Проблемы эвтаназии

2(18)||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||| ВЕСТНИК Вол™ 2006

ИСТОРИЯ И МЕДИЦИНА

УДК 614.253:008

ПРОБЛЕМА ЭВТАНАЗИИ В БИОЭТИКЕ И МЕДИЦИНЕ КАК ПРЕДПОСЫЛКА АКСИОМАТИЗАЦИИ КУЛЬТУРЫ

В.А. Рыбин

Челябинский государственный университет

Абстракт. Статья посвящена философскому обоснованию феномена эвтаназии в качестве междисциплинарной общекультурной проблемы. Будучи принадлежностью медицинской сферы, проблема эвтаназия одновременно включена в обширный социокультурный контекст, поэтому ее решение требует выхода за пределы биоэтического подхода с присущей ему фиксированной дуалистической установкой и обоснования в параметрах монокультурной аксиоматики, аналогом которой в медицине является Клятва Гиппократа.

Ключевые слова: эвтаназия, медицина, биоэтика, дуализм, культура, аксиоматизация, Клятва Гиппократа.

THE PROBLEM OF EUTHANASIA IN BIOETHICS AND MEDICINE AS А PRECONDITION OF CULTURE AXIOMATING

V.A. Rybin

Key words: euthanasia, medicine, bioethics, dualism, culture, axiomating, Hippocratic Oath.

1. Постановка проблемы

Эвтаназия — это намеренное, целенаправленное ускорение смерти тяжелобольного па-

циента, осуществляемое руками врачей и обос-

новываемое, как правило, соображениями без-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

надежности его состояния и избавления его от

страданий. Она предполагает действия медиков,

непосредственно ведущие к летальному исходу

(активная эвтаназия), либо подразумевает не-

оказание медицинской помощи для продления жизни больного, т. е. бездействие медиков в тех

случаях, когда врачебное содействие является

безусловно необходимым (пассивная эвтана-

зия). Иногда под эвтаназией понимают и содей-

ствие при самоубийстве, тогда она соответствует

определению «легкая смерть», согласно исход-

ному смыслу этого термина, введенного в упот-

ребление Ф. Бэконом в XVII в.

На протяжении 2500 лет эвтаназия остава-

лась под безусловным запретом в медицине,

осуждалась обществом и преследовалась по закону, о чем, в частности, свидетельствовал обвинительный приговор по делу нацистов-медиков, практиковавших эвтаназию в нацистской Германии 30-х гг. XX в. в рамках доктрины «расовой гигиены». Однако начиная с 70-х гг. XX в. отношение к эвтаназии стало постепенно меняться, что выразилось в ряде случаев прекращения жизнеподдерживающих мероприятий у тяжелых больных, судебных решениях по этому поводу, череде дискуссий, открыто поставивших под сомнение авторитет сложившихся нормативов и гуманистической традиции в целом. Хотя к началу XXI в. единственной страной, где легализованы все формы эвтаназии, остаются Нидерланды (в 2002 г. соответствующий закон принят и в Бельгии), отношение к эвтаназии, особенно в пассивной форме, становится все более лояльным, а требования по введении ее в институт «практического гуманизма», каковым

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

до сих пор повсеместно была медицина, усиливаются.

Эвтаназия превратилась в проблему, актуальную не только для медицины, но и для всей современной культуры, показателем чего является тот факт, что на протяжении последних 1015 лет эвтаназия неизменно занимает в массовом сознании одно из первых мест по «сенсационности» (хотя с недавнего времени ее несколько потеснила проблема клонирования человека и искусственного бессмертия).

Почему же именно эвтаназия так будоражит массовое и специализированное сознание? Современная культура становится все более меди-кализированной. Существование человека с момента его рождения вплоть до момента смерти протекает теперь под пристальным и постоянным наблюдением врачей. Биомедицинские технологии внедряются в самые глубинные механизмы функционирования человеческого организма, в закономерности воспроизводства его наследственности, оказывая влияние на само будущее человеческого рода. Воздействие на природное начало в человеке оказывается все более изощренным, но при этом и более агрессивным, а последствия — все более рискованными и опасными, что закономерно ставит вопрос о «разметке» границы между допустимым и недопустимым в этом процессе, о его критериях и регуляторах. Проблема эвтаназии как наиболее наглядное и последовательное — «терминальное» -выражение данных тенденций представляет собой, таким образом, выведенную в сферу медицины «верхушку айсберга» тех «антропологических» коллизий, которые порождаются самим ускорением научно-технического прогресса.

До сих пор регуляторы процесса воздействия на человеческую телесность и психику заимствовались из арсенала самой медицины. Медицина, как никакая другая сфера культуры, является нравственно нагруженной, поскольку все ее «знания», воплощенные в теориях и инструментальных методиках, прилагаются непосредственно к человеку. Начиная с V в. до н. э. все лечебные методики, составлявшие практический арсенал европейской медицины, контролировались рядом обращенных к врачу этических -«ценностных» императивов, сложившихся в Клятву Гиппократа: «исцели», «не вреди», «делай благо», «сохраняй жизнь». Причем последний императив содержит в себе и недвусмысленный запрет на эвтаназию: «Я никому не дам смертельного средства и не покажу путей для реализации подобного замысла», — говорится в оригинальном тексте Клятвы Гиппократа. Но в наши дни значимость внутримедицинских регуляторов снижается, о чем свидетельствует тот факт, что в большинстве западных стран Клятва Гиппократа с ее

«этическим максимумом», требующим от врача оставаться специалистом все 24 часа в сутки и жестко следовать всем заключенным в ней императивам, постепенно исключается из процесса преподавания и практики медицины , а на ее место вводится корпоративный профессиональный кодекс по образцу кодексов для всех иных специалистов, таких как авиадиспетчеры, журналисты, работники торговли и др., которые придерживаются нормативов своей профессии лишь на своем рабочем месте и только в рабочее время. Тем самым в медицине размывается сложившаяся более 2500 лет назад и успешно функционировавшая все это время форма единства «знаний» и «ценностей».

Резонно предположить, что актуализация проблемы эвтаназии не является случайностью, но обусловлена глубинными социокультурными тенденциями. Иными словами, предсказанная Ф. Ницше «переоценка всех ценностей» затронула теперь и медицину.

2. Противоречия биоэтики

Показательно, что мировоззренческая оценка проблемы эвтаназии выведена теперь из сферы специализированной медицины и, наряду с иными проблемами биомедицинского плана, передоверена новой дисциплине — биоэтике, которую принято рассматривать как новое направление социогуманитарного знания. История биоэтики в той форме, какую она приняла в нашей стране, отсчитывается с 1989 г. — с момента выхода на русском языке популярного «Краткого очерка современной биоэтики в США» (Д. Уиклер и соавт.), где необходимость выделения биоэтики связывалась с нравственными коллизиями, возникающими в современном обществе вследствие внедрения новых медицинских технологий: жизнеподдерживающее лечение и его перспективы, новые репродуктивные технологии и вмешательство в наследственность, проблема определения смерти, эвтаназия, нравственные аспекты трансплантологии, пределы биомедицинского эксперимента, изменение традиционной модели отношений между врачом и больным и т. д. В идеале биоэтика по мысли ее инициаторов должна была стать единством социального института, научно-практического знания и даже общественного движения, привлекающего людей к заинтересованному диалогу по вопросам научно-технического прогресса и его результатов .

Разумеется, становление биоэтики в России наложилось на мощную отечественную традицию профессиональной медицинской этики, как и на интенсивное осмысление данных тем в ряде дискуссий 60-80-х гг. XX в. по проблемам человека, биомедицинского контроля, этики науки, в которых активно участвовали инициаторы станов-

ления у нас биоэтики в качестве специальной дисциплины (И.Т. Фролов, Б.Г. Юдин, А.А. Гусейнов и др.). Но нельзя не отметить, что перечень проблем и характер аргументации — сам способ «подачи материала», утвердившийся с тех пор и закрепившийся во всех пособиях и учебниках по биоэтике, — соответствуют логике изложения, представленной в той тонкой книжке, авторы которой, между прочим, не отрицали, что в сфере медицины «биоэтика не дает приемлемой для всех случаев методологии решения этических проблем» .

Обосновать возможность этического контроля в биомедицинском воздействии на человека в современных условиях — такая сверхзадача ставилась при возникновении биоэтики. А это ни много, ни мало, как долгожданная реализация столь актуальной в условиях ускоряющегося научно-технического прогресса модели продуктивного взаимодействия знаний и ценностей, теории и практики, науки и нравственности и т. д. И эта сверхзадача могла бы считаться решенной, если бы, в частности, был дан обоснованный ответ на вопрос о критериях допустимости, или, наоборот, недопустимости эвтаназии, или, по крайней мере, об определении того социокультурного «поля», на котором эти критерии необходимо вырабатывать, поскольку, как уже было сказано, проблема эвтаназии в предельном виде концентрирует в себе антропологически представленные противоречия современности, выражаясь в виде конфликта между нормами нравственности, с одной стороны, и возможностями технологий — с другой.

С момента первых попыток разрешить проблему эвтаназии в рамках биоэтики прошло более 15 лет, и пора подводить итоги. Если рассматривать «просветительский» эффект становления биоэтики, то здесь успех налицо: выпущены учебники и пособия, изданы материалы дискуссий, инициирован процесс создания этических комитетов в больницах и клиниках, в массовое сознание постепенно проникает установка на грамотное и научно обоснованное ознакомление с биомедицинскими проблемами. Но что касается углубленного теоретического их осмысления — той определенной выше сверхзадачи — тут прогресс скорее сомнителен.

Проблема эвтаназии? — В принципе в отечественной медицине за редким исключением нет сторонников эвтаназии. Однако нет и полной ясности по этому вопросу. Да и могла ли она быть изначально? Ведь биоэтика утверждалась как осмысление отдельных случаев, «мораль казусов»: «Логика построения биоэтики — это не логика приложения нормативно-теоретического знания, а логика осмысления прецедента» .

Давайте посмотрим, каким образом строится изложение проблемы в новейших и уже неоднократно переизданных учебниках и учебных по-

собиях (см. соответствующие разделы в «Этике» Гусейнова А.А. и Апресяна Р.Г. — М., 1999 и «Этике» под ред. Гусейнова А.А. и Дубко Е.Л. -М.,1999; во «Введении в биоэтику» под ред. Юдина Б.Г. и Тищенко П.Д. — М., 1998): дается классификация, рассматриваются возможные ситуации и соответственно им выдвигаются аргументы «за» или «против», количество которых при подобном индуктивно-перечислительном подходе, во-первых, может уходить в бесконечность, а во-вторых, может варьироваться в зависимости от желания сторонников той или иной точки зрения и которые в результате не обладают убедительностью. Да и сами авторы признают, что в случае эвтаназии «речь идет о проблеме, которая не решается в рамках логически строгих и эмпирически достоверных суждений» . Кроме того, эвтаназия уже вошла в практику медицины как раз в странах протестантской культуры (Нидерланды, частично США) с ее традициями строгого рассудочного рационализма.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Но, наверное, самым важным доказательством методологического неуспеха биоэтики является тот факт, что сами инициаторы ее введения в России в начале 90-х гг. ХХ в., с энтузиазмом воспринявшие саму возможность широкого обсуждения в качестве универсального условия продуктивного поиска, сегодня четко разделились на два противостоящих лагеря — «традиционалистов» и «либералов», принимая в качестве доказательных только собственные аргументы. Первые апеллируют к религиозным ценностям, и, соотнося новые медицинские практики «с внутренним духом и строем Православия») , требуют абсолютного запрета эвтаназии, а вторые следуют западной либеральной традиции и выводят право на эвтаназию из автономии личности, включая право распоряжаться собственной жизнью . В более широком кругу теоретиков, исповедующих биоэтическую парадигму, одни авторы склоняются к полному запрету большинства принципиальных технологических инноваций, другие, не будучи столь категоричными, все же высказывают скепсис и сомнение в их продуктивности (тех и других Х. Гулинг, специалист по моральной философии из Университета Хельсинки, определяет как «пессимистов»), третьи («оптимисты», по классификации Х. Гу-линг) с энтузиазмом воспринимают перспективу вмешательства во все механизмы функционирования организма человека , а иные склоняются к созерцательно-стоической позиции.

Между собой, таким образом, не могут договориться даже теоретики, что делает сомнительным продуктивность широкого, выходящего за рамки медицинского сообщества обсуждения, которое совсем недавно представлялось относительно несложным делом согласно обрисованной в начале 90-х гг. ХХ в. идиллической картине,

когда «в острейших биоэтических дискуссиях на равных принимают участие врачи, философы, юристы, теологи, политики, экономисты и другие специалисты. В этих горячих спорах на равных со специалистами участвуют пациенты, члены их семей, представители общественности» .

Создается впечатление, что биоэтика, выполнив общую «просветительскую» задачу, натолкнулась на какой-то невидимый внутренний барьер и остановилась в своем развитии. И, надо добавить, не могла не остановиться, ибо в ней аксиоматически, но некритично была принята точка зрения западного автономизированного индивида и соответствующая ей концепция «прав человека» , в сфере медицины представленная как установки биоэтики. Но между тем сама данная точка зрения является не абсолютной, а относительной, причем наиболее радикальные практические выводы из нее характерны только для тех стран, где автономизация индивида достигла крайней степени (как, например, в Нидерландах, которые даже среди западных стран выделяются крайним либерализмом в отношении «прав человека», легализуя наркотики и однополые браки), и, следовательно, абсолютизируя ее, биоэтика не рефлексирует на собственные предпосылки и потому в лучшем случае способна лишь описать проблему, но не в силах указать пути ее решения.

3. Модель современной медицины

Отсюда возникает вопрос: обладает ли сама медицина собственными внутренними ресурсами для решения проблемы эвтаназии?

Модель медицины, исправно действовавшая до последних десятилетий XX в., когда открыто заговорили о ее кризисе, строилась на базе естествознания, а соответствующее ей понимание человека восходило к концепции «естественного человека», когда пациент рассматривался как организм, т. е. физическое тело (фактически «человек-машина»), его здоровье идентифицировалось с работоспособностью по образу моноорудийных операций (как мускульного, так и мыслительного типа), а лечение рассматривалось как процесс устранения «поломок», возникающих в теле в результате повреждающего воздействия — болезни.

Такая медицина закономерно распадалась на две части: на «технологии», т. е. теорию и практику лечения (клиническую медицину), занятую исправлением «поломок» в механизме человеческого тела; и на «деонтологию» (медицинскую этику), т. е. свод гуманистических нормативов, которые в виде идей врачебного долга надстраивались над практикой. Не трудно увидеть, что в этой дуализированной модели воспроизводится аксиоматическая матрица новоевропейской

культуры — декартовская мировоззренческая призма, разделяющая мир (и человека) на две -мыслительную и вещественную — субстанции, откуда закономерно вытекают взаимодополняющие друг друга и приобретающие вид «естественных» очевидностей оппозиции «природы» и «культуры», «тела» и «души», «знаний» и «ценностей» и т. д.

В поле зрения этой естественнонаучной медицины, редуцирующей «человека» к «машине», включались только те люди, у которых представлялось возможным восстановить норму трудо-(машино)-способности; все иные категории пациентов (данная установка оставалась неизменной вплоть до последних десятилетий) интересовали ее слабо. В рамках данной модели эвтаназия в сущности представала действием вполне рациональным и не практиковалась лишь по причине того, что с устранением «неперспективных» в плане трудоспособности пациентов вполне справлялся процесс «естественной» смертности, в составе которой доминировали тяжелые (неизлечимые) организменные (соматические) заболевания, в основном инфекционного генеза.

Но в современную эпоху, когда медицина начинает работать с состояниями, выходящими за пределы «природно» обусловленного здоровья, и сама в нарастающей степени формирует в организме «культурообусловленные» состояния (драматическими примерами которых может служить «протезирование» жизненных функций в организме людей, безнадежно утративших сознание), постепенно начинает осознаваться тот факт, что человек — это нечто большее, нежели его физическое тело, а его способность к труду и его здоровье — это не сугубо индивидуальные качества, вытекающие из врожденных «естественно-природных» задатков, но «культивируемые» свойства, в полном смысле слова создающиеся и проявляющие себя в культуре. В профилактической медицине, прежде всего, в сфере эпидемиологии, данное обстоятельство было осознано более 150 лет назад (что избавило человечество от эпидемий, вызываемых «особо опасными инфекциями»), но соматическая медицина до сих пор работала и продолжает фактически работать только с больным человеком, а про здоровье конкретно она может сказать только то, что «это -не болезнь», ограничиваясь предельно абстрактным ВОЗовским определением здоровья как состояния физического, психического и социального благополучия, которое не содержит в себе четких функциональных критериев. Таким образом, понятие о человеке, выкроенное по образцу дуализированной декартовской матрицы и ставшее основанием естественнонаучной медицины, в наши дни оказывается узким, не соответствующим реальным потребностям медицины и культуры в целом.

Объективно возникает потребность в новой модели медицины, в которой был бы осознан и формализован тот факт, что жизнь и смерть стали управляемым процессом и, следовательно, предметом ценностно-обусловленного выбора в культуре. Сама проблематизация эвтаназии -указатель на возникновение этой качественно новой социокультурной ситуации, требующей мировоззренческой трансформации. Кризис в современной медицине и культуре, концентрирующийся в проблеме эвтаназии, лишь на первый взгляд порожден внутридисциплинарным конфликтом между «нормами» и «технологиями», «ценностями» и «знаниями», а на более глубоком уровне обусловлен ограниченностью самой новоевропейской мировоззренческой оптики, рас-полюсовывающей бытие на оппозиции «природы» и «культуры», «естественного» и «искусственного», «знаний» и «ценностей». Такой поворот требует иной аксиоматики — уже не дуалистической, а выстроенной на едином основании. Возникает запрос на новое аксиоматизирующее основание, которое могло снять это разделение в составе целостности более высокого порядка.

И медицина содержит в себе аналог такого основания — это Клятва Гиппократа.

4. Смысл Клятвы Гиппократа

За внешней видимостью взаимодополнения «ценностей» и «знаний» в медицине, за ее разде-ленностью на «медицинскую этику» и «клинику» в ней всегда присутствовало монистическое основание, ибо начиная с античности все технологии так или иначе охватывались и регулировались Клятвой Гиппократа.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Клятва Гиппократа — это та «антропологическая добавка» к целительным технологиям, которая при становлении медицины в Древней Греции в V в. до н. э. ввела все многообразие эмпирически накопленных лечебных манипуляций в единое русло и превратила приращение лечебного опыта в поступательный процесс, создав в конце концов современную медицину и с ее безусловными успехами, и с ее проблемами, порожденными самими этими успехами, тогда как лишенные этой добавки все способы целитель-ства (достаточно изощренные, как на Древнем Востоке), так и остались на уровне частных эмпирических практик и не получили дальнейшего развития. Клятва Гиппократа по своему смыслу нацелена на «образование» — культивирование врача не только в качестве специалиста-профессионала, но в качестве человека, нравственно настроенного на другого человека (на пациента).

Тем самым Клятва Гиппократа преобразует предметно-ориентированные лечебные манипуляции в медицину как субъектно-ориентирован-ную деятельность — в рефлексивную практику.

С этой точки зрения все лечебные методики, предшествовавшие древнегреческой медицине, не были медициной в полном смысле этого слова как при всей своей лечебной эффективности не являются медициной любое неквалифицированное целительство, манипуляции вертебропа-та или заговоры знахаря.

Это значит, что в своем становлении медицина шла не от «природы», но непосредственно от нравственности, от человека, то есть от «культуры», и в своих глубинных основаниях никогда не определялась доминированием естествознания.

Но в таком случае следует объяснить дуа-лизированность современной медицины, в которой преобладание естественнонаучного компонента представляется несомненным. А для этого надо представить развитие медицины как часть общего процесса развития новоевропейской культуры.

5. Медицина в контексте теории культуры

По выражению П. Флоренского, человеческое мышление как теоретический «конспект» мира явно или имплицитно работает на уровне целостности, пытаясь проникнуть в связи, в начала и следствия всех вещей в мире, организовать их взаимодействие и в конечном счете уподобить их себе — «окультурить». Первичный абстрактный охват целостности мира и его последующая предметная конкретизация — это два мировоззренческих параметра, имманентных человеческому присутствию в мире и задающих исторически конкретные способы понимания и воплощения всеобщего.

Не обладая потенциалом для мгновенного очеловечивания мира во всей его полноте, общечеловеческая культура в процессе своего становления овладевает им обходным путем — через дифференцирование и перегруппировку своих компонентов, разделяясь на две части — на гуманитарно-художественную и технико-научную культуры (постепенно нарастающее противостояние которых уже в наше время доходит до предела). Каждая из этих частей сосредотачивается на собственном участке соответственно доминированию своего исходного — соответственно абстрагирующего или конкретизирующего полюса. Если художественно-гуманитарная культура сосредотачивается преимущественно на человеке, то научно-техническая — на природе. Если назначение первой состоит в нормативном очерчивании той сферы, «где» надо искать, то второй — в определении предметностей (искомого «что») и выстраивании технологии овладения ими. Но по сути и там, и тут речь идет лишь о различных сферах единой по основаниям деятельности человека разумного, результаты которой складываются в культуру.

Однако поначалу мир перед человеком распахивается столь широко, что сам образ человека как мера, стягивающая культуру в целостность, улетучивается из сферы теоретического осознания. В научно-технической культуре, значимой жизненно практически и, на первый взгляд, более важной, чем культура художественно-гуманитарная, начиная с Нового времени человек вообще «выводится за скобки». И поначалу тут нет беды, поскольку вплоть до середины XX в. «природа» представляла собой огромный резервуар еще непознанных, открытых для последующей научной конкретизации закономерностей, откуда человек, казалось бы, мог бесконечно черпать для себя блага, не задумываясь о последствиях, не «оглядываясь на себя».

Но для медицины, которая в качестве своего главного предмета предполагает самого человека, такая односторонне-предметная ориентация была бы губительной, поскольку, устранившись от антропологического компонента, т. е. от образа человека, который нравственно удерживается Клятвой Гиппократа, и объективистски сосредоточившись лишь на «природе», т. е. на его теле, на организме, медицина превратилась бы в частичное, селективное манипулирование, подобное уродующим приемам «компрачикосов» из романа Виктора Гюго «Человек, который смеется». Поэтому медицина раньше всех иных сфер культуры разделяется на «нормы» и «технологии» и дольше всех через Клятву Гиппократа удерживает их в нерасторжимом, хотя противоречивом и подвижном единстве.

По сути «нормы» в медицине, выраженные императивами Клятвы Гиппократа, описывают пределы контролируемого «технологического» вмешательства человека-профессионала в орга-низменную среду человека-пациента, отделяя в ней то, что является уже «очеловеченным», конкретизированным и воспроизводимым, от того, что является «неокультуренным», абстрактным и неконтролируемым, хотя и включенным в сферу культуры. В медицине любая манипуляция может осуществляться только в рамках этих норм, и каждая практически прилагаемая к человеку инновация должна доказать свое право на существование через «добро» со стороны медицинского этического кодекса. Медицинские «технологии» прирастают долгим опытом индуктивных обобщений, и поначалу, когда объем познанного в человеке еще мал и «технологии», следовательно, недостаточно развиты, в медицине почти целиком доминируют «нормы». «Кто успевает в науках и отстает в нравственности, тот более вреден, чем полезен», — говорится в Кодексе гиппократовской школы врачей . Но по мере прирастания коллективного опыта, прежде всего, по ходу становления новоевропейской

науки, знания о «механике» человеческого тела и вырастающие на их основе технологии все больше выходят на «оперативный простор», переставая нуждаться в нормах, которые через традиционную форму «нормативных» запретов очерчивали в медицине недоступные для успешного манипулирования фрагменты «природности» человеческого организма. Так создается иллюзия, что «медицина — это социальное естествознание» . В современных же условиях, когда «естественные» начала во внешней природе и во внутренней природе самого человека все больше снимаются «искусственными», а последние сами становятся на место природы, нормы утрачивают прежнюю принудительность и вообще «улетучиваются»: Клятва Гиппократа исключается из практики медицины, а эвтаназия, как следствие, легализируется, демонстрируя крайности односторонне-технической устремленности западноевропейской цивилизации. Сама же медицина, как и культура в целом, испытывается на верность своим гуманистическим идеалам.

В общекультурном контексте это означает, что задаваемые дуалистической мировоззренческой установкой сложившиеся в новоевропейской культуре формы духовно-практического отношения к миру вступают в противоречие со стремительно расширяющимися измерениями современной реальности, а сохранение прежних мировоззренческих параметров оборачивается теоретической и жизненно-практической дезориентацией авто-номизирующегося агента культуры в новых социокультурных пространствах.

6. О принципах аксиоматизации культуры

Коррелятом такой ситуации в медицине и оказывается концентрирующееся в проблеме эвтаназии субъективистски-произвольное отношение к ее гиппократовым нормам, которые либо признаются, либо отбрасываются в зависимости от того, в какой степени способны они обслуживать рассудочный предметный интерес автономизи-рованного индивида. В зависимости от контекста стихийно складывающихся обстоятельств реализуется один из двух вариантов — либо равнодушное согласие с нормами (в случае, когда оценочные и предметные компоненты жизнедеятельности не пересекаются), либо их отчаянное отрицание (в случае, когда норма приходит в противоречие с частным жизненным интересом). Именно варианты подобных ситуаций и подвергаются классификации при рассмотрении проблемы эвтаназии в рамках биоэтики.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Слабым способом защиты от такого рода произвольности оказываются попытки введения запретов на технологии (репродуктивные, жизне-поддерживающие и т. д.) по религиозным или чисто моральным соображениям, поскольку в этом

случае также подразумевается дуалистическое понимание человека в качестве существа, разделенного на душу и тело, вне зависимости от того, понимается ли душа человека как выражение божественной эманации или как продукт активности нейронов головного мозга.

Таким образом, кризис культуры, кризис медицины, кризис ее нормативных моделей и технологических практик (прежде всего, в виде отмены Клятвы Гиппократа и введения эвтаназии в практику медицины) оказывается в своих основаниях кризисом исторически конкретной -дуалистической (разделяющей мир на вещественную и духовную субстанции, а человека -на оппозиции «тела» и «души») формы аксиоматизации культуры, сформировавшейся в Новое время в Европе.

Однако в своих глубинных предпосылках культура всегда базировалась и продолжает базироваться на единых — априорно антропологических основаниях. Просто данное обстоятельство по мере успехов «природопокорительской» стратегии отошло на второй план. Но сегодня, когда эта стратегия затронула и самого человека (будучи эксплицированной в проблеме эвтаназии), становится очевидно, что современная культура и все ее сферы, включая медицину, нуждаются в обосновании и развертывании единой априорности нового типа — «человекоразмерной априорности», которая позволила бы современному индивиду адекватно (т. е. в качестве авто-номизированного, сознательно отвечающего за свою жизнь и судьбу субъекта культуры) включаться в ее потоки, а при необходимости — исправлять недостатки, порождаемые нарушениями в процессе этого «включения». Необходима новая — культуроцентричная — антропологическая модель в качестве как теоретического средства ее выстраивания, так и цели, требующей практического воплощения. Конкретизироваться эта цель, очевидно, должна через введение в культуру новых концептуализирующих ее «стихию» смыслов, которые смогли бы осуществить ее качественное преобразование, начиная с мировоззренческой оптики самого человека и заканчивая широкими социокультурными проектами. Смысл —

это поистине «фермент» культуры, подобно тому, как Клятва Гиппократа является смысловым по форме и антропологическим по сути основанием медицины. «Смысл не может (и не хочет) менять физические, материальные и др. явления, он не может действовать как материальная сила. Да он и не нуждается в этом. Он сам сильнее всякой силы, он меняет тотальный смысл события и действительности, не меняя ни йоты в их действительном (бытийном) составе, все остается как было, но приобретает совершенно иной смысл (смысловое преображение бытия)» .

Главная нагрузка по выработке новой мировоззренческой призмы, где на место «природы» сегодня становится «культура», ложится на плечи философии, ибо только философия работает на уровне мировоззренческих универсалий, и, следовательно, только философии под силу определить и выработать такие смыслы, которые позволили бы сопрягать уникальность индивидуального жизнеосуществления каждого конкретного человека с универсальностью пространственного и временного бытия его Рода , т. е. культуры.

ЛИТЕРАТУРА

1.Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. -М., 1986. — 588 с.

2.Биоэтика: Материалы «круглого стола» // Вопр. философии. — 1992. — № 10. — С. 27.

3.Гулинг Х. // Человек. — 2001. — № 4. — С. 47-48.

4.Малеина М.Н. // Биоэтика: принципы, правила, проблемы. — М., 1998. — С. 275.

5.Пеллегрино Э. // Человек. — 1990. — № 2. — С. 55.

6.Плотников В.И. // Многообразние жанров философского дискурса. — Екатеринбург, 2001. — С. 232.

7.Пуллмэн Д. // Человек. -2001. — № 3. — С. 108-109.

8.Силуянова И.В. // Биоэтика: принципы, правила, проблемы. — М., 1998. — С. 364.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9.Силуянова И.В. Этика врачевания. Современная медицина и православие. — М., 2001. — 110 с.

10.Сорокина Т.С. История медицины. — В 2-х тт. -М., 1992. — Т. 1. — 104 с.

11.Тищенко П.Д. // Вопр. филос. — 1994. — № 3. -С. 64.

12.Уиклер Д. и соавт. На грани жизни и смерти. Краткий очерк современной биоэтики. — М., 1989. — 320 с.

13.Этика / Под ред. А.А. Гусейнова и Е.А. Дубко. -М., 1999. — 475 с.

Федеральное агентство по образованию Государственное общеобразовательное учреждение Высшего профессионального образования Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского Кафедра уголовного, уголовно-исполнительного права и криминологии Курсовая работа Учебная дисциплина: Уголовное право РФ Тема: Уголовно-правовые проблемы эвтаназии Выполнила: Студентка 2 курса Специальности: «Юриспруденция» 231 группы Мокиенко Дарья Дмитриевна Научный руководитель, д. ю. н. Шошин Сергей Владимирович Саратов, 2009год. СОДЕРЖАНИЕ Введение Глава 1. Общая характеристика эвтаназии: предпосылки, сущность, правовая природа § 1 Концепция определения содержания права на жизнь § 2 Формы эвтаназии Глава 2. Уголовно-правовая характеристика эвтаназии § 1 Уголовно-правовая оценка эвтаназии §2 Правовые нормы об эвтаназии в российском законодательстве §3 Эвтаназия как разновидность убийства Заключение Библиография 4) Уголовно-правовой аспект, связанный с проблемами уголовно- правовой ответственности за убийство по просьбе потерпевшего. Пробельность российского законодательства, в том числе уголовного, в вопросах регламентации отношений, возникающих в связи с современными достижениями биомедицинских наук, требует от законодателя дальнейшей проработки и соответствующих решений. Проблему эвтаназии со всей ответственностью можно назвать одной из самых спорных и по сей день нерешенных медико-деонтологических, этических и юридических проблем современности. ГЛАВА 1 Общая характеристика эвтаназии: сущность, правовая природа § 1 Концепция определения содержания права на жизнь Правовые проблемы, связанные с эвтаназией, должны рассматриваться в тесной связи с правом на жизнь, которое является одним из базовых и неотъемлемых прав человека. Решение вопроса о правомерности убийства из сострадания и наказания за него возможно только в контексте научно- теоретического анализа условий и обстоятельств ограничения права на жизнь, права на свободное распоряжение ею. Право на жизнь занимает одно из центральных мест в системе личных прав человека. Именно эти права придают человеческой жизни то или иное качество, делают ее полноценной. Жизнь является самым важным из социальных и правовых благ личности, ибо все остальные права, свободы и обязанности утрачивают смысл и значение в случае гибели человека. Право на жизнь является основой существования человеческого общества и потому не может рассматриваться в контексте понимания жизни как собственности, которой человек может распоряжаться по своему личному усмотрению. Это относится не только к праву на жизнь, но и к проблемам распоряжения человека своим телом. В связи с этим интересна предложенная в юридической литературе концепция так называемых личностных, или соматических, прав человека. В личностные, или «соматические» (от греч. «soma» — тело), права человека предлагается выделить группу прав, имеющих сугубо личностный характер, которые основываются на «фундаментальной мировоззренческой уверенности в «праве» человека самостоятельно распоряжаться своим телом: осуществлять его «модернизацию», «реставрацию» и даже «фундаментальную реконструкцию», изменять функциональные возможности организма и расширять их технико- агрегатными либо медикаментозными средствами. Среди всех вышеперечисленных прав и правовых притязаний человека право на жизнь и распоряжение ею, безусловно, занимает первое место в силу той ценности, которую жизнь представляет для каждого индивида. Право на жизнь занимает первое место как в структуре личных прав и свобод человека, так и в структуре всей Конституции РФ. Положения о праве на жизнь провозглашены и закреплены всеми важнейшими международно-правовыми документами по правам человека. Так, в ст. 3 Всеобщей декларации прав человека констатируется, что «каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность»3 . В ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах сказано: «Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни»4 . Связь права на жизнь и запрета произвольного ее лишения подчеркивается и в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. В Российской Федерации основные принципы и нормы международного права нашли отражение в действующем законодательстве. Положения Конституции РФ направлены на утверждение либерально- демократической концепции «человек, его права и свободы — высшая ценность» и возведение ее в правовой абсолют (ст. 2). Правомочие по распоряжению жизнью означает добровольное поставление своей жизни в опасное положение при отсутствии намерения привести ее к смерти. Никто из людей не застрахован от трагических ситуаций, когда тяжелая болезнь, несчастный случай или преступное посягательство становятся причиной угрозы его жизни. Если устранить эту угрозу собственными силами не представляется возможным, то за каждым законодательно закреплено право обращения за помощью к лицам, которых государство 3 Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 (III) от 10 декабря 1948 г.). 4 Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.). обороны объект уголовно-правовой охраны отсутствует, то уголовная ответственность исключается именно потому, что вред причиняется не общественным отношениям, а человеку как биологическому существу. Исходя из этого именно нарушение нормального функционирования общественных отношений, направленных на охрану жизни, отличает убийство от правомерного лишения человека жизни. Значит, именно общественные отношения и являются объектом преступления, а не человек как биологическое существо. Следовательно, объектом преступления является не жизнь как совокупность биофизиологических процессов, а жизнь как совокупность общественных отношений, обеспечивающих индивиду возможность жить. Итак, право на жизнь отличается весьма сложной юридической конструкцией. Далеко не все общественные отношения, так или иначе связанные с реализацией права на жизнь, надлежащим образом урегулированы на законодательном уровне, а отдельные отношения и вовсе не имеют юридического оформления. В результате решение целого ряда правовых ситуаций определяется лицами или органами, содействующим реализации права на жизнь, в частности представителям медицинской профессии, осуществляющим профессиональное вмешательство в такие процессы, как рождение и умирание человека. Решение всех вопросов права, должно иметь в своей основе незыблемые и непоколебимые принципы гуманизма и охраны прав человека. И когда утверждается, что «права человека являются высшей ценностью, то при этом имеется в виду сам человек как носитель этих прав. Без человека, вне человека, в отрыве от него любые права превращаются в пустую абстракцию. Права есть условие и составная часть жизни индивида»5. Но право на жизнь не абсолютно. Вобрав в себя свойства наивысшего достояния природы, составляя предельное, особо полное благо социально- духовного бытия, человеческая жизнь абсолютно самоценна лишь в качестве 5 Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2004. С. 439. ее абстрактно-родового проявления. В своем конкретно-индивидуальном социальном контексте реальная ценность человеческой жизни все же относительна. Она зависима от генетических факторов, от конкретных условий социального бытия индивида, от меры удовлетворенности его разумных потребностей, от соотношения в жизни личности благ и страданий, от полноты социально-нравственной самореализации личности. § 2 Формы эвтаназии Комплексный характер эвтаназии как социально-правового явления обусловливает выделение ее различных форм, в совокупности которых проявляются ее сущностный характер и содержание. В качестве основного критерия для классификации форм эвтаназии следует принять характер действий, направленных на умышленное умерщвление больного. С учетом данного критерия эвтаназия может осуществляться в двух формах: активной и пассивной. Различие между активной и пассивной эвтаназией рассматривается специалистами как важнейшая проблема медицинской этики. Представляется, что это различие имеет значение и для квалификации эвтаназии с точки зрения уголовного закона, так как должно порождать различные правовые последствия. Под активной эвтаназией понимается умышленное причинение неизлечимо больному по его просьбе быстрой и легкой смерти с целью избавления его от мучительных физических страданий, осуществленное по мотиву сострадания. В реальной жизни деяния, которые не всегда обоснованно причисляют к эвтаназии, осуществляются в разнообразных формах и обусловливаются различной мотивацией. И хотя наиболее распространенным мотивом является сострадание врача, родных, близких, друзей и т.д. к безнадежно больному, в основе которого лежит желание больного, однако практике, к сожалению, известны случаи умерщвления, которые нельзя расценивать в качестве эвтаназии: совершаемые врачом по собственной инициативе и разумению при отсутствии ясно выраженного желания больного. Причем речь идет и о ситуациях, когда больной находится в сознании, но его мнение просто не принимается во внимание, и о ситуациях, когда больные пребывают в состоянии, лишающем их возможности выразить свою волю. Медицинской, да и следственной практике известны случаи, когда врач, к примеру, якобы представляя себе перспективу мучительного протекания неизлечимой болезни, самостоятельно принимает решение лишить жизни пациента и увеличивает положенную дозу лекарства до смертельной. Лишение пациента жизни может быть совершено совместными действиями врача и больного, так называемое самоубийство при врачебном содействии (к примеру, больной принимает предоставленные врачом средства для наступления быстрой и легкой смерти). Активную эвтаназию составляют действия врача или иных лиц по причинению быстрой и легкой смерти, осуществленные собственноручно в отношении безнадежно больного по просьбе последнего. Пассивная (негативная) эвтаназия. Пассивная эвтаназия заключается в ограничении или прекращении специфического лечения безнадежно больных умирающих пациентов, основанном на их просьбе, ввиду того, что оно лишь продлевает период физических и моральных страданий без улучшения их состояния. Если не провести четкую грань между различными ситуациями по неоказанию медицинской помощи безнадежно больному, окажется, что пассивной эвтаназией будет считаться не только отказ пациента от лечения в ситуации, когда болезнь несет непосредственную угрозу его жизни, но и, скажем, выписка пациента из больницы домой в том случае, когда ясно, что болезнь неизлечима. Ведь независимо от того, делается ли это по желанию пациента или по самостоятельному решению медицинского персонала, тем самым прекращается процесс лечения. Очевидно, что это проявление достаточно часто встречается в практике. Из определения пассивной эвтаназии следует исключить случаи, когда лечение вообще не начинается. Тем более что законодатель криминализовал 3) продолжительность применения методов и средств лечения; 4) невозможность нормальной жизнедеятельности без специальной медицинской аппаратуры; 5) наличие у больного невыносимых физических страданий; 6) обязательное наличие добровольной просьбы больного об эвтаназии. Кроме того, нельзя оставлять без внимания явно поверхностные познания о психологическом состоянии человека, подходящего к грани жизни. Даже у грамотных специалистов нет возможности реально спрогнозировать поведение человека при осуществлении в отношении него процедуры эвтаназии. Больной может в последний момент, уже в начавшийся период проведения процедуры эвтаназии, отказаться от своего желания уйти из жизни и захочет продлить ее. Поэтому всегда есть вероятность того, что больной, проявивший инициативу к эвтаназии, может пересмотреть это свое желание. Однако начатая процедура лишения жизни уже привела к развитию необратимого состояния, и искусственная смерть наступит при просьбах больного его спасти. Опасность возникновения такой непоправимой ситуации исключить нельзя. Представляется важным подчеркнуть, что с позиции российского уголовного права принципиальных различий между формами эвтаназии (активной и пассивной) не усматривается. Понятие общественно опасного действия включает как действие, так и бездействие, поэтому как не существует с точки зрения общественной опасности разницы между убийством, совершенным путем действия, и убийством, совершенным путем бездействия, так и тем, кто осуществил эвтаназию путем активных действий или воздержания от их выполнения. Умышленное действие, равно как и умышленное бездействие, направленные на причинение смерти безнадежно больному человеку по его просьбе, осуществленные по мотиву сострадания к нему, характеризуются одинаковой степенью общественной опасности при условии, что они достигают своего результата. ГЛАВА 2 Уголовно-правовая характеристика эвтаназии § 1 Уголовно-правовая оценка эвтаназии Для понимания природы и правовых проблем эвтаназии, под которой, как следует из проведенного исследования, понимается умышленное причинение смерти неизлечимому больному, осуществленное по его просьбе медицинским работником, а также иным лицом по мотиву сострадания к больному и с целью избавления его от невыносимых физических страданий, чрезвычайно важное значение имеет уголовно-правовая характеристика убийства по просьбе потерпевшего. Поскольку бессмысленно, оперируя одним только понятием явления, в частности эвтаназии, пытаться понять суть деяния, его социальную направленность, без уяснения тех общественных отношений, совокупным выражением которых предстает эвтаназия, невозможно ни понять это деяние, ни оценить его общественную опасность, ни осуществить правильную юридическую квалификацию. Анализируя общественное отношение по поводу осуществления эвтаназии, необходимо учитывать, что общественное отношение всегда представляет собой целостную систему. И, как любая целостная система, общественное отношение по поводу осуществления эвтаназии представляет собой совокупность элементов. Исходя из общего учения об объекте преступления, в нем выделяются следующие элементы: — субъекты отношений, — содержание; — предмет, по поводу которого существует отношение. В системе общественного отношения по поводу осуществления эвтаназии можно выделить три категории индивидуальных субъектов: неизлечимо больное лицо (по настоятельной просьбе которого применяется эвтаназия); медицинский работник, применяющий эвтаназию (специальный субъект), и иное лицо, применяющее эвтаназию (общий субъект); а также коллективный — государство в лице управомоченных органов уголовной юстиции. Индивидуальный субъект, как и коллективный, — сложное социальное образование. В его состав входят несколько признаков. Мы выделяем два основных — интерес (идеальный признак) и его носителя (материальный признак). Индивидуальные субъекты общественного отношения по поводу эвтаназии характеризуются, во-первых, материальным признаком — индивиды с физиологической точки зрения, во-вторых, идеальным — их интересы. Идеальные признаки субъекта можно раскрыть через понятие «свобода» как способность проявления вовне нашей личности, т.е. возможность неограниченного внешними условиями распоряжения собой, своими органами в их проявлении. При этом принимается во внимание то обстоятельство, что абсолютной свободы нет и не может быть: «условия совместной общественной и государственной жизни требуют, несомненно, взаимного ограничения личностей, ставят известные, законом очерченные пределы для деятельности каждого». Общественное отношение, как и любая система, имеет внутреннюю организацию элементов, т.е. структуру. Неизлечимо больной — лицо, выражающее просьбу об эвтаназии, находится в вертикальной плоскости общественного отношения. Это обусловлено тем, что он, имея личный юридический статус, действует согласно личным интересам, фактически независимо от интересов других членов общества. Медицинский работник или иное лицо, к которому адресована просьба об эвтаназии, находится в горизонтальной плоскости общественного отношения. Сотрудник коллективного субъекта — правоохранительного органа, являясь его частью, также находится в вертикальной плоскости общественного отношения, поскольку он наделен полномочиями представлять его интересы. Таким образом, при осуществлении эвтаназии специальный или общий Однако на практике проблема заключается не только в трудностях установления мотива сострадания, но и в самом содержании понятия сострадания и его применимости к убийству. Сострадание, сопереживание предполагают готовность разделить с другим человеком его страдания, переживать вместе с ним его душевное состояние. При убийстве же безнадежно больного, страдающего от невыносимой боли, виновный не только не принимает на себя долю его страданий, но и нередко, наоборот, избавляет себя от переживаний, связанных с созерцанием мучений потерпевшего. Если бы речь шла о юридической и фактической легализации эвтаназии, то в том случае единственным лицом, наделенным правом ее осуществления, безусловно, был бы врач. Но поскольку мы говорим об уголовной ответственности за эвтаназию, хотя и более мягкую по сравнению с существующей, то, полагаю, что в качестве лиц, ее осуществляющих, могут выступать не только медицинские работники. Это подтверждает и практика. В ряде публикаций и телепередач широко освещались случаи применения медикаментозной эвтаназии, осуществляемой близкими по просьбе измученного болями больного. Примером может служить трагедия, имевшая место в Литовской республике с 19-летним Ш., который, на почве переживания личных неприятностей, совершил самосожжение. Своевременное оказание медицинской помощи позволило сохранить Ш. жизнь. Однако ему ампутировали руки и от 35% ожогов тела он испытывал постоянные нестерпимые боли. Больной перенес семь операций, но лечение не помогало, как и применяемые обезболивающие препараты. Мать Ш. — врач по профессии, ухаживая за ним, постоянно испытывала муки от беспомощности, при этом сын одолевал ее просьбами помочь ему уйти из жизни, которая стала для него невыносимой. В итоге мать ввела сыну смертельную инъекцию — сверхдозу сердечного лекарства, а сама попыталась покончить жизнь самоубийством, но врачи ее спасли. По данному факту Вильнюсской прокуратурой было возбуждено уголовное дело по признакам убийства с отягчающими обстоятельствами — лица, находящегося в беспомощном состоянии. Однако, по мнению заместителя главного прокурора Вильнюсской окружной прокуратуры, потерпевший не был в беспомощном состоянии — он слышал, говорил с матерью, мог позвать на помощь. Мать лишь исполнила его волю. Поэтому ее действия были переквалифицированы на статью УК об убийстве без отягчающих обстоятельств. В Литве, как и в России, эвтаназия запрещена. И все же суд учел исключительную ситуацию, болезненное тяжелейшее психическое состояние, в котором находилась мать Ш., и прекратил в отношении нее уголовное дело. Современное законодательство исходит из того, что каждый человек имеет неоспоримое право на жизнь. Жизнь является величайшим и самым важным из социальных и правовых благ личности. Положение о праве на жизнь провозглашено всеми важнейшими международно-правовыми документами по правам человека. Это право, в соответствии с современными воззрениями, предусматривает возможность свободно распоряжаться своей жизнью. В связи с этим попытка самоубийства перестала относиться к числу уголовно наказуемых деяний. Вместе с тем уголовное законодательство предусматривает ответственность за доведение до самоубийства, но не устанавливает наказания за подстрекательство к самоубийству или помощь в осуществлении самоубийства. Право человека на свободное распоряжение своей жизнью предполагает строгую законодательную регламентацию деятельности государства и частных лиц при поставлении гражданином своей жизни в опасное положение и не дает никому права содействовать человеку в его стремлении к уходу из жизни. Эвтаназия отличается от самоубийства комплексной правовой природой: c одной стороны, в ее основе лежит деяние по распоряжению собственной жизнью, а с другой — эвтаназия является актом лишения жизни одного лица другим. Вследствие особенностей своей правовой природы эвтаназия, в отличие от самоубийства, не подпадает под механизм правовой реализации права на жизнь, являясь убийством. Уголовно-правовая квалификация эвтаназии неразрывно связана с проблемами медицинско-правового свойства, в первую очередь, — с определением момента возникновения и утраты права на жизнь. Критерии установления момента наступления смерти неоднократно менялись, что было связано, в числе прочего, с достижениями медицинской науки. В целом далеко не все общественные отношения, так или иначе связанные с реализацией права на жизнь, надлежащим образом урегулированы на законодательном уровне. В современном уголовном законодательстве эвтаназия квалифицируется как убийство, совершенное по просьбе потерпевшего. Наличие такой просьбы не освобождает от ответственности за убийство, но, на наш взгляд, должно приводить к ее смягчению, что требует соответствующего закрепления в праве. В целом право на эвтаназию действующим законодательством Российской Федерации не предусмотрено, эвтаназия запрещена законом под угрозой наказания, что следует признать справедливым на современном этапе. § 2 Правовые нормы об эвтаназии в российском законодательстве Подобно любому социально-правовому явлению, значимому для развития общественных отношений, эвтаназия требует соответствующего нормативно-правового регулирования. К нормативно-правовым актам, содержащим нормы об эвтаназии, прежде всего, следует отнести международные нормативные правовые акты, поскольку общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ согласно п. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы России. Российское законодательство устанавливает прямой запрет на осуществление эвтаназии. Речь идет о ст. 45 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993г., в которой закреплено, что «медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии — качестве основания для проведения реанимационных мероприятий7. Эта позиция легко опровергается законодательным положением, согласно которому уголовная ответственность по ч. 2 ст. 124 УК РФ, предусматривающей наступление смерти больного, возможна лишь при неосторожном отношении субъекта преступления к этому последствию. Такое отношение может быть выражено либо в легкомыслии, либо в небрежности и полностью исключает умышленную вину. В рассматриваемых случаях неоказание помощи больному выступает способом совершения более опасного преступления — убийства — и подпадает под признаки состава, предусмотренного ст. 105 УК РФ. Иное решение противоречит закону. В юридической литературе встречается и другая точка зрения. Так, В.И. Ткаченко полагает, что ответственность врача-реаниматолога, не выполнившего свои профессиональные обязанности, что повлекло смерть больного, должна наступать лишь за создание условий для наступления смерти. Автор считает невозможным совершение убийства путем бездействия, поскольку «при бездействии лицо не совершает активных волевых целенаправленных действий по причинению физического вреда, а лишь создает условия для разрушительной работы патологических клеточных, тканевых и органных процессов»8. Ответственность врача наступает не за действие патологических процессов, происходящих в организме больного человека, за что, конечно же, врач не отвечает, а за собственную вину — непринятие мер, которые способны нейтрализовать действие этих процессов, при условии, что врач должен был мог это сделать. При невозможности оказания помощи (наступление биологической смерти, отсутствие необходимого оборудования и аппаратуры и пр.) ответственность врача, исключается. В науке уголовного права, как России, так и зарубежных государствах 7 См.: Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно- технической революции / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1980. С. 212 — 213. 8 См.: Ткаченко В.И. Квалификация преступлений против жизни и здоровья по советскому уголовному праву. М.. 1977. С. 6 // Тихонова С.С. Прижизненное и посмертное донорство в Российской Федерации: вопросы уголовно-правового регулирования. СПб., 2002. С. 38. проблема эвтаназии нередко рассматривается с позиций более широкого понятия — согласия потерпевшего на причинение вреда. Российское уголовное право исходит из того, что такое согласие не должно рассматриваться в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния. Поэтому позиция действующего уголовного законодательства России относительно эвтаназии однозначна: это убийство, т.е. умышленное, неправомерное лишение жизни другого человека. Мотив сострадания, указанный в перечне смягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 61 УК РФ, может быть учтен лишь при назначении наказания виновному лицу, но не при квалификации деяния. Убийство по мотиву сострадания квалифицируется по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство. При этом важно подчеркнуть, что с точки зрения теории российского уголовного права и понятия общественно опасного деяния, которое в ней выработано и охватывает как действия, так и бездействие, принципиальных различий между двумя формами эвтаназии — активной и пассивной — не существует в силу того, что не существует принципиальной разницы (если мы говорим об общественной опасности) между убийством, совершенным путем действий (нанесение смертельного ранения, изъятие жизненно важного органа и пр.), и убийством, совершенным путем бездействия (неоказание надлежащей помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии, оставление особо уязвимых, беспомощных лиц без попечения, пищи, ухода и т.д.). Что касается склонения больного к эвтаназии, о котором говорится в ст. 45 Основ, ответственность за такие действия в УК РФ не предусмотрена. Под склонением больного к эвтаназии следует понимать возбуждение в нем решимости уйти из жизни и обратиться с просьбой об эвтаназии к медицинскому работнику. Такого рода действия нельзя рассматривать с позиций института соучастия или какого-либо другого уголовно-правового института. Даже если признать акт эвтаназии формой самоубийства при помощи врача, то и в этом случае нельзя наказать лицо, склонившее больного к эвтаназии. Склонение к самоубийству по российскому уголовному праву не образует преступного деяния. Подводя итоги относительно характеристики российского законодательства по вопросу эвтаназии, отмечу, что истории российского уголовного права известны случаи освобождения от уголовной ответственности за причинение смерти из сострадания. В УК РСФСР 1922 года имелась соответствующая норма. Однако она применялась в весьма ограниченных пределах и вскоре была упразднена. Впоследствии убийство, совершенное по мотиву сострадания, не стали относить даже к привилегированным видам убийства. В процессе подготовки нового УК РФ по инициативе профессора С.В. Бородина была предложена норма об ответственности за убийство из сострадания, совершенное при смягчающих обстоятельствах. Это предложение было поддержано другими юристами, в частности А.И. Коробеевым9. Однако в окончательный текст УК РФ, введенного в действие 01.01.1997, статья о лишении жизни по волеизъявлению потерпевшего не вошла. Таким образом, и умышленное действие, и умышленное бездействие, направленные на причинение смерти другому человеку, имеют равную степень общественной опасности, если они достигают своего результата. § 3 Эвтаназия как разновидность убийства Убийство — это самое тяжкое преступление, поскольку результатом его совершения является необратимое последствие — смерть человека, являющегося в соответствии с действующей Конституцией РФ высшей ценностью, защита которой — непосредственная обязанность государства. Поэтому за наиболее опасные виды убийства закон устанавливает строгое наказание, вплоть до смертной казни. В связи с этим представляется весьма важным уяснение всех нюансов борьбы с умышленным причинением смерти, особенно когда это касается 9 См.: Коробеев А.И. Простое убийство и сложности его квалификации // Уголовное право 2001. N2. С. 18. 3. Убийство — причинение смерти другому человеку. По данному признаку проводится отличие убийства от самоубийства, которое по отечественному уголовному праву не является преступлением, а также от несчастного случая. Так, по определению С.В. Бородина, «убийство — предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса виновное деяние, посягающее на жизнь другого человека и причиняющее ему смерть»10. Данное определение нуждается в доработке, связанной с толкованием понятия «виновное», которое включает в себя как умысел, так и неосторожность, что влечет за собой сложности при отграничении убийства от других составов преступлений, предусматривающих в качестве последствий смерть человека. 4. В теории уголовного права для всесторонности определения понятия убийства указывается на его противоправность (неправомерность). Лишение жизни признается преступлением тогда, когда деяния лица, причинившие смерть, были противоправны. Не будет противоправным причинение смерти посягающему на преступление в состоянии необходимой обороны, когда не были превышены ее пределы, или вынужденное причинение смерти при задержании опасного преступника, когда иным путем нельзя было его обезвредить; приведение приговора суда в исполнение в отношении лица, приговоренного к смертной казни. 5. Причинение смерти — необходимое последствие преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ. Естественная смерть не может быть квалифицирована как убийство. Но насильственная смерть может носить и правомерный характер (например, приведение в исполнение приговора смертной казни). Кроме того, насильственная смерть может свидетельствовать не только об убийстве, но и о несчастном случае и самоубийстве. В связи с этим возникает вопрос о разграничении. От биологической смерти следует отграничивать понятие клинической смерти, которая проявляется в прекращении дыхания и остановке сердечной 10 Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб., 2003. С. 97 деятельности, нарастании кислородного голодания всех органов и тканей. Медицине как науке известны и другие виды смерти. Для уголовного права значим вывод, согласно которому лишь при наступлении биологической смерти деяние, направленное на умышленное лишение жизни другого человека, является оконченным преступлением. 6. Причинная связь между действием (бездействием) виновного и наступившей смертью потерпевшего. Причинная связь является объективной, существующей вне зависимости от нашего сознания категорией, в силу которой действие (бездействие) порождает возникновение последствия; отсутствие причинной связи между деянием и наступившей смертью потерпевшего либо исключает уголовную ответственность за лишение жизни либо влечет иную квалификацию содеянного. Субъективная сторона убийства выражается в прямом или косвенном умысле. При совершении убийства с прямым умыслом виновный предвидит, что в результате его действий наступит смерть человека, и желает этого. При совершении убийства с косвенным умыслом виновный предвидит возможность, что его действия причинят смерть другому человеку, и сознательно допускает ее наступление. Покушение же на убийство, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», возможно лишь с прямым умыслом, т.е. когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)11 В соответствии с законодательством Российской Федерации осуществление эвтаназии в любой форме охватывается составом без 11 БВС РФ. 1999. N 3. С. 2-6. смягчающих и отягчающих обстоятельств и рассматривается практикой как разновидность простого убийства, квалифицируемого по ч. 1 ст. 105 УК РФ. При этом наличие мотива сострадания, свидетельствующего об относительно небольшой степени общественной опасности виновного, движимого в момент совершения преступления заслуживающими снисхождения побуждениями, учитывается лишь как обстоятельство, смягчающее наказание (п. «д.» ст. 61 УК РФ)12. Такой законодательный подход вызывает закономерные трудности при назначении наказания за совершение подобного преступления. Практически все обстоятельства совершения этого преступления и назначения наказания за него отдаются на усмотрение суда, ведь ч. 1 ст. 105 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 6 до 15 лет. Суд должен учитывать особые обстоятельства этого деяния: просьбу потерпевшего, наличие мотива сострадания у лица, совершившего деяние, и в связи с этим назначать соответствующее данному деянию наказание в пределах санкции ч. 1 ст. 105 УК РФ, что далеко не всегда соответствует характеру совершенного деяния. Вопрос о том, следует ли ограничить наказуемость убийства по мотиву сострадания, и если да, то как, уже много лет является предметом широкой научной, политической и общественной дискуссии. Хотя данное преступление не является слишком распространенным, тем не менее, опасность этого деяния настолько велика, что обусловливает выделение специальной ответственности за его совершение. В последние годы отмечен значительный рост числа таких преступлений. Несмотря на то, что медицинская практика свидетельствует о явной тенденции увеличения случаев умышленного умерщвления по просьбе потерпевшего, вопрос об адекватной уголовной ответственности за это деяние все еще остается открытым. Проведенный анализ различных аспектов эвтаназии привел к следующему выводу: в России необходимо разрешить противоречия между законодательной практикой запрета эвтаназии и 12 Пункт «д.» ч. 1 ст. 61 УК РФ умственных сил, так и лишение жизни тяжелобольного или умалишенного, как жизнь новорожденного, так и жизнь человека, находящегося в преклонном или старческом возрасте; однако в отличие от убийства, предусмотренного ст. 105-108 УК РФ, субъективная сторона выражается только в прямом умысле, т.е. когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления. Совершение эвтаназии с косвенным умыслом, т.е. когда в совершении преступления виновный предвидит возможность, что его действия причинят смерть другому человеку, и сознательно допускает его наступление или безразлично к ним относится, представляется невозможным. Действия по эвтаназии направлены именно на причинение легкой смерти, поэтому основной целью этого деяния является наступление смерти. Мотив и цель выступают обязательными признаками субъективной стороны состава убийства по просьбе потерпевшего и, соответственно, оказывают решающее значение на квалификацию содеянного. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Комплексный характер феномена эвтаназии предопределил необходимость междисциплинарного синтеза, направленного на всестороннее изучение рассматриваемого явления. Установлено, что в истории российской и зарубежной политико-правовой мысли проблемы эвтаназии разрабатывались постоянно, но так и не нашли однозначного разрешения. Это объясняется сложным характером рассматриваемой проблемы, которая неразрывно связана с изменяющимися представлениями о праве человека на жизнь и содержанием последнего. Анализ действующего законодательства показывает, что его нормы, а также международно-правовые документы, как правило, содержат запрет на осуществление эвтаназии, в первую очередь ее активных форм. Подобные запреты содержатся и в международных медицинских документах, носящих этический характер. Однако в некоторых государствах существует устойчивая тенденция к легализации эвтаназии, закреплению ее в праве. В связи с этим важное значение приобретает вопрос, насколько такое законодательное решение согласуется с общепризнанным правом человека на жизнь. Следовательно, проблемы, связанные с эвтаназией и с юридической ответственностью за нее, должны рассматриваться в контексте права на жизнь, которое относится к числу основных личных прав человека. Право на жизнь — это естественная, неотъемлемая возможность защиты неприкосновенности человеческой жизни и свободы распоряжения ею, гарантированная нормами права. Последнее имеет сложную структуру, в качестве одного из основных элементов которой следует рассматривать право на свободное распоряжение своей жизнью. Право на свободное распоряжение своей жизнью означает возможность добровольного принятия лицом решения о поставлении своей жизни в опасное положение, обусловленное свободным волеизъявлением, направленным на достижение некой положительной цели личного или общественного характера. Тем не менее, данное право не должно рассматриваться излишне широко. В частности, оно не может включать в себя право на смерть, представляющее юридический нонсенс. Эвтаназия как противоправное деяние влечет за собой юридическую ответственность. Проблемы, связанные с квалификацией эвтаназии, существуют практически во всех странах мира. Российский законодатель рассматривает ее как убийство, т.е. умышленное лишение человека жизни, но заслуживающее в то же время определенного снисхождения деяние. Данный подход, как правило, реализуется двумя основными путями: выделением рассматриваемого деяния в специальный привилегированный состав либо законодательным закреплением сострадания или сходных мотивов в качестве общего смягчающего обстоятельства. Уголовное право 2001. N2. 6. Материалы правоприменительной практики 5.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам. М., 2000. 5.2 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 52.

Врач, руководитель кафедрой факультетской хирургии Московского государственного медико-стоматологического университета, Эдуард Абдулхаевич Галлямов:
«Большинство ученых мира пришли к выводу, что эвтаназия не противоречит общечеловеческим принципам, но окончательное решение должно принадлежать самому пациенту, а в случае некомпетентности последнего — его родственникам. Мне кажется более гуманна эта точка зрения. Но повторяю, эвтаназия относится к напряженным дилеммам биоэтики, когда сталкиваются по-своему убедительные аргументы «за» и «против»».

Профессор медицинской этики в отставке и бывший член комиссии по этике Британской медицинской ассоциации Лен Доял (Len Doyal):
«Медики могут не признавать этого и выдавать свои действия за «облегчение страданий пациентов», однако отказ от дальнейшей поддержки биологического существования больных, находящихся в бессознательном состоянии, с моральной точки зрения эквивалентен активной эвтаназии»
… «Если врачи в состоянии принять решение о нецелесообразности дальнейшего поддержания жизни недееспособных больных, поскольку они считают, что жить им незачем, зачем без всяких на то оснований откладывать их смерть?»

Исполнительный директор английской общественной организации «За достойную смерть» (Dignity in Dying) Дебора Эннетс:
«Организация «За достойную смерть» считает, что решения о прекращении жизни и лечения должны основываться на осознанной воле неизлечимо больных людей. …Люди, опасающиеся утратить дееспособность в будущем, могут обеспечить исполнение своей воли, оставив соответствующее завещание».

Российский детский хирург Станислав Долецкий:
«Эвтаназия, безболезненная смерть — это милосердие, это благо. Вы видели когда-нибудь страшные мучения и боли, которые приходится терпеть множеству больных раком, инсультникам, парализованным? Вы видели, вы чувствовали боль матерей, у которых родился ребенок-урод, причем урод с неизлечимой патологией? Если да, вы поймете меня»…

Председатель комиссии Мосгордумы по законодательству Александр Семенников:
«Мы определяем эвтаназию как убийство неизлечимо больного человека по его просьбе, совершенное по мотиву сострадания с целью избавления больного от мучительных страданий, вызванных болезнью. И считаем, что подобное деяние не может быть квалифицировано как умышленное убийство».

Социолог и общественный деятель КНР Чжао Гунминь
«Считаю, что эвтаназия — «милосердное убийство» — может быть разрешена в отдельных районах нашей страны для обобщения опыта».

«Против»

Немецкий врач и теолог Манфред Лютц:
… «То, что сегодня люди в опросах высказываются за эвтаназию, объясняется только их страхом в будущем зависеть от трубок и капельниц. Конечно, их можно понять, но все же сохранить табу на умерщвление необходимо. Устранение табу может вызвать тяжелейшие последствия для общества».
… «Страх одиночества перед смертью и страх перед болью очень велик, но с помощью профессиональной обезболивающей терапии можно справиться практически с любой болью».

Министр юстиции Германии Бригитте Циприс:
«Последний шаг к смерти пациент должен делать только сам».

Вице-спикер Государственной Думы РФ В.В. Жириновский:
«Мы не сможем контролировать исполнение даже самого безупречного закона об эвтаназии. Убийства, связанные с наследством, недвижимостью, с любой корыстью, получат законное прикрытие. Мы добьемся только того, что увеличится количество убийств».

Главврач Первого московского хосписа Вера Миллионщикова:
«Средства массовой информации могут представить любое решение по любой проблеме в таком свете, что люди становятся его сторонниками. Но если эта проблема коснется лично вас, вряд ли вы захотите принять «хорошую смерть» от руки ближнего. Я считаю, что человек рожден, чтобы жить, поэтому отношусь к эвтаназии категорически отрицательно».

Протоиерей Александр Макаров
«С точки зрения церкви, эвтаназия — самоубийство, а значит, непростительный грех. Для верующего даже предсмертные страдания — благо, потому что это искупление грехов. Самоубийство — шаг отчаяния, отказ от веры и Бога. А надежда на чудо, на то, что медицина вдруг совершит прорыв, и человек будет спасен, должна быть всегда».

Специалист по паллиативной** медицине, врач Елизавета Глинка
«Мое личное мнение выражается в трех словах: я против эвтаназии. Уверенности в том, что какого-то пациента нужно «отключить», быть не может. Есть случаи, когда больные до обезболивания, до поступления в хоспис просили об эвтаназии. А когда боль отступала — больной переставал страдать от депрессии, хотел жить. Вообще, просьбы об эвтаназии поступают крайне редко, и как правило они представляют просто собой замаскированную просьбу о помощи. Двух одинаковых больных не бывает, и разработать один на всех закон нельзя».

Мнения больных одного из хосписов:

Саша, 42 года. Москва. Рак левой почки, метастазы в печень. «Я знаю о своем диагнозе, мне сообщили о прогнозе. Все что осталось в этой жизни — моё. Не надо меня убивать.»

Кирилл, 19 лет, Киев. Саркома бедра, множестенные метастазы. «Когда у меня не болит, я думаю о том, чтобы меня не выписали из хосписа. Я буду говорить, что у меня болит, потому что мне тут спокойно и не страшно».

Мама восьмилетнего ребенка: «Мы ЖИВЁМ, ПОНИМАЕТЕ?»

Мама и папа ребенка четырех лет, у ребенка опухоль мозга, кома. О прогнозе осведомлены. «Мы благодарны за каждую минуту с Машей. Если введут закон об эвтаназии, то пусть придут и убьют нас всех сразу»

Андрей, 36 лет, бизнесмен, Москва. Рак желудка. » Смертную казнь отменили, а нас — убивать по закону? Спрячьте меня. Я жить хочу.»

* В переводе с греческого «эвтаназия» — это «благая смерть». Впервые термин был использован в XVI веке английским философом Фрэнсисом Бэконом для обозначения «легкой», не сопряженной с мучительной болью и страданиями смерти, которая может наступить и естественным путем. В XIX веке эвтаназия стала обозначать «умерщвление пациента из жалости».

**Паллиативная медицина — симптоматическая помощь неизлечимо больным, достижение наилучшего качества их жизни.

Эвтаназия:

Контрольнаяработа

по дисциплине

«Основысоциальной медицины»

на тему

«Эвтаназиякак проблема современной биоэтики»

Введение.

Основная часть.

2.1 Биоэтика.

Врач -человек, которому мы доверяем.

Эвтаназияи закон.

Заключение:Быть или не быть?

Списоклитературы.

Введение.

Тема даннойработы актуальна потому, что в развитииотечественной и мировой науки последниегоды возрос интерес к эвтаназии, ставшейодной из «болевых точек»общественно-правового сознания населения.В связи с признанием жизни главнойценностью современной цивилизации идостижений в области научно-техническогопрогресса, проблема эвтаназии приобрелакачественно иное звучание. Фундаментальныйхарактер ценности человеческой жизнипо отношению ко всем правовым инравственным реалиям возводит любуюобщественно-правовую проблему (например,допустимость смертной казни, абортов,клонирования человека), в том или иномаспекте затрагивающую право на жизнь,в ранг общечеловеческих, глобальныхпроблем. Каждая историческая эпохапредлагает для нее свое видение ирешение. Современность особенно усложнилаи актуализировала ее.

Эвтаназияпревратилась в проблему, актуальную нетолько для медицины, но и для всейсовременной культуры, показателем чегоявляется тот факт, что на протяжениипоследних лет эвтаназия неизменнозанимает в массовом сознании одно изпервых мест по «сенсационности»(хотя с недавнего времени ее несколькопотеснила проблема клонирования человекаи искусственного бессмертия).

Почему жеименно эвтаназия так будоражит массовоеи специализированное сознание? Современнаякультура становится все болеемедикализированной. Существованиечеловека с момента его рождения вплотьдо момента смерти протекает теперь подпристальным и постоянным наблюдениемврачей. Биомедицинские технологиивнедряются в самые глубинные механизмыфункционирования человеческогоорганизма, в закономерности воспроизводстваего наследственности, оказывая влияниена само будущее человеческого рода.Воздействие на природное начало вчеловеке оказывается все более изощренным,но при этом и более агрессивным, апоследствия — все более рискованными иопасными, что закономерно ставит вопросо «разметке» границы между допустимыми недопустимым в этом процессе, о егокритериях и регуляторах. Проблемаэвтаназии как наиболее наглядное ипоследовательное выражение этихтенденций представляет собой, такимобразом, выведенную в сферу медицины»верхушку айсберга» тех»антропологических» коллизий,которые порождаются самим ускорениемнаучно-технического прогресса.

До сих поррегуляторы процесса воздействия начеловеческую телесность и психикузаимствовались из арсенала самоймедицины. Медицина, как никакая другаясфера культуры, является нравственнонагруженной, поскольку все ее знания,воплощенные в теориях и инструментальныхметодиках, прилагаются непосредственнок человеку. Именно биоэтика вырабатываетнравственные принципы отношения кжизни.

БИОЭТИКА.

БИОЭТИКАпредставляет собой важную точкуфилософского знания. Формирование иразвитие биоэтики связано с процессомтрансформации традиционной этики вообщеи медицинской этики в частности. Онообусловлено прежде всего резкоусиливающимся вниманием к правамчеловека ( в медицине — это права пациента,испытуемого и т.д.) и созданием новыхмедицинских технологий, порождающихмножество острейших проблем, требующихюридического и морального регулирования.

Формированиебиоэтики обусловлено прежде всего темиграндиозными изменениями, которыепроизошли в технологическом перевооружениисовременной медицины, кардинальнымисдвигами в медико-клинической практике,которые нашли свое выражение в успехахгенной инженерии, трансплантацииорганов, биотехнологии, поддержаниижизни пациента. Все эти процессы обострилиморальные проблемы, встающие передврачом, перед родственниками больных,перед медперсоналом. С какого моментазародыш можно считать живым существом?Допустимы ли аборты? Или аборты естьубийство живых существ? С какого моментаследует считать наступление смерти?Существуют ли пределы и каковы они вподдержании жизни смертельно больногочеловека? Допустима ли эвтаназия? Таковылишь некоторые из тех вопросов, которыевстают перед врачом, а также и передширокой общественностью в условияхневиданного оснащения современноймедицины.

Биоэтика, какисследовательское направлениемеждисциплинарного характера,сформировалась в конце 60-х — начале 70-хгг.Термин «биоэтика» предложенВ.Р.Поттером в 1969 г. Трактовка ееразнородна. Прежде всего биоэтикупытаются отождествлять с биомедицинскойэтикой, ограничив ее содержание этическимипроблемами отношений «врач — пациент».Более широкое понимание биоэтикивключает в себя ряд аксиологических,социальных проблем и проблем, связанныхс системами здравоохранения и с отношениемчеловека к животным и растениям. Крометого, термин «биоэтика» указываетна то, что она ориентируется на исследованияживых существ независимо от того, находятли они свое применение в терапии илинет. Иными словами, биоэтика ориентируетсяна достижения современной биологии приобосновании или решении моральныхколлизий, возникающих в ходе научныхисследований.

Врач- человек, которому мы доверяем.

Дело врача- облегчать страдания и спасать от смертибольных. В «Кодексе врачебной этики»сказано: «врач обязан сохранять жизнь,защищать и восстанавливать здоровье,уменьшать страдания своего пациента,а также содействовать сохранениюестественных основ жизни, учитывая ихзначение для здоровья людей. В своейработе врач должен в первую очередьруководствоваться благом больного».Принципы всей врачебной этики вытекаютиз общих этических норм, которые лежатв основе клятвы Гиппократа и присягиврача. Они обязывают врача соблюдатьправа человека и заботиться опрофессиональном авторитете врача.

Естественно,большинство из нас полагает, что врачдолжен спасать погибающего и безнадежнобольного человека во всех случаях всилу своего профессионального долга исамого предназначения медицины.

Но можно лисчитать гуманным стремление во что быто ни стало поддерживать жизнь больного,умирающего от неизлечимой болезни вадских страданиях? Разумно ли оживлятьноворожденного, появившегося на светв состоянии тяжелой, продолжительнойасфиксии, приведшей к необратимомунарушению функций головного мозга? Чтов таких случаях делать врачу, чтобысвести к минимуму страдания больного,если помочь ему больше ничем нельзя? Икак при этом не нарушить Клятву Гиппократа,которую дает каждый медицинский работник,в которой сказано: «Я не дам никомупросимого у меня смертельного средстваи не покажу пути для подобного замысла»?Созвучна Клятве Гиппократа и Женевскаядекларация Всемирной медицинскойассоциации: «Я буду сохранять высочайшееуважение к человеческой жизни с самогомомента зачатия; даже под угрозой я небуду использовать мои медицинскиезнания вопреки законам гуманности».

Но существуютситуации, когда поступки врача идутвразрез с принесенной им клятвой. Речьидет об эвтаназии. Термин «эвтаназия»предложил английский философ ФрэнсисБэкон, живший в XVI — XVII веках, для обозначениялегкой и безболезненной смерти (отгреческого eu — хорошо, thanatos — смерть).

Различаютактивную и пассивную эвтаназию.

Припассивной эвтаназии прекращаетсяоказание медицинской помощи,жизнеподдерживающего лечения, чтоускоряет наступление естественнойсмерти — такая практика широкораспространена и у нас в стране. Но чащевсего, когда говорят об эвтаназии, имеютввиду активную эвтаназию, под которойпонимают введение умирающему каких-либолекарственных веществ, влекущее засобой быстрое и безболезненное наступлениесмерти.

В активнойэвтаназии различают следующие формы:

1. «Убийствоиз милосердия» происходит в техслучаях, когда родственники или самврач, видя мучительные страданиябезнадежно больного человека и будучине в силах их устранить, впрыскиваютили вводят ему сверхдозу обезболивающегопрепарата, в результате чего наступаетбыстрая и безболезненная смерть. Вопросо согласии пациента в данном случаевообще не ставится, поскольку он не всостоянии выразить свою волю.

2. Втораяформа активной эвтаназии — самоубийство,ассистируемое врачом, происходит ссогласия пациента, врач только помогаетему покончить с жизнью.

3. Третьяформа — собственно активная эвтаназия- происходит без помощи врача. Пациентсам включает устройство, которое приводитего к быстрой и безболезненной смерти,как бы сам накладывает на себя руки.

Таким образом,суть проблемы эвтаназии заключаетсяв умышленном причинении врачом смертибольному из сострадания или по просьбесамого умирающего, либо его близких.

Проблемаэвтаназии возникла не сегодня и невдруг. Своё летоисчисление она начинаетс глубокой древности, и уже тогда онавызывала многочисленные споры средимедиков, которые не прекращаются и посей день. Отношение к возможности ицелесообразности умышленного наступлениясмерти неизлечимо больного с цельюпрекращения его страданий никогда небыло однозначным, причем мнения на этотсчет носят диаметрально противоположныйхарактер.

Эвтаназия и закон

Подавляющеебольшинство врачей и юристов считают,что эвтаназия — это клятвопреступлениеи уголовный беспредел и считают еесовершенно недопустимой, даже если онапредпринимается исключительно «изсострадания», по настойчивомутребованию больного, которому в любомслучае предстоит в скором времениумереть.

И, тем не менее,есть страны, в которых эвтаназия получиладаже юридические права. Чем и как этобыло обусловлено?

ДокторСмерть.

Проблемаэвтаназии (добровольного ухода из жизнинеизлечимо больного человека) широкообсуждается на Западе с конца 50-х годов. Считается, что одной из причин этогостала огласка практики американскоговрача -патологоанатома Джека Геворкяна.В 1958 году доктор Геворкян опубликовалв печати ряд статей, в которых призывалбезболезненно лишать жизни преступников,приговоренных к смертной казни, а ихтела использовать для научных опытов,отдельные органы для пересадочныхопераций. Позднее, став свидетелембессмысленно-жестоких самоубийств, онпришел к мысли, что отчаявшимся, безнадежнобольным людям, решившим покончить сжизнью, необходима в этом помощь. Отсловесных и газетных выступленийГеворкян перешел к делу и запатентовалсвое изобретение, названное впоследствиижурналистами «машиной смерти». Спомощью этого приспособления в видекапельницы можно быстро и безболезненноумерщвлять людей. В аппарате былопредусмотрено и специальное устройстводля прерывания процедуры в случае, еслидоброволец неожиданно изменит своерешение. В дальнейшем он усовершенствовал»суицидальную» (убийственную)машину, снабдив ее маской с автоматическойподачей смертельной дозы углекислогогаза. Уже многие безнадежно больныелюди воспользовались этим аппаратом вприсутствии его автора и при егоконсультации. В США это вызвало негодованиеобщественности. Беспокойство этосвязано, прежде всего, с тем, что бывшийпатологоанатом единолично, без консилиумаврачей-специалистов определяетфатальность болезни и ассистирует вподобных делах. За четверть века ДжекГеворкян остановил жизнь ста тридцатибольных. Многолетняя тяжба его с судамиштата Мичиган, несколько раз егооправдывавшим, закончилась его осуждением.Еще раньше профессиональная ассоциацияамериканских медиков лишила его званияврача. Сам он получил прозвание»доктор-смерть».

Впервыелегально.

Пионеромв области легализации добровольнойсмерти стали Нидерланды. Благоприятныеусловия для эвтаназии существовали тамеще с 1984 года, когда Верховный суд страныпризнал добровольную эвтаназиюприемлемой.

Если приэвтаназии врач следовал пунктаминструкций, составленных Королевскоймедицинской ассоциацией, он мог небояться уголовной ответственности. К1998 году, согласно исследованиямРоттердамского Университета Эразма,добровольную эвтаназию поддерживалодевяносто два процента населенияГолландии. И, несмотря на часто выдвигаемыеаргументы религиозного характера, впользу возможности прекращения жизнипациента по собственному желанию былонастроено значительное большинствоверующих, в том числе девяносто шестьпроцентов католиков.

Видимопоэтому, несмотря на сопротивлениеоппозиции, осенью двухтысячного годазакон о легализации некоторых формактивной эвтаназии прошел в нижнейпалате парламента с легкостью. Теперь,по решению суда в каждом конкретномслучае, врач, умертвивший илиспособствовавший самоубийству своегопациента при определённых обстоятельствах,не признаётся виновным. Установленытри основных условия:

1. эвтаназиядолжна быть добровольной,

2. тольковрач может оказывать помощь илиосуществлять эвтаназию, и

3. состояниепациента должно быть с медицинскойточки зрения неудовлетворительно.

Эвтаназия была легализована в Бельгиив 2002году. В 2003году эвтаназия помогла расстатьсяс жизнью 200 смертельно больным пациентам,а в 2004году — 360 пациентам.

С апреля 2005года в бельгийских аптекахпоявились специальные наборы дляэвтаназии, позволяющие упроститьпроцедуру добровольного ухода из жизни.В набор стоимостью примерно 60 евровходит одноразовый шприц с ядоми другие необходимые для инъекциисредства.

Набор для эвтаназии может заказатьтолько практикующий врач,который должен указать точную дозировкуотравляющего вещества. Оформить заказможно после обращения в одну из 250бельгийских аптек, имеющих соответствующуюлицензию.

По закону в Бельгииможет подвергнуться эвтаназии человекстарше 18 лет, страдающий неизлечимымзаболеванием. После нескольких письменныхзапросов, подтверждающих твердуюрешимость больного, врачможет провести эвтаназию. Согласноофициальной статистике в 40 процентахслучаев эвтаназию проводят на дому упациента.

В СШАзакон, разрешающий оказание медицинскойпомощи в осуществлении самоубийствабольным в терминальнойстадии, был принят (с рядомограничений) в ноябре 1994года в штате Орегон,а в ноябре 2008года в штате Вашингтон.

В России как активная, так и пассивнаяэвтаназия является преступлениеми будет квалифицироваться как умышленноеубийствов соответствии с частью 1-й статьи 105-йУголовногоКодекса РФ. При назначении мерынаказания лицу, виновному в эвтаназии(естественно, если не будут доказаныиные причины лишения жизни) будетучитываться смягчающее обстоятельствов соответствии с пунктом «д» части 1-йстатьи 61-й УголовногоКодекса РФ, а именно: совершениепреступления по мотиву сострадания.

В ПозицияВатикана по этому вопросу заметносмягчилась в 2002 году, когда Папа РимскийИоанн Павел II заявил, что использованиемедицинского оборудования для спасенияжизни больного в некоторых случаяхможет быть «бесполезным и неуважительнымпо отношению к пациенту

.

Важнейшимпрофессиональным аргументом противвведения эвтаназии является то, чтоесли мы допустим ее, то врачам не нужнобудет стремиться облегчать больнымлюдям мучительные страдания, и «Чемдоступнее будет эвтаназия, тем большебудет искушения вообще избавиться отгруза этих забот. Исчезнет всякая граньмежду дозволенным и прямо преступным,всегда будет существовать опасностьзлоупотребления, и тогда пациенты станутбояться попасть в больницу, так как небудут уверены в своей безопасности.Врач — не бог. Ему надо решать, как лечить,а не кому жить. Врач, поставивший себявыше бога, неизбежно скатится кпреступлению.» И таких примеров много.Вот некоторые из них.

В Австриив 1989г. против четырех медсестер извоенной городской больницы «Лайнц»было выдвинуто обвинение в том, что онидавали больным снотворные препараты вчрезмерных дозах или заливали им рот идыхательные пути, чтобы они задохнулись.В досье этого дела фигурировало 42 случаяумерщвления; суд счел доказанным 21убийство. На вопрос судей о причинахтакого отношения к больным одни говорили,что делали это из сострадания, чтобыоблегчить старым людям переход в мириной; другие признавались, что ихраздражали крики больных и мольбы опомощи. Двое из медсестер — убийц былиприговорены к пожизненному заключению,двое — к 20 годам тюремного заключения.В Австрии их прозвали «Ведьмы изЛайнца».

Вот другойпример. Врач-терапевт из калифорнийскогогорода в течение 8 лет из сочувствия,стремясь облегчить страдания, умертвилнесколько десятков своих пациентов,которых считал безнадежно больными. Вовремя допроса с использованием «детекторалжи» на вопрос «Считаете ли вы себя»ангелом смерти»?» он ответил»Да!». После нескольких дней в тюрьмеон был выпущен на свободу и лишенмедицинской лицензии.

Быть или не быть?

В медицинскойэтике существует священное табу — жизньбесценна, и значит, говорить о цене жизнибезнравственно. Но ведь жизнь имеетцену, особенно, когда для леченияпостоянно нужны дорогие лекарства, накоторые не хватает денег ни у больного,ни у близких, нужна специальная аппаратура,которая поддерживает жизнь тому, ктоуже обречен и сам ежеминутно ждет смерти.Что лучше, разумнее — тратить не такиеуж маленькие средства на выхаживаниенеизлечимых больных, олигофренов,вегетативных существ, или пустить теже деньги на лечение пациентов, у которыхесть хоть один, но шанс выжить?

По этомуповоду известный детский хирург СтаниславЯковлевич

Долецкийпридерживался своей точки зрения. Онговорил: «Эвтаназия, безболезненнаясмерть, — это милосердие, это благо». И когда ему возражали, что эвтаназия -это клятвопреступление, он отвечал: «Вывидели когда-нибудь страшные мученияи боли, которые приходится терпетьмножеству больных раком, инсультникам,парализованным? Вы видели когда-нибудьмуки родителей, вынужденных не месяцами,годами, десятилетиями ухаживать задетьми, у которых атрофировалась ЦНС,за детьми — дебилами? Вы видели когда-нибудьмучения семей, в которых кто-то изродственников полностью парализован?Вы видели, вы чувствовали боль матерей,у которых родился ребенок — урод, причем,урод с неизлечимой патологией. Если да,вы поймете меня.»

Борьба зажизнь пациента справедлива, покасуществует надежда, что спасение еговозможно; с момента, когда эта надеждаутрачена, со всей остротой встает вопросо милосердии в высшем его проявлении.И в этом случае будет ли им толькоэвтаназия? Методика ее давно отработана:сначала у больного с помощью специальныхпрепаратов выключают сознание, затемвводят средства, вызывающие глубокуюкому, затем следует остановка дыхания,сердцебиения и всё…

Но что даетгарантию, что в условиях узаконеннойэвтаназии показания и контингент лиц,подлежащих милосердному убийству, нерасширится до устрашающих пределов,как это было широко распространено вфашистской Германии и в захваченных еюстранах, где предложили называтьэвтаназией уничтожение так называемых»неполноценных» людей: умерщвлялиноворожденных, с «неправильнымразвитием», душевнобольных, больныхтуберкулезом, злокачественныминовообразованиями, инвалидов, старикови так называемую «низшую расу»;была создана специальная индустрияумерщвления в виде газовых камер,душегубок, крематориев?

Где гарантиятого, что эвтаназия не переродится вгеноцид?

Мы все живыелюди, и этот вопрос напрямую касаетсякаждого из нас. Дай Бог, чтобы ни нам, нинашим близким не пришлось столкнутьсяс этой проблемой вплотную. Надеждаумирает последней, и ничто не кончено,пока человек жив — кто вправе отнять унего надежду на чудо?!

Вопрос о том,нужна эвтаназия или нет, остаётсяоткрытым. Я думаю, что ответ на этотвопрос будет лишь тогда, когда наукаполностью познает человека и ответитна вопросы «что такое жизнь?» и «чтотакое смерть?».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1.Иванов ЮН,Иванова НМ. «Жизнь по интуиции.»Кн. 1. М» 1994. Изд-во Общественная польза.

2.Подписнаянаучно-популярная серия. «Медицина.»6/1983.

3.Сборникинформационных материалов СНО ММА им.Сеченова, М., 1999г.

4.Тен Е.Е.»Основы социальной медицины», М.2003г., изд-во Форум-Инфа-М.

5.ЭльштейнН.В. «Медицина и время.»

Таллин, 1990.Изд-во Валгус.

5.4. ЭВТАНАЗИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РОССИИ

Сирик Марина Сергеевна, канд. юрид. наук, доцент. Должность: заведующий кафедрой. Место работы: филиал ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный университет» в г. Тихорецке. Подразделение: кафедра уголовного права, процесса и криминалистики. E-mail: sirik-marina@yandex.ru

Аннотация: отечественное законодательство и нормы международного права направлены против активной эвтаназии. В отечественном уголовном праве отсутствуют четкие юридические правила оценки волеизъявления жертвы на причинение смерти. В судебной практике встречаются случаи, когда преступные действия виновных совершаются по настойчивой просьбе потерпевших. Лицо, осуществляющее активную эвтаназию, подлежит уголовной ответственности за убийство. Оценка случаев пассивной эвтаназии вызывает большие сложности. В статье делается вывод о правовой допустимости существования пассивной эвтаназии как средства избавления больного от страданий на финальной стадии заболевания.

Ключевые слова: эвтаназия, убийство, потерпевший, волеизъявление потерпевшего, квалификация преступления.

Keywords: euthanasia, the killing, the victim, the will of the victim, qualification of a crime.

В юридической литературе одним из спорных вопросов является вопрос о том, зависит ли возникновение уголовной ответственности от желания или не желания потерпевшего. В ряде случаев «согласие потерпевшего» является конструктивным признаком соответствующего состава преступления .

В судебной практике встречаются случаи, когда преступные действия виновных совершаются по настойчивой просьбе потерпевших, например, беременная женщина просит врача провести ей криминальный аборт, безнадежно больной просит врача или иное лицо лишить его жизни и т.д. Уголовная ответственность потерпевших в подобных случаях законом не предусмотрена и, думается, что привлекать потерпевшего к уголовной ответственности в анализируемых случаях нецелесообразно.

В России приговор по делу об эвтаназии впервые был вынесен 7 декабря 2004 года в Ростове. Несовершеннолетние П. и Ш. совершили убийство парали-

зованной женщины Б. из жалости. Обеих девушек осудили по ст. 105 УК РФ («Убийство»). Отношение суда к обвиняемым определило и то, что они взяли плату за совершенное. Погибшая Б. предлагала П. и Ш. золотые украшения в качестве платы за лишение жизни. По показаниям свидетелей, просьба убить ее была следствием очередной депрессии потерпевшей. По мнению судьи, совершено было именно умышленное убийство. П. приговорили к 5 годам лишения свободы в воспитательной колонии, Ш. — к 4,5 годам.

Совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания УК РФ признает обстоятельством, смягчающим наказание (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Следует отметить, что Россия пошла по пути норвежского уголовного законодательства, где в параграфе 235 говорится, если лицо было убито, ему нанесены значительные телесные повреждения или причинен значительный ущерб здоровью с его согласия, или, если лицо из сострадания лишает жизни безнадежно больное лицо или причастное к этому, наказание может быть уменьшено ниже определенного предела или носить более мягкий характер» .

Такие вопросы возникают в случаях убийства из сострадания к потерпевшему, который был болен неизлечимой болезнью или страдал от непереносимой боли (эвтаназия).

Понятие «эвтаназии», получившее широкое распространение в мире, не однозначно, как и его написание. В Большой Медицинской Энциклопедии (1986) говорится об «этаназии», в литературе можно также встретить «эфтаназия», «эутаназия». Термин «euthanasia» происходит от греческих слов: ей — хорошо и thanatos — смерть. Впервые он был предложен в XVIII веке английским философом Ф. Бэконом и обозначал легкую, безболезненную смерть, которая не сопровождается длительной тяжелой агонией и не вызывает физических и моральных мучений для умирающего человека и его близких .

Всемирная медицинская ассоциация (ВМА) впервые рассмотрела вопрос об эвтаназии в 1950 г. и осудила ее совершение «при любых обстоятельствах». Однако впоследствии в актах ВМА появились нормы, в известной степени оправдывающие пассивную эвтаназию. Речь идет о Лиссабонской Декларации прав пациента (сентябрь/октябрь 1981 г.), согласно которой пациент имеет право, получив «адекватную информацию… отказаться от лечения», а также право «умереть достойно». Еще один документ ВМА — Венецианская Декларация о терминальном состоянии (октябрь 1983 г.) прямо обязывает врача осуществлять пассивную, в том числе принудительную (на основе волеизъявления родственников), эвтаназию .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В науке уголовного права выделяются следующие формы активной эвтаназии:

1)»убийство из милосердия», когда, например, врач вводит безнадежному больному сверхдозу обезболивающего препарата, в результате чего наступает желанный смертельный исход;

2)»самоубийство, ассистируемое врачом» -происходит, когда врач только помогает неизлечимо больному человеку покончить с жизнью;

3)собственно активная эвтаназия — может происходить и без помощи врача. Пациент сам включает устройство, которое приводит его к быстрой и безболезненной смерти, как бы сам накладывает на себя руки .

4’2015

Пробелы в российском законодательстве

Лицо, осуществляющее активную эвтаназию, подлежит уголовной ответственности за убийство. Это утверждение вытекает не только из анализа уголовного законодательства, но из положений ст. 45 Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан» 1993 года, в которой законодатель предусмотрел категорический запрет на удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти «какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни».

Оценка случаев пассивной эвтаназии вызывает большие сложности. Помимо ст. 45, указывающей на запрет эвтаназии без учета обстоятельств и характера ее проведения, в Основах законодательства РФ «Об охране здоровья граждан» имеется ст. 33 «Отказ от медицинского вмешательства». Данная норма предусматривает, что «гражданин или его законный представитель имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения» независимо от этапа его проведения. При этом ему в доступной форме должны быть изложены все последствия отказа от лечения, что оформляется соответствующей записью в медицинском документе и подписывается пациентом (в случае медицинского вмешательства в отношении лица, не достигшего 15 лет или невменяемого — законным представителем) и лечащим врачом. Налицо коллизия норм, когда одна из них категорически запрещает любой вид эвтаназии, а другая — допускает ее пассивную форму.

Вынужденное бездействие врача вследствие отказа лица от медицинского вмешательства, обладает двумя непременными признаками пассивной эвтаназии:

1)неоказание медицинской помощи по жизнеобеспечению или прекращение искусственных мер по поддержанию жизни;

2)наличие просьбы самого больного не оказывать ему помощь (естественно, после информирования врачом в доступной форме о возможных последствиях отказа от медицинского вмешательства).

В настоящее время в России почти в каждом лечебном заведении разработана специальная форма расписки с указанием, о каких конкретно последствиях проинформирован больной . Данная практика базируется на положениях ст. 33 «Отказ о медицинского вмешательства» и ст. 30 «Права пациента» Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан» 1993 года. Указанный нормативный акт, в свою очередь, находится в полном соответствии с международными нормами права.

Из всего вышеизложенного напрашивается вывод о правовой допустимости существования пассивной эвтаназии как средства избавления больного от страданий на финальной стадии заболевания.

Проведенный нами анализ нормативного материала позволил с уверенностью сделать вывод о том, что отечественное законодательство и нормы международного права направлены против активной эвтаназии, но и здесь нет однозначного ответа относительно уголовно-правовой оценки рассматриваемых деяний.

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве», по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии) надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, со-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

вершая убийство, сознает это обстоятельство. К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее.

Анализ позиции Пленума Верховного Суда РФ позволяет предположить, что при оценке умышленного причинения смерти тяжело больному лицу, прикованному к постели, как квалифицированного состава убийства, мотивы совершенного преступления не имеют значение. В данном случае конкурируют специальные нормы простого и квалифицированного составов, и, согласно правилам квалификации деяний, предпочтение отдается квалифицированному составу.

Выступая против легализации активной эвтаназии и объясняя свою позицию наличием огромного количества ошибочных диагнозов, потенциальными возможностями медицины, опасением провокации убийства и возможным злоупотреблением при осуществлении эвтаназии, сложно, тем не менее согласиться со справедливостью ее оценки судом.

Понимая под провокацией «умышленные односторонние действия лица, направленные на вовлечение в совершение преступления провоцируемого с целью изобличения последнего в содеянном» , трудно согласиться с утверждением, что Уголовный кодекс РФ «провоцирует» наследников и врачей совершать преступление. Особенно, если учитывать, что убийство обусловливается добровольным, конкретным, истинным и предварительным согласием потерпевшего. Учет волеизъявления жертвы при назначении наказания виновному в качестве «исключительного обстоятельства» в порядке ст. 64 УК РФ не позволит в полной мере оценить характер и степень общественной опасности деяния и личность виновного.

На основе всего вышеизложенного можно заключить, что согласие лица на причинение ему смерти в российском законодательстве не исключает уголовную ответственность и деяние квалифицируется как убийство. Вместе с тем, в отечественном уголовном праве отсутствуют четкие юридические правила оценки волеизъявления жертвы на причинение смерти.

В настоящее время единственно допустимым способом учета общественной опасности деяния и личности виновного при убийстве с согласия жертвы является институт обстоятельств, смягчающих наказание (ст. 61 УК РФ), а равно правила назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК РФ). Однако анализ типовой степени общественной опасности деяния и личности виновного дают основания для дифференциации уголовной ответственности путем построения привилегированного состава убийства по волеизъявлению жертвы.

Необходим более дифференцированный подход законодателя к проблеме убийства лица по его просьбе. В этой связи представляется верной точка зрения Ка-рабут М.А. , которая предлагает предусмотреть в УК РФ статью 106 «Убийство по волеизъявлению потерпевшего».

Закрепление соответствующей нормы в УК РФ позволит разрешить ряд противоречий при оценке убийства по волеизъявлению потерпевшего:

1) в частности, отпадет необходимость в рассмотрении убийства тяжело больного как преступления, совершенного при отягчающих обстоятельствах. Возникнет конкуренция квалифицированного и привилегиро-

ванного составов. Предпочтение будет отдаваться последнему;

2) закрепление этой новеллы в УК РФ явится естественным шагом на пути последовательного законодательного закрепления согласия пострадавшего как обстоятельства, исключающего преступность деяния: установление уголовно-правового запрета на убийство с согласия жертвы будет оцениваться как легально закрепленные границы правомерности причинения вреда по просьбе или с согласия пострадавшего.

Законодателю необходимо четко определить субъекта данного состава преступления, которым может выступать только медицинский работник (специальный субъект). Как справедливо отмечает Чернышева Ю.А., эвтаназия — это акт медицинского вмешательства, проводимый по просьбе безнадежно больного пациента .

Список литературы

1.Сирик М.С. Институт потерпевшего: уголовно-правовые и криминологические аспекты: Дисс. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону. С. 106.

2.Уголовное законодательство Норвегии / пер. с нем. Научный ред. — Ю. В. Голик. — СПб, 2003. — С. 206.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3.Судо М. Ж. Эвтаназия // Семья и биоэтика. — СПб., 1998. — С.195.

4.Чернега К. А. Правовые проблемы эвтаназии в России // Гражданин и право, январь-февраль — 2003. — № 1. — С. 34.

5.Говорухина Е. В. Понятие и правовые последствия провокации в уголовном праве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. — Ростов-на-Дону, 2002. — С. 19.

6.Ардашева Н. А. Эвтаназия как метод искусственного прерывания жизни: правовые условия // Российский юридический журнал. — 1996. — № 1. — С. 14.

7.Говорухина Е. В. Понятие и правовые последствия провокации в уголовном праве. — Ростов-на-Дону, 2002. — С. 7.

8.Карабут М.А. Согласие пострадавшего в уголовном праве России: Дис. . канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2004. С. 139-146.

9.Чернышева Ю.А. Уголовно-правовые вопросы причинения смерти потерпевшему по его просьбе (эвтаназия): автореферат дисс. канд. юрид. наук. Москва, 2008. — С. 5.

Literature list

2.The criminal law of Norway / the lane with it. Academic editors: Y. V. Golik. — SPb, 2003. — S. 206.

3.Sudo M. J. Euthanasia // Family and bioethics. -SPb., 1998. — P. 195.

4.Chernega K. A. Legal issues of euthanasia in Russia // citizen and the law, January-February 2003. — No. 1. -P. 34.

7.Govorukhin E. V. the Concept and the legal consequences of provocation in criminal law. — Rostov-on-don, 2002. — S. 7.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Отзыв

на научную статью Сирик М.С. «Эвтаназия в уголовном праве России» (специальность 12.00.08 — уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право).

В Российской Федерации эвтаназия, в какой бы форме она не осуществлялась, запрещена законом. Как пассивная, так и активная эвтаназия является преступлением и квалифицируется как умышленное убийство в соответствии с ч. 1 ст. 105 Уголовного Кодекса РФ. Однако в судебной практике встречаются случаи, когда преступные действия виновных совершаются по настойчивой просьбе потерпевших. В научных кругах ведутся неоднозначные дискуссии о легализации эвтаназии в России.

В связи с этим представленная статья актуальна. Автор раскрывает понятие активной и пассивной эвтаназии. Делается вывод, что лицо, осуществляющее активную эвтаназию, подлежит уголовной ответственности за убийство, а оценка случаев пассивной эвтаназии вызывает большие сложности. Необходим более дифференцированный подход законодателя к проблеме убийства лица по его просьбе.

Статья предназначена для преподавателей, практикующих юристов, аспирантов, студентов и всех, кто интересуется вопросами квалификации эвтаназии.

Научный консультант профессор кафедры уголовного права, процесса и криминалистики филиала ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный университет» в г. Тихорецке, докт. истор. наук, канд. юрид. наук, доцент А.М. Васильев.