Преподобномученица елисавета

О святая преподобномученице великая княгине Елисавето! Приими молитву и пение, любовию тебе приносимые. Несмы достойны заступничества твоего перед Господем, но ты всегда милостива и любвеобильна бе ко всем убогим и бедствующим, не рассуждая аще достойни суть любве твоея. Не возгнушайся и ныне нас, грешных и немощных, но буди нам скорая помощница и ко Господу ходатаица.

Испроси нам у Христа прощение грехов, научи нас верными пребыти и даже до смерти ему последовати, вземши крест свой. Научи нас в ближних образ Божий видети и служити, яко древле Марфа, и молитися благую часть избравше, якоже Мария, сии бо образы ты возлюбила еси и миру вновь явила еси в чудном житии твоем и кончине мученичестей.

Призри на скорби и страдания отечества нашего, уже бо кровию святых Божиих напиталася земля наша, по делом своим и наказание приемлем. Еще мало и погибнути можем, во тьме беззаконий блуждающе. Но помолися о нас ко Господу, ты бо рекла еси, яко Русь Святая не можаше погибнути.

Ей, преподобномученице, да не попустит того Господь, яко благ есть. Да не оставит заблуждших
в похотех своих прочее ходити, своя бо воля рабство есть греху. Но да подаст нам веру и покаяние и обратит неверных к Церкви Своей святей, и да спасет всех нас, научая волю его творити.

Укрепи нас на добрые дела, да и мы, на твои теплые молитвы уповающе,
достигнем Царствия Пресвятые Троицы. Аминь.

7 декабря 1996 года — особая дата в летописи нашего монастыря. В этот день было образовано Сестричество в честь преподобномученицы Великой княгини Елисаветы. В день памяти великомученицы Екатерины Митрополит Минский и Слуцкий Филарет на службе в Свято-Петро-Павловском соборе Минска облачил первых сестер милосердия в белые одежды. Первой лечебницей, куда пришли сестры, была психиатрическая больница в Новинках. Через год здесь начнется строительство первого храма, а спустя еще три года владыка Филарет благословит создание монастыря. И сейчас наша обитель милосердия не ограничивается стенами монастыря, больница стала ее неотъемлемой частью…

О памятном дне и о своем служении рассказывают те, кто стоял у истоков сестричества.

«Вы идете на апостольский труд» (рассказ монахини Анфисы (Остапчук))

20 лет назад… Это уже значительное время. Оно пролетело быстро, как два года, как два месяца… Очень быстро, незаметно, наполнено, слава Богу. А было все очень просто. Батюшкино слово было такое: он всех «овечечек» собрал и сказал, что хватит уже грустить, пора другим служить. Эти батюшкины слова были благословением на служение. Так рождалось наше сестричество.

Митрополит Филарет, когда нам выдавали облачение, сказал, что сама великомученица Екатерина благословила на апостольский путь. И пожелал нам крепости сил в этом служении. А мы еще сами не понимали ничего, только знали, что так надо Богу. Облачились и пошли служить. И первые сестры милосердия, тогда уже благословленные, пришли в Новинки, в отделение.

А потом все происходило, наверное, Божиим промыслом, как-то естественно и незаметно. Господь действует очень деликатно, просто, день за днем, невидимо. Спустя три года первые сестры пришли и поселились здесь, в Новинках, для того чтобы свою жизнь посвятить Богу уже в монашестве.

Служение — это простой ежедневный труд. В этом нет никакого революционного лозунга. Все очень просто: нужно заметить человека. Альтруизм, знаете, быстро заканчивается, на него всегда хватает сил только на короткое время, а потом идет каждодневный труд. Трудно это очень. Поэтому тебе посылается этот человек, даже незаметно, даже обед отнести, а ты замечаешь, что ты такой занятой, и тебе надо куда-то бежать. Вот в этот момент надо уметь остановиться, важнее обед отнести. Служение — это такая ежедневная учеба: заметить человека и посмотреть ему в глаза. Может, хотя бы это — уже будет важно.

«Все держалось на дерзновении батюшки и на благодати» (рассказ сестры милосердия Юлии Костюкевич)

Все, что произошло для меня за эти 20 лет, — сотворенное из невозможного. Когда смущают какие-то обстоятельства, на послушании или где бы то ни было, я вспоминаю, как все начиналось — и сестричество, и монастырь. Они начинались со слов батюшки, который говорил о строительстве и созидании, и одновременно с моего, честно говоря, полного неверия в то, что это возможно. Этот путь в 20 лет стал для меня доказательством того, что Богу все под силу! А именно то, что из совершенно невозможного сотворилось то, что сейчас уже очевидно и явно. Я говорю и о строительстве монастыря — внешнем факторе, и о служении, о тех людях, к которым сестры ходили в больницы. Ведь все начиналось с сестричества, потом уже стал вопрос о создании обители, о намерении сестер жить в монашеском чине.

А с самого начала, думается, все держалось на дерзновении батюшки и на благодати. Это было совершенно ясно. Отец Андрей даже сам говорит сейчас: «Оглядываясь назад, я думаю, как вообще мне пришло в голову это все?» То есть он сам в себя сейчас не верит. А тогда я не верила в то, что говорилось, в те намерения, которые предполагалось осуществить.

Но независимо от моего отношения и моих мыслей, присутствовало понимание — его давал мне Бог — что монастырь будет! Это вера, видимо, в движения человеческой души, потому что вспоминаю каждый раз, как мы пришли в Новинки.

«Новинки» — это же страшное слово для людей. Страшное очень. Оно невозможное в плане созидания или изменения к лучшему, преображения — как угодно можно назвать. Это территория, где вообще ничего не было возможно до 1996 года. Здесь просто боялись этого слова. Точно так же я боялась, когда батюшка предложил туда ходить. Но сейчас-то я понимаю, что Бог всякий раз действует на пределе этого невозможного. Сколько людей пришло таким образом в храм!

Вот я хожу в наркологические отделения. И каждый раз, когда я туда прихожу, для меня словно первый. С этим невозможно свыкнуться, потому что ты приходишь и видишь беду: люди в жутком состоянии, люди без сознания, люди привязанные, люди, попросту говоря, погибают. Казалось бы, ну что здесь возможно?

Но если есть Божие благословение, то оно произрастет на той почве, которая, по-нашему, вообще ничего не дает. Я прекрасно понимаю, что это цемент. Я в этот цемент иду 20 лет. Но я также понимаю, что иду туда с Богом! Теперь я знаю, что деревья и на камнях растут. Эти люди и есть выросшие деревья. Они постоянно идут на исповедь, постоянно причащаются. Вот этот опыт — из невозможного в возможное — и есть для меня Новинки. И, конечно, такой вектор в жизни: даже когда находишься внутри каких-то жизненных ситуаций, они не кажутся тебе неразрешимыми. Это и есть мой 20-летний опыт.

Батюшка всегда говорит, что у нас без благословения ничего бы не получилось. Наш монастырь, все, что сейчас мы видим, в чем мы сейчас находимся, — как будто бы само собой разумеющееся, но этого не было бы без благословения митрополита и отца Николая Гурьянова, и еще — батюшкиного дерзновения. Я прихожу в монастырь, вижу эти стены, вижу эту красоту, и только память моя сохранила тот пустырь, который был на этом месте. Только память. А сейчас кажется, что так всегда и было. Поэтому, конечно, и сестричество, и монастырь — это уже моя жизнь. В 1996 году мне казалось, что это все будет в моей жизни временным. Думала, что похожу в отделение какое-то время, а сейчас понимаю, что вся моя жизнь от него зависит. Вся жизнь! И сейчас на работе в художественном колледже я все это рассказываю своим студентам. Когда я говорю им о вере, о Боге, то, наверное, слово мое наполнено вот этим реальным опытом.

А 7 декабря 1996 года я очень хорошо помню. Нас тогда было не много сестер — чуть больше 20 человек. Митрополит окропил святой водой, руку положил на голову, молитвы прочитал. То есть это было такое посвящение, а совершенно так и переживалось — как Божие благословение, как некий постриг даже. И, конечно, это было высоко, это было некое соединение с жизнью, если можно так сказать, уже не здешней, что ли. У меня даже личное чудо произошло, потому что именно в тот день Духом Святым, иначе не скажешь, приехали мои родители. Я им не говорила, что нас будут посвящать. Они живут в другом городе. И надо же, они приехали за триста километров именно в этот день и в это время зашли в Петро-Павловский собор! Мама плакала. Вот насколько значимым было это событие.

«Я себе просто сказала: «Ноги — идите!»» (рассказ старшей сестры Зинаиды Лобосовой)

Сестричество — это жизнь, которую не приходилось выбирать. По-человечески это было совершенно непонятно, невозможно. Семья, работа, дети, жизнь со всеми ее заботами. Я помню, как на предложение пойти в интернат ответила сразу «нет», но спросила затем: «Это батюшка благословил?» и, услышав «да», поняла, что это воля Божия. Потом сам отец Андрей обратился ко мне с этим вопросом. Больше разговоров и не было, а когда пришло время идти, я себе просто сказала: «Ноги — идите!» В таком безоглядном доверии действовал Бог.

Мы, может, не понимали многого, но когда переступили порог отделения, молились, и Бог вразумлял. Я после посещения отделения заболела. От внутреннего перенапряжения, от трепета перед Богом. Потом все начало складываться. Приходишь, молитвы почитаешь начальные, а потом чувствуешь то, что нужно сказать. Просто говорили о том, что церковь в этот момент переживает, какой праздник сейчас, рассказывали о событиях нашей внешней и внутренней жизни. Все-таки мы едины. Наша обитель милосердия — это и монастырь, и сестричество, и больницы, и интернаты, и все неотделимо друг от друга. Хотелось, чтобы люди, которые находятся в лечебных учреждениях, ощущали себя едиными во имя Бога. Эти люди — действительно молитвенники наши. Не думайте, что вы пойдете в больницу и так спасетесь. Это они нас всех вымолят. Может, мы себя так ставим подсознательно, что они больные, а мы здоровые. А у Бога чья душа больна, чья здорова — большой вопрос. Вопрос, кто кого вымолит. Я батюшке говорила, помню: «Вот смотрите, как они мычат молитву «Господи, помилуй», как неуклюже крестятся», а батюшка ответил тогда, что у Бога их крестное знамение сильнее нашего.

Ну, а какая молитва без литургии? Батюшка сам говорил, что так невозможно — литургию не служить. Невозможно, чтобы Чаши не было. Иначе все это не удержится по-человечески. Первая литургия была на Крестовоздвижение в гипнотарии — это место, где гипнозом лечат. Помню, как на Пасху, кажется, служили просто на гардеробной стойке: батюшка благословил, положил антиминс. Духовник служил литургию, персонал шел на работу, а те, кому можно было выйти из своих отделений, стояли в фойе, и мы вместе с ними — так Богу было угодно! Это просто невероятно.

А потом отец Андрей пошел в отделение к тем, кто не мог сам выйти. Накануне он всех исповедовал. 12 отделений! Я помню эту исповедь. В один момент он сказал: «Все, дальше не идем». Просто физически это было невозможно. Мы стали с сестрами в сторонке и начали молиться, чтобы Бог дал силы батюшке, ведь завтра — литургия. Отец Андрей вышел из отделения и произнес: «Идем дальше». Сейчас, оглядываясь, мы видим, как действовал Бог, и становится понятно, как это было необходимо Богу, — и в этом смысл!

Сегодня интернат, если по-мирски рассуждать, — это соцучреждение, а у Бога это обитель. В чистом виде обитель, если судить по тому, как проживающие молятся, какой жизнью живут: акафисты, литургии, все праздники — Пасха, Рождество, день памяти Ксении Блаженной… Вот сейчас мы готовим рождественский спектакль, и в нем все участвуют: и врачи, и проживающие, и братья, и сестры — это общий праздник. Все общее! Уже не проведешь границы! И монастырь, и больница — все это обитель милосердия.

«Это было рождение сестричества» (рассказ монахини Иулиании (Денисовой))

Удивительно, но день рождения Сестричества — 7 декабря 1996 года — совпал с первым появлением нашего хора, тогда еще ансамбля из шести человек, на клиросе Свято-Петро-Павловского собора. Отец Георгий Латушко благословил создавать новый хор, я собрала единомышленников, мы начали репетировать, и вот пришло время показать результат — настоятель хотел услышать наше пение и понять, не ошибся ли он в нас. Мы должны были спеть несколько песнопений на «запричастных». Я очень волновалась и не сразу заметила, что внизу происходит какое-то необычное действо: владыка Филарет на солее, сестры в необычных белых косынках и фартуках (тогда еще я не знала, что это называется облачением), среди них и знакомые мне батюшкины чада (и будущие монахини) — Лена, Маша… И лишь намного позже я поняла, что это было рождение сестричества, из него — монашеской обители. А через десять лет последовало и перерождение нашего коллектива в Праздничный хор Свято-Елисаветинского монастыря. Именно в этот день семена всех этих начинаний, посеянные Господом с приходом в 1992 году нашего духовника, тогда еще иерея Андрея, в Свято-Петро-Павловский собор, проросли робкими белыми ростками, из которых через двадцать лет выросла, на удивление всему православному миру, огромная христианская община, которую любящие нас ласково называют «елисаветинцы».

Беседовал Вадим Янчук

Одним из самых высоких храмов Львова является костел святых Ольги и Елизаветы. Его необычные острые шпили можно увидеть, еще сидя в поезде, подъезжающем к городу. По меркам Львова, это относительно молодой храм, ему чуть больше ста лет, тем не менее, его история – яркий пример расцвета, упадка и возрождения религиозной жизни Галичины.

Мифы и факты

По легенде, своим появлением на свет костел «обязан» трагическому событию: в 1898 году погибла жена австрийского императора Франца Иосифа I Елизавета Габсбург. (Львов, или Лемберг, был в те времена столицей австрийской провинции, именовавшейся Королевство Галиции и Лодомерии).

Как дань памяти супруге, император заложил первый камень в фундамент будущей святыни, по дороге в Комарно, куда он ехал на учения в 1903 году.

Строительство началось в 1904 году на средства местных железнодорожников. В 1911 году римско-католический костел был освящен в честь святой Эльжбеты.

Спустя три года началась Первая мировая война, коснувшаяся и святыни: колокола конфисковали и переплавили для нужд фронта.

В 1918 году после окончания Первой мировой войны как государство возрождается Польша, и Львов становится польским городом. В 1926 году в костеле установили один из самых больших в Польше органов (фирмы братьев Бернацких).

В советский период костел закрыли. Немного разрушенное в период Второй мировой войны здание простояло «без дела» до 1970 года, а потом тут обустроили склад.

В 1991 году костел вернули украинской церкви, но греко-католической общине. Восстановленный действующий храм носит название в честь святых Ольги и Елизаветы.

Что посмотреть

Высота святыни – 85 м! Храм конкурирует по высоте с греко-католическим собором святого Юра.

Костел построен в неоготическом стиле: высокие острые шпили, стрельчатые окна, портал с большой ажурной розой в центре, внутренний вертикальный простор.

Архитектором проекта стал Т. Талевский, знаменитый храмостроитель Галичины. К украшению интерьера приложил руку львовский мастер К. Сухольский.

Изюминка святыни – скульптурная композиция «Распятие с Пристоящими Марией и Иоанном» работы Петра Войтовича.

Достопримечательности в этом регионе: костел святого Варфоломея в Дрогобыче, Олесский замок недалеко от Львова, замки Паланок и Сент-Миклош в Мукачево, Ивано-Франковская ратуша.

Костел Святой Эльжбеты открыт ежедневно с 8.00 до 19.00.
Вход бесплатный.
Как добраться: 12 мин. пешком от ж/д вокзала Львова (900м). Подъехать можно любым транспортом, идущим от вокзала в центр города.