Понятие личность в древней Греции

Античная Греция положила начало западноевропейской философской традиции вообще и философской антропологии в частности. В древнегреческой философии первоначально человек не существует сам по себе, а лишь в системе определенных отношений, воспринимаемых как абсолютный порядок и космос. Со всей своей природной и социальной средой, соседями и полисом, неодушевленными и одушевленными предметами, животными и богами он живет в едином, нераздельном мире. Даже боги, также находящиеся внутри космоса, являются для людей реальными действующими лицами. Само понятие космоса здесь имеет человеческий смысл, вместе с тем человек мыслится как часть космоса, как микрокосм, являющийся отражением макрокосмоса, понимаемого как живой организм. Именно таковы взгляды на человека у представителей милетской школы, стоящих на позициях гилозоизма, т.е. отрицавших границу между живым и неживым и полагавших всеобщую одушевленность универсума.

У древнегреческого мыслителя Плотина мы находим противопоставление отдельного человеческого существа Всеобщей Жизни. Плотин утверждает, что в начале времён человек был частью Единого, но затем к нему прибавилось нечто, отделившее его от Всеобщего. Став «кем-то», человек перестал быть Всем, отверг Всеобщее. По Плотину, для того, чтобы вновь соединиться с Основой Сущего, необходимо отказаться от своей самости, отказаться от своего «лица». Таким образом, нечто, отделяющее человека от Всеобщего, вполне может быть идентифицировано с понятием личности. С дальнейшим развитием философской мысли развивается и представление об индивидуальной душе — самобытном аспекте, которым обладает каждое оживотворенное существо, который определяется совокупностью качеств, черт характера и поведения, расцениваемых, изначально, исключительно как дары Божества, и который в вещественной сущности своей образован особым элементом, который греки называли hypostase (буквально: подстава), являющимся самой субстанцией существа человеческой души. С добавлением к этому представлению совокупности отношений, которые человек завязывает с себе подобными и с миром видимым, где он живет, и одновременно с миром невидимым, который его окружает и из которого он черпает жизненную энергию, мы получаем, собственно, представление о понятии личности.

Поворот к собственно антропологической проблематике связан с критической и просветительской деятельностью софистов и создателем философской этики Сократом.

Исходный принцип софистов, сформулированный их лидером Протагором, следующий: «Мера всех вещей — человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют».

В концепции софистов следует обратить внимание прежде всего на три момента:

  • — релятивизм и субъективизм в понимании таких этических феноменов, как благо, добродетель, справедливость и т.д.;
  • — в бытие как главное действующее лицо они вводят человека;
  • — впервые процесс познания они наполняют экзистенциальным смыслом и обосновывают экзистенциальный характер истины.

Для Сократа основной интерес представляет внутренний мир человека, его душа и добродетели. Он впервые обосновывает принцип этического рационализма, утверждая, что «добродетель есть знание». Поэтому личность, познавший что такое добро и справедливость, не будет поступать дурно и несправедливо. Задача человека как раз и состоит в том, чтобы всегда стремиться к нравственному совершенству на основе познания истины. И прежде всего она сводится к познанию самого себя, своей нравственной сущности и ее реализации.

Всей своей жизнью Сократ старался реализовать нравственный пафос своей философии человека, а сама его смерть, когда он ради утверждения справедливости отказался от жизни, явилась апофеозом его нравственной философии.

Демокрит — представитель материалистического монизма в учении о человеке. Цель жизни, по нему, — счастье, но оно не сводится к телесным наслаждениям и эгоизму. Счастье — это прежде всего радостное и хорошее расположение духа — эвтюмия. Важнейшее условие ее — мера, соблюсти которую помогает человеку разум. Как утверждал Демокрит, «желать чрезмерно подобает ребенку, а не мужу», мужественным же человеком является тот, кто сильнее своих страстей.

В отличие от Демокрита Платон стоит на позиции антропологического дуализма души и тела. Но именно душа является субстанцией, которая делает человека человеком, а тело рассматривается как враждебная ей материя. Поэтому от качества души зависит и общая характеристика человека, его предназначение и социальный статус. На первом месте в иерархии душ находится душа философа, на последнем — душа тирана. Это объясняется тем, что душа философа наиболее мудра и восприимчива к знанию, а это и является главным в характеристике сущности человека и его отличия от животного.

Человеческая душа постоянно тяготеет к трансцендентному миру идей, она вечна, тело же смертно. Это учение о двойственном характере человека оказало влияние на средневековое религиозное учение о нем. В единстве и противоположности души и тела заключен, по Платону, вечный трагизм человеческого существования. Телесность ставит человека в животный мир, душа возвышает его над этим миром, тело — это материя, природа, душа же устремлена в мир идей. Позднее этот трагизм станет одним из существенных моментов русской религиозной философской антропологии.

В концепции Аристотеля человек рассматривается как существо общественное, государственное, политическое. И эта социальная природа человека отличает его и от животного, и от «недоразвитых в нравственном смысле существ», и от «сверхчеловека». По этому поводу он пишет, что «тот, кто не способен вступать в общение или, считая себя существом самодовлеющим, не чувствует потребности ни в чем, уже не составляет элемента государства, становясь либо животным, либо божеством».

Еще один отличительный признак человек — его разумность, «человек и есть в первую очередь ум». Таким образом, человек, по Аристотелю, — это общественное животное, наделенное разумом. Социальность и разумность — две основные характеристики, отличающие его от животного.

К этому следует добавить, что Аристотель вплотную подходит к формулировке положения о деятельностной сущности личности. Он, в частности, пишет, что добродетельная жизнь человека имеет проявление в деятельности, в которой заключена и единственная возможность самореализации личности.

Новая сторона философского антропологизма обнаруживается в эпоху разложения древнегреческого общества. На первый план здесь выступают проблемы человека, связанные с социальным и нравственным упадком, утратой экзистенциальных ценностей и смысла жизни людей. В этой ситуации на передний план выдвигается интеллектуально-терапевтическая функция философии, т.е. та функция, которую В. Франкл назвал логотерапевтической. Особенно ярко она выражена в учении Эпикура, который утверждал, что подобно тому, как медицина помогает лечить тело человека, философия должна помогать лечить его душу. В плане соотношения индивида и общества Эпикур стоит на позициях методологического и социально-этического индивидуализма. Исходный пункт рассмотрения общества и человека — это индивид. Социум — это лишь средство для удовлетворения потребностей отдельного человека, его желаний и блага.

В заключение отметим, что древнегреческая философская антропология, как и древневосточная, несет на себе печать мифологии и религии и развивается в непосредственном диалоге с ними.

Так же, как древневосточная философия человека оказала огромное влияние на все последующее ее развитие в рамках восточной традиции, древнегреческая философская антропология является начатом и источником западноевропейской традиции в философии человека.

Существуют разные версии происхождения слова человек, и в этом вопросе исследователи пока не пришли к единому мнению. Точно известно, что современная форма этого слова происходит от древнерусского человѣкъ. Предком древнерусского слова является общеславянское *čelověkъ. Оно, скорее всего, являлось сложным и состояло из двух корней: čelo- и věk-. Что же означали эти корни?

Вот тут у лингвистов и начинаются разногласия. Предположений несколько, одни более, другие менее вероятные. К наиболее вероятным следует отнести две версии.

Первая версия.

Первый корень – тот же, что и в слове чело в значении ʻверх, возвышенностьʼ. Со временем у него развился дополнительный смысл ʻвысшая степень какого-либо качестваʼ. А věkъ означало ʻсилаʼ, восходило к индоевропейскому слову со значением ʻпроявление силыʼ. На основании этих значений некоторые языковеды полагают, что человек изначально – ʻобладающий полной силой, взрослый мужчинаʼ.

Вторая версия (пожалуй, наиболее обоснованная и популярная у лингвистов).

Часть čelo- соотносится с русским словом челядь, а также с литовским kiltis – ʻродʼ, древнеиндийским kulam – ʻмножество, стадо, род, семьяʼ и некоторыми другими, подобными по значению и облику словами из разных индоевропейских языков. Переход древнего звука в более поздний в славянских языках является распространенным явлением. Вторая часть – věkъ – возможно, является родственной литовскому vaikas ʻмальчикʼ, ʻсынʼ. В этом случае первоначальное значение слова человек – ʻмужчина как член родаʼ. Вероятно, слово появилось в эпоху родового строя, когда человеком могли назвать только представителя своего племени, но никак не чужого.

Косвенным свидетельством того, что в древности «человеком» называли только мужчину, является, например, украинское чоловiк – ʻчеловек, мужчина, супругʼ.

Несмотря на то, что когда-то в рассматриваемом слове было два корня, со временем они слились, и в современном русском языке корень там только один: человек-.

В интернете встречается еще одна этимологическая версия: якобы по-старославянски слово человек звучало как человече, и в этом случае вторая часть слова – вече, т. е. ʻсбор, собраниеʼ (ср. новгородское вече).

Что сказать на это? На самом деле по-старославянски человек – почти то же, что и по-древнерусски: человѣкъ, иногда записывалось как чловѣкъ. Человѣче – всего лишь звательная форма от этого слова. Она употреблялась и в старославянском, и в древнерусском языках. Видеть в ней вече не более обоснованно, чем утверждать, например, что в слове боже есть частица же.

Вече, кстати говоря, этимологически родственно слову совет.

Однако вернемся к человеку. Давайте обратим внимание на форму множественного числа: люди. Это слово пришло к нам из праславянского языка. Древнерусское людъ означало ʻнародʼ. Кроме того, родственные по происхождению слова имеются в балтийских и германских языках, например, немецкое Leute ʻлюдиʼ, готское liudan ʻрастиʼ. Люди, народ – это то, что выросло, народилось. Приблизительно таков здесь первоначальный смысл…

Литература:

Виноградов В. В. История слов. – М., 1999.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 4. – М., 2004.

Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. – Т. 2. – М., 1999.

Шанский Н. М., Иванов В. В., Шанская Т. В. Краткий этимологический словарь русского языка. – М., 1971.