Поместная система

Московское царство, Российская империя, Российский исторический словник, Термины

ПОМЕСТНАЯ СИСТЕМА, система раздачи феодальным государством в России земель дворянам (помещикам) при условии несения ими военной и административной службы. Поместная система сложилась в период образования Русского централизованного государства на базе различных видов условного землевладения предшествующего времени — мелкого вотчинного землевладения, обусловленного службой (напр. своеземцев), и землевладения несвободных слуг. Первая массовая раздача земли в поместье была произведена в Новгородской и других присоединенных землях. Экономическое значение поместной системы заключалось в хозяйственном освоении новых земель, особенно на юге страны, в расширении сферы феодальных отношений. Социально-политический смысл поместной системы состоял в том, что она служила целям материального обеспечения дворянства, являвшегося основной социальной силой, которая поддерживала государственную власть в ее борьбе с феодальной раздробленностью. Юридические основы поместной системы были разработаны в Судебнике 1497 (ст. 62—63). Поместная система достигла своего расцвета в сер. XVI в., когда Уложением о службе 1556 была произведена регламентация военной службы как помещиков, так и вотчинников. Согласно Уложению, с каждых 100 четвертей «доброй» земли в одном поле владелец поместья или вотчины должен был выставлять полностью вооруженного конного ратника; контроль за выполнением Уложения 1556 осуществляли Разрядный приказ и Поместный приказ. Поместная система росла за счет конфискации земель бояр и монастырей (р-н Новгорода), а также за счет раздачи помещикам дворцовых и черносошных земель (центральные и северные уезды). Бурный рост поместной системы приходится на годы опричнины, но тогда же замечаются первые признаки ее упадка. С распространением поместной системы тесно связаны развитие барщины и закрепощение крестьянства. Помещики расширяли свою запашку, получали от государства право на произвольное увеличение крестьянских повинностей, вели ожесточенную борьбу за рабочие руки. Они добились к к. XVI в. запрещения крестьянского выхода и организации сыска беглых крестьян. Соборным Уложением 1649 был разрешен обмен поместий на вотчины при условии регистрации сделок в Поместном приказе. Одновременно с процессом юридического сближения поместья с вотчиной происходит процесс как относительного, так и абсолютного сокращения поместных земель. Правительство стало награждать дворянство за службу пожалованием поместий в вотчины и для пополнения казны продавало поместья в вотчины.

Уложение царя Алексея Михайловича узаконивает по отношению к наследованию поместий начала, тождественные с началами наследования вотчинных земель: со смертью служилого человека поместье переходит к его семье, за ее отсутствием — к роду и за отсутствием последнего поступает в раздачу дворянству того или иного уезда. Т. о., были сделаны первые и весьма существенные шаги к уравнению поместий с вотчинами; дальнейшее законодательство русское еще более сблизило ту и другую формы землевладения, допустив сперва безденежное отчуждение половины поместий, а затем и продажу его истцу или родственникам ответчика при несостоятельности последнего за долги. Указ Петра I от 14 марта 1714 о майорате сравнял вотчины с поместьями одним общим наименованием «недвижимых имений»

ВО́ТЧИНА, вид фео­даль­ной зе­мель­ной соб­ст­вен­но­сти. Воз­ник­ла в Др.-рус. гос-ве в 10–11 вв. как на­след­ст­вен­ное ро­до­вое (поз­д­нее и се­мей­ное) или кор­по­ра­тив­ное вла­де­ние («от­чи­на»). Вла­дель­ца­ми В. бы­ли кня­зья, боя­ре, цер­ковь. Фор­ми­ро­ва­ние рус. кня­жеств и зе­мель с сер. 11 в. при­ве­ло к то­му, что не­при­кос­но­вен­ность В.-кня­же­ний бы­ла под­тверж­де­на Лю­беч­ским съез­дом 1097. В 13–15 вв. В. – осн. вид зем­ле­вла­де­ния, по­пол­няв­ший­ся в про­цес­се ос­вое­ния но­вых тер­ри­то­рий, а так­же за счёт за­хва­та об­щин­ных чёр­ных зе­мель, по­жа­ло­ва­ний, ку­п­ли и т. п. Фор­ми­ро­ва­ние сис­те­мы вот­чин­но­го зем­ле­вла­де­ния в Нов­го­род­ской рес­пуб­ли­ке за­вер­ши­лось к сер. 14 в. С кон. 14 в. на­ча­лось уве­ли­че­ние ко­ли­че­ст­ва мо­на­стыр­ских В. в Сев.-Вост. Ру­си. Во 2-й пол. 15 в. зна­чит. часть этой тер­ри­то­рии ох­ва­ты­ва­ли так­же княж. и бо­яр­ские В. В рам­ках вот­чин­но­го зем­ле­вла­де­ния от­сут­ст­во­ва­ло пра­во май­о­ра­та. Б. ч. на­сле­дуе­мых зе­мель за­кла­ды­ва­лась, дро­би­лась ме­ж­ду мно­го­числ. на­след­ни­ка­ми или про­да­ва­лась и от­да­ва­лась мо­на­сты­рям для по­смерт­но­го по­ми­на­ния. Вот­чин­ни­ки об­ла­да­ли ря­дом приви­ле­гий (су­деб­ных, фи­нан­со­вых и др.). В 15–17 вв. на­ря­ду с В. су­ще­ст­во­ва­ло по­ме­стье как ус­лов­ная фор­ма зем­ле­вла­де­ния. В кон. 15 – нач. 16 вв. мн. круп­ные зем­ле­вла­дель­цы Нов­го­род­ской и Псков­ской рес­пуб­лик, Твер­ско­го вел. кн-ва бы­ли ли­ше­ны сво­их В. вел. князь­я­ми мо­с­ков­ски­ми. При этом рос­ли В. круп­ных мо­на­сты­рей (Трои­це-Сер­гие­ва, Ио­си­фо-Во­лоц­ко­го, Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го и др.). Раз­ли­ча­лись ро­до­вые («ста­рин­ные»), куп­лен­ные, с 1610-х гг. так­же вы­слу­жен­ные В. Мн. вот­чин­ни­ки по­те­ря­ли свои вла­де­ния в пе­ри­од оп­рич­ни­ны, про­да­ли или за­ло­жи­ли свои В., же­лая из­бе­жать их кон­фи­ска­ции го­су­дар­ст­вом. В 1580-х гг. мо­на­сты­рям бы­ло за­пре­ще­но по­ку­пать или по­лу­чать В. в ви­де вкла­да от ча­ст­ных лиц. В 17 в. вот­чин­ное зем­ле­вла­де­ние вновь на­ча­ло рас­ти. Раз­ли­чия ме­ж­ду по­ме­сть­ем и В. в 17 в. по­сте­пен­но сти­ра­лись. В кон. 17 в. вот­чин­ное зем­ле­вла­де­ние зна­чи­тель­но пре­вос­хо­ди­ло по­ме­ст­ное. Указ ца­ря Пет­ра I от 23.3(3.4).1714 о еди­но­на­сле­дии юри­ди­че­ски офор­мил окон­чат. слия­ние В. и по­ме­стья. Боль­шин­ст­во мо­на­стыр­ских и цер­ков­ных В. ли­к­ви­ди­ро­ва­но в хо­де се­ку­ля­ри­за­ции 1764. В 18–19 вв. тер­мин «В.» упот­реблял­ся по от­но­ше­нию ко вся­кой на­следств. зе­мель­ной соб­ст­вен­но­сти, при этом со­хра­ня­лось пра­во­вое раз­ли­чие ме­ж­ду ро­до­вой В. и при­об­ре­тён­ной.

Тема создания родового поместья сегодня снова стала актуальна. Людям предоставляется возможность иметь свой гектар земли с собственным лесом, прудом, сельскохозяйственными угодьями. Идея устройства поместья не является новаторской. Со времен Древней Руси существовала возможность получить надел земли, называемый вотчиной или поместьем.

Корнем слова «вотчина» является «отчина», то есть это земля, передающаяся от отца к сыну. В состав вотчины входили

  • леса
  • луга
  • пашни
  • строения
  • инвентарь
  • животные
  • крестьяне, проживающие на этих землях.

Поместье — это достаточно крупное феодальное владение, большую часть площади которого занимали барские угодья, обрабатываемые крепостными крестьянами.

Способы приобретения

Государственные и военные служащие наделялись землей – поместьем. Причем, при прекращении служения царю, поместье изымалось. Также причиной лишения владельца поместных земель могло стать их запустение и недостаточный уход.

Вотчины могли быть приобретены тремя способами: родовое наследование, дарование за службу, выкуп. Размер вотчин владельцы увеличивали за счет купли, дарения, захвата общинных крестьянских земель.

Реклама к содержанию

История возникновения

Вотчины появились еще в 10 веке, а к 13-15 векам этот вид собственности на землю стал самым популярным.

Вотчина на Руси

Появление первых поместий датируется 15 веком. Однако еще в 13 веке некоторые князья награждали дворцовых или военных слуг земельными наделами, при условии выполнения службы.

Формы владения

Вотчины наследовались боярами и князьями и могли быть ими проданы, заложены или подарены.

Поместье представлялось дворянам или боярским детям и не являлось личной собственностью. А, соответственно, любые манипуляции с ним были запрещены. При этом, как и владельцы вотчин, помещики имели право на крестьян, относящихся к этим землям, и взимали с них подати. А с конца 16 века был введен новый закон, по которому поместье могло быть унаследовано, однако новый владелец должен был также служить государству, как и прежний. В 18 веке права владельцев поместий и вотчин были уравнены и создан новый вид собственности – имение.

Становление единого государства в Северо-Восточной Руси имело ряд отличий от процесса образования единых государств в Западной Европе в XV-XVI веках.

Западноевропейские страны возникали как единые и одновременно централизованные. Политическая централизация была прекрасно подготовлена предшествующим экономическим развитием. На базе роста специализации и торговли шел процесс складывания единых национальных рынков. Единый национальный внутренний рынок обеспечивал прочное экономическое единство страны и требовал ее политического объединения. Все слои западноевропейского населения, за исключением крупных феодалов (герцогов, графов и прочих правителей раздробленной Европы) были заинтересованы в объединении, а, следовательно, и в усилении королевской власти и собирании ею земель.

На Руси XV-XVI веков натуральное хозяйство не было разрушено, единый внутренний рынок не сложился. Следовательно, не было прочной экономической базы для единства территорий. При объединении Руси главенствовал политический, даже, скорее, внешнеполитический фактор — необходимость освобождения от ордынской зависимости, а в дальнейшем — необходимость успешного «соседства» с более развитыми в социально-экономическом плане европейскими странами. В итоге вокруг Москвы сначала сложилось единое государство, и уже в его рамках происходил процесс централизации. Централизация страны растянулась на несколько веков. Она началась в XV веке, а была завершена только в XVII веке.

Для централизованных стран характерны:

  1. сильный государственный аппарат в центре, который мог контролировать подчиненные ему органы власти на местах;
  2. чиновничество, для которого государственная служба стала основным занятием и источником существования;/li>
  3. единое войско, законодательство, суд, территориальное деление, монета;/li>
  4. единообразное для различных частей страны налогообложение.

В XV-XVI веках на Руси данные признаки централизованного государства только вырабатывались. Главой единого Московского государства был великий князь Московский и Владимирский. Однако этого титула было уже недостаточно, чтобы символизировать степень могущества московского монарха, а главное — степень его претензий на власть над подданными. Поэтому был принят дополнительный официальный титул Ивана III — государь всея Руси. Этот титул подчеркивал, насколько выше его обладатель всех остальных подданных: начиная от князей и бояр, и кончая последним холопом. Дело в том, что прежде «государем» на Руси именовали рабы (холопы) своего хозяина.

Московское государство вырастало из вотчины московских князей, в нем сложился вотчинный уклад социально-экономических и политических отношений. Государь всея Руси мыслился, как хозяин земли Русской. Она была его вотчиной. Он был верховным собственником и распорядителем ее богатств. Остальные люди являлись его слугами — «холопами» в рамках политической терминологии Руси XV-XVII веков. «Из рук государя» они владели собственностью, которую государь, как верховный собственник, мог легко отнять.

Таким образом, отношения между подданными и правителем в Московском государстве-вотчине строились в рамках схемы «государь — холопы». «Государевы холопы» были поделены на две главные социальные группы: служилую и тяглую. Большая часть населения составляли тяглые люди (крестьяне всех категорий, черные посадские люди, купцы). Тяглые платили налоги, выполняли в пользу государя работы и «кормили» его слуг. Служилые люди, куда входили в том числе «дети боярские», приказные люди, приводили в движение государственный механизм страны. Высший круг служилых людей составлял немногочисленный слой бояр. Они занимали высшие придворные, военные и государственные должности. Многие бояре вели род от Рюриковичей (например, Шуйские), литовских князей Гедиминовичей (Голицины), татарских царевичей или мурз, переехавших на Русь (Юсуповы), старинных слуг московских князей (Романовы, Салтыковы). «Государев родословец» — список знатных фамилий, члены которых имели право «местничать», т.е. претендовать на занятие той или иной должности, был составлен в середине XV века при Иване IV Грозном.

Естественно в таких условиях изменялось и частное землевладение. Прежнее древнерусское аллодиальное землевладение бояр постепенно ограничивается и вытесняется, более логичными для принципа княжества-вотчины формами частного землевладения. Понимание князя как «доминуса» — верховного собственника всей удельной земли — постепенно превращало бояр-вотчинников в субвладельцев, наследственных держателей. Параллельно имела место тенденция к замене древнерусских отношений князей и дружины подданичеством, причем возникновение условного поместного землевладения только ускоряло этот процесс.

Все московские служилые люди, вне зависимости владели ли они тем, что в силу традиции продолжало называться вотчинами («родовыми», купленными, «выслуженными») или поместьями, были обязаны служить государю. В ходе знаменитых реформ Избранной Рады Ивана IV Грозного было составлено «Уложение о службе» 1556 года. Оно определяло связь владения землей (вотчинами и поместьями) с порядком несения государевой службы, причем поместная система для государства была своеобразной системой содержания конного войска. Другого способа ввиду неразвитости товарно-денежных отношений придумать было невозможно.

В то же время, в XV-XVII веках на Западе постепенно произошло «освобождение» дворянского сословия от обязательной службы, и «освобождение» частной собственности на землю от обусловленности службой. Расширились корпоративные и личные права дворянства. В едином Московском государстве шло прямо противоположное движение — процесс «закрепощения сословий» (термин, часто используемый В.О. Ключевским). «Закрепощение дворянства» стало составной частью этой общественной реформы. Условная форма землевладения в сочетании с принципом постоянной «текучести» земельных владений из рук в руки и «распыленности» семейных дворянских владений по просторам страны дали удивительные результаты. Социальная элита никак не могла консолидироваться в единое средневековое сословие, осознать свои интересы, оформить их в праве и заставить власть учитывать их. Между тем это было естественным следствием вотчинного уклада.

Вертикальные связи подчинения монарху служилых людей разных категорий трактовались ими не столько как корпоративные обязанности сословия, сколько осознавались в личностных патроно-клиентских рамках, где патроном выступал государь, а его личными клиентами — отдельные служилые люди. Элита была представлена многочисленными мелкими слоями с размытыми социальными границами и отсутствием четкого осознания связывающего их общественного интереса. Зато все эти слои были намертво привязаны к центральной власти. Это и вело к всесилию монарха и отсутствию на Руси XV-XVII веков условий для возникновения сословий в западноевропейском понимании этого слова.

Процесс «закрепощения» служилых людей не мог не отразиться на положении простолюдинов. По мере роста управленческого аппарата и военных сил государство испытывало нужду в земельных ресурсах для раздачи государевым людям, как плату за службу. С XVI века государи начали жаловать служилым людям черносошные (государственные) земли. Это означало, что монарх-вотчинник вправе распоряжаться не только землей, но и населением своей страны-вотчины. В одночасье ранее свободные черносошные превращались в зависимых владельческих крестьян. Заповедные лета (1581), урочные лета (1597) и Соборное Уложение 1649 года превратили их в крепостных, причем в дальнейшем в «европеизированной» России XVIII века крепостное право только усилилось.

Анахронизмом прежних времен, выглядели самостоятельность церкви и ее огромные изначально аллодиальные земельные владения. Мысль об ограничении церковного землевладения (и даже о его полной или частичной секуляризации) приходила в голову Ивану III, его сыну Василию III, а потом и Ивану Грозному. Правда на практике эти правители сумели лишь существенно ограничить источники роста монастырских земельных имений, запретив заклад частных вотчин в монастыри и завещание им земельных владений на помин души. Однако само это действо ярко демонстрировало право государя ограничивать как распоряжение вотчинников своими владениями, так и возможность государственного вмешательства в землевладение церкви. Борис Годунов лишил церковные земли налоговых льгот, а Алексей Михайлович в XVII веке уже контролировал доходы от монастырских земель через Монастырский приказ, и использовал часть их на государственные нужды. Русская церковь медленно, но верно превращалась из самостоятельного союзника власти в придаток вотчинного государства. Закончился данный процесс только в XVIII веке синодальной реформой Петра I (1721) и секуляризацией церковного землевладения в царствование Петра III и Екатерины II.

Таким образом, система социальных отношений, построенная по принципу «государь — холопы», создала в Московской Руси менталитет, резко контрастирующий с менталитетом западноевропейцев XV-XVII веков. Его аксиомой было представление о России, как о личной вотчине ее монарха. Вплоть до Смуты начала XVII века в России не отделяли понятие «государства» от личности монарха, да и потом размежевание не отличалось четкостью. Именно поэтому, возникшие уже в XIX веке споры о том, принадлежит Россия Европе или нет, во многом были порождены безусловным различием русского средневекового вотчинного уклада и западного социокультурного устройства. Одновременно, используя западные «новшества», которых не было у восточных соседей, Россия со второй половины XV века постепенно начала создавать свою империю. Она двигалась в Азию как европейская держава. И в этом смысле само становление России как империи полностью соответствовало аналогичным процессам в Европе в Новое время.

Вопрос о вотчинной природе развития российской государственности является предметом серьезных научных дискуссий. Более предметно их суть изложена в недавно вышедшей обширной монографии Т.В. Черниковой «Европеизация России во второй половине XV–XVII веках» М., МГИМО 2012.

Литература

Иванов А.Б. Третий Рим. Русь ХV — ХVII вв. М., 1997.

Язвицкий В.И. Иван III — государь всея Руси. В 2 томах. М., 2010.

Скрынников Р.Г. Иван III. М., 2006

Лурье Я.С. Две истории Руси XV века. Ранние и поздние, независимые и официальные летописи об образовании Московского государства. СПб., 1994.

1) Термин, употребляемый в историч. лит-ре для обозначения комплекса феод. зем. собственности (земли, постройки, живой и мертвый инвентарь) и связанных с нею прав на феод.-зависимых крестьян. Синонимы термина «В.» — сеньория (франц. siegneurie), манор (англ. manor), Grundherrschaft (нем.), а также поместье (см. Поместье, раздел 1). Социально-экономич. значение В. (в указанном смысле этого термина) состоит в том, что она являлась организационной формой присвоения вотчинниками прибавочного труда крестьян, основой господства феодалов в ср.-век. обществе.

=====

Формирование В. длилось в течение всего раннего средневековья, являясь важнейшим проявлением феодализации (см. Феодализм). Господствующей формой землевладения В. становится на б. ч. Зап. Европы с 8-9 вв. Относительная замедленность складывания В. характерна для Скандинавских стран, Сев. Англии, Сев. и Вост. Германии, Польши, Чехии, европ. владений Византии, где свободное землевладение сохраняло большое значение до 11 в., а иногда даже до 12-13 вв. В процессе формирования В. в ней создавался аппарат принуждения (суд, администрация и т. д.), необходимый феодалу для эксплуатации крестьян. Подчиненные вотчинной власти феодала, крестьяне сохраняли, однако, свою общинную организацию (см. Альменда, Община). В историч. лит-ре В. разделяются: по экономич. структуре (в зависимости от преобладания в В. того или иного типа эксплуатации крестьян и роли домена), по величине (на крупные, средние, мелкие), по социальной принадлежности вотчинников (на светские, в т. ч. королевские, и церковные), по юридич. происхождению собственнических прав вотчинника (на В.-феоды и В.-аллоды).

=====

Для истории социально-экономич. отношений наиболее важны изменения в экономич. структуре В. Для ранней зап.-европ. В. 6-7 вв. в Испании, Италии, Юж. Франции характерны: наличие господского (домениального) х-ва, относительно широкое использование в нем рабов (дворовых и испомещенных на землю), изредка привлечение к барщине лично свободных и полусвободных крестьян, к-рые принуждались, однако, к уплате оброков (гл. обр. продуктами). В 8-10 вв. для значительной части В. Сев. и Центр. Франции, Центр. Англии, Зап. Германии, Сев. и Ср. Италии стало «характерным господское х-во, основанное преим. на барщине зависимых крестьян-держателей (в меньшей степени — на эксплуатации беззем. дворовых или малозем. крестьян). Общая площадь домениальных владений в этот период не превышала 1/3 В. Остальную ее терр. занимали крест. держания. Их владельцы, помимо исполнения барщины, платили оброки — продуктами, ремесл. изделиями, реже — деньгами. Доля оброков в доходах вотчинника в целом уступала тогда сумме поступлений с домена. Кроме В. указанной экономич. структуры, в раннее средневековье часто встречались и В. др. типов, в частности мелкие, без доменов, эксплуатировавшие крестьян путем взимания оброков. Для всех В. раннего средневековья характерен низкий уровень производит. сил, соединение с.-х. и ремесленного труда. Произ-во было подчинено потребительским нуждам вотчинника и носило в целом натуральный характер. Основой производств. деятельности в В. являлось крест. х-во, на эксплуатации рабочей силы и с.-х. инвентаря к-рого покоилась экономика В.

=====

В 11-13 вв. — в период роста городов, торговли и широкой внутр. колонизации — в зап.-европ. В. увеличивается доля зем. площади, занятой крест. держаниями. Вотчинники либо взимают с крестьян оброки натурой и сами реализуют часть их на рынке, либо, реже, требуют от крестьян деньги, перелагая, т. о., на крестьян заботу по сбыту продуктов. Барщина резко сокращается. Уничтожаются наиболее суровые формы крест. зависимости. Относит. сокращение в этот период площади домена не исключает возможности его сохранения и даже абсолютного расширения в отд. областях (напр., Юго-Вост. Англия, Центр. Франция), где вотчинники пытаются создать на домене х-во, рассчитанное на рынок. В 14-15 вв., в период дальнейшего роста товарного произ-ва, в зап.-европ. В. побеждает ден. рента (см. Коммутация), постепенно распространяется, особенно на бывших домениальных землях, краткосрочная аренда. В 16-17 вв. для Зап. Европы наиболее типична В. без собственного господского х-ва. Вотчинник сохранял здесь гл. обр. права на получение с лично свободных крестьян фиксированных платежей (в основном — денежных), а также нек-рые сеньориальные монополии. В историч. лит-ре этот тип В. наз. «чистой сеньорией» (нем. «reine Grundherrschaft»). В целом путь разложения В., характерный для зап.-европ. стран, создавал благоприятные условия для развития капитали-стич. отношений. Феод. землевладение было здесь окончательно уничтожено во время бурж. революций.

=====

В зарубежных странах Вост. и Центр. Европы в 11-13 вв. преобладали В., где гл. роль играла продуктово-ден. рента. В 14-15 вв. здесь начинает расширяться барщинное домениальное х-во, рассчитанное на сбыт с.-х. продуктов на внеш. или внутр. рынке. В 16-18 вв. крупная или средняя В., в к-рой б.ч. земли была занята предпринимат. барским х-вом, осн. на барщинном труде крепостных крестьян, стала господствующим типом с.-х. произ-ва в Польше, Чехии, Венгрии, Германии к востоку от Эльбы (в областях «Второго издания крепостничества»). Производившиеся здесь с.-х. продукты шли на экспорт (в Англию, Голландию и др.), а также на внутр. рынок. В нем. ист. лит-ре этот тип В. наз. Gutsherrschaft, в польск. — фольварк. Распространение данного типа В., будучи одним из проявлений феод. реакции, тормозило развитие капиталистич. отношений внутри этих стран: связанное с крайним усилением эксплуатации крестьян, оно вело к упадку крест. х-ва, а потому сужало внутр. рынок и замедляло развитие товарного произ-ва. Указанная структура землевладения исчезла в странах Центр. и Вост. Европы в кон. 18 и в 19 вв. в ходе бурж. преобразований («прусский путь» развития капитализма в с. х-ве). Пережитки феод. землевладения сохранились здесь вплоть до победы нар.-демократич. строя.

=====

=====

=====

Ю. Л. Бессмертный. Москва.

=====

2) Вид феод. земельной собственности в России; владелец В. мог передавать ее по наследству, продавать, закладывать и т. п. Термин «В.» происходит от слова «отчина», т. е. отцовская собственность. В. возникла в процессе формирования частной феод. собственности и превращения родоплеменной знати в землевладельцев-феодалов. В 9-10 вв. в Киевской Руси уже существовали феод. В. князей и бояр. В 11-15 вв. В. стала преобладающей формой феод. землевладения, а количество В. и их размеры значительно увеличились за счет захвата общинных земель, пожалований, заимки, купли, обмена и пр. В. состояла часто из неск. владений, разбросанных на большой терр. и хозяйственно слабо связанных друг с другом. В. владели гл. обр. бояре, «вольные слуги» и др. представители высшего слоя класса феодалов, а также монастыри, церкви, высшее духовенство. Вотчинники обладали рядом привилегий в отношении суда над населением В., сбора гос. податей и т. д. (см. Иммунитет). Характер и степень полноты иммуни-тетных прав зависели от положения вотчинника в системе феод. иерархии. Крупные бояре имели своих мелких феодалов-слуг, обеспечивая их на условиях обязат. службы зем. участками и крестьянами. Особенно широкими правами и привилегиями вотчинники пользовались в период феод. раздробленности Рус. гос-ва, когда они стали государями в В., а население — их подданными. В это время В. называли удельные княжества, унаследованные князем от отца. С сер. 14 в., в связи с ростом великокняж. власти и началом образования централизов. гос-ва, вотчинные права стали постепенно стесняться и ограничиваться. Во 2-й пол. 15 в. владельцы В. лишились права свободного отъезда от одного князя к другому; сузился объем иммунитетных прав, в частности судебных, мелкие вотчинники были ограничены в правах наследования и отчуждения В. Новый этап в истории В. начинается с кон. 15 в. Реакц. боярство ожесточенно сопротивлялось дальнейшему укреплению и развитию централизов. гос-ва. В борьбе с ним великокняж. власть опиралась на дворянство, владевшее землей не на вотчинном, а на поместном праве (см. Поместная система). В кон. 15-16 вв., после присоединения к Моск. княжеству Новгорода, Твери и Пскова, мн. бояре этих земель были лишены своих В., а на их землях помещены дворяне Судебник 1550 ограничил право родового выкупа В. По «Уложению о службе» 1556 вотчинники в отношении несения воен. службы были приравнены к дворянам. Вотчинные права удельных княжат и бояр резко ограничились указами 1551 и 1562. Решающее значение в борьбе с реакц. боярством имела опричнина Ивана IV, в ходе к-рой большое количество В. было ликвидировано, а их владельцы казнены. Во 2-й пол. 16 в. мн. вотчинники, не сумев приспособиться к развивающимся товарно-ден. отношениям, продали и заложили свои В. В кон. 16 в. наиболее распространенным видом феод. землевладения была уже не В., а поместье. В 15-17 вв. различали В. родовые, купленные, жалованные и княжеские; права их владельцев были различны. В 17 в. вотчинное землевладение вновь стало расти. Пр-во, награждая дворян за верную службу, широко раздавало земли в В. В результате развития товарно-ден. отношений, а также консолидации господств. класса происходило фактич. слияние поместья с В. Значит. шаг в сторону юридич. сближения В. с поместьем сделало Соборное уложение 1649. В кон. 17 в. в центр. областях гос-ва вотчинное землевладение значительно превосходило поместное. Указ 23 марта 1714 о единонаследии юридически оформил окончат. слияние В. и поместья. Термин «В.» употреблялся в 18-19 вв. в смысле дворянской зем. собственности.

=====

=====

И. А. Булыгин. Москва.

Источник: Советская историческая энциклопедия на Gufo.me

Значения в других словарях

  1. вотчина — орф. вотчина, -ы Орфографический словарь Лопатина
  2. Вотчина — Термин древнерусского гражданского права, для обозначения земельного имущества с правами полной частной собственности на него. В Московском царстве В. противополагается поместью, как земельному имуществу с правами условного, временного и личного владения. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
  3. вотчина — см. >> отчина Словарь синонимов Абрамова
  4. вотчина — ВОТЧИНА -ы; ж. 1. В России до 18 в.: родовое наследственное земельное владение. 2. Разг. О месте, территории, предприятии и т.п., где кто-л. чувствует себя полновластным хозяином. Завод — его в. ◁ Вотчинный, -ая, -ое. В-ые земли. Толковый словарь Кузнецова
  5. ВОТЧИНА — ВОТЧИНА — … 1) древнейший вид земельной собственности в России, переходившей по наследству. Возникла в 10-11 вв. (княжеская, боярская, монастырская) — в 13-15 вв. господствующая форма землевладения. С кон. Большой энциклопедический словарь
  6. вотчина — Возникло из древнерусского отьчина, произвенного от отьчии – «отчий» прилагательного к отец. Согласная «в» появляется перед начальной гласной. Этимологический словарь Крылова
  7. вотчина — 1) древнейший вид земельной собственности в России, переходившей по наследству. возникла в x-XI вв. (княжеская, боярская, монастырская); в XIII-XV вв. — господствующая форма землевладения. с конца XV… Большой юридический словарь
  8. вотчина — См. вотчич Толковый словарь Даля
  9. Вотчина — 1) комплекс феодальной земельной собственности (земля, постройки, живой и мёртвый инвентарь) и связанных с нею прав на феодально-зависимых крестьян. Синонимы В.: сеньория, манор, нем. Grundherrschaft, а также поместье (в широком смысле слова). Большая советская энциклопедия
  10. вотчина — Во́тчин/а. Морфемно-орфографический словарь
  11. вотчина — вотчина , -ы Орфографический словарь. Одно Н или два?
  12. вотчина — во́тчина «наследное имение», др.-русск. отьчина – то же, в отличие от др.-русск. помѣстье «имение, полученное за заслуги», ср. ст.-слав. отьчина τὰ πάτρια, patrimonium (Супр.). От оте́ц; см. Фр. Браун, Germanica Sievers 715; Mi. EW 228. Этимологический словарь Макса Фасмера
  13. вотчина — вотчина I ж. Феодальная земельная собственность, родовое поместье на Руси (до XVIII в. передававшиеся по наследству). II ж. Территория, место, где кто-либо является полновластным хозяином. Толковый словарь Ефремовой
  14. вотчина — В’ОТЧИНА, вотчины, ·жен. (·ист. ). В Московской Руси — родовое имение крупного землевладельца (князя, боярина), переходившее от отца к сыну. Толковый словарь Ушакова
  15. вотчина — Вотчина, вотчины, вотчины, вотчин, вотчине, вотчинам, вотчину, вотчины, вотчиной, вотчиною, вотчинами, вотчине, вотчинах Грамматический словарь Зализняка
  16. вотчина — ВОТЧИНА, ы, ж. На Руси до 18 в.: родовое наследственное земельное владение. | прил. вотчинный, ая, ое. Толковый словарь Ожегова
  17. вотчина — Искон. Возникло с развитием протетического в из др.-рус. отьчина, производного посредством суф. -ина от отьчии «отчий», притяжат. прил. к отец. Буквально — «земля, дом отца». См. отец. Этимологический словарь Шанского
  18. вотчина — сущ., кол-во синонимов: 7 аймак 7 имение 21 манор 1 отчина 3 поместье 17 сеньория 3 усадьба 35 Словарь синонимов русского языка

ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ — об­ла­да­ние зе­мель­ным уча­ст­ком на оп­ре­де­лён­ных юри­дических ос­но­ва­ни­ях, обу­слов­ли­ваю­щих со­от­вет­ст­вую­щие пра­ва и обя­зан­но­сти зем­ле­вла­дель­цев.

Вме­сте с пра­ва­ми поль­зо­ва­ния и рас­по­ря­же­ния зем­лёй со­став­ля­ет пра­во соб­ст­вен­но­сти на зем­лю. Пра­во­вое ре­гу­ли­ро­ва­ние вла­де­ния зем­лёй — один из са­мых древ­них пра­во­вых ин­сти­ту­тов — бе­рёт своё на­ча­ло в рим­ском пра­ве, где зе­мель­ные уча­ст­ки бы­ли раз­но­вид­но­стью ве­щей. Об­щее по­ня­тие «вла­де­ние» римские юри­сты вы­во­ди­ли из латинского рositio — по­се­ле­ние (на зем­ле). Уже в эпо­ху до­ми­на­та пе­ре­да­ча прав на не­дви­жи­мость (смотрите Вещ­ное пра­во) рег­ла­мен­ти­ро­ва­лась специальными пра­ви­ла­ми. Учи­ты­ва­лось по­ло­же­ние зе­мель­но­го уча­ст­ка, его хо­зяйственное на­зна­че­ние и др. Раз­ли­ча­лись городские уча­ст­ки (praedia urbana) и сельскохозяйственные уго­дья (praedia rustica), а так­же зем­ли ита­лий­ские — сель­ские и го­род­ские (res mancipi) и про­вин­ци­аль­ные (res nec man­cipi). Со­от­вет­ст­вен­но, для ка­ж­дой ка­те­го­рии землевладения ус­та­нав­ли­ва­лись свои пра­ви­ла. Позд­нее землевладение ста­ло под­чи­нять­ся об­щим пра­ви­лам о вла­де­нии как од­ном из пра­во­мо­чий соб­ст­вен­ни­ка.

Зем­ле­вла­де­ние в Рос­сии

В Древнерусском государстве воз­ни­ка­ли раз­но­об­раз­ные фор­мы ча­ст­но­го землевладения; го­су­дар­ст­во ста­ло вер­хов­ным соб­ст­вен­ни­ком зем­ли при со­хра­нении об­щи­на­ми и отдельными кре­сть­ян­ски­ми семь­я­ми прав вла­де­ния и рас­по­ря­же­ния свои­ми уча­ст­ка­ми. По­сте­пен­но кня­зья ди­на­стии Рю­ри­ко­ви­чей об­ла­га­ли по­ко­рён­ные пле­ме­на да­нью и за­хва­ты­ва­ли отдельные тер­ри­то­рии. Кня­зья (Оль­га, Вла­ди­мир Свя­то­сла­вич), а за­тем и боя­ре об­за­во­ди­лись собственными вла­де­ния­ми. В хо­де Кре­ще­ния Ру­си в конце X — начале XI веков поя­ви­лись зе­мель­ные уго­дья ми­тро­по­личь­ей ка­фед­ры. В X-XI веках ста­ли воз­ни­кать вот­чи­ны. С XI века зе­мель­ные от­но­ше­ния ре­гу­ли­ро­ва­лись на­ря­ду с обыч­ным пра­вом нор­ма­ми Рус­ской прав­ды. Со второй половины XI века в ис­то­рических ис­точ­ни­ках упо­ми­на­ют­ся зе­мель­ные вкла­ды кня­зей мо­на­сты­рям и церк­вам. С XIII-XIV веков скла­ды­ва­лись ос­но­вы дво­рян­ско­го зем­ле­вла­де­ния в Северо-Восточной Ру­си. Про­ис­хо­дил про­цесс оформ­ле­ния кре­сть­ян­ско­го ча­ст­но­го землевладения.

С XIV века лич­но сво­бод­ные чер­но­сош­ные кре­сть­я­не, ко­то­рые не­сли государственные по­вин­но­сти, вла­де­ли об­щин­ны­ми зем­ля­ми — чёр­ны­ми зем­ля­ми. В XIV — конце XV веков зна­чи­тель­но уве­ли­чи­лось ко­ли­че­ст­во ча­ст­ных и мо­на­стыр­ских вот­чин в Северо-Восточной Ру­си и Нов­го­род­ской рес­пуб­ли­ке. В по­след­ней четверти XV века на­ря­ду с вот­чи­ной воз­ник­ло по­ме­стье как ус­лов­ная фор­ма ча­ст­но­го зем­ле­вла­де­ния (пер­во­на­чаль­но пра­ва его рас­по­ря­же­ни­ем бы­ли ог­ра­ни­че­ны). Великие кня­зья мо­с­ков­ские за­ботились об уве­ли­че­нии сво­его ро­до­во­го до­ме­на — двор­цо­вых зе­мель. В про­цес­се об­ра­зо­ва­ния Русского государства ве­ли­ко­кня­же­ская власть стре­ми­лась к ог­ра­ни­че­нию прав и по­сте­пен­ной ли­к­ви­да­ции зе­мель удель­ных кня­зей, об­ра­зо­вал­ся зна­чительный фонд чёр­ных зе­мель с отдельными вкра­п­ле­ния­ми собственных ве­ли­ко­кня­же­ских вла­де­ний.

Раз­ви­ва­лось по­ме­щи­чье землевладение. По ме­ре раз­да­чи государственных зе­мель в ча­ст­ное вла­де­ние, по­жа­ло­ва­ний церк­вам и мо­на­сты­рям рез­ко со­кра­ти­лись раз­ме­ры чер­но­сош­но­го землевладения в центральных рай­онах Рос­сии, к середине XVI века чёр­ные зем­ли ос­та­лись на Се­вере. Во второй половине XVI века рез­ко воз­рос зе­мель­ный фонд го­су­дар­ст­ва, в зна­чительной сте­пе­ни за счёт при­сое­ди­не­ния По­вол­жья. По­ли­ти­ка оп­рич­ни­ны раз­ру­ши­ла преж­ние по­зе­мель­ные от­но­ше­ния на зна­чительной тер­ри­то­рии го­су­дар­ст­ва; при­ну­дительные ме­ны зем­ля­ми и пе­ре­се­ле­ния фео­да­лов в этот пе­ри­од при­ве­ли к хо­зяйственному ра­зо­ре­нию стра­ны и уси­ле­нию за­кре­по­ще­ния кре­сть­ян (кре­по­ст­ное пра­во фор­ми­ро­ва­лось с конца XV века).

К концу XVI века бы­ли ли­к­ви­ди­ро­ва­ны по­след­ние уде­лы, на­ча­лось ог­ра­ни­че­ние рос­та зе­мель­ных вла­де­ний церк­ви. В XVII веке рез­ко уве­ли­чи­лось ко­ли­че­ст­во ча­ст­ных вот­чин, жа­ло­ван­ных из фон­да по­ме­ст­ных зе­мель и не­ос­во­ен­ных рай­онов Юга Рос­сии. За счёт чёр­ных зе­мель на Се­ве­ре шло рас­ши­ре­ние двор­цо­во­го землевладения. В хо­де ос­вое­ния Си­би­ри раз­ви­ва­лось кре­сть­ян­ское, цер­ков­ное (пра­во­слав­ные церк­ви) и мо­на­стыр­ское землевладение. Скла­ды­ва­лось ка­за­чье землевладение. По­зе­мель­ные от­но­ше­ния в XV-XVII веках ре­гу­ли­ро­ва­лись Су­деб­ни­ка­ми (1497, 1550, 1589 годов), Уло­же­ни­ем 1607 года, Со­бор­ным уло­же­ни­ем 1649 года, пис­цо­вы­ми, пе­ре­пис­ны­ми, до­зор­ны­ми кни­га­ми и пр.

Ука­зом Пет­ра I от 23.03(03.04).1714 года за­кре­п­ле­но слия­ние по­ме­стья и вот­чи­ны, об­ра­зо­ва­ны име­ния с еди­ным по­ряд­ком рас­по­ря­же­ния. В хо­де се­ку­ля­ри­за­ции 1764 года ли­к­ви­ди­ро­ва­ны зе­мель­ные вла­де­ния церк­ви, за ду­хов­ны­ми уч­ре­ж­де­ния­ми ос­тав­ле­ны лишь не­боль­шие уча­ст­ки зем­ли. Во второй половине XVIII века, по ме­ре про­дви­же­ния российских гра­ни­цы к югу, раз­ви­ва­лось круп­ное ча­ст­ное землевладение в Но­во­рос­сии, на Северном Кав­ка­зе и в Кры­му. Зем­ли го­ро­дов и по­са­дов скла­ды­ва­лись в хо­де Ге­не­раль­но­го ме­же­ва­ния; в со­от­вет­ст­вии с Жа­ло­ван­ной гра­мо­той го­ро­дам 1785 года они пе­ре­да­ны го­ро­дам в веч­ное поль­зо­ва­ние, на­хо­ди­лись в рас­по­ря­же­нии городских дум.

Цер­ков­ные и мо­на­стыр­ские зем­ли вновь на­ча­ли фор­ми­ро­вать­ся в конце XVIII — первой половине XIX веков. Со­став ча­ст­ных зе­мель­ных соб­ст­вен­ни­ков рас­ши­рил­ся вслед­ст­вие ука­зов императора Алек­сан­д­ра I от 12(24).12.1801 года (раз­ре­шил при­об­ре­тать не­за­се­лён­ные зем­ли куп­цам, ме­ща­нам и ка­зён­ным кре­сть­я­нам) и императора Ни­ко­лая I от 08(20).11.1847 года (кре­сть­я­нам пре­дос­тав­ле­но пра­во вы­ку­па на сво­бо­ду с зем­лёй при про­да­же име­ния за дол­ги на тор­гах; в 1849 году воз­мож­ность вы­ку­па по­став­ле­на в за­ви­си­мость от со­гла­сия по­ме­щи­ка).

Кре­сть­ян­ская ре­фор­ма 1861 года юри­ди­че­ски за­кре­пи­ла за кре­сть­я­на­ми пра­во соб­ст­вен­но­сти на свои на­де­лы и пра­во на при­об­ре­те­ние зем­ли. В XIX — начале XX веков зем­ля в за­ви­си­мо­сти от её при­над­леж­но­сти де­ли­лась на ка­те­го­рии: ка­зён­ные зем­ли (со­став­ля­ли 32,6% всей зем­ли в Российской им­пе­рии, 15,4% — в Ев­ропейской Рос­сии в 1905 году); на­дель­ные зем­ли, при­над­ле­жав­шие кре­сть­ян­ской об­щи­не (около 6% зе­мель­но­го фон­да Российской им­пе­рии и 1/3 зе­мель­но­го фон­да Ев­ропейской Рос­сии в 1905 году); ча­ст­но­вла­дель­че­ские зем­ли (5,09% всей зем­ли в Российской им­пе­рии, 25,7% — в Ев­ропейской Рос­сии в 1905 году), ко­то­рые под­ле­жа­ли сво­бод­ной про­да­же и яв­ля­лись сфе­рой фор­ми­ро­ва­ния зе­мель­но­го рын­ка; ка­за­чьи зем­ли; ка­би­нет­ские зем­ли (соб­ст­вен­ность ко­ро­ны, на­хо­ди­лись в рас­по­ря­же­нии им­пе­ра­то­ра толь­ко в пе­ри­од его пре­бы­ва­ния у вла­сти); зем­ли го­ро­дов и по­са­дов (свыше 2 млн. га, или 0,5% зем­ли в Ев­ропейской Рос­сии в 1905 году); удель­ные зем­ли (соб­ст­вен­ность императорской фа­ми­лии), цер­ков­ные зем­ли и мо­на­стыр­ские зем­ли. Зе­мель­ные от­но­ше­ния ре­гу­ли­ро­ва­лись об­шир­ным зе­мель­ным за­ко­но­да­тель­ст­вом.

По­сле Февральской ре­во­лю­ции 1917 года Временное пра­ви­тель­ст­во объ­я­ви­ло о пе­ре­хо­де удель­ных и ка­би­нет­ских зе­мель в государственную соб­ст­вен­ность. По­сле ус­та­нов­ле­ния советской вла­сти Дек­ре­том о зем­ле, при­ня­тым 2-м Все­российским съез­дом со­ве­тов ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов в ночь с 26.10(08.11) на 27.10(09.11).1917 года, от­ме­ня­лась ча­ст­ная соб­ст­вен­ность на зем­лю, ко­то­рая объ­явля­лась «об­ще­на­род­ным дос­тоя­ни­ем»; по­ме­щи­чьи, удель­ные, цер­ков­ные и мо­на­стыр­ские зем­ли бы­ли кон­фи­ско­ва­ны (б. ч. их пе­ре­да­на кре­сть­я­нам). В СССР, по­сле осу­ще­ст­в­ле­ния ин­ду­ст­риа­ли­за­ции стра­ны и кол­лек­ти­ви­за­ции сельского хозяйства, соб­ст­вен­ни­ком зем­ли ста­ло го­су­дар­ст­во. Оно пре­дос­тав­ля­ло зем­лю в поль­зо­ва­ние государственным пред­при­яти­ям, ор­га­ни­за­ци­ям и уч­ре­ж­де­ни­ям, кол­хо­зам, меж­кол­хоз­ным и др. ор­га­ни­за­ци­ям, об­щественным ор­га­ни­за­ци­ям, отдельным гра­ж­да­нам.

В РФ по­сле 1991 года вновь вве­де­но пра­во ча­ст­ной соб­ст­вен­но­сти на зе­мель­ные уча­ст­ки. В дей­ст­вую­щем российском пра­ве раз­гра­ни­чи­ва­ет­ся пра­во соб­ст­вен­но­сти на зем­лю и пра­во вла­де­ния зем­лёй. Зе­мель­ный ко­декс РФ (2001 год) оп­ре­де­ля­ет соб­ст­вен­но землевладение — по­жиз­нен­ное на­сле­дуе­мое вла­де­ние.

Василий Ключевский

Курс русской истории

ЛЕКЦИЯ XXXIII

Ближайшие следствия поместной системы. — I. Влияние поместного принципа на вотчинное землевладение. Мобилизация вотчин в XVI в. — II. Поместная система как средство искусственного развития частного землевладения. — III. Образование уездных дворянских обществ. — IV. Появление служилого земледельческого пролетариата. — V. Неблагоприятное влияние поместного землевладения на города. — VI. Влияние поместной системы на судьбу крестьян.

Я изложил основания поместной системы в том виде, какой она приняла к началу XVII в Развитие этой системы служилого землевладения сопровождалось разнообразными и важными последствиями, которые сильно чувствовались в государственном и народнохозяйственном быту не только древней, но и новой Руси, чувствуются еще и доселе. В нашей истории очень немного фактов, которые производили бы более глубокий переворот как в политическом складе, так и в хозяйственном быту общества. Я перечислю теперь только ближайшие из этих последствий, которые успели обнаружиться уже к концу XVI в.

ПОМЕСТЬЕ И ВОТЧИНА. I. Поместное землевладение изменило юридический характер землевладения вотчинного. Перемена эта была произведена распространением на вотчинное землевладение принципа, на котором построено было землевладение поместное. В удельное время, как мы видели, государственная служба, точнее, вольная служба при дворе князя не была связана с землевладением. Поземельные отношения боярина и вольного слуги строго отделялись от его личных служебных отношений к князю: вольный слуга мог служить в одном уделе и владеть землею в другом. Этим строгим разделением поземельных и служебных отношений в удельные века условливалось тогдашнее государственное значение земли. Тогда земля платила, несла тягло, служили только лица. Это правило применялось так последовательно, что бояре и вольные слуги, покупавшие земли черных людей, т. е. крестьян, живших на казенной княжеской земле, обязаны были тянуть тягло вместе с крестьянами, а в противном случае теряли купленные земли, которые возвращались черным людям даром. Точно так же барская пашня, которую служилый землевладелец пахал на себя своими дворовыми людьми, подлежала общим поземельным повинностям, и только со второй половины XVI в. часть ее пропорционально поместному окладу владельца обелялась — освобождалась от тягла. В том и другом случае привилегированное положение служилого землевладельца по службе не отражалось на его землевладении. Теперь служба связалась с землей, т. е. служебные повинности распределялись на лица по земле. Поэтому теперь рядом с землей платящей явилась земля служащая, или, говоря точнее, земля платящая в руках служилого человека становилась и землей служащей. Благодаря этому соединению службы с землей произошла двоякая перемена в вотчинном землевладении: 1) стеснено было право приобретения вотчин, т. е. ограничен был круг лиц, имевших это право; 2) стеснено было право распоряжения вотчинами. Как скоро государственная служба как повинность стала падать на лица по земле, утвердилась мысль, что, кто служит, тот должен иметь землю. На этой мысли и была построена поместная система. Прямым последствием этой мысли было другое правило: кто владеет землей, тот должен служить. В удельное время право земельной собственности принадлежало на Руси всем свободным классам общества, но, как скоро восторжествовало указанное правило, внесенное принципом поместного владения, землевладение на личном вотчинном праве должно было стать привилегией служилых лиц. Вот почему в Московском государстве XVI в. мы уже не встречаем в гражданском обществе землевладельцев-вотчинников, которые бы не принадлежали к служилому классу. Вотчины церковные не были личной собственностью, а принадлежали церковным учреждениям; впрочем, и они отбывали ратную повинность через своих церковных слуг, которые, подобно государевым служилым людям, получали поместья от этих учреждений. Итак, кто владел землей в Московском государстве на вотчинном праве, тот должен был служить или переставал быть земельным вотчинником. Далее, ограничено было право распоряжения вотчинами. На вотчинное землевладение налагалась служебная повинность в одинаковой степени, как и на землевладение поместное. Следовательно, вотчиной могло владеть только лицо физическое или юридическое, способнее нести военную службу лично или через своих вооруженных слуг. Отсюда закон стал ограничивать право распоряжения вотчинами, чтобы помешать их переходу в руки, неспособные к службе, или помешать их выходу из рук способных, т. е. предотвратить ослабление служебной годности служилых фамилий. Это стеснение коснулось права отчуждения и права завещания вотчин, именно родовых, т. е. наследственных, а не благоприобретенных. Государство старалось обеспечить и поддержать служебную годность не только отдельных лиц, но и целых служилых фамилий. Отсюда и вытекали ограничения, каким подвергалось право отчуждения и завещания родовых вотчин. Эти ограничения наиболее полно изложены в двух законах — 1562 и 1572 гг. Оба этих указа ограничивали право отчуждения вотчин княжеских и боярских. Князья и бояре по этим законам не могли продавать, менять, вообще каким-либо образом отчуждать свои старинные наследственные вотчины. На деле допускались случаи, в которых вотчинники могли продавать свои родовые вотчины, впрочем ни в каком случае не более половины, но это дозволенное отчуждение стеснялось правом выкупа родовых вотчин родичами. Это право определено уже в Судебнике царя Ивана и в дополнительных к нему указах. Отчуждение родовых вотчин обусловливалось молчаливым согласием родичей. Вотчинник, продавая родовую вотчину, отказывался от права выкупать ее за себя и за своих нисходящих потомков. Боковые родственники, подписываясь свидетелями на купчей, этим самым отказывались от права выкупа проданной вотчины, но это право сохранялось за остальными родичами, которые не давали своих подписей на купчей: они могли выкупить проданную вотчину в продолжение 40 лет. Притом родич, выкупивший свою родовую вотчину, лишался уже права дальнейшего отчуждения ее в чужой род, а был обязан передавать ее путем продажи или завещания только членам своей фамилии. Еще более стеснено было наследование родовых вотчин. Вотчинник мог отказать свою вотчину нисходящим потомкам или за неимением их ближайшим боковым родичам, разумея под последними степени родства, не допускающие брака; но право завещания, как и право наследования по закону, ограничено было немногими поколениями, именно могло простираться только до четвертого колена, т. е. не далее боковых внучат: «а дале внучат вотчин не отдавать роду». Вотчинник мог отказать свою вотчину или только часть вотчины, если она была крупная, своей жене, но только на прожиток, во временное владение, не предоставляя ей права дальнейшего распоряжения; по прекращении этого владения завещанное отходит к государю, а душу вдовы «велит государь из своея казны устроить». Наконец, законом 1572 г. запрещено было вотчинникам отказывать свои вотчины «по душе» в большие монастыри, «где вотчин много». Благодаря этим стеснениям вотчинное землевладение значительно приблизилось к землевладению поместному. Как легко заметить, все изложенные ограничения вызваны были двумя целями: поддержать служебную годность служилых фамилий и не допускать перехода служилых земель в руки, неспособные к службе или непривычные к ней. Последняя цель прямо высказывалась в указах XVI в., ограничивавших право завещания. Эти указы оправдывали налагаемые ими стеснения тем, чтобы «в службе убытка не было, и земля бы из службы не выходила». Таково было первое последствие поместной системы, отразившееся на юридическом значении вотчинного землевладения. Вотчина, подобно поместью, переставала быть полной частной собственностью и становилась владением обязанным, условным.

МОБИЛИЗАЦИЯ ВОТЧИН. Впрочем, надо оговориться, что это ограничение прав вотчинного землевладения не было исключительным делом землевладения поместного: по крайней мере едва ли не большая часть княжеских вотчин XVI в. подверглась действию еще другого условия, ограничивавшего также эти права. Последние ускоренные шаги государственного объединения Московской Руси произвели в среде служилых князей и значительной части нетитулованных бояр быструю мобилизацию земельной собственности. В этом движении участвовали не одни государственные расчеты московского правительства, но и хозяйственные побуждения самих служилых землевладельцев. Тогда во множестве исчезали вотчины, владеемые исстари, унаследованные от отцов и дедов, во множестве стали являться вотчины новые, недавно купленные, вымененные, чаще всего пожалованные. Благодаря этому движению юридическое понятие о частной гражданской вотчине, завязавшееся в период удельного дробления Руси или унаследованное от предыдущих веков, но еще не успевшее устояться, укрепиться при недавнем господстве родового владения, — теперь это понятие снова замутилось и поколебалось. Причина этого колебания сказалась и в законе 1572 г., в котором от старинных вотчин боярских отличены вотчины «государского данья», т. е. жалованные государем, и о них постановлено, что в случае бездетной смерти владельца с ними должно поступать, как обозначено в жалованной грамоте: если грамота утверждает вотчину за боярином с правом передачи жене, детям и роду, так и поступать; если же в грамоте вотчина написана только самому боярину лично, то по смерти его она возвращается к государю. Впрочем, и это условие имело некоторую внутреннюю связь с поместным землевладением, вытекало из соображений или интересов государственной службы. Оба условия также вели к тому, что вотчина, подобно поместью, переставала быть полной частной собственностью и становилась владением обязанным, условным.

ИСКУССТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ ЧАСТНОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ. II. Поместное землевладение стало средством искусственного развития частного землевладения на Руси. Огромное количество казенной земли роздано было служилым людям на поместном праве. При настоящей обработке истории русского землевладения нельзя определить точно количественное отношение поместных земель к вотчинным ни в XVI, ни в XVII в. Можно только догадываться, что уже к концу XVI в. поместное землевладение количественно намного превосходило вотчинное. Даже там, где можно предполагать давнее и усиленное развитие вотчинного землевладения, оно в первой половине XVII в. уступало поместному: в Московском уезде, по книгам 1623/24 г., за помещиками числилось 55% всей служилой земли, там значившейся. Опираясь на эти данные, сделаю несколько фантастический расчет, имеющий значение не исторического вывода, а только методологического приема, помогающего воображению представить хоть приблизительные размеры изучаемого факта. Я уже приводил известие летописи о 300 тысячах ратников, собранных царем Иваном под Старицей в конце войны с королем Баторием. В этой массе, наверное, было немало людей даточных, рекрутов из неслужилых классов, поэтому убавим ее на одну треть. За каждым служилым ратником в походе предполагалось по закону 150 десятин пашни, не считая луговой земли. Знаем также, что среди провинциального дворянства вотчины встречались очень редко, да не особенно богато было ими и дворянство столичное, даже большинство боярства. Потому в составе 30 миллионов десятин пахотной земли, которые можно предполагать за 200-тысячною ратью, собранной под Старицей, поместной земли можно считать гораздо более половины. При тогдашней территории Московского государства и особенно при тогдашних размерах лесной площади на ней можно по такому примерному расчету представить себе, какое относительно огромное количество угожей пашни путем испомещения перешло к служилым людям к концу XVI в., т.е. в 100 лет с чем-нибудь. Желательно было бы хоть приблизительно рассчитать, сколько сельских рабочих сил занимало все это количество земли, перешедшей к служилым владельцам. Обратимся опять к известиям XVII в. Сам Котошихин отказывается даже приблизительно сметить, сколько было крестьян за всеми служилыми людьми его времени; он только говорит, что за иными боярами было по 10, по 15 и более тысяч крестьянских дворов. Но он приводит несколько цифр, помогающих выяснению дела. До его словам, казенных и дворцовых земель в царствование Алексея оставалось уже немного: казенных, или черных, — не более 20 тысяч, дворцовых — не более 30 тысяч крестьянских дворов. Все остальные населенные земли находились уже в частном владении; из них за церковными властями, патриархом и епископами, числилось 35 тысяч дворов, за монастырями — около 90 тысяч. Но, по переписным книгам 1678/79 г., всех крестьянских дворов числилось 750 тысяч или несколько более; исключив 175 тысяч дворов церковных, казенных и дворцовых, за служилыми людьми всех чинов можно считать около 575 тысяч, т. е. более всего количества крестьянских дворов. Для нас теперь неважно, сколько считалось поместных и сколько вотчинных крестьян во время Котошихина и по переписи 1678/79 г. Во второй половине XVII в. уже завершался давно начавшийся двусторонний процесс превращения поместий в вотчины и слияния поместий с вотчинами. Во-первых, поместное владение постепенно прямо превращалось в вотчинное посредством выслуги. Важные государственные заслуги, оказанные служилым лицом, награждались тем, что известная доля его поместного оклада, обыкновенно 20%, жаловалась ему в вотчину. Кроме того, разрешалось помещикам покупать у казны поместные земли в вотчину. Рядом с этими отдельными переходами одного вида землевладения в другой шло постепенное общее слияние обоих видов. Если начала поместного владения проникали в вотчинное, то и поместье воспринимало особенности вотчины. Землю, недвижимость, заставляли исполнять роль денег, заменять денежное жалованье за службу. Потому поместье вопреки своей юридической природе личного и временного владения стремилось стать фактически наследственным. По устанавливавшемуся уже в XVI в. порядку верстания и испомещения поместье либо делилось между всеми сыновьями помещика, либо справлялось только за младшими, в службу поспевавшими, либо переходило к малолетним детям в виде прожитка. Еще от 1532 г. сохранилась духовная, в которой завещатель просит душеприказчиков ходатайствовать о передаче его поместья его жене и сыну, а в одной духовной 1547 г. братья-наследники наравне с вотчиной отца поделили между собой и его поместье. Закон 1550 г., испомещая под Москвой известную тысячу служилых людей, установил, как правило, переход подмосковного поместья от отца к сыну, годному к службе. Бывали случаи и менее прямого наследования: одно поместье перешло от отца к сыну, после которого оно было справлено за его матерью, а после нее досталось ее внуку. С начала XVII в. поместья иногда прямо завещаются женам и детям, как вотчины, а при царе Михаиле был узаконен переход поместья в род в случае бездетной смерти помещика. Отсюда уже при Михаиле появляется в указах совсем не поместное выражение — родовые поместья. Кроме завещания постепенно входила в обычай и облегчалась законом мена поместий. Потом разрешена была сдача поместий зятьям в виде приданого или родичам и даже сторонним людям с обязательством кормить сдатчика или сдатчицу, а в 1674 г. отставные помещики получили право сдавать поместья и за деньги, т. е. продавать их. Так к праву пользования, которым первоначально ограничивалось поместное владение, присоединились и права распоряжения, и если к концу XVII в. закон тесно приблизил поместье к вотчине, то в понятиях и практике поместных владельцев между обоими видами землевладения исчезло всякое различие. Наконец, в XVIII в. по законам Петра Великого и императрицы Анны поместья стали собственностью владельцев, окончательно слились с вотчинами и самое слово помещик получило значение земельного собственника из дворян, заменив собою слово вотчинник; это также показывает, что поместье было преобладающим видом земельного владения в Московском государстве. Значит, без поместной системы, путем естественного народнохозяйственного оборота у нас не образовалось бы столько частных земельных собственников, сколько их оказалось в XVIII в. В этом отношении поместная система имела для русского дворянства то же значение, какое получило для крестьян Положение 19 февраля 1861 г.: этим Положением искусственно, при содействии государства, создано крестьянское землевладение, т. е. огромное количество земли на правах собственности передано крестьянским обществам.

УЕЗДНЫЕ ДВОРЯНСКИЕ ОБЩЕСТВА. III. Развитие поместного землевладения создало уездные дворянские общества — местные землевладельческие корпорации. Напрасно образование Таких обществ считают делом законодательства XVIII в., императрицы Екатерины II преимущественно. Местные дворянские общества были уже готовы в XVI в. Когда надобно было «разобрать» дворян и детей боярских известного города, т. е. сделать им смотр, поверстать их поместными окладами или раздать им денежное жалованье, и если это происходило на месте, а не на стороне, не в Москве и не в другом сборном пункте, городовые служилые люди съезжались в свой уездный город. Здесь они выбирали из своей среды окладчиков — людей надежных и сведущих, человек по 10, по 20 и более на уезд и приводили их ко кресту на том, что им про своих товарищей сказывать производившим разбор или верстанье командирам или уполномоченным обо всем вправду. Эти присяжные окладчики показывали об уездных служилых людях, кто каков отечеством и службою, каковы за кем поместья и вотчины, к какой кто годен службе, к полковой, походной, конной или к городовой, осадной, пешей, сколько у кого детей и сколь они велики, как кто служит, является ли в поход с надлежащим служебным нарядом, т. е. с положенным количеством ратных людей и коней и в узаконенном вооружении, «кто к службам ленив за бедностью и кто ленив без бедности», и т. п. При получении денежного жалованья служилые люди уезда связывались между собою порукой. Обыкновенно за каждого ручался «в службе и в деньгах» кто-либо из окладчиков, так что у каждого окладчика подбирался отряд, связанный его поручительством, как бы его взвод. Впрочем, и рядовые дворяне, и дети боярские бывали поручителями. Иногда порука принимала более сложный вид: за Венюкова ручались трое сослуживцев; он в свою очередь ручался за каждого из своих поручителей и еще за четвертого товарища; точно так же поступал и каждый из этих четверых. Так порука складывалась в цепь поручителей, охватывавшую весь служилый уезд. Можно думать, что в подборе звеньев этой цепи, как и в поруке окладчиков, участвовало соседство по землевладению. Это была порука не круговая, как в податных крестьянских обществах, где каждый ручался за всех и все за каждого, а порука соседская, как бы сказать цепная, рука с рукой или плечо с плечом, соответственно военному и поземельному строю служилых людей. Наконец, уездное дворянство через своих уполномоченных принимало довольно широкое участие в местном управлении. Такими уполномоченными были городовые приказчики, которых выбирали по одному или по два на уезд дворяне и дети боярские «всем городом» или «всею землею», т. е. всем уездным сословным обществом. Как представитель местного военного и землевладельческого общества, городовой, приказчик смотрел за городскими укреплениями и ведал подати и повинности, падавшие на землевладение и имевшие прямое или косвенное отношение к обороне уездного города и к делам местного дворянства, обязанного оборонять свой город, как его ближайший гарнизон; приказчик распределял эти подати и повинности и следил за их сбором и отбыванием, смотрел за постройкой и ремонтом городских укреплений и заготовкой военных припасов, собирал «посошных людей» с тяглого населения на военные надобности и т. д. Сверх того, городовой приказчик был дворянским ассистентом на суде наместника, как излюбленые старосты и целовальники присутствовали на том же суде от тяглых земских обществ. Он же временно исполнял иногда судебные обязанности наместника и разные полицейские поручения, охранял спорные имущества, оберегал землевладельцев от наместничьего произвола. Словом, он вел разнообразные текущие дела местного управления, так или иначе касавшиеся местного дворянского общества и служилого землевладения, был своего рода уездным предводителем дворянства. Со временем уездные дворянские общества приобрели и некоторое политическое значение: уездные дворяне всем городом обращались к государю с челобитьями о своих нуждах; дворянские окладчики являлись депутатами на земских соборах и ходатайствовали перед центральным правительством о нуждах своих обществ. Таким образом, служба и соединенное с нею служилое землевладение были связями, которыми скреплялись уездные дворянские общества.

ПОЯВЛЕНИЕ СЛУЖИЛОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЧЕСКОГО ПРОЛЕТАРИАТА. IV. Усиленное развитие поместного землевладения создало в служилой среде слой, прежде незаметный, который можно назвать служилым землевладельческим пролетариатом. Чем более размножался служилый класс, тем более истощались земельные средства московского правительства. Это истощение происходило от разных причин. В поместную раздачу первоначально шли дворцовые земли, бывшие в непосредственном распоряжении государя для надобностей его дворца, а также вотчины, по разным причинам терявшие своих владельцев, например конфискованные. Потом в поместный оборот вошли и земли черные, казенные, доходы с которых шли на общегосударственные нужды. Такой переход черных земель в частное владение объясняется тем, что поместья как средство содержания служилых людей заменяли кормления: в поземельных описях XV — XVI вв. встречаем запрещение отдавать известные земли в поместье, потому что с них шел корм наместнику. Разработка всех этих земель была очень слаба: по приблизительному расчету, основанному на отрывочных данных, только пятая часть этих земель эксплуатировалась — земледельческий труд изнемогал перед лесом и болотом. Притом географическое расположение земель, удобных для испомещения, не соответствовало стратегическим целям, на которые была рассчитана поместная система. Помещику, больше ратнику, чем сельскому хозяину, нужна была земля угожая, с выгодной пашней и угодьями, и живущая, населенная, с достаточными рабочими крестьянскими руками, а земли, совмещавшие в себе оба этих удобства, были тогда на средней Оке и на север от нее совсем не в изобилии. Но с завоеванием Казанского царства, по мере передвижки передовых оборонительных линий в глубь безлюдных, хотя и плодородных степей, оба этих удобства совмещались все реже, и испомещение все более затруднялось: на земле, нуждавшейся и в ратнике, и в сельском хозяине, приходилось сажать массу помещиков, которым было не до сельского хозяйства. К этому прибавилось новое неудобство, созданное тем же расширением государственной территории на юг и юго-восток. С половины XVI в. обнаруживается усиленный отлив сельского населения с центрального суглинка на южный донской, верхнедонецкий и средневолжский чернозем. Этот отлив сулил хозяйственную опору служилым людям, там испомещавшимся, но при первой встрече на диком степном поле и крестьянин-новосел и помещик-переведенец, одинаково нуждаясь друг в друге, не могли сразу сладиться один с другим в отношениях землевладельца и оброчника-арендатора. Мы сейчас увидим, как они устроились. Этот же отлив расширил площадь пустопорожних земель в центральных, сравнительно густо населенных уездах. Но такие необорудованные земли неохотно разбирались в поместья: они требовали капитала, охоты и уменья их разработать; всего этого недоставало служилым людям того времени. Вот почему поместные дачи редко равнялись окладам, и потому же в документах второй половины XVI в. встречаем множество новиков, которые исправно служили по нескольку лет, но оставались беспоместными, не могли приискать или получить удобных поместий. Одно сопоставление наглядно укажет, насколько потребность в удобной для испомещения земле превышала ее наличность. При разборе, верстанье и раздаче денежного жалованья составлялись книги или списки уездных служилых людей, называвшиеся десятнями, с разделением служилых людей на чины и статьи, разряды, и с обозначением их поместных и денежных окладов, а также их службы (вооружения, походных слуг и коней). По коломенской десятне 1577 г., назначено было дворянами детям боярским Коломенского уезда окладного поместного надела 84 тысячи десятин. Но в этом уезде очень много земли значилось за монастырями, боярами и других чинов людьми, не принадлежавшими к дворянскому обществу уезда. Пространство Коломенского уезда в XVI в. едва ли намного превосходило нынешние его пределы, а по статистическим данным 1880-х годов, пашни в этом уезде было всего 102 тысячи десятин. Едва ли дачи коломничан могли быть доведены до окладных размеров из земель Коломенского уезда. К концу XVI в. уже сильно чувствовался недостаток удобной земли для испомещения, и на это жаловались в Москве Флетчеру в царствование Федора. Правительство вынуждено было все более сокращать поместные дачи и даже оклады. В конце этого века среди провинциального дворянства встречаем чрезвычайно мелких помещиков, у которых оклады падали ниже предельной меры, назначенной по закону для поставки одного вооруженного конного ратника (150 десятин): назначали по 120 и по 60 десятин оклада. Еще скуднее бывали дачи, приближавшиеся уже к крестьянским участкам: встречаются помещики с 30,22, даже с 10 десятинами пахотной земли. Так образовалась значительная масса бедных провинциальных дворян, беспоместных или малопоместных. Десятый уездного дворянства XVI в. с отмеченными в них отзывами окладчиков дают много выразительных указаний на успех, с каким развивался этот дворянский пролетариат. Многие помещики в своих поместьях не имели ни одного крестьянского двора, жили. одними своими дворами, «однодворками»; отсюда позднее произошли класс и звание однодворцев. В десятнях встречаем такие заявления окладчиков: такой-то сын боярский «худ (малогоден, худо вооружен), не служит, от службы отбыл, на службу ходит пеш»; другой «худ, не служит, службы отбыл и вперед служити нечем, и поместья за ним нет»; третий «худ, не служит, и поместья за ним нет, и служити нечем, живет в городе у церкви, стоит дьячком на клиросе»; четвертый «не служит, от службы отбыл, служба худа, служити ему вперед нечем, и поруки по нем нет, поместья сказал 15 четей»; пятый «обнищал, волочится меж двор»; шестой «жил во крестьянех за Протасовым, поместья за собою сказал 40 четей»; седьмой — «мужик, жил у Фролова в дворниках, портной мастеришко; бояре осматривали и приговорили из службы выкинуть вон».

ПОМЕСТЬЕ И ГОРОД. V. Поместное землевладение оказало неблагоприятное действие и на другие классы русского общества. Прежде всего оно подорвало развитие русских городов и городской промышленности. В XVI в. встречаем в центральных и северных уездах государства немало городов со значительным посадским, торгово-промышленным населением. Чем дальше на юг, тем скуднее становилось это население; в ближайших к степи городах, в области верхней Оки и верхнего Дона, даже вовсе не встречаем посадских людей. Города этого края — чисто военные, укрепленные поселения, наполнявшиеся служилым людом разных чинов. Но и впоследствии, когда южная граница отодвинулась далеко на юг, в этих городах туго водворялось торгово-промышленное население. Поместная система, увлекая массу служилых людей из города в деревню, лишала городскую промышленность и городской ремесленный труд сбыта и спроса, главных наиболее доходных потребителей. Служилые люди, обживаясь в своих поместьях и вотчинах, старались завести своих дворовых ремесленников, все необходимое получать на месте, не обращаясь в город. Таким образом, у городских торговцев, ремесленников и рабочих исчезал целый класс заказчиков и потребителей. Вот чем, между прочим, объясняется необыкновенно медленный, зяблый рост наших городов и городской промышленности в ХVI — ХVIIвв., и не только» в южной, заокской, но и в центральной, окско-волжской полосе.

ПОМЕЩИКИ И КРЕСТЬЯНЕ. VI. Еще важнее действие поместной системы на положение крестьянского населения: она подготовила радикальную, даже роковую перемену в судьбе этого класса. Еще раз напомню вам, что завоевание царств Казанского и Астраханского открыло русскому земледельческому труду обширные пространства дикого поля, невозделанного степного чернозема по верхней Оке, верхнему Дону и по обе стороны средней Волги. На отодвигавшихся все далее окраинах строились новые укрепленные черты, куда переводились служилые люди из внутренних городов и где они получали поместья. Для заселения своих пустынных степных дач они искали крестьян-съемщиков и рабочих. Навстречу этим поискам из старых центральных областей шло усиленное переселенческое движение крестьян, искавших черноземной нови. Но с половины XVI в. правительство по финансовым и полицейским соображениям начало стеснять свободу крестьянских переселений. «Старым тяглецам», которые уже обсиделись на своих местах и были записаны в писцовые книги как ответственные дворовладельцы, а потому назывались «людьми письменными», запрещено было переходить на другие земли; перешедших ведено было возвращать в покинутые ими деревни. Это было не личное закрепощение крестьян, а полицейское прикрепление их к месту жительства, что, как увидим, совсем не одно и то же и даже исключало одно другое. Но крестьянский двор имел тогда очень сложный состав: при дворовладельцах, записанных в книги и отвечавших за податную исправность дворов, жили за их тяглом кроме их детей еще неотделенные братья, племянники, также захребетники, соседи и подсоседники, люди «нетяглые и неписьменные». Таких людей землевладельцам и разрешалось перезывать на свои пустоши и старые селища. Но эти люди, жившие дотоле за чужими хозяйствами, садились на новые места с пустыми руками, нуждались в обзаведении, в ссуде и подмоге. Этими людьми преимущественно и заселялись многочисленные новые поместья на обширной полосе к югу от средней Оки, между первой и второй оборонительной линией и даже южнее, по Быстрой Сосне, верхнему Осколу и верхнему Донцу. Так масса захребетников, живших за чужим тяглом, становились самостоятельными хозяевами. Значит, развитие поместной системы на степных окраинах вело к разрежению крестьянского двора, к упрощению его личного состава в центральных уездах. Но откуда брались у степных помещиков средства для хозяйственного обзаведения бездомных насельников их пустынных поместий? Мы уже знаем, что еще при отце Грозного служилые люди периодически получали денежное жалованье. В 1550-х годах, когда с отменой кормлений для них закрывался такой важный источник содержания, установлены были новые денежные оклады, очевидно повышенные. По десятням второй половины XVI в. можно заметить, что денежные оклады устанавливались в обратном отношении к доходности недвижимых имуществ служилых людей, поэтому окрайных степных помещиков складывали выше сравнительно с землевладельцами населенных внутренних уездов. До нас дошли от того времени десятни пяти поокских и заокских уездов (Муромского, Коломенского, Каширского, Ряжского и Епифанского) с обозначением денежных окладов. Книги относятся к 1590-м годам, кроме коломенской (1577 г.). По этим книгам средним числом приходилось единовременной денежной дачи по 1830 рублей на уезд. По закону 1555 г. городовым дворянам и детям боярским денежное жалованье раздавалось раз в четыре или в три года, но во вторую половину царствования Грозного, когда шла почти непрерывная война, при учащенных и расширенных мобилизациях раздавали жалованье городовым и в более короткие сроки. Мы примем для расчета трехлетнюю раздачу. В 15 таких раздач с 1555 г. до конца столетия на каждый из пяти уездов досталось средней суммой по 27 450 рублей, а в переводе на наши деньги (по пропорции 1:60) приблизительно по 1647 тысяч рублей. Примем эти уезды за примерные. На указанной полосе между первой и второй укрепленной линией, т. е. между средней Окой и высотой Алатырь — Орел, в нынешних губерниях Рязанской, Тульской и Орловской со смежными частями соседних губерний в конце XVI в. можно насчитать до 26 уездов. Итак, в указанные 45 лет казна перевела на среднюю Оку и далее на юг в поместные усадьбы до 43 миллионов рублей (на наши деньги), а если взять в расчет заселявшиеся тогда же уезды за второй линией, в губерниях Курской, Тамбовской, Воронежской, Симбирской, то эту сумму можно увеличить по крайней мере еще наполовину. Из этого денежного фонда, столь значительного для тогдашнего московского бюджета, заокские помещики устрояли на диком поле свои усады с 20, 30, 60, 75, 80 десятинами усадебной земли, на которой сажали и обзаводили деревни пришлых крестьян из людей «неписьменных и нетяглых». Как дело хозяйственных, колонизаторских усилий помещиков, эти усады приобретали характер наследственных имений, обыкновенно целиком переходили ко вдовам с малолетними сыновьями своих устроителей, а если последние были убиты на службе, то и с мужниным денежным окладом; сын-недоросль по достижении служебного возраста обязан был с «поместья отцовы усады службу служить и мать кормить». В этих заокских поместьях особенно явственно проявились две характерные черты поместной системы: решительное преобладание мелкого землевладения и стремление закрепить поземельные обязательства крестьян личной долговой зависимостью. Захребетник большого крестьянского двора, превращенный в самостоятельного дворовладельца посредством неоплатной барской ссуды, оказывался на степной нови в безвыходном положении. Поблизости не было крупных имений, ни церковных, ни боярских, владельцам которых выгодно было поддерживать крестьянское право выхода, перезывая к себе чужих крестьян; переселенца, задолжавшего мелкому помещику, выкупить было некому, а сойти «на поле», в степь, в «вольные казаки» не с чем по неимению оружия и навыка к нему. Можно думать, что в заокских помещичьих усадах раньше, чем где-либо, встретились условия, завязавшие первый узел крепостной неволи крестьян, положение которых в XV и XVI вв. будет предметом наших дальнейших занятий.

Далее читайте:

Ключевский Василий Осипович (1841-1911), русский историк.