Письма к сыну честерфилд

Филипп Дормер Стенхоп Честерфилд

Письма к сыну

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017

Письма к сыну - i_001.png

Тенбридж, 15 июля 1739 г.

Милый мой мальчик!

Спасибо тебе за то, что ты беспокоишься о моем здоровье; я бы уже давно дал о себе знать, но здесь на водах не очень-то хочется писать письма. Мне лучше с тех пор, как я здесь, и поэтому я остаюсь еще на месяц.

Синьор Дзамбони расточает мне через тебя больше похвал, чем я того стою. А ты постарайся заслужить все, что он говорит о тебе; помни, что всякая похвала, если она не заслужена, становится жестокой насмешкой и даже больше того – оскорблением, и всего нагляднее обличает людские пороки и безрассудства. Это риторическая фигура, имя которой ирония: человек говорит прямо противоположное тому, что думает. И вместе с тем – это не ложь, ибо он ясно дает понять, что думает совсем не то, что говорит, а как раз наоборот. Например, если кто-нибудь хвалит отъявленного мошенника за его порядочность и неподкупную честность, а круглого дурака – за его способности и остроумие, – ирония совершенно очевидна и каждый легко поймет, что это не более как насмешка. Вообрази, что я стал бы превозносить тебя за то, что ты очень внимательно штудируешь свою книгу, и за то, что ты усвоил и помнишь до сих пор все, что когда-то учил, – неужели ты сразу бы не заметил моей иронии, не почувствовал, что я смеюсь над тобой? Поэтому, когда тебя начинают за что-то превозносить, подумай хорошенько и реши, заслужил ты эту похвалу или нет; и если нет, то знай, что над тобой только издеваются и смеются; постарайся же в будущем быть достойным лучшего и сделать так, чтобы по отношению к тебе всякая ирония оказалась неуместной.

Передай от меня поклон м-ру Меттеру и поблагодари его за письмо. Он пишет, что тебе снова предстоит взяться за латинскую и греческую грамматики; надеюсь, что к моему возвращению ты основательно их изучишь; но, если даже тебе это не удастся сделать, я все равно похвалю тебя за прилежание и память. Прощай.

20 ноября 1739 г.

Милый мой мальчик!

Ты занят историей Рима; надеюсь, что ты уделяешь этому предмету достаточно внимания и сил.

Польза истории заключается главным образом в примерах добродетели и порока людей, которые жили до нас: касательно их нам надлежит сделать собственные выводы. История пробуждает в нас любовь к добру и толкает на благие деяния; она показывает нам, как во все времена чтили и уважали людей великих и добродетельных при жизни, а также какою славою их увенчало потомство, увековечив их имена и донеся память о них до наших дней.

Письма к сыну - i_002.png

В истории Рима мы находим больше примеров благородства и великодушия, иначе говоря – величия души, чем в истории какой-либо другой страны. Там никого не удивляло, что консулы и диктаторы (а как ты знаешь, это были их главные правители) оставляли свой плуг, чтобы вести армии на врага, а потом, одержав победу, снова брались за плуг и доживали свои дни в скромном уединении, – уединении более славном, чем все предшествовавшие ему победы! Немало величайших людей древности умерло такими бедными, что хоронить их приходилось на государственный счет. Живя в крайней нужде, Курий тем не менее отказался от крупной суммы денег, которую ему хотели подарить самнитяне, ответив, что благо отнюдь не в том, чтобы иметь деньги самому, а лишь в том, чтобы иметь власть над теми, у кого они есть. Вот что об этом рассказывает Цицерон: «Curio ad focum sedenti magnum auri pondus Samnites cum attulissent, repudiati ab eo sant. Non enim aurum habere praeclarum sibi videri, sed iis, qui haberent aurum imperare». Что же касается Фабриция, которому не раз доводилось командовать римскими армиями и всякий раз неизменно побеждать врагов, то приехавшие к нему люди увидели, как он, сидя у очага, ест обед из трав и кореньев, им же самим посаженных и выращенных в огороде. Сенека пишет: «Fabricius ad focum coenat illas ipsas radices, quas, in agro repurgando, triumphalis senex vulsit».

Когда Сципион одержал победу в Испании, среди взятых в плен оказалась юная принцесса редкой красоты, которую, как ему сообщили, скоро должны были выдать замуж за одного ее знатного соотечественника. Он приказал, чтобы за ней ухаживали и заботились не хуже, чем в родном доме, а как только разыскал ее возлюбленного, отдал принцессу ему в жены, а деньги, которые отец ее прислал, чтобы выкупить дочь, присоединил к приданому. Валерий Максим говорит по этому поводу: «Eximiae formae virginem accersitis parentibus et sponso, inviolatam tradidit, et juvenis, et coelebs, et victor». Это был замечательный пример сдержанности, выдержки и великодушия, покоривший сердца всех жителей Испании, которые, как утверждает Ливий, говорили: «Venisse Diis simillimum juvenem, vincentem omnia, turn armis, turn benignitate, ac beneficiis». Таковы награды, неизменно венчающие добродетель; таковы характеры, которым ты должен подражать, если хочешь быть прославленным и добрым, а ведь это единственный путь прийти к счастью. Прощай.

Понедельник

Милый мой мальчик!

Мне очень жаль, что я не получил вчера от м-ра Меттера тех сообщений о тебе, которых ждал с надеждой. Он тратит столько сил на занятия с тобой, что вполне заслужил, чтобы ты относился к ним внимательно и прилежно. К тому же теперь вот о тебе говорят как о мальчике, знающем гораздо больше, чем все остальные, – до чего же будет стыдно потерять свое доброе имя и допустить, чтобы сверстники твои, которых ты оставил позади, опередили тебя. Тебе не хватает только внимания, ты быстро схватываешь, у тебя хорошая память; но если ты не сумеешь быть внимательным, часы, которые ты просидишь над книгой, будут выброшены на ветер. Подумай только, какой стыд и срам: иметь такие возможности учиться – и остаться невеждой. Человек невежественный ничтожен и достоин презрения; никто не хочет находиться в его обществе, о нем можно только сказать, что он живет, и ничего больше. Есть хорошая французская эпиграмма на смерть такого невежественного, ничтожного человека. Смысл ее в том, что сказать об этом человеке можно только одно: когда-то он жил, а теперь – умер. Вот эта эпиграмма, тебе нетрудно будет выучить ее наизусть:

Письма к сыну - i_003.png

Честерфилд Филип Дормер Стенхоп

Филип Дормер Стенхоп, 4-й граф Честерфилд (Philip Dormer Stanhope, 4th Earl of Chesterfield, 22 сентября 1694, Лондон — 24 марта 1773, там же) — английский государственный деятель, дипломат и писатель, автор «Писем к сыну». До смерти отца в 1726 был известен под титулом лорд Стенхоп (Lord Stanhope).

Провел год в Тринити-колледже в Кембридже, затем путешествовал по континенту, а в 1726 унаследовал графский титул. Честерфилд выполнял важные поручения, будучи послом в Гааге с 1728 по 1732, был лордом-наместником Ирландии (1745-1746).

С 1746 по 1748 занимал пост государственного секретаря и после своей отставки отклонил предложенный ему титул герцога. После этого Честерфилд устранился от практических дел из-за прогрессирующей глухоты. Умер Честерфилд в Лондоне 24 марта 1773. Честерфилд приобрел репутацию как оратор; важнейшим его достижением явилась речь, произнесенная в 1737 против законопроекта о лицензировании театров.

Он был другом и покровителем многих видных литераторов как на родине, так и за границей. Опубликованное в «Уорлд» в 1754 эссе Честерфилда, содержащее похвалу Словарю Сэмюэла Джонсона, подвигло знаменитого лексикографа на письмо-отповедь. Своей репутацией литератора Честерфилд обязан посмертно напечатанным письмам, адресованным его незаконному сыну Филипу Стенхопу (с 1737 по 1768), а затем — крестнику и наследнику Честерфилда, также названному Филипом Стенхопом (с 1761 по 1770).

Честерфилд (Chesterfield)

Честерфилд

Филип Дормер Стенхоп Честерфилд (Philip Dormer Stanhope Chesterfield). Родился 2 сентября 1694 года в Лондоне — умер 24 марта 1773 года в Лондоне. Английский граф, государственный деятель, писатель.

Честерфилд появился на свет в аристократическом семействе, имевшем богатую историю. Домашнее образование его было просто прекрасным, мальчик выучил 6 языков.

На протяжении 1712-1714 гг. он являлся студентом Тринити-колледжа Кембриджского университета, а в 1714 г., как предписывали традиции их сословия, отправился путешествовать по Европе. Однако ему удалось побывать лишь в Голландии, после чего в связи с кончиной королевы Анны Честерфилду пришлось вернуться на родину.

Хлопотами отца молодому человеку досталась должность лорда опочивальни.

В 1715 г. Стенхоп был избран в палату общин, представлял в ней корнуолльскую деревню Сент-Жермен. На протяжении двух лет Стенхоп жил в Париже, где судьба подарила ему знакомство с Вольтером, Монтескье и другими знаменитыми представителями французской литературы. Был он лично знаком и с писателями своей страны, в частности, с Поупом, Свифтом и др. Приятельские отношения между ними возникли, когда Стенхоп возвратился домой в 1722 г.

После кончины отца в 1726 г. Стенхоп стал графом Честерфилдом и, покинув палату общин, стал членом палаты лордов. Его дар красноречия, оставшийся невостребованным во время пребывания в нижней палате, здесь был замечен и по достоинству оценен.

В 1728 г. Честерфилда назначают послом в Гаагу, и он продемонстрировал в этой должности недюжинные дипломатические способности. В частности, им был заключен Венский договор 1731 г., выгодный для Великобритании. Тем не менее в 1732 г. Честерфилд вынужден был вернуться в Лондон в связи с ухудшением здоровья. Благодаря успехам на дипломатическом поприще ему достался придворный титул лорда-стюарда и орден Подвязки.

Честерфилд 2

По возвращении в палату лордов Честерфилд быстро вышел на лидирующие позиции. Однако многое в его дальнейшей биографии изменилось, когда он пошел на открытое противостояние после рассмотрения законов об акцизах: его лишили всех придворных титулов.

Когда в 1742 г. Уолпол, главный виновник злоключений Честерфилда, лишился власти, граф не смог возвратить былых позиций, ему не было предоставлено место в новом правительстве, а отношения с новыми членами палаты и королем Георгом II сильно осложнились.

С 1743 г. он выступает автором трактатов антигеоргианской направленности, печатаясь под псевдонимом Джеффри Толстопузый в одном из местных журналов.

Войдя в коалицию, Честерфилд в 1744 г. после потери правительством влияния вновь оказывается в исполнительной власти. Некоторое время прослужив посланником в Гааге, он отправился в качестве лорд-лейтенанта в Ирландию, где правил в 1744-1746 гг.

В его карьере как администратора, управленца эти годы стали настоящим расцветом. В 1746 г. Честерфилд после возвращения на родину занимает должность государственного секретаря Великобритании, однако в 1748 г. окончательно испорченные отношения с королевским двором привели к тому, что он покинул все государственные посты, в течение какого-то времени еще занимаясь парламентской деятельностью.

Известно, что он посодействовал принятию за основу в своей стране григорианского календаря, который здесь называли календарем Честерфилда. Окончательно расстаться с миром политики ему пришлось в конце 50-х гг. из-за прогрессирующих проблем со слухом.Помимо деятельности на государственном поприще, Честерфилд прославился как писатель-сатирик, описатель нравов.

Многим его произведениям свойственна афористичность стиля. Самые известные работы («Письма к сыну» (1774), «Максимы» (1777) и др.), были опубликованы посмертно.

Скончался граф Честерфилд в родном Лондоне 24 марта 1773 г.