Пятидесятники это секта или нет?

Этот рассказ написан не для того, чтобы осудить сектантов, дать пищу для обсуждения их образа жизни. Это лишь предостережение, повод задуматься. Ведь моя история типична ровно настолько, насколько естественно для любого человека, выросшего во тьме религиозного невежества, желание больше узнать о Боге и стать ближе к Нему. Ведь путь, ведущий в секту (равно как и к православному храму), закладывается ещё в детстве.
Я прошла через неизбежное для конца 80-х увлечение НЛО, аномальными «зонами», биоэнергетикой, «контактёрами», Кашпировским и т.п. Такая всеядность привёла к тому, что вместо Библии первыми книгами, из которых я почерпнула сведения о Боге, стала кришнаитская литература, полная уверений в истинности этой религии.
В том возрасте, когда максимализм является основной чертой характера, я удостоилась смутных явлений НЛО и контакта с так называемым полтергейстом, и в безумной гордости стала считать себя избранной. Закономерным итогом отношения к миру с позиции «Я» стало вступление в «Церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней» (мормонов), а затем в секту пятидесятников. Ведь лучшим материалом для обработки сектантами как раз и являются такие горделивые «избранные», уверенные в том, что они достойны войти в «единственную истинную церковь» на земле.
У мормонов Библия почти не признавалась, и я плохо знала, что написано в Евангелии. Пятидесятники, с которыми я встретилась после разочарования в мормонах, отличаются тем, что цитируют Евангелие наизусть. Так что мне, имевшей небольшое понятие собственно об учении Христа, проповеди новой подруги Лены казались просто чудом. Казалось, её вдохновляет Сам Господь. Трудно было не верить Лене, так как она приводила множество доводов против мормонов и – еле заметно – за пятидесятников, опираясь вроде бы на Евангелие. И, на первый взгляд, с их церковью всё обстояло как нельзя лучше: ни дать ни взять – первохристианская община. Как и баптисты, пятидесятники считают всё, кроме Нового Завета, придуманным людьми. Это заблуждение происходит от странного убеждения, что якобы после того, как были замучены все до единого (?!) первые христиане, Церковь «была взята с земли», и возродилась в своём первозданном облике лишь в общине пятидесятников. А до этого все были язычниками, поклонялись Богу «неистинно» и судились лишь по «закону совести». При этом как-то замалчивались слова Христа «Я с вами во все дни до скончания века». Я уже потом поняла, что отсутствие, казалось бы, элементарного – символа веры, – позволяет толковать Библию как угодно, в зависимости от обстоятельств.
Чем отличаются пятидесятники и вышедшие из них «харизматы» («Слово Жизни», «Новое Поколение», «Церковь ХХI века» в Киеве и т.п.) от баптистов, например? Верой в то, что дар Святого Духа в день Пятидесятницы, выразившийся в говорении на иных языках (а затем – в видениях, пророчествах, исцелениях и других дарах Духа), был дан не только апостолам, но может проявиться такими же знамениями у каждого человека, крещённого в воде (т.е. «во Иоанново крещение»). Но так как Иоанн Креститель сказал: «Я крещу вас водой, но Идущий за Мною… будет крестить вас Духом Святым и огнём», говорение иными языками в так называемой «молитве духом» считается первым признаком того, что ГОСПОДЬ крестил человека. По этой же причине пятидесятники отрицают священство: ведь если всё можно получить непосредственно от Бога, зачем тогда «посредники»? Подобное толкование о дарах Святого Духа зиждится на следующих стихах Нового Завета:
Во-первых, конечно, Деян. 2:1-21, где написано о Пятидесятнице и крещении Духом Святым, когда слова апостолов понимали все, собравшиеся в тот день в Иерусалиме, разноязыкие народы. Возражение православным следующее: если утверждается, что апостолам дар иных языков был дан для проповеди в разных концах земли, то почему же из приведённого отрывка видно, что на этих языках они СЛАВИЛИ Бога, а ПРОПОВЕДОВАЛ Пётр на родном языке: «Мужи братия и все живущие в Иерусалиме!..»? Пятидесятники верят, что языки были просто знамением для неверующих, чтобы они, услышав, как простые, нигде не учившиеся люди, говорят на их языке, «веровали и крестились, и получали дар Святого Духа» (Деян. 2:38).
«…когда Павел возложил на них руки, нисшёл на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать» (Деян. 19:2-6). Подчёркивается то, что эти крестившиеся люди отнюдь не были апостолами, и всё же получили такие же дары.
Следующие стихи из Посланий Апостола Павла говорят, казалось бы, о том же: «Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу, потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом… Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя, а кто пророчествует, тот назидает церковь» (1 Коринф. 14:2,4). «Когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остаётся без плода» (1 Коринф. 14:14).
Особенно же в ходу следующая цитата: «Языки суть знамение не для верующих, но для неверующих…» (1 Коринф. 14:21-25).
При этом не принимается во внимание явное противоречие: тот же апостол Павел как раз и не рекомендует молиться «иными языками» в присутствии посторонних: «если войдут к вам незнающие и неверующие, то не подумают ли, что вы беснуетесь?» (1Кор.14:23).
Продемонстрированная мне «молитва иными языками» так поразила меня, показалась таким явным доказательством подобия Апостольской Церкви (как понимала её я, прислушиваясь к проповедям пятидесятников), что я бы не долго колебалась, если бы не мама. Она запретила мне ходить в эту секту, но, почуяв свободу (а училась я в то время в институте в другом городе), я внутренне взбунтовалась и решила, что пора освобождаться от опеки родителей, тем более в делах духовных.
Мамин запрет ещё какое-то время удерживал. Но однажды мне стало так плохо, как будто что-то сдавило со всех сторон. И тоска была о том, что нет у меня дара иных языков, который, как я хорошо усвоила к тому моменту, являлся «единственной гарантией» спасения души. Я ещё не понимала этого, но Евангелие уже читала и понимала как пятидесятники. А то, что все секты по-своему толкуют Библию, не казалось мне странным – ведь Бог дал нам свободу! Однако то, что среди всех толкований всё же должно быть истинное, и что оно, конечно же, у пятидесятников – в этом я уже не сомневалась.
…Собрание проходило на квартире. Пресвитер Роман, человек лет сорока, вёл его единолично, читая главы из Евангелия и комментируя их по стихам. Это очень понравилось мне, потому что я испытывала «жажду слышания Слова Божьего». То, что комментарии делались только одним человеком, уведшим за собой из основной городской церкви тех несколько человек, на собрание которых я попала, да к тому же нарушившим даже элементарные требования пятидесятников относительно «служителей Божиих» – он не был рукоположен в пресвитеры – меня не смущало: я слишком идеализировала это общество ещё до того, как в него попасть.
Все встали на колени и начали молиться иными языками. Не смутили меня ни странные движения некоторых из этих людей во время молитвы, ни далёкие от слов какого бы то ни было языка повторяющиеся на одной ноте отрывочные звуки, что, впрочем, называлось «языками ангельскими». Мне посоветовали закрыть глаза, если «подойдёт искушение», и я так и сделала, а в остальном всё происходящее показалось мне чудесным, неземным. Я ощутила такую СИЛУ, что мне стало ПЛОХО. Но, конечно, я сразу решила, что плохо мне потому, что я лишена общения с Богом в Духе. Я плакала, исповедуя грехи Господу (а молитва длилась довольно долго), и постепенно камень на сердце стал исчезать, вместо тяжести пришли любовь и тепло, язык перестал мне повиноваться, и я, формулируя фразы в уме, выговаривала их на другом языке, что абсолютно от меня не зависело. Единственное, что было в моих силах, это начать и окончить молитву. Непроизвольно это происходит только в первый раз. Отмечу любопытную деталь: когда бы я ни молилась иными языками, у меня всегда были именно ЯЗЫКИ (итальянский, иврит и т.п.). Видимо, так мне давалось, чтобы я не усомнилась, если бы у меня началось бормотание одного слова, ведь некоторым языкам я училась.
Так как со мной это произошло на первом же собрании, меня поздравили как удостоившуюся особой милости Господа, тем самым подогревая моё тщеславие. Я приняла это как должное, даже не догадываясь, насколько гордыня овладела моей душой. После вышеописанного я пережила состояние, похожее на то, в котором находилась после крещения у мормонов. Но на этот раз вселенская любовь, чувство «рая на земле» и ощущение невесомости тела были во много раз сильнее.
Сразу появилось почти физическое ощущение греховности каждого человека (кроме, конечно, себя самой). Появилась «боль» за ближних, под видом которой я осуждала их за каждое сказанное слово. Я замечала, как люди неправильно живут, что их водит «бесовская воля». Мне казалось, я начала видеть «духовность мира», «духовную войну» (это когда на меня, «святую», ближние «ополчались»), а на самом деле превращалась в отстранённого от всего, холодного судью. Стала мешать икона в моей комнате, особенно когда я молилась. Перестало хотеться общаться с друзьями. Стали происходить странные метаморфозы: с одной стороны я «твёрдо держалась своего исповедания» и старалась не реагировать на слёзы мамы, а с другой стороны, была не в силах противостоять искушениям, которые раньше для меня ничего не значили. Видя своё «несовершенство», я решила исповедаться пресвитеру, что ещё крепче связало меня с сектой.
На воскресном служении, куда я попала впервые, была 40-минутная молитва иными языками, во время которой мне несколько раз становилось плохо, и я останавливала свой язык, но считая, что мне просто мешают грехи, я упорно возобновляла это, потому что мне сказали: трудно «младенцам в вере» выдержать длительную молитву, но чтобы «возрасти», нужно стараться. Почему должно быть трудно, если это «молитва Святым Духом» и почему надо себя преодолевать, если «языки», по толкованию пятидесятников, должны «изливаться из чрева, как реки воды живой» – такими вопросами мой помрачённый разум тогда не задавался.
Опишу «чин» исповедания у пятидесятников, хотя надо заметить, что далеко не во всех пятидесятнических сектах вообще существует исповедание грехов. После воскресного служения я пришла с Романом к нему домой, где он записал все мои грехи. Во время молитвы я должна была повторять за ним, в чём я виновна, добавляя: «Я отрекаюсь от этого. Сатана, забери своё. Кровь Христа, очисти меня». Во время этой молитвы мне было страшно: казалось, что я бьюсь с нападающими на меня силами, которые якобы не хотели от меня отступать. Когда я заметила, что Роман водит надо мной руками, как экстрасенс, первым побуждением было убежать из его дома, но я решила, что это меня прогоняет от благодати сатана. Вдруг Роман стал называть кого-то по именам и, насколько это можно было понять только по интонации, приказывать этому кому-то что-то. Потом он объяснил, что у него «дар различения духов», и он знает нечистых духов по именам. Когда Господь Духом даёт ему чувствовать, какой бес в человеке, он, Духом же, его изгоняет. А пассы руками он объяснил как «духовное действие» и признался, что не знает, что это значит. Теперь я думаю: а что если это «дар» общения с этими самыми духами? Что если служителям каким-то образом даётся способность действовать этой силой, которая как бы помогает, подделывая дары Святого Духа, а на самом деле ими манипулирует?..
На исповеди присутствовала моя подруга Лена как доверенное лицо. Пятидесятники откуда-то взяли, что это надо делать при свидетелях. Отсюда, мы все варились в собственном соку, зная друг о друге всю подноготную и соблазняясь на осуждение. Пред любым домашним собранием практиковалась общая молитва, во время которой каждый по очереди «возвышал голос» и громко по-русски признавался, в чём сегодня виновен пред Богом. При этом, если кто-то говорил недостаточно громко, и его не слышали видевшие видения и слышавшие откровения (были и такие), то можно было услышать: «На тебя видения не было – ты тихо молилась». А видели видения только во время личной молитвы по-русски. Подобное меня всегда смущало: неужели мы молимся не Богу, Который слышит наши молитвы и якобы даёт эти откровения, а принимаем за них собственные фантазии? Иногда видение и откровения совпадали в основных образах, и возникала иллюзия Божьей воли.
Именно это и случилось, когда я просила всех молиться о том, надо ли мне креститься в третий раз, ещё более «истинно». Это было тогда, когда совершенно разладившиеся отношения с мамой навели меня на мысль, что если Господь меня не благословляет (иными словами, чудес в моей жизни не происходит и близкие не каются только от того, что я за них молюсь), значит, что-то во мне ещё не так. Ответ на молитву церкви можно было, конечно же, предугадать, и я крестилась, после чего стала посещать все собрания, а они были каждый день. В составе трио я стала петь псалмы, которые сочинял один из братьев, Андрей, и я сама. Вместе с ними его женой Олей мы пели на воскресных служениях, и ради этого я перестала ездить домой на выходные.
Вскоре моя подруга Лена уехала в Америку, и я осознала, что без неё мне стало не на кого опереться, не с кем в беседах поддерживать веру, и я стала смутно осознавать, что поддерживаю её искусственно. Наверное, чтоб я не отбилась от стаи, враг вложил в меня чувство, показавшееся любовью, что на самом деле было похоже на отчаянный страх остаться одной, в том числе и без семьи, ведь выйти замуж можно было только за «своего».
Насчёт того, что нам всем необходимо было за кого-то «цепляться», возникает подозрение: а что если мы, сами того не осознавая, как говорят (и практикуют) оккультисты, «подзаряжались» друг от друга? На собраниях молящихся происходит обмен энергией между людьми, которые сами себя эмоционально подогревают, этакий массовый психоз. И вот – кто-то исцеляется, а других постигают искушения. Ведь существовало же у нас толкование слов Христа о духовной закваске как о возможности заразиться одним и тем же грехом друг от друга. У нас так и говорили: «закваситься от кого-то». Кстати, в этом тоже проявлялся элемент гордыни: не я грешу, но это происходит невольно из-за кого-то другого. Озлобленная стая искала виноватого и отлучала его из «церкви».
Как бы то ни было, с тех пор я надолго сблизилась с музыкантами Олей и Андреем. К тому времени, хотя все члены секты яростно боролись со своими и чужими грехами, гордыня выросла до такой степени, что запрещалось даже здороваться с бывшими братьями-пятидесятниками, дабы не оскверниться, не говоря уже о приверженцах других конфессий. Пора было вспомнить о любви, чтоб не погибнуть окончательно.
Переживая из-за меня, мама серьёзно заболела, и ей предстояла операция. После разговора об этом с отцом я ощутила себя как в клетке: с одной стороны, я всё бы сделала для того, чтобы мама перестала страдать, а я другой чувствовала, что нахожусь в плену, что НЕЧТО, держащее меня, намного сильнее. Впервые я тогда заподозрила, что Господь так не держит, не насилует Он волю человека. Я ощущала себя как в аду (это после «рая на земле»).
Прошло лето, и все каникулы я не была в том городе, где училась. За это время я много думала и начала обретать своё собственное мнение, отличное от мнения Романа. Толчком к этому послужило и поведение мамы, которая не будучи христианкой в том смысле слова, в котором понимала его я (но будучи по крещению православной), творила истинно христианские дела и обладала любящим, отзывчивым сердцем, отвечала на зло добром. Противопоставить маминым делам из своего опыта я ничего не могла.
За это время в общине произошёл переворот, и совершили его Оля и Андрей, поплатившийся за это возможностью проповедовать. Однако люди шли к нему домой. Я тоже не стала скрывать то, что зрело во мне, и мы явились виновниками очередного раскола, потому что возревновали о любви и стали читать запрещённые книги, в частности, православные.
Я примирилась с мамой и попросила Романа не молиться за меня с «возложением рук» (иначе говоря, с экстрасенсорными пассами). Его это очень задело. И хотя я почти перестала ходить на собрания, уйти из секты оказалось совсем не просто. Вдруг я заболела неизвестно чем: началось с простуды, а дошло до того, что начала терять слух. Всё это время я буквально ощущала рядом присутствие Романа. Оно было столь мучительным, что мне непреодолимо хотелось пойти к нему и буквально умолять, чтоб он меня отпустил. Оля и Андрей рассказывали, что Роман говорил: «Я знаю, от чего она болеет. Не надо было отказываться от возложения рук». Позднее аналогичная история произошла с ещё одним отказавшимся от этого. Я не хочу никого осудить, просто, наверное, в этом проявилась наша болезненная, какая-то мистическая зависимость друг от друга. Как тут было не вспомнить о том, что каждому новому члену секты говорили якобы об ответственности за сделанный шаг, а на самом деле просто страхом связывалась воля: как бы между прочим рассказывался «случай», произошедший с отступником. Чаще всего это были какие-то жестокие удары судьбы, преподносившиеся как «кара Господня».
…Когда убили мою маму, счастливо поправлявшуюся после удачной операции, я тем более вспомнила об этой угрозе. Но, конечно, я уже не сомневалась, что Бог так МСТИТЬ бы не стал. Однако довести свою мысль до конца у меня не хватило тогда духу, ведь пришлось бы признать, кому я служила…
Уйти из секты легче, чем преодолеть её влияние. Православных храмов я всё так же избегала. После смерти мамы её подруга дала мне молитвослов, но как только я принималась за молитву, мне становилось очень страшно, я ощущала чьё-то присутствие, и скоро бросила молиться по-православному. Между прочим, у пятидесятников молитвы за умерших считаются равными спиритизму. Они верят, что душа уходит сразу либо в ад либо в рай (в рай, конечно, идут только пятидесятники), и участь души уже никак не изменить. А если молишься за умершего, по их мнению, вместо его души с тобой начинает «контактировать» бес.
Прошло время, я окончила институт, вышла замуж, перестала молиться на иных языках. Но одна встреча с Православием чуть было не вернула меня обратно в секту. Как-то по работе мне пришлось общаться с православным верующим, который во время совместной командировки в Киев во время Великого Поста принялся рассказывать мне о чудесах, святых и Законе Божьем. Я почувствовала невероятное возбуждение (раньше я называла это «наполненностью Духом»), и стала говорить в ответ то, что в меня было когда-то вложено, и что, как я думала, для меня уже не имело значения. «Брань» продолжалась некоторое время уже в Киеве, но только до того момента, как я попала на презентацию «христианского альбома» харизматической секты «ХХI век» родом из Австралии. Я была в шоке от увиденного. К такому христианству я просто не была готова. Разговоры только о деньгах, дьявольские штучки вроде свалившегося на голову подарка от анонимного благодетеля – машины; призывы стремиться к богатству, так как этого «желает для нас Господь»; фамильярное обращение с Богом («Всё, Бог! Я так больше не могу! Давай мне квартиру получше!»). И ни разу не упоминалось о душе, о будущей жизни… Пастор вёл себя как клоун, издевался над православными священниками, глумливо, на потеху публике, «осеняя» себя крестным знамением. Хор выступал с подтанцовками, на покаяние буквально вытаскивали, замечая среди тысячи нового человека. Контрастом этому шабашу стала прогулка по Киеву с посещением монастырей и храмов. Вот тогда я признала, что Бог – не в громе, а в тихом веянии ветра, и не с теми, кто шаманскими приёмами призывает Его, крича изо всех сил и «аплодируя Иисусу», – Он там, где тишина и благоговение.
Но книга Андрея Кураева «Протестантам о Православии» совсем не убедила меня, потому что если враждебно настроенный человек хочет к чему-то придраться, убедить его нельзя никак. Виной, конечно, моя гордость. К тому же на расстоянии легче обольститься, и я стала слушать диск, купленный на презентации австралийско-украинской секты. Сразу забылось возмутительное поведение пастора: музыка – моя слабость. Однако новый всплеск духовных переживаний заставил меня обратиться и осознать, сколько раз после ухода из секты я нарушала заповеди, будучи уверенной, что, уходя оттуда, не ухожу от Бога.
Однажды я заехала к своим старым друзьям Оле и Андрею. Они к тому времени ушли от Романа и открыли СВОЮ секту с харизматическим уклоном. Я попала на молитву, которая происходила у них дома. «Чудесами», которые показаны были во время той молитвы как бы специально для меня, я убедилась надолго и продолжала к ним ездить всё чаще и чаще. Странным было только то, что Оля и Андрей чуть ли не каждые 2 недели, в зависимости от влияния проповедников, которых они в это время читали или слушали на кассетах, менялись даже внешне. И ещё я обольщалась относительно их отношения ко мне: казалось, мы уважаем мнение друг друга, обсуждая прочитанные книги, но потом стало понятно, что книги, предложенные мной, они даже не читают. Гордыня довольно долго мешала мне открыть глаза на очевидное: я для их церкви была «трофеем», за который они сражались, потому что писала псалмы и статьи, подходящие для их газеты. Между прочим, прочитанные с ними книги вдохновляли меня на новые критические эссе. Особенно поразила меня книга основателя харизматического направления пятидесятничества Бенни Хинна, где он развивает мысль о том, что Святой Дух – это отдельная личность Бога (доходя до мысли о многобожии) и приводит описание своего двухнедельного «общения со Святым Духом», во время которого он вместе со «Святым Духом», который якобы плачет о грехах человечества, безостановочно рыдал.
Как-то перед очередной поездкой к Оле и Андрею мне приснилось, что меня приносят в жертву на Пасху. Я рассказала им этот сон и разоткровенничалась о том, как неправильно жила со времени ухода от Романа. Они приняли это за исповедь. У них это просто, тем более, что Андрей – служитель. Можно исповедаться прямо за чаем, просто потом предложат помолиться. Причём иногда даже и не подозреваешь, что в «дружеской» беседе из тебя вытягивают самое сокровенное, а потом вынудят отказаться от того, что не удобно для секты.
Жаль, что я не бывала до тех пор на их служении: хотя бы примерно представляла бы себе, насколько видоизменилась за всё это время их молитва. И может быть, унесла бы ноги задолго до того, как дойдёт до неё. Став харизматами и крича о духовной свободе, они стали позволять себе гораздо больше в плане насилия над душой. Скорее всего, та сила, которой они служат, просто постепенно приоткрывает своё настоящее лицо. В частности, у них на служениях уже начались распространённые в харизматических сектах явления в виде падений от прикосновения служителя, а затем пребывания в трансе (по их версии «в духе») какое-то время.
Я рассказала тогда кое-что о православии, так как тогда уже много думала и читала о нём. Оля и Андрей традиционно сказали, что это идолопоклонство (мнение исключительно всех сектантов из-за почитания православными икон и святых). Я возразила, что они, в отличие от православных, даже не знают, что такое смерть и что после неё происходит. Дело в том, что незадолго до визита к Оле и Андрею мама во сне просила меня не ездить к ним, а ходить в православный храм, о чём я неосторожно упомянула. Услышав об этом, меня начали убеждать, что это не мама, а бес под её видом являлся мне во сне, и предложили помолиться. Вот тут-то и началось.
Это было какое-то экзальтированное стенание со странными жестами и опять-таки – «возложением рук», т.е. экстрасенсорными пассами руками. Хотя я об этом не просила, Андрей стал исповедовать ЗА МЕНЯ мои грехи и даже то, в чём каяться я не хотела (например, в молитвах за умершую маму) и прямо сказала об этом. Но он вдруг начал «изгонять» из меня бесов. Когда он начал приказывать бесам выйти, я ощутила, что на меня, наоборот, кто-то нападает. Я как могла, молилась на русском языке, чтобы Господь меня защитил. Хотелось встать и убежать, но понимала, что этим ничего не добьёшься, я бы только ещё больше убедила их в том, что являюсь одержимой. После этого мне три ночи снилось следующее: то в моё тело лезли бесы, отступающие от молитвы; то в окна и двери моего дома ломились воры, уходившие от молитвы; то лукавые богословы пытались искусить меня словами из Евангелия. Оля и Андрей объяснили всё это тем, что нечистые духи всегда возвращаются в «выметенную горницу». Ловкое объяснение. Тогда оно меня удовлетворило, снова сбив с толку.
Не знаю, каким образом после этого мне стали попадаться православные книги, которые я с жадностью читала. Не знаю, что произошло, но в один прекрасный день я приехала к моим бывшим друзьям и забрала у них все мои критические статьи, готовившиеся к напечатанию в их газете. На мне уже был крестик, который видеть они не могли, но каким-то образом заподозрили, что я «хожу в какую-то церковь». Хотя разве это странно? Ведь нечистые духи и об Апостолах кричали, что они слуги Бога Живого. Неужели же не почувствовали бы они креста? Во время этого моего короткого визита Андрей попытался соблазнить меня остаться с ними попеть псалмы, и начал что-то наигрывать. Но я попробовала произнести про себя Иисусову молитву, после чего он сбился и не мог вспомнить, как играть дальше.
Всё то, что я написала, наверное, кажется частностями. Возможно, мне не удалось ясно изобразить механизм вовлечения и удерживания человека в секте. Но то, что это не просто манипулирование сознанием, а глумление нечистых сил над нашими соотечественниками, крещёными в детстве в православие, думаю, будет ясно любому православному христианину. Как это опасно для человеческих душ, думаю, ясно тоже. Слава Богу, что для меня всё это уже позади. Но всё ещё очень болит душа о бывших друзьях, оставшихся сектантами.

по понятным причинам имя автора не публикуем

«Движение веры», или «Проповедь веры», оно же «Евангелие процветания» известно также по названию одного из своих главных компонентов – «Теология процветания» и по своему основному методу – «Пауэр ивэнджелизм» (Power Evangelism). На постсоветское пространство «Движение веры» пришло главным образом через шведскую организацию «Слово жизни». Это одна из самых многочисленных, известных и влиятельных сект, входящих в «Движение веры», и поэтому многие ради удобства называют так все движение, хотя на самом деле в разных странах и городах принадлежащие к «Теологии процветания» секты носят разные названия. В каждом областном центре имеется, минимум, 10-15 харизматических общин с разными названиями, действующие преимущественно во Дворцах культуры.

История харизматических сект

«Движение веры» не выстроено в виде жесткой международной структуры с единым центром и вертикальной системой подчинения, но внутри каждой секты, основанной каждая в своем городе, контроль не меньший, чем если бы они входили в централизованную структуру. Местные секты со всего мира поддерживают вероучительное, идеологическое и методологическое единство, оказывая друг другу материальную помощь, обмениваясь проповедниками, приглашая на гастрольные туры самых «продвинутых» из них и посылая своих проповедников в общие для всех учебные заведения.
Доктрина: Источник вероучения: Библия – Ветхий и Новый Завет (в их собственном понимании). Согласно учению пятидесятников, Святой Дух постоянно нисходит на Церковь Христову, а каждый христианин после водного крещения проходит крещение Духом Святым, получая его дары, такие как дар исцеления больных, дар пророчества, дар знания незнакомых языков. Особое значение пятидесятниками придается проповеди близости второго пришествия, конца света и тысячелетнего царства Христа, а также следованию заповеди «не убий», с чем связано их резко отрицательное отношение к войне и военной службе. Основные формы культовой практики: крещение, молитвенные собрания, детские воскресные школы, Библейские институты, школы, миссионерская и благотворительная деятельность.

Харизматы в Украине

Первые пятидесятнические миссионеры (из «Церкви Бога» с центром в Кливленде, Огайо) появились в Российской империи незадолго до Первой мировой войны. Начинали они, как правило, с инородческих окраин Империи и проповедовали среди инославного населения: среди лютеран и баптистов в Финляндии и Прибалтике, среди баптистов в Грузии, лютеран (немцев) на юге Украины и в Поволжье и пр. Через несколько лет появились и первые русские пятидесятники (обращенные из штундизма). Баптисты (метко окрестившие пятидесятников «трясунами») забили тревогу. Начавшаяся война притормозила распространение новомодного учения.
Настоящий расцвет пятидесятничества в пришелся на 20-е годы. Большевики поначалу весьма благоволили к сектантам, которых они называли «жертвами царского режима». Различные сектантские группировки (в том числе и пятидесятнические) обосновывались и развивались в СССР, многие приезжали в страну победившего пролетариата из-за границы, устраивали сельскохозяйственные коммуны, открывали новые молитвенные дома по всей стране. Именно тогда возникли и сложились основные толки пятидесятничества: «Христиане Евангельской веры» (воронаевцы), «Христиане Веры Евангельской» (шмидтовцы), «Евангельские христиане в Духе апостолов» (смородинцы), «Субботствующие пятидесятники», «Евангельские христиане пятидесятники-сионисты» (леонтьевцы), «Евангельские христиане святые сионисты» (мурашковцы) и другие более мелкие течения. Все они развивались, укреплялись и пускали корни в СССР при благоволении властей. Главной их проблемой были они сами, ибо они катастрофически не могли уживаться друг с другом и продолжали делиться на новые и новые секты.
К середине 30-х годов сектантство в СССР было разгромлено. Немногочисленные выжившие общины существовали в глубоком подполье. Наиболее крупными и многочисленными из них оставались воронаевские. Большинство воронаевцев проживало в Украине.
После занятия Красной армией Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики в 1939 г. значительные общины пятидесятников вновь оказались на территории СССР. Они смогли просуществовать до конца войны и найти себе место в новом послевоенном порядке. Правда, место это оказалось не слишком уютным, но выбора у них не было. Сверху пятидесятникам было настоятельно предложено создать единый союз с баптистами (пятидесятники считались властями СССР экстремистской сектой, и, объединив их с баптистами, власти надеялись установить больший контроль за их деятельностью). Для этого обеим сторонам пришлось пойти на серьезные доктринальные уступки. Баптисты и пятидесятники, закрыв глаза на многое, решили, что их разделяет лишь отношение к глоссолалии, и пятидесятники обещали воздерживаться от «языков» на общих собраниях и говорить ими лишь дома, в частной молитве. Ряд пятидесятнических (также как и баптистских) общин отказались от регистрации и перешли на нелегальное положение.
Союз баптистов и пятидесятников дожил до перестройки, и в 1991 г. этот «брак по расчету» закончился разводом. Прошедший в Москве в марте того года Первый Всесоюзный съезд пятидесятников объявил о создании «Объединенного союза христиан веры евангельской-пятидесятников». Советские пятидесятники, прожившие все эти годы в глухом гетто, да еще и под прессингом более влиятельных баптистов, благополучно не заметили деструктивные изменения, которые претерпели пятидесятники за Железным занавесом, да к тому же еще, испытав сильнейшее влияние баптизма, утратили многие из своих первоначальных особенностей.
Но в те же годы в постсоветские страны стали прибывать все новые и новые представители неопятидесятнического «Движения веры». Вначале они были встречены нашими пятидесятниками неприязненно, если не сказать враждебно. Новосоздаваемые организации не принимали в «наши» союзы христиан веры евангельской. Впрочем, большая часть из них туда и не стремилась. Но вскоре положение начало меняться. Неопятидесятники сделали ставку на молодежь и не ошиблись. Украинские пятидесятники (как и баптисты), после определенного возрождения в первые годы независимости, столкнулись с проблемой «конкуренции» со стороны неопятидесятнических сект, пришедших на постсоветское пространство из Европы и США. Неопятидесятники использовали современные тоталитарные методы вербовки и контроля сознания адептов, что позволило им развиваться более активно. Пятидесятники и баптисты были вынуждены пойти на сближение с неопятидесятниками. Но если баптисты предпочитают тесное сотрудничество с ними и определенную модернизацию своего имиджа, стараясь при этом все же сохранить свою историческую самоидентификацию, то пятидесятники в результате практически полностью трансформировались в неохаризматические секты, лишь юридически сохраняя лишь свое более «респектабельное» название. Названия «пятидесятники» и «баптисты» более привычны для чиновничьего уха и государственные мужи без опаски сотрудничают с ними, что эффективно используется неопятидесятниками (далее по тексту, для удобства восприятия, пятидесятники и неопятидесятники будут обозначаться единым термином «харизматы»).

Сандей Аделаджа (Sunday Adelaja)

Сандей Аделаджа
Сандей Аделаджа

Нигериец Сунканми Сандей Аделаджа является наиболее одиозной фигурой среди лидеров украинских харизматов. Фактически все харизматические секты Украины находятся под его полным контролем. После обучения в Белорусском госуниверситете, он в 1993 г. появился в Украине по приглашению одной из харизматических общин. Не имея визы «Р», дающей иностранным гражданам право на религиозную деятельность в Украине (у Аделаджи была виза, дающая право на коммерческую деятельность – в документах была указана профессия «журналист»), Аделаджа не только начал вести таковую, но и зарегистрировал в 1994 г. в Киеве свою религиозную общину «Слово веры». Впоследствии община была переименована в «Посольство Божье» («The Embassy of the Blessed Kingdom of God for All Nations»). Это название секта носит по сей день.
У Сандея имеются широкие связи в политбомонде. Самым известным его адептом является нынешний мэр Киева Леонид Черновецкий. Довольно близок ему один придворных Юлии Тимошенко – Александр Турчинов. В свою поддержку Аделадже еще в конце 90-х годов удавалось «поднять» несколько десятков депутатов украинского парламента.
Украинский ОВИР и Госкомрелигии в течении многих лет просто закрывают глаза на пренебрежение Сандея украинским законодательством. Киевские специалисты в области сектантства, после многолетних столкновений с Аделаджей, считают, что у Аделаджи есть не столько «связи», сколько «хозяева». Иначе не мог юный африканец, только приехавший в незнакомую европейскую страну, вести себя столь уверенно, не беспокоясь даже о собственном имидже, и сразу «добраться» до верхушки целого государства.
Сандей Аделаджа демонстрирует широчайшие финансовые возможности. О цинизме, напористости, прагматичности и деловой хватке Аделаджи многое говорит созданный им в 2002 г. новый «религиозный проект». В Украине официально появилась еще одна «православная церковь» – «Украинская Реформаторская Православная Церковь». Чтобы использовать название Православной Церкви в качестве «торговой марки» для пропаганды своих сектантских идей, Аделадже пришлось взять в союзники Патриарха всея Украины-Руси Филарета (Михаила Денисенко), расколовшего в 1992 г. украинское Православие. Аделаджа «назначил» лишенного сана бывшего священника Сергея Журавлева «духовным лидером» украинского Православия и зарегистрировал так называемую «Украинскую Реформаторскую Православную Церковь» во главе с «Архиепископом Сергием (Журавлевым)». Очевидно, приток православных людей к новоявленным «реформаторам» не оправдал ожиданий «посла Божьего». И тут руку помощи нигерийскому «собрату» протянул главный раскольник и покровитель украинских сектантов Михаил Денисенко. Совместными усилиями эта булгаковская парочка зарегистрировала в 2002-2003 гг. в селах Кировоградской области едва ли не целую экспериментальную епархию. Регистрация проводилась с использованием имени УПЦ КП, а в открывающихся храмах штатными «священниками» становились харизматы.
Подобными действиями своего «патриарха» шокированы сами прихожане УПЦ КП. Вот как, например, описывали эту торговлю душами своих же адептов верующие храма в честь св. Николая Чудотворца (УПЦ КП) села Войновка Кировоградской области:
«В августе 2003 года в селе были расклеены объявления о создании храма Киевского патриархата. Прихожане провели сбор, на котором секретарь Кировоградской епархии УПЦ КП о. Василий Гдешинский рекомендовал некоего Владимира Саленко как нового священника. Арендовали здание, начали ремонт за деньги прихожан. Но тут «отец» Владимир начал раздавать литературу неопятидесятнической секты «Живая вера» наряду с православной и вместе со своей женой возлагал руки на больных «для исцеления». Люди стали замечать, что «отец» не пользуется православными богослужебными сборниками во время молебнов, отказывается служить молебны об умерших, заставляет людей повторно креститься, называет Богоматерь обычной женщиной, неуважительно говорит о православных священниках и монахах. («Все попы – пьяницы, а благочинный УПЦ о. Анатолий Яблонский – сумасшедший»). Гражданин Саленко попытался научить прихожан «разговаривать иными языками» и раскрывать в себе «дар толкования», планировал установить в храме скамьи, «чтоб было легче людям молиться». По словам самого В. Саленко, задание открыть по приходу УПЦ КП в каждом селе и четыре «церкви» в г. Александрия дал ему кировоградский «епископ-филаретовец» Серафим. Шокировало прихожан то, что В. Саленко вместе с пятью сектантами (с которыми он организовал «православную» общину) продолжают посещать «богослужения» александрийской неопятидесятнической секты «Живая вера». В ответ на замечания прихожан «отец» заявлял, что если он вдруг будет отсутствовать, службы в храме будут проводить другие «проповедники» из «Живой веры».
Такие «храмы» сектанты, маскируясь под православных, организовывали во многих селах Кировоградщины – Новостародубе, Королевке, Константиновке, Александровке, Попельнастом. Филарет даже не пытался объяснить своим верующим подобные отношения с УРПЦ. При наличии у него «дружеских» отношений с такими тоталитарными сектами, как «Общество сознания Кришны», «Школа единого принципа» Ольги Асауляк и др., «заигрывания» с Сандеем уже никого не удивляют. Киевский патриархат не признан ни одной Поместной Православной Церковью. Филарет ищет любого сотрудничества с «религиозными» организациями. Но, как правило, возможности для подобного сотрудничества удается находить лишь в сектантских и раскольничьих кругах.
Можно предположить, что «Проект УРПЦ » раскручивался в контексте выборов Президента Украины 2004 года, когда взаимодействие в «духовном окормлении» украинских граждан было очень выгодным как для КП, так и для УРПЦ. УПЦ КП давно стремится количественно превысить УПЦ (хотя бы на бумаге), что дало бы возможность гражданину Денисенко под конец жизни вновь заявить о «создании на базе КП поместной православной церкви». А неопятидесятники принимают самое активное участие во всех политических процессах. Они характеризуются активным стремлением к власти и вмешательством в политическую жизнь страны. В 1998 г. целый ряд харизматических пасторов «помазали» на президентство скандально известного украинского экс-премьера Павла Лазаренко.

Экстатическое состояние

Некоторая зависимость между откровением и личными обстоятельствами, однако, усматривается, причем достаточно определенная.

Иоанн Богослов предваряет свой «Апокалипсис» («Откровение») такими словами: «Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный…» Действительно, откровение, как правило, сопровождается необычными состояниями сознания. Иакову оно явилось во сне, Иисусу — когда он молился, Будде — во время медитации. В каждом случае открытие сопровождалось экстатическим состоянием, что является признаком сверхъестественного способа обретения истины. Другими признаками откровения являются неизреченность, интуитивность, кратковременность и бездеятельность воли.

Состояние экстаза (от греч. ???????? — «смещение, нахождение вне себя») — это необычное психическое состояние человека.

Греческие метафизики верили, что во время экстаза «внутреннее Я» человека покидает его тело и в него входят Бог или Муза, которые говорят его устами. Платон говорил, что экстаз присущ поэтам, когда они творят. Во время экстаза, по утверждению Плотина, восточных и христианских мистиков (напр. Бернара Клервоского), совершается слияние души и Бога, возвышение духа, ведущее к живому познанию Бога (cognito Dei experimentales).

В орфизме, отдельных мистериальных и гностических культах пытались достичь экстаза различными средствами, в том числе через литургические элементы, воздействие голодом (посты), опьянение, применение психотропных веществ и специальных психотехник. Такие способы действительно позволяют спровоцировать так называемый «религиозный транс» — состояние, напоминающее экстаз, однако, в отличие от настоящего, искусственно вызванный экстаз, как оказалось, не сопровождается откровением.

Настоящие экстатические состояния, хотя их и можно продлевать, обычно нечасты и быстро проходят, оставляя впечатление необычности и чрезвычайной важности пережитого.

Илл. 15. Пророческий экстаз. С гравюры Г. Дорэ.

Согласно показаниям очевидцев, наступление экстаза сопровождается внезапным светом (хотя порой разница между светом и тьмой перестает восприниматься), ощущением подъема и парения. Часто встречается образ ключа, бьющего из-под земли, или струящегося потока. Наличие экстаза указывает на интеллектуальную напряженность, обостренное восприятие, парадоксально сочетающееся с ощущением покоя и умиротворения.

Экстаз несет чувство освобождения, избавления от самого себя, от грехов, горестей и желаний; ведет к совершенно новому знанию, к отождествлению себя со вселенной, со всем живым, с Богом; дает ощущение вневременности, славы, радости и счастья.

Иногда экстатический опыт определяют как не поддающийся описанию и невыразимый.

Некоторые источники сравнивают экстатическое состояние с состоянием, переживаемым во время секса, когда окружающий мир как бы перестает существовать. Об этом говорится, например, в Ведах.

«Как в объятиях любимой жены не сознает ничего ни вне, ни внутри, так и этот пуруша в объятиях познающего Атмана не сознает ничего ни вне, ни внутри. Поистине, это его образ, достиг желаний, имеет желанием Атмана, лишен желаний, свободен от печали. Здесь отец — не отец, мать — не мать, миры — не миры, боги — не боги, Веды — не Веды; здесь вор — не вор, убийца — не убийца, чандала — не чандала, паулкаса — не паулкаса, нищенствующий монах — не нищенствующий монах, аскет — не аскет. За ним не следует добро, за ним не следует зло, ибо тогда он преодолевает все печали сердца», — так описывает подобное состояние Брихадараньяка-упанишада (IV, 3:21–22).

В другом ведическом тексте дается такое описание этого состояния: «Размышление направлено вовнутрь на высшее существо и предметы, итак, неразличающее распознавание становится различающим. Когда же разум растворен, то счастье, свидетель которому — Атман, и есть Брахман, бессмертный, сияющий. Это путь, мир. <…> Тот, чьи чувства скрыты, словно во сне, и мысли полностью очищены, видит, как бы в сновидении, в пещере чувств и не подвластный , зовущегося пранавой, вожатого, образ света, не знающего сна, лишенного старости, смерти и печали, и сам становится зовущимся пранавой, вожатым, образом света, не знающим сна, лишенным старости, смерти и печали» (Майтри-упанишада, 6:24–25).

«Энциклопедия мистицизма»{53} дает такое определение экстаза:

«С физиологической точки зрения экстаз представляет собой род транса, сопровождаемый угнетением дыхания и кровообращения, а иногда и полной анестезией. Такие психофизические проявления чрезвычайно часто сопутствуют истериям; люди, пережившие откровение, умеют отличать собственные истерические состояния от того, что они определяют как истинный мистический экстаз. Мерилом подлинности мистического экстаза, как считают, являются не внешние проявления, но внутреннее ощущение.

С точки зрения психологии экстаз есть совершенная поглощенность одной идеей, полное сосредоточение на одном-единственном предмете. Таким образом, это крайняя форма созерцания. Хотя личная воля и может способствовать достижению состояния экстаза, человек не способен прекращать его по своему усмотрению.

С мистической точки зрения экстаз есть живое восприятие трансцендентного».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на Litres.ru

В начале декабря стало известно, что Санкт-Петербургский
государственный университет не продлил контракт с филологом и фольклористом Александром Панченко. Увольнение, вероятно, связано с экспертизой, написанной Панченко по поводу текстов пятидесятников, которые МВД требует признать экстремистскими. Панченко, в отличие от Центра экспертиз СПбГУ, не нашел в этих текстах признаков экстремизма.
Александр Панченко считается одним из ведущих мировых
специалистов по российским сектантским движениям. Мы
расспросили его о том, что такое религиозные секты и почему их
запрещают в России.

Ваш браузер не поддерживает HTML5

Александр Панченко в программе «Время Свободы»

– Чем отличается секта от религии?

– Какого-то устойчивого определения нет, если мы только не имеем в
виду самое буквальное значение – какое-то движение, отколовшееся
от какой-то большой церкви, большой религиозной организации,
предлагающее какие-то альтернативы. Наверное, нечто похожее на
то, что в Америке в 1970–80-х годах называли культом, хотя как раз
социология американская пыталась разделять секты и культы. В
массовом восприятии это закрытое религиозное движение, которое
предлагает существенные альтернативы для человека в смысле
повседневной жизни, возможно, имеет некоторую общественную
опасность. Если вы спросите человека на улице, что такое секта, я
думаю, что он вам какое-то четкое определение вряд ли сможет
предложить.

– А что считают сектами РПЦ и российские правоохранительные
органы?

– Юридического определения секты тоже не существует, поэтому
правоохранительные органы что захотят, то и считают. У РПЦ тоже,
насколько я помню, нет какого бы то ни было определения секты. Но
существуют всякие антисектантские движения, прежде всего Центр
Иринея Лионского, который возглавляет Александр Дворкин, у них есть перечень движений, которые они считают сектами. Но опять-таки, мне кажется, скорее они интуитивно определяют, кого можно считать сектантами, а кого нет. Существует он с 1990-х годов.

– Как я понимаю, активно начали бороться с так называемыми
сектами достаточно недавно. Это этот Центр приобрел такое
влияние или у истоков этой борьбы стоят другие люди?

Со второй половины 1990-х годов в России довольно интенсивно развивалась антисектантская мифология

– Мне сложно сказать, кто именно стоит у истоков этой борьбы. Я думаю, что есть какое-то антисектантское лобби и в среде правоохранителей: Следственного комитета, Министерства юстиции,
Министерства внутренних дел. Причем вполне возможно, что они необязательно православные. На самом деле, со второй половины 1990-х годов в России довольно интенсивно
развивалась антисектантская мифология, антисектантские чувства. Это все не переходило каких-то границ вплоть до относительно недавнего времени. Собственно, первая массовая кампания – это была кампания по запрету Свидетелей Иеговы.

– Почему, с вашей точки зрения, именно с них все началось? Чем они так рассердили силовые структуры?

– Возможно, своей довольно жесткой социальной позицией, то есть
нежеланием вступать в серьезный компромисс или в негласные
альянсы с государством. В принципе, Свидетели Иеговы
организованы по такому своего рода корпоративному принципу, у
них довольно четко выстроенная международная организация.
Наверное, поскольку различные силовые структуры тоже себя на
самом деле мыслят как корпорации, то они именно в таком
четко выстроенном корпоративном устройстве узнают своего врага.

– Я видел довольно много достаточно либеральных людей, которые
оправдывали и поддерживали запрет Свидетелей Иеговы,
аргументируя это тем, что они запрещают переливать кровь, в том
числе и детям. Насколько это действительно распространено?

Надо бороться с совершенно конкретными людьми, которые отказываются переливать кровь своим детям

– Насколько я могу судить, все-таки жесткого запрета переливать кровь там нет. Хотя сама по себе идея о том, что не следует переливать кровь, у них действительно присутствует, и довольно продолжительное время. Это, наверное, не очень хорошо, но на самом деле, наверное, надо бороться с совершенно конкретными людьми, которые отказываются переливать кровь своим детям, или не бороться, а принуждать их это делать, когда это совершенно необходимо по медицинским показаниям, а не бороться с религиозной организацией. Существуют православные группы, которые, хотя это никак жестко не завязано на православии, отказываются от прививок. Наверное, глупо было бы преследовать за это всю православную церковь, а просто, наверное, все-таки надо, чтобы прививки делали. Хотя это движение против вакцинации не ограничивается какими-то конкретными религиозными сообществами, такая современная теория заговора, которая тоже в Россию попадает извне, в частности, в Соединенных Штатах это довольно распространенное движение. Как многие теории заговора приходят в Россию извне. Так что, мне кажется, поскольку отношение к переливанию крови не ключевая часть Свидетелей Иеговы, более того, все-таки такого жесткого запрета там не существует, то мне кажется, что это как раз не та проблема, которая должна заставлять бороться с этим движением. Мы видим, что во всех европейских, в частности, в тех странах, где контроль в отношении того, что вообще родители делают с детьми, гораздо серьезнее, чем в России, в скандинавских например, этой проблемы не возникает.

Александр Панченко

Александр Панченко

– Есть ли статистика, сколько в России всего было случаев, когда Свидетели Иеговы запрещали переливать кровь ребенку? Умирали ли дети от этого запрета?

– Мне, честно говоря, такие случаи неизвестны. Я никогда специально именно как исследователь Свидетелями Иеговы не занимался, соответственно, такую статистику не пытался собирать. Мои знания в данном случае скорее на обывательском уровне. Я таких случаев, честно говоря, не слышал, но это не значит, что их вообще не было.

– Почему, с вашей точки зрения, сейчас после Свидетелей Иеговы
решили взяться именно за пятидесятников?

Сейчас гораздо серьезнее решили взяться за сайентологов

– Я не знаю, решили ли взяться именно за пятидесятников. Мы видим, что у пятидесятников стало больше проблем. Один из факторов – это то, что теперь запрещена миссионерская деятельность. Может быть, это, кстати, еще один фактор, который сыграл свою роль в запрете Свидетелей Иеговы – они очень активно ориентированы именно на миссионерскую деятельность. У пятидесятников это тоже важная часть в их религиозной практике. Но у меня такое впечатление, что сейчас гораздо серьезнее решили взяться за сайентологов, что следующий кандидат после Свидетелей Иеговы на существенный, если не полный, то частичный запрет – это именно сайентология.

– Ходили слухи, что Кириенко сам сайентолог и некоторые другие
люди в российской власти вроде бы тоже.

– Я точно не знаю, слышал только об этом, но почему бы нет, он когда-
то участвовал в этом и чуть ли он не для своих сотрудников устраивал сеансы. Но это было давно. Конечно, сам Кириенко не сайентолог, теперь ему, думаю, не до этого, скорее всего.

– Есть ли у пятидесятников в их вероучении что-то, что можно было бы, хотя бы с натяжкой, действительно признать экстремистским – как у иеговистов отказ в переливании крови?

– Дело в том, что все конфессии так или иначе друг друга критикуют.
Протестанты критикуют католиков и православных, православные
критикуют католиков, католики, наверное, тоже по-своему иногда критикуют и православных, и протестантов.

– Просто критику другого вероучения сейчас можно признать в
экспертизе экстремизмом и на этом основании запретить религиозное движение?

– Зависит все, конечно, еще от стилистики, от степени экспрессии. Если вы, допустим, скажете, что вы принадлежите к какой-то церкви, на самом деле Христос с вами, и у вас есть некоторое основание думать, что на Страшном суде все, кроме тех, кто принадлежит к вашей церкви, будут осуждены на вечные муки.

– Но вроде и у православных то же самое?

– В том-то и дело. Все так думают, не все, может быть, открыто говорят.
А может быть, не все так думают, тоже по-разному бывает. Но, конечно, на таком уровне расширительное толкование антиэкстремистского законодательства может привести к тому, что мы скажем: вот это и есть возбуждение ненависти и вражды по отношению к представителям других конфессий. Другое дело, что существует постановление пленума Верховного суда РФ, которое говорит, что критика в том числе религиозных догм, обрядов и так далее сама по себе не должна признаваться возбуждением ненависти и вражды. Правда, в подобных экспертизах, особенно экспертизах, которые, как мы можем предполагать, написаны под воздействием или по заказу правоохранительных органов, у которых есть достаточно четкая цель обвинительного характера, это постановление часто игнорируется, как часто было с экспертизами по некоторым текстам Свидетелей Иеговы. Из этих экспертиз отчасти и вырос потом окончательный их запрет.

Сайентологическая церковь

Сайентологическая церковь

– Почему именно сайентологи сейчас помешали власти?

– Они тоже просто, может быть, больше, чем другие, вызывают какое-то
стилистическое раздражение. Они тоже устроены как корпорация, в
отличие от пятидесятников, которые вообще полностью
децентрализованы. Пятидесятников много, они разные, с того
момента, как пятидесятники появились в начале ХХ века, существует
несколько волн, скажем так, пятидесятничества довольно разных. И в
России есть пятидесятники очень разные. Сайентологи организованы
тоже как корпорация, у них действительно, то, что они делают, – это
на грани религиозной практики и психотерапии. Они, собственно говоря, балансируют, как и многие новые религиозные движения, на грани науки или технологий и религии по своей идентичности, говорят, что наука и религия, технологии и религия друг другу не противоречат. Они охраняют свои терапевтические техники или религиозные практики – все равно, как это называть, – товарными знаками. Они открыто занимаются финансовой деятельностью. И в каком-то смысле сайентология жестко привязана к Америке, как и Свидетели Иеговы. Всё это тоже, видимо, дополнительные антиамериканские чувства вызывает, если угодно. Если мы параноидально подозреваем Соединенные Штаты в попытках как-то воздействовать на Россию, начиная от шпионажа и заканчивая воображаемым планом Даллеса, то, конечно, когда мы видим хорошо организованную религиозную корпорацию, которая имеет штаб-квартиру в Соединенных Штатах, какие-то ее основные центры, по крайней мере, находятся в Соединенных Штатах, то тогда, конечно, я пытаюсь себя поставить на место какого-нибудь офицера ФСБ, наверное, тут будет возникать больше параноидальных подозрений.

– Сколько примерно в России пятидесятников, сайентологов и других
так называемых сектантов? Порядка десятков тысяч, порядка ста тысяч, миллиона?

– До миллионов не доходит. У Свидетелей Иеговы есть официальная
цифра, по-моему, около 170 тысяч. Наверное, так оно и есть. Про
сайентологов порядок боюсь назвать, я думаю, что их меньше. Что
касается пятидесятников, это действительно сложный вопрос, там
есть еще и не регистрированные пятидесятники. Если в 90-е годы
речь шла о десятках тысяч в каждом регионе, то теперь, скорее,
численность снизилась.

– Может миссионерская деятельность иеговистов и пятидесятников отнять прихожан у РПЦ?

– Нет, не может. В целом, конечно, никакой серьезной угрозы для религиозного рынка, назовем это так, с точки зрения православной церкви Свидетели Иеговы и вообще никакие альтернативные религиозные движения не представляют, по крайней мере сейчас. Другое дело, что если у кого-то в государстве есть идея сознания не православного Ирана, но восстановления православия в качестве государственной религии, само присутствие так называемых сектантов должно в этом смысле, конечно, раздражать.

Община Свидетелей Иеговы в России

Община Свидетелей Иеговы в России

– А такие идеи на каком-то более-менее заслуживающем внимания
уровне существуют?

– Прямо их никто не высказывает все-таки из действительно заметных
людей, которые принимают решения, скорее люди рангом пониже.
Не исключаю, что такие идеи все-таки существуют. Я говорю даже не
про собственно клириков РПЦ, скорее про чиновников. Мы видим, что вокруг ныне отставленного губернатора Санкт-Петербурга Полтавченко какая-то такая группа существовала. Вообще-то это связано с какими-то, может быть, выходцами из ФСБ.

– Вы занимаетесь не только сектами, но и народной мифологией.
Есть ли какой-то народный фольклор в отношении сектантов? Рассказывают ли какие-нибудь мифы или небылицы об иеговистах, пятидесятниках, тех же сайентологах?

– Существует устойчивый набор мотивов о ритуальных человеческих
жертвоприношениях, которые на протяжении значительной части
европейской истории, начиная с поздней Античности, раннего
Средневековья и до сегодняшнего дня, применяются к религиозным
меньшинствам. Ещё римские власти начали обвинять ранних
христиан в человеческих жертвоприношениях, потом через некоторое
время христиане будут друг друга обвинять в человеческих
жертвоприношениях. Начиная с XI–XII веков евреев начинают тоже
обвинять в человеческих жертвоприношениях, особенно в жертвоприношениях христиан. Этот сюжет оказывается поразительно
живуч, он переживает средние века и новые века, причем и применительно к евреям, и применительно к сектантам тоже. Скажем, в эпоху, с которой отчасти наша современная сектантская мифология связана, в эпоху хрущевской антирелигиозной кампании, когда одной из ее мишеней стали всякие малые религиозные движения, в частности как раз пятидесятники, в это время обвинения в ритуальном убийстве, в ритуальном жертвоприношении звучали вполне на официальном уровне. Один из таких видных нелегальных деятелей советского пятидесятничества епископ Иван Федотов в начале 1960-х годов как раз проходил по судебному процессу, где его, в частности, обвиняли в подстрекательстве к ритуальному жертвоприношению. Тогда это все подкреплялось вообще довольно мощной пропагандистской кампанией. В частности, известный фильм «Тучи над Борском», его и сейчас можно посмотреть, где как раз смысл, одна из важных сюжетных линий состоит в том, что сектанты, какие именно, не называются, но имеются в виду явно пятидесятники, собираются принести в жертву главную героиню.

Люди чаще всего не пытаются разобраться, где там пятидесятники, где Сознание Кришны, а где что-то еще, говорят: есть такие секты

Сейчас мы тоже можем встретить такое представление о сектантах, которые хотят кого-то заманить и принести в жертву, – это довольно распространенная вещь. С другой стороны, появились такие отчасти,
видимо, тоже связанные с советской пропагандой, отчасти может быть, заимствованные из западной антикультовой риторики идеи, что, во-первых, существуют какие-то тоталитарные деструктивные секты, там людям промывают мозги, превращают их в зомби. Не совсем понятно в конечном счете, зачем их нужно превращать в зомби, но так делают, просто чтобы они подчинялись. Кроме того, существует устойчивая мифология о том, что все это основано на каких-то преступных экономических замыслах, то есть у людей пытаются отобрать их деньги, квартиры. Это довольно устойчивая, распространенная в современной культуре мифология. Люди чаще всего не пытаются разобраться, где там пятидесятники, где Сознание Кришны, а где что-то еще, говорят: есть такие секты. Иногда даже у людей, которых другие будут считать сектантами, каких-нибудь пятидесятников, Свидетелей Иеговы, тоже это есть в голове. Они тоже, не про себя, говорят, что есть такие секты, в которых могут человека зарезать.

– А в реальности такого нет? Существуют ли секты, где действительно промывают мозги, где сектанты полностью подчиняются лидерам, отдают им все имущество, все деньги?

– Конечно, не существуют. В принципе, если вы возьмете какой-то
более-менее жестко устроенный православный монастырь, то там все
то же самое. Нет, системы, конечно, не существует – это просто
ерунда. Мне кажется, что в каком-то смысле, я даже не скажу –
человеческая природа этому противоречит, может быть, она этому и
не противоречит, но устройство человеческого общества таково, что
это в принципе практически невозможно.

Санкт-Петербургский государственный университет

Санкт-Петербургский государственный университет

– Вы говорили, что экспертиза, по которой пятидесятников собирались обвинять, была написана в Центре экспертиз Санкт-Петербургского университета. Что это вообще за центр и кто в нем работает?

– Я никогда специально его деятельностью не интересовался. Это
экспертное подразделение университета, которое, как я понимаю,
само по себе не имеет какого-то большого штата, но которое обращается в конкретных случаях к каким-то людям, преподающим в
университете, с просьбой написать экспертизу. Как правило, как я понимаю, по заказу правоохранительных органов, хотя, наверное, возможны и другие варианты.

– Есть подобные центры экспертиз при других университетах? При Европейском университете, например?

Экспертиза для правоохранительных органов и суда становится все более распространенным и экономически выгодным делом

– Нет, при Европейском университете, конечно, нет. Вообще сейчас, за последние, не знаю, сколько лет, экспертиза для правоохранительных
органов и суда становится все более распространенным и
экономически выгодным делом. Когда речь идет о каких-то
экономических спорах, по каким-нибудь товарным знакам или по
чему-нибудь такому, именно в экономических судебных отношениях есть ситуации, когда требуется экспертиза. Соответственно, поскольку у нас появляется все больше дел по экстремизму, то здесь тоже это становится средством заработка для разных людей. Думаю, что Санкт-Петербургский государственный университет, которому хочется вести экономическую деятельность, зарабатывать деньги, вот он так зарабатывает деньги.

– Какое, по вашим ощущениям, вообще сейчас состояние университетских преподавателей в госуниверситетах? Насколько они настроены конформистски или, наоборот, принципиально и готовы отстаивать свою собственную точку зрения?

– У нас произошли очень, с моей точки зрения, негативные преобразования разных сторон университетской жизни, ориентированных прежде всего на технологизацию учебного процесса. Люди в результате вместо того, чтобы преподавать, занимаются составлением бесконечных бумаг, причем действительно количество этих бумаг просто зашкаливает. Эта бюрократия, как и вообще во многих сферах современной жизни в России, она не просто неэффективна, но и не хочет быть эффективной, ее, может быть и не осознаваемые, задачи – это самовоспроизводство и расширение. Это такая плесень. Вряд ли человек, который действительно хочет преподавать и заниматься научными исследованиями, будет радоваться всем этим происходящим бюрократическим переменам.

Вообще в обществе наблюдается некоторая растерянность, деморализация, отсутствие какой-то попытки организоваться, создать
свои профсоюзы. То, что происходит в высшем образовании, не
уникально, мы это наблюдаем во всех сферах жизни. У нас есть
какое-то государство, понятно, что оно на самом деле не едино,
понятно, что оно хаотично, понятно, что оно не имеет каких-то на
самом деле устойчивых целей, но при этом оно немножко слетело с
катушек и движется непонятно куда, начиная с международной
изоляции и заканчивая явным ухудшением экономической обстановки,
попыткой все больше забрать денег у людей, жуткой коррупцией и
так далее. При этом не очень понятно, что по этому поводу думает
общество. Оно вроде бы в целом чем-то и недовольно, но насколько
оно едино, насколько оно представляет все происходящее и чего оно
ждет, сложно сказать. Я вижу скорее такую растерянность,
деморализацию перед лицом происходящих процессов.

– По вашим ощущениям, если к вашим коллегам бывшим из Санкт-
Петербургского университета придут и скажут: «Нам нужна
экспертиза с заранее определенным результатом, мы хотим, чтобы
там было написано то-то и то-то», какой приблизительно процент
согласится, а какой скажет «нет, мы этого делать не будем»?

– Я думаю, что большинство все-таки не согласится. Одно дело, когда на вас сбрасывают бессмысленные бюрократические вещи, и другое – когда от вас лично требуют покривить душой. Все-таки у большинства людей есть некоторый порог, дальше которого они не пойдут.

– То есть люди готовы свое мнение как-то отстаивать?

– Мне кажется, что готовы. Это совсем не похоже на советскую систему.