Рассказы православные

Михаил Макаров

Обыкновенное чудо исцеления

Непридуманные истории из жизни православного

От Издательства

Каждый православный носит в своей памяти немало историй чудесных исцелений или других проявлений помощи Божией. Мы рассказываем их друг другу, чтобы разделить с ближним радость явного присутствия Божия в нашей жизни, утешить и подбодрить в тяжелых обстоятельствах. Православный человек живет милостью Божией и неисчислимыми Его благодеяниями. Надо только не забывать об этом.

Но далеко не каждый может рассказать о своей встрече с чудом, написать просто и убедительно, как смог это сделать Михаил Иванович Макаров. Он не был профессиональным писателем, он был просто по-настоящему православным человеком.

Родился Михаил Иванович в 1906 году, преставился ко Господу в 2004-м, немного не дожив до ста пет. В детстве учился в церковно-приходской школе при Даниловом монастыре, полюбил обитель, был ее прихожанином и даже звонарем на монастырской колокольне. Михаил Иванович прожил вроде бы обыкновенную, ничем особо не выдающуюся жизнь простого труженика – но это была жизнь с Богом. Никогда, даже в самые тяжелые богоборческие времена, не отходил он от веры, от Церкви. И Господь помогал.

И вот эти случаи чудесной помощи Божией Михаил Иванович посчитал своим долгом записать и донести до нас, своих читателей. Причем, зная Михаила Ивановича, можно точно сказать, что этот простой и очень скромный человек не сказални одного лишнего слова, ничего не приукрасил в своих рассказах, а просто поделился с нами тем, что пришлось пережить.

Михаил Иванович рассказал о том, как неоднократно спасал его Господь в тяжелых болезнях, как чудо исцеления привело к вере его жену, рассказал о любимых московских святынях – чудотворных иконах Божией Матери Владимирской, находившейся в то время в Кремле, и Иверской из Иверской часовни на Красной площади, «Всех скорбящих Радость» из храма на Ордынке и «Целительница» из храма Воскресения в Сокольниках – и о подлинных историях исцеления и помощи Божией по молитвам к ним. «Жизнь человеческая сложна. У человека, даже самого счастливого, бывает пора горя, скорби, трудных обстоятельств. Идите в такую пору за помощью к Божией Матери… Излейте перед Ней в горячей молитве вашу скорбь, дайте доброе обещание…» – призывает нас Михаил Иванович, ведь он прекрасно знает, что такая молитва не остается неуслышанной.

Неверующие люди часто пытаются объяснить чудо совпадением, Михаил Иванович отвечает им так: «Просто неверие не хочет признавать помощь Божию. Неверие всегда силится объяснить факт помощи Божией чем угодно, но только не помощью Божией… Верьте! Вера ничему плохому не научит, ничему хорошему не помешает. Верьте, и у вас в жизни будет много благодатных, радостных «совпадений»!…»

Встреча

Савл, Савл! что ты гонишь Меня?

Деян. 9,4

Провозглашу имя Иеговы пред тобою, и кого помиловать – помилую.

Исх. 33, 19

В 1921 году известный русский художник Михаил Васильевич Нестеров написал небольшую картину «Путники». По крутому берегу широкой реки идут вместе двое: крестьянин и крестьянка. Он с непокрытой космато-бородатой головой. У крестьянки на голове красивый платок. За плечами у крестьянина котомка, на ногах – чуни. У крестьянки на ногах лапти. Под косогором, по которому они идут, видны крыши крестьянских избушек. На реке буксир тянет баржу. Все так просто и обыденно. Но вот что не просто и не обыденно: навстречу им идет путник – Христос. Они поражены этой встречей.

«Какая несовременная, нереальная картина», – могут подумать некоторые. Нет. И современная, и реальная. И сейчас, как и раньше, как и две тысячи лет назад, Христос является и Его гонителям, и тем, кто Его хочет встретить, и тем, кому Он хочет явить Свое имя и помиловать. Является Он, является Его Пречистая Матерь, являются святые. Являются зримо и незримо в откровениях, бедах и напастях. Недаром в русском народе при беде или напасти раньше говорили: «Посетил Господь». Так было, так есть и так будет, потому что врата ада, врата зла не одолеют Церкви Христовой.

* * *

Л. была убежденной атеисткой. Мало того, атеисткой-пропагандисткой и по роду своей работы читала антирелигиозные лекции, в том числе в Даниловом монастыре, когда там был приемник для несовершеннолетних правонарушителей. В антирелигиозном духе она воспитывала и своих двух детей – мальчика и девочку. Однажды, во время своего отпуска, она предприняла с детьми поездку в Сибирь – посмотреть города, повидать людей. В одном из городов они втроем пошли погулять. По пути они увидели открытый действующий храм, вошли в него и, озираясь с любопытством, стали бесцеремонно осматривать его. В это время молящихся в храме не было, одни уборщицы мыли пол. Мы сейчас довольно часто можем наблюдать в храмах подобную картину, как заходящие прохожие, в том числе женщины в штанах, также бесцеремонно глазеют по стенам храма, подходят к иконам, недоуменно и невежественно рассматривают их непонимающим взором. Вместо того чтобы дружелюбно спросить таких прохожих, что им непонятно, и рассказать им о содержании стенописи или икон, на любопытствующих злобно шипят некоторые «верующие» – никогда нельзя этого делать. Мы не знаем, быть может, десница Божия привела их в этот храм явить им Лицо Божие, призвать их и помиловать их. Но вернемся к Л. Ее внимание привлекла икона Богоматери, помещавшаяся неподалеку от иконостаса. Л. подошла к иконе и стала рассматривать Божию Матерь. Вдруг она услышала голос от иконы, от которого ей стало дурно. Она упала перед иконой в глубоком земном поклоне и стала молить Богоматерь о прощении. Голос услышали и ее дети, но не поняли слов. Что услышала Л., она не говорит, но она тут же прервала поездку, вернулась в Москву, крестилась сама, крестила детей и бросила антирелигиозную работу. Она стала ревностно посещать храм, по проповедям и службам изучать веру и заповеди нашей Церкви, усердно молиться. Ее сын Алеша стал прислуживать в храме, научился церковнославянскому чтению и стал чтецом. Отслужив в Советской армии, он поступил в Духовную семинарию, принял монашество и теперь в сане игумена настоятельствует в одном из храмов. Дочь Л. также приняла постриг, и теперь она инокиня. Так в наше время Господь призвал и помиловал Своих избранников и сделал их служителями Его Церкви.

Обыкновенное чудо исцеления. Непридуманные истории из жизни православного - _01.jpg

М.В. Нестеров. Путники. 1920-е годы. ГТГ

Так было. Мы знаем о явлении Христа из Евангелия, из Деяний святых апостолов, из житий святых. А вот факт из прошлой светской жизни. Все культурные люди знают великого русского писателя И.А. Гончарова. Но далеко не все знают, что перед его кончиной ему явился Христос. Вот что рассказывает об этом факте А.Ф. Кони в книге «Воспоминания о писателях».

«Глубокая вера в иную жизнь сопровождала Гончарова до конца. Я посетил его за день до его смерти, и при выражении мною надежды, что он еще поправится, он посмотрел на меня уцелевшим глазом, в котором еще мерцала и вспыхивала жизнь, и сказал твердым голосом: «Нет, я умру. Сегодня ночью я видел Христа, и Он меня простил»».

Но не всем является Христос, а только особо избранным. Мы должны, обязаны молиться, чтобы Господь спас всех людей.

Господи! Возврати Церкви Твоей Святой всех отошедших от нея, приведи к ней не ведящих ея, соделай Твоими служителями гонителей ея и соедини нас всех в вере, надежде и любви.

Анна

Как-то в мае месяце 1946 года группа женщин-отдыхающих расположилась на скамейке веранды дома отдыха «Чай-Грузия» для продолжения начатого разговора.

Они вместе по 20, 30, 40 лет. Как они узнали друг друга, где пересеклись их жизненные пути? Бывали трудности, случались и случаются ссоры. Но за эти годы им удалось сохранить главное. Как?

Невеста «на картошке»

Протоиерей Максим Первозванский, главный редактор журнала «Наследник», матушка Лариса Первозванская.

Супруги Первозванские, венчание

Семейный стаж 24 года, 9 детей.

Супруги Первозванские

Как познакомились?

Рассказывает протоиерей Максим Первозванский: Мы познакомились на «картошке» в студенческом отряде, я учился на пятом курсе Московского инженерно-физического института, а Лариса — на втором. В том году урожай картошки был особенно большим и поэтому пятикурсники, которых обычно в сентябре отправляли убирать картошку, не успели собрать весь урожай за три недели. А на большее время деканат не разрешил отвлекать студентов от учебы. И тогда нам на смену прислали второкурсников, которых обычно никогда не снимали с учебы ради сбора урожая.

И вот, когда второкурсники уже приехали, а пятикурсники ещё не уехали, я и увидел свою будущую жену. Мы познакомились за те несколько дней, когда «сдавали вахту» студентам со второго курса, рассказывали им, как нужно работать.

Как-то сразу возникло ощущение, что это «мой» человек. Потом мы расстались на месяц. И я помню свое волнение, когда второкурсники должны были вернуться. Ведь одно дело встреча там, «на картошке», а другое дело здесь, в Москве. Я переживал, удастся ли продолжить знакомство и что из него получится. К счастью, всё сложилось хорошо. Такая вот студенческая романтика.

И там, «на картошке», даже и не успев еще по-настоящему влюбиться, понял, что Лариса – это человек, данный мне Богом, хотя был тогда еще неверующим. Но ощущение было настолько сильным, что я даже удивился. И это чувство уже никогда меня не покидает.

Кризисы, ссоры и трудности

У нас не было никогда таких кризисов, когда семья находится на грани распада, когда люди разводятся или жена уезжает к маме. И вопросов таких не возникало. Потому что мы представить себе не могли, что это возможно — расстаться. Невозможно же отдать ребенка потому, что он не так себя ведет, внешне не так выглядит и вместо него выбрать себе «получше». Нельзя поменять родителей. Так же на самом деле нельзя поменять жену и мужа, здесь не может быть вариантов. На этом знании и создавалась наша семья.

К сожалению, эта неизменность семейных отношений сегодня не является аксиомой. Мне кажется, что наш современный православный чин Венчания в вопросах жениху и невесте явно недостаточен. Видимо раньше вопрос: «Согласны ли вы взять в мужья (жены) этого человека» был ясен, люди знали, что за ним стоит. Сегодня многие не знают. И им не хватает пояснительной формулировки, примерно как в западных чинах Венчания, например, в протестантском: «в радости и в горести, в здравии и в болезни, в богатстве и болезни, покуда смерть не разлучит вас».

А вот сложности, проблемы – были. Например, первые пятнадцать лет совместной жизни у нас не было собственного жилья. Сначала – жили с родителями, потом – в квартире сестры, потом – на служебной жилплощади в школе-пансионе, потом – вновь у родителей… Старшая дочка пошла в пятый класс из пятого на ее жизни места жительства. То есть такого, что нам негде жить, не было, но только жилье всегда было не наше и было не понятно, сколько мы там пробудем.

Меня всегда радовало, что жена, пусть даже мы приехали жить в эту квартиру на год, пыталась устроить домашний быт так, как будто мы здесь навсегда. Свое жилье у нас появилось в 2003 году, когда Правительство Москвы приняло замечательную программу, правда, просуществовавшую всего четыре года, по которой семьям с 4 и более детьми предоставляли квартиру в течение года.

Можем мы иногда и поссориться, как правило, из-за пустяков. В последнее время – из-за воспитания детей. Одному может казаться, что поступок детей – ерунда, а другому – серьезным делом, требующим особой воспитательной процедуры. Бывают и обычные обиды, как в любой семье, когда одному кажется, что другой не уделяет ему внимания. Обычный семейный эгоизм является стандартным поводом для семейных разборов. Но я не рассматриваю все это как серьезные конфликты, ссоры. Да, у нас бывают, как и, наверное, в любой семье, периоды кратковременного или длительного отчуждения. Но они никогда не переходят за какую-то разумную границу и дальше дивана в гостиной моя жена никогда от меня не убегала.

Большая семья Первозванских

Секрет семейного счастья

Так что секрет семейного счастья, на мой взгляд, — обязательное чувство долга, которое лежит в основании отношений, понимание, что брак – навсегда и ничего здесь изменить нельзя. И – желание и умение искать компромиссы и уступать. Какова бы ни была твоя правда, надо понимать, что есть правда семьи и она выше твоей собственной. Хорошо, когда это чувство есть у обоих супругов.

Сегодня некоторые православные мужья пытаются строить авторитарные отношения, ссылаясь на апостола Павла, который сказал, что жена должна слушаться мужа во всем. Но это жене сказано, что она должна слушаться мужа во всем, а не мужу. Муж об этом даже слышать не должен, а должен уши заткнуть.

Мужьям говорится, чтобы они возлюбили жен, как Христос возлюбил Церковь. Вот это уже не должны слушать жены. И если муж напоминает себе, какая ситуация бы ни произошла, как бы он ни обиделся, что он должен любить, как Христос возлюбил Церковь и жизнь за нее отдал, и жена вспоминает сказанные для нее слова апостола, тогда все будет в порядке. И такой брак уже ничего не разрушит.

Самое тяжелое — расставание

Протоиерей Николай Соколов, настоятель храма святителя Николая в Толмачах, матушка Светлана Соколова.

Супруги Соколовы

Стаж семейной жизни 37 лет, 4 детей.

Супруги Соколовы

Матушка Светлана Соколова: С будущим мужем мы познакомились в музыкальном училище, где вместе учились. Вокруг отца Николая всегда было много народа, и многие потом стали его духовными чадами. Это человек, одаренный любовью.

Потом совместная учеба продолжилась и в консерватории. Мы дружили, много разговаривали, но о женитьбе даже не помышляли. Поскольку одно время будущий отец Николай собирался выбрать монашеский путь.

Именно благодаря общению с ним я пришла к вере, крестилась, будучи студенткой консерватории. А через шесть месяцев после этого события мы повенчались.

Брак изначально воспринимался нами как величина неизменяемая. А чувство, что мы едины, что мы – семья, пришло сразу же. И это давало возможность легче преодолевать различные мелкие и большие трудности, которые возникают в семейной жизни. Я имею в виду прежде всего быт, когда кажется, что силы на исходе, что ничего не успеваешь, дети болеют, капризничают. Но когда вечером домой возвращался уставший отец Николай и, не спрашивая: «Чем тебе помочь?», сразу же принимался за домашние дела, сразу все забывалось.

Для супругов очень важно — чувствовать поддержку друг друга… Кстати, у нас никогда не было разделения на «женскую» и «мужскую» домашнюю работу. Сейчас дети выросли, но мы все равно все дела по дому делаем вместе, я, как могу, помогаю отцу Николаю в храме.

Трудности

Испытанием была служба отца Николая в армии. Его забрали, когда нашему первенцу исполнился год. Он служил в войсках противовоздушной обороны в Подмосковье, а через три месяца его перевели в Москву в военный оркестр.

Это было тяжело – вдруг расстались, у меня малыш на руках. Больше так надолго не разлучались. Для нас странно слышать, когда супруги едут куда-нибудь отдельно, чтобы отдохнуть друг от друга. Если мы и мечтали об отдыхе, то всегда – совместном.

Многое можно назвать по прошествии лет испытанием: рукоположение батюшки, его переводы с прихода на приход. Поднимать детей – тоже испытание. Но с Божьей помощью любовью все преодолевалось.

На самом деле мы по-настоящему никогда не ссорились, не выясняли отношений. А чего их выяснять, когда все очевидно с самых первых дней семейной жизни: мы муж и жена, которые любим друг друга. Но случается, что на какую-то ситуацию у каждого свой собственный взгляд. И тогда мы, условно говоря, садимся за «стол переговоров», обсуждаем ситуацию и стараемся найти какое-то общее решение. Мы с самого начала семейной жизни стремились избегать недосказанностей, и если появлялись какие-то сомнения, мелкие обиды, сразу же говорили о них.

Секрет семейного счастья

Секрет семейного счастья – это когда в основе жизни семьи — любовь. Тогда ты рассматриваешь не недостатки «половинки» (какие могут быть недостатки у любимого человека?), а свои, и не супруга пытаешься переделать, а себя. Любовь связывает, заставляет супругов жить «духом единым»…

  • Подробнее: Матушка Светлана Соколова: Не переделать, а переделаться!

Познакомились — расстались — познакомились

Протоиерей Андрей Юревич, матушка Ольга Юревич.

Супруги Юревичи

Стаж семейной жизни 35 лет, 7 детей.

Супруги Юревичи

Как познакомились?

Протоиерей Андрей Юревич: Так получилось, что мы с моей будущей женой знакомились дважды. Первый раз мы встретились, будучи учениками десятого класса на подготовительных курсах Московского архитектурного института. Помню, как занимались на кафедре рисунка, который преподавали тогда в церкви на Рождественке, где сейчас расположено подворье Пюхтитского монастыря.

И вот я заметил особенную, необычную девушку. С одной стороны, она была общительной, с другой, в ней чувствовалась какая-то внутренняя грусть. Мне казалось, что это человек с внутренней тайной.

Потом были свидания, провожания, беседы. Интересно, что мы, еще неверующие, нередко встречались у Рождественского монастыря, бродили по нему, тогда полуразрушенному.

А в конце учебного годы мы расстались, причем по моей инициативе. Я вдруг решил, что нечего валять дурака, впереди — экзамены, надо учиться и выбросить из головы всякую лирику. Причем после расставания переживал не меньше Оли. Потом мы поступили в разные вузы…

Через два года в августе вместе с другом я отправился отдохнуть на Куршскую косу — на Балтийское море. Это была пограничная запретная зона и попасть туда было очень и очень сложно.

И вот как-то раз еду я на велосипеде по сосновому лесу, и вижу – идут они: моя дорогая Олечка, ее папа, мама и бабушка. Я чуть с велосипеда не упал.

Приезжаю к другу и от волнения могу только сказать: «Я встретил её». Но друг меня сразу же понял, потому что о «ней» слышал бессчетное количество раз.

В Москве мы встречались осень, зиму, а в конце весны я сделал ей предложение. У нее как раз возникли неурядицы в семье, она очень переживала и однажды в лифте, когда мы спускались с пятого этажа на первый, я сказал: «Всё, ты выходишь за меня замуж». И в июне мы поженились.

То, что мы семья, на внешнем уровне поняли сразу, а на глубинном, когда семья мыслится уже в контексте и всей земной жизни и Вечности, — только когда у нас был уже не один ребенок и когда мы пришли к вере.

К сожалению, понятие семьи в обществе совершенно девальвировано, и вторую половинку считают так… попутчиком, партнером. А ведь иначе чем через веру все значение семьи не осознаешь.

Я не помню, не представляю, как это — жить без нее, ведь один я прожил совсем мало времени. Мы познакомились, когда нам было 16, поженились в 19 лет.

Скорби и трудности

Сколько всего за эти годы было вместе пережито – можно перечислять и перечислять. Это были и метания нашей молодости еще в жизни без Бога, и смерть нашего первого ребенка – Вани, который родился недоношенным и прожил всего три дня.

Наш переезд в Сибирь нельзя назвать негативным переживанием: мы с радостью ехали туда, в абсолютную неизвестность. Но все-таки это была резкая перемена жизни, и мы шли к ней вместе. Вместе справлялись и со всем, что было в Сибири: началась перестройка, у меня, главного архитектора города, возникли сложности с городскими властями, поскольку я пытался отстаивать право на зодчество, а меня заставляли быть просто послушным работником.

Вместе мы и пришли к вере, я чуть раньше, а потом Оля, как и положено жене, пошла за мной.

Появление детей всегда было радостью. Их болезни, капризы, ночные дежурства у кроваток мы тоже переживали вместе. Старшая дочка пять лет ни одной ночи спокойно, без плача, не спала. И мы по очереди каждую ночь качали кроватку. Пережили и сложности материального плана…

Когда я стал священником, матушка стала мне помогать. Много чего было пережито и на приходе – и нестроения, и просто трудности, связанные, например, со строительством храма.

Жизнь всегда настолько насыщенная, что на ссоры не остается времени. Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз поссорились. Нам, живущим душа в душу, это оказывается не нужным. Хотя, конечно, бывает, когда точки зрения на тот или иной вопрос не совпадают, но мы научились без труда скруглять все острые углы, спокойно выражать свое мнение и быстро понимать: «Она (или он) считает иначе».

У нас современная демократичная семья и вместе с тем – очень патриархальная. Патриархальная в том смысле, что каждый понимает, какие у него права и какие обязанности. Моя матушка – человек очень мягкий и покладистый, но обратная сторона этой медали – она ничего не хочет решать, оставляя мне право последнего голоса, а значит – обязанность нести ответственность за все последствия принятого решения.

Секрет семейного счастья

Секрет семейного счастья сформулировал апостол Павел в Послании к Коринфянам в 13 главе, где он говорит о любви. Он не сказал ни об удовольствии, ни о веселии, ни об удовлетворении своих потребностей. Он сказал: долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Это вроде бы никак не состыкуется с современным понятием любви, потому что сегодня любовь – потребительство, постоянное «взять». А апостол Павел говорит, что любовь – это дать.

Секрет семейного счастья в том, чтобы давать, а не брать. И получается – ты будешь отдавать супруге, и супруга будет отдавать тебе… Это не просто проповедь священника, а личный опыт семейной жизни. Мы так стараемся жить. Матушка всегда готова услышать, поддержать меня в душевно-психологическом плане, восполнить то, чего мне не хватает. Надеюсь, что я делаю то же самое, откликаюсь на внутренние ее нужды. Причем мы стараемся всегда вслух говорить друг другу о том, что нас тревожит.

Поиски вдохновения привели к будущей жене

Сергей Харламов, Народный художник России, Ольга Харламова, художник.

Сергей и Ольга Харламовы

Стаж семейной жизни 41 год.

В молодости я очень любил ездить по стране. Нерукотворная красота природы, древнерусская архитектура, созданная мастерами прошлого, вдохновляли меня на творчество. В этих поездках я много рисовал.

Сергей Харламов

Особенно любимым был Вологодский край. Именно там, на его просторах, под Ферапонтово, недалеко от монастыря с уникальными фресками Дионисия, я и познакомился с моей будущей женой Ольгой Валентиновной. Она тоже была художницей и тоже приехала из Москвы в поисках вдохновения вместе со своими подругами.

Вместе мы любовались красотой окружающего — Ильинское озеро, деревня Загорье, храм Ильи Пророка, писали, говорили об искусстве и обо всем на свете, рыбачили.

Затем я пригласил ее в гости в Каширу, на мою родину. И постепенно дружба перешла в другие чувства. В 1971 году мы поженились. Уже приняв решение пожениться, знали – это на всю жизнь. Такие уж мы люди – раз решили, значит отступать некуда. А как здесь возможно иначе?

Семья Харламовых

Каких-то особых сложностей начала семейной жизни я не помню. С родителями конфликтов не возникало – мои жили в Кашире, отца Ольги не было в живых, а с ее мамой – Надеждой Павловной, умнейшей женщиной, у нас были прекрасные отношения, весьма не похожие на те, о которых говорится в различных историях про тещу и зятя.

Трудности

Вместе с Ольгой Валентиновной мы пережили уход наших родителей, трудные постперестроечные времена, когда рушились все устоявшиеся социальные связи, Союз художников, когда искусство вдруг стало никому не нужно, пропали заказы из издательств…

В жизни были и другие сложности, но вспоминать о них не хочу – ведь мы были вместе, и это помогало нам держаться, сдерживать удары.

Мы оба – художники и хорошо понимаем друг друга. И ссор, чтоб вот так надолго обидеться, не разговаривать – такого не бывает. И у супруги, и у меня характеры независимые. Если ей что-то не нравится, она, отлично владеющая словом, как выскажется – я минуть пятнадцать отхожу, передумываю. А потом я отвечу. Тем дело и закончится, оба быстро остываем. А чего долго сердиться, мы же все равно понимаем, что дороги друг другу, что мы – семья.

Семья Харламовых

Секрет семейного счастья

Секрет семейного счастья – уважать супругам друг друга, ценить достоинства и не замечать недостатки другого (прекрасно осознавая свои недостатки).

  • Подробнее: «Неидеальная семья» с сорокалетним стажем

Одноклассники в одной лодке

Иконописец священник Андрей Давыдов, матушка Марина Турнова.

Счастливы по-разному. 9 историй любви

Стаж семейной жизни 38 лет, 4 детей.

Счастливы по-разному. 9 историй любви

Марина Турнова: Со своим будущим мужем мы учились в параллельных классах и познакомились, когда ездили от школы после 9-го класса в Молдавию собирать черешню. Было весёлое время, и таким его делали мы сами.

Наши классы негласно разбились на «группы по интересам» — одни ныли, что нет условий нормально помыться, что нет телевизора, никто их не развлекает. А ещё создалась группа, которая на эти мелочи особого внимания не обращала, а в основном ребята сами себя развлекали — пели под гитару, ходили купаться-загорать на лиман, ходили встречать рассвет…

Тут мы и оказались вместе в той группе, где ныть никто не собирался – было некогда. Поженились мы на первом курсе институтов. О том, какой должна быть семейная жизнь, мы специально не задумывались и не строили предварительных планов и расчетов. Нам всю жизнь было некогда, всегда было много интересных планов и было радостно, когда они осуществлялись.

Я считаю, что неплохо, когда люди женятся в молодом возрасте: им легче «притереться» друг к другу. Трудности – они ведь всегда случаются, и не только в семейной жизни. А если в семье какие-то неурядицы – что? Все, игрушки пополам и разошлись? Это же смешно! У многих людей возникают проблемы. Некоторые эти проблемы пытаются решить, обвиняя во всех бедах мужа. «Он плохой, я с ним разведусь, и у меня все проблемы кончатся!» Ничего подобного! Их будет только больше. Надо, наоборот, стараться решать все вместе, с мужем.

Мы вместе уже 38 лет. Работаем 30 лет в одной мастерской. В последние годы, когда дети выросли, у меня освободилось больше времени для написания икон и шитья. Сейчас очень многие люди хотят иметь в церкви или у себя дома работы отца Андрея и также мои шитые работы.

Радостно видеть, что интерес к тому, что мы делаем, все время растет, и то, что долгие годы нарабатывалось нами в одиночестве мастерской, теперь с каждым днем все более востребовано.

За 30 лет работы над иконами у Андрея утвердилось замечательное правило — внимательно прислушиваться к пожеланиям людей, для которых он делает иконы. Каждая икона разрабатывается отдельно, никогда не делаются копии. Это работа и интересная и одновременно сложная. Муж всегда занят и увлечен, творчески относится к тому, что делает, и очень требователен к себе. На примере супруга я стараюсь так же внимательно и ответственно относиться к своей работе.

Сейчас в галантерейных магазинах продаются наборы для вышивания икон бисером. После приобретения такого набора любой человек, владеющий иголкой, может прикрепить бисер к ткани и считает, что вышитая икона готова. Но это совсем не так. Если сходить в музей или посмотреть в книгах репродукции вышитых икон, то окажется, что такого никогда не было и назвать иконой такие поделки никак нельзя. Это просто набор бисера, прикреплённый к ткани определённым образом, а вместо лика святого вставлена фотография, похожая на куклу Барби! Шитая икона — это совсем другое, чем думают изготовители бисерных наборов для галантерейных магазинов! Это не механическая работа, а творчество и большой труд.

Самое приятное – это видеть, что людям приносят радость наши работы и они готовы ждать сколь угодно долго, лишь бы эти работы были сделаны для них в нашей мастерской. Значит наши старания потрачены на пользу. Многие приезжают посмотреть, как для них пишутся иконы, участвуют в мастер-классах, сами хотят поучаствовать в приготовлении-растирании красок для икон. Это здорово, когда можешь рассказать и показать человеку что-то новое и интересное и вдруг открыть перед ним «море художественной премудрости».

Трудности и ссоры

Конечно, бывает, что мы ссоримся, правда на другой день я с трудом вспоминаю, про что была ссора. Не стоит накапливать в себе раздражение, обиды. Иногда полезнее высказаться вслух, чем пытаться загнать все внутрь, ходить и самому себе проговаривать то, что ты бы с удовольствием сказал своему «недругу», то есть разъедать самого себя – зачем? Ведь мы «в одной лодке», и состояние одного человека влияет на состояние другого напрямую. Лучше быть открытым. Все равно где-нибудь твои обиды оставят свой след, как минимум – на твоем здоровье. Поэтому лучше уж поругаться от души, а потом искренне помириться.

Секрет семейного счастья

Никаких специальных секретов семейного счастья я не знаю. Помню слова какой-то популярной песенки: основное – погода в доме, а остальное можно решить с помощью зонта. Думаю, это совершенно верно.

Знаю по опыту, что надо стараться делать любимую работу как можно лучше и относиться к людям так, как бы ты хотел, чтобы они относились к тебе.

Дела архивные

Протоиерей Георгий Митрофанов, матушка Марина Митрофанова.

Супруги Митрофановы

Семейный стаж 30 лет, двое детей.

Супруги Митрофановы

Протоиерей Георгий Митрофанов: С моей будущей матушкой, Мариной Александровной, я познакомился в конце 1979 года, когда мы оба работали в историческом архиве Санкт-Петербурга, она училась на филологическом факультете университета, я – на историческом, и мы оба занимались изучением русской истории.

Через полгода после знакомства у нас произошло объяснение, когда я сурово поставил будущую супругу перед выбором: «Мы через два года оканчиваем университет, обещаем хранить друг другу верность это время, а через два года я решаю – либо принимаю монашество, либо вступаю с тобой в брак».

Она сказала, что это слишком жестоко, мы расстались. Но потом, через череду объяснений, пришли к выводу, что вступим в брак через два года, и я, коль скоро сделал ей такое предложение, оставляю идею монашества.

И в 1982 году мы поженились. У нас даже нет фотографий с венчания: было советское время, а потому по понятным причинам мы вдвоем уехали венчаться в далекую деревню.

Мы сразу же осознали, что мы не просто вместе, что это Господь привел нас друг к другу, что семья — это служение, что все теперь у нас будет нераздельное, общее.

И все эти годы мы прожили вместе — на одном дыхании. Единственной серьезной проблемой было то, что до середины девяностых мы жили вместе с моей мамой в коммунальной квартире. Все-таки дети, когда у них появляются семьи, должны жить отдельно от родителей. Но в советское время это было не так просто…

Семья Митрофановых с первенцем

После университета я мечтал пойти в духовную академию. Но поступить туда в советское время было непросто, особенно человеку с высшим образованием. В частности, нужно было отработать по крайней мере три года. И я работал младшим научным сотрудником в отделе рукописей Публичной библиотеки, а супруга – в Историческом архиве.

Через год после свадьбы у нас родился сын. А через три года я поступил в Петербургскую духовную семинарию, затем была учеба в духовной академии, и за эти годы у нас родилась дочка.

Трудности

Супруге пришлось уволиться из архива, и с тех пор она всю свою жизнь посвятила семье. Это было непростым решением для нее – она любила свою работу, наше материальное положение было довольно сложным, пока я учился. Но мы с ней вдохновлялись идеей направить свою жизнь на служение Церкви и для этого прежде всего воспитывать своих детей вне системы советского государственного воспитания.

Я, как церковный историк, всегда придавал большое значение изучению судеб семей санкт-петербургского духовенства, а в них нередко бывало так, что сыновья, если они не становились священнослужителями, шли по стезе научного служения, а дочери – либо в медицину, либо в педагогику. Мы с матушкой старались создать в своей семье кусочек той дореволюционной русской жизни, которая оказалась во многом утраченной. Наш сын, Андрей, окончил Санкт-Петербургский университет, параллельно – Смоленскую духовную семинарию и сейчас преподает на кафедре средних веков исторического факультета. Недавно он защитил докторскую диссертацию, но не оставляет мысль о священническом сане. Дочь окончила Медицинский университет, сейчас учится в ординатуре.

Сейчас, когда дети выросли, мы очень много говорим не о своих проблемах, а обсуждаем то, что заботит их. Наверное, потому, что хотим все то хорошее, что было в нашей жизни, как-то передать им, а также предостеречь от того несовершенного, что было пережито нами.

Моей матушке, как супруге любого священника, не доставало и не достает моего человеческого внимания, ей достается меньшая и может быть не лучшая часть меня: ведь в основном я прихожу домой уже усталый, отдав много сил прихожанам, студентам духовной академии. Но у нее всегда было ощущение, что церковное служение – это служение нас обоих. И оно предполагает отказ порой даже от каких-то обычных мирских радостей.

Бывает между нами и непонимание. У матушки было нелегкое детство, был период, когда она воспитывалась в круглосуточном детском саду. При этом она – человек очень умный, тонко чувствующий и ранимый. Я стараюсь, по мере сил, беречь ее, например, никогда не повышаю на нее голос.

Если мы спорим, то чаще всего на темы культурно-художественные, темы общественной жизни, При этом я могу лишь сделать какое-нибудь ироничное замечание. Но если порой вкусы и не совпадают, в главном мы с матушкой очень похожи – и по нравственным установкам, и по реакциям на окружающий мир.

Другим с нами, возможно, непросто, а нам друг с другом – легко. Матушка пользуется авторитетом на приходе, причем это не отблеск моего авторитета, а уважение к ней самой. Вообще на приходе наша семья даже во многих деталях личной жизни открыта для прихожан. Иногда это обременительно, но иначе и быть не должно. Семья – это визитная карточка священника.

По бытовым поводам ссор не возникает: быт занимает в нашей семье вторичное место, он нам обоим мало интересен.

У матушки, как у любой женщины, бывают периоды печали, неуверенности в завтрашнем дне. Но мы оба твердо знаем одно – какие бы события ни происходили, мы будем переживать их вместе, и это нас поддерживает.

Секрет семейного счастья

Секрет семейного счастья в том, чтобы супруги осознавали друг друга ближними, которые даны друг другу Богом. У твоего супруга есть какая-то своя жизнь, которую если ты даже в чем-то не понимаешь, но надо принимать ее как составную часть жизни вашей семьи. И этой части надо право на свободное существование, развитие. Потому что только в союзе двух свободных личностей и возникает семья, в которой часто приходится жертвовать своими собственными устремлениями для блага друг друга.

  • Подробнее: Протоиерей Георгий Митрофанов: Браки не начинаются с любви, они любовью завершаются

Выйти замуж за лейтенанта…

Александр Просин, подполковник в отставке, Татьяна Просина, воспитатель в Детском доме слепоглухих (Сергиев Посад).

Семья Просиных

Семейный стаж 28 лет, двое детей.

Как познакомились

Татьяна Просина: Мы познакомились в гостях у подруги. Я сразу заметила стройного старшего лейтенанта. Но не более: потом мое внимание переключилось на общение с подружками. Неожиданно через два месяца он мне позвонил и предложил встретиться. А ещё через четыре месяца мы поженились. Никакой пышной свадьбы со свадебным платьем, гостями и фотографиями у нас не было. Мужу нужно было отправляться к очередному месту службы, и мы просто расписались в ЗАГСе.

Но мы уже тогда знали, что это навсегда, серьезно. Нам было по тридцать лет, у мужа за плечами – служба в армии, у меня – неудачный брак, когда меня предали, и я осталась одна с ребенком на руках. Для сына Саша стал настоящим отцом.

Через десять лет мы венчались.

Сложности были связаны с деятельностью мужа – его переводят служить в другое место, значит нужно срываться и переезжать. И ведь это не просто переезд с квартиры в квартиру, меняются населенные пункты, вновь нужно обустраивать дом, строить отношения с соседями.

Семья Просиных

Тяжело было, когда мы жили в Армении. Советский Союз распался, и ни Армения, ни Россия не признавали военных, служащих на территории Армении, своими. Потом мы долго ждали перевод, потом долго не могли уехать: вокруг шла война.

Конечно, бывает, и ссоримся. Ссоры возникают из-за каких-то бытовых вопросов, из-за детей. Ну, пообижаемся немного, а потом миримся. Поскольку понимаем, что семья, что друг без друга – никуда. Чего напрасно на ссоры терять время?

Секрет семейного счастья – в доверии, в умении уступать друг другу, ничего не держать в себе, никаких обид, и сразу же высказывать то, что тебя тревожит.

О пользе трудностей

Иконописец Александр Соколов, художник Мария Вишняк.

Александр Соколов, Мария Вишняк

Семейный стаж 32 года, четверо детей.

Александр Соколов, Мария Вишняк

Александр Соколов: с Марией мы учились в параллельных классах московской художественной школе при Академии художеств. Не могу сказать, что вдруг «увидели» друг друга, все происходило как-то постепенно. В 15-16 лет почти одновременно у нас начались поиски смысла жизни, мы пришли в Церковь. А в 17 лет я уже знал, что женюсь на Маше.

Но в 18 лет, не поступив в институт, я пошел в армию, так что свадьба вынужденно отложилась.

Трудности

Конечно, приходилось преодолевать всевозможные трудности. Например, возникали проблемы в общении с родителями, или у нас долгое время не было своего жилья – мы снимали, в том числе комнату в коммуналке, жили у друзей, не было порой и постоянного дохода.

Но, видимо, совместное преодоление трудностей, которые приходят извне, помогают супругам укрепить отношения между собой. А если нет никаких проблем, гораздо сложнее строить отношения.

Главная причина ссор – «эго», когда ты пытаешься навязать другому свою точку зрения, свое видение ситуации. А молодым обычно трудно смиряться с мнением другим. И главным нашим примирителем был наш духовный отец, священник Анатолий Яковин, который служил в деревне Пятница Владимирской области. Именно он нас научил, как видеть и слышать другого, уважать и принимать его позицию. Если бы не он, ничего бы не было, не было бы иконописца Александра Соколова, художника Марии Вишняк. Кем бы мы были – не знаю. Не было бы, возможно, и нашей семьи.

Семья Соколовых

Секрет семейного счастья

Секрет семейного счастья в нашей отдельно взятой семье: в разных ситуациях нас спасает полная искренность и открытость, мы все проговариваем друг другу. И, что тоже очень важно, исповедуем одни и те же принципы, причем на всех уровнях, в том числе на уровне художественного вкуса.

Из Москвы в Ленинград и обратно

Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса в бывшем Скорбященском монастыре, матушка Мария Ильяшенко.

Семья Ильяшенко

Семейный стаж 37 лет, 12 детей, 30 внуков.

Протоиерей Александр и матушка Мария Ильяшенко. Фото Анатолия Данилова

Протоиерей Александр Ильяшенко: Наши родители были знакомы еще до войны. Но судьба развела их: родители моей будущей супруги — Евгений Владимирович, который вернулся с фронта, и его жена Татьяна Александровна вынуждены были уехать из родной Москвы под Ленинград, т.к. Евгений Владимирович хотел принять священный сан, а в Москве в те времена это было невозможно.

Так что мы с Машей друг про друга слышали, но знакомы не были. Первая встреча состоялась у наших крестных — Екатерина Александровна была крестной Маши, а ее супруг Борис Петрович – моим. Во время той встречи мы никакого впечатления друг на друга не произвели.

А потом, когда моего крестного уже не было в живых, Татьяна Александровна с Машей приехали на годовщину его смерти.

Поскольку я давно собирался посмотреть Ленинград, Татьяна Александровна, которая решила еще остаться в Москве, отдала мне свой билет (тогда билеты не были именными).

В той поездке мы с Машей много разговаривали. Разговорились о семье, и я сказал, что семья должна быть большая. В общем, сам не думая, не гадая, попал в самую точку.

Вернувшись в Москву, я написал Марии Евгеньевне письмо. А когда отправил, то понял, что нужно ехать вслед за письмом — делать предложение. И примерно через две недели я вновь был в Ленинграде. Но прежде чем поехать, я взял благословение и у ее крестной, и у своей, и у своего духовника.

Машины родственники, узнав о цели моего визита, чуть не попадали, кто куда, не ожидая от меня такой прыти.

Трудности

Трудности, конечно, были. Ведь детей не так просто растить, и у нас никогда особого достатка не было… Непросто было ездить в храм на другой конец Москвы, где служил наш духовник. Оба с колясками, у меня за спиной в рюкзаке еще ребеночек – до автобусной остановки, потом на автобусе, на метро с двумя пересадками, потом через дорогу — с двумя подземными переходами (а значит – двумя подъемами) – до храма. Но тогда это какой-то чрезмерной нагрузкой не казалось: надо в храм, и нам, и детям, вот мы их и возили.

По поводу каких-то размолвок? Может быть, и были когда-то. Но я даже и не помню: у моей матушки – ангельский характер. А сейчас тем более: какие ссоры в 60 лет, когда мы вместе уже 37 лет?!

Матушка Мария Ильяшенко с внуками

Секрет семейного счастья

Секрет семейного счастья – в безусловной верности. И еще, как говорили святые отцы: в главном единомыслие, во второстепенном – свобода, и во всем – любовь.

В день 60-летнего юбилея отца Александра. Фото Анатолия Данилова

  • Подробнее: Самое драгоценное наследство – это наша вера и наши друзья
  • Матушка Мария Ильяшенко: «Никогда не надо решать серьезные проблемы вечером»

Ксения, почему книга, которую вы написали, оказалась бестселлером?

Ксения Лученко: Интерес обеспечило пересечение «женской темы» и просто человеческих историй. Соединение жанра «Каравана историй» со свидетельствами эпохи. А недавний невероятный успех книги архимандрита Тихона Шевкунова «Несвятые святые» вызвал спрос и привычку что-то читать на религиозную тему.

Что вас натолкнуло на эту тему?

Ксения Лученко: Началось все с идеи делать программу, похожую на «Пока все дома» только в православных семьях, в семьях священников. Но с этой идеей не сложилось, нам просто стало жалко редактора, который будет обзванивать батюшек, матушек и получать бесконечные отказы. Но мне хотелось показать живую жизнь церкви, мне казалось — люди ждали такого рассказа. Мне всегда обидно представлять, что уходят люди, уходит эпоха, а у нас может ничего не остаться.

Разговаривая со многими знакомыми священниками, с которыми сложились теплые личные отношения, дружба, я часто ловила себя на мысли: вот, батюшка уже дал штук 30 интервью, а то, что говорит матушка, никто не слышал. А там такие интересные женские судьбы!

Кроме того, На волне общественного интереса к Церкви, этих бесконечных скандалов, стали забывать, зачем вообще все это. Мне кажется, такое свидетельство, как живут христиане — без всякого ложного пафоса, без того, чтобы рвать на груди рубашку и кричать «мы православные и не сдадимся», а просто показывать живую жизнь: как и зачем люди живут — в итоге оказалось востребованным.

Книга начинается с рассказа писателя Олеси Николаевой, жены протоиерея Владимира Вигилянского. Вам важно было представить в книге именно матушек образованных, творческих?

Ксения Лученко: Да, все мои героини с высшим образованием. Но и матушкам с яркой профессией, с самореализацией приходилось делать выбор между семьей и карьерой. И для всех них самым серьезным и важным моментом, вехой жизни было решение мужа стать священником.

Церковная семья — это что-то особенное?

Ксения Лученко: Эти браки, как правило, заключаются рано. Закончив семинарию, будущий священник должен определиться — монашество или брак, и выбрать невесту. Конечно, бывают счастливые браки, заключенные и в 18 лет. Но не обязательно. А священник разводиться не может.

У апостола Павла сказано, что он «муж одной жены».

Ксения Лученко: Теоретически да, и на практике это случается, священник может не жить с женой, но, будучи в сане, уже не может вступить во второй брак.

В церковной семье помимо совместной бытовой жизни, кому повезло — дружбы, есть еще и общая церковная жизнь. Это не только накладывает отпечаток на устроение совместного бытия, но и дает дополнительное взаимопонимание. Ну а вообще и церковные браки бывают трудные, и нецерковные люди могут жить душа в душу.

В современном мире довольно трудно жить такой уж традиционной жизнью. У нас же нет патриархального уклада, и никто сейчас не живет, как в книге Шмелева «Лето Господне». А церковная жизнь в некотором смысле этого требует. И вот эта состыковка напряженной современной жизни с совершенно другим ритмом богослужебного круга требует немало усилий.

На женских православных сайтах вроде «Матроны.ру» сейчас много пишут о проблемах православных семей, о трудностях поиска женихов. Много, например, инфантильных мужчин, которые любят перекладывать ответственность за принятое решение на духовника или кого-то еще.

Быть матушкой трудно?

Ксения Лученко: Да. Надо обладать большим тактом, чувством меры, помнить, что ты всегда на виду, что не можешь говорить от себя. По-моему, их положение в этом смысле сравнимо только с женами политиков.

От матушек ждут эталонного поведения?

Ксения Лученко: Да. Если во многие храмы мы уже можем прийти в брюках, то матушка этого себе позволить не может. По матушке часто судят и батюшку. Но в священный сан все-таки рукополагается только батюшка, матушка остается мирянкой. И брать на себя слишком много обязательств, решив во всем быть идеальной, так можно себя и до невроза довести.

Мне в книге хотелось развеять стереотип: мол, у священников в семьях нет проблем… Этот стереотип часто складывается у молодых девушек, только начинающих жить церковной жизнью. Знание, что где-то есть идеальный брак, идеальные жены, и они этому идеалу должны соответствовать, невротизирует их.

Мне хотелось честно показать, что в священнических семьях возникают те же проблемы, что они с ними справляются или не справляются… И нет готовых рецептов. И пути у всех разные. И личности. Объединяет их только то, что их жизнь строится в соответствии с приоритетами мужей. Большинство матушек, обладая яркой индивидуальностью, становятся опорой мужу, но не растворяются в нем, не теряют себя.

Сегодня чуть ли не треть заключенных браков распадаются. Вглядываясь в судьбы матушек, какой опыт можно предложить современной, трудно живущей семье?

Ксения Лученко: Мне кажется, нет рецептов для сохранения семьи. Ни одна семья не застрахована от распада. Поэтому, на мой взгляд, тут можно только молиться.

Каково материальное положение священнических семей?

Ксения Лученко: Оно разное. Кто-то живет очень скромно, а кто-то хорошо обеспечен. Но вообще примерно на среднем уровне, нет ни очень богатых, ни совсем нищих. Нормальное существование, без особых излишеств, но с некоторыми радостями.

Семьи православных священников часто многодетны…

Ксения Лученко: Но их статистически не так много, чтобы они серьезно повлияли на демографическую ситуацию. И мне трудно сказать, что мотивирует многодетность. Это тонкие интимные материи.

Как священнические семьи проходят испытания?

Ксения Лученко: У всех разные точки компромисса, точки баланса. Я знаю одну священническую семью, которую старец благословил никогда не разлучаться вообще. Батюшка на важной встрече, а матушка ждет в машине, вместе едут в гости, вместе обедают. Исключение — в магазин возле дома, наверное, могут друг без друга пойти. А у других, наоборот, есть обязательное частное пространство, и они куда-нибудь обязательно едут по одному — в дом отдыха или в гости к подруге.

Мнения

Ирина Языкова, искусствовед

— В нашей жизни, когда всех интересуют в основном скандалы, хочется нормы. Нормального, которое не зашкаливает ни в одну, ни в другую сторону. Здесь нет историй, когда «ох». Это нормальная, здоровая жизнь. Она разная. Каждая судьба человека достойна романа. Это роман, который пишет Бог вместе с нами. И здесь тоже маленькие истории, в которых открыта целая Вселенная.

Валерий Степанов, священник

— «Матушки» написаны одновременно легким и качественным русским языком. В результате получился не сборник интервью, а полноценное литературное произведение, в котором кроме 9 героинь-матушек, возникает еще и образ 10-й героини — самой Ксении. Через людей, которых она подобрала в своей книге, через вопросы, которые она ставит, на Ксению смотришь по другому. Оказывается, рядом с тобой вырос журналист и писатель с большой буквы.

Андрей Лоргус, священник

— Жизнь жен священников — тяжелая во многих смыслах. Дело даже не в физических лишениях и многодетности, а в специфике, которая накладывает тяжелые обязанности. Чисто организационно — у священника особый ритм жизни. Жена — не только участница этого особого ритма, она призвана ему способствовать, помогать священнику иметь время для молитвы, приготовления к службе, создавать особую тишину.

Семья священника поневоле оказывается изгоем. Она не вписывается в социальные мерки, в некий слой. Жена священника не может поделиться со своими подружками всеми проблемами, потому что это проблемы сугубо семейные, внутренние, а если она начинает с кем-то делиться, она тем самым делает свою семью и своего батюшку ущербным и зависимым.

Быть женой священника — почетно и радостно, но трудно. Потому девушкам, которые ищут брака с семинаристами и будущими священниками, можно сказать только одно: «Поостерегитесь!»

Из книги

Олеся Николаева, поэт, прозаик, эссеист, преподаватель Литературного института им. Горького, жена священника Владимира Вигилянского, мать троих детей

— Самой мне что-то мешало стать человеком церковным. Это «что-то» было, как я теперь понимаю, усвоено мною из той же религиозной философии — во всяком случае, рассуждения Николая Бердяева о несовместимости смирения и творчества произвели на меня впечатление, и я искренне полагала, что надо выбирать что-то одно. Что историческая Церковь не для меня. Что у меня есть Церковь «внутренняя», «внутренняя молельня» по слову Владимира Соловьева.

Господь привел меня самым чудесным образом в Ракитное, райцентр Белгородской области, где служил в Никольском храме архимандрит Серафим (Тяпочкин), человек святой жизни. Я все богослужение стояла, не смея ни присесть, ни выйти из храма, потому что мне казалось, что именно сейчас решается моя судьба.

К вечеру Светлого Христова Воскресения отец Серафим умер. День и ночь в храме шли богослужения, иереи по очереди читали Евангелие над телом усопшего архимандрита. Мы исповедовались, причащались и незаметно влились в церковную жизнь.

Практически весь Великий пост я работала шофером у игуменьи Серафимы (Черной) — настоятельницы Новодевичьего монастыря. Тогда монастырю только-только отдали подворье недалеко от Домодедова. Возила туда и обратно матушку-игуменью, священников, послушниц, а также всякую живность — гусей, коз, которых жертвовали благочестивые миряне.

Анастасия Сорокина, регент, закончила Санкт-Петербургскую духовную академию, жена священника Александра Сорокина, мать двоих детей

— Состояние влюбленности, которое переживается в первые моменты совместного существования, — это самое сильное чувство, это такая вспышка, аванс на всю жизнь, это как рекламный ролик того, что могло бы быть, а потом начинается тернистый путь к тому, что должно бы быть.

Марина Митрофанова, закончила филфак Санкт-Петербургского университета, жена священника Георгия Митрофанова, мать двоих детей

— Жена священника как любая жена, терпеть — терпит, работать — работает. Самое трудное, что человека вечно дома нет. Но ведь это не только про священников, таких профессий очень много. Однажды я сидела на кухне Серафимовской церкви и ждала, когда о. Георгий выйдет из алтаря. А две бабушки что-то там готовят. Сидят и говорят между собой: «Хорошо быть матушкой — ничего делать не надо». Я на всю жизнь это запомнила.

Мне близка фраза Набокова из книги «Другие берега»: «Любить всей душой, а в остальном доверяться судьбе». Я бы выразила чуть-чуть иначе: любить всей душой, а в остальном доверяться Богу».

На глазах столько повредившихся через любовь народную батюшек. Что первое время, как появился приход, я была в ужасе. На самом деле не столько батюшка воспитывает прихожан, сколько прихожане батюшку воспитывают. У нас очень хорошие прихожане — здоровые на голову, потому объяснять ничего не надо, и все попытки превратить батюшку в гуру пресечены самым решительным образом.

Ольга Ганаба, переводчик, закончила Институт иностранных языков им. Тореза, жена священника Александра Ганабы, мать четверых детей

— Любой женщине, и матушке, конечно, может быть и хотелось бы, знаете, чтобы муж, как слесарь на заводе, отработал смену и домой, к жене и детям. А тут — вся жизнь в храме и весь ритм жизни определяется богослужебным календарем. И это как раз то, что роднит семью мужа и мою: вся жизнь — это Церковь, служение Церкви.

Ольга Юревич, архитектор, жена священника Андрея Юревича, мать семерых детей

— Уехал и возвратился через пару недель — месяц уже верующим человеком. Это было явное рождение свыше. Я чуть с ума не сошла. Думала: был муж, было все, и вдруг совершенно чужой человек приехал с такими светящимися глазами… Работать он уже перестал. Как-то быстро там стал пономарем, чтецом, вел воскресную школу. Я себя чувствовала брошенной. Меня бросили ради какой-то идеи, которую я совершенно не принимаю. Я понимала, что тогда модно было верить. Ну и что? Из-за этого нужно что-то менять в жизни? Для меня это было дико. Мужа нет, денег нет, я одна с тремя детьми. Одна, удрученная, я решительно пошла к иконам (я помню, что была совершенно неверующей) и даже не со злостью, а с каким-то отчаянием уже сказала: «Знаешь, Господи, если Ты есть, то давай, являйся и мне». И вот я не помню, в какой момент, но очень быстро я уверовала.

«Издательство «Никея» выпустило уже четвертое издание с тиражами 6, 10, 10 и 8 тысяч. «Но спрос остается, — рассказывает Ксения Лученко. — Недавно мне надо было купить книгу в подарок, в магазине ответили: закончилась».

Досье «РГ»

Ксения Лученко. Родилась 13 июня 1979 года в Москве. В 2001 году получила диплом журфака МГУ, параллельно окончив 3 курса факультета иностранных языков. С 2002 года — сотрудник Издательского совета Русской Православной Церкви, обозреватель газеты «Церковный вестник». Участвовала в разработке многих интернет-проектов (среди них — «Соборность», «Орто-медиа.ру», «Церковный вестник», «Пасха.ру»). В 2004 — 2008 гг. — пресс-секретарь ряда церковно-общественных форумов, в 2006 — 2009 гг. — редактор телепередачи «Русский взгляд». С ноября 2009 года — главный редактор интернет-издания «Татьянин день».

Кандидат филологических наук (в 2009 г. защитила диссертацию на тему «Интернет в информационно-коммуникативной деятельности религиозных организаций России»). Автор-составитель справочника «Православный Интернет». Лауреат конкурса «Православная инициатива» 2005 года.

Замужем, мать двоих сыновей.

-Я увлекаюсь «устной историей», записываю рассказы пожилых людей о жизни, о том, что они помнят, — рассказывает Ксения о себе. — Публиковала их в интернет-издании «Русская жизнь» у Дмитрия Ольшанского. История с матушками отчасти туда вписывается.