Пожар 1547 года

Введение

Московское восстание1547 года — события, произошедшие в Москвелетом 1547 года. В советской историографиирассматривалось как «антифеодальноевосстание», вызванное резким обострениемклассовых противоречий в результатеусиления феодального гнёта, усугубившегосянасилиями в годы боярского правления,особенно в правление Глинских.

1.Предпосылки

После венчания ИванаIV на царство в январе 1547 года, царскаяродня (Глинские) обрела большое влияние.

1547 был насыщен пожарами(См. Московский пожар (1547)). Ещё в апрелепожарищем была выжжена часть Китай-города,а через неделю сгорели кварталы заЯузой-рекой. А в конце июня, через полгодапосле коронации, Москву охватил новый,куда более сильный пожар. Огнём в течениедвух дней полыхали Арбат и Кремль,невыгоревшие части Китай-города,Тверская, Дмитровка, Мясницкая. Свыше3700 обгорелых трупов было найдено вгороде (жителей было около 100 тыс.), и поМоскве поползли слухи, будто городспалили колдовством, а виной всему —Глинские. Молва гласила, что княгиняАнна якобы разрывала могилы и вырезаласердца покойников, а высушив их, толклав порошок и сыпала в воду, которойокропляла улицы и дома. Это была работазаговорщиков: царского духовника Ф.Бармина, князя Скопина-Шуйского, бояринаИ. П. Федорова-Челяднина, князя Ю.Темкина-Ростовского, Ф. М. Нагого и Г. Ю.Захарьина.

2.Ход восстания

Главную силу восставшихсоставляли московские «тяглые» люди,нёсшие основное налоговое бремя.

Волнения началисьсразу после огромного пожара 21 июня1547. Люд собрался на вече на Соборнойплощади, где разбушевавшаяся толпарастерзала Ю. В. Глинского, родственникацаря. Оставшиеся после пожара дворыГлинских были сожжены и разграблены.После убийства князя 29 июня бунтовщикиявились в село Воробьёво, где укрылсяИван IV, и потребовали выдачи остальныхГлинских. С большим трудом удалосьуговорить толпу разойтись, убеждая её,что их в Воробьёве нет. Едва опасностьминовала, царь приказал арестоватьглавных заговорщиков и казнить их.

3.Последствия

Московские событияпоказали юному правителю разительноенесоответствие между его представлениямио власти и реальным положением дел.Первые же шаги самостоятельного правленияпоставили его лицом к лицу с бунтующимнародом, поднявшим руку на царскуюсемью.

Московское восстаниепривело к падению рода Глинских.

Именно в то времяпоявился священник Сильвестр, который»опустил царя с небес на землю», сказав,что пожары — гнев Божий, обрушившийсяна царя за его неправедные поступки…

Историк Зимин неисключает возможности того, что сМосковским восстанием был связанорганизованный побег из Москвы ФеодосияКосого и его приспешников. Этудогадку поддержал Клибанов.

Списоклитературы:

  1. КарамзинН. М. Указ, соч., с. 559

  2. ИсторияМосквы. Иоан IV Грозный.

  3. ЗиминА. А. И. С. Пересветов и его современники…С.183.

  4. Клибанов А. И.Реформационные движения в России в XIV— первой половине XVI вв. С. 270.

… В 1525 году великому князю Московскому Василию Ивановичу исполнилось 46 лет. Возраст немалый для мужчины, тем более в эпоху Средневековья, когда продолжительность человеческой жизни была гораздо короче, чем теперь. Тем не менее у великого князя все еще не было сына, наследника. Василий женился 4 сентября 1505 года, незадолго до смерти отца, великого князя Московского Ивана III, выбрав себе невесту по новому, неизвестному ранее в Москве обычаю.

Брак был благополучным, но бездетным, и с течением времени это все больше беспокоило супругов. Они стали совершать длительные поездки по самым прославленным русским обителям, прося их святых покровителей о «чадородии». Великая княгиня вышивала покровы на гробницы святых, ожидая от них помощи в своем несчастье, но ничто не помогало. Василий III был, по-видимому, привязан к жене, но, когда после двадцати лет совместной жизни брак так и не дал детей, он решил с ней расстаться.

…Когда великую княгиню отвезли из Москвы в Покровский Суздальский монастырь и «в монастыре, несмотря на ее слезы и рыдания, митрополит сперва обрезал ей волосы, а затем подал монашеский куколь, она не только не дала возложить его на себя, а схватила его, бросила на землю и растоптала ногами». Лишь после того, как ближний дворянин Василия III Иван Юрьевич Шигона Поджогин ударил ее плетью, великая княгиня была вынуждена покориться и принять постриг под именем Софии. Все это происходило в самом конце 1525 года. Покровскому монастырю Василий III подарил два села в Суздальском уезде.

Теперь великий князь был свободен и мог вступить в новый брак. По уже установившемуся обычаю были устроены смотрины невест, и выбор государя пал на княжну Елену Васильевну Глинскую. 21 января 1526 года царь отпраздновал свадьбу.

Не всем понравились эти хлопоты великого князя об устройстве своей семейной жизни. Псковский летописец с осуждением писал о свадьбе Василия III: «И все то за наше согрешение, яко же написал Апостол: пустя жену свою, а оженится иною, прелюбы творит». Со временем в предосудительном поступке Василия III стали видеть предвестие тяжелых бедствий, постигших Русскую землю в годы правления родившегося от нового брака царя Ивана Грозного.

Семья Глинских сравнительно недавно, уже в XVI веке, появилась в рядах московской знати. Она принадлежала к татарскому, со временем обрусевшему роду, служившему великим князьям Литовским с конца XIV века. Но возвышение Глинских оказалось недолгим. После смерти Александра их стали отодвигать на задний план. Михаил Глинский в 1508 году поднял мятеж против нового короля Сигизмунда I и отъехал со своими братьями в Россию.

Новый брак на первых порах не принес того, чего ждал от него великий князь, а именно сына-наследника. Василий снова стал ездить по монастырям с молодой женой, прося о помощи чудотворцев. Судьба подарила ему сына лишь через четыре года после свадьбы, когда великому князю было уже за пятьдесят.

Долгожданный наследник родился 25 августа 1530 года, «в седмый час нощи». 30 октября 1532 года Елена Глинская родила еще одного сына — Юрия. Однако ребенок оказался глухонемым от рождения и умственно недоразвитым (как деликатно говорилось в официальной летописи, «несмыслен и прост»). Дальнейшая судьба московской великокняжеской династии всецело зависела от жизни маленького Ивана IV.

Уединенной жизни княжича в тереме в кругу мамок, нянек и боярынь великой княгини пришел конец 3 декабря 1533 года, когда скончался его отец. Великий князь болел долго и тяжело, ребенка к нему не допускали, лишь перед самой смертью Василий позвал Ивана к себе и благословил его крестом святого митрополита Петра.

После смерти великого князя маленький Иван стал главой государства. Конечно, трехлетний мальчик не мог заниматься государственными делами. Они всецело находились в руках его матери Елены Глинской, управлявшей государством вместе с советниками его отца. Но мальчику пришлось очень рано участвовать в приемах и церемониях. Он не понимал их значения, но занимал на них центральное место. Уже через несколько дней после смерти отца трехлетний мальчик принимал гонцов от крымского хана «и подавал им мед». В августе следующего 1536 года шестилетний мальчик принимал литовских послов.

Иван IV был не просто знатным сиротой, он был будущим правителем государства, от имени которого исходили все административные распоряжения. В этом случае вступали в действие совсем другие правила — правила политической игры. В организации управления средневекового государства монарху принадлежала важнейшая, ключевая роль. В частности, он выступал как верховный арбитр в конфликтах между разными группами знати. Когда по каким-либо обстоятельствам такой верховный арбитр отсутствовал, между группами знати начиналась резкая бескомпромиссная борьба за власть, и победившая группа силой присваивала себе опеку над малолетним наследником. Именно это и произошло после смерти Елены Глинской.

Среди захвативших власть бояр главную роль играли суздальские княжата, бояре Василий Васильевич и Иван Васильевич Шуйские. Молодой правитель оказался под опекой чужих людей, к которым у него не было никаких оснований испытывать добрые чувства.

Позже, в своем послании царь обвинял боярских правителей во многих бедах, постигших страну в его малолетство. Захватив власть, они подвергали людей «мучениям» и поборам, и под видом необходимости выплачивать жалованье детям боярским опустошили государственную казну. Из похищенного оттуда золота и серебра они ковали золотые и серебряные сосуды «и имена на них родителей своих возложиша, будто их родительское стяжание».

Летом 1541 года Москва с тревогой ожидала нападения крымского хана Сагиб-Гирея. С татарской ордой в поход на русскую столицу шли «турского царя люди с пушками и с пищальми». А в следующем 1542 году русская столица стала ареной настоящего военного переворота. Князь Иван Васильевич Шуйский, отстраненный противниками от руководства страной и посланный во Владимир «береженья для от казанских людей», сумел привлечь на свою сторону собранное здесь войско («многих детей боярских к целованию привел, что им быти в их совете»), «пришел ратью к Москве» и при содействии своих сторонников в столице захватил город и силою устранил своих противников.

…Вскоре, однако, произошли события, которые потрясли молодого монарха и заставили его резко изменить всю свою жизнь.

Такими событиями стали московский пожар и последовавшее за ним восстание в Москве в июне 1547 года.

В том, что произошло в это время, в известной мере оказался повинен сам царь. Он полностью доверил ведение государственных дел своим родственникам, которые оказались неспособными прекратить бедствия, терзавшие страну. За свое сравнительно краткое правление Глинские получили известность лишь расправами с людьми, вызвавшими их неудовольствие: особенно жестокой была казнь «повелением князя Михаила Глинского и матери его, княгини Анны», князя Ивана Федоровича Овчины-Оболенского, «которого посадили на кол на лугу за Москвою рекою». Постепенно любимцы царя, которых считали ответственными за положение в стране, возбудили к себе всеобщую ненависть, и нужен был лишь толчок, чтобы эта ненависть вырвалась наружу. Таким толчком стали пожары, буквально уничтожившие Москву весной-летом 1547 года.

Уже 12 апреля большой пожар охватил московский торг — «погореша лавки во всех рядех города Москвы со многими товары» и значительная часть посада на территории Китай-города; в одной из башен Кремля загорелся порох, и она взорвалась. 20 апреля за Яузой «погореша Гончары и Кожевники». Город еще не успел оправиться от последствий, когда 21 июня на Арбате начался новый пожар, охвативший большую часть Москвы: горел и Кремль, и Китай-город, и Большой посад. Как записал псковский летописец, «погоре вся Москва, город и посады все, церкви и торг». По сведениям так называемого «Летописца Никольского», в страшном пожаре погибло 25 000 дворов и 250 церквей. Он пошел от Воздвижения на Арбате и сжег все Занеглименье. Поднялась буря и погнала отсюда огонь на Кремль: там загорелся верх Успенского собора, крыша царских палат, двор царской казны, Благовещенский собор с его драгоценными иконами греческого и русского письма (Андрея Рублева), митрополичий двор и царская конюшня. Погорели монастыри — Чудов и Вознесенский, и погибли все боярские дома в Кремле. Одна пороховая башня с частью стены взлетела на воздух. Пожар перешел в Китай-город и истребил оставшееся от первого пожара. На Большом посаде сгорели: Тверская, Дмитровка до Николо-Грачевского монастыря, Рождественка, Мясницкая до Флора и Лавра, Покровка до несуществующей теперь церкви Св. Василия, со многими храмами, причем погибла масса древних книг, икон и драгоценной церковной утвари. Около двух тысяч человек сгорело живьем, митрополит Макарий едва не задохнулся от дыма в Успенском соборе, откуда он своими руками вынес образ Богоматери, написанный святителем Петром. Владыка в сопровождении протопопа Гурия, несшего Кормчую книгу, взошел на Тайницкую башню, охваченную густым дымом. Макария стали спускать с башни на канате на Москворецкую набережную, но тот оборвался, и владыка так ушибся, что едва пришел в себя и был отвезен в Новоспасский монастырь. Царь с семьей и боярами уехали за город, в село Воробьево.

Несколько тысяч человек сгорело в огне — цифра для средневекового города огромная.

Ответственность за то, что произошло далее, Иван IV впоследствии возложил на бояр — противников Глинских, которые «научиша народ скудожайших умом», что в пожаре, погубившем достояние большей части населения Москвы, виновны Глинские.

Популярной среди народа была мистическая версия о том, что бабка Ивана Грозного, княгиня Анна будто бы вызывала пожар своим «чародейством». Будто бы разрывала могилы и из покойников сердца вынимала, высушив их, толкла, порошок сыпала в воду, а той водой, разъезжая по Москве, улицы кропила, от того -де Москва и сгорела: «з своими детми и с людми волховала: вымала сердца человеческие да клала в воду да тою водою ездячи по Москве да кропила», «княгиня Анна сорокою летала да зажигала». Современные исследователи полагают, что бояре действительно подстрекали народ, но их действия имели успех только потому, что Глинские до этого успели стать предметом общей ненависти.

Долго накапливавшееся возмущение Глинскими вырвалось наружу. Москвичи, черные люди, «собравшись вечьем», то есть созвав собрание всех московских горожан — «вече», 26 июня ворвались в Кремль. Дядя царя, князь Юрий Васильевич Глинский был схвачен во время службы в Успенском соборе и убит. Труп его вытащили из Кремля и бросили перед Торгом, «иде же казнят» (так обращались с трупами казненных за измены по приговору «мира»). Другой царский дядя, князь Михаил, вместе со своей матерью бежал из Москвы и «хоронился по монастырем». Несколько дней Москва находилась во власти восставших, которые «людей княже Юрьевых бесчисленно побиша и живот княжей розграбиша».

Царь после пожара в Кремле, уничтожившего все дворцовые постройки, жил в одной из своих подгородных резиденций — селе Воробьеве, так что все происходившее в Москве его непосредственно не коснулось. Однако 29 июня «поидоша многые люди черные к Воробьеву и с щитом и с сулицы , яко же к боеви обычаи имяху (то есть снарядившись как на войну)», и потребовали от царя выдать им Михаила Глинского и княгиню Анну, которые, по их убеждению, прячутся у царя. Эта встреча с вооруженным народом произвела очень сильное впечатление на царя. В речи на Стоглавом соборе в 1551 году, вспоминая о событиях 1547 года, царь говорил: «И от сего убо вниде страх в душу мою и трепет в кости моа».

Позднее, в Первом послании Курбскому, царь утверждал, что «бояре научили были народ и нас убити» за то, что он, царь, скрывает у себя Глинских, и распространяли слухи, что царю якобы известно о злодейских планах Глинских («бутто мы тот их совет ведали»). В официальном рассказе летописи говорится, что царь «повеле тех людей имати и казнити», но гораздо больше доверия вызывает свидетельство неофициального «Летописца Никольского», согласно которому великий князь, когда вооруженные москвичи пришли к селу Воробьеву, «удивися и ужасеся», но «не учини им в том опалы». По-видимому, имели место унизительные для молодого монарха переговоры: москвичей убедили в том, что Глинских в царской резиденции нет, и они разошлись по домам.

Внешний мир с его проблемами так властно вторгся в жизнь Ивана, что игнорировать его стало уже невозможно. Надо было начать жить по-новому — но как?

Молодой монарх был в растерянности. Бедствия такого рода, что постигли Москву в 1547 году, воспринимались людьми Средневековья как проявление Божьего гнева. Пожар остался не просто бедствием, а ключевым политическим событием 16 века. Было много политических причин, приведших к его началу и еще больше политических и экономических последствий.

Громадный пожар 1547 года имел чрезвычайную важность не только потому, что потребовал от Иоанна IV большой строительной деятельности по восстановлению Москвы, но и потому, что произвел благодетельный переворот в душе царя, сблизил его с протопопом Сильвестром, автором знаменитого «Домостроя», Алексеем Адашевым и другими благомыслящими людьми, во главе которых стоял митрополит Макарий, и побудил Иоанна к личной работе по управлению государством. С этой катастрофы начинается блестящий тринадцатилетний период царствования Иоанна, прославленный завоеванием огромного Поволжского пространства от Казани до Астрахани, счастливой войной с Ливонией, изданием Судебника и целым рядом правительственных преобразований. Москва в это время видела впервые земский собор, слушала речь государя к народу с Лобного места, была свидетельницей чрезвычайно важного церковного собора, так называемого Стоглавого.

Но все это, равно как и страшный новый перелом в характере Иоанна, завоевание Сибири и прочие политические события, более относится к общегосударственной истории, чем к истории Москвы как города.

Материал подготовлен интернет-редакцией www.rian.ru на основе информации Агентства РИА Новости и других источников

МОСКОВСКОЕ ВОССТАНИЕ 1547 — стихийное вооруженное выступление горожан столицы против правящей боярской «партии» князей Глинских.

Московскоее восстание ста­ло куль­ми­на­ци­ей со­ци­аль­но-по­ли­тического кри­зи­са в Рос­сии конце 1530-х — середины 1540-х годов (см. так­же Бо­яр­ское прав­ле­ние 1530-1540-х годов), вы­ра­зив­ше­го­ся: в зна­чительном ос­лаб­ле­нии ав­то­ри­те­та и вла­сти мо­нар­ха; в рас­ко­ле вла­ст­вую­щей эли­ты и пер­ма­нент­ной сме­не пра­вя­щих груп­пи­ро­вок, от­сут­ст­вии по­ли­тической ста­биль­но­сти; в уси­ле­нии ма­те­ри­аль­ных и со­ци­аль­ных про­ти­во­ре­чий ме­ж­ду раз­де­лён­ной зна­тью и уезд­ным слу­жи­лым дво­рян­ст­вом; в по­все­ме­ст­ном рос­те от­кры­то­го не­до­воль­ст­ва по­дат­ных сло­ёв городского и сель­ско­го на­се­ле­ния по­вы­ше­ни­ем на­ло­гов, утя­же­ле­ни­ем по­вин­но­стей, уси­ле­ни­ем зло­упот­реб­ле­ний со сто­ро­ны на­ме­ст­ни­ков, во­лос­те­лей и их ап­па­ра­та; в не­эф­фек­тив­ной дея­тель­но­сти центральных ор­га­нов вла­сти. Этот кри­зис не был пре­одо­лён и по­сле вен­ча­ния на цар­ст­во Ива­на IV Ва­силь­е­ви­ча Грозного (16.01.1547).

За­суш­ли­вая вес­на ста­ла при­чи­ной час­тых по­жа­ров в сто­ли­це в апреле — ию­не 1547 года. Вы­зван­ные ими бед­ст­вия, на­си­лия и не­пра­во­мер­ные дей­ст­вия Глин­ских, их ок­ру­же­ния и слуг по­слу­жи­ли пря­мым по­во­дом к Московскому восстанию. Боль­шой по­жар 12 апреля унич­то­жил поч­ти всю де­ревянную за­строй­ку в Ки­тай-го­ро­де (церк­ви, государственные и ча­ст­ные строе­ния), бы­ли силь­но по­вре­ж­де­ны на­бе­реж­ные ка­мен­ные кре­по­ст­ные сте­ны и баш­ни. Че­рез 8 дней сго­ре­ли 2 боль­шие ре­мес­лен­ные сло­бо­ды в Зая­у­зье. Уже в ап­ре­ле со­стоя­лись каз­ни лиц, яко­бы при­знав­ших­ся под пыт­ка­ми в под­жо­гах. В отдельных квар­та­лах го­ро­да по­жа­ры вспы­хи­ва­ли и позд­нее. 21 ию­ня на­чав­ший­ся на Воз­дви­жен­ке по­жар из-за силь­но­го вет­ра по­сле­до­ва­тель­но ох­ва­тил прак­ти­че­ски всю тер­ри­то­рию го­ро­да — Кремль, Ки­тай-го­род (бы­ли унич­то­же­ны за­но­во воз­ве­дён­ные зда­ния), по­са­ды и сло­бо­ды за рекой Не­глин­ка, ме­ж­ду Не­глин­кой, Яузой и рекой Мо­ск­ва, вновь в Зая­у­зье.

По дан­ным со­вре­мен­ни­ков, по­гиб­ли от 1,7 до 3,7 тысяч жи­те­лей сто­ли­цы, сго­ре­ло 250 церк­вей и до 25 тысяч дво­ров, в Крем­ле вы­го­ре­ли зда­ния цар­ской каз­ны, центральных ве­домств, силь­но по­стра­да­ли Бла­го­ве­щен­ский со­бор, ук­ре­п­ле­ния Крем­ля и Ки­тай-го­ро­да. Царь с семь­ёй и Го­су­да­ре­вым дво­ром на­хо­дил­ся в это вре­мя в сво­ей ближ­ней под­мос­ков­ной ре­зи­ден­ции — селе Во­робь­ё­во, митрополит Ма­ка­рия с тру­дом уда­лось вы­вес­ти из Ус­пен­ско­го со­бо­ра в Крем­ле и от­вез­ти в при­го­род­ный Но­вин­ский монастырь (при спус­ке че­рез тай­ный ход ми­тро­по­лит по­лу­чил трав­мы). Несколько дней в сто­ли­це не бы­ло ни свет­ско­го пра­ви­те­ля, ни гла­вы Церк­ви, ни ре­аль­ных вла­стей.

Мас­шта­бы все­об­ще­го бед­ст­вия, ог­ром­ные раз­ме­ры ма­те­ри­аль­но­го ущер­ба, не­эф­фек­тив­ность дей­ст­вий вла­стей в ча­сы по­жа­ра и в пер­вые дни по­сле не­го (воз­мож­но, Глин­ские вновь пы­та­лись све­сти де­ло к не­мед­лен­ным каз­ням оче­ред­ных «при­знав­ших­ся за­жи­галь­ни­ков») вы­зва­ли вол­не­ния в го­ро­де. Сре­ди го­ро­жан рас­про­стра­ня­лись слу­хи о кол­дов­ских дей­ст­ви­ях княгини А.С. Глин­ской (ба­буш­ки ца­ря по ма­те­ри), якобы вы­звав­ших по­жа­ры, о под­жо­гах го­род­ских до­мов слу­га­ми её сы­но­вей. «Воз­му­ще­ние ве­ли­ко все­му на­ро­ду» (по А.М. Курб­ско­му) «злом» от Глин­ских, ви­ди­мо, вы­ну­ди­ло по­ки­нуть Мо­ск­ву боя­ри­на князя М.В. Глин­ско­го (он воз­вра­тил­ся на на­ме­ст­ни­че­ст­во в Ржев) и его мать. 23 ию­ня у по­сте­ли ми­тро­по­ли­та со­стоя­лось за­се­да­ние Бо­яр­ской ду­мы во гла­ве с ца­рём (он спе­ци­аль­но прие­хал из Во­робь­ё­ва), где вы­сту­пи­ли про­тив­ни­ки Глин­ских из чис­ла дум­цев: бы­ло ре­ше­но про­из­ве­сти официальное след­ст­вие о при­чи­нах по­жа­ра.

Главные со­бы­тия Московского восстания со­стоя­лись в вос­кре­се­нье 26 ию­ня и в сре­ду 29 ию­ня. На ве­че­вом со­б­ра­нии го­ро­жан Глин­ские, пуб­лич­но об­ви­нён­ные в кол­дов­ст­ве, под­жо­гах и на­си­ли­ях, бы­ли при­зна­ны ви­нов­ны­ми. По мне­нию об­ви­ни­те­лей, пре­сту­п­ле­ния Глин­ских бы­ли осо­бен­но тяж­ки­ми, так как объ­яс­ня­лись их пря­мой из­ме­ной: они по­жа­ром «но­ро­ви­ли при­хо­ду ино­пле­мен­ных» — войск крым­ско­го ха­на Са­гиб-Ги­рея I. За­тем тол­па мо­ск­ви­чей (ви­ди­мо, воо­ру­жён­ных) от­пра­ви­лась в Кремль.

Там на Со­бор­ной площади со­стоя­лись их пе­ре­го­во­ры с боя­ра­ми: об­ви­не­ния в ад­рес Глин­ских не вы­зва­ли серь­ёз­ных воз­ра­же­ний дум­цев. Князь Ю.В. Глин­ский без­ус­пеш­но пы­тал­ся ук­рыть­ся в Ус­пен­ском со­бо­ре: по наи­бо­лее ве­ро­ят­ной вер­сии, во­рвав­шая­ся тол­па силь­но из­би­ла его во вре­мя бо­го­слу­же­ния; за­тем его при­та­щи­ли на ве­рёв­ке на тра­диц. ме­сто каз­ни на тор­гу, где он был на­смерть за­бит кам­ня­ми. По­доб­ные ве­че­вые ре­ше­ния в со­от­вет­ст­вии с нор­ма­ми обыч­но­го пра­ва при­ве­ли к каз­ни лиц из ок­ру­же­ния Глин­ских, «по­то­ку и раз­граб­ле­нию» иму­ще­ст­ва са­мих Глин­ских, а так­же их дво­рян и слуг. Рас­пра­вы на­ча­лись вслед за каз­нью Ю.В. Глин­ско­го и про­дол­жа­лись, ско­рее все­го, на сле­дую­щий день. То­гда же бы­ли уби­ты и дво­ря­не из по­гра­нич­ных уез­дов вер­ховь­ев Оки (ве­ро­ят­но, они дос­та­ви­ли в Мо­ск­ву ин­фор­ма­цию о при­бли­же­нии войск крым­ско­го ха­на к южным гра­ни­цам Русского государства), не­зна­ко­мые мо­ск­ви­чам и при­ня­тые ими за лю­дей Глин­ских.

Но­вый сбор воо­руженных мо­ск­ви­чей со­сто­ял­ся по при­зы­ву го­род­ско­го па­ла­ча ут­ром 29 ию­ня. Сре­ди вос­став­ших рас­про­стра­нил­ся слух о том, что ба­буш­ка ца­ря и боя­рин М.В. Глин­ский ук­ры­ва­ют­ся в цар­ской ре­зи­ден­ции в Во­робь­ё­ве. Не­кие не на­зван­ные в ис­точ­ни­ках ли­ца «по­ве­ле­ша кли­ка­ти», а за­тем мно­го­численная тол­па от­пра­ви­лась в Во­робь­ё­во, «яко же к бое­ви обы­чай имя­ху». Не­ожи­дан­ное по­яв­ле­ние боль­шо­го чис­ла воо­руженных лю­дей по­тряс­ло 17-лет­не­го ца­ря; впо­след­ст­вии он вспо­ми­нал о со­бы­тии: «И от се­го бо вни­де страх в ду­шу мою и тре­пет в кос­ти моя». С боль­шим тру­дом на лич­ных пе­ре­го­во­рах ца­рю уда­лось убе­дить го­ро­жан в от­сут­ст­вии род­ст­вен­ни­ков в его по­ко­ях. Хо­тя дей­ст­вия мо­ск­ви­чей под­па­да­ли под нор­мы о наи­бо­лее тяж­ких пре­сту­п­ле­ни­ях, царь, не имея ре­аль­ных во­енных сил, не ри­ск­нул при­бег­нуть к мас­со­вым опа­лам и каз­ням (позд­нее бы­ли вы­яв­ле­ны и на­ка­за­ны толь­ко ли­ца, при­звав­шие к сбо­ру в по­ход).

Пря­мым след­ст­ви­ем восстания ста­ло от­стра­не­ние от вла­сти «пар­тии» Глин­ских, усу­губ­лён­ное опа­лой на князя М.В. Глин­ско­го из-за его не­удав­шей­ся по­пыт­ки по­бе­га в Великое княжество Ли­тов­ское. Пе­ре­жи­тые по­тря­се­ния сбли­зи­ли ца­ря с Силь­вест­ром, ко­то­рый с это­го вре­ме­ни вхо­дил в бли­жай­шее ок­ру­же­ние Ива­на IV. Важ­ны­ми ока­за­лись и бо­лее от­да­лён­ные по­след­ст­вия восстания. В ря­ду других со­бы­тий 1547-1549 годов оно спо­соб­ст­во­ва­ло на­хо­ж­де­нию ком­про­мис­сов по внутренней и внеш­ней по­ли­ти­ке ме­ж­ду различными «пар­тия­ми» зна­ти, зон кон­со­ли­да­ции ши­ро­ких сло­ёв «бла­го­род­ных» слу­жи­лых со­сло­вий.

Дополнительная литература:

Шмидт С.О. Ми­ниа­тю­ры Цар­ст­вен­ной кни­ги как ис­точ­ник по ис­то­рии мо­с­ков­ско­го вос­ста­ния 1547 г. // Про­бле­мы ис­точ­ни­ко­ве­де­ния. М., 1956. Т. 5; он же. Ста­нов­ле­ние рос­сий­ско­го са­мо­дер­жав­ст­ва. М., 1973; он же. Рос­сия Ива­на Гроз­но­го. М., 1999;

Смир­нов И. И. Очер­ки по­ли­ти­че­ской ис­то­рии Рус­ско­го го­су­дар­ст­ва 30–50-х гг. XVI в. М.; Л., 1958;

Зи­мин А. А. Ре­фор­мы Ива­на Гроз­но­го. М., 1960.

В 1547 году Москва готовилась к операции по взятию Казани. Главным оружием, которое должно было помочь в осуществлении этой цели, считался порох, накопленный в городе в огромном количестве. Но своей роли в судьбе Казани он так и не сыграл. Во время страшного пожара, разыгравшегося в Москве 21 июня 1547 года, весь пороховой запас был уничтожен. Масштабы этого пожара были просто ужасны. «Огонь лился рекою, — пишет Карамзин, — и скоро вспыхнул Кремль, Китай-город. Большой посад… Треск огня и вопль людей от времени до времени был заглушаем взрывами пороха, хранившегося в Кремле и других частях города».

Московский пожар 21 июня 1547 года

1547 год ознаменовался для России не только историческим пожаром, но и политической перестановкой сил. Ивану Грозному к началу сороковых годов удалось постепенно освободиться от проявлявших чрезмерную опеку бояр. 16 января 1547 года он был торжественно венчан и стал первым царем на Руси, чем окончательно подорвал влияние, ещё сохранявшееся у бояр. В то время огромной властью и влиянием обладали бояре Глинские, которых ненавидело большинство москвичей. Народ возложил вину за вспыхнувшее возгорание на их род. Пожар положил конец засилью Глинских. Иван Грозный был внуком Анны Глинской – именно её колдовскому воздействию и приписала народная молва страшное деяние. Она якобы «вынимала сердца человеческие, да клала в воду, да тою водою, ездя по Москве, кропила, оттого Москва и выгорела». Разгневанной толпой, возглавляемой палачом, в Успенский собор Кремля был приведен и там растерзан Юрий Глинский. Затем народ двинулся к селу Воробьеву, в котором в то время находился царь. Дальнейшая бесчеловечная расправа народа над родом Глинских была остановлена решительными действиями царя. Взбунтовавшуюся толпу вскоре усмирили, но от прежнего придворного величия бояр Глинских уже мало что осталось. Ивану Грозному удалось извлечь из этой ситуации немалую выгоду: он спас родственников от жестокой расправы и отстранил их от всяческого участия в управлении государством.

Иван IV и протопоп Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года (Павел Плешанов, 1856 год)

После событий того года в Кремль были доставлены древние чтимые иконы. Пожаром были уничтожены сокровища, которые долгие годы хранились в храмах и древних палатах. Это стало причиной, по которой царем был издан указ, по которому старинные иконы, доселе находившиеся в Великом Новгороде, Смоленске, Дмитрове, Звенигороде и других городах должны были быть перевезены в пострадавшие от пожара соборы Кремля.
После того, как восстановительные работы были завершены, некоторые особо чтимые иконы остались в Кремле. Так, Новгороду не вернули древнюю икону «Благовещение». Очевидно, она призвана была стать храмовым образом для Кремля. В дальнейшем она нашла приют в стенах Успенского собора, где в XVIII ее стали называть «Устюжским Благовещением».
Пожар, яростным огнем прошедший по Москве 465 лет назад, привлек внимание руководства государства к состоянию противопожарной безопасности города. Царем был издан закон, по которому московские жители непременно обязаны были в своих дворах и на крыше дома держать бочки, полные воды. Печи, на которых будет готовиться пища, было велено строить в огороде или на пустыре, подальше от строений, в которых проживают люди. Топить домашние печи летом строго возбранялось. Во избежание этого на печи накладывали восковую печать. Для тушения пожаров тогда же появились первые ручные насосы – предки современных брандспойтов. Тогда такой насос называли «водоливная труба».
Подготовлено по материалам: