Религиозный экстремизм

В мире существует множество религий, учений и религиозных идей. Как правило, выбор человеком того или иного вероисповедания определяется территорией проживания, традицией, национальностью, верой родителей. Веротерпимость — это признание права на существование и исповедание любой религии, терпимость к ее свободному исповеданию, уважительное отношение к представителям всех верований.

На протяжении многих периодов мировой истории считалось, что стабильное общество должно строиться на общности веры. Однако такая политика не была характерна для всех государств.

В 1948 году Организация Объединенных Наций приняла Всеобщую Декларацию прав человека. Одна из ее статей, восемнадцатая, содержит положение о том, что каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов.

Веротерпимость выражается в толерантном отношение адептов одной религиозно-конфессиональной общности к адептам других религиозно-конфессиональных общностей. Каждый следует своим религиозным убеждениям и признает аналогичное право других.

Но веротерпимость имеет границы. Международные инструменты очерчивают эти границы. Комитет ООН по правам человека интерпретировал статью Международного Пакта о гражданских и политических правах, разъясняя значение фразы «право на свободу мысли, совести и религии» следующим образом: «Статья восемнадцатая, пункт третий Международного Пакта о гражданских и политических правах разрешает ограничения свободы религии или вероисповедания только в тех случаях, если таковые ограничения установлены законом и необходимы для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц… Ограничения могут быть применены только в тех целях, для которых они установлены, и должны иметь прямое отношение и быть пропорциональными установленной цели. Ограничения не могут быть установлены с целью дискриминации или применяться с целью дискриминации». Европейский Суд по правам человека также признал вышеуказанные стандарты.

Мы не должны терпимо относиться ко всему. Однако вышеназванные международные инструменты показывают, что к некоторым вещам мы должны относиться терпимо. Одним из важных примеров на эту тему является заявление Комитета ООН по правам человека о том, что Международный Пакт по гражданским и политическим правам «применим не только к традиционным религиям или к религиям установленного характера, похожим по своей структуре на традиционные. Следовательно, Комитет обеспокоен проявлением любых тенденций, указывающих на дискриминацию одних религий другими по каким бы то ни было причинам, принимая во внимание тот факт, что большинство из этих религий недавно организовано или представляет собой религиозные меньшинства подвергающиеся дискриминации со стороны религиозного большинства».

Эта цитата отвергает идею, так называемого «регулируемого плюрализма», где веротерпимость распространяется только на религиозное большинство или на традиционные религии. По этому вопросу существуют комментарии и других структур помимо Комитета ООН по правам человека. Европейский Суд по правам человека неоднократно отмечал, что веротерпимость не может распространяться только на традиционные привычные религиозные взгляды.

В ряде судебных решении Суд постановил, что плюрализм мнений является неотъемлемой частью демократического общества, даже в тех случаях, если таковые мнения «оскорбляют, доставляют неприятность или даже шокируют». Терпимость включает в себя терпимость по отношению к тем взглядам, с которыми общественное большинство не согласно. Суд постановил, что правительства не могут регулировать деятельность религиозных организаций с целью избежать социального напряжения, так как такое напряжение является продуктом плюрализма, неотделимого от понятия демократии.

Идеи религиозной толерантности положены также в учениях религий и конфессий. Несмотря на то, что монополию на истину каждая религия приписывает себе, в то же время содержит также элементы толерантности и уважения к идеологической системе и системе ценностей других.

Все религии имеют идеологические и системно-ценностные общности. Что касается различий, то они являются хорошими предпосылками для взаимодополнения религий. Следовательно, различие религий создает серьезные предпосылки для взаимодополнения и обогащения различных религиозно-конфессиональных групп общества в иделогическо-системно-ценностном плане. Различия не предполагают в обязательном порядке несовместимость. Различия и несовместимость — абсолютно разные явления и понятия, а различные религии и конфессии могут быть вполне совместимыми, сосуществовать мирно и эффективно в одном обществе.

В государственно-гражданской плоскости общность между различными религиозно-конфессиональными группами выдвигается на первый план в тех случаях, когда эти группы в то же время принадлежат к разным национальностям. Подчеркивается гражданство и принадлежность к одному и тому же обществу.

Различным религиозно-конфессиональных группам разъясняется и доводится идея о том, что они стоят перед одними и теми же проблемами и вызовами (социальными, экономическими, экологическими, политическими и пр.), имеют общие интересы и требования и, следовательно, общие задачи, что является не менее важной предпосылкой для обеспечения общественной солидарности и пресечения раздоров и бедствий в обществах на религиозно-конфессиональной почве, залогом стабильности и безопасности гражданского общества.

В национальной плоскости общность различных религиозно-конфессиональных пластов акцентирует не религиозно-конфессиональную, а этническую принадлежность. В этом случае конфессиональное многообразие не уничтожает национальное единство. Единство будет в гармонии тех составляющих, основным мотивом которых будет национальность. Такой подход означает, что представители одной и той же нации, будь то христианин или мусульманин, православный, католик или протестант, верующий или атеист, не перестают быть сынами одного и того же народа.

Таким образом, при акцентировании национальной общности различных религиозно-конфессиональных пластов укрепляется сознание принадлежности к одной и той же этнической общности, что является серьезной основой для религиозной толерантности и национально-общественной солидарности и консолидации гражданского общества.

Атеизм по своей сути предполагает неприятие любых религиозных течений и конфессий, но в то же время предполагает взаимную толерантность между адептами различных религий и конфессий, основанную на принципе отрицания религии вообще.

Внедрение и обеспечение в обществе религиозной толерантности путем взаимного познания различных религиозно-конфессиональных групп, взаимовосприятия и взаимоуважения систем ценностей является основой стабильности и безопасности в обществе. Важное значение имеет общность между различными религиозно-конфессиональными группами структурами, формирующими общественное сознание и культуру — общеобразовательные учреждения, средства массовой информации и др., и это основа не только для религиозной толерантности, но и для общественной солидарности и консолидации.

Одной из общих задач органов государственной власти, правозащитных и иных общественных организаций является обеспечение в России межконфессионального диалога и толерантности, призванных обеспечить гражданский мир и согласие в России.

В настоящее время в Российской Федерации действует целый ряд нормативных правовых актов, прямо или косвенно затрагивающих проблему противодействия национальной и религиозной нетерпимости, ксенофобии, расизму и другим формам экстремизма. Но общество еще не в полной мере осознало степень опасности этого явления для российской государственности, многонационального и поликонфессионального российского народа. Поэтому так важна сегодня системная и постоянная работа по пропаганде веротерпимости в нашем обществе с целью стабильности и безопасности в Российской Федерации.

О сущности религиозного экстремизма и фундаментализма и мерах по противодействию этим явлениям

Молодежь как демографическая группа общества находится в числе наиболее уязвимых для распространения экстремизма. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года указывает на то, что среди основных источников угроз национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности является экстремистская деятельность националистических, религиозных, этнических и иных организаций и структур, направленная на нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации, дестабилизацию внутриполитической и социальной ситуации в стране.

С экстремисткой деятельностью необходимо бороться. Для этого необходимо изучать сущность и формы этого явления. В Стратегии отмечается, что «для предотвращения угроз национальной безопасности необходимо обеспечить социальную стабильность, этническое и конфессиональное согласие, повысить мобилизационный потенциал и рост национальной экономики, поднять качество работы органов государственной власти и сформировать действенные механизмы их взаимодействия с гражданским обществом в целях реализации гражданами Российской Федерации права на жизнь, безопасность, труд, жилье, здоровье и здоровый образ жизни, на доступное образование и культурное развитие».

Наибольшую опасность как национальной безопасности Российской Федерации, ее культурно-цивилизационному и социально-политическому устройству несут организации, принадлежащие к направлениям исламского радикального фундаментализма (претендующего на установление своего влияния не только в традиционно мусульманских регионах, но и на всей территории страны) и новым религиозным движениям деструктивного характера. Основные мировые религии, такие как христианство, буддизм, ислам, основаны на терпимости и человеколюбии, не являются агрессивными по своей сути, не призывают напрямую к вражде к инаковерующим. Однако есть религиозные течения, которые прямо оправдывают насилие и жестокость.

Экстремизм, как известно, в самом общем виде характеризуется как приверженность крайним взглядам и действиям, радикально отрицающим существующие в обществе нормы и правила. Экстремизм, проявляющийся в политической сфере общества, называется политическим экстремизмом, экстремизм же, проявляющийся в религиозной сфере, получил название религиозного экстремизма.

В последнее десятилетие понятие «религиозный экстремизм» употребляется все шире, и под ним понимается антигуманная деятельность, исходящая от такой религии, которая пропагандирует насилие. Однако этот термин концептуально противоречив: религия, сама по себе, как социокультурное явление, по своей сути не может нести агрессию, а если несет, то это уже не религия, а некое экстремисткое течение и религией называться не может. Данный вид экстремизма активно эксплуатирует отдельные доктринальные положения религии (в настоящее время идет особенно активное использование исламской риторики), – отсюда и складывается впечатление, что экстремизм такого рода является религиозным.

Не существует однозначного определения религиозного эксремизма. Эффективность политических и правоприменительных практик зависит от четкой определенности самого понятия «религиозный экстремизм». Можно лишь дать общую характеристику религиозного экстремизма. Религиозный экстремизм это:
• тип религиозной идеологии и деятельности, который отличается крайним радикализмом, ориентированным на бескомпромиссную конфронтацию со сложившимися традициями, резкий рост напряженности внутри религиозной группы и в социальном окружении (агрессия, деструктивный характер целей и деятельности);
• идеология и практика некоторых течений, групп, отдельных деятелей в конфессиях и религиозных организациях, характеризующаяся приверженностью крайним толкованиям вероучения и методам действия по реализации поставленных целей, распространением своих взглядов и влияния;
• реализация идей, отношений и деятельности организованных социальных субъектов на основе определенного фундаментального религиозного опыта, формирующего негативное восприятие социального сущего, как воплощения недолжного, и требующего радикального изменения общества к идеально — должному (с точки зрения содержания указанного религиозного опыта и соответствующей религиозной картине мира и идеологии) при помощи всех форм социального насилия и во всех сферах и на всех уровнях общества.

В современных условиях религиозный экстремизм формируется как экспансия религиозных и псевдорелигиозных организаций и систем. С его помощью формируются соответствующие модели социального устройства и поведения индивидов, а в ряде случаев и моделей глобализации. Религиозный экстремизм – это сложное комплексное социальное явление, существующее в трех взаимосвязанных формах:
1. как состояние сознания (общественного и индивидуального), которому свойственны признаки: гиперболизации религиозной идее, придание свойств целого части социального явления, нигилизм и фанатизм;
2. как идеология (религиозная доктрина, характеризующаяся однозначным объяснением проблем существующего мира и предложением простых способов их решений, разделением мира на «добро» и «зло»), приданием доминирующего положения одному из аспектов бытия не соответствующего принятой в обществе иерархии ценностей, игнорированием, нивелированием других норм;
3. как совокупность действий по реализации религиозных доктрин.

Формы религиозного экстремизма:
• внутриконфессиональный (направлен на глубокую деформацию конфессии);
• иноконфессиональный (направлен на устранение других конфессий);
• личностно-ориентированный (направлен на деструктивную трансформацию личности);
• этнорелигиозный (направлен на преобразование этноса);
• религиозно-политический (направлен на изменение политической системы);
• социальный (направлен на изменение социально-экономической системы).

Данные виды религиозного экстремизма зачастую носят смешанный характер и не проявляются в чистом виде. Цель религиозного экстремизма: коренное реформирование существующей религиозной системы в целом или какого-либо значения ее компонента. Реализация этой цели связана с задачами глубокой трансформации сопряженных с религиозной системой социальных, правовых, политических, нравственных и других устоев общества.

Критерии религиозного экстремизма как социальной угрозы:
• наличие особой миссии, сформированной на основе религиозного опыта или на основе оценки религиозных текстов;
• культ собственной исключительности и превосходства, радикальное самоотличие религиозной группы по отношению к другим религиозным группам и секулярному обществу в целом, наличие аристократичного кодекса поведения (сопоставление себя с «аристократией духа»);
• собственная субкультура наполненная духом экспансии;
• высокая групповая сплоченность и корпоративность;
• наличие религиозной доктрины преобразования мира, пусть даже путем его отрицания и категориальная сознательность;
• активность отличительного противостояния по отношению к «чужим»;
• агрессивность к обществу и другим религиозным группам.

Сущность религиозного экстремизма — отрицание системы традиционных для общества морально-этических ценностей и догматических устоев и агрессивная пропаганда мировоззренческих аспектов, противоречащих традиционным общечеловеческим ценностям. Это проявляется, в частности, в желании и стремлении приверженцев определенной конфессии распространить свои религиозные представления и нормы на все общество.
Характерные черты религиозного экстремизма: крайняя нетерпимость к инакомыслию, ко всем инаковерующим и особенно к неверующим, проповедь своей исключительности и превосходства над окружающими, ксенофобия.

Религиозный экстремизм проявляется не только в религиозной среде. Он часто бывает направлен против светского государства, существующего общественного строя, действующих в нем законов и норм, в частности, регулирующих государственно-конфессиональные отношения, в наиболее крайних формах ориентируясь на теократическое правление. Религиозный экстремизм имеет проявления в сфере политики, культуры, межнациональных отношений. В этих случаях он выступает в качестве религиозной мотивации или религиозного идеологического оформления экстремизма политического, националистического и т.д. Лозунги, призывы, идеологические акции экстремистских религиозных организаций обращены, как правило, не к разуму, а к чувствам и предрассудкам людей, рассчитаны на некритическое, эмоциональное восприятие, слепую приверженность к обычаям и традициям, на эффект толпы. А действия, порой крайне жестокие,
направлены на то, чтобы сеять страх, подавить противника психологически, вызвать шок в обществе.

Социальную среду религиозного экстремизма составляют в основном маргинальные и обездоленные слои и группы общества, испытывающие чувство неудовлетворенности своим положением и неуверенности в будущем, опасения подрыва или утраты своей национальной или конфессиональной идентичности.

Религиозный экстремизм, как и другие формы экстремизма в обществе, могут порождаться социально-экономическими кризисами и их последствиями, такими как безработица и падение жизненного уровня людей, социально-политические деформации и потрясения, национальная дискриминация, исторические обиды и религиозная рознь, стремление социальных, политических и этнократических элит и их лидеров использовать религиозный фактор для достижения своих целей и удовлетворения личных политических амбиций. Источниками религиозного экстремизма могут выступать и различные компоненты общественного бытия народов.

Среди основных причин, способствующих росту религиозного экстремизма в Российской Федерации, следует выделить внутренние и внешние: социально-экономические, политические, культурно-образовательные, противоправная деятельность иностранных специальных служб и различных экстремистских центров.

Характерной чертой современного экстремизма и, как следствие, терроризма, с которым столкнулась Россия, является слияние этнического экстремизма и криминального терроризма. При этом религиозный фактор зачастую используется в качестве идеологической и организационной основы при реализации практических интересов политических субъектов.

Несмотря на акцентированность в общественно-политическом дискурсе связи исламских радикальных организаций и экстремистских политических стратегий, на первое место по степени общественной опасности следует поставить деструктивные религиозные организации. В политико-правовой сфере они являются лидерами по количеству совершенных преступлений, финансовых махинаций и коррупционности. В культурно-цивилизационной плоскости именно подобные религиозные организации представляют наибольшую опасность традиционным духовно-ценностным основаниям российского общества.

Фундаментализм – это религиозный экстремизм (миссиологическая, экстравертная составляющая религиозной активности) – терроризм на религиозном основании. Фундаментализм и экстремизм взаимосвязаны. Второе есть следствие и развитие первого. В своих крайних формах религиозный фундаментализм вырождается в экстремизм. В этом смысле, религиозный экстремизм – это как раз приверженность к крайним взглядам и мерам в стремлении переустройства мира в соответствии с религиозными фундаменталистскими взглядами. Экстремизм – это жесткое отношение к «чужим». Но в этой интенциональности (направленности) религиозный экстремизм еще не переходит в форму открытого насилия. Однако именно экстремизм становится последней ступенью к возникновению терроризма.

Религиозно-политический экстремизм – это вид экстремистской деятельности, направленный на возбуждение религиозной или национальной вражды и ненависти, насильственное изменение государственного строя или насильственный захват власти, нарушение территориальной целостности страны. Соединение религиозной нетерпимости с политической деятельностью и порождает религиозно-политический экстремизм.

Религиозно-политический экстремизм обладает своими характерными чертами. Основной целью религиозно-политического экстремизма является насильственное изменение государственного строя, стремление заменить светское правление теократией (политическая система, при которой религиозные деятели имеют решающее влияние на политику государства). Религиозно-политический экстремизм это такой вид деятельности, который мотивируется религиозными постулатами или лозунгами, что отличает его от экономического, националистического, экологического и других видов экстремизма, у которых существует иная мотивация. Религиозно-политический экстремизм отличает стремление субъектов экстремистской деятельности аппелировать к традиционным конфессиям (православие, ислам и т. д.) с целью вероятного получения помощи и поддержки в борьбе с «неверными», представителями других «враждебных» конфессий. Для этого вида деятельности характерно доминирование насильственных, силовых методов борьбы для достижения своих целей в политике. Религиозно-политический экстремизм может проявляться в виде сепаратизма, мотивированного или камуфлированного религиозными соображениями.

Использование террористических, насильственных способов борьбы сторонниками религиозно-политического экстремизма, как правило, лишают его поддержки широких народных масс, в том числе и представителей тех религиозных учений, последователями которых объявляют себя участники экстремистских организаций и групп. Поэтому религиозно-политический экстремизм относится к одной из форм нелегитимной политической борьбы, т. е. не соответствующей нормам законности и этики, разделяемым большинством населения.

Общественно-опасная деятельность экстремистских религиозных организаций, политический экстремизм, должны встретить активное противодействие институтов государства и гражданского общества. Должна вестись постоянная разъяснительная, профилактическая работа по предупреждению экстремистких проявлений во всех сферах политической и религиозной жизни общества. Только при целеноправленной, постоянной работе по профилактике и противодействию религиозному экстремизму и фундаментализму возможна безопасность и населения и государства от экстремистких и террористических преступлений.

Поражение коммунистической идеологии, падение советской власти и развал СССР повлекли за собой огромные изменения в мире, в том числе и в Казахстане. Соответственно, в значительной степени транс­формировались и наши представления о разнообразных явлениях и событиях действительности. Во многие понятия, перешедшие к нам из прошлого, нынче вкладывается иное содержание. В этой связи значительная часть понятий религиоведческой науки и других научных дисциплин, занимающихся иссле­дованием взаимодействия религии и политики, нуждаются в переосмыслении. В частности, является очевидным необходимость уточнения таких понятий, как «религиозный фундаментализм», «клерикализация политики», «политизация религии», «религиозный экстремизм» и другие. Представляется, что одной из важнейших задач в этом плане является необходимость вычленения из общей массы экстремистских проявлений, так или иначе связанных с религией, тех, которые представляют особую опасность для личности, общества и государства. Ее решению, на наш взгляд, способствует введение понятия «религи­озно-политический экстремизм» . Экстремизм, как известно, в самом общем виде характеризуется как приверженность к крайним взглядам и действиям, радикально отрицающим существующие в обществе нормы и правила. Экстремизм, проявляющийся в политической сфере общества, называется политиче­ским экстремизмом, экстремизм же проявляющийся в религиозной сфере получил название религиозного экстремизма. В любой религии (не только в исламе) потенциально заложено явление экстремизма. Религиозный культ предписывает определенное поведение, чувство зависимости, познание обязанностей в виде заповедей. Религия дает обоснование для протеста и сопротивления всему неправедному. Поэтому в разные эпохи человечества религиозный экстремизм вспыхивал в разных странах, в недрах разных вероисповеданий. Современный экстремизм (исламский в форме ваххабизма) поставил цель — создание государства, не признающего границ между мусульманскими странами. В мусульманских странах значи­тельное распространение получил ваххабизм, в настоящее время, превратившись в оплот международно­го терроризма и экстремизма. Широкое распространение ваххабитское движение получило после второй мировой войны с ростом экономического потенциала Саудовской Аравии, Эмиратов и Кувейта. Для поддержания экстремизма в форме ваххабизма и его деятельности в мировом масштабе эти страны расхо­дуют миллиардные суммы. Для распространения идей этого учения построены мечети, центры СМИ, оказывается материальная помощь присоединившимся к этому движению, создаются специальные отряды боевиков, агентурная сеть. Их деятельности практически охватывают весь исламский мир, а целью является установление господства над мусульманским миром, а потом над всем миром. События в Чечне — всего лишь часть стратегии плана экстремистов-ваххабитов. В организации и проведении этих событий участвуют террористические организации из Арабских стран, Африки, Турции, Афганистана. К сожалению, в юридической литературе пока не существует понятия религиозного экстремизма. Назрела необходимость уточнить понятие «религиозный экстремизм», который понимается как нечто целое, противоправное в целом. Дифференциация понятий позволит более точно определить причины, порожда­ющие экстремизм на религиозной основе, будет способствовать более правильному выбору средств и методов борьбы с ними, а следовательно, будет способствовать прогнозированию событий и нахождению эффективных путей предупреждения и преодоления этого рода экстремизма. События в мире показыва­ют, что именно на современном этапе наибольшую угрозу представляет не просто экстремизм, а религи­озный экстремизм. Он отличается от других видов экстремизма тем, что направлен на насильственное изменение государственного строя и захват власти, нарушением суверенитета и территориальной целост­ности государства, использует религиозное учение и символы как важный фактор привлечения людей, мобилизуя их на бескомпромиссную борьбу.

В основе экстремизма лежат идеологические, часто религиозные, убеждения и прикрываемые ими политические цели и установки. Сам термин происходит от латинского extremus (превосходная степень от exter — «внешний», «наружный»), одним из значений которого было «крайний» в смысле «самый худший», «самый плохой», «опаснейший», «злейший» . Экстремизм представляет собой радикальную форму отрицания отдельными лицами или группами существующих общественных норм и правил. Его причины лежат в социальной дезориентации части граждан, их недостаточном образовании, кризисном состоянии общества, в слабости институтов общественного контроля, в низкой эффективности правовой системы Опасность экстремизма особенно велика потому, что до определенного момента, подчас в течение длительного времени, он плохо поддается мониторингу, фиксации и локализации. Другими словами, крайне сложно отследить его вызревание. Между тем, вызрев в том или ином регионе, он легко и быстро может трансформироваться в новый источник терроризма международного масштаба. В Центрально-Азиатском регионе, как и в иных регионах мира, экстремизм и терроризм во многом являют­ся следствием ухудшения социально-экономического положения значительных групп населения, имуще­ственного и социально-правового расслоения, роста коррупции, криминализации общества, нехватки жизненно важных ресурсов и ряда других причин.

Межрелигиозные отношения ныне переходят в разряд стратегических глобальных проблем, решение которых должно стать предметом тщательного и глубокого изучения и международного урегулирования наравне с проблемами разоружения, безопасности, прав человека, экологии и других вопросов. Самым существенным моментом в отношениях религии и политики должен стать вопрос о наиболее эффектив­ном, с точки зрения общества, их сосуществовании; о наиболее разумном методе государственного управления населением, исповедующем различные религии. По результатам этой работы, самой разум­ной представляется политика доброго сожительства и равноправного развития различных конфессий и государства. Причем религиозный экстремизм ничем не лучше воинствующего атеизма, ибо они оба основаны на жесткой бескомпромиссности. Среди некоторых слоев нашего общества до сих пор широко распространено убеждение, что религия — пустая и никчемная штука, нагромождение догм и антинауч­ных мировоззрений. Это общественное мнение существует, как бы, «по инерции» со времен социализма, и обнаруживает тенденцию к исчезновению, пусть и не очень скорому, потому что религия в наши дни все больше выступает не ввиде слепой веры и фанатизма, а в качестве своеобразного морально-нравственного регулятора, поборника социальной справедливости в ее религиозном смысле, гуманистической системы воспитания, ориентированной на традиционные ценности и фундамента обустройства на этих началах земного бытия людей. Международному сообществу принадлежит заслуга признания терроризма во всех случаях независимо от политических мотивов противозаконным действием. В Декларации о мерах по пересечению международного терроризма, принятой на 49 сессии Генеральной Ассамблее ООН в 1994 г., было подчеркнуто, что «никакие идеологические, расовые, этнические, религиозные или любые другие соображения не могут быть использованы для оправдания преступных действий, направленных на создание атмосферы террора среди широких слоев населения».

Особенно активизировалась международная законотворческая деятельность после терактов 11 сентя­бря 2001 г. Сразу же 12 сентября, Советом Безопасности ООН была принята резолюция 1368.28 сентября 2001 г. Совет Безопасности принимает резолюцию 1373, фрагменты которого приводятся ниже: «Совет Безопасности, подтверждая свои резолюции 1269 (1999) от 19 октября 1999 года и 1368 (2001) от 12 сентября 2001 года, подтверждая также свое безоговорочное осуждение террористических нападений, которые были совершены 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, Вашингтоне (округ КОЛУМБИЯ) и Пенсильвании, и, заявляя о своей решимости предотвращать все подобные акты, подтверждая далее, что такие действия, как и любой акт международного терроризма и безопасности, подтверждая необходи­мость бороться всеми средствами, в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, с угрозами для международного мира и безопасности, создаваемыми террористическими актами, действуя на основании главы 7 Устава Организации Объединенных Наций». Что касается совместных действий в борьбе с международным терроризмом стран СНГ, то в соответствии с решением совета глав государств СНГ от 25.01.2000. «О противодействии международному терроризму в свете итогов Стамбульского саммита ОБСЕ» была разработана «Программа государств-участников СНГ по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма на период до 2003 года». Данная программа разработа­на в целях осуществления сотрудничества в вопросах предупреждения, выявления, пересечения и рассле­дования актов терроризма и иных проявлений экстремизма в государствах-участниках Содружества Независимых Государств. В Программе в частности говорится: Международный терроризм приобретает все более угрожающие масштабы, его проявления влекут массовые человеческие жертвы, приводят к разрушению материальных и духовных ценностей. Расширение географии терроризма осложняет отношения между социальными, национальными группами и народами. Транснациональный характер растущих угроз террористической деятельности и преступного экстремизма обязывает государства-участников СНГ консолидировать свои усилия в создании международной системы совместных мер борьбы с международным терроризмом. Не остался в стороне от процессов законотворчества в области борьбы с терроризмом и Казахстан. Казахстан подписал ряд международных договоров в сфере борьбы с терроризмом, например, «Договор между Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой, Республи­кой Таджикистан и Республикой Узбекистан о совместных действиях по борьбе с терроризмом, полити­ческим и религиозным экстремизмом, транснациональной организованной преступностью и иными угрозами стабильности и безопасности Сторон» (Ташкент, 21 апреля 2000 г.). Центральноазиатские государства в этом договоре наметили ряд мер, направленных на взаимодействие в борьбе с терроризмом: «Стороны будут принимать взаимосогласованные усилия по противодействию терроризму, экстремизму, действиям, направленным на насильственное изменение конституционного строя, либо нарушение терри­ториальной целостности, транснациональной организованной преступности, незаконному обороту нарко­тических средств, психотропных веществ, оружия и боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

13 июля 1999 года в Республике Казахстан принят Закон «О борьбе с терроризмом»; 10 февраля 2000 года издан Указ Президента РК «О мерах по предупреждению и пресечению проявлений терроризма и экстремизма»; 19 февраля 2002 года принят Закон РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам борьбы с терроризмом».

  • февраля 2005 года Президентом РК был подписан Закон «О противодействии экстремизму» («Казахстанская правда», 26 февраля 2005 года). Данный закон дает понятие экстремизма, определяет его признаки и цели, полномочия государственных органов, в частности, по профилактике, выявлению и пре­сечению экстремизма (в том числе в отношении деятельности средств массовой информации), порядок признания организации экстремистской, определяет ответственность за осуществление экстремизма.
  • марта 2004 года в ежегодном Послании президента народу Казахстана «К конкурентноспособному Казахстану, конкурентно-способной экономике, конкурентноспособной нации!», президент Назарбаев Н.А. затронул вопрос борьбы с терроризмом. В частности им было сказано — «Особенностью нашего времени стала активная борьба с терроризмом. Последние события в России и Испании потрясли всех и заставили задуматься о том, что, пожалуй, нет ни одного государства, защищенного от варварских действий террористов. Погибают мирные ни в чем не повинные граждане. Вот почему для нас так важна консолидация региональных и международных усилий, в частности, в борьбе с международным терро­ризмом, религиозным экстремизмом, наркотрафиком и другими современными вызовами и угрозами человечеству». Как и на всем мусульманском Востоке, в ЦА господствующей идеологической «рамкой» экстремизма выступает религиозный фундаментализм. Конституционный строй, основанный на запад­ных, то есть на неисламских по происхождению принципах, светские установки и нормы трактуются фундаменталистами почти так же, как бид’а — еретическое нововведение в обрядности, не находящее оправдания в Коране . Когда говорят о таких важных особенностях ислама, как вмешательство религии в процесс принятия политических решений, ее определяющая роль в системе государственного управле­ния, то обычно подразумевают только так называемый «политический ислам». Но ведь и в классическом исламе нет разделения политической и религиозной сфер и данное обстоятельство используется идеологами многих радикальных религиозных группировок для оправдания своей борьбы против светских режимов. Религиозный фундаментализм в исламе, призывающий к возвращению к истокам религии, к мусульманской общине времен пророка Мухаммеда, предлагающий политическое переустрой­ство на старых принципах, то есть через построение халифата по существу, отрицающий всю преды­дущую историю религии, все предыдущее развитие человечества, прямо бросает вызов национальным интересам Казахстана. Он препятствует формированию национальной гражданской идентичности, созда­ет очаги религиозной нетерпимости в поликонфессиональном государстве, подрывает его социальную стабильность. Для Казахстана важно оставаться в русле эволюционных тенденций в исламе. Исламский фундаментализм несет в себе революционный импульс, поэтому нельзя допустить, чтобы политическое пространство Казахстана и ЦА было заполнено радикальным исламом. Президент Казахстана Н.А. Назарбаев в этой связи высказывается вполне однозначно: «Не умаляя гражданских прав верующих, все же необходимо констатировать, что конфессиональная безопасность может подвергнуться испытани­ям в случае чрезмерной политизации отдельной религии или конфессионального течения. Здесь формула, которая может и должна обеспечивать светский статус государства и конфессиональное равновесие в обществе, достаточно проста: верующие, безусловно, имеют гражданские права и пользуются демократи­ческими свободами. В свою очередь, религия как духовное начало и возможность отправления культа не имеет и не должна обладать политическими правами и возможностью влияния на политическую волю государства» .

Как справедливо считает казахстанский политолог Руслан Жангазы: «По объективным причинам было бы наивно полагать, что Казахстан, находясь в геополитическом центре между ареалами активного распространения религиозного экстремизма «Северный Кавказ-Иран-Афганистан-Узбекистан-СУАР КНР», не входит в орбиту интересов крупнейших террористических групп.

Другими словами, ось международного терроризма фактически «обволакивает» периметр Государ­ственной границы Казахстана.

Как выяснилось позже, все это время внутриполитические и религиозные процессы в Казахстане находились в зоне пристального внимания эмиссаров и проповедников иностранных государств.

Мы видим как официальное мусульманское духовенство Казахстана не всегда способно эффективно и методично осуществлять проповедническую деятельность. А ведь, именно имамы и священники как никто другой находятся в авангарде борьбы с идеологами религиозного экстремизма.

На мой взгляд, настало время взращивания национальной интеллектуальной когорты для ислама, которая получит самое прогрессивное богословское образование в ведущих мировых центрах уровня Аль-Азхара, способна вести глубокие религиозные дискуссии и будет привержена национальным интере­сам Казахстана.

Механизм реализации подготовки национальных кадров-имамов может быть позаимствован у международной программы «Болашак». По сути, это будет «исламский Болашак» с тщательной системой отбора, мониторинга учебной программы, академической успеваемости, а также последую­щего гарантированного трудоустройства в крупных исламских образовательных и исследовательских центрах Казахстана» .

Далее политолог вполне уместным считает, что «сегодня как никогда критично выработать устойчи­вый мировоззренческий иммунитет у населения к инородным псевдорелигиознъм «инъекциям».

Считаю системной долгосрочной мерой организовать широкомасштабные научные междисципли­нарные исследования с участием религиоведов, политологов, социологов, культурологов и историков с целью выработки национальной Стратегии развития ислама в Казахстане, которая будет направлена на формирование основ обеспечения духовной и идеологической безопасности.

Импонирует успешный опыт ряда государств, где доминирующие традиционные религиозные общины самостоятельно, без участия государства, эффективно противодействуют различным попыткам навязывать зарубежные религиозные учения. Получается, что на острие борьбы с религиозным экстре­мизмом выдвигаются институты гражданского общества» .

Мы должны вести речь о необходимости мощной мировоззренческой парадигмы, куда будут органич­но вкраплены великий исторический опыт развития ислама, нашего казахского и всего казахстанского народа, его национальные духовные и культурные ценности и традиции.

Разумеется, требуется мобилизация всех средств государства и здоровых сил гражданского общества с учетом постоянно усиливающихся угроз массового проникновения чуждых нашему народу религиозных учений, нам следует поторопиться с принятием конкретных мер.

Литература

  1. Малашенко А. Религия — дело не частное. Заметки по конфессиональному вопросу //Независимая газета. 2001. №46. — С. 8.
  2. Петрученко О. Латинско-русский словарь. 11-е изд. — СПб.: Лань, 2003. -C. 212-213.
  3. Ярлыкапов АА. Кредо ваххабита //Вестник Евразии. 2000. №3 (10) — с. 119.
  4. Нурша А., Чукубаев Е. Исламский фундаментализм в свете геополитики… //www.kisi.kz
  5. Уразбаев А.З. К вопросу о роли превентивных мер в общегосударственной системе противодействия терро­ризму в Республике Казахстан в контексте региональной безопасности //www.kisi.kz
  6. Нурша А., Чукубаев Е. Исламский фундаментализм в свете геополитики… // www.kisi.kz ,
  7. http://smi-antiterror.ru/experts/geopolitika-religii-ideologicheskaya-konkurentsiya saudovs-koy-aravii-i-turtsii-podryvaet-bezopasnost. htm
  8. Тамже

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

ПОНЯТИЕ РЕЛИГИОЗНОГО ЭКСТРЕМИЗМА И ЕГО ПРОЯВЛЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Е.Н. Плужников

Институт социологии Российской Академии Наук ул. Кржижановского 24/35-5, Москва, Россия, 117218

Статья посвящена проблеме религиозного экстремизма в современной России. В статье уточняется понятие «религиозного экстремизма»; исследуются условия возникновения этого явления, его взаимосвязь с другими формами экстремизма; на примере ваххабизма показано, что религиозное течение может быть традиционным, легитимным в одних странах и радикальным, экстремистским — в других.

Ключевые слова: религиозный экстремизм, ваххабизм, политический радикализм, политическая стабильность.

Для того чтобы глубже понять условия существования религиозного экстремизма в нашей стране, прежде всего выясним, что означает это понятие. Анализ российской политологической, религиоведческой, юридической литературы, вышедшей за последнее десятилетие, показывает, что у специалистов разных областей, профессионально занимающихся вопросами выявления, предупреждения и пресечения религиозной экстремистской деятельности, нет единого базового понятия. Это приводит не только к разногласиям на теоретическом уровне, но и на практике значительно ослабляет противодействие этим преступным проявлениям со стороны правоохранительных и специальных служб. Понятие «религиозный экстремизм» состоит из двух составляющих — собственно экстремизм и религия.

В переводе с латыни «extremus» обозначает крайний, выходящий за пределы границ, т.е. в социальном контексте поведение физического лица, группы лиц, сообщества, противоречащее установленным в данной парадигме нормам морали, традициям, обычаям либо правоохраняемым отношениям. Экстремизм можно обнаружить во всех сферах человеческой деятельности: в межличностном общении, во взаимоотношениях полов, в отношении к природе, в политике, религии и т.д. Понятие «экстремизм» является более общим по отношению к таким понятиям, как «агрессия» и «преступность». Агрессия может быть сознательной и бессоз-

нательной, а экстремизму всегда присуща мотивация. Экстремизм — это социальное явление, свойственное только людям; он всегда концептуален и идеоло-гичен.

Экстремизм в поведении людей является следствием некорректного воспитания, ориентированного на культ насилия, и воздействия внешних факторов на личность. Факторы, выделяемые современной наукой, можно свести к трем группам: социально-экономические, культурно-образовательные и политико-правовые.

Наиболее приемлемую, на наш взгляд, формулировку религии предложил Эмиль Дюркгейм в своем труде «Элементарные формы религиозной жизни»: «Религия есть солидарная система верований и практик, относящихся к вещам священным, обособленным, запретным, верований и практик, которые объединяет в одну моральную общность, называемую церковью, всех, кто их принимает» . Развивая эту мысль, можно сказать, что у «настоящей» религии всегда есть два компонента: это, с одной стороны, идеология (мифология) с ритуальной практикой и, с другой — носители этих идей и традиций. Если нет носителей — религия мертва.

В данном исследовании будет акцентировано внимание на том, что под экстремизмом в религии следует понимать деятельность сторонников крайних мер в сфере межрелигиозных и внутриконфессиональных отношений, находящую свое выражение в насильственных попытках представителей той или иной религии навязать иноверцам собственную систему религиозных мировоззрений с целью отречения от своих основных постулатов, нередко с применением физического или психологического насилия.

В связи со значительным ростом народонаселения, уменьшением полезных ископаемых, участившимися климатическими кризисами, которые вызывают голод на огромных территориях Земли, «мировые элиты» вынуждены искать, а правильнее сказать, захватывать территории, богатые природными запасами.

Так, например, ваххабизм изначально заявил о себе как о религиозно-фундаменталистском направлении ислама в XIX веке, основной вектор его борьбы был направлен против Османской империи, и именно в этом качестве ваххабизм был поддержан Великобританией (позднее вследствие открытия колоссальных запасов нефти США вступили в тесное экономико-политическое сотрудничество с государством саудитов; аналогичные процессы военно-политического сотрудничества США с Талибаном обусловлены борьбой с Советским Союзом за влияние в данном регионе).

Суть ваххабизма на первоначальном этапе — борьба за освобождение от имперского влияния; позднее активные группы носителей ваххабистских идей внедрялись на новые территории, являясь рычагом влияния в том или ином регионе. Острейшая ситуация в Чечне, повлекшая за собой боевые действия — наиболее яркая иллюстрация негативного влияния радикального ваххабизма на постсоветском пространстве. Религиозная экспансия как один из методов установления господства над иноверцами вызывает ответную негативную реакцию.

Экстремизм в религии является следствием столкновения модернистской и традиционной архаической культур. Благодаря просвещению, гуманизму, ра-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ционализму в современном западном мире произошел значительный отрыв от тысячелетних ментальных и социальных структур, были сформулированы ценности, многие из которых противоречат установкам традиционного общества. Особенно это касается проявлений экстремизма, агрессии, которые в архаических формациях практически легитимны. В то время как современный европейский подход в основном базируется на человеколюбии и связан с обеспечением прав человека. Традиционное общество, пытаясь защитить свою идентичность, а следовательно, сами основы собственного существования, вынуждено противопоставлять подобным представлениям иные ориентиры и воплощать их в жизнь, в том числе используя регулирующую функцию религии.

Многие авторы отмечают, что религиозный экстремизм всегда имеет доктринальные предпосылки, любая конфессия стремится установить монополию на истину, поскольку каждая религия придерживается следующих догматов — абсолютный и всеобъемлющий характер и ложность других религиозных учений (религиозные войны католиков и протестантов в Белфасте, христиан и мусульман в Ливане, мусульман и индуистов в Индии, мусульман и буддистов в Индонезии, католиков, православных и мусульман в Хорватии и Боснии). Однако в истории развития современного общества существует немало фактов мирного сосуществования религиозных течений и их конструктивного взаимодействия, например, мультирелигиозный показатель российской цивилизации, в развитие и формирование которой внесли свой значительный вклад наряду с православием, исламом, буддизмом также иудаизм и католицизм.

Религиозный экстремизм практически всегда выступает в тесной взаимосвязи с другими видами экстремистской деятельности — политической, националистической — в качестве идеологической и организационной поддержки при достижении конкретных целей различных политических сил. Разграничение экстремистской деятельности по формам — политическая, националистическая, религиозная — носит условный характер, так как на практике в чистом виде они встречаются крайне редко. Поэтому в последнее время в научных публикациях стали чаще обращаться к таким понятиям, как этнорелигиозный, религиознополитический экстремизм , вводится понятие криминального религиозного экстремизма (1). Авторы Федерального закона от 25.07.2007 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» специально не конкретизируют формы экстремизма при назначении ответственности за совершенное деяние, а отталкиваются от степени общественной опасности противоправной деятельности. В то же время использование религиозных ярлыков — «борьба с иноверцами» — способно вовлекать в деструктивную деятельность значительные массы верующих, служителей культа и им сочувствующих, что придает ей ожесточенный характер. Крайние формы экстремизма приводят к совершению общественно опасных деяний, подпадающих под статьи Уголовного кодекса Российской Федерации (ст. 205 «Терроризм», ст. 110 «Доведение до самоубийства», ст. 127 «Незаконное лишение свободы», ст. 278 «Насильственный захват власти…», ст. 282 «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды» и др.).

Ярким примером экстремизма является вооруженный мятеж 2005 г. в г. Нальчик (Кабардино-Балкарская республика). Противоправная деятельность незаконных вооруженных формирований, направленная на изменение конституционного строя, была изначально замаскирована под религиозные формы — борьба за права верующих. В результате проведенного расследования было установлено, что основными причинами, побудившими людей к противоправной деятельности, было их неудовлетворительное социально-экономическое положение, социальная несправедливость, высокая коррумпированность местных органов власти, а также неадекватное реагирование со стороны руководства республики на имеющиеся факты притеснения прав верующих в Кабардино-Балкарии, а именно отсутствие конструктивного диалога между представителями традиционного ислама, поддерживаемыми местной властью, и лицами, прошедшими обучение в Каирском исламском университете и проповедующими ваххабизм, что впоследствии позволило сепаратистским силам использовать лозунг борьбы за права мусульман.

20 сентября 2009 г. заместитель муфтия Карачаево-Черкесии и ректор Исламского университета в Черкесске Исмаил Бостанов, позиционировавший себя как противника радикальных исламских течений, чуждых для российского Северного Кавказа, был расстрелян неизвестными в своей машине по дороге домой из мечети. Несмотря на то что следствие еще не успело прийти ни к каким выводам относительно смерти религиозного деятеля, большинство комментаторов уже сошлись во мнении, что заместителя муфтия убили исламские радикалы, которых на российском Северном Кавказе принято называть ваххабитами. Даже Совет муфтиев России, который разместил слова соболезнования на своем официальном сайте, исходил из предположения о террористическом акте, совершенном по идеологическим соображениям, то есть на религиозной почве: «Ислам проклинает террор, наша религия приравнивает грех убийства даже одного человека не на поле битвы во время войны к убийству всего человечества, — говорится в заявлении совета. — В день нашего мусульманского праздника (мусульмане празднуют Ураза-байрам) бандитские выползни совершили подлое убийство, поставив себя в ряд ярых врагов ислама и человечества».

Следует отметить, что причина отсутствия экспертного единства в понимании проблемы экстремизма в религии заключается в том, что оппоненты не хотят или не могут договориться о единой системе координат, единой системе ценностей, единой парадигме, в рамках которых обсуждалось бы дискутируемое явление.

Как правило, для религиозного человека экстремизм в религии — это миф, созданный атеистическим сознанием (при таком подходе экстремизм и терроризм объясняются обычно политическим манипулированием или политизацией религии извне), а в политологии или социологии для экстремальных форм религиозной активности предлагаются термины «религиозный экстремизм», «религиозно-политический экстремизм» или «экстремизм на религиозной почве»; другие апеллируют к толерантности, необходимости быть дипломатичным, политкорректным в сложном религиозном вопросе (таковы некоторые чиновники, пуб-

личные политики, правозащитники, журналисты). Религиоведческое сообщество не имеет консолидированной позиции. Кто-то признает корректным, а кто-то категорически отвергает термин «религиозный экстремизм». Сторонники основных религиозных конфессий считатают, что экстремистское поведение в религии «псевдорелигиозно». Экстремистские проявления, как указывалось выше, чужды основным мировым религиям, они осуждаются верующими.

Данное явление относительно действующей парадигмы существует, поэтому и термин в качестве экспертной категории вполне корректен. На мой взгляд, наиболее объективное определение этому феномену дал А.П. Забияко.

Его определение не совсем лаконично, но в тоже время наиболее широко раскрывает понятие «экстремизм религиозный» и могло бы стать хорошим подспорьем для специалистов правоприменительной практики: «Экстремизм религиозный — тип религиозной идеологии и деятельности, который отличается крайним радикализмом, ориентированным на бескомпромиссную конфронтацию со сложившимися традициями, резкий рост напряженности внутри религиозной группы и в социальном окружении. Экстремизм религиозный представлен течениями, возникшими: 1) внутри определенной конфессии в результате радикализации существующих догматов, ценностей и норм (анабаптизм в христианстве, ваххабизм в исламе и др.); 2) вне сложившихся конфессий в результате синкре-тизации разных учений или создания новой доктрины (АУМ синрике). Целью экстремизма религиозного является коренное реформирование существующей религиозной системы. Различаются два основных типа экстремизма религиозного — внутриконфессионально ориентированный и социально ориентированный. Следствием экстремизма религиозного в религиозной жизни является конфронтация внутри конфессии, которая приводит либо к подавлению радикального течения, либо к компромиссу с ним и возникновению реформированной религии, либо к расколу и появлению нового религиозного движения, секты» .

Однако это справедливо в определенной системе координат, а именно при политологическом подходе к описанию и уяснению феномена религиозного экстремизма, поэтому исходя из вышеизложенного и для более объективного осмысления в политико-правовом направлении было бы правильнее использовать термин «экстремизм в религии».

Приверженцы традиционных религиозных течений заверяют, что религиозного экстремизма нет, поскольку религия есть Истина (или даже менее доктринально — «благо», «добро»), а в Истине (благе, добре) нет места подобному уродству (экстремизму); поскольку отстаивание своей веры (посредством миссии, джихада, борьбы с иноверцами) — одно из основных доктринальных положений большинства конфессий. Утверждать, что религиозного экстремизма нет на том основании, что религия — всегда благо, это значит либо лукавить, либо рассуждать в системе религиозных ценностей, т.е. судить о явлении изнутри, а не извне, пренебрегая диалектико-материалистическим подходом. Имеются факты «двойных стандартов» при изучении данного понятия, то есть аналогичные действия

одних приверженцев квалифицируются как религиозный экстремизм, а других — нет. В религии термин «экстремизм» нелегитимен и непонятен, но это не означает, что в религии отсутствует феномен, получившей в политической науке название «экстремизм».

Государство, общество, конфессии, сталкиваясь с проявлениями экстремизма в религиозных отношениях, вынуждены искать ответы на данные вызовы. Обычно в среде верующих экстремизм не опознается как экстремизм, а воспринимается как инорелигиозный вызов, прозелитизм, религиозная война (или — если внутри конфессии — секта), тогда как государством и обществом подобные деструкции внутри религиозного социума или агрессивная (с точки зрения общества и государства) религиозная активность, направленная за пределы религиозного сообщества, нарушающая общественную и государственную стабильность, воспринимаются как радикалистские или экстремистские.

Светское (секулярное) государство, познающее мир через социально-политический и правовой подходы, не может мыслить в системе религиозных координат. В случае погружения государственных устоев в религиозный парадигмаль-ный контекст возникает ситуация клерикального государства. Мы здесь не беремся утверждать, что это хорошо или плохо. Здесь фиксируется только тот факт, что государство, работающее и рассуждающее в религиозной парадигме, перестает быть светским. Очевидна вся несостоятельность сентенций ряда государственных чиновников, утверждающих, что религиозного экстремизма нет, поскольку в религии не может быть экстремизма. Это самообман, дипломатические реверансы, которые не улучшают ситуацию, а только усугубляют ее. Небольшие медийные достижения вследствие подобной политики превратно понимаемой толерантности поглощаются пучиной нерешаемых проблем. Хотя здесь в пылу методологического осмысления явления религиозного экстремизма не следует недооценивать значимости медийного влияния. Влияние СМИ на общество (а следовательно, и на социокультурные стандарты и стереотипы) достаточно велико.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Важно подчеркнуть, что радикализм и экстремизм могут являться таковыми по причине своей инокультурности. Например, ваххабизм абсолютно легитимен в Саудовской Аравии или Египте, но преследуется в Турции и законодательно запрещен в Дагестане как раз в силу того, что в Саудовской Аравии и Египте он традиционен, а в Турции и Дагестане — инновационен, вступает в конфликт с доминирующими религиозными традициями и претендует на переустройство социума (и даже государства).

Для любого государства инокультурные интервенции импортных форм религиозности сами по себе — как формы политического влияния других государств на религиозный ландшафт данного государства — есть фактор радикализации и политизации религии (как со стороны самих государств, так, часто, и со стороны экспортируемых форм религиозности, выступающих в качестве проводника политических интересов конкретного государства).

Явления такого рода не новы.

Сопротивление такого рода «духовной агрессии» в ряде случаев принимает форму вооруженной борьбы против иноверцев. В данном случае именно рели-

гия, как наиболее древний, консервативный и устойчивый элемент культуры, выступает в качестве символа самобытности народа, средства его самозащиты от любых противоправных угроз. При этом чем более древним и самобытным является то или иное человеческое сообщество, тем активнее проявляет себя охранительная функция религии и тем агрессивнее данное сообщество сопротивляется духовной экспансии извне (религия, культура, язык). Зачастую, переходя границы дозволенного, это сопротивление принимает ярко выраженные формы экстремизма, что приводит к возникновению цепной реакции этнорелигиозных конфликтов: экстремизм одних субъектов вызывает ответную экстремистскую деятельность со стороны других.

Причины религиозного экстремизма в нашей стране Президент Российской Федерации Д. Медведев в сентябре 2009 г. в г. Сочи на встрече с руководителями Духовных управлений мусульман описал так: «Условия для развития бандитизма, религиозного экстремизма были созданы в результате распада государства, корни — в устройстве нашей жизни, в безработице, бедности, в кланах, которым плевать на народ, которые только и делят денежные потоки, приходящие сюда, борются за заказы, а потом друг с другом сводят счеты, и в коррупции, которая, действительно, получила очень широкое распространение в правоохранительных органах».

Таким образом, феномен экстремизма в религии в современной России в значительной мере является результатом целенаправленного воздействия антироссий-ских сил на существующие духовные устои российского общества. При этом они активно используют как объективные, так и субъективные кризисные явления в экономике страны, духовной сфере, культуре, образовании и науке, ставшие следствием политического и социально-экономического курса страны в период 1985—2000 гг. (2).

ПРИМЕЧАНИЯ

(1)»Под криминальным религиозным экстремизмом следует понимать целостную совокупность признанных преступлениями общественно опасных деяний, направленных на формирование и распространение любыми способами религиозных идей, произвольно объявленных истинными в ущерб всем иным религиозным или светским идеям, а также на реализацию этих идей уголовно-наказуемыми способами» .

(2)По мнению автора, когда апрельский Пленум ЦК КПСС 1985 г. провозгласил курс на перестройку и обновление советского общества, старые коммунистические идеалы стали разрушаться, а новые, в которых советский социум нуждался, руководство страны предоставить не смогло.

ЛИТЕРАТУРА

Бурковская В.А. Актуальные проблемы борьбы с криминальным религиозным экстремизмом в современной России. — М., 2005.

Забияко А.П. Экстремизм религиозный // Религиоведение. Энц. словарь. — М., 2006.

Нуруллаев А.А., Нуруллаев Ал.А. Религиозно-политический экстремизм // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «Политология». — 2003. — № 4.

Durkheim E. Les Formes elementaires de la vie religieuse… — P., Alcan. 1912, 4 ed. — P.: P.U.F., 1960. — P. 65. (Цит. по: Арон Р. Этапы развития социологической мысли / Общ. ред. пер. с фр. П.С. Гуревича. — М.: ИГ «Прогресс-Универс», 1993).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

RELIGIOUS EXTREMISM AND ITS MANIFESTATIONS IN CONTEMPORARY RUSSIA

E.N. Plujnikov

The Institute of Sociology Russian Academy of Sciences Krzhizhanovsky str., 24/35, Moscow, Russia, 117218