Процесс отделения церкви от государства

Данила Уськов, 19 апреля 2020, 10:29 — REGNUM От либеральной общественности часто можно услышать требование об отделении церкви от государства. Но 14-я статья конституции РФ гласит, что, во-первых, «Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». И во-вторых, «религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом». Собственно, казалось бы, какого еще надо «рожна»? Однако либеральные крики все равно продолжаются. Что же за ними стоит?

Владимир Путин с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом (справа) и Патриархом Александрийским и всея Африки Феодором на торжественном мероприятии по случаю 1030-летия крещения Руси.
Владимир Путин с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом (справа) и Патриархом Александрийским и всея Африки Феодором на торжественном мероприятии по случаю 1030-летия крещения Руси.
Kremlin.ru

На поверхностном уровне за ними стоит просто глупость, а на втором, возможно, нечто большее. Я рассмотрю оба «пласта». Начну с глупости.

«Отделенцы» (я их далее для краткости так буду называть) очень нервно реагируют на любое взаимодействие государства и РПЦ. Внутри этой нервности лежит, часто даже не скрываемое, убеждение, что на самом деле патриарх Кирилл просто «берет под козырек» и полностью подчиняется светской власти и Путину в частности. Стало быть, согласно такому убеждению «отделенцев», церковь отделена от государства только на бумаге, и потому нужно непременно вопить о необходимости отделения на практике.

Что ж, а что если это и впрямь так? Доказать в таких случаях, по понятным причинам, ничего нельзя, и потому, может быть, я зря обвиняю в глупости либеральную общественность? Но в том-то и дело, что даже если принять гипотезу о том, что патриарх «берет под козырек», то, опять же, ничего кроме глупости в криках об отделении нет. Для того, чтобы «дурь каждого видна была», я приму к рассмотрению эту гипотезу и сразу задамся вопросом: «А что в этом плохого»?

Все вопли про нарушение конституции в этом случае не работают. По мнению либеральной общественности, с конституцией почему-то все было нормально, когда в 1993 году Ельцин издал приказ 1400 и начал палить из танков по законно избранному парламенту. Никаких воплей по поводу преступности таких действий почему-то не было слышно. Стало быть, не чистота конституционного закона беспокоит «отделенцев». Более того, если, действительно, имеет место такая непрозрачная связь между церковью и государством, то это, наоборот, говорит о том, что власть строго блюдет букву конституции. Ведь ничто так не окорачивает церковные притязания на власть, как такое подчинение, не так ли?

Расстрелянный Ельциным Белый Дом
Расстрелянный Ельциным Белый Дом
Kaixin001.com

Что же касается непрозрачности этой возможной связи, то подобное использование скрытых механизмов для обеспечения действия того или иного закона является общемировой практикой. Закрытые инструкции для сотрудников соответствующих органов есть в любой стране мира, и само наличие этой закрытой сферы — совсем не повод вопить, что она антиконституционна.

Но, может быть, наши «отделенцы» хотят, чтобы ни государство не контролировало церковь, ни церковь — государство? Как говорится в подобных случаях, «хоти». Власть всегда будет стремиться взять под контроль церковь, а церковь — власть, ибо оба субъекта имеют свои представления о должном устройстве общества. Мы ведь хотим, чтобы были выборы, а на выборы ходят верующие, которые склонны прислушиваться к мнению своих религиозных авторитетов. А эти религиозные авторитеты заинтересованы в таком общественном устройстве, чтобы оно было совместимо с их представлениями о благе, то есть они просто не могут не быть заинтересованными в политике. Ну и как можно отделить церковь от общественных процессов и сделать так, чтобы она не влияла на политику? Как, например, вывести из большой политики такие структуры, как Ватикан, орден Иезуитов и им подобные? И, главное, как сделать так, чтобы светская власть не хотела контролировать религиозные структуры, а религиозные структуры не хотели контролировать светскую власть, когда и те, и другие борются за власть над обществом? Устранить эту коллизию можно только при помощи элиминирования реальности, чем большинство «отделенцев» и занимается, ибо глупость, она и есть глупость.

Резонное недовольство по поводу возможности тайной связи командного характера между властью и РПЦ могут испытывать только верующие. Но это их дело и им решать, устраивает их Кирилл или нет и почему. Но большинство из них отделения не требует.

Однако если бы все исчерпывалось глупостью, то вопрос об отделении столь настойчиво бы не обсуждался. Более того, некоторые светские либеральные деятели доходят до того, что начинают беспокоиться вместо верующих об «имидже» РПЦ. Что стоит за этой настойчивостью? Не идет ли речь, например, о желании отделить РПЦ именно от ЭТОГО государства и заполучить этот влиятельный общественный институт в оппозиционные «руки»? Кроме того, вопрос об отделении насчитывает более чем тысячелетнюю историю и имеет своим истоком борьбу римских пап с императорами. В рамках этой борьбы рассматривались разные модели решения этого вопроса. Так, может быть, под разговоры об отделении на самом деле обществу хотят навязать какую-то определенную модель власти? Чтобы это понять, надо рассмотреть вопрос подробнее.

Борис Николаевич Чичерин
Борис Николаевич Чичерин

История говорит о том, что, как это ни парадоксально, за отделение выступали именно сторонники папской теократии. Правовед-классик Борис Николаевич Чичерин (1828−1904), который приходился дядей первому наркому иностранных дел РСФСР и СССР Георгию Васильевичу Чичерину, в своей книге «История политических учений», помимо прочего, писал о средневековой «теории двух мечей», которая предполагала разделение церкви и государства:

«По смыслу папской теории, правомерною могла считаться единственно власть духовная, светская же тогда только приобретала высшее освящение, когда получала бытие от первой. Низшая власть должна была установляться высшею. Отсюда произошла развитая канонистами теория двух мечей, которая играла главную роль в первую эпоху борьбы пап с императорами».

В рамках теории «двух мечей» предполагалось помазание императора папой. И вот что интересно: именно в рамках такой теократической модели ее ревнители добивались отделения церкви от государства!

Далее Чичерин, дабы проиллюстрировать, что имелось в виду под отделением, цитирует книгу знаменитого духовного окормителя ордена Тамплиеров Бернарда Клервоского (1091-1153) «О размышлении». В ней Бернард, по сути, наставляет папу римского. Делает он это так:

«Но власть ваша простирается на преступления, а не на собственность, ибо для первого, а не для последнего получили вы ключи царства небесного; нарушителей закона вы можете исключать, а не владельцев. Которая власть кажется тебе выше: отпускать грехи или делить имения? Эта низшая область имеет своих судей, царей и земных князей. Зачем же вы вступаетесь в чужие пределы? Зачем вносите серп свой в чужую жатву? Не вы недостойны, но вам недостойно в это вступаться, ибо вы заняты высшим. Иное дело вступаться случайно, когда требует нужда, иное прилежать этому добровольно, как делу великому и важному. Но теперь, так как времена плохи, достаточно не всегда посвящать себя практической заботе, а иногда уделять время и сердце размышлению».

То есть, Клервоский призывает папу, если проводить параллели с индийским обществом, быть как можно в большей степени брахманом и не вмешиваться в дела кшатриев. Чичерин так комментирует Клервоского:

«Нельзя не сказать, что это воззрение страдает неопределенностью. Последовательное развитие заключающихся в нем начал вело к совершенному порабощению светской области папской власти. Поэтому у других учителей XII века теория двух мечей выставляется во всей своей резкости, без всяких оговорок».

Эмиль Синьоль. Сен-Бернар проповедует Второй крестовый поход перед королем Людовиком VII, его королевой Элеонорой Аквитанской и аббатом Сугером в Везле в Бургундии 31 марта 1146 г. 1840 г
Эмиль Синьоль. Сен-Бернар проповедует Второй крестовый поход перед королем Людовиком VII, его королевой Элеонорой Аквитанской и аббатом Сугером в Везле в Бургундии 31 марта 1146 г. 1840 г

Главное тут — зафиксировать, что невмешательство папы в светские дела может при этом сочетаться с «совершенным порабощением светской области». То есть само по себе такое отделение никак не освобождает от влияния первосвященника светскую сферу.

Мне скажут, что все это имеет отношение к средневековью, когда большинство было верующими, а сегодня это не так, и тем более мало кто в здравом уме будет говорить о помазании на царство, как источнике легитимности власти. В ответ на это я предлагаю рассмотреть, как уже в позднем средневековье рассматривалась эта же модель, но уже без обязательного помазания императора папой.

Для Данте «теория двух мечей» была краеугольной. Кроме того, он был ярым последователем Бернарда Клервоского. В «Божественной комедии» Бернард ставится Данте даже выше самой Беатриче, что почему-то редко обсуждают. Когда Беатриче доводит Данте до Эмпирия, она садится на ступень его амфитеатра. Далее же, к Богу, Данте ведет Клервоский.

Кроме того, Данте заимствует у Клервоского идеал того, что обе власти должны непременно сходиться в чем-то одном. Но при этом Данте еще более яростный критик папства, чем Бернард. Он доходит до того, что делает необязательным помазание на царство. Выбирать же императора должны немецкие князья курфюрсты или народ (тут модель Данте предоставляет возможность для вариативности), которых он называет «глашатаями божественного проведения». Данте утверждает, что Рим черпал свою мощь и власть не от церкви, ибо он существовал задолго до ее прихода. В «Монархии» он пишет:

«Что власть церкви не есть причина власти императорской, доказывается так. То, при отсутствии чего или при бездействии чего нечто сохраняет всю свою силу, не есть причина этой силы; но при отсутствии церкви или бездействии ее империя имела всю свою силу; следовательно, церковь не есть причина силы империи, а потому и не есть причина ее власти, поскольку сила и власть — одно и то же».

Лукаво объединив силу и власть, Данте говорит о том, как именно церковь и светская власть должны в итоге сойтись в одной точке. В той же «Монархии» он пишет:

«Если, таким образом, папская и императорская власть, будучи отношениями начальствования, должны быть сведены к отношению начальствования, от которого они происходят вместе со своими отличительными признаками, то папа и император, будучи элементами отношения, должны будут сводиться к чему-либо одному, в чем имеется это же самое отношение начальствования, но без прочих отличительных признаков. И это одно будет либо сам Бог, в котором становится единым вообще всякое отношение, либо некая субстанция ниже Бога, в которой отношение начальствования уточняется посредством отличительного признака начальствования, проистекая из простого отношения. Итак, становится ясным, что папа и император, поскольку они люди, должны сводиться к одному, но поскольку они папа и император, должны сводиться к другому».

Возникает резонный вопрос: кто этот «другой» и что это за некая «субстанция ниже Бога»? Я сейчас не буду подробно рассматривать этот вопрос и скажу только, что такое философско-политологическое построение имеет смысл лишь в одном случае — если речь идет о некоей вполне земной структуре, в которой сойдутся обе власти — духовная и светская.

Сандро Боттичелли. Данте. 1495 г
Сандро Боттичелли. Данте. 1495 г

Кроме того, Данте не только отделяет церковь от государства, но и богословие — от науки, то есть он осуществлял разделение «по всем фронтам», деля мир на две сферы: светскую и духовную. Такое разделение в условиях средневековья означало выведение всей смысловой сферы за рамки общественной жизни, ибо легитимными были только смыслы христианские. В итоге, по большому счету, такая конструкция должна была работать как этакий загонщик для овец, который загоняет паству в церковь, ибо человек без смысла не может. Хочешь смысла? Иди в церковь. Все же остальные смыслы репрессируются инквизицией, а в общественной жизни ты можешь быть только винтиком. Но главное, что Клервоский и Данте, под разговоры о нестяжательстве и «имидже» пап, постепенно перемещали источник власти в непрозрачную сферу, ибо власть всегда будет функцией гуманитарной и интегративной, то есть сочетающей в себе закон и его смысл.

Потом уже модерн провозгласит, что в общественной жизни должны господствовать право и экономическая целесообразность, а почти все смыслы и религия в том числе — удел частной жизни. Такая модель позволила жить «под одной крышей» рациональности верующим и светским людям, которые могли реализовывать свои права через демократические процедуры.

Но если для жителей национальных государств модерн все же предложил национальную идентичность, то что было делать многонациональной России? После краха СССР, место «марксизма-ленинизма» естественным образом заняло православие. И именно эта «скрепа» беспокоит либералов, ибо совершенно понятно, что если светские смыслы — в кризисе и государство-нацию из России не соорудишь, то нужно добить православие, чтобы оно уступило место отнюдь не рациональности, а, например, новому Кашпировскому или чему похлеще. Сама же проблема отделения никого не интересует, а интересует только тот способ, которым это отделение осуществлено. Поэтому пускай уж пока все остается как есть.

Диакон Никита Кузнецов
магистр богословия, преподаватель кафедры церковно-практических дисциплин, юрист Казанской православной духовной семинарии, аспирант Московской духовной академии, 420036, г. Казань, ул. Челюскина, д. 31-а, kuznetsovns@inbox.ru

Богословский вестник. 2019. Т 32. № 2. С. 144-151.

doi: 10.31802/2500-1450-2019-33-144-151

Аннотация
Данная статья посвящена обзору и анализу государственных законодательных актов, которыми вводился принцип отделения Церкви от государства в Советской России в 1917–1918 гг. Также приводятся события, сопровождавшие реализацию данного принципа, реакция церковной власти и простых верующих на них. Правовая и историческая оценка данного материала говорит об абсолютной незаконности этих мероприятий и катастрофических последствиях для России.

Ключевые слова: церковно-государственные отношения, революция 1917–1918 гг., Поместный Собор 1917–1918 г., правовое положение Православной Российской Церкви, Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви.

Bibliography
Источники
Документы Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 годов. Т. 3. Протоколы Священного Собора / отв. ред. свящ. Алексей Колчерин, А. И. Мраморнов. М.: Издательство Новоспасского монастыря, 2014.
«Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (ред. от 21.07.2014) // Собрание законодательства РФ, 04.08.2014, № 31, ст. 4398.
Конституция Соединённых Штатов Америки (пер. с англ. О. А. Жидкова) // Соединённые Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. М.: Прогресс; Универс, 1993. С. 29–49.
Отделение Церкви от государства и школы от Церкви в Советской России. Октябрь 1917–1918 г.: Сборник документов / отв. ред. прот. Владимир Воробьёв, отв. сост. Л. Б. Милякова. М.: Издательство ПСТГУ, 2016.
«Семейный кодекс Российской Федерации» от 29.12.1995 № 223-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 01.01.1996, № 1, ст. 16
Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. Репринтное воспроизведение издания. М.: Издание Соборного Совета, 1918. М.: Издание Новоспасского монастыря, 1994. Вып. 2.
Федеральный закон Российской Федерации от 26 сентября 1997 г. N 125-ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях» // Собрание законодательства РФ, 29.09.1997, № 39, ст. 4465.
Literature
Бердников И. С. Новое государство в его отношении к религии // ПС. 1888. Ч. 3. С. 284–349.
Бердников И. С. Новое государство в его отношении к религии. Речь, произнесённая на торжественном годичном собрании КазДА 1886 г. Казань: Типо-литография Императорского университета, 1888.
Бовкало А. А. Вениамин (Казанский), митрополит Петроградский, священномученик // ПЭ. 2004. Т. 7. С. 617–623.
Кравецкий. А. Г. К истории Декрета об отделении Церкви от государства // 1917-й: Церковь и судьбы России. Материалы международной конференции. М.: Изд-во ПСТГУ, 2008. С. 134–140.
Крапивин М. Ю., Макаров Ю. Н. «Незаменим для работы в области проведения декрета отделения Церкви от государства»: документальный портрет М. В. Галкина (1885–1948) // Былые годы. Сочи: Сочинский государственный университет. 2014. № 34 (4). С. 645–650.
Кукушкин Ю. С., Чистяков О. И. Очерк истории Советской Конституции. М.: Политиздат, 1987.
Кузнецов Н. С., диакон. Церковь и государство на переломе эпох. Соборный взгляд Церкви // ПС. 2018. № 3 (10). С. 68–75.
Лависс Э., Рамбо А. История XIX века. Революции и национальные войны. М.: ОГИЗ, 1938. Т. 5.
Политические партии России: история и современность / под ред. А. И. Зевелева, Ю. П. Свириденко, В. В. Шелохаева. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2000.
Понкин И. В. «Сломанные копья» вокруг закона Франции от 9 декабря 1905 г. о разделении Церквей и государства как отражение сути дискуссии вокруг светскости государства // Наука теории и истории государства и права в поиске новых методологических решений: Коллективная монография / отв. ред. А. А. Дорская. СПб: Астерион, 2012. С. 267–292.
Протасов Л. Г. Всероссийское Учредительное собрание: история рождения и гибели. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997.
Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России / сост. А. Маркова. М.: Благовест, 2013.
Семенова Н. С. «Симфония» отношений Церкви и государства в истории и на современном этапе: правовой анализ // Вопросы правового и экономического развития России — преемственность и новации: сборник научных статей / колл. авторов; под ред. И. А. Кучеркова. М.: РУСАЙНС, 2016. С. 5–11.
Соловьёв И., свящ. Соколов А. «Первая бескровная». 100 лет Февральской революции // ЖМП. 2017. № 2. С. 54–63.
Темниковский Е. В. Государственное положение религии во Франции с конца прошлого столетия в связи с общим учением об отношении нового государства к религии. Опыт из области церковного права. Казань: Типо-литография Императорского университета, 1898.

Theological Herald, vol. 33, no. 2, 2019, pp. 144-151. (In Russian).

Последняя редакция Статьи 14 Конституции РФ гласит:

1. Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Комментарий к Ст. 14 КРФ

1. Определение России как светского государства означает: отсутствие законной церковной власти над органами государства и гражданами; отсутствие исполнения церковью, ее иерархами каких-либо государственных функций; отсутствие обязательного вероисповедания для государственных служащих; непризнание государством юридического значения церковных актов, религиозных правил и т.п. как источников права, обязательных для кого-либо; отказ государства от финансирования расходов какой-либо церкви и другие правила этого рода. Определив Россию как светское государство, Конституция тем самым устанавливает эти положения. Вместе с тем в понятие светского государства входит и ряд других его признаков, прямо указанных в нескольких статьях Конституции или вытекающих их этих статей. Прежде всего это установление ряда индивидуальных и коллективных прав, свобод и обязанностей человека и гражданина: свобода совести и вероисповедания (ст. 28), равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, религиозных убеждений (ч. 2 ст. 19), принадлежности к религиозным объединениям (ч. 2 ст. 14), запрещение разжигания религиозной розни (ч. 5 ст. 13), ненависти или вражды, пропаганды религиозного превосходства (ч. 2 ст. 29) и любых форм ограничения прав и свобод граждан по признакам религиозной принадлежности (ч. 2 ст. 19), недопущение принуждения кого-либо к выражению своих религиозных убеждений или к отказу от них (ч. 3 ст. 29). Светскому характеру демократического государства, в котором человек, его права и свободы, в том числе свобода совести, являются высшей ценностью, признаваемой, соблюдаемой и защищаемой государством, не противоречит и право гражданина на замену военной службы альтернативной гражданской службой по религиозным мотивам (ч. 3 ст. 59).

Одно из важных требований к светскому государству выражает Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. в ст. 18: «Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору». Государство должно само не подвергать никого такому принуждению и не позволять этого никому.

Светский характер присущ многим демократическим правовым государствам (США, ФРГ, Италия, Польша и др.). Иногда это выражается прямо, как, например, в ст. 2 Конституции Франции: «Франция является… светской… Республикой. Она обеспечивает равенство перед законом всем гражданам, независимо от… религии. Она уважает все верования». В Конституции США первая поправка (1791 г.) гласит: «Конгресс не должен издавать законов, устанавливающих какую-либо религию или запрещающих ее свободное вероисповедание…» Светским государством провозглашена Турция (ст. 2 ее Конституции 1982 г.), где большинство населения — мусульмане.

В некоторых других государствах, где, как и в России, светский характер государства сочетается с преобладанием одного из вероисповеданий среди верующих граждан, конституции фиксируют оба эти обстоятельства, однако не называя государство светским. Конституция Испании 1978 г. в ст. 16 гарантирует индивидам и их сообществам свободу идеологии, религии и культов без ограничений в их проявлениях, кроме ограничений, необходимых для охраняемого законом общественного порядка. Никто не должен заявлять о том, какой идеологии, религии или веры придерживается. Никакое вероисповедание не является государственным; публичные власти только принимают во внимание существующие вероисповедания и поддерживают отношения с католической церковью и прочими религиозными общинами.

Это происходит и в некоторых странах с преобладанием среди населения православных христиан. Так, Конституция Греции, демократически решая вопрос о свободе совести и равноправии религий, вместе с тем устанавливает: «Господствующей в Греции религией является религия восточноправославной церкви Христовой» (ст. 3). Аналогичное положение содержится в ч. 3 ст. 13 Конституции Болгарии.

В некоторых странах подобным образом устанавливаются государственные религии, количественно преобладающие, но не ограничивающие религиозной свободы иных вероисповеданий. Таковы, например, англиканская церковь в Англии, пресвитерианская — в Шотландии, обе возглавляемые монархом Великобритании, католическая — в Италии, евангелическая — в Скандинавских странах, мусульманская — в Египте, иудейская — в Израиле.

В ряде решений Европейского Суда по правам человека подчеркнуто, что если конституционное равноправие верующих граждан и религий соблюдается, то констатация количественного преобладания той или иной религии в Конституции этой страны не противоречит правам и свободам человека в данной сфере.

Есть и государства, где государственная религия господствует безраздельно. Таковы, например, некоторые мусульманские страны (Иран, Саудовская Аравия и др.).

Но даже там, где никакая религия не имеет юридического статуса государственной, официальной или хотя бы традиционной, иногда одна из существующих церквей нередко проявляет стремление создать для себя преобладающее правовое положение в общегосударственном или региональном масштабе, используя многовековую традицию части населения и полуофициальную поддержку властей.

Примером светского государства, преодолевшего и такие трудности, может служить Италия. Согласно ст. 7 и 8 ее Конституции, государство и католическая церковь независимы и суверенны в своих сферах, а их отношения регулируются Латеранскими соглашениями. Все религии равноправны и свободны, а некатолические конфессии имеют право создавать свои организации согласно своим уставам, не противореча правопорядку Италии. Их отношения с государством определяются законом на основе его соглашений с представляющими их органами. Все имеют право на вероисповедание в любой форме, индивидуальной или коллективной, на его распространение, за исключением обрядов, противных добрым нравам (ст. 19). Церковный характер, религиозные или культовые цели общества или учреждения не могут быть причиной для законодательных ограничений или фискальных обременений их создания и деятельности (ст. 20). В соответствии с этими конституционными положениями в Италии еще в 50-х годах ХХ в. были отклонены претензии части католического клира на преимущественное положение их церкви, основанное на том, что 90 процентов итальянцев — католики. Было отменено и запрещение прозелитизма (вербовка новых членов в церковь путем предложения материальных или социальных выгод, психологического давления, угроз и т.д.).

Часть 1 ст. 14 Конституции РФ запрещает придание какой бы то ни было религии характера государственной или обязательной. По-видимому, это означает и недопустимость установления для какой бы то ни было религии ограничивающих или унижающих правил. Исторический опыт России — в котором наряду с традициями религиозной свободы и веротерпимости имели место и государственный характер православной религии, и неравноправие религиозных верований и церквей, и преследования на религиозной почве (даже христианских сект, староверов, молокан или других ересей и т.п.), и огромные по своему размаху гонения на все церкви, террор против духовенства и верующих во времена коммунистического «воинствующего безбожия», и использование властями церкви и религии в своих интересах и т.д. — убедительно доказывает необходимость сохранения и усиления светского характера государства, свободы совести, равноправия религий и церквей.

Эта проблема сохраняет свое значение еще и потому, что иногда и в наше время имеют место попытки противопоставить религии друг другу, поставить некоторые из них в неравноправное положение вопреки Конституции и законам России. Таковыми, например, были выступления части православного духовенства против того, чтобы в Москве, столице для всех народов и всех верующих любых вероисповеданий в России, на Поклонной горе в мемориале в честь всех погибших за Родину в Великой Отечественной войне граждан нашей страны, в большинстве — неверующих, наряду с православной церковью строились и храмы других конфессий. Другим примером могут служить пожелания некоторых иерархов Русской Православной Церкви (Московской Патриархии), основанные на том, что она является Церковью «большинства». Это утверждение само по себе вряд ли верно, так как большинство остается неверующим и даже те лица, которые традиционно считают себя православными христианами, с церковной точки зрения не всегда являются таковыми, ибо регулярно не посещают церковные богослужения, не исповедуются и т.п., а РПЦ (Московская Патриархия — МП) не единственная в России Русская Православная Церковь, есть еще Зарубежная, Старообрядческая и ряд других независимых от МП русских православных церквей. К тому же в демократическом обществе и светском государстве большинство обязано соблюдать права меньшинства, как и индивидуальные права личности. В данном смысле любое, в том числе вероисповедное, большинство равноправно с каждым меньшинством и не может претендовать на то, чтобы быть «более равноправным», нежели другие религии, конфессии, церкви.

Поэтому лидеры ряда других конфессий неоднократно заявляли в печати о том, что, по их мнению, высшие органы государственной власти РФ не всегда считаются с правами и законными интересами этих конфессий и ведут себя так, будто Россия только православная и только славянская страна, хотя не менее 20 процентов ее населения не славяне и даже традиционно не христиане.

По-видимому, со светским характером государства, свободой совести и вероисповедания, равноправием религий и церквей, как и с правом каждого «исповедовать любую религию или не исповедовать никакой», свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения (ст. 28), не вполне согласуются попытки защищать только традиционные массовые религии от «зарубежной религиозной экспансии» и прозелитизма, для чего в условиях светского государства вряд ли имеются вероисповедные основания.

Иногда в связи с этим выдвигаются предположения о том, что в деятельности некоторых органов власти в России и РПЦ (МП) проявляется стремление к превращению этой Церкви в церковь государственную, явно противоречащее Конституции. Никакие устремления клерикального характера несовместимы со светским характером государства и конституционными правами человека и гражданина.

2. Провозглашенные в ч. 2 ст. 14 отделение религиозных объединений от государства (без упоминания об отделении школы от церкви и религии) и равенство этих объединений перед законом — важнейшие принципы вполне развитого правового демократического светского государства. Они осуществлены также во многих других странах.

Отделение религиозных объединений от государства имеет большое юридическое значение. Прежде всего это взаимное невмешательство в дела друг друга со стороны религиозных объединений, с одной стороны, и государства, его органов и должностных лиц — с другой. Государство нейтрально в сфере свободы религиозных верований и убеждений. Оно не вмешивается в осуществление гражданами их свободы совести и вероисповедания, в законную деятельность церкви и иных религиозных объединений, не возлагает на них выполнение каких бы то ни было своих функций. Религиозные объединения не вмешиваются в государственные дела, не участвуют в деятельности политических партий, в выборах органов государства и т.п.

Но определенные формы взаимодействия между ними существуют. Государство в соответствии с законом охраняет индивидуальные и коллективные права и свободы верующих, законную деятельность их объединений. Последние имеют право участвовать в культурной и социальной жизни общества.

Эти общественные отношения еще до принятия Конституции РФ 1993 г. были урегулированы прежней Конституцией и Законом от 25 октября 1990 г. «О свободе вероисповеданий» (Ведомости РСФСР. 1990. N 21. ст. 240). Согласно им, отделению религиозных объединений от светского государства противоречили: организация богослужений в государственных учреждениях и на государственных предприятиях, помещение в них предметов религиозной символики, государственное финансирование деятельности религиозных объединений, участие государственных должностных лиц в качестве таковых (а не в качестве частных лиц, обычных верующих) в религиозных церемониях, строительство храмов и т.п. за счет государственных средств, попытки сформировать какое-либо отношение к религии или преподавание религиозных дисциплин в государственных учебных заведениях. В частности, ФЗ от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной службы» (СЗ РФ. 1995. N 31. ст. 2990) запретил государственным служащим использовать свое служебное положение в интересах религиозных объединений для пропаганды отношения к ним. В государственных органах не могут образовываться структуры религиозных объединений. В негосударственных учреждениях, предприятиях, школах и т.п. все это возможно.

Тот же Закон конкретизировал конституционное положение о равенстве религиозных объединений в светском государстве перед законом. Ни одна религия, Церковь или иное религиозное объединение не имеют права пользоваться никакими преимуществами и не могут быть подвергнуты никаким ограничениям по сравнению с другими. Поэтому любые проявления подобных тенденций были признаны незаконными.

Последующее законодательство внесло ряд изменений в решение этих проблем. ФЗ от 26 сентября 1997 г. N 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» — разделил равноправные, согласно ч. 2 ст. 14 Конституции, религии и религиозные объединения на неравноправные разновидности: во-первых, на традиционные и нетрадиционные и, во-вторых, на религиозные организации, имеющие права юридического лица, право заниматься издательской и образовательной деятельностью, осуществлять международные связи религиозного характера и многое другое, и религиозные группы, не имеющие даже таких прав, которые принадлежат членам этих групп в силу Конституции (ст. 29 и др.).

В частности, в ст. 5 указанного ФЗ N 125-ФЗ установлено, что религиозные организации, действуя в соответствии с законодательством РФ и своими уставами, вправе создавать свои образовательные учреждения. А в государственных и муниципальных образовательных учреждениях их администрация получила право по просьбе родителей (или замещающих их лиц), с согласия детей, обучающихся в этих учреждениях, и по согласованию с соответствующим органом местного самоуправления обучать детей религии вне рамок образовательной программы. Религиозные группы такого права не получили.

Вместе с тем Закон препятствует созданию и деятельности тех религиозных объединений, которые причиняют вред здоровью граждан, побуждают их к незаконному отказу от исполнения их обязанностей или к противоправным действиям. С этой целью установлена обязательная ежегодная перерегистрация религиозных объединений в течение 15 лет после их образования; в это время им запрещено заниматься многими названными выше видами деятельности. Такое ограничение прав религиозных объединений, которые не были допущены в России воинственно-атеистическим коммунистическим партийно-государственным режимом, и признание тех организаций, которые по каким-то причинам были допущены этим режимом, вряд ли соответствует конституционным принципам ст. 14 в демократическом правовом обществе и светском государстве.

Конституционный Суд неоднократно рассматривал эти проблемы, причем рассматривались только жалобы граждан и некоторых религиозных организаций, которые были созданы до принятия упомянутого ФЗ 1997 г. N 125-ФЗ и не подвергались введенным им ограничениям, если не могли подтвердить, что существуют не менее 15 лет и т.п., но в соответствии с ним были лишены многих прав, которые они уже имели, в частности в соответствии с Законом 1995 г. В 1999 г. речь шла о двух жалобах, с которыми обратились Общество Свидетелей Иеговы (г. Ярославль) и «Христианская церковь Прославления» (г. Абакан), а в 2000 г. — «Независимый российский регион Общества Иисуса» (НРРОИ). Конституционный Суд исходил из того, что в силу ст. 13 (ч. 4), 14 (ч. 2) и 19 (ч. 1 и 2), а также 55 (ч. 2) Конституции законодатель не имел права лишать эти организации уже имеющихся у них прав, ибо это нарушало равноправие и ограничивало свободу убеждений и деятельности общественных (в том числе религиозных) объединений. В Постановлении от 23 ноября 1999 г. N 16-П Конституционный Суд признал не противоречащими Конституции обжалованные положения Закона 1997 г., поскольку эти положения применительно к их действию в отношении таких организаций означают, что они пользуются правами юридического лица в полном объеме. Ссылаясь на взаимосвязанные ст. 13 (ч. 4), 14, 15 (ч. 4), 17, 19 (ч. 1 и 2), 28, 30 (ч. 1), 71, 76 — но не на ст. 29 (ч. 2, 3, 4, 5), 50 (ч. 2) и др. — Конституционный Суд, исходя из признаваемого им права законодателя регулировать гражданско-правовое положение религиозных объединений, не предоставлять им этот статус автоматически, не легализовать секты, нарушающие права человека и совершающие незаконные и преступные деяния, а также препятствовать миссионерской деятельности в том числе в связи с проблемой прозелитизма.

Конституционность этих мер против миссионерской деятельности и прозелитизма представляется весьма сомнительной.

В Определении от 13 апреля 2000 г. N 46-О (ВКС. 2000. N 4. С. 58-64). Конституционный Суд признал, что обжалованные НРРОИ положения ФЗ 1997 г. N 125-ФЗ прав НРРОИ не нарушают, как это следует из названного Постановления 1999 г. Но судья Конституционного Суда РФ Л.М. Жаркова выступила с особым мнением по этому Определению 1999 г., сделав убедительный, на наш взгляд, вывод о том, что обжалованные положения Закона 1997 г. носят дискриминационный характер, ограничивают свободу вероисповедания, нарушают конституционные принципы равенства граждан и религиозных организаций перед законом, равноправия граждан и соразмерности ограничения основных прав и свобод конституционно значимым целям и, таким образом, не соответствуют Конституции РФ, ее ст. 14 (ч. 2), 19 (ч. 1 и 2), 28 и 55 (ч. 3) и др. (ВКС. 1999. N 6. С. 33-36).

Кроме того, предусмотренное в ст. 14 и 28 Конституции (см. комм. к ст. 28) право каждого в светском государстве исповедовать любую религию или не исповедовать никакой религии, свободно выбирать религиозные и иные убеждения, иметь и распространять их и т.д. связано с установлением в ч. 4 ст. 29 Конституции России правом свободно иметь, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, в данном случае о любых религиях. Ведь свободный выбор между любыми религиозными и нерелигиозными убеждениями, программами и т.п. невозможен без полной и свободной информации о них. Поэтому ограничения этой свободы вызывают серьезные сомнения и возражения, разумеется не относящиеся к преступным призывам и действиям, только маскируемым под распространение тех или иных убеждений.

В конце ХХ — начале XXI в. политика государства по отношению к РПЦ (МП) и другим церквям во многом стала существенно изменяться в лучшую сторону. Указом Президента РФ от 14 марта 1996 г. «О мерах по реабилитации священнослужителей и верующих, ставших жертвами необоснованных репрессий» был не только осужден многолетний террор, развязанный большевистским партийно-государственным режимом против всех конфессий. Реабилитация его жертв, восстановление их прав и свобод вскоре были дополнены мерами по возвращению (т.е. реституции) церквям, мечетям, синагогам и другим культовым учреждениям несправедливо изъятого у них имущества: храмов, земельных участков, иных ценностей и т.п.