Переходный возраст что делать родителям

Среди детских вопросов о вере часто встречаются вопросы «практического» характера — как надо поступать в тех или иных обстоятельствах, если мы христиане. На часть таких вопросов мы уже давали ответы, а теперь отвечаем на следующие — с помощью протоиерея Александра Елатомцева, настоятеля храма Рождества Христова в селе Рождествено Истринского района Московской области, духовника православной школы «Рождество».

3 вопроса о правилах жизни священнику от подростка

Фото Марии Митрониной

Почему нельзя играть в карты и как не поддаться искушению?

3 вопроса о правилах жизни священнику от подростка

В карты играть не стоит, потому что эти игры азартны. Часто они вызывают интерес именно потому, что играют на деньги. Тогда азарт удесятеряется, и рабом такой игры может стать даже умный и добрый человек, как, например, великий писатель Федор Михайлович Достоевский.

Чтобы не поддаться соблазну, полезно воспитывать в себе отвращение к соблазнительному предмету. Если ты веришь в Бога и почитаешь крест Христов, само название карточных мастей будет тебе противным, потому что, по одной из версий, эти названия содержат насмешку над орудиями Христовых страданий — крестом, копьем, гвоздями и тростью.

Есть еще один способ борьбы с соблазном игры в карты: игральные карты нужно выкинуть и больше в доме не иметь, а взамен обзавестись другими играми, где тоже применяются карточки-картинки: «Головоноги», «Большая стирка», «Активити» и многие другие.

Если ты увидел, как умирает человек, и впоследствии ты будешь бояться темноты и одиночества — как избавиться от этого страха?

3 вопроса о правилах жизни священнику от подростка

Смерть и темнота совершенно не связаны друг с другом. Умереть человек может и среди бела дня, а темнота ночи может скрывать прекрасное чудо. Так было, например, в ночь Рождества Христова. Даже новогодняя ночь не вызывает страха, а, скорее, наоборот.

Что же касается одиночества, то я с детства помню слова песни Александра Дольского: «В тебе всё музыка и свет, но одиночество прекрасней».Так что и одиночество одиночеству рознь. Бывает не тоскливое одиночество, а творческое одиночество, когда человек один на один со своим вдохновением создает шедевры. Такое уединение очень любил Александр Сергеевич Пушкин.

Итак, каждое явление стоит рассмотреть само по себе. И тогда ты увидишь, что «память смерти + темнота + одиночество = страх» совершенно неверная формула!

Опыт переживания смерти человека и тяжел, и полезен. Вернее сказать, он может быть тяжелым, а может быть иным. Еще он может быть переживанием облегчения и освобождения: когда человек избавляется от мучительных страданий. Но он всегда свидетельствует о бессмертии души: душа только что была здесь, оживляла это тело, теперь она ушла. Куда? Где ее искать? В том-то и дело, что душа именно уходит, а не исчезает. В этом очень полезно убедиться. После такого опыта яснее и проще смотришь сам на себя как на бессмертную душу, которая когда-нибудь тоже покинет тело. А дальше начинается самое интересное: если со смертью я не кончаюсь, то что меня ждет там, впереди?

Так начинается поиск Бога, ожидающего в темноте и тайне встречи с человеком. Если человек тоже ищет этой встречи, то темнота и одиночество могут помочь ей состояться: «Войди в свое сердце и помолись Богу втайне, и Бог, видящий втайне, воздаст тебе явно» (перефраз Мф 6:4 и Откр 3:20).

Какой уж тут страх, когда в результате памяти о смерти (то есть о бессмертии) рождается молитва как разговор с Богом, победившим смерть? Примерно так устроены церковные всенощные бдения: «память о смерти + темнота + одиночество (в молитве) = радость вечной жизни».

Вот такая бывает математика.

Как понять, каким ты являешься на самом деле? Как не запутаться в иллюзиях, которые ты внушил сам себе?

3 вопроса о правилах жизни священнику от подростка

Замечательный вопрос! Очень хочется дать на него замечательный ответ. Итак, попробую:

Когда у нас чешется лоб, мы подходим к зеркалу, чтобы посмотреть на самих себя: что же там на самом деле на лбу? Ссадина? Или аллергия? Или, может быть, прыщик? Зеркало не будет обманывать нас иллюзиями, оно покажет всё как есть.

Для души тоже есть зеркало: это Евангелие. Книга, описывающая совершенного человека, как Он родился, как взрослел, как собрал к Себе учеников и что в конце концов стало с Ним, с совершенным человеком и совершенном Богом одновременно. Евангельский Христос без иллюзий показывает любому человеку, каким он должен быть, и даже каким образом можно таким стать — из любого человеческого состояния, из любой ситуации. Нетрудно найти себя в Евангелии, там есть все: старые и молодые, мужчины и женщины, грешники и праведники, смелые и трусливые, решительные и задумчивые — всякие.

Нет другого способа взглянуть на себя без иллюзий, кроме как встать перед Евангельским Христом как перед зеркалом, взглянуть на себя Его глазами. Это одновременно и просто, и сложно.

Сложностей, наверное, всего две: первая — надо быть честным, вторая — надо иметь помощника. То есть такого человека, который имеет собственный опыт сравнения себя с Евангелием и может на тебя взглянуть со стороны. Такой человек называется духовным отцом. Это может быть и духовная мама, но лучше, конечно, священник.

В одиночку от иллюзий, которые ты «внушил себе», не избавиться. Найти такого помощника, который действительно смог бы помочь, а не заменить твои иллюзии своими иллюзиями — непросто, но возможно. Это, наверное, главное чудо в современной жизни — помолиться и найти себе духовника. Близкого старшего друга и проводника в замысловатой взрослой жизни, такого проводника, который пойдет вместе с тобой к ясному солнцу правды, ко Христу, от света которого исчезают все иллюзии, как тени в полдень.

Послесловие для родителей

Дорогие взрослые! Хотя у нас и возникла традиция пытаться обобщить детские вопросы и делать какие-то выводы для нас самих, приходится признаться, что иной детский вопрос стоит целого взрослого послесловия. Вопрос «Как избавиться от иллюзий, которые ты сам себе внушил?» сам выглядит послесловием целого куска прожитой жизни, если не всей жизни целиком.

Понятно, что 14 лет (автору этого вопроса именно столько) — не совсем детство, или даже совсем не детство, но честность и непосредственность именно оттуда. Итак: «Будьте как дети» — этими словами Господь, наверное, хотел сказать еще и то, чтобы мы не боялись смотреть на себя ясно, трезво, без иллюзий, ничего не выдумывая и не присочиняя. Как это дети говорят: по всамделишному.

Учеба и цели: чем сердце отзовется?

Прежде чем обратиться к конкретным сферам подросткового протеста, психолог-практик Елена Пиховкина предупреждает:

— Если не хотите получить в ответ от подростка «обратную реакцию», «дежурные отмазки», игнор или хамство, всегда разговаривайте с ним доверительно и на равных. Пубертатный возраст делает ваших детей особенно чувствительными к обращению с ними, вплоть до мнительности, а снисходительный тон ни у кого не вызывает желания раскрыться. Всегда выслушивайте мнение подростка не перебивая. Если вам это сложно, представьте, что беседуете со взрослым собеседником. Вряд ли вы станете одергивать его, даже если он, на ваш взгляд, «несет полную чушь». А ваш ребенок тем более достоин быть выслушанным и услышанным. Не нужно давить родительским авторитетом и переводить дискуссию в более привычную форму общения с чадом — нотацию. Тем более что из дискуссии (при грамотном подходе) вы сможете узнать, что на уме и сердце у вашего тинейджера.

Родители 14-летней Насти и 16-летнего Егора уверяют, что к их детям не подъехать ни на какой козе, и ждут помощи от психолога.

— В прошлый визит нам посоветовали поговорить с детьми по душам, выяснить их жизненные цели и, исходя из них, мотивировать на учебу и развитие, — честно повторяет рекомендации мама Насти и Егора Марина, ей 38. — И я пыталась побеседовать, только без толку. Дочь вместо уроков сидит в Инстаграме, рассматривая там девушек, которые якобы живут роскошной жизнью. Все время что-то повторяет за ними: то ногти разноцветные сделает, то волосы в зеленый цвет покрасит. Хотела нос проколоть, но я сказала, что только через мой труп. А сын все время торчит «на вписке» у друга, живущего со старшей сестрой. У них там вроде как репетиции рэпер-бэнда. А что на самом деле, не знаю… В школе у обоих «тройки», прогулы. Мы с мужем устали ругаться, и разговора по душам не получилось тоже.

— Я тоже пытался, как советовал психолог, выяснить, кем себя видят мои дети в будущем, — добавляет папа подростков Евгений. — Матери оба вообще ничего не ответили, а со мной хотя бы поговорили. Дочь заявила, что намерена стать топ-моделью, а сын — рэпером! Надеюсь, просто поиздевались?! А ведь раньше были дети как дети…

Подростки тоже жалуются, что не находят общего языка с родителями, хотя и понимают, что мама с папой хотят как лучше.

— Родителям наплевать на мои проблемы, лишь бы я учился без «троек»! — признается 15-летний Степан. — А то, что у нас некоторые учителя оценки занижают, им по барабану! Я с математичкой никогда не смогу поладить, даже если буду целыми днями сидеть у репетиторов. И я не уверен, что хочу поступать на экономический, как надеются родители. Я сразу после школы работать хочу, чтобы иметь свои деньги и ни у кого не выпрашивать.

16-летняя Лиза жалуется, что у нее нет ни секунды свободного времени:

— Я стараюсь не огорчать папу с мамой. Но в итоге целыми днями занимаюсь уроками — то репетиторы, то подготовка к олимпиаде… У всех моих подружек уже есть парни, а мне даже некогда общаться. Как-то мама увидела, что я переписываюсь в чате с мальчиком, и устроила скандал, что я отвлекаюсь от занятий. Говорит, что мне еще рано об этом думать.

— Не забывайте о том, что пубертатный возраст — очень сложное и важное для формирования личности время, — советует родителям Елена Пиховкина. — В этот период подросток выстраивает для себя систему ценностей. Взрослые уже не кажутся ему такими идеальными и всезнающими, как это было до 13 лет. На первый план в этом возрасте выходит общение со сверстниками, позиционирование своего «я». Сознательные (или правильно мотивированные) дети, понимающие важность учебы, конечно, ее не забрасывают. Но жесткое отрицание родителями других интересов может вызвать протест даже у самого покладистого тинейджера. Притом что мотивировать подростка на учебу, не посягая на важность прочих его интересов, относясь к ним бережно и уважительно, родителям вполне по силам.

Не превращайте учебу в самоценный культ: она, безусловно, важна, но кроме уроков в жизни тинейджера должно быть место общению, хобби, спорту и развлечениям. Не зацикливайтесь на оценках, если ребенок провалил тест или экзамен, поддержите его — это побудит его собраться с силами, чтобы с новой попытки оправдать ваше доверие.

Обсудите цели вашего ребенка и способ их достижения. Искренне поинтересуйтесь, кем ваш отпрыск видит себя в будущем. Скорее всего, грандиозные планы у него имеются, но школа на этом пути видится скучной рутиной. Узнав цель, укажите на предметы, нужные для ее достижения.

Поощряйте самостоятельную работу и делегируйте подростку ответственность за все, что ему поручено. Так вы выражаете ему свое родительское доверие. А если все же беретесь помогать в учебе, не довлейте, предлагая готовые пути, а аккуратно направляйте, чтобы в итоге подросток сам нашел решение — так развивается так называемое поисковое мышление. Ненавязчиво подкидывайте прикладную информацию. Вашего тинейджера невозможно оторвать от компьютера? Отлично, тогда поведайте ему, сколько зарабатывают крутые программисты, — и вполне вероятно, что «бездумное зависание» перерастет в реальное изучение вопроса. Нарисовать перспективу возможно на основе любого хобби, и тогда игра превратится в цель.

Хвалите, благо всегда найдется за что — это мотивирует. Ради похвалы подростки способны на многое, ведь это возраст постоянного «доказывания» своей значимости миру взрослых. Многие учатся исключительно ради родительской признательности и похвалы, им важно знать, что мама и папа ими гордятся. Не скупитесь на поощрения: придумайте способы, стимулирующие к новым достижениям, — например бонус за «пятерку». Необязательно материальный (деньги, подарок), подойдет и родительское «добро» на что-нибудь очень желанное. Например, разрешение устроить вечеринку с друзьями у вас дома. Однако помните, что «бонус» и «шантаж» — вещи разные! Если обещанный за «пятерку» подарок мотивирует, то угроза «получишь «тройку», не куплю новый телефон!» вызывает обратную реакцию. В подростковом возрасте пряника должно быть на 1/3 больше, чем кнута: подросток должен понимать, что вы на его стороне.

Не забывайте про силу личного примера. Если взрослые в семье постоянно развиваются, самосовершенствуются, ставят перед собой новые задачи и успешно их решают, это формирует реальность подростка. Пусть неосознанно, но тинейджер принимает такую модель поведения за эталон.

Фото: ru.wikipedia.org

Друзья и увлечения: оградить нельзя понять?

— Сверстники и его место в их компании очень важны для подростка, — предупреждает психолог. — В этот период появляются и первые романтические увлечения, от опыта которых зависит гендерная самооценка тех, кто сегодня еще кажется мальчишкой и девчонкой. Не обесценивайте друзей и увлечения подростка, даже если они вам не по душе. Если вы решительно возражаете против кого-то или чего-то, приготовьте аргументы и пригласите тинейджера к «переговорам на равных», подчеркнув свое доверие.

Судя по репликам самих подростков, пресловутый «бунт» начинается, если родители пытаются пресечь общение тинейджера с себе подобными силовыми методами:

— Я больше не могу жить с предками! — сетует 15-летняя Соня. — Мать подслушивает, когда я разговариваю по телефону. Шпионит, роется в моих вещах и гаджетах, все разнюхивает. Натравливает на меня отца, мол, я попала в дурную компанию. Отцу все равно, но по ее указке он меня не выпускает гулять. А никакой «дурной компании» у меня нет, я просто познакомилась с парнем, и мы ходим гулять. Бабушка говорит, что мать просто за меня волнуется и я должна ее понять. Но почему она не должна понять меня?! Она же даже не может просто поговорить со мной по-человечески! Либо орет на меня, либо молча вредит…

Родителям же тем временем кажется, что они «спасают» чадо от тлетворного влияния:

— В классе у дочки приличные девочки, — рассказывает Светлана, мама 16-летней Дарьи, — но она упорно хочет проводить время с компанией из летнего лагеря. А там девки жуткие — в тату, с пирсингами, с цветными волосами! Я, конечно, пытаюсь оградить дочь от общения с ними. А в ответ — сплошные истерики!

Отец Даниила (сегодня Дане уже 23, он успешный выпускник престижного вуза) считает, что подростковые увлечения и субкультуры родителям надо просто переждать и пережить. А запрещать и наказывать можно и нужно, только когда увлечение несет в себе угрозу жизни.

— Сын начал дурить лет в 14, — рассказывает отец Даниила. — Сперва увлекся паркуром — это такие дикие прыжки по крышам, при которых и шею сломать недолго. Я запретил — прямо силой из дома не выпускал к этим паркурщикам. Со скандалами, но постепенно он успокоился. Но ненадолго. Скоро я узнал, что он ездил на крыше электрички! Вот тут я впервые реально навалял ему по первое число… Когда сын увлекся компьютерными «танчиками», для нас это был семейный праздник! Но он и тут не мог не вляпаться. Сначала нас вызвали в школу по поводу прогулов (выяснилось, что сын уходит утром в школу, но не доходит туда, зависая в игровом зале торгового центра). Потом выяснилось, что он задолжал деньги — вроде как проиграл. Он бы это скрыл, но я его сообщение перехватил — и ничуть не жалею об этом. Деньги мы за него, конечно, отдали… Лишь годам к 18 успокоился, взялся за ум.

— Подростковые субкультуры порой шокируют взрослых внешней атрибутикой — странной одеждой, пирсингом, цветом волос, — соглашается психолог. — Частенько конфликт между поколениями «отцов и детей» разгорается именно из-за общения младших с теми, кто старшим кажется «чудиком». Родителям хочется, чтобы чадо думало об учебе, а чаду хочется быть «крутым и современным неформалом» и не нравится, что родители ему в этом мешают. Предложите совместно выработать границы, договориться и обосновать, что ему дозволено, а что категорически запрещено. Можно было бы посоветовать оставить тинейджера в покое, позволив ему увлекаться тем, чем он хочет… Если б не было подростковых течений, которые действительно опасны для жизни, — это так называемые зацеперы, «группы смерти» и им подобные. Для того чтобы понимать, когда стоит включать «жесткое вмешательство», а когда нет, родителям нелишне разобраться в существующих молодежных субкультурах. Среди них есть те, отношение к которым не подразумевает никакой активной деятельности на постоянной основе, а только определенный стиль в одежде и поведении (хипстеры, эмо, готы и пр.). Есть и такие, которые предусматривают единую активность для всех членов сообщества, — фанаты, байкеры, паркурщики, рокеры, рэперы и пр. «Активные» субкультуры в свою очередь делятся на «социальные» (безвредные, приемлемые в обществе — например, косплейщики, толкиенисты и пр.), асоциальные (далекие от общества, вреда ему от них нет, но и пользы тоже — панки, мажоры, хиппи и пр.) и антисоциальные (вредные и преследуемые законом — скинхеды, зацеперы, сатанисты и пр.) С антисоциальными увлечениями тинейджера надо однозначно бороться, а прочие лучше действительно пережить и переждать, в 17–18 лет у большинства подростков «неформальность» проходит сама по себе. Конечно, в ситуациях, когда есть прямая угроза здоровью и жизни ребенка, вмешается любой нормальный родитель. Но даже здесь важно не скатываться к нотациям, а объяснить так, чтобы подросток осознал, к каким последствиям может привести его увлечение, где всего одна роковая случайность способна перечеркнуть все жизненные планы.

Каким бы диким ни казалось вам хобби, все же постарайтесь понять, что именно в нем влечет вашего отпрыска, какие недостающие ощущения оно ему дает? Одному тинейджеру жизненно необходимо чувствовать себя сильным, другому красивым, третьему — необычным: в любом случае за избранной субкультурой стоит попытка подростка позиционировать себя — и к ней следует проявить уважение. Поинтересуйтесь фишками молодежного течения у самого подростка, но никогда не шпионьте за ним — это унижает личность. А ваш подросток — уже личность, и ключевое правило общения с ним — уважение и понимание. И тогда он обязательно вас услышит.

Никогда не отчитывайте подростка в присутствии его друзей и вообще третьих лиц. И уж тем более не призывайте их в третейские судьи. В подростковом возрасте это особенно унизительно, а для взрослого куда эффективнее высказать ребенку свои претензии с глазу на глаз, чем унижать его прилюдно.

Шопинг и деньги: принц или нищий?

— Большинство родителей выступают за «финансовое воспитание» подростков, но понимают его по-разному, — говорит Елена Пиховкина. — Одни считают, что тинейджеру надо периодически выдавать сразу крупные суммы, чтобы он учился планировать свой бюджет, другие уверены, что нет карманных денег — нет и лишних искушений.

— Всем моим друзьям родители дают «на карман», а мне нет! — жалуется 15-летний Влад. — Мои одноклассники могут сходить в кино, в кафе, пригласить девушек в клуб. А я не иду, потому что у меня нет денег! Летом хотел устроиться на подработку, но родители мне запретили. Сказали, что у меня все и так есть. Ну да, они покупают мне одежду и то, что нужно. Но моих карманных денег хватает только на «Макдональдс», чувствую себя нищебродом. Раз такие жадные, то хоть бы работать не запрещали! Не воровать же мне!

— Влад у нас и так самая большая статья семейного расхода! — возмущается его мама. — Смартфон каждый год подавай новый, а еще ноутбук, наушники, кроссовки определенной модели, джинсы и майки определенных брендов, не то в школе засмеют! В этом году у них в моду вошли кожаные портфели. Так он совершенно новый, недавно купленный рюкзак брать отказывается, подай кожаный портфель! На каникулах платили за летний отдых, сейчас начнем содержать репетиторов. А он еще и девушек по клубам будет водить! Такое ощущение, что Влад у нас принц, а мы с отцом на него работаем! А то, что мы ему работать летом запретили, это правда. Во-первых, у нас уже были куплены путевки в молодежный лагерь. А во-вторых, какой здравомыслящий родитель позволит своему ребенку еду по частным адресам разносить? Это же опасно. Если бы подростков брали на нормальную безопасную работу, мы бы еще подумали.

— В моем классе есть сын очень обеспеченных родителей, — делится наблюдениями классная руководительница одной из столичных школ. — Так этот мальчик все лето работал, листовки раздавал у метро! Это позиция его отца: хочешь карманные деньги — заработай сам. У мальчика, конечно, есть все необходимое, но не лучше, чем у других, — аналогичные гаджеты, одежда. А другого мальчика мама одна растит. Так вот она на трех работах вкалывает, последнее отдает, и он моднее всех в классе одет, а телефон у него дороже, чем у мальчика из богатой семьи. Мама, конечно, хочет, чтобы ее сын был «не хуже других», ведь школа наша в престижном районе. И даже не понимает, что своими руками калечит сына! Ему как раз даже в голову не приходит летом подработать.

— Я никогда не отказывал дочери в деньгах на шопинг, — признается отец 17-летней Варвары. — Я же понимаю, что девочке важно быть красивой — платьица, туфельки, сумочки, маникюр… Тем более мы с Вариной матерью в разводе — и мать не имеет возможности дочку лишний раз побаловать. Я завел для Вари банковскую карту и был спокоен, пока со счета не стали регулярно исчезать довольно крупные суммы. Тогда я насторожился, но дочке сначала ничего не сказал, а молча проверил детализацию. Увидел, что деньги тратятся в ночных клубах и в эти же вечера снимается много наличных. Я вызвал дочь на встречу и попытался обсудить эту проблему. Ответом мне была агрессия. Мол, у других девчонок отцы не выспрашивают, куда именно пошли «их копейки», а я крохобор и ничего ей от меня не нужно. Я рассердился и заблокировал счет…

— Давать подростку деньги или нет? И является ли их отсутствие панацеей от запретных искушений? — задается вопросом психолог и отвечает на него: — Думаю, что деньги как элемент отношений между взрослыми и подростками — как раз тот случай, когда уместна присказка «Доверяй, но проверяй». Открыто обсудите финансовый вопрос с подростком, исходя из ваших возможностей и его потребностей. При этом не вовлекайтесь в сравнения с другими: не важно, сколько денег дают Лене, Мане, Васе и Мише, важно, чтобы вы отрегулировали этот вопрос в вашей семье так, чтобы обе стороны это решение соблюдали и уважали. Если вы видите, что ваш тинейджер упорно не понимает цену денег и вашего труда, не грех применить трудотерапию. Подросток не интересуется ничем, кроме соревнования со сверстниками модными обновками, и только и делает, что вымогает у вас деньги? Прекрасно, но только пусть заработает на это соревнование сам! Не поленитесь лично найти для него безопасную подработку с небольшой зарплатой: один личный опыт впечатляет намного больше, чем множество умных слов.

Мама vs папа: если родители разного мнения

— Чтобы подросток их услышал, его родители прежде всего должны выработать единую позицию, — предостерегает Елена Пиховкина. — Даже если между вами сложные отношения, в глазах тинейджера вы должны выступать единым фронтом. Тинейджеры очень чувствительны и «брешь в стане противника» (противоречия между взрослыми) тут же чувствуют и используют для манипуляции. И пока родители «бодаются» между собой, тинейджер спокойно делает все, что ему заблагорассудится!

— Иногда мне кажется, что моему мужу абсолютно наплевать на сына! — сердится мама 15-летнего Глеба. — Взял и купил ему электрический самокат, а ведь это опасно! На даче дает ему на машине покататься. Но стоит мне хоть слово сказать, как у сына я враг номер один! Как же, с папой все можно, а мама — цербер. Только Глеб не понимает, что если, не дай бог, что-то случится, папа уедет на свою работу, а расхлебывать буду я!

— Мы с женой постоянно ругаемся по поводу воспитания дочери, — признается отец 16-летней Фирузы. — Жена позволяет ей ночевать у подруг, ездить на вечеринки в загородных коттеджах — мол, в ХХI веке живем и в большом городе, сегодня вся молодежь так развлекается. Мол, девочка у нас хорошая и ничего плохое к ней не липнет. С этим я согласен, но вседозволенность ведет к тому, что молодой человек перестает отличать плохое от хорошего. И отношения с женой у нас из-за этого портятся, ведь таким образом она подрывает мой авторитет в глазах дочери.

— Помните, что родители — самый главный пример для подростков (даже если они утверждают обратное). И правила, которые вы не соблюдаете сами, не вызывают ничего, кроме протеста. Это касается всего — от досуга (смешно требовать, чтобы подросток не смотрел телевизор, если вы сами от него не отлипаете) до отношений (если уж папа с мамой не могут договориться между собой, то чего они хотят от меня?!) Если в доме и семье установлены определенные правила для всех, то имеет смысл требовать и от подростка их соблюдать (например, ни мама, ни другие члены семьи никогда не ездят в гости с ночевкой и не посещают вечеринок до утра). Если же таких общих правил нет и требование принадлежит лишь одному из родителей — конфликт неизбежен. Рано или поздно он вспыхнет между родителями, а подросток займет сторону того, который позволяет больше. Вывод: когда подросток не слышит, можете спорить сколько вам угодно, но при нем отец и мать всегда должны быть заодно. Если один из родителей пытается завоевать доверие подростка в ущерб другому («Можешь это сделать, но только пока мама не видит!») — это всего лишь подкуп и ниша для манипуляций. Подросток спокоен и целеустремлен, если чувствует тыл. А тыл в этом возрасте — крепкая семья, в которой, как в сильной команде, — один за всех и все за одного.

Когда мой старший сын попал в компанию «трудных подростков» и был поставлен на учет в комиссии по делам несовершеннолетних, для меня, девочки из благополучной семьи и считавшей свою семью благополучной, это было шоком. Как же так? Ведь «там» дети родителей-алкоголиков, тех, кто внимания не обращает на своих чад, кому всё равно, что из них вырастет. А у нас же и уроки, и походы, и развивающие занятия… – чего только не было. Первые ужасы осознания ситуации прошли, и встал вопрос: что с этим всем делать? Терять ребенка, который стремительно скатывался в самую бездну, мне совершенно не хотелось. Я готова была биться за него даже против его воли, но не знала как. Конечно, я начала искать советов психологов, священников, друзей, которые очень часто были и тем, и другим, и третьим в одном лице. Статьи в интернете, записи на консультации и т.д. и т.п. Когда меня спросили, как я пережила подростковый возраст сына, я ответила: «На успокоительных и таблетках от давления». И это было чистой правдой.

Я ходила по улицам разных городов, а езжу я много, и смотрела на эти стайки громких, ярких, глупых, вызывающе себя ведущих галчат, которые провоцируют повышенное к ним внимание, предъявляют претензии и ставят такие запросы, что волосы дыбом встают, и думала: терпеть не могу подростков. Господи, как же мы-то выросли? А мы же выросли. Действительно, времена были другими. Было как минимум общественное порицание, когда выругаться матом на улице, при женщинах считалось совершенно недопустимым поступком, который тут же пресекался всеми окружающими. Опять же путь в будущую взрослую жизнь был почти полностью прописан с самого рождения. Садик, школа, где октябренок-пионер-комсомолец. Потом техникум, институт, работа по трудовой книжке, свадьба в столовой или кафе «Ромашка», двое детей, пионерлагеря, отпуск раз в год на море, квартира-машина-дача, достойная пенсия и гранитный памятник на кладбище. Всё чинно-благородно, и хотя и есть некоторые вариации, но при должном усердии ты пройдешь по этому пути до самого конца, не сразившись с особенными бурями.

Сейчас от всех этих четких линий не осталось даже кафе «Ромашка», не говоря уже о достойной пенсии и пионерлагерях. Родители борются за жизнь и материальное благополучие по всем законам социал-дарвинизма, и дети тут являются обузой, пережитком прошлого. Они, конечно, родились, и теперь как-то неприлично от них избавляться. Но купи им то, что они просят, разреши им делать то, что они хотят, – и как будто бы их в твоей жизни нет. И если младшие школьники еще как-то от тебя зависят – суп, например, сами не сварят и штаны могут задом наперед надеть (что в школе про вашу мать-то скажут?!), – то подростки уже вполне могут себя обслужить самостоятельно, а суп им и даром не сдался. Если учатся более-менее, хотя бы на тройки, то можно вообще ни о чем не беспокоиться. Ну, а когда двойки да выпивка в подъездах, разбитое окно учительской и ночевка на чердаках – это обязаны уже отцы с ремнем вмешиваться. Или соцслужбы. Им за это деньги платят.

Это всё, конечно, не от хорошей жизни. А от очень нехорошей. Когда весь мир с ног на голову встал и пытается что-то из себя выпучивать человеколюбивое и либерально-ориентированное. Но как что толковое выпучишь, если человек человеку волк, а в школе растят потребителя, а не творца? И получается раскоряка, потому что дети-то выросли потребителями, безусловно. В этом мы достигли колоссальных успехов. Только вот беда: потребители не любят трудиться. Им надо сидеть в офисе, получать зарплату, да побольше, и потреблять. Но до этого надо еще дожить, потом доучиться, а пока ты подросток, до которого никому нет дела, а когда есть, так лучше бы и не было, и тебе нужно от жизни всё, а над тобой только зудят взрослые зануды, престарелые 30-летние «старики» и «старухи», закосневшие в своих правилах.

Одним из самых полезных советов был совет «отпустить» ситуацию. То есть положиться на волю Божию

Одним из самых полезных советов, услышанных мною от нескольких человек, был совет «отпустить» ситуацию. С точки зрения православного священника, это было полагание на Божию волю. Вы не представляете, как это страшно и сложно – отдать своего ребенка Тому, Кого и пощупать-то нельзя? Что это такое, когда ты стоишь в церкви перед иконой, а твое чадо, твоя кровинушка где-то пьет водку из горла, курит в общественном месте и нарушает общественный порядок, согласно каким-то статьям административного и почти уже уголовного кодекса? С тобой плечом к плечу молятся те, кто знает твоего сына. Кто видел, как он из очаровательного малыша становился мальчишечкой-первоклашкой, потом взрослел-взрослел и вдруг вырос таким оболтусом. Кто знает о силе молитвы много больше тебя, и потому их упование сильнее твоего, а твоя сила только в том, что ты мать и «много бо может молитва матерняя».

С точки зрения психолога, это было разъяснение нежелания разрывать пуповину, связывавшую меня с сыном. Ведь, действительно, он вырос и умеет очень многое. Социализирован по полной программе: без копейки денег проедет страну вдоль и поперек, найдет подход к любому, заплатит квартплату на почте, разведет костер, пришьет пуговицу и сварит суп в котелке, сделанном из старого чайника с отбитым носиком. А для тебя он всё еще тот, кому каждые три часа надо менять подгузник, следить за стулом, не пучит ли животик, и купать в слабом растворе марганцовки. Это тоже требует колоссальных усилий – отцеплять. Отцеплять от него свои якоря и крючки, которыми ты держишь его на крепчайшей привязи. Не звонить каждые пять минут: «покушал?», «носки переодел?», «выключил свет в туалете?», «сделал на завтра алгебру?»… Ему сильно больше 14 лет, целых 15 (16–20), и он уже не отрок, он взрослый человек. Хочешь взрослости – бери. Приходи ко мне в любой момент: я твоя мать. Накормлю, напою, обогрею, уколы в попу поставлю. А потом снова – во взрослую жизнь, куда ты и стремился.

Друзья тоже говорили: ты слишком на него давишь, ты его подавляешь. Ты из лучших побуждений не даешь ему вздохнуть. Не лезь – он разберется сам. Позволь ему совершать свои собственные ошибки – на этом и построен режим обучения. Вы представить себе не можете, чего мне это стоило. Но оно того стоило, ведь вот он, мой сын, живет своей жизнью вдали от матери, но не теряет с ней контакт. Обменивается фотками, спрашивает каких-то бытовых советов, говорит, что заболел или что поругался со своей девушкой. И ты постоянно сдерживаешь себя, чтобы не побежать туда к нему и не сделать всё «как надо». Но зато когда приезжаешь к нему в гости – явно виден след неумелой уборки на тему «завтра к Пете приезжает мама, и нужно срочно выбросить весь компромат», и это радует.

Так вот, всё это вступление было для того, чтобы рассказать, что когда я начала биться за сына в правильном направлении, я была вынуждена начать общаться с теми, кого терпеть не могла, – с подростками. Мало того, это были те самые трудные подростки из комиссии, матерящиеся, познавшие многие грехи уже в таком юном возрасте, не ставящие ни во что опыт взрослых, совершенно пренебрежительно разговаривающие с нами, матерями. Но ситуация уже сложилась, изменить ее не было возможности, и надо было работать с тем, что имелось в наличии.

Большая часть подростков – глубоко несчастные создания: они не нужны никому!

И я начала слушать. Это ужасно, друзья мои. Большая часть подростков – это глубоко несчастные создания. Они не нужны никому на свете. Те же соцслужбы занимаются ими только для соблюдения отчетности и более-менее сохранения общественного порядка. Сейчас я не хочу никак очернить службы этих женщин-соцработников, но у них совершенно неподъемный вал работы, и на них, в свою очередь, тоже всем наплевать – социал-дарвинизм, не забываем. Возможно, так Господь управил, возможно, дали результаты мои увлечения книгами Макаренко, а я в свое время читала три раза подряд его «Педагогическую поэму», но я нашла подход к этой группе агрессивно-пренебрежительных детей-взрослых. Им нужна от нас честность. Это, собственно, 90% успеха. Ты должен быть честен по отношению к ним и требовать такой же максимальной честности по отношению к тебе.

Им нужна от нас честность. Но надо и от них требовать такой же максимальной честности

Ты говоришь: «Слушай, парень, ты, конечно, очень взрослый в свои 12 лет, но ты ведь не умеешь сам себя обслужить. Так почему ты предъявляешь претензии матери, которая хотя и пьет, но только исключительно из-за тебя работает на двух работах поломойкой, чтобы ты раз в неделю съел тарелку щей? Вот как умеет, так и работает, ты-то чем ее превзошел? Хочешь отделиться – так давай выучись, это твой путь во взрослую жизнь с самостоятельным доходом и тем образом жизни, которого ты, как говоришь, достоин. А пока заткни свой фонтан, доставай учебники и не ленись сделать домашку. И помни: вся твоя взрослая жизнь будет состоять из общения по большей частью с неприятными людьми. Поэтому учись договариваться, а не вставать в позу, учись убеждать, идти на компромиссы и говорить «нет” тем, кто хочет от тебя плохого».

Девочки, такие все независимые, подсаживались ко мне и рассказывали, как рисуют розовых единорогов и как мама их не обнимает. «Обними маму сама, – говорила я им в ответ. – Я, как мать, тебе говорю: устаешь так, что пальцем пошевелить не можешь. И когда твоя любимая дочь встретит тебя не хмурым взглядом, а обнимашками и заваренным чаем (пакетик «Принцессы Нури” вполне сойдет), это пусть не на первый, но на десятый раз растопит материнское сердце. И опять – учись договариваться, слушать, понимать других. Учись, учись, учись. Потому что ты вырастешь и сама встанешь на их позицию». «Нет, – отвечали они мне, – я никогда не буду поступать так, как она!» Будешь, конечно, будешь! Вся человеческая история состоит из таких повторений.

Всё, что нужно человеку в первые два часа общения с кем бы то ни было, – быть выслушанным и принятым. Из хмурых и замкнутых подростков постепенно выливается такая боль, которую они и сами не осознают. Эти дети потом готовы ради тебя расшибиться в лепешку, что означает, на самом-то деле, не материться в присутствии тети Тани, убрать окурки и вымыть посуду. Они понемногу начинают заботиться друг о друге, в чем-то простом помогать. Это всё очень медленно и со скрипом и постоянно дает сбои. Но замшелое это колесо хоть как-то начинает двигаться. Им очень трудно, потому что никто не приучал их к труду – ни по дому, ни в учебе. Мало кто из них знает о гигиене как таковой. Мыть руки перед едой и ежедневно чистить зубы – это ведь то, чему должны учить родители и что должно стать рефлексом, без которого некомфортно дальнейшее существование. Они не умеют заправлять кровать и готовить простейшие блюда. Те же макароны у них постоянно пригорают, не говоря уже о рисе (совет: варите гречку!). Они не читали базовых книг, дающих картину мира в юном возрасте. Про стихи я уже вообще молчу. Не смотрели хороших фильмов, в том числе и старых советских, но зато в любой ситуации цитируют какого-нибудь Бамблби, хотя у этого Бамблби за все серии фраз пять, наверное, наберется. И главное: они не повзрослели к тому моменту, когда уже хотят взрослой жизни. Они страшно нуждаются в контактах и привязанностях, потому что недополучили этого в детстве. И пока не напьются этого сполна и сверх нормы, не отпочкуются во взрослую жизнь.

И вот такая я сижу, значит, в гостях у сына. В одной комнате музыка грохочет (в пределах допустимых децибел), в другой на балконе толпа галдит о каком-нибудь концерте группы с жутковатым названием. На кухне дым коромыслом: ребята стараются удивить меня своим кулинарным мастерством. И постоянно кто-то подбегает и рассказывает о чем-то. И я сижу и думаю: ну вот как их не любить, подростков этих? Они же такие клёвые!