Предопределенность

ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ (греч. προορισμός, лат. praedestinatio или praedeterminatio) – в религиозных системах мышления исходящая от воли Божества детерминированность этического поведения человека и отсюда – его «спасения» или «осуждения» в вечности. Поскольку с точки зрения последовательного монотеизма все существующее в конечном счете определяется волей Бога, всякая монотеистическая теология по необходимости должна считаться с идеей предопределения (ср. религиозный фатализм ислама, образ ветхозаветной «Книги жизни» с именами избранников Яхве – Исх 32:32–33; Пс 68:29; Дан 12:1 и др.). При этом концепция предопределения вступает в противоречие с учением о свободе воли и ответственности человека за его вину, без которого невозможна религиозная этика.

В истории христианства полемика вокруг предопределения была обусловлена не столько потребностями устранения логических противоречий вероучения, сколько борьбой двух конкурирующих типов религиозной психологии: с одной стороны, индивидуалистические и иррационалистические переживания безнадежной виновности и безотчетной преданности Богу, с другой – догматический рационализм церкви, строящей свои обещания спасения на юридических понятиях «заслуги», которую верующий приобретает через повиновение церкви, и «награды», которую она может ему гарантировать. Мотив предопределения в Евангелиях имеет преимущественно оптимистический характер и выражает уверенность адептов новой религии в своем избранничестве и призвании (напр., Мф 20:23, Ин 10:29). Религиозный аристократизм гностиков потребовал резкого разделения на «тех, кто от природы сродни небесам» и «тех, кто от природы сродни плоти» (Quispel G. An unknown fragment of the Acts of Andrew. – Vigiliae Christianae, t. 10, 1956, p. 129–48). Спекулятивную разработку идеи предопределения дают Послания ап. Павла (Рим 8:28–30; Еф 1:3–14 и, особенно, 2 Тим 1:9), связывая ее с новой концепцией благодати (χάρις) и перенося акцент на иллюзорность самостоятельных нравственных усилий человека («Что ты имеешь, чего бы не получил?» – 1 Кор 4:7). Именно эта акцентировка доминирует у Августина, умозаключающего от пессимистической оценки нормального состояния человека к необходимости благодати, которая выводит его из тождества самому себе и тем «спасает»; эта благодать не может быть заслужена и обусловливается лишь свободным произволением Божества. Формула Августина «дай, что повелишь, и повелевай, что пожелаешь» (da, quod iubes et uibe quod vis) («Исповедь», Х, 31) вызвала протест Пелагия, противопоставившего ей принцип свободной воли. Хотя реально пелагианство могло апеллировать лишь к практике монашеского «подвижничества», оно реставрировало некоторые черты античного героизма (человек самостоятельным усилием восходит к Божеству).

Несмотря на неоднократные осуждения пелагианства церковными инстанциями, полемика не прекратилась и в 5–6 вв. (августинизм отстаивали Проспер Аквитанский, Фульгенций и Цезарий из Арля, пелагианство – Фауст из Риеца). Постановление собора в Оранже (529) подтвердило авторитет Августина, но не смогло добиться реального усвоения церковью идеи предопределения. Проблематика индивидуалистического религиозного переживания, жизненно важная для Августина, теряет на время всякое значение: религиозность раннего средневековья исключительно церковна. Характерно, что паулинистско-августиновское понятие благодати в 6 в. радикально переосмысляется: из личного переживания она становится эффектом церковных «таинств». Церковь стремилась осмыслить себя как институцию универсального «спасения», в рамках которой любой верующий через подчинение ей может заслужить потустороннюю награду; если она во имя своих притязаний посягала на важный для христианства тезис о вечности загробного воздаяния (учение о чистилище, легенды об избавлении церковью душ из ада), то в земной жизни для непреложного предопределения заведомо не оставалось места.

Восточная церковь, над которой не тяготел авторитет Августина, была особенно последовательна: уже Иоанн Златоуст подменяет понятие «предопределение» понятием «предвидение» (πρόγνοσις) Бога и тем сводит на нет тенденцию этического иррационализма. За ним идет крупнейший авторитет православной схоластики, оказавший влияние и на средневековый Запад, – Иоанн Дамаскин: «Бог все предвидит, но не все предопределяет». Православная церковь восстанавливает на правах догмы учение Оригена о намерении Бога спасти всех (но без вывода о том, что все действительно спасутся, как учил Ориген).

На Западе попытка Готшалька (ок. 805 – ок. 865) обновить учение о предопределении в форме доктрины «двойного» предопределения (gemina praedestinatio – не только к спасению, но и к осуждению) признается еретической. В системе Иоанна Скота Эриугены учение о «простом» предопределении (simplex praedestinatio – только к спасению) обосновывалось отрицанием (в неоплатоническом духе) сущностной реальности зла; это решение проблемы вело к пантеистическому оптимизму и также было неприемлемо для церкви. Зрелая схоластика относится к проблеме предопределения с большой осторожностью и без глубокого интереса. Бонавентура предпочитает давать формулировки об «изначальной любви» (praedilectio) Бога как об истинной причине моральных достижений человека. Фома Аквинский также учит о любви Бога как истинном источнике морального добра, в то же время подчеркивая момент свободного сотрудничества человеческой воли с божественной благодатью. Схоластика избегает проблемы предопределения к осуждению.

Религиозный индивидуализм Реформации обусловил повышенный интерес к проблеме предопределения. М.Лютер возрождает паулинистско-августиновский стиль религиозного психологизма, оценивая католическую концепцию «заслуги» как кощунственное торгашество и выдвигая против нее теории несвободы воли и спасения верой. Еще дальше идет Ж.Кальвин, отчетливо выразивший буржуазное содержание Реформации: он доводит учение о «двойном» предопределении до тезиса, согласно которому Христос принес себя в жертву не за всех людей, но только за избранных. Жестокое пренебрежение к обреченным, контрастирующее с традиционной жалостью к кающемуся грешнику, характеризует вытеснение феодальной патриархальности в отношениях между людьми сухой буржуазной деловитостью. Доктрина Кальвина встретила сопротивление приверженцев голландского реформатора Я.Арминия, но была официально принята на синоде в Дорте (1618–19) и на Вестминстерской ассамблее (1643).

Православие реагировало на протестантские доктрины предопределения, продемонстрировав на Иерусалимском соборе 1672 верность своим старым взглядам о воле Бога к спасению всех; этих взглядов православная церковь держится и поныне. Католическая контрреформация пошла по линии отталкивания от августиновской традиции (в 17 в. был случай издания сочинений Августина с купюрами мест о предопределении); особенно последовательными в этом были иезуиты, противопоставившие крайний моральный оптимизм суровости протестантов. Иезуит Л.Молина решился до конца заменить идею предопределения учением об «условном знании» Бога (scientia condicionata), о готовности праведников свободно сотрудничать с Ним; это знание и дает Божеству возможность «заранее» награждать достойных. Тем самым понятия заслуги и награды были универсализированы, что отвечало механическому духу контрреформационной религиозности. Современные католические теолога (напр., Р.Гарригу-Лагранж) защищают свободу воли и оптимистическое понимание предопределения: многие среди них настаивают на том, что человек может добиться спасения и не будучи к нему предопределенным. При этом в рамках современной неосхоластики продолжается полемика между ортодоксально-томистским и иезуитским пониманием предопределения.

Отношение либерального протестантизма кон. 19 – нач. 20 в. к проблеме предопределения было двойственным: идеализируя августиновский религиозный психологизм, он критически относился к «наркотическим» (выражение А.Гарнака) элементам последнего, т.е. прежде всего к пессимистической концепции предопределения. Более последовательна в своей реставрации архаической суровости раннего протестантизма современная «неоортодоксия» в ее германо-швейцарском (К.Барт, Э.Бруннер) и англосаксонском (Р.Нибур) вариантах. Настаивая на абсолютной иррациональности и притом индивидуальной неповторимости «экзистенциальных» взаимоотношений Бога и человека (по словам К.Барта, «отношение именно этого человека к именно этому Богу есть для меня сразу и тема Библии, и сумма философии»), «неоортодоксия» с логической необходимостью тяготеет к кальвинистскому пониманию предопределения.

Будучи специфическим продуктом религиозного мировоззрения, понятие «предопределение» служило в истории философии логической моделью для постановки таких важных общефилософских проблем, как вопрос о свободе воли, о согласовании детерминизма и моральной ответственности и т.п.

Литература:

ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ — ре­ли­ги­оз­ное уче­ние о пре­дус­та­нов­ле­нии Бо­гом окон­ча­тель­ной уча­сти че­ло­ве­ка, то есть его спа­се­ния или осу­ж­де­ния в веч­но­сти.

Кон­цеп­ция предопределение ос­но­вы­ва­ет­ся на пред­став­ле­нии о во­ле Бо­га как выс­шей и пре­дель­ной при­чи­не все­го су­ще­ст­вую­ще­го, в том числе и всех по­ступ­ков лю­дей, таким образом, предопределение яв­ля­ет­ся тео­ло­гической вер­си­ей де­тер­ми­низ­ма. Эта кон­цеп­ция всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с уче­ни­ем о сво­бо­де во­ли че­ло­ве­ка как ос­но­ва­нии его от­вет­ст­вен­но­сти за собственную бу­ду­щую участь.

Иудаизм

Для иу­да­из­ма уче­ние о предопределение в це­лом чу­ж­до, од­на­ко час­то ис­поль­зу­ет­ся для раз­ли­че­ния еврейских ре­лигиозных школ меж­за­вет­но­го пе­рио­да: фа­ри­се­ев, учив­ших, что не всё пре­до­пре­де­ле­но и не­ко­то­рые со­бы­тия за­ви­сят от че­ло­ве­че­ской во­ли, сад­ду­ке­ев, от­ри­цав­ших вме­ша­тель­ст­во Бо­га в де­ла лю­дей, ес­се­ев, на­стаи­вав­ших на пол­ной за­ви­си­мо­сти про­ис­хо­дя­ще­го от во­ли Бо­га. Нор­ма­тив­ный тал­му­дический иу­да­изм рас­смат­ри­ва­ет сво­бо­ду вы­бо­ра ме­ж­ду доб­ром и злом как им­ма­нент­ную часть чело­ве­че­ской сущ­но­сти, как дар Бо­га че­ло­ве­ку, но при этом при­зна­ёт­ся Бо­же­ст­вен­ное все­мо­гу­ще­ст­во, про­яв­ляю­щее­ся в аб­со­лют­ном зна­нии все­го су­ще­го, в том числе и вы­бо­ра ка­ж­до­го отдельного че­ло­ве­ка.

В хри­сти­ан­ст­ве в по­сла­ни­ях апостола Пав­ла ре­ше­ние про­бле­мы предопределение свя­зы­ва­ет­ся с по­ня­ти­ем бла­го­да­ти, то есть сверхъ­ес­те­ст­вен­но­го Бо­же­ст­вен­но­го да­ра, бла­го­да­ря ко­то­ро­му спа­са­ют­ся те, ко­го Бог за­ра­нее оп­ре­де­лил спа­сти. Апостол Па­вел по­ка­зы­вал ил­лю­зор­ность ин­ди­ви­дуа­ли­стических стрем­ле­ний к нрав­ст­вен­но­му со­вер­шен­ст­ву, ут­вер­ждая, что без Бо­же­ст­вен­ной по­мо­щи спа­се­ние для че­ло­ве­ка не­дос­ти­жи­мо.

Христианство

Уче­ние апостола Пав­ла о бла­го­да­ти раз­ви­вал в ан­ти­пе­ла­ги­ан­ских (смотрите «Пе­ла­ги­ан­ст­во») со­чи­не­ни­ях блаженный Ав­гу­стин. По­ла­гая, что по­сле гре­хо­па­де­ния при­ро­да че­ло­ве­ка за­ра­же­на гре­хом пер­во­род­ным и его по­след­ст­вия­ми, от ко­то­рых че­ло­век не мо­жет ос­во­бо­дить­ся собственными си­ла­ми, Ав­гу­стин учил о том, что Бог в пре­до­пре­де­ляю­щем ре­ше­нии по­ста­нов­ля­ет из­ба­вить от гре­ха тех, ко­го Ему угод­но спа­сти, лишь эти пре­до­пре­де­лён­ные лю­ди на­сле­ду­ют веч­ную жизнь. В от­но­ше­нии не­пре­до­пре­де­лён­ных Бог не при­ни­ма­ет ни­ка­ко­го ре­ше­ния.

По­ле­ми­ка ме­ж­ду по­сле­до­ва­те­ля­ми Ав­гу­сти­на и его про­тив­ни­ка­ми, по­ла­гав­ши­ми, что его кон­цеп­ция уп­разд­ня­ет сво­бо­ду че­ло­ве­че­ской во­ли и от­вет­ст­вен­ность че­ло­ве­ка за свои по­ступ­ки, то яв­но, то скры­то про­дол­жа­лась на про­тя­же­нии все­го Сред­не­ве­ко­вья. Так, в IX веке убе­ж­дён­ным сто­рон­ни­ком уче­ния о предопределение был Гот­шальк из Ор­бе, вы­вед­ший из рас­су­ж­де­ний Ав­гу­сти­на уче­ние о двой­ном предопределении — как к спа­се­нию, так и к осу­ж­де­нию, не при­ня­тое в та­кой фор­му­ли­ров­ке ка­то­лической Цер­ко­вью. Кон­цеп­ция предопределения под­роб­но об­су­ж­да­лась в со­чи­не­ни­ях Ан­сель­ма Кен­тер­бе­рий­ско­го, Пет­ра Лом­бард­ско­го, Гри­го­рия из Ри­ми­ни и многие другие пред­ста­ви­те­лей схо­ла­сти­ки. В 1713 году бул­лой па­пы Рим­ско­го Кли­мен­та XI «Unigenitus» бы­ли осуж­де­ны взгля­ды на предопределение ян­се­ни­стов, стре­мив­ших­ся со­хра­нить ав­гу­сти­нов­ское уче­ние о предопределение и ра­ди­ка­ли­зи­ро­вав­ших его.

Уче­ние Ав­гу­сти­на о предопределении бы­ло вос­при­ня­то и раз­ви­то дея­те­ля­ми Ре­фор­ма­ции. М. Лю­тер, все­це­ло от­вер­гая сво­бо­ду че­ло­ве­че­ской во­ли и уча о «раб­ст­ве во­ли», счи­тал Бо­же­ст­вен­ное пре­до­пре­де­ляю­щее из­бра­ние един­ст­вен­ным ос­но­ва­ни­ем спа­се­ния че­ло­ве­ка, по­лу­чаю­ще­го от Бо­га ве­ру как сверхъ­ес­те­ст­вен­ный дар. Уче­ние о двой­ном предопределении, пред­ло­жен­ное Ж. Каль­ви­ном, со­глас­но ко­то­ро­му Бог за­ра­нее оп­ре­де­ля­ет од­них лю­дей к бла­го­да­ти и спа­се­нию, дру­гих — к гре­ху и осу­ж­де­нию, вы­зва­ло ожес­то­чён­ные спо­ры сре­ди его по­сле­до­ва­те­лей, в хо­де ко­то­рых от ор­то­док­саль­ных каль­ви­ни­стов (смотрите «Ор­то­док­сия») от­де­ли­лись груп­пы, от­ка­зав­шие­ся при­знать это уче­ние (ар­ми­ниа­не и другие).

В пра­во­сла­вии уче­ние о предопределении не раз­ви­ва­лось в столь ра­ди­каль­ных фор­мах, как в западном хри­сти­ан­ст­ве; у восточных хри­сти­ан­ских пи­са­те­лей (Ио­анн Зла­то­уст, Ио­анн Да­ма­скин) предопределение обыч­но объ­яс­ня­ет­ся че­рез кон­цеп­цию Бо­же­ст­вен­но­го пред­ви­де­ния, со­глас­но ко­то­рой Бог всё пред­ви­дит, но не всё пре­до­пре­де­ля­ет.

Ислам

Бо­же­ст­вен­ное пре­дус­та­нов­ле­ние и предопределение (арабкий — аль-ка­да ва-ль-ка­дар) со­бы­тий в ми­ре и че­ло­ве­че­ской жиз­ни яв­ля­ет­ся од­ним из основных по­ло­же­ний ис­лам­ско­го ве­ро­уче­ния. В про­шлом оно вы­зы­ва­ло ост­рые бо­го­слов­ские спо­ры. Так, джаб­ри­ты счи­та­ли, что че­ло­век при­ну­ж­да­ем Бо­гом к сво­им дей­ст­ви­ям, ка­да­ри­ты же, в ча­ст­но­сти му­та­зи­ли­ты, ог­ра­ни­чи­ва­ли предопределение, при­зна­вая оп­ре­де­лён­ную сво­бо­ду во­ли че­ло­ве­ка. По­пу­ляр­ной бы­ла ра­цио­на­ли­стическая кон­цеп­ция аша­риз­ма о при­свое­нии (касб) че­ло­ве­ком пре­до­пре­де­лён­ных Ал­ла­хом по­ступ­ков и че­ло­ве­че­ской от­вет­ст­вен­но­сти за них.