Правда о РПЦ

Благосостояние православной церкви держится не только на немалой помощи государства, щедрости меценатов и пожертвованиях паствы — есть у РПЦ и свой бизнес. Но куда тратится заработанное, по-прежнему секрет

Читать в полной версии

Фото: Смирнов Владимир/ТАСС

Фото: Смирнов Владимир/ТАСС

​Половину февраля предстоятель Русской православной церкви (РПЦ) патриарх Кирилл провел в дальних странствиях. Переговоры с папой римским на Кубе, Чили, Парагвай, Бразилия, высадка на остров Ватерлоо близ антарктического побережья, где российские полярники со станции Беллинсгаузен живут в окружении папуанских пингвинов.

Для путешествия в Латинскую Америку патриарх и примерно сто человек сопровождения пользовались самолетом Ил-96-300 с бортовым номером RA-96018, который эксплуатирует Специальный летный отряд «Россия». Это авиапредприятие подчиняется управлению делами президента и обслуживает первых лиц государства (о стоимости и обстоятельствах путешествия в Антарктиду).

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл на российской станции Беллинсгаузен на острове Ватерлоо
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл на российской станции Беллинсгаузен на острове Ватерлоо (Фото: Пресс-служба патриархии РПЦ/ТАСС)

Власти предоставляют главе РПЦ не только авиатранспорт: указ о выделении патриарху госохраны стал одним из первых решений президента Владимира Путина. Три из четырех резиденций — в Чистом переулке Москвы, Даниловом монастыре и Переделкино — предоставлены церкви государством.

Однако одной помощью государства и крупного бизнеса доходные статьи РПЦ не ограничиваются. Церковь и сама научилась зарабатывать.

РБК разбирался, как устроена экономика РПЦ.

Многослойный пирог

«С экономической точки зрения РПЦ представляет собой гигантскую корпорацию, объединяющую под единым названием десятки тысяч самостоятельных или полусамостоятельных агентов. Ими являются каждый приход, монастырь, священник», — писал в своей книге «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы» социолог Николай Митрохин.

Действительно, в отличие от многих общественных организаций, каждый приход регистрируется как отдельное юрлицо и религиозное НКО. Доходы церкви за проведение обрядов и церемоний не подлежат налогообложению, не облагаются налогом и поступления от продажи религиозной литературы и пожертвования. По итогам каждого года религиозные организации составляют декларацию: согласно последним данным, предоставленным РБК в Федеральной налоговой службе, в 2014 году необлагаемые налогом на прибыль доходы церкви составили 5,6 млрд руб.

Весь годовой доход РПЦ Митрохин оценивал в 2000-х годах приблизительно в $500 млн, сама же церковь о своих деньгах говорит редко и неохотно. На Архиерейском соборе 1997 года патриарх Алексий II докладывал, что основную часть денег РПЦ получила от «управления своими временно свободными средствами, размещения их на депозитных счетах, приобретения государственных краткосрочных облигаций» и других ценных бумаг и от дохода коммерческих предприятий.

Три года спустя архиепископ Климент в интервью журналу «Коммерсантъ-Деньги» в первый и последний раз скажет, из чего складывается церковная экономика: 5% бюджета патриархии — отчисления епархий, 40% — спонсорские пожертвования, 55% приходится на заработок коммерческих предприятий РПЦ.

Сейчас спонсорских пожертвований стало меньше, а отчисления из епархий могут составлять треть или около половины общецерковного бюджета, объясняет протоиерей Всеволод Чаплин, до декабря 2015 года руководивший отделом по взаимоотношениям церкви и общества.

Имущество церкви

Уверенность обычного москвича в быстром росте числа новых православных церквей вокруг не сильно противоречит истине. Только с 2009 года по всей стране построили и восстановили более пяти тысяч храмов, — эти цифры озвучивал в начале февраля на Архиерейском соборе патриарх Кирилл. В эту статистику попали как церкви, построенные с нуля (главным образом в Москве; о том, как финансируется эта деятельность, — в расследовании РБК), так и отданные РПЦ по закону 2010 года «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения».

Согласно документу, Росимущество передает РПЦ объекты двумя способами — в собственность или по договору безвозмездного пользования, объясняет Сергей Аноприенко, начальник управления по размещению федеральных органов власти Росимущества.

РБК провел анализ документов на сайтах территориальных органов Росимущества — за последние четыре года православная церковь получила свыше 270 объектов имущества в 45 регионах (выгрузка производилась до 27 января 2016 года). Площадь недвижимости указана только у 45 объектов — в общей сложности около 55 тыс. кв. м. Самый большой объект, ставший собственностью церкви, — ансамбль Троице-Сергиева пустынь.

Разрушенный храм в урочище Курилово в Шатурском районе Подмосковья
Разрушенный храм в урочище Курилово в Шатурском районе Подмосковья (Фото: Илья Питалев/ТАСС)

В случае передачи недвижимости в собственность, объясняет Аноприенко, приход получает прихрамовый участок земли. Строить на нем можно только церковные помещения — лавку утвари, дом причта, воскресную школу, богадельню и проч. Воздвигать объекты, которые могут использоваться в хозяйственных целях, нельзя.

В безвозмездное пользование РПЦ получила порядка 165 объектов, а в собственность — около 100, следует из данных на сайте Росимущества. «Ничего удивительного, — объясняет Аноприенко. — Церковь выбирает безвозмездное пользование, поскольку в этом случае может пользоваться государственным финансированием и рассчитывать на субсидии на восстановление и содержание храмов от властей. Если имущество будет в собственности, вся ответственность ляжет на РПЦ».

В 2015 году Росимущество предложило РПЦ взять 1971 объект, однако пока поступило всего 212 заявок, говорит Аноприенко. Глава юридической службы Московской патриархии игуменья Ксения (Чернега) убеждена: церкви дают только разрушенные здания. «Когда закон обсуждался, мы пошли на компромисс, не стали настаивать на реституции утраченного церковью имущества. Теперь нам, как правило, не предлагают ни одного нормального здания в крупных городах, а только руинированные объекты, которые требуют больших затрат. Мы взяли много разрушенных храмов в 90-е, и сейчас, понятное дело, хотели получить что-нибудь получше», — говорит она. Церковь, по словам игуменьи, будет «биться за нужные объекты».

Самая громкая битва — за Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге

Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге
Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге (Фото: Рощин Александр/ТАСС)

В июле 2015 года митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий обратился к губернатору Санкт-Петербурга Георгию Полтавченко с просьбой отдать знаменитый Исаакий в безвозмездное пользование. Это ставило под вопрос работу расположенного в соборе музея, последовал скандал — СМИ писали о передаче памятника на первых полосах, петиция с требованием не допустить передачу собора собрала свыше 85 тыс. подписей на change.org.

В сентябре власти решили оставить собор на городском балансе, однако Николай Буров, директор музейного комплекса «Исаакиевский собор» (входят еще три собора), по-прежнему ждет подвоха.

Комплекс не получает денег из бюджета, 750 млн руб. ежегодного содержания зарабатывает сам — на билетах, гордится Буров. По его мнению, РПЦ хочет открыть собор только для богослужений, «ставя под угрозу свободное посещение» объекта.

«Все продолжается в духе «лучших советских» традиций — храм используется как музей, музейное руководство ведет себя, как настоящие атеисты!» — парирует оппонент Бурова, протоиерей Александр Пелин из Петербургской епархии.

«Почему музей главенствует над храмом? Все должно быть наоборот — сначала храм, поскольку так изначально задумывалось нашими благочестивыми предками», — возмущен священник. Церковь, не сомневается Пелин, имеет право на сбор пожертвований с посетителей.

Бюджетные деньги

«Если вас содержит государство, вы с ним тесно связаны, вариантов нет», — размышляет священник Алексей Уминский, настоятель храма Троицы в Хохлах. Нынешняя церковь слишком близко взаимодействует с властью, полагает он. Впрочем, его взгляды не совпадают с мнением руководства патриархии.

По подсчетам РБК, в 2012–2015 годах РПЦ и связанные с ней структуры получили из бюджета и от государственных организаций минимум 14 млрд руб. При этом только в новой версии бюджета на 2016 год предусмотрено 2,6 млрд руб.

В частности, как писал РБК, в 2014–2015 годах организациям РПЦ выделили свыше 1,8 млрд руб. на создание и развитие российских духовно-просветительских центров по федеральной программе «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России». Еще одна программа, поддерживающая церковь, — «Культура России»: с 2012 года на сохранение объектов религиозного назначения в рамках программы было выделено почти 10,8 млрд руб. Помимо этого, 0,5 млрд руб. в 2012–2015 годах было выделено на реставрацию объектов религиозного значения, рассказал представитель департамента культурного наследия Москвы.

Среди крупных получателей контрактов на сайте госзакупок — церковно-научный центр «Православная энциклопедия» (учредитель — патриархия), издающий одноименный фолиант в 40 томах под редакцией патриарха Кирилла. С 2012 года государственными школами и вузами на приобретение этой книги было потрачено около 250 млн руб. А дочерняя организация «Православной энциклопедии» — фонд «Православная энциклопедия​» — в 2013 году получила 56 млн руб. от Минкультуры — на съемки фильмов «Сергий Радонежский» и «Укус змеи».

В 2015 году Министерство образования из бюджета выделило около 112 млн руб. Православному Свято-Тихоновскому гуманитарному университету. Центральная клиническая больница Святителя Алексия при Московской патриархии в 2015 году получила от Министерства здравоохранения 198 млн руб., в новом бюджете для больницы предусмотрено еще около 178 млн руб. В бюджете на 2016 год заложено порядка 1 млрд руб. «Благотворительному фонду по восстановлению Воскресенского Ново-Иерусалимского ставропигиального мужского монастыря РПЦ» — учредителем фонда является сам монастырь.

Глава администрации президента РФ Сергей Иванов (справа) и патриарх Московский и всея Руси Кирилл на заседании наблюдательного совета по изданию «Православной энциклопедии»
Глава администрации президента РФ Сергей Иванов (справа) и патриарх Московский и всея Руси Кирилл на заседании наблюдательного совета по изданию «Православной энциклопедии» (Фото: «РИА Новости»)

В дополнение с 2013 по 2015 год православные организации получили 256 млн руб. в рамках президентских грантов. РПЦ не имеет прямого отношения к получателям грантов, просто они «были созданы православными людьми», объясняет протоиерей Чаплин. Хотя напрямую церковь в создании подобных организаций не участвует, случайных людей там нет, уверен Сергей Чапнин, в прошлом редактор «Журнала Московской патриархии».

По тому же принципу, рассказывает он, распределяют деньги в единственной православной грантовой программе «Православная инициатива» (средства выделял «Росатом», сообщили РБК два источника, знакомых с программой; пресс-служба корпорации не ответила на вопрос РБК).

«Православная инициатива» проводится с 2005 года, общий объем финансирования за годы проведения конкурса — почти 568 млн руб. «Я долгое время сидел в экспертной комиссии. Могу сказать, что заявки на гранты, как правило, пишутся неаккуратно — из них непонятно, что люди хотят и могут, — рассказывает Чапнин. — Каждый второй обязательно предлагает делать сайт, не очень хорошо понимая, как делают сайты».

Приходы и доходы

Церковная экономика — это жесткая вертикаль, работающая по принципу строгой подчиненности, объясняет священник Алексей Уминский устройство другого канала поступления денег в патриархию.

На последнем Архиерейском соборе патриарх Кирилл объявил, что в РПЦ действуют 293 епархии и свыше 34,5 тыс. храмов. Российские церкви отчисляют своим епархиям определенный процент от полученных пожертвований, объясняет Уминский. Исключения составляют строящиеся и восстанавливаемые храмы — по словам епископа Тихона (Шевкунова), они временно освобождаются от епархиальных взносов (). Во всех прочих церквях сбор взносов контролирует вышестоящий епископ — он, в свою очередь, отчитывается в патриархии, разъясняют РБК два источника в РПЦ.

Деньги церковного прихода складываются из пожертвований за совершение треб (крещения, венчания, освящение машин, квартир и других предметов) и служб (поминовение, чтение акафистов). Основная часть денег попадает в приходскую казну благодаря необходимым для совершения всех обрядов свечам, объясняет протодиакон Андрей Кураев. У РПЦ по стране «раскиданы» десятки мастерских по литью свечей как из нового материала, так и из собранных во время службы огарков. Стоимость свечки в производстве и в церкви отличается в десятки раз: «изготовить четырехграммовую свечку «соточку», одну из самых ходовых, стоит 25 коп. В церкви за нее дадут до 20 руб.», откровенничает с РБК изготовитель и поставщик церковной утвари.

Стоимость свечки в производстве и в церкви отличается в десятки раз
Стоимость свечки в производстве и в церкви отличается в десятки раз (Фото: Макс Новиков/Forbes/Photoxpress)

Ежемесячный доход российских храмов сильно отличается — от 5 тыс. до 3 млн руб., подсчитывает протоиерей Чаплин.

Корреспондент РБК поговорил со священниками почти 30 храмов, из их рассказов схема финансовых отношений «низовых» приходов с епархиями выглядит так: после службы настоятели вскрывают ящики для пожертвований, собранные деньги хранятся у казначея. Приходские настоятели подают в епархии отчетность (копия такого документа от 2013 года, поданного в Московскую епархию, есть в распоряжении РБК). В бумаге указано количество совершенных треб и служб, а также размер взноса, отправляемого приходом в епархию, — в изученном корреспондентом РБК отчете это 20%.

Процент отчислений, по рассказам настоятелей, колеблется от 10 до 50%. Например, приход церкви Троицы в Хохлах в 2014 году перечислил 230 тыс. руб. — при «доходе» около 2 млн руб., рассказал Уминский.

Деньги, объясняли РБК священники, передаются в епархии двумя путями — наличными (на каждую сумму дается приходный ордер) или банковскими переводами.

Ежегодно сумма отчислений растет, жаловались корреспонденту РБК священники областных церквей. «При патриархе Алексии II я перечислял в епархию 10%, сейчас — 27%. Это связано с тем, что после прихода патриарха Кирилла количество епархий увеличили в три раза и нагрузка на приходы сильно выросла», — анонимно жалуется настоятель подмосковной церкви.

В церквях на периферии, где, по определению одного из героев книги Митрохина, на крестный ход выходят четверо — «батюшка, матушка, староста и их собачка», — даже ничтожный по столичным меркам взнос кажется неподъемным. «У нас приход из пяти человек, в месяц едва набираем 3 тыс. руб. Полторы тысячи рублей — в епархию», — рассказывает настоятель прихода в Ивановской области.

Если священник не в состоянии заплатить взнос, в епархии могут сказать: «Все понимаем. Жалеем. Можем на ваше место взять другого батюшку. На такое предложение никто не соглашается», — рассказывает Дмитрий Свердлов, в прошлом настоятель Петропавловской церкви в Домодедовском районе Подмосковья. В 2011 году Свердлов был наблюдателем на выборах в Госдуму, годом позже высказался в поддержку Pussy Riot, в 2013 году священника «запретили в служении».

«Каждое епархиальное собрание у нас начинается с того, что приходам объявляют: не соберете нужную сумму, настоятеля поменяют. Никого не волнует, исполняет ли священник пастырские обязанности — гораздо важнее, сможет ли он собрать деньги, — делится клирик одной из церквей на юге России. — В год мы собираем до 8 млн руб. пожертвований, платим в епархию 30%, но каждый визит архиерея сопровождается дополнительным сбором денег в конверте».

15% от собранного епархиями перечисляется в патриархию, рассказали пять собеседников РБК в РПЦ. Точный объем перечисленных средств посчитать невозможно, но крупные епархии, а их около тридцати, ежегодно отчисляют патриархии от 10 до 20 млн руб. каждая, отмечает Чапнин.

Финансово-хозяйственное управление патриархии во главе с митрополитом Рязанским и Михайловским Марком не ответило на вопросы РБК.

И в федеральном бюджете «есть закрытые статьи», дело «самой церкви, как им (своим бюджетом. — РБК) распоряжаться», — этими фразами ответил на вопросы для материала пресс-секретарь патриарха священник Александр Волков.

Свечной завод

Доходы коммерческих предприятий также изрядно подпитывают бюджет патриархии, разъясняет протоиерей Чаплин. Главные — «Художественно-производственное предприятие (ХПП) «Софрино» и гостиница «Даниловская».

ХПП выпускает иконы, церковную мебель, гробницы, чаши, свечи восковые (609 руб. за двухкилограммовую упаковку из 500 свечей) и парафиновые (210 руб. за двухкилограммовую упаковку из 500 свечей), обеспечивая этими предметами, по словам нескольких источников РБК в патриархии, до половины российских церквей. В разговоре с РБК священники признавались, что в епархиях им настоятельно советуют заказывать для храмов именно продукцию «Софрино». Торговый дом «Софрино» расположен в самом начале «золотой мили» Москвы, на Пречистенке — перед праздниками и миряне закупают там иконы и подарки.

Художественно-производственное предприятие «Софрино»
Художественно-производственное предприятие «Софрино» (Фото: Макс Новиков/Forbes/Photoxpress)

«Софрино» работает в одноименном поселке свыше 40 лет: землю под строительство главного церковного завода по просьбе патриарха Пимена выделил в 1972 году председатель Совмина СССР Алексей Косыгин. С конца 80-х годов бессменным руководителем ХПП стал Евгений Пархаев — он же, по данным СПАРК, руководит принадлежащей патриархии гостиницей «Даниловская». В 2000-х он был совладельцем ЧОП «Софрино» и возглавлял Единую службу заказчика Московской патриархии, которая сейчас участвует в строительстве новых церквей по программе «200 храмов».

Рядом с торговым домом «Софрино» на Пречистенке — один из филиалов группы телекоммуникационных компаний «АСВТ». Фирмой на 10,7% как минимум до 2009 года также владел Пархаев. Соучредитель компании (через ЗАО «Руссдо») — сопредседатель Союза православных женщин Анастасия Оситис, компанией руководит ее дочь Ирина Федулова. Выручка АСВТ за 2014 год — свыше 436,7 млн руб., прибыль — 64 млн руб. Оситис, Федулова и Пархаев не ответили на вопросы для этой статьи.

Пархаев же числился председателем совета директоров и владельцем банка «Софрино» (до 2006 года назывался Олд-банк). ЦБ отозвал лицензию этой финансовой организации в июне 2014 года. Судя по данным СПАРК, владельцы банка — ООО «Алемаж», ООО «Стек-Т», ООО «Элбин-М», ООО «Сиан-М» и ООО «Мекона-М». По данным ЦБ, бенефициаром этих компаний является Дмитрий Малышев, экс-председатель правления банка «Софрино» и представитель Московской патриархии в органах государственной власти.

Сразу после переименования Олд-банка в «Софрино» фирма «Жилищно-строительная компания» (ЖСК), учрежденная Малышевым и партнерами, получила несколько крупных подрядов РПЦ: в 2006 году ЖСК победила в 36 конкурсах, объявленных Минкультуры (ранее — Роскультура) на восстановление храмов. Общий объем контрактов — 60 млн руб.

Биография Пархаева с сайта parhaev.com сообщает следующее: родился 19 июня 1941 года в Москве, работал токарем на заводе «Красный пролетарий», в 1965 году пришел работать в патриархию, участвовал в восстановлении Троице-Сергиевой лавры, пользовался расположением патриарха Пимена. Деятельность Пархаева описывается не без живописных деталей: «Евгений Алексеевич обеспечивал стройку всем необходимым, <…> решал все проблемы, и на строительную площадку шли машины с песком, кирпичом, цементом, металлом».

Энергии Пархаева, продолжает неизвестный биограф, хватает и на то, чтобы руководить, по благословению патриарха, гостиницей «Даниловская»: «Это современная и удобная гостиница, в конференц-зале которой проводятся поместные соборы, религиозные и миротворческие конференции, концерты. Гостинице был нужен именно такой руководитель: опытный и целеустремленный».

Суточная стоимость одноместного номера «Даниловской» с завтраком в будние дни — 6300 руб., апартаментов — 13 тыс. руб., в числе услуг — сауна, бар, прокат машин и организация праздников. Доход «Даниловской» в 2013 году – 137,4 млн руб., в 2014-м — 112 млн руб.

Пархаев — человек из команды Алексия II, который сумел доказать свою незаменимость патриарху Кириллу, уверен собеседник РБК в компании-производителе церковной продукции. Бессменный руководитель «Софрино» пользуется привилегиями, которых лишены даже видные священники, подтверждает источник РБК в одной из крупных епархий. В 2012 году в интернет попали фотографии с юбилея Пархаева — праздник с помпой отметили в зале церковных соборов храма Христа Спасителя. После этого гости юбиляра на теплоходе отправились на дачу Пархаева в Подмосковье. На фотографиях, подлинность которых никто не оспаривал, — внушительный коттедж, теннисный корт и пристань с катерами.

От кладбищ до футболок

В сферу интересов РПЦ входят лекарства, ювелирные украшения, сдача конференц-залов в аренду, писали «Ведомости», а также сельское хозяйство и рынок ритуальных услуг. Согласно базе СПАРК, патриархия является совладельцем ЗАО «Православная ритуальная служба»: сейчас компания закрыта, однако действует учрежденная ей «дочка» — ОАО «Ритуальная православная служба» (выручка за 2014 год — 58,4 млн руб.).

Екатеринбургская епархия владела крупным гранитным карьером «Гранит» и компанией по обеспечению безопасности «Держава», Вологодская епархия имела завод железобетонных изделий и конструкций. Кемеровская епархия является 100-процентным владельцем ООО «Кузбасская инвестиционно-строительная компания», совладельцем «Новокузнецкого компьютерного центра» и агентства «Европа медиа Кузбасс».

В Даниловском монастыре Москвы расположены несколько торговых точек: монастырская лавка и магазин «Даниловский сувенир». Купить можно церковную утварь, кожаные бумажники, футболки с православными принтами, православную литературу. Финансовые показатели монастырь не раскрывает. На территории Сретенского монастыря есть магазин «Сретение» и кафе «Несвятые святые», получившее название в честь одноименной книги настоятеля, епископа Тихона (Шевкунова). Кафе, по словам епископа, «денег не приносит». Основной источник доходов монастыря — издательство. Монастырю же принадлежат земли в сельхозкооперативе «Воскресение» (бывший колхоз «Восход»; основная деятельность — выращивание зерновых и бобовых культур, животноводство). Выручка за 2014 год — 52,3 млн руб., прибыль — около 14 млн руб.

Наконец, с 2012 года структурам РПЦ принадлежит здание гостиницы «Университетская» на юго-западе Москвы. Стоимость стандартного одноместного номера — 3 тыс. руб. В этой гостинице расположен паломнический центр РПЦ. «В «Университетской» есть большой зал, можно проводить конференции, расселять людей, которые приезжают на мероприятия. Гостиница, конечно, дешевая, там селится совсем простой народ, очень редко — епископы», — рассказал РБК Чапнин.

Церковная касса

Протоиерей Чаплин не смог воплотить в жизнь свою давнюю идею — банковскую систему, исключающую ростовщический процент. Пока православный банкинг существует только на словах, патриархия пользуется услугами самых обычных банков.

До последнего времени у церкви были счета в трех организациях — Эргобанке, Внешпромбанке и банке «Пересвет» (последним структуры РПЦ еще и владеют). Зарплаты сотрудников синодального отдела патриархии, по данным источника РБК в РПЦ, переводились на счета в Сбербанке и Промсвязьбанке (пресс-службы банков не ответили на запрос РБК; источник, близкий к Промсвязьбанку, сообщил, что в банке, в том числе, держат средства церковные приходы).

В Эргобанке обслуживались более 60 православных организаций и 18 епархий, включая Троице-Сергиеву лавру и Подворье патриарха Московского и всея Руси. В январе у банка отозвали лицензию из-за обнаруженной в его балансе «дыры».

Церковь согласилась открыть счета в Эргобанке из-за одного из его акционеров — Валерия Мешалкина (около 20%), объясняет собеседник РБК в патриархии. «Мешалкин — церковный человек, православный бизнесмен, много помогавший храмам. Считалось, что это гарантия, что с банком ничего не случится», — описывает источник.

Офис&nbsp;Эргобанка&nbsp;в Москве
Офис Эргобанка в Москве (Фото: Шарифулин Валерий/ТАСС)

Валерий Мешалкин — владелец строительно-монтажной компании «Энергомашкапитал», член попечительского совета Троице-Сергиевой лавры, автор книги «Влияние святой горы Афон на монашеские традиции Восточной Европы». Мешалкин не ответил на вопросы РБК. Как сообщил источник РБК в Эргобанке, деньги со счетов структуры РПЦ успели вывести до отзыва лицензии.

В оказавшемся не менее проблемным Внешпромбанке «зависли» 1,5 млрд руб. РПЦ, рассказали РБК источник в банке и подтвердили два собеседника, близких к патриархии. В январе у банка также отозвали лицензию. По словам одного из собеседников РБК, председатель правления банка Лариса Маркус была близка к патриархии и ее руководству, поэтому церковь выбрала этот банк для хранения части своих денег. По данным собеседников РБК, помимо патриархии, средства во Внешпромбанке держали несколько фондов, выполняющих поручения патриарха. Крупнейший — Фонд святых равноапостольных Константина и Елены. Источник РБК в патриархии рассказал, что фонд собирал деньги на помощь пострадавшим в конфликтах в Сирии и Донецке. Информация о сборе средств есть и в интернете.

Учредителями фонда являются уже упоминавшиеся в связи с РПЦ Анастасия Оситис и Ирина Федулова. В прошлом — как минимум до 2008 года — Оситис и Федулова были акционерами Внешпромбанка.

Однако основной банк церкви — московский «Пересвет». На счетах банка по состоянию на 1 декабря 2015 года размещались средства предприятий и организаций (85,8 млрд руб.) и физических лиц (20,2 млрд руб.). Активы на 1 января — 186 млрд руб., из которых больше половины — кредиты компаниям, прибыль банка — 2,5 млрд руб. На счетах некоммерческих организаций — свыше 3,2 млрд руб., следует из отчетности «Пересвета».

Финансово-хозяйственное управление РПЦ владеет 36,5% банка, еще 13,2% у принадлежащей РПЦ компании ООО «Содействие». Среди других владельцев — ООО «Внуково-инвест» (1,7%). Офис этой компании расположен по тому же адресу, что и «Содействия». Сотрудник «Внуково-инвест» не смог объяснить корреспонденту РБК, есть ли связь между его компанией и «Содействием». В офисе «Содействия» телефоны не отвечают.

АКБ «Пересвет» мог бы стоить до 14 млрд руб., а доля РПЦ в размере 49,7%, предположительно, — до 7 млрд руб., посчитал для РБК аналитик IFC Markets Дмитрий Лукашов.

Инвестиции и инновации

О том, куда инвестируются средства РПЦ банками, известно не​много. Но точно известно, что РПЦ не чурается венчурных инвестиций.

«Пересвет» вкладывает деньги в инновационные проекты через компанию «Сберинвест», в которой банку принадлежит 18,8%. Финансирование инноваций долевое: 50% денег дают инвесторы «Сберинвеста» (в их числе «Пересвет»), 50% — госкорпорации и фонды. Средства на проекты, софинансируемые «Сберинвестом», находили в Российской венчурной компании (пресс-служба РВК отказалась назвать объем средств), фонде «Сколково» (в разработки фонд вложил 5 млн руб., сообщил представитель фонда) и госкорпорации «Роснано» (на проекты «Сберинвеста» выделено $50 млн, рассказал сотрудник пресс-службы).

В пресс-службе госкорпорации РБК пояснили: для финансирования совместных со «Сберинвестом» проектов в 2012 году был создан международный фонд «Наноэнерго». По $50 млн в фонд вложили «Роснано» и «Пересвет».

В 2015 году «Фонд Роснано Капитал С.А.» — дочерняя компания «Роснано» — обратилась в Окружной суд Никосии (Кипр) с требованием признать банк «Пересвет» соответчиком по делу о нарушении инвестиционного соглашения. В исковом заявлении (есть в распоряжении РБК) говорится, что банк в нарушение процедур перевел «$90 млн со счетов «Наноэнерго» на счета российских компаний, аффилированных со «Сберинвестом». Счета этих компаний были открыты в «Пересвете».

Суд признал «Пересвет» одним из соответчиков. Представители «Сберинвеста» и «Роснано» подтвердили РБК наличие тяжбы.

«Это все ерунда какая-то, — не унывает в беседе с РБК член совета директоров «Сберинвеста» Олег Дьяченко. — С «Роснано» у нас неплохие энергетические проекты, все идет, все движется — полностью вышел на рынок завод композитных труб, на очень высоком уровне диоксид кремния, перерабатываем рис, получаем тепло, вышли на экспортную позицию». В ответ на вопрос, куда ушли деньги, топ-менеджер смеется: «Вы же видите, я на свободе. Значит, деньги не пропали». Дьяченко верит, что дело будет закрыто.

В пресс-службе «Пересвета» не ответили на неоднократные запросы РБК. Так же поступил председатель правления банка Александр Швец.

Доходы и расходы

«С советских времен церковная экономика непрозрачна, — объясняет настоятель Алексей Уминский, — строится по принципу дома быта: прихожане отдают деньги за какую-то услугу, а как они распределяются, никого не интересует. И сами приходские священники точно не знают, на что идут собранные ими деньги».

Действительно, подсчитать церковные расходы невозможно: РПЦ не объявляет тендеры и не фигурирует на сайте госзакупок. В хозяйственной деятельности церковь, утверждает игуменья Ксения (Чернега), «подрядчиков не нанимает», справляясь собственными силами — продукты поставляют монастыри, свечи плавят мастерские. Многослойный пирог делится внутри РПЦ.

«На что тратит церковь?» — переспрашивает игуменья и отвечает: «Содержатся духовные семинарии по всей России, это достаточно большая доля расходов». Еще церковь оказывает благотворительную помощь сиротским и иным социальным учреждениям; все синодальные отделы финансируются из общецерковного бюджета, добавляет она.

Патриархия не предоставила РБК данные о расходных статьях своего бюджета. В 2006 году в журнале «Фома» Наталья Дерюжкина, на тот момент бухгалтер патриархии, оценивала затраты на содержание Московской и Санкт-Петербургской духовной семинарий в 60 млн руб. в год.

Подобные расходы актуальны до сих пор, подтверждает протоиерей Чаплин. Еще, уточняет священник, нужно платить зарплату светскому персоналу патриархии. В общей сложности это 200 человек со средней зарплатой в 40 тыс. руб. в месяц, утверждает источник РБК в патриархии.

Эти траты ничтожны на фоне ежегодных отчислений епархий в Москву. Что же происходит со всеми остальными деньгами?

Спустя несколько дней после скандальной отставки протоиерей Чаплин завел аккаунт в Facebook, где написал: «Понимая все что угодно, считаю сокрытие доходов и особенно расходов центрального церковного бюджета совершенно безнравственным. Ни малейшего христианского оправдания такому сокрытию не может быть в принципе».

Нет никакой необходимости раскрывать статьи расходов РПЦ, поскольку абсолютно понятно, на что церковь тратит деньги — на церковные нужды, упрекнул корреспондента РБК председатель синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда.

На что живут другие церкви?

Публиковать отчеты о доходах и расходах у церкви, вне зависимости от конфессиональной принадлежности, не принято.

Епархии Германии

Исключением в последнее время стала Римская католическая церковь (РКЦ), частично раскрывающая доходы и расходы. Так, епархии Германии стали раскрывать свои финансовые показатели после скандала с епископом Лимбургским, для которого в 2010 году начали строить новую резиденцию. В 2010 году епархия оценила работы в €5,5 млн, однако тремя годами позже стоимость выросла почти в два раза — до €9,85 млн. Во избежание претензий в прессе многие епархии стали раскрывать бюджеты. Согласно отчетам, бюджет епархий РКЦ состоит из доходов от собственности, пожертвований, а также церковного налога, который взимается с прихожан. По данным 2014 года, самой богатой стала епархия Кельна (ее доход — €772 млн, поступления от налога — €589 млн). Согласно плану на 2015 год, общий объем расходов епархии оценивался в 800 млн.

Банк Ватикана

Теперь публикуются и данные о финансовых операциях Института религиозных дел (IOR, Istituto per le Opere di Religione), более известного как Банк Ватикана. Банк был создан в 1942 году для управления финансовыми ресурсами Святого престола. Свой первый финансовый отчет Банк Ватикана опубликовал в 2013 году. Согласно отчету, в 2012 году прибыль банка составила €86,6 млн, годом ранее — €20,3 млн. Чистый процентный доход равнялся €52,25 млн, доход от торговой деятельности — €51,1 млн.

Русская православная церковь за границей (РПЦЗ)

В отличие от католических епархий, отчеты о доходах и расходах РПЦЗ не публикуются. По словам протоиерея Петра Холодного, долгое время бывшего казначеем РПЦЗ, экономика зарубежной церкви устроена просто: приходы платят отчисления епархиям РПЦЗ, а те переводят деньги в Синод. Процент ежегодных отчислений для приходов — 10%, из епархий в Синод переводят 5%. Самые обеспеченные епархии — в Австралии, Канаде, Германии, США.

Основной доход РПЦЗ, по словам Холодного, приносит сдача в аренду четырехэтажного здания Синода: оно расположено в верхней части Манхэттена, на углу Park Avenue и 93-й улицы. Площадь здания — 4 тыс. кв. м, 80% занимает Синод, остальная часть сдается частной школе. Ежегодный доход от аренды, по оценкам Холодного, — около $500 тыс.

Помимо этого, доход РПЦЗ приносит Курская Коренная икона (находится в Знаменском соборе РПЦЗ в Нью-Йорке). Икону возят по всему миру, пожертвования идут в бюджет зарубежной церкви, поясняет Холодный. Также Синоду РПЦЗ принадлежит свечной завод под Нью-Йорком. В Московский патриархат РПЦЗ деньги не перечисляет: «Наша церковь гораздо беднее российской. Хотя нам принадлежат невероятно ценные участки земли — в частности, половина Гефсиманского сада, — это никак не монетизируется».

При участии Татьяны Алешкиной, Юлии Титовой, Светланы Бочаровой, Георгия Макаренко, Ирины Малковой

Александр Усатов //Фото из профиля в соцсети Facebook
Александр Усатов //Фото из профиля в соцсети Facebook

Бывший ростовский священник Александр Усатов, признавшийся в своей нетрадиционной сексуальной ориентации, ответил на обвинения пресс-секретаря митрополита Ростовской и Новочеркасской епархии Игоря Петровского в интервью «МБХ», сообщает donnews.ru.

В частности Александр Усатов сказал, что информация, распространяемая Петровским — ложь и клевета: «Не хотел отвечать на бредни пресс-секретаря Меркурия, но вынужден, так как не все люди имеют представление, насколько лживо и аморально руководство Донской митрополии РПЦ. Информация, распространяемая Петровским, о том, что я якобы домогался молодых людей, пользуясь своим положением священника и преподавателя семинарии, — ложь и клевета. Эти люди в очередной раз показали, что они готовы на всё, лишь бы выйти сухими из-под справедливой критики и заткнуть рот своим оппонентам».

Напомним, ранее «Городской репортер» сообщал, что Бывший клирик Ростовской и Новочеркасской епархии Александр Усатов признался, что был вынужден уйти из РПЦ из-за своей нетрадиционной сексуальной ориентации и угроз. я не мог больше оставаться в церковной системе не только потому, что стал атеистом. «Я — гей и никогда не чувствовал себя в безопасности в РПЦ, а в последние годы стал объектом травли со стороны митрополита и его окружения, знавших о моей ориентации», — рассказал он в интервью изданию «Сноб» в начале марта.

Реакцией на это заявление стал комментарий Игоря Петровского, в котором он обвинил Усатова в оправдании затрат голландского гей-сообщества, «на иждивении» которого якобы находится. «Если, как он утверждает, о его «маленькой тайне» так широко всем было известно, что его даже повсеместно «травили», он давно лишился бы сана и билета в приличные общества. Дон, знаете ли, край суровый, нетолерантный, казачьи понятия тут отличаются от нидерландских. Священника-гомосексуалиста давно бы попросили снять крест, если он не в состоянии надеть штаны», — заявил Игорь Петровский.

Теперь, после официального ответа Ростовской Епархии, Александр Усатов хочет обнародовать запись одного из разговоров с Меркурием, в котором митрополит сыпал угрозами и давал понять, что давно знает об ориентации своего подчиненного.

Было интересно? Хотите быть в курсе самых интересных событий в Ростове-на-Дону? Подписывайтесь на наши страницы в Facebook, Instagram и ВКонтакте и канал в ЯндексДзен и Telegram.

Вы можете сообщить нам свои новости или прислать фотографии и видео событий, очевидцами которых стали, на электронную почту.

Сколько в России православных? Ответить на этот вопрос сложнее, чем может показаться. С одной стороны, к этой конфессии относят себя 75% россиян – эту цифру не так давно с гордостью привел патриарх Кирилл. С другой – лишь 4% опрошенных ВЦИОМ заявили, что регулярно исполняют религиозные обряды, 28% сказали, что делают это «эпизодически». При этом социологи считают, что Россия – одна из немногих стран Европы, где в последние годы наметилась десекуляризация – проникновение элементов религии в общественную жизнь. Возникло явление, которое называют «новым благочестием». Что это такое?

Социоантрополог Тобиас Кельнер из университета Виттен-Хердеке в Германии изучал взаимодействие Православной церкви и политики в России, несколько лет посвятив полевым исследованиям во Владимирской области и Петербурге. Он считает, что десекуляризация в современной России вызвана двумя факторами: попыткой власти использовать религию для своей легитимации и консервативным запросом масс на «новое благочестие».

Результатом поездок Кельнера в Россию стал сборник статей «Православная религия и политика в современной Восточной Европе: о множественном секуляризме и запутанности», вышедший под его редакцией в университете Астона в Великобритании. Радио Свобода побеседовало с Тобиасом Кельнером.

– Почему вас заинтересовала тема взаимодействия религии и политики, веры и власти?

– До этого я провел в России другое исследование: заинтересовался взаимодействием предпринимательства и православия. Я заметил, что некоторые предприниматели жертвовали деньги, например, на строительство церквей или памятников и таким образом решали проблемы с местной властью. За счет религии они завязывали новые контакты, использовали церковные дела для того, чтобы делать политику или реализовывать свои интересы, так или иначе имевшие политический характер.

Троице-Сергиева лавра, один из центров православия в России

Троице-Сергиева лавра, один из центров православия в России

– Где вы сталкивались с этим?

– Я провел исследование во Владимире и Владимирской области, целый год там работал и жил, и в Санкт-Петербурге. Там у меня была ассистентка, она мне помогала.

– Каким образом и насколько российский бизнес становится «православным»? Имеет это отношение к религии или это, скорее, идеология?

– И то, и другое. Корень всего этого – религия. Бывают моменты, когда человека одолевают трудности. Он стремится себе объяснить, почему это случилось с ним. Священник объясняет причины проблем очень простым способом: значит, человек сделал что-то не так. Духовник спрашивает: может быть, ты был в прошлом не совсем честен? И таким образом связывает беды человека с его индивидуальной историей. Есть у меня такой пример. Один предприниматель попал в аварию и получил перелом позвоночника. Он обратился к батюшке, и тот напомнил ему, что в прошлом этот бизнесмен торговал иконами, а это с церковной точки зрения запрещено. Предприниматель принял объяснение, перестал этим заниматься и стал более религиозным, воцерковленным человеком, начал жертвовать на церковь. Но меня больше интересовал политический момент, когда администрация города говорит, например: нам нужен такой-то памятник, или хотелось бы построить новый храм. Кто это оплатит? У предпринимателей, конечно, деньги есть. Если они в этих проектах не хотят участвовать, власти могут оказать на них давление, например, посылают разные инспекции. И бизнесмены начинают этим заниматься, чтобы избежать подобных проблем.

И нынешняя власть, и церковь консервативны

– Как осуществляется эта трехсторонняя взаимосвязь: церковь – власть – бизнес?

– Власти и церковь – главные акторы в этом треугольнике, а предприниматели – своего рода прокладки, они играют с обеими сторонами. Они слабее, чем церковь или администрация города, например.

– Бизнес между властью и церковью? Для чего? Эти двое не могут общаться напрямую?

– Такое тоже возможно, но, тем не менее, если в деле участвуют предприниматели, значит, там появляются солидные финансовые ресурсы. У многих таких бизнесменов возникают тесные контакты со священниками, с тем или иным конкретным батюшкой. Они жертвуют деньги на церковь и попадают внутрь системы. Поэтому они легко обеспечивают связь между властью и церковью.

Смотри также «Путину логично пойти в преемники патриарха»

– Теперь мы подходим к вашему новому исследованию о взаимодействии непосредственно власти и церкви. Для чего они друг другу нужны?

– Во-первых, идеологическая связь: и нынешняя власть, и церковь консервативны. Во-вторых, те и другие сформировали новую элиту российского общества. А это значит, что они взаимосвязаны, их представители достаточно часто встречаются, обсуждают какие-то проблемы, так что в этом есть человеческий момент.

– Вы пишете, что они встречаются по иерархии, соответственно своему рангу. Кто с кем?

– Встречи происходят на одном уровне. Например, губернатор решает проблемы с местным митрополитом или архиепископом, патриарх, конечно, с президентом, на местном уровне люди из монастырей контактируют с администрацией города. Возможность связать местный уровень и, скажем, региональный и федеральный есть. Это опять же нередко делают предприниматели. Если они жертвуют достаточно большую сумму на какое-то локальное церковное событие, можно повысить его уровень до регионального или даже федерального.

Заседание "Клуба Петра и Февронии" в московской церкви Успения

Заседание «Клуба Петра и Февронии» в московской церкви Успения

– Вы отмечаете, что противоречия между верой и идеологическими потребностями власти очень хорошо видны в истории с пропагандируемым в последние годы праздником в честь святых Петра и Февронии.

– Идеологическая база здесь – вопрос о рождаемости в России. Она низка, это очевидно, поэтому тема семьи достаточно важна для властей. Кроме того, речь идет о нравственности, и тут власть и церковь сходятся в консервативной концепции «традиционных нравственных ценностей». С помощью таких праздников они вместе пытаются создать что-то новое, и именно в консервативном ключе.

– Петр и Феврония – это же муромские святые, из-под Владимира?

– Да, а я изучал религию во Владимире уже с 2006 года и видел, как их культ становится более важным и развитым в последние годы. Я побывал в Муроме, разговаривал с людьми из администрации, из Владимирской епархии, которые занимались этим действом – организацией «праздника семьи, любви и верности». Есть День святого Валентина, который отмечают в Западной Европе и в США, но это шло с Запада и, значит, россиянам, по мнению властей, не подходило. Они старались сделать что-то свое, изучали, искали, и вот был найден такой русский праздник. В принципе в качестве сугубо религиозного праздника он отмечается уже давно.

Этот праздник теперь уже имеет политический контекст

Но Светлана Медведева, жена Дмитрия Медведева, сейчас возглавляет комитет по всем делам, связанным с этим праздником, который теперь уже имеет политический контекст. Проводится большой фестиваль, совсем не христианский по характеру, в нем участвуют такие люди, как, например, Дима Билан, совершенно светский человек. Всё это мало связано с православием. У молодых людей стало очень модно ездить в Муром, где они стараются в этот день пожениться. Но это время поста, и церковное венчание невозможно. И именно поэтому появился дополнительный праздник, не в июле, а в сентябре (в 2012 году Священный синод Русской православной церкви установил второе празднование в память о перенесении мощей Петра и Февронии в 1992 году. – РС). Мало кто о нем не знает. Все это достаточно искусственно, и люди не очень хорошо об этом отзываются. Они специально едут в Муром, и там узнают, что, оказывается, венчание невозможно.

– По вашим наблюдениям, российский ландшафт наполняется религиозными символами, которые не несут непосредственно религиозной задачи. Как они используются?

– Если это церковь, религиозный памятник, то религиозный смысл тут очевиден. Но кроме того, это попытка создать «настоящий русский ландшафт». Допустим, раньше на каком-то месте был памятник Ленину, красная звезда. А сейчас это золотые купола и так далее. Это «новая Россия», такой взгляд на нее: русский ландшафт, каким он должен быть. Это попытка светский ландшафт сделать более «православным». Квазиправославным, потому что там есть, конечно, религиозный компонент, но это попытка смешать все, что есть в наличии: русскую историю, религию, культуру и архитектуру. Вот такие золотые купола.

Владимир Путин, Светлана и Дмитрий Медведевы на пасхальном богослужении в Храме Христа Спасителя в Москве, 7 апреля 2018 года

Владимир Путин, Светлана и Дмитрий Медведевы на пасхальном богослужении в Храме Христа Спасителя в Москве, 7 апреля 2018 года

– А что первично: религиозный мотив или идеологический, исходящий от секулярной власти?

– Мне кажется, что идеологический. Не так важно, как люди обращаются к этим символам, важно, чтобы было понятно, что это настоящий русский символ. Россия – пример того, как десекуляризация набирает силу. Сейчас появилось толкование православия как признака этнической принадлежности: я русский, значит, я православный. Вера не важна, практика не важна. Очень много людей, которые плохо знают, что надо делать в церкви, как все связано, что все это значит. Они действительно не воцерковленные, редко бывают в церкви, поэтому я не уверен, что этот процесс можно считать десекуляризацией в полном смысле слова. Хотя внешние признаки налицо. Вот один пример. Батюшка Антоний – священник православной церкви из города Боголюбова. Там родители учеников выбрали светскую этику, но священник обратился к директору школы и сказал, что раз таков выбор родителей, значит, так тому и быть, однако у города есть история, и она связана с местным монастырем. Поэтому монастырь нужно посещать, и это не религиозный момент, а исторический. Такова практика, это не спускается сверху.

– Такие дискретные низовые процессы?

– Да, отец Антоний сказал директору, что Боголюбово – популярный город, один из символов России, в том числе и в религиозном смысле, и поэтому очень важно, чтобы ученики знали о религии и посещали монастырь. Бывает, что на таких «исторических» экскурсиях священники в монастыре молятся вместе с учениками. У другого батюшки, отца Владимира, был знакомый в МЧС. В 2014 году они устроили в школе праздник: к столетию начала Первой мировой войны поставили спектакль «День милосердия, или Милосердная сестра». Там была и религия, и военная подготовка, два в одном. Отец Владимир решил, что это нужно делать именно в рамках предмета «Православная религия», что он включает в себя и патриотическое воспитание. Он пригласил людей из МЧС, и 10-летние школьники надели противогазы и ползали по-пластунски, как в армии.

Смотри также «Домой, в Россию». Украина прощается с РПЦ и ее иерархами

– Можно сказать, что происходит легитимация власти с помощью религии?

– Конечно, такие попытки есть. Но всё же картина сложнее. Легитимация власти и религия тесно связаны, однако иногда присутствует и конфликт с властью. Есть вещи непредсказуемые, например, возмущение народа при передаче Исаакиевского собора церкви или недоразумение с Днем семьи. Люди в России сейчас повсеместно и постоянно сталкиваются с религией. Не так существенно, ходит ли человек в церковь каждый день. Русская идентичность строится на религиозной базе.

– И успешно строится?

– Мне кажется, да. Если мы посмотрим на Москву или Санкт-Петербург, там есть разные тенденции, но в малых городах это происходит успешно.

– Что будет после Путина? Эти тенденции как-то изменятся?

В российском обществе следует ожидать крена вправо, и церковь будет играть в этом решающую роль

– Церковь и власть сейчас тесно связаны, и мне кажется, что эта связь останется и после ухода Путина. Он успешно использовал консервативный тренд. Я думаю, этот тренд сохранится и приобретет еще большее значение. Путин по-прежнему обладает популярностью и правит очень давно, а следующий президент, кто бы он ни был, начнет с нуля. Он неизбежно почувствует давление со стороны церкви, со стороны националистически настроенных слоев, фундаменталистов. Ему будет трудно этому давлению противостоять. Сейчас, возможно, кажется, что Путин использует церковь в своих интересах. Будущему президенту это делать будет труднее. Я предполагаю, что в российском обществе следует ожидать крена вправо, и политика станет еще более националистической. Я также думаю, что православная церковь будет играть в этом решающую роль.

Картина, которую описывают многие политологи и согласно которой Путин диктует в России всё, далеко не всегда подтверждается на местном уровне. Конечно, есть импульс, который идет сверху и приводит в движение какие-то силы, но также важно, что на местном уровне расставляются собственные акценты, активируются локальные связи и господствует собственное понимание политики. То, что сверху приходит в качестве инициативы, зачастую не реализуется в полном объеме. А кроме того, общие установки задаются достаточно рыхлые. Что такое патриотизм? Это понятие можно наполнить чем угодно, от гражданского активизма до военных парадов. Люди подхватывают идею, но встраивают в нее собственное понимание и приспосабливают ее к своим потребностям. Кто-то внедряет в школы преподавание религии, кто-то приглашает казаков, кто-то отправляется в монастырь и молится, кто-то занимается военной подготовкой со школьниками, – говорит исследователь православия в России, немецкий социоантрополог Тобиас Кельнер.