Сахалин чехов

07.04.2020

10.10.2017

«Остров Сахалин» написан Чеховым в виде путевых заметок в научно-публицистическом жанре.

Летом 1890 года писатель прибыл в полузаброшенный город Николаевск с его сонными и пьяными обитателями, перебивающимися с хлеба на воду и занимающимися контрабандой. Чехову даже показалось, что он попал не в один из городов Российской империи, а в американский штат Техас.

В городе не оказалось даже гостиницы и две ночи Чехову пришлось провести на пароходе, но когда тот отправился в обратный путь, путешественник с чемоданами оказался на пристани без какого-либо пристанища.

На следующем пароходе «Байкал» был взят курс на о.Сахалин, который раньше ошибочно считался полуостровом. Когда рано утром Чехов вышел из каюты на палубу, он увидел вперемежку спящих пассажиров III класса, солдат, охранников и арестантов, замерзших и покрытых утренней росой.

По пути следования Чехову удалось навестить семью морского офицера, живущего на вершине горы и занимающегося разметкой фарватера. Чехова поразили полчища комаров, которые вполне могли съесть человека заживо.

Когда Чехов прибыл на Сахалин, в город Александровск, ему показалось, что он попал в ад: кругом горела сахалинская тайга.

Писатель устроился на квартиру к местному доктору, от которого узнал много сахалинских тайн. Вскоре Чехов был представлен генерал-губернатору края Корфу, который приехал инспектировать тюрьмы и поселения и нашел условия содержания каторжников вполне сносными, хотя это не соответствовало действительности.

Получив разрешение свободно посещать всех поселенцев (кроме политических), Чехов занялся переписью населения. Он обошел множество изб, в которых порой даже не было мебели (иногда на полу лежала только одна перина), встретил много ярких личностей.

Писатель посетил Александровскую, Дуйскую, Воеводскую тюрьмы с их ужасающими антисанитарными условиями, холодом и сыростью. Каторжане спали на голых нарах, скудно питались, ходили в лохмотьях, непосильно работали на корчевке леса, строительстве, осушении болот.

Проанализировав климат в Александровском округе, Чехов пришел к выводу, что лето и весна здесь как в Финляндии, осень как в Петербурге, а зимние месяцы даже суровее, чем в северном Архангельске. Зачастую в июле выпадал снег и жителям приходилось кутаться в шубы и тулупы. Писатель назвал такую погоду безотрадной.

Интересны для писателя были и коренные жители севера Сахалина – гиляки. Они жили в юртах, практически не мылись, злоупотребляли алкоголем. К женщинам относились презрительно и считали их низшими существами. Но в целом по отношению к окружающим вели себя вполне миролюбиво.

В сентябре Чехов покинул северный Сахалин, чтобы ознакомиться с южной частью острова, по форме напоминающей рыбий хвост. В его памяти север остался как мрачный мирок, как ужасный зловещий сон.

Чехов уже не с таким энтузиазмом исследовал южные поселения острова Сахалин, так как сказывалась усталость от севера.

Коренным населением здесь являлись айно, что в переводе означает «человек». Их отличали прекрасные душевные качества, но наружность пожилых женщин поражала своим безобразием. Эффект усугублялся и синей краской на губах. Чехову они иногда казались настоящими ведьмами. Русского хлеба они не признавали, но не могли жить без риса. В срубах-клетках возле своих жилищ айно держали медведя, которого съедали зимой.

Если раньше Сахалином владели два государства – Россия и Япония, то с 1875 года остров вошел в состав Российской империи. Япония взамен получила Курилы.

Когда на остров прибывал этап женщин-каторжанок, их сразу же, вместо тюрьмы, определяли в сожительницы к поселенцам-мужчинам. Разбирали всех: молодых и старых, красивых и некрасивых. Старые женщины, а также молодые, считавшиеся на материке бесплодными, на Сахалине почему-то очень хорошо рожали.

В тюрьмах среди заключенных процветала карточная игра и они больше напоминали «игорные дома», чем исправительные учреждения. За провинности арестантов жестоко наказывали розгами или плетьми. Писатель был свидетелем, как каторжанину Прохорову нанесли 90 ударов плетью, предварительно привязав к лавке за руки и за ноги.

От отчаяния и невыносимых условия содержания люди предпринимали попытки бегства, которые редко завершались успехом: непроходимая тайга, сырость, мошка, дикие звери служили надежными стражниками.

Чехов проанализировал церковные метрические книги за десятилетний период и пришел к выводу, что самой коварной и смертельной болезнью на Сахалине была чахотка, за ней следовала смерть от воспаления легких.

Книга потрясла российское общество и вызвала такой общественный резонанс, что правительство вынуждено было отреагировать реформированием законодательства о содержании каторжан. Думаю, что именно этого и хочет в глубине души каждый писатель – не только информировать и влиять на умы, но и способствовать реальным изменениям в жизни.

Краткое содержание путевых заметок Чехова о Сахалине предоставлено Коровиной Мариной.

Моя родина — Сахалин. Мне чрезвычайно приятно знать, что Антон Павлович Чехов побывал на этом замечательном острове… Когда — то в юности я читала книгу Чехова о Сахалине. Сейчас с удовольствием возвращаюсь к этой книге — нашла очень интересные ретро — фотографии о Сахалине того времени

В 1890 году Чехов совершил тяжелейшую поездку по Сахалину — «каторжному острову», месту ссылки заключенных. «Сенсационная новость, — писала газета «Новости дня» 26 января 1890 года. — А.П. Чехов предпринимает путешествие по Сибири с целью изучения быта каторжников… Это первый из русских писателей, который едет в Сибирь и обратно».

Пост Дуэ на Сахалине в конце XIX века. Фото из коллекции Чехова.

К поездке Чехов долго готовился: изучал историю российской тюрьмы и колонизации острова, а также труды по истории, этнографии, географии и записки путешественников.

В то время Сахалин был малоизученным, «никому не интересным» местом, не существовало даже данных о численности населения острова. В течение трех месяцев, что длилась поездка, писатель проделал огромный труд, в том числе провел перепись населения острова, изучал быт и условия жизни каторжан. Сахалинский врач Н.С. Лобас отмечал: «С легкой руки Чехова Сахалин стали посещать как русские, так и иностранные исследователи».

Итогом поездки Чехова стал выход в свет книг «Из Сибири» и «Остров Сахалин (Из путевых заметок)», в которой он описал и невыносимую жизнь каторжников, и произвол чиновничества. «Сахалин – это место невыносимых страданий… – писал автор. – …Мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, варварски; мы гоняли людей по холоду в кандалах десятки тысяч верст… размножали преступников и все это сваливали на тюремных красноносых смотрителей… Виноваты не смотрители, а все мы».

Во время поездки по Сахалину Чехов встречался с Сонькой Золотой Ручкой

Важным итогом поездки Чехова по Сахалину стала перепись населения острова, большую часть которого составляли ссыльнокаторжные и их семьи. Чехов проехал от северной оконечности острова до южной, побывав практически во всех поселках. «На Сахалине нет ни одного каторжного или поселенца, который не разговаривал бы со мной», — писал он.

Заковка Софьи Блювштейн в кандалы. Фото из коллекции Чехова

В числе каторжан, живущих на Сахалине, находилась и Софья Блювштейн — Сонька Золотая Ручка. Легендарная воровка, легко перевоплощавшаяся в аристократок, говорившая на нескольких языках и продумывавшая свои преступления так тщательно, что полиция долгое время не могла найти на нее управы, была отправлена в ссылку за несколько краж ювелирных изделий на большую сумму.

На острове Сонька предприняла три попытки бегства, все неудачные, была закована в кандалы и в конце концов сломалась. Чехов, встретившийся с ней в 1890 году, описывал легендарную мошенницу так: «Это маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым, старушечьим лицом. На руках у нее кандалы; на нарах одна только шубейка из серой овчины, которая служит ей и теплою одеждой и постелью. Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она всё время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное». В то время Соньке было всего 45 лет.

Чехов среди родных и знакомых перед отъездом на Сахалин. А.П.Чехов перед отъездом на Сахалин. Стоят: А.И.Иваненко, И.П.Чехов, П.Е.Чехов, А.Корнеев. Сидят: М.Корнеева, М.П.Чехов, Л.С.Мизинова, М.П.Чехова, А.П.Чехов, Е.Я.Чехова. Москва.

Чехов мечтал проиллюстрировать свою книгу сахалинскими фотографиями, но, к сожалению, сделать ему это не удалось. Спустя 115 лет после первого издания книги «Остров Сахалин» сахалинцы издали брошюру есть возможность впервые показать большинство мест и селений, которые посетил Антон Павлович в 1890 году, такими, какими они выглядели в XIX веке. В данном издании публикуются фотографии А.А. фон Фрикена, И.И.Павловского, А.Динеса, П.Лаббе – фотографов конца XIX века. Современные фотографии показывают, как выглядит чеховский Сахалин в наши дни.

Далеко не все отнеслись с пониманием к предстоящей поездке. Многие считали ее «ненужным делом» и «дикой фантазией». Сам А.П.Чехов отдавал отчет в трудности предстоящего путешествия, но видел свой гражданский и писательский долг в том, чтобы привлечь к Сахалину, «месту невыносимых страданий», общественное внимание. По словам Михаила, младшего брата писателя, Антон Павлович «готовился к поездке осень, зиму и часть весны». Он прочел массу книг о Сахалине, составил обширную библиографию. О большом подготовительном труде писателя говорит и тот факт, что еще до поездки Антон Павлович написал некоторые разделы своей будущей книги.

21 апреля 1890 года А.П.Чехов с удостоверением корреспондента газеты «Новое время» выехал из Москвы на Сахалин. Поездка через всю Россию заняла почти три месяца и оказалась невероятно трудной для уже больного в то время туберкулезом писателя. Все «конно-лошадиное странствие», как называл его писатель, составило четыре с половиной тысячи верст.

Шведский пароход «Атлас», выброшенный на берег возле поста Александровский в мае 1890 года. Фото XIX века. Автор неизвестен

Александровск

В пост Александровский на Сахалине А.П.Чехов прибыл 11 июля 1890 года. «Гавани здесь нет и берега опасны, о чем внушительно свидетельствует шведский пароход «Атлас», потерпевший крушение незадолго до моего приезда и лежащий теперь на берегу». Именно с этих строк начинается повествование Антона Чехова о его пребывании на Сахалине, именно вид этого разбитого парохода был его первым впечатлением об острове.

До сегодняшнего времени на месте крушения «Атласа» во время сильного отлива обнажаются остатки корабельного снаряжения. Фото 2009 г.

Дежурный домик на морской пристани в посту Александровском. Фото И.И.Павловского

Пристань есть, но только для катеров и барж. Это большой, в несколько сажен сруб, выдающийся в море в виде буквы Т… На широком конце Т стоит хорошенький домик — контора пристани — и тут же высокая черная мачта. Сооружение солидное, но недолговечное.

Пристань в посту Александровском, разрушенная льдом. Фото П.Лаббе

В течение трех месяцев и двух дней пребывания на острове А.П.Чехов вел напряженную работу, изучая жизнь каторжан и поселенцев, а заодно быт и нравы местных чиновников. Он в одиночку предпринял перепись ссыльно-каторжного населения, заполнив при этом около 10000 карточек. Об этом подвиге Антона Павловича писатель Михаил Шолохов сказал: «Чехов, даже будучи тяжело больным, нашел в себе силы и, движимый огромной любовью к людям и профессиональной писательской настоящей любознательностью, все же съездил на Сахалин».

Карточки, по специальному заказу писателя, были напечатаны в небольшой типографии при местном полицейском управлении в посту Александровском.

Опросные листы по переписи населения о.Сахалин, составленные и заполненные А.П.Чеховым. Для статистики карточки женщин перечеркивались красным карандашом.

А.П.Чехову был также выдан документ, разрешавший ему путешествие по всему острову. «Удостоверение. Дано сие от начальника острова Сахалин лекарю Антону Павловичу Чехову в том, что ему, г.Чехову, разрешается собирание разных статистических сведений и материалов, необходимых для литературной работы об устройстве на острове Сахалине каторги. Начальникам округов предлагаю оказывать г.Чехову для означенной цели при посещении им тюрем и поселений законное содействие, а в случае надобности предоставлять г.Чехову возможность делать разные извлечения из официальных документов. В чем подписом и приложением казенной печати удостоверяем, июля 30 дня 1890 года, пост Александровский. Начальник острова генерал-майор Кононович. Правитель канцелярии И.Вологдин. Вр. и.д. делопроизводителя Андреев».

С этим документом Чехов обследовал самые отдаленные тюрьмы и поселения острова. «Я объездил все поселения, заходил во все избы и говорил с каждым; употреблял я при переписи карточную систему, и мною уже записано около десяти тысяч человек каторжан и поселенцев. Другими словами, на Сахалине нет ни одного каторжного или поселенца, который не разговаривал бы со мной», — писал А.П.Чехов издателю А.С.Суворину 11 сентября 1890 года.

Ссыльнопоселенцы одного из селений острова Сахалин. Фото П.Лаббе

На Сахалине Чехова интересовало буквально все: климат, гигиенические условия тюрем, пища и одежда арестантов, жилища ссыльных, состояние сельского хозяйства и промыслов, система наказаний, которым подвергались ссыльные, положение женщин, жизнь детей и школы, медицинская статистика и больницы, метеорологические станции, жизнь коренного населения и сахалинские древности, работа японского консульства в Корсаковском посту и многое другое.

Из 65 русских селений, обозначенных на карте Сахалина 1890 года, Антон Павлович описал или упомянул 54, а лично посетил 39 селений. В условиях тогдашнего бездорожья и неустроенности жизни на острове сделать это мог только такой самоотверженный человек, каким был А.П.Чехов.

С 11 июля по 10 сентября А.П.Чехов оставался на северном Сахалине, посещая селения Александровского и Тымовского округов. Он остановился в посту Александровском (ныне город Александровск-Сахалинский), побывал в селениях, расположенных в долине реки Дуйка: Корсаковка (сеи?час в черте города), Ново-Михайловка (Михайловка), Красный Яр (упразднено в 1978 году).

«Покончив с долиной Дуйки» Антон Павлович провел перепись населения в трех небольших селениях, расположенных в долине реки Арково. В устье реки Аркай (Арково) Чехов побывал на Арковском кордоне (Арково-Берег), в селениях Первое Арково (Чеховское), Второе Арково, Арковский Станок и Третье Арково (ныне все эти селения объединены в одно село). В первый раз он выехал туда утром 31 июля.

Из Александровска в Арковскую долину ведут две дороги: одна — горная, по которой при мне не было проезда, и другая — по берегу моря; по этой последней езда возможна только во время отлива. Пасмурное небо, море, на котором не видно ни одного паруса, и крутой глинистый берег были суровы; глухо и печально шумели волны. С высокого берега смотрели вниз чахлые, больные деревья.

Побережье между Александровском и Арково. Фото 2009 г.
Арковский кордон находится около гиляцкой деревушки. Прежде он имел значение сторожевого пункта, в нем жили солдаты, которые ловили беглых…

Устье реки Арково. Фото А.А. фон Фрикена
Между Вторым и Третьим Арково находится Арковский Станок, где меняют лошадей, когда едут в Тымовский округ.

Арковский станок. Фото А.А. фон Фрикена
Если художнику-пейзажисту случится быть на Сахалине, то рекомендую его вниманию Арковскую долину. Это место… чрезвычайно богато красками….

Вид на Арковскую долину. Фото 2009 г.
Все три Арково принадлежат к беднейшим селениям Северного Сахалина. Здесь есть пахотная земля, есть скот, но ни разу не было урожая.

Селение в Арковской долине. Фото П.Лаббе

Арковская долина в июле. Фото 2009 г.

Мыс Жонкьер

Чуть южнее Александровского поста располагался только один населенный пункт — «Дуэ, страшное, безобразное и во всех отношениях дрянное место». На пути туда Антон Павлович неоднократно проходил через тоннель, построенный каторжанами в 1880–1883 годах.

Мыс Жонкьер всею своею массой навалился на береговую отмель, и проезд по ней был бы невозможен вовсе, если бы не прорыли туннеля.

Мыс Жонкиер. Фото 2009 г.

Рыли его, не посоветовавшись с инженером, без затей, и в результате вышло темно, криво и грязно.

Тоннель на мысе Жонкиер. Фото 2008 г.

Тотчас по выходе из тоннеля у береговой дороги стоят солеварня и кабельный домик, из которого спускается по песку в море телеграфный кабель.

Между Александровским постом и постом Дуэ в глубоком узком распадке, или, по словам А.П.Чехова «расщелине», «Одиноко стоит страшная Воеводская тюрьма».

Воеводская тюрьма состоит из трех главных корпусов и одного малого, в котором помещаются карцеры. Она была построена в семидесятых годах, и для образовании площади, на которой она теперь стоит, пришлось срывать гористый берег на пространстве 480 кв. саженей.

Воеводская тюрьма. Фото И.И.Павловского

В Воеводской тюрьме содержатся прикованные к тачкам… Каждый из них закован в ручные и ножные кандалы; от середины ручных кандалов идет длинная цепь аршина в 3–4, которая крепится ко дну небольшой тачки.

Тачечники Воеводской тюрьмы. Фото И.И.Павловского

На всем пути к Дуэ обрывистый, отвесный берег представляет осыпи, на которых там и сям чернеют пятна и полосы, шириной от аршина до сажени. Это уголь.

Берег между мысом Жонкиер и Воеводской падью. Фото 2008 г.

Пост Дуэ


Пристань поста Дуэ. Фото 1886 года. Автор неизвестен

Это пост; население называет его портом.

В первые минуты, когда въезжаешь на улицу, Дуэ дает впечатление небольшой старинной крепости: ровная и гладкая улица, точно плац для маршировки, белые чистенькие домики, полосатая будка, полосатые столбики; для полноты впечатлений не хватает только барабанной дроби.

Центральная улица поста Дуэ. Фото И.И.Павловского

Там, где короткая улица кончается, поперек ее стоит серая деревянная церковь, которая загораживает от зрителя неофициальную часть порта; тут расщелина двоится в виде буквы «игрек», посылая от себя канавы направо и налево.

Дуйская церковь. Фото И.И.Павловского

В левой находится слободка, которая прежде называлась Жидовской…


Переулок в селе Дуэ, в котором прежде находилась Жидовская слободка, с домами, построенными в период существования японской концессии. Фото 2009 г.

В настоящее время дуйские копи находятся в исключительном пользовании частного общества «Сахалин», представители которого живут в Петербурге.

Пристань общества «Сахалин» и рудник. Фото И.И.Павловского

Около рудничной конторы стоит барак для поселенцев, работающих в копях, небольшой старый сарай, кое-как приспособленный для ночевки. Я был тут в 5 часов утра, когда поселенцы только что встали. Какая вонь, темнота, давка!

Остатки пристани в селе Дуэ. Фото 2007 г.

Историко-литературный музей «А.П.Чехов и Сахалин» в городе Александровске-Сахалинском, ул.Чехова, 19

Литературно-художественный музей книги А.П.Чехова «Остров Сахалин» в городе Южно-

Документальные фотографии предоставлены Историко-литературным музеем «А.П.Чехов и Сахалин», Сахалинским областным художественным музеем, музеем книги А.П.Чехов «Остров Сахалин».

«Остров Сахалин»- книга великого писателя А.П.Чехова, выполненная в виде заметок во время путешествия автора на остров в тысяча восемьсот девяностом году.

Странствие Чехова началось с полупустого города Николаевского. Он отличался мрачностью обстановки, бедными и пьяными горожанами, которые кое-как сводили концы с концами и выживали в основном на контрабанде. В целом, город напоминал американский Техас.

Так же этот город не отличался развитой инфраструктурой, и писателю не удалось найти даже гостиницу на пару дней. Из-за этого он ночевал 2 ночи на корабле, но ему пришлось отправляться в обратный рейс, и Чехов остался совсем без пристанища в этом городе.

Следующей точкой пути был остров Сахалин, который ошибочно считался полуостровом в те времена. Плыл туда она на корабле «Байкал». Как-то раз Чехов пошлее прогуляться на палубу, он увидел простых людей 3 класса, которые замерзли и покрылись росой от ранней работы.

По прибытию на остров, в город Александровск, сочинитель подумал, что попал в ад, настолько сильно его поразила густая тайга Сахалина. В этом городе Антон Павлович смог устроиться на квартире местного врача, который поведал ему немало тайн загадочного острова. С грустью наблюдал автор за несправедливостью к каторжникам и осужденным. Он посетил несколько тюрем с их нечеловеческими антисанитарными условиями, влажностью, промерзлостью и голодом. Каторжников принуждали непомерно много работать в ужасных физических условиях — практически без одежды и обуви.

Позже Чехов занялся переписью их населения (кроме политических каторжников, к которым доступ ему был закрыт).

Трудностей жителям добавлял неприятный климат- лето было холодным, пасмурным, в июне часто выпадал снег, осень очень сырой с ледяными дождями, зимние же месяцы поражали своей суровостью морозов.

Помимо заключенных, Чехов познакомился с основными жителями острова — гиляками. Жили они так небогато, в особых строениях — юртах, жизнь их была тяжела и безрадостна, от чего грешили они алкоголем и пренебрежительным отношениям к женщинам своего народа. Однако по-человечески были они достаточно гостеприимными и радушными.

Ознакомившись с северною частью острова, Антон Павлович отправился на южную его часть. Там коренными жителями являлись айно, которые поразили Чехова своими пожилыми женщинами. Их уродство, усугубляющееся синей краской на губах, было неимоверным. Напоминали внешностью они настоящих чертих. Еще одной интересной особенностью было то, что питались они в основном рисом и практически не использовали обыкновенный русских хлеб.

После выхода этой книги, русская общественность была обескуражена жизнью каторжников и коренных людей, в результате чего правительство было вынуждено отреагировать. Эта книга показывает, насколько суровыми условиями обладает наша страна, и как безразлично относилось правительство к жизни и быту людей.

Читательский дневник.

Г. Николаевск-на-Амуре. – Пароход «Байкал». – Мыс Пронге и вход в Лиман. – Сахалин полуостров. – Лаперуз, Браутон, Крузенштерн и Невельской. – Японские исследователи. – Мыс Джаоре. – Татарский берег. – Де-Кастри.

5 июля 1890 г. я прибыл на пароходе в г. Николаевск, один из самых восточных пунктов нашего отечества. Амур здесь очень широк, до моря осталось только 27 верст; место величественное и красивое, но воспоминания о прошлом этого края, рассказы спутников о лютой зиме и о не менее лютых местных нравах, близость каторги и самый вид заброшенного, вымирающего города совершенно отнимают охоту любоваться пейзажем.

Николаевск был основан не так давно, в 1850 г., известным Геннадием Невельским, и это едва ли не единственное светлое место в истории города. В пятидесятые и шестидесятые годы, когда по Амуру, не щадя солдат, арестантов и переселенцев, насаждали культуру, в Николаевске имели свое пребывание чиновники, управлявшие краем, наезжало сюда много всяких русских и иностранных авантюристов, селились поселенцы, прельщаемые необычайным изобилием рыбы и зверя, и, по-видимому, город не был чужд человеческих интересов, так как был даже случай, что один заезжий ученый нашел нужным и возможным прочесть здесь в клубе публичную лекцию. Теперь же почти половина домов покинута своими хозяевами, полуразрушена, и темные окна без рам глядят на вас, как глазные впадины черепа. Обыватели ведут сонную, пьяную жизнь и вообще живут впроголодь, чем бог послал. Пробавляются поставками рыбы на Сахалин, золотым хищничеством, эксплуатацией инородцев, продажей понтов, то есть оленьих рогов, из которых китайцы приготовляют возбудительные пилюли. На пути от Хабаровки до Николаевска мне приходилось встречать немало контрабандистов; здесь они не скрывают своей профессии. Один из них, показывавший мне золотой песок и пару понтов, сказал мне с гордостью: «И мой отец был контрабандист!» Эксплуатация инородцев, кроме обычного спаивания, одурачения и т. п., выражается иногда в оригинальной форме. Так, николаевский купец Иванов, ныне покойный, каждое лето ездил на Сахалин и брал там с гиляков дань, а неисправных плательщиков истязал и вешал.

Гостиницы в городе нет. В общественном собрании мне позволили отдохнуть после обеда в зале с низким потолком – тут зимою, говорят, даются балы; на вопрос же мой, где я могу переночевать, только пожали плечами. Делать нечего, пришлось две ночи провести на пароходе; когда же он ушел назад в Хабаровку, я очутился как рак на мели: камо пойду? Багаж мой на пристани; я хожу по берегу и не знаю, что с собой делать. Как раз против города, в двух-трех верстах от берега, стоит пароход «Байкал», на котором я пойду в Татарский пролив, но говорят, что он отойдет дня через четыре или пять, не раньше, хотя на его мачте уже развевается отходный флаг. Разве взять и поехать на «Байкал»? Но неловко: пожалуй, не пустят, – скажут, рано. Подул ветер, Амур нахмурился и заволновался, как море. Становится тоскливо. Иду в собрание, долго обедаю там и слушаю, как за соседним столом говорят о золоте, о понтах, о фокуснике, приезжавшем в Николаевск, о каком-то японце, дергающем зубы не щипцами, а просто пальцами. Если внимательно и долго прислушиваться, то, боже мой, как далека здешняя жизнь от России! Начиная с балыка из кеты, которым закусывают здесь водку, и кончая разговорами, во всем чувствуется что-то свое собственное, не русское. Пока я плыл по Амуру, у меня было такое чувство, как будто я не в России, а где-то в Патагонии или Техасе; не говоря уже об оригинальной, не русской природе, мне всё время казалось, что склад нашей русской жизни совершенно чужд коренным амурцам, что Пушкин и Гоголь тут непонятны и потому не нужны, наша история скучна и мы, приезжие из России, кажемся иностранцами. В отношении религиозном и политическом я замечал здесь полнейшее равнодушие. Священники, которых я видел на Амуре, едят в пост скоромное, и, между прочим, про одного из них, в белом шёлковом кафтане, мне рассказывали, что он занимается золотым хищничеством, соперничая со своими духовными чадами. Если хотите заставить амурца скучать и зевать, то заговорите с ним о политике, о русском правительстве, о русском искусстве. И нравственность здесь какая-то особенная, не наша. Рыцарское обращение с женщиной возводится почти в культ и в то же время не считается предосудительным уступить за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше: с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков – здесь и с ссыльным держат себя, как с ровней, а с другой – не грех подстрелить в лесу китайца-бродягу, как собаку, или даже поохотиться тайком на горбачиков.

Но буду продолжать о себе. Не найдя приюта, я под вечер решился отправиться на «Байкал». Но тут новая беда: развело порядочную зыбь, и лодочники-гиляки не соглашаются везти ни за какие деньги. Опять я хожу по берегу и не знаю, что с собой делать. Между тем уже заходит солнце, и волны на Амуре темнеют. На этом и на том берегу неистово воют гиляцкие собаки. И зачем я сюда поехал? – спрашиваю я себя, и мое путешествие представляется мне крайне легкомысленным. И мысль, что каторга уже близка, что через несколько дней я высажусь на сахалинскую почву, не имея с собой ни одного рекомендательного письма, что меня могут попросить уехать обратно, – эта мысль неприятно волнует меня. Но вот наконец два гиляка соглашаются везти меня за рубль, и на лодке, сбитой из трех досок, я благополучно достигаю «Байкала».

Это пароход морского типа средней величины, купец, показавшийся мне после байкальских и амурских пароходов довольно сносным. Он совершает рейсы между Николаевском, Владивостоком и японскими портами, возит почту, солдат, арестантов, пассажиров и грузы, главным образом казенные; по контракту, заключенному с казной, которая платит ему солидную субсидию, он обязан несколько раз в течение лета заходить на Сахалин: в Александровский пост и в южный Корсаковский. Тариф очень высокий, какого, вероятно, нет нигде в свете. Колонизация, которая прежде всего требует свободы и легкости передвижения, и высокие тарифы – это уж совсем непонятно. Кают-компания и каюты на «Байкале» тесны, но чисты и обставлены вполне по-европейски; есть пианино. Прислуга тут – китайцы с длинными косами, их называют по-английски – бой. Повар тоже китаец, но кухня у него русская, хотя все кушанья бывают горьки от пряного кери и пахнут какими-то духами, вроде корилопсиса.

Начитавшись о бурях и льдах Татарского пролива, я ожидал встретить на «Байкале» китобоев с хриплыми голосами, брызгающих при разговоре табачною жвачкой, в действительности же нашел людей вполне интеллигентных. Командир парохода г. Л., уроженец западного края, плавает в северных морях уже более 30 лет и прошел их вдоль и поперек. На своем веку он видел много чудес, много знает и рассказывает интересно. Покружив полжизни около Камчатки и Курильских островов, он, пожалуй, с большим правом, чем Отелло, мог бы говорить о «бесплоднейших пустынях, страшных безднах, утесах неприступных». Я обязан ему многими сведениями, пригодившимися мне для этих записок. У него три помощника: г. Б., племянник известного астронома Б., и два шведа – Иван Мартыныч и Иван Вениаминыч, добрые и приветливые люди.

8 июля, перед обедом, «Байкал» снялся с якоря. С нами шли сотни три солдат под командой офицера и несколько арестантов. Одного арестанта сопровождала пятилетняя девочка, его дочь, которая, когда он поднимался по трапу, держалась за его кандалы. Была, между прочим, одна каторжная, обращавшая на себя внимание тем, что за нею добровольно следовал на каторгу ее муж. Кроме меня и офицера, было еще несколько классных пассажиров обоего пола и, между прочим, даже одна баронесса. Читатель пусть не удивляется такому изобилию интеллигентных людей здесь, в пустыне. По Амуру и в Приморской области интеллигенция при небольшом вообще населении составляет немалый процент, и ее здесь относительно больше, чем в любой русской губернии. На Амуре есть город, где одних лишь генералов, военных и штатских, насчитывают 16. Теперь их там, быть может, еще больше.

Поместил заметку о Сахалине и проиллюстрировал её такими замечательными фотографиями, что не могу удержаться, чтобы не перепостить её:

Сахалин — самый большой остров России. Находится он у восточного побережья Азии, и омывается водами Охотского и Японского морей. От материка Сахалин отделен Татарским проливом, который и соединяет Охотское и Японское моря. А от японского острова Хоккайдо — проливом Лаперуза. С севера на юг Сахалин вытянулся на 948 км, при средней ширине около 100 км.

Нивхи. Фото IK Stardust

Коренные жители Сахалина — нивхи (на севере острова) и айны (на юге) — появились на острове в период средневековья. При этом нивхи мигрировали между Сахалином и нижним Амуром, а айны — между Сахалином и Хоккайдо. В XVI веке на Сахалин с материка пришли и тунгусоязычные народы — эвенки и ороки, которые стали заниматься оленеводством.

Сахалинские Айны

Многие, пожалуй, удивятся, узнав, что несколько географических названий Сахалинской области имеют французское происхождение. За это надо благодарить великого мореплавателя Жана-Франсуа Лаперуза, который во время кругосветного путешествия в 1787 году нанес на карту мира пролив между Сахалином и Хоккайдо. Ныне это водное пространство длиной 101 километр носит имя своего открывателя. О нем пелось в душевной советской песне: «А я бросаю камушки с крутого бережка широкого пролива Лаперуза».

Пролив Лаперуза

О присутствии французов в этом далеком от берегов Сены крае напоминает, например, Крильонский полуостров, названный в честь храбрейшего военачальника времен Генриха IV Луи Бальбеса Крильона. Любители Александра Дюма помнят этого колоритного персонажа по романам «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять». «Зачем я не король», — шепчет он про себя на последней странице «Графини», стыдясь безразличия своего монарха к злодейскому убийству графа де Бюсси.

Динозавры мыса Крильон. Фото Ольга Куликова

Между прочим на Крильонском полуострове находятся земляные валы средневековой крепости Сирануси. Кем она возводилась, доподлинно неизвестно — это мог быть либо форпост монгольской империи, либо тунгусских племен чжурчжэней, создавших на территории Приморья и северного Китая империю Цзинь. Очевидно одно: укрепление строилось по всем правилам фортификации того времени.

Валы крепости Сирануси и маяк на мысу Крильон

Остров Монерон в Татарском проливе был также назван Лаперузом, в честь его сподвижника, инженера Поля Монерона. На этом клочке земли располагается первый в России морской природный парк.

Туристический комплекс на острове Монерон

Монерон славится уникальными водопадами, столбчатыми скалами и животным миром.Остров имеет все шансы в ближайшем времени стать Меккой подводных фотографов страны.

Сивучи на острове Монерон. Фото Вячеслав Козлов

На Монероне. Фото Вячеслав Козлов

После Лаперуза к исследованию региона приступили русские экспедиции. В 1805 году судно под командованием Ивана Крузенштерна изучило большую часть сахалинского побережья. Кстати, долгое время на разных картах Сахалин обозначали либо островом, либо полуостровом. И только в 1849 году экспедиция под командованием Григория Невельского поставила окончательную точку в этом вопросе, пройдя на военно-транспортном корабле «Байкал» между Сахалином и материком.

Маяк на мысе Анива. Фото Anvar

В XIX веке сахалинская земля более тридцати пяти лет была пристанищем ссыльных — официальной российской каторгой. Антон Павлович Чехов, посетивший остров в 1890 году назвал его «адом на земле». Здесь отбывали наказание самые закоренелые преступники империи, например воровка Сонька Золотая Ручка, которая трижды пыталась бежать отсюда и стала единственной женщиной, которую администрация каторги приказала заковать в кандалы.

Знаменитая воровка Сонька Золотая Ручка на сахалинской каторге

После захвата Сахалина японцами в 1905 году и подписания царским правительством, под нажимом США, «Портсмутского договора» каторгу упразднили. При этом южная часть Сахалина и Курильские острова были провозглашены губернаторством Карафуто и отошли к Японии.Спустя 15 лет японцы оккупировали и северную часть острова и оставили ее благодаря усилиям советской дипломатии только в 1925-м. Лишь по окончании второй мировой войны Сахалин вновь стал частью нашего государства. Хотя и по сей день Россия и Япония спорят на тему о том, чья нога первой ступила на этот остров.

Южно-Сахалинск

Памятник на месте возникновения Владимировки

В 1882 году для отбывших свой срок каторжан на Сахалине было основано поселение Владимировка. С 1905 по 1945 год, когда Южный Сахалин являлся территорией Японии, Владимировка была центром префектуры Карафуто и носила имя Тоёхара.

Южно-Сахалинск. Фото Sir Fisher

В 1945 году территория была занята советскими войсками, и Южный Сахалин стал частью СССР. Годом позже Тоёхара был переименован в Южно-Сахалинск, а еще через год стал столицей Сахалинской области.

Краеведческий музей. Фото Иллюзионист

Краеведческий музей. Фото Ирина В.

Пожалуй, одной из самых ярких достопримечательностей острова можно назвать Сахалинский областной краеведческий музей. Он располагается в здании бывшего японского губернаторства Карафуто, построенном в 1937 году, это чуть ли не единственный памятник японской архитектуры на территории России. Коллекции музея охватывают период с древнейшей истории до наших дней.

Одиннадцатидюймовая пушка образца 1867 года. Пушка была изготовлена в 1875 году в Санкт-Петербурге, и во время русско-японской войны 1904-1905 гг. принимала участие в обороне Порт-Артура

Музей книги Чехова «Остров Сахалин» — еще одна гордость сахалинцев. Здание музея построено в 1954 году, имеет мансарду и напоминает своей архитектурой чеховский «дом с мезонином». В этом музее могут рассказать много интересного о сахалинском путешествии писателя: например, про то, что в плавание к здешним берегам Антон Павлович взял с собой пистолет, чтобы… успеть застрелиться, если судно пойдет ко дну. Классик страшно боялся утонуть.

Около вокзала находится музей железнодорожной техники, где собраны образцы японской, техники, работавшей на Сахалине, в том числе изображенные на фотографии японский снегоочиститель «Вадзима» и головная секция японского пассажирскогого дизель-поезда («Ки-Ха»)

Воскресенский кафедральный собор в Южно-Сахалинске. Фото Игорь Смирнов

Горнолыжный спорт — одно из самых популярных развлечений у сахалинцев. Самое красивое место в черте Южно-Сахалинска — турбаза «Горный воздух». В темное время суток ее видно практически из любой точки города.

Вид на трасу «Горного воздуха» с Площади Победы

Сахалинская апокалиптика

Чертов мост. Фото отец Федор

Заброшенный тоннель и мост на старой японской железной дороге Холмск — Южно-Сахалинск. Уходя в тоннель, дорога отклоняется вправо и поднимается, затем после выхода из тоннеля огибает сопку и потом по мосту пересекает сама себя. над входным порталом тоннеля. Таким образом образуется гигантский виток спирали, обеспечивающий подъем дороги на хребет при сохранении приемлемого уклона.

А вот останки парохода «Луга», севшего на мель у мыса Крильон шестьдесят лет назад.

Остров Камень Опасности

Маяк на камне Опасности

Камень Опасности — скала, расположенная в 14 км к юго-востоку от мыса Крильон — крайней южной точки острова Сахалин — в проливе Лаперуза. Скала сильно затрудняла движение судов по проливу. Для избежания столкновения на кораблях выставлялись матросы, обязанностью которых было прислушиваться к рёву сивучей, находящихся на Камне Опасности. В 1913 году на скале была возведена бетонная башня с маяком.

Флора и фауна

Сахалинский краб. Фото Raido

Рыбный день для сахалинца — привычное дело. Рыба, икра рыб, ракообразные, моллюски, водоросли — из всего этого разнообразия получаются невероятно вкусные блюда, богатые белком.

Гигантский бутерброд с красной икрой приготовили на День города Южно-Сахалинска. Размеры кулинарного шедевра — 3 на 5 м. Он был выполнен в виде сердца, символизирующего любовь к имениннику.

Сахалинская лисичка. Фото Андрей Шпатак

По оценкам ученых без ущерба для воспроизводства в сахалинских водах можно ежегодно добывать более 500 тысяч тонн рыбы, около 300 тысяч тонн беспозвоночных, и примерно 200 тысяч тонн водорослей. Рыбная отрасль была и остается основной для области.

Ekaterina 10.10.2017

Чехов остров Сахалин книга

«Остров Сахалин» написан Чеховым в виде путевых заметок в научно-публицистическом жанре.

Летом 1890 года писатель прибыл в полузаброшенный город Николаевск с его сонными и пьяными обитателями, перебивающимися с хлеба на воду и занимающимися контрабандой. Чехову даже показалось, что он попал не в один из городов Российской империи, а в американский штат Техас.

В городе не оказалось даже гостиницы и две ночи Чехову пришлось провести на пароходе, но когда тот отправился в обратный путь, путешественник с чемоданами оказался на пристани без какого-либо пристанища.

На следующем пароходе «Байкал» был взят курс на о.Сахалин, который раньше ошибочно считался полуостровом. Когда рано утром Чехов вышел из каюты на палубу, он увидел вперемежку спящих пассажиров III класса, солдат, охранников и арестантов, замерзших и покрытых утренней росой.

По пути следования Чехову удалось навестить семью морского офицера, живущего на вершине горы и занимающегося разметкой фарватера. Чехова поразили полчища комаров, которые вполне могли съесть человека заживо.

Когда Чехов прибыл на Сахалин, в город Александровск, ему показалось, что он попал в ад: кругом горела сахалинская тайга.

Писатель устроился на квартиру к местному доктору, от которого узнал много сахалинских тайн. Вскоре Чехов был представлен генерал-губернатору края Корфу, который приехал инспектировать тюрьмы и поселения и нашел условия содержания каторжников вполне сносными, хотя это не соответствовало действительности.

Получив разрешение свободно посещать всех поселенцев (кроме политических), Чехов занялся переписью населения. Он обошел множество изб, в которых порой даже не было мебели (иногда на полу лежала только одна перина), встретил много ярких личностей.

Писатель посетил Александровскую, Дуйскую, Воеводскую тюрьмы с их ужасающими антисанитарными условиями, холодом и сыростью. Каторжане спали на голых нарах, скудно питались, ходили в лохмотьях, непосильно работали на корчевке леса, строительстве, осушении болот.

Проанализировав климат в Александровском округе, Чехов пришел к выводу, что лето и весна здесь как в Финляндии, осень как в Петербурге, а зимние месяцы даже суровее, чем в северном Архангельске. Зачастую в июле выпадал снег и жителям приходилось кутаться в шубы и тулупы. Писатель назвал такую погоду безотрадной.

Интересны для писателя были и коренные жители севера Сахалина – гиляки. Они жили в юртах, практически не мылись, злоупотребляли алкоголем. К женщинам относились презрительно и считали их низшими существами. Но в целом по отношению к окружающим вели себя вполне миролюбиво.

В сентябре Чехов покинул северный Сахалин, чтобы ознакомиться с южной частью острова, по форме напоминающей рыбий хвост. В его памяти север остался как мрачный мирок, как ужасный зловещий сон.

Чехов уже не с таким энтузиазмом исследовал южные поселения острова Сахалин, так как сказывалась усталость от севера.

Коренным населением здесь являлись айно, что в переводе означает «человек». Их отличали прекрасные душевные качества, но наружность пожилых женщин поражала своим безобразием. Эффект усугублялся и синей краской на губах. Чехову они иногда казались настоящими ведьмами. Русского хлеба они не признавали, но не могли жить без риса. В срубах-клетках возле своих жилищ айно держали медведя, которого съедали зимой.

Если раньше Сахалином владели два государства – Россия и Япония, то с 1875 года остров вошел в состав Российской империи. Япония взамен получила Курилы.

Когда на остров прибывал этап женщин-каторжанок, их сразу же, вместо тюрьмы, определяли в сожительницы к поселенцам-мужчинам. Разбирали всех: молодых и старых, красивых и некрасивых. Старые женщины, а также молодые, считавшиеся на материке бесплодными, на Сахалине почему-то очень хорошо рожали.

В тюрьмах среди заключенных процветала карточная игра и они больше напоминали «игорные дома», чем исправительные учреждения. За провинности арестантов жестоко наказывали розгами или плетьми. Писатель был свидетелем, как каторжанину Прохорову нанесли 90 ударов плетью, предварительно привязав к лавке за руки и за ноги.

От отчаяния и невыносимых условия содержания люди предпринимали попытки бегства, которые редко завершались успехом: непроходимая тайга, сырость, мошка, дикие звери служили надежными стражниками.

Чехов проанализировал церковные метрические книги за десятилетний период и пришел к выводу, что самой коварной и смертельной болезнью на Сахалине была чахотка, за ней следовала смерть от воспаления легких.

Книга потрясла российское общество и вызвала такой общественный резонанс, что правительство вынуждено было отреагировать реформированием законодательства о содержании каторжан. Думаю, что именно этого и хочет в глубине души каждый писатель – не только информировать и влиять на умы, но и способствовать реальным изменениям в жизни.

Краткое содержание путевых заметок Чехова о Сахалине предоставлено Коровиной Мариной.

Не жадничаем, делимся в соцсетях, если статья оказалась полезной:

В проекте»Такие малые народы» мы рассказываем об исторических судьбах и современных проблемах аборигенов Сибири.

Раньше этот народ, живущий с незапамятных времён на Сахалине и нижнем Амуре, называли «гиляками» – слово, вроде бы происходящее от «лодки».

«Их мало, жизни нет, и пустота везде»

Русских нивхов открыл Василий Поярков, в 1644 году вышедший к устью Амура. Один из первых этнографических очерков принадлежит капитану Геннадию Невельскому, в 1849 году установившему, что Сахалин – остров, а устье Амура – судоходно. Невельской заключил: гиляки «находятся в самом диком состоянии», «вовсе не воинственны». Живут «значительными селениями» – от 15 до 200 душ; селения эти «состоят из юрт, наподобие больших сараев, по стенам которых устроены широкие тёплые нары, нагреваемые идущими от очагов трубами». Описанная Невельским «юрта» – это зимнее жилище нивхов («то-раф»); летнее, устроенное над землёй, на сваях («ке-раф»), Невельской принял за склад.

Зимнее жилище нивхов. Южно-Сахалинский краеведческий музей

Зимнее жилище нивхов. Южно-Сахалинский краеведческий музей

«Рыба… провяленная на солнце, называется… юколой; она является самым главным продуктом питания всех обитающих здесь народов, всё равно как у нас хлеб или соль», – записал Невельской. Обычно юколу делали из горбуши или кеты, иногда из наваги, камбалы… Другой традиционный промысел нивхов – охота на морского зверя. Употребляли они в пищу и собак.

Некий Паткен увидел, как русские выращивают картошку и не умирают: по их понятиям, всякий копавший землю и сажавший в неё что-нибудь должен был сейчас же умереть

Невельской отметил: в дом нивха может вселиться любой, даже посторонний человек. Но хозяин отведёт ему обязанности по дому, будет следить за соблюдением обычаев – «чтобы никто не ложился на нары головой к стене и чтобы никто не выносил из юрты огня». Иначе гостя изгонят, и уже никто не будет вправе приютить нарушителя конвенции. Такой вот, как скажет позже исследователь Дальнего Востока Владимир Арсеньев, первобытный коммунизм.

От некоторых обычаев гиляки легко отказывались уже при Невельском. Некий Паткен, увидев, как русские выращивают картошку и не умирают («По их понятиям, всякий копавший землю и сажавший в неё что-нибудь должен был сейчас же умереть»), решил освоить земледелие. Жена Невельского вскопала вместе с супругой Паткена грядку, посадила картошку. «Надобно было видеть, с каким удовольствием семейство Паткена благодарило Екатерину Ивановну, когда у них вырос картофель и когда… никто в деревне не умер от его употребления», – пишет Невельской, ставший для нивхов кем-то вроде Колумба.

В 1854 году мимо устья Амура прошёл на фрегате «Паллада» писатель Иван Гончаров. Гиляков он описал кратко и поверхностно: «…Рассказывают, что они живут здесь зимой при 36° мороза под кустами валежнику, даже матери с грудными детьми, а захотят погреться, так разводят костры, благо лесу много. Едят рыбу горбушу и черемшу (род чесноку). Но их мало, жизни нет, и пустота везде».

Этнография и порнография от Чехова и Мураками

Антон Чехов, который провёл лето 1890 года на Сахалине, написал о нивхах куда подробнее. Из книги «Остров Сахалин»: «Предполагают, что когда-то родиной гиляков был один только Сахалин и что только впоследствии они перешли оттуда на близлежащую часть материка, теснимые с юга айнами, которые двигались из Японии, в свою очередь теснимые японцами… Гиляки принадлежат не к монгольскому и не к тунгусскому, а к какому-то неизвестному племени, которое, быть может, когда-то было могущественно и владело всей Азиею, теперь же доживает свои последние века на небольшом клочке земли в виде немногочисленного, но всё ещё прекрасного и бодрого народа». О происхождении нивхов, кстати, учёные спорят до сих пор.

Ничьей власти над собой не признают, и кажется, у них нет даже понятий «старший» и «младший»

Сопоставляя противоречивые данные о численности нивхов (от 3270 по данным 1856 года до 320 по данным 1889-го – или где-то нолик потеряли?), Чехов пишет: «Если верить цифрам, через 5–10 лет на Сахалине не останется ни одного гиляка». Впрочем, писатель оговаривается: «Ведомости… составляются канцеляристами, не имеющими ни научной, ни практической подготовки». В ходе переписи 2010 года к нивхам отнесли себя 4652 человека.

Внешность нивхов по Чехову: «Лицо… круглое, плоское, лунообразное, желтоватого цвета, скуластое, немытое, с косым разрезом глаз и с жидкою, иногда едва заметною бородкой; волосы гладкие, чёрные, жёсткие, собранные на затылке в косичку. Выражение лица не выдаёт в нём дикаря; оно у него всегда осмысленное, кроткое, наивно-внимательное… У гиляка крепкое, коренастое сложение; он среднего, даже малого роста… Тело у него худощаво, жилисто, без жировой подкладки; полные и тучные гиляки не встречаются. Очевидно, весь жир расходуется на тепло, которого так много должно вырабатывать в себе тело сахалинца, чтобы возмещать потери, вызываемые низкою температурой и чрезмерною влажностью воздуха. Понятно, почему гиляк потребляет в пище так много жиров. Он ест жирную тюленину, лососей, осетровый и китовый жир, мясо с кровью, всё это в большом количестве, в сыром, сухом и часто мёрзлом виде… И редко… к мясу и рыбе прибавляются маньчжурский чеснок или ягоды».

Праздничный халат из шкуры горбуши. Южно-Сахалинский музей

Праздничный халат из шкуры горбуши. Южно-Сахалинский музей

Одежда гиляка, пишет Чехов, приспособлена к «холодному, сырому и резко переменчивому климату», скроена так, чтобы не стеснять движений. «Из франтовства» гиляки надевают арестантские халаты. «Никогда не умываются»; «белья не моют, а меховая одежда их и обувь имеют такой вид, точно они содраны только что с дохлой собаки». Сами гиляки «издают тяжёлый, терпкий запах, а близость их жилищ узнается по противному… запаху вяленой рыбы и гниющих рыбных отбросов». Даже женщины и дети постоянно курят. Вслед за Невельским Чехов заключил: народ это «не воинственный, не любящий ссор и драк и мирно уживающийся со своими соседями». Поручения нивхи «исполняют аккуратно», слово держат, не воруют. Ещё замечание, имеющее отношение к коммунистическому (или анархическому?) укладу нивхов: «Ничьей власти над собой не признают, и кажется, у них нет даже понятий «старший» и «младший».

Чехов писал, что у нивхов более или менее распространено многожёнство, но вообще брак считается «пустым делом, менее важным, чем, например, попойка». «Презрение к женщине, как к низкому существу или вещи, доходит у гиляка до такой степени, что в сфере женского вопроса он не считает предосудительным даже рабство в прямом и грубом смысле этого слова».

Этнографические штудии Чехова получили неожиданное отражение. В 2003 году Харуки Мураками, путешествуя по Сахалину, читал чеховскую книгу, а позже использовал заметки Антона Павловича о нивхах в романе «1Q84», причём в самом неожиданном контексте: «Она делала Тэнго глубокий минет, забавляясь разницей между твёрдостью члена и мягкостью яичек. Её роскошная грудь под чёрным кружевом лифчика мерно колыхалась в такт движению головы. Чтобы не кончить от этого зрелища, Тэнго закрыл глаза и начал думать про гиляков».

Санги для нивхов – больше, чем поэт

Влас Дорошевич, побывавший на Сахалине в 1897 году, о нивхах отозвался высокомерно: «Жалкие, несчастные дикари, вряд ли в умственном и нравственном отношении стоящие многим выше своих товарищей по тайге» (медведей).

Рувим Фраерман в повести «Васька-гиляк» (1932) опишет заглавного героя с симпатией и сочувствием. «Гиляки народ смелый, привыкший к морю и путешествиям», – заметит Николай Задорнов в романе «Далёкий край» (1949). Быт нивхов опишет в «Юноше с далёкой реки» (1955) Геннадий Гор. Советские авторы писали о малых народах куда деликатнее Дорошевича или даже Чехова. Бытовавшие до революции слова «инородцы» и «туземцы» стали неполиткорректными (их заменил термин «коренные малочисленные народы»), как и само слово «гиляки».

Но и Дорошевич, и Фраерман, при всём несходстве, – это взгляд со стороны. Нивхам был нужен и другой – свой голос. Тем более что в советское время у них наконец-то появилась письменность.

Первым – в обоих смыслах слова – нивхским писателем стал Владимир Санги, в марте 2020 года отметивший 85-летие.

Он появился на свет на Сахалине, в нивхском стойбище. Учился в Ленинграде. Писал по-нивхски и по-русски: «Нивхские легенды», «Солёные брызги», «Женитьба Кевонгов», «Месяц рунного хода»… Однажды рассказал Чингизу Айтматову о детстве – и тот написал повесть о нивхах «Пегий пёс, бегущий краем моря».

Санги жил в Москве, в 1990-х вернулся на родной Сахалин и был избран вождём родов Кет. Именно Санги – создатель нивхской письменной литературы, автор правил орфографии, букваря, учебника и т. д. Для нивхской культуры он сделал больше, чем Кирилл и Мефодий вместе с первопечатником Фёдоровым – для русской.

Из книги Санги «Легенды Ых-мифа» (Сахалина): «Плохо изучено прошлое моего народа, его культура. Нивхи принесли в наш век первобытно-родовые отношения. И эта особенность привлекала и привлекает учёных. Ещё Фридрих Энгельс интересовался нивхами… Именно у нивхов профессор Штернберг обнаружил классификаторскую систему родства и групповой брак…».

Нивхи научились использовать медведей как помощников… Отучали их от зимней спячки, дрессировали, запрягали в нарты

Санги – ценитель и собиратель нивхского фольклора: «Едва ли не самым прекрасным в духовной жизни моего четырёхтысячного народа являются сказки, тылгуры и нгастуры. В них раскрываются его думы, чаяния, устремления, прошлое и настоящее… Первобытному человеку ничего не давалось легко. На каждом шагу его подстерегали трудности, опасности, часто стоившие жизни… Он боролся за своё существование, изобретал новые орудия промысла, приручал животных, обращая их в своих помощников».

Ещё Невельской заметил, что гиляки держат дома медведей. Этот зверь у нивхов всегда был окружён особым культом. Зимой традиционно проходил «медвежий праздник»: медведя наряжали, водили по стойбищу, угощали… – а потом умерщвляли с соблюдением строгого ритуала. Санги: «Культ медведя – самый многозначительный и грандиозный обряд у язычников. Люди же рода Пилвонгун научились ещё и использовать медведей как помощников… Отучали их от зимней спячки, дрессировали, запрягали в нарты».

Летнее жилище нивхов. Южно-Сахалинский краеведческий музей

Летнее жилище нивхов. Южно-Сахалинский краеведческий музей

Подобно многим сибирским и дальневосточным народам, нивхи обладали анимистическим мировоззрением, одушевляя всё сущее – воду, землю, деревья… Шамана, пишет Санги, вспоминали лишь по необходимости: «Кто-то заболеет, кого-то подстерёг несчастный случай или голод падёт на стойбище… Сильным шаманам, как верил нивх, доступно буквально всё. Они могут превратиться в птиц, зверей, стать невидимыми!»

Сегодня нивхов можно отнести к исчезающим народам – хотя бы потому, что нивхский язык почти полностью утрачен, а ведь одно из старинных значений слова «язык» – именно «народ». Владимир Санги – не только первый, но и, похоже, последний нивхский писатель – с горечью констатирует: за последние 20–30 лет язык угас. Сегодня на нём говорят всего несколько человек, включая самого Санги.

07.04.2020

Чехов Антон Павлович

Остров Сахалин

Антон Чехов

Остров Сахалин

I. Г. Николаевск-на-Амуре. — Пароход «Байкал». — Мыс Пронге и вход в Лиман. — Сахалин полуостров. — Лаперуз, Браутон, Крузенштерн и Невельской. Японские исследователи. — Мыс Джаоре. — Татарский берег. — Де-Кастри.

II. Краткая география. — Прибытие в Северный Сахалин. — Пожар. — Пристань. — В Слободке. — Обед у г. Л. — Знакомства. — Ген. Кононович. — Приезд генерал-губернатора. — Обед и иллюминация.

III. Перепись. — Содержание статистических карточек. — О чем я спрашивал, и как отвечали мне. — Изба и ее жильцы. — Мнения ссыльных о переписи.

IV. Река Дуйка. — Александровская долина. — Слободка Александровка. Бродяга Красивый. — Александровский пост. — Его прошлое. — Юрты. Сахалинский Париж.

V. Александровская ссыльнокаторжная тюрьма. — Общие камеры. Кандальные. — Золотая Ручка. — Отхожие места. — Майдан. — Каторжные работы в Александровске. — Прислуга. — Мастерские.

VI Рассказ Егора

VII. Маяк. — Корсаковское. — Коллекция д-ра П.И. Супруненко. Метеорологическая станция. — Климат Александровского округа. Ново-Михайловка. — Потемкин. — Экс-палач Терский. — Красный Яр. — Бутаково.

VIII. Река Аркан. — Арковский кордон. — Первое, Второе и Третье Арково. Арковская долина. — Селения по западному побережью: Мгачи, Танги, Хоэ, Трамбаус, Виахты и Ванги. — Туннель. — Кабельный домик. — Дуэ. — Казармы для семейных. — Дуйская тюрьма. — Каменноугольные копи. — Воеводская тюрьма. Прикованные к тачкам.

IX. Тымь, или Тыми. — Лейт. Бошняк. — Поляков. — Верхний Армудан. — Нижний Армудан. — Дербинское. — Прогулка по Тыми. — Усково. — Цыгане. — Прогулка по тайге. — Воскресенское.

X. Рыковское. — Здешняя тюрьма. — Метеорологическая станция М.Н. Галкина-Враского. — Палево. — Микрюков. — Вальзы и Лонгари. — Мадо-Тымово. — Андрее-Ивановское.

XI. Проектированный округ. — Каменный век. — Была ли вольная колонизация? Гиляки. — Их численный состав, наружность, сложение, пища, одежда, жилища, гигиеническая обстановка. — Их характер. — Попытки к их обрусению. Орочи.

XII. Мой отъезд на юг. — Жизнерадостная дама. — Западный берег. — Течения. Маука. — Крильон. — Анива. — Корсаковский пост. — Новые знакомства. Норд-ост. — Климат Южного Сахалина. — Корсаковская тюрьма. — Пожарный обоз.

XIII. Поро-ан-Томари. — Муравьевский пост. — Первая, Вторая и Третья Падь. Соловьевка. — Лютога. — Голый мыс. — Мицулька. — Лиственничное. Хомутовка. — Большая Елань. — Владимировка. — Ферма или фирма. — Луговое. Поповские Юрты. — Березняки. — Кресты. — Большое и Малое Такоэ. Галкино-Враское. — Дубки. — Найбучи. — Море.

XIV. Тарайка. — Вольные поселенцы. — Их неудачи. — Айно, границы их распространения, численный состав, наружность, пища, одежда, жилища, их нравы. — Японцы. — Кусун-Котан. — Японское консульство.

XV. Хозяева-каторжные. — Перечисление в поселенцы. — Выбор мест под новые селения. — Домообзаводство. — Половинщики. — Перечисление в крестьяне. Переселение крестьян из ссыльных на материк. — Жизнь в селениях. Близость тюрьмы. — Состав населения по месту рождения и по сословиям. Сельские власти.

XVI. Состав ссыльного населения по полам. — Женский вопрос. — Каторжные женщины и поселки. — Сожители и сожительницы. — Женщины свободного состояния.

XVII. Состав населения по возрастам. — Семейное положение ссыльных. — Браки. Рождаемость. — Сахалинские дети.

XVIII. Занятия ссыльных. — Сельское хозяйство. — Охота. — Рыболовство. Периодическая рыба: кета и сельдь. — Тюремные ловли. — Мастерства.

XIX. Пища ссыльных. — Что и как едят арестанты. — Одежда. — Церковь. Школа. — Грамотность.

XX. Свободное население. — Нижние чины местных воинских команд. Надзиратели. — Интеллигенция.

XXI. Нравственность ссыльного населения. — Преступность. — Следствие и суд. — Наказание. — Розги и плети. — Смертная казнь.

XXII. Беглые на Сахалине. — Причины побегов. — Состав беглых по происхождению, разрядам и проч.

XXIII. Болезненность и смертность ссыльного населения. — Медицинская организация. — Лазарет в Александровске.

Остров Сахалин. Впервые — журн. «Русская мысль», 1893, №№ 10-12; 1894, №№2, 3, 5-7. В журнале были опубликованы главы I-XIX; с добавлением глав XX-XXIII «Остров Сахалин» был опубликован отдельным изданием: Антон Чехов, «Остров Сахалин». Из путевых записок. М., 1895.

Еще во время подготовки путешествия на Сахалин Чехов начал составление библиографии и даже написал отдельные куски будущей книги, которые не требовали личных сахалинских наблюдений.

В Москву с Сахалина Чехов вернулся 8 декабря 1890 г. Из сахалинского путешествия А.П. Чехов привез, по его словам, «сундук всякой, каторжной всячины»: 10000 статистических карточек, образцы статейных списков каторжных, прошения, жалобы врача Б. Перлина и т.д.

Чехов приступил к работе над книгой о Сахалине в начале 1891 г. В письме к А.С. Суворину от 27 мая 1891 г. Чехов замечает: «…Сахалинская книга будет осенью печататься, ибо я ее, честное слово, уже пишу и пишу». Первое время он собирался непременно напечатать всю книгу целиком и отказывался от публикации отдельных глав или просто заметок о Сахалине, но в 1892 г. в связи с общественным подъемом среди русской интеллигенции, вызванным организацией помощи голодающим, Чехов решился опубликовать главу своей книги «Беглые на Сахалине» в сборнике «Помощь голодающим», М., 1892.

В 1893 г., когда книга была закончена, Чехова стал беспокоить ее объем и стиль изложения, не подходящий для публикации в толстом журнале. Редактор «Русской мысли» В. М. Лавров вспоминал в своем очерке «У безвременной могилы»: «»Сахалин» был обещан нам, и мы с большим трудом отстояли его в том виде, в котором он появился в последних книжках 1893 г. и в первых книжках 1894 г.» («Русские ведомости», 1904, № 202).

Несмотря на опасения Чехова по поводу отношения правительственных инстанций к его работе, «Остров Сахалин» прошел с небольшими затруднениями. 25 ноября 1893 г. Чехов писал Суворину: «Галкин-Враской «начальник Главного тюремного управления. — П.Е.» жаловался Феоктистову «начальнику Главного управления по делам печати. — П.Е.»; ноябрьская книжка «Русской мысли» была задержана дня на три. Но все обошлось благополучно». Подытоживая историю публикации «Острова Сахалина» в журнале «Русская мысль», Чехов писал С.А. Петрову (23 мая 1897 г.): «Мои путевые записки печатались в «Русской мысли» все, кроме двух глав, задержанных цензурой, которые в журнал не попали, но зато попали в книгу».

Еще в период подготовки к путешествию на Сахалин Чехов определил жанр будущей книги, ее научно-публицистический характер. В ней должны были найти свое место и авторские размышления, и экскурсы научного характера, и художественные зарисовки природы, быта и жизни людей на Сахалине; несомненно, на жанр книги большое влияние оказали «Записки из мертвого дома» Ф.М. Достоевского и «Сибирь и каторга» С.В. Максимова, на которые неоднократно ссылается автор в тексте повествования.

По мнению исследователей, еще в процессе работы над черновиком «Острова Сахалина» определилась структура всей книги: главы I-XIII строятся как путевые очерки, посвященные сначала Северному, а потом Южному Сахалину; главы XIV-XXIII — как очерки проблемные, посвященные отдельным сторонам сахалинского образа жизни, сельскохозяйственной колонизации, детям, женщинам, беглым, труду сахалинцев, их нравственности и т.д. В каждой главе автор пытался передать читателям основную мысль: Сахалин это — «ад».

В начале работы Чехову не нравился тон повествования; в письме к Суворину от 28 июля 1893 г. он так описывает процесс кристаллизации стиля книги; «Я долго писал и долго чувствовал, что иду не по той дороге, пока, наконец, не уловил фальши. Фальшь была именно в том, что я как будто кого-то хочу своим «Сахалином» научить и вместе с тем что-то скрываю и сдерживаю себя. Но как только я стал изображать, каким чудаком я чувствовал себя на Сахалине и какие там свиньи, то мне стало легко и работа моя закипела…»

В описании сахалинской жизни настойчиво проводится параллель с недавним крепостным прошлым России: те же розги, то же домашнее и благообразное рабство, как, например, в описании смотрителя Дербинской тюрьмы — «помещика доброго старого времени».

Одной из центральных глав книги является глава VI — «Рассказ Егора». В личности Егора и в его судьбе подчеркивается одна из характерных особенностей каторжного населения Сахалина: случайность преступлений, вызванных в большинстве случаев не порочными наклонностями преступника, а характером жизненной ситуации, которая не могла не разрешиться преступлением.

Публикация «Острова Сахалина» на страницах журнала «Русская мысль» сразу же привлекла внимание столичных и провинциальных газет. «На всей книге лежит печать таланта автора и его прекрасной души. «Остров Сахалин» очень серьезный вклад в изучение России, будучи в то же время интересным литературным трудом. Много хватающих за сердце подробностей собрано в этой книге, и нужно желать только, чтобы они обратили на себя внимание тех, от кого зависит судьба «несчастных»». («Неделя», 1895, № 38).

Чехов Антон Павлович

Остров Сахалин

Антон Чехов

Остров Сахалин

I. Г. Николаевск-на-Амуре. — Пароход «Байкал». — Мыс Пронге и вход в Лиман. — Сахалин полуостров. — Лаперуз, Браутон, Крузенштерн и Невельской. Японские исследователи. — Мыс Джаоре. — Татарский берег. — Де-Кастри.

II. Краткая география. — Прибытие в Северный Сахалин. — Пожар. — Пристань. — В Слободке. — Обед у г. Л. — Знакомства. — Ген. Кононович. — Приезд генерал-губернатора. — Обед и иллюминация.

III. Перепись. — Содержание статистических карточек. — О чем я спрашивал, и как отвечали мне. — Изба и ее жильцы. — Мнения ссыльных о переписи.

IV. Река Дуйка. — Александровская долина. — Слободка Александровка. Бродяга Красивый. — Александровский пост. — Его прошлое. — Юрты. Сахалинский Париж.

V. Александровская ссыльнокаторжная тюрьма. — Общие камеры. Кандальные. — Золотая Ручка. — Отхожие места. — Майдан. — Каторжные работы в Александровске. — Прислуга. — Мастерские.

VI Рассказ Егора

VII. Маяк. — Корсаковское. — Коллекция д-ра П.И. Супруненко. Метеорологическая станция. — Климат Александровского округа. Ново-Михайловка. — Потемкин. — Экс-палач Терский. — Красный Яр. — Бутаково.

VIII. Река Аркан. — Арковский кордон. — Первое, Второе и Третье Арково. Арковская долина. — Селения по западному побережью: Мгачи, Танги, Хоэ, Трамбаус, Виахты и Ванги. — Туннель. — Кабельный домик. — Дуэ. — Казармы для семейных. — Дуйская тюрьма. — Каменноугольные копи. — Воеводская тюрьма. Прикованные к тачкам.

IX. Тымь, или Тыми. — Лейт. Бошняк. — Поляков. — Верхний Армудан. — Нижний Армудан. — Дербинское. — Прогулка по Тыми. — Усково. — Цыгане. — Прогулка по тайге. — Воскресенское.

X. Рыковское. — Здешняя тюрьма. — Метеорологическая станция М.Н. Галкина-Враского. — Палево. — Микрюков. — Вальзы и Лонгари. — Мадо-Тымово. — Андрее-Ивановское.

XI. Проектированный округ. — Каменный век. — Была ли вольная колонизация? Гиляки. — Их численный состав, наружность, сложение, пища, одежда, жилища, гигиеническая обстановка. — Их характер. — Попытки к их обрусению. Орочи.

XII. Мой отъезд на юг. — Жизнерадостная дама. — Западный берег. — Течения. Маука. — Крильон. — Анива. — Корсаковский пост. — Новые знакомства. Норд-ост. — Климат Южного Сахалина. — Корсаковская тюрьма. — Пожарный обоз.

XIII. Поро-ан-Томари. — Муравьевский пост. — Первая, Вторая и Третья Падь. Соловьевка. — Лютога. — Голый мыс. — Мицулька. — Лиственничное. Хомутовка. — Большая Елань. — Владимировка. — Ферма или фирма. — Луговое. Поповские Юрты. — Березняки. — Кресты. — Большое и Малое Такоэ. Галкино-Враское. — Дубки. — Найбучи. — Море.

XIV. Тарайка. — Вольные поселенцы. — Их неудачи. — Айно, границы их распространения, численный состав, наружность, пища, одежда, жилища, их нравы. — Японцы. — Кусун-Котан. — Японское консульство.

XV. Хозяева-каторжные. — Перечисление в поселенцы. — Выбор мест под новые селения. — Домообзаводство. — Половинщики. — Перечисление в крестьяне. Переселение крестьян из ссыльных на материк. — Жизнь в селениях. Близость тюрьмы. — Состав населения по месту рождения и по сословиям. Сельские власти.

XVI. Состав ссыльного населения по полам. — Женский вопрос. — Каторжные женщины и поселки. — Сожители и сожительницы. — Женщины свободного состояния.

XVII. Состав населения по возрастам. — Семейное положение ссыльных. — Браки. Рождаемость. — Сахалинские дети.

XVIII. Занятия ссыльных. — Сельское хозяйство. — Охота. — Рыболовство. Периодическая рыба: кета и сельдь. — Тюремные ловли. — Мастерства.

XIX. Пища ссыльных. — Что и как едят арестанты. — Одежда. — Церковь. Школа. — Грамотность.

XX. Свободное население. — Нижние чины местных воинских команд. Надзиратели. — Интеллигенция.

XXI. Нравственность ссыльного населения. — Преступность. — Следствие и суд. — Наказание. — Розги и плети. — Смертная казнь.

XXII. Беглые на Сахалине. — Причины побегов. — Состав беглых по происхождению, разрядам и проч.

XXIII. Болезненность и смертность ссыльного населения. — Медицинская организация. — Лазарет в Александровске.

Остров Сахалин. Впервые — журн. «Русская мысль», 1893, №№ 10-12; 1894, №№2, 3, 5-7. В журнале были опубликованы главы I-XIX; с добавлением глав XX-XXIII «Остров Сахалин» был опубликован отдельным изданием: Антон Чехов, «Остров Сахалин». Из путевых записок. М., 1895.

Еще во время подготовки путешествия на Сахалин Чехов начал составление библиографии и даже написал отдельные куски будущей книги, которые не требовали личных сахалинских наблюдений.

В Москву с Сахалина Чехов вернулся 8 декабря 1890 г. Из сахалинского путешествия А.П. Чехов привез, по его словам, «сундук всякой, каторжной всячины»: 10000 статистических карточек, образцы статейных списков каторжных, прошения, жалобы врача Б. Перлина и т.д.

Чехов приступил к работе над книгой о Сахалине в начале 1891 г. В письме к А.С. Суворину от 27 мая 1891 г. Чехов замечает: «…Сахалинская книга будет осенью печататься, ибо я ее, честное слово, уже пишу и пишу». Первое время он собирался непременно напечатать всю книгу целиком и отказывался от публикации отдельных глав или просто заметок о Сахалине, но в 1892 г. в связи с общественным подъемом среди русской интеллигенции, вызванным организацией помощи голодающим, Чехов решился опубликовать главу своей книги «Беглые на Сахалине» в сборнике «Помощь голодающим», М., 1892.

В 1893 г., когда книга была закончена, Чехова стал беспокоить ее объем и стиль изложения, не подходящий для публикации в толстом журнале. Редактор «Русской мысли» В. М. Лавров вспоминал в своем очерке «У безвременной могилы»: «»Сахалин» был обещан нам, и мы с большим трудом отстояли его в том виде, в котором он появился в последних книжках 1893 г. и в первых книжках 1894 г.» («Русские ведомости», 1904, № 202).

Несмотря на опасения Чехова по поводу отношения правительственных инстанций к его работе, «Остров Сахалин» прошел с небольшими затруднениями. 25 ноября 1893 г. Чехов писал Суворину: «Галкин-Враской «начальник Главного тюремного управления. — П.Е.» жаловался Феоктистову «начальнику Главного управления по делам печати. — П.Е.»; ноябрьская книжка «Русской мысли» была задержана дня на три. Но все обошлось благополучно». Подытоживая историю публикации «Острова Сахалина» в журнале «Русская мысль», Чехов писал С.А. Петрову (23 мая 1897 г.): «Мои путевые записки печатались в «Русской мысли» все, кроме двух глав, задержанных цензурой, которые в журнал не попали, но зато попали в книгу».

Еще в период подготовки к путешествию на Сахалин Чехов определил жанр будущей книги, ее научно-публицистический характер. В ней должны были найти свое место и авторские размышления, и экскурсы научного характера, и художественные зарисовки природы, быта и жизни людей на Сахалине; несомненно, на жанр книги большое влияние оказали «Записки из мертвого дома» Ф.М. Достоевского и «Сибирь и каторга» С.В. Максимова, на которые неоднократно ссылается автор в тексте повествования.

В 1890 году Антон Павлович Чехов, уже известный писатель, совершил путешествие через всю страну на остров Сахалин — к месту содержания каторжан и ссыльных. Поездку на Сахалин и возвращение на пароходе вокруг Азии в Одессу Чехов планировал как единое путешествие на Восток. Но главной целью был Сахалин. Узнав о задуманном, родные, друзья и знакомые отговаривали его, но Чехов был непреклонен.

Чехов (в светлой куртке) в кругу семьи и друзей накануне поездки на Сахалин

Чехов ехал с «корреспондентским билетом» «Нового времени», но за свой счет. Издатель Алексей Сергеевич Суворин, бывший близким другом Чехова, предоставил солидный кредит, а писатель обещал посылать путевые очерки в счет долга. Расходы же предстояли немалые. Один только билет на пароход Добровольного флота стоил около 500 рублей. Из письма Суворину: «Итак, значит, дорогой мой, я уезжаю в среду или, самое большое, в четверг. До свиданья до декабря. Счастливо оставаться. У меня такое чувство, как будто я собираюсь на войну, хотя впереди не вижу никаких опасностей, кроме зубной боли, которая у меня непременно будет в дороге. Так как, если говорить о документах, я вооружен одним только паспортом и ничем другим, то возможны неприятные столкновения с предержащими властями, но это беда преходящая. Если мне чего-нибудь не покажут, то я просто напишу в своей книге, что мне не показали — и баста, а волноваться не буду. В случае утонутия или чего-нибудь вроде, имейте в виду, что все, что я имею и могу иметь в будущем, принадлежит сестре; она заплатит мои долги».


Чехов накануне отъезда на Сахалин

К своему путешествию писатель готовился основательно. В списке литературы, которую он проштудировал перед поездкой, значилось 65 названий. Незадолго до отъезда Чехов писал Суворину: «Еду я совершенно уверенный, что моя поездка не даст ценного вклада ни в литературу, ни в науку: не хватит на это ни знаний, ни времени, ни претензий. Нет у меня планов ни гумбольдтских, ни даже кеннановских. Я хочу написать хоть 100−200 страниц и этим немножко заплатить своей медицине, перед которой я, как Вам известно, свинья».

21 апреля 1890 года Чехов из Москвы с Ярославского вокзала отправился в путь, который занял почти три месяца.

Поместил заметку о Сахалине и проиллюстрировал её такими замечательными фотографиями, что не могу удержаться, чтобы не перепостить её:

Сахалин — самый большой остров России. Находится он у восточного побережья Азии, и омывается водами Охотского и Японского морей. От материка Сахалин отделен Татарским проливом, который и соединяет Охотское и Японское моря. А от японского острова Хоккайдо — проливом Лаперуза. С севера на юг Сахалин вытянулся на 948 км, при средней ширине около 100 км.

Нивхи. Фото IK Stardust

Коренные жители Сахалина — нивхи (на севере острова) и айны (на юге) — появились на острове в период средневековья. При этом нивхи мигрировали между Сахалином и нижним Амуром, а айны — между Сахалином и Хоккайдо. В XVI веке на Сахалин с материка пришли и тунгусоязычные народы — эвенки и ороки, которые стали заниматься оленеводством.

Сахалинские Айны

Многие, пожалуй, удивятся, узнав, что несколько географических названий Сахалинской области имеют французское происхождение. За это надо благодарить великого мореплавателя Жана-Франсуа Лаперуза, который во время кругосветного путешествия в 1787 году нанес на карту мира пролив между Сахалином и Хоккайдо. Ныне это водное пространство длиной 101 километр носит имя своего открывателя. О нем пелось в душевной советской песне: «А я бросаю камушки с крутого бережка широкого пролива Лаперуза».

Пролив Лаперуза

О присутствии французов в этом далеком от берегов Сены крае напоминает, например, Крильонский полуостров, названный в честь храбрейшего военачальника времен Генриха IV Луи Бальбеса Крильона. Любители Александра Дюма помнят этого колоритного персонажа по романам «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять». «Зачем я не король», — шепчет он про себя на последней странице «Графини», стыдясь безразличия своего монарха к злодейскому убийству графа де Бюсси.

Динозавры мыса Крильон. Фото Ольга Куликова

Между прочим на Крильонском полуострове находятся земляные валы средневековой крепости Сирануси. Кем она возводилась, доподлинно неизвестно — это мог быть либо форпост монгольской империи, либо тунгусских племен чжурчжэней, создавших на территории Приморья и северного Китая империю Цзинь. Очевидно одно: укрепление строилось по всем правилам фортификации того времени.

Валы крепости Сирануси и маяк на мысу Крильон

Остров Монерон в Татарском проливе был также назван Лаперузом, в честь его сподвижника, инженера Поля Монерона. На этом клочке земли располагается первый в России морской природный парк.

Туристический комплекс на острове Монерон

Монерон славится уникальными водопадами, столбчатыми скалами и животным миром.Остров имеет все шансы в ближайшем времени стать Меккой подводных фотографов страны.

Сивучи на острове Монерон. Фото Вячеслав Козлов

На Монероне. Фото Вячеслав Козлов

После Лаперуза к исследованию региона приступили русские экспедиции. В 1805 году судно под командованием Ивана Крузенштерна изучило большую часть сахалинского побережья. Кстати, долгое время на разных картах Сахалин обозначали либо островом, либо полуостровом. И только в 1849 году экспедиция под командованием Григория Невельского поставила окончательную точку в этом вопросе, пройдя на военно-транспортном корабле «Байкал» между Сахалином и материком.

Маяк на мысе Анива. Фото Anvar

В XIX веке сахалинская земля более тридцати пяти лет была пристанищем ссыльных — официальной российской каторгой. Антон Павлович Чехов, посетивший остров в 1890 году назвал его «адом на земле». Здесь отбывали наказание самые закоренелые преступники империи, например воровка Сонька Золотая Ручка, которая трижды пыталась бежать отсюда и стала единственной женщиной, которую администрация каторги приказала заковать в кандалы.

Знаменитая воровка Сонька Золотая Ручка на сахалинской каторге

После захвата Сахалина японцами в 1905 году и подписания царским правительством, под нажимом США, «Портсмутского договора» каторгу упразднили. При этом южная часть Сахалина и Курильские острова были провозглашены губернаторством Карафуто и отошли к Японии.Спустя 15 лет японцы оккупировали и северную часть острова и оставили ее благодаря усилиям советской дипломатии только в 1925-м. Лишь по окончании второй мировой войны Сахалин вновь стал частью нашего государства. Хотя и по сей день Россия и Япония спорят на тему о том, чья нога первой ступила на этот остров.

Южно-Сахалинск

Памятник на месте возникновения Владимировки

В 1882 году для отбывших свой срок каторжан на Сахалине было основано поселение Владимировка. С 1905 по 1945 год, когда Южный Сахалин являлся территорией Японии, Владимировка была центром префектуры Карафуто и носила имя Тоёхара.

Южно-Сахалинск. Фото Sir Fisher

В 1945 году территория была занята советскими войсками, и Южный Сахалин стал частью СССР. Годом позже Тоёхара был переименован в Южно-Сахалинск, а еще через год стал столицей Сахалинской области.

Краеведческий музей. Фото Иллюзионист

Краеведческий музей. Фото Ирина В.

Пожалуй, одной из самых ярких достопримечательностей острова можно назвать Сахалинский областной краеведческий музей. Он располагается в здании бывшего японского губернаторства Карафуто, построенном в 1937 году, это чуть ли не единственный памятник японской архитектуры на территории России. Коллекции музея охватывают период с древнейшей истории до наших дней.

Одиннадцатидюймовая пушка образца 1867 года. Пушка была изготовлена в 1875 году в Санкт-Петербурге, и во время русско-японской войны 1904-1905 гг. принимала участие в обороне Порт-Артура

Музей книги Чехова «Остров Сахалин» — еще одна гордость сахалинцев. Здание музея построено в 1954 году, имеет мансарду и напоминает своей архитектурой чеховский «дом с мезонином». В этом музее могут рассказать много интересного о сахалинском путешествии писателя: например, про то, что в плавание к здешним берегам Антон Павлович взял с собой пистолет, чтобы… успеть застрелиться, если судно пойдет ко дну. Классик страшно боялся утонуть.

Около вокзала находится музей железнодорожной техники, где собраны образцы японской, техники, работавшей на Сахалине, в том числе изображенные на фотографии японский снегоочиститель «Вадзима» и головная секция японского пассажирскогого дизель-поезда («Ки-Ха»)

Воскресенский кафедральный собор в Южно-Сахалинске. Фото Игорь Смирнов

Горнолыжный спорт — одно из самых популярных развлечений у сахалинцев. Самое красивое место в черте Южно-Сахалинска — турбаза «Горный воздух». В темное время суток ее видно практически из любой точки города.

Вид на трасу «Горного воздуха» с Площади Победы

Сахалинская апокалиптика

Чертов мост. Фото отец Федор

Заброшенный тоннель и мост на старой японской железной дороге Холмск — Южно-Сахалинск. Уходя в тоннель, дорога отклоняется вправо и поднимается, затем после выхода из тоннеля огибает сопку и потом по мосту пересекает сама себя. над входным порталом тоннеля. Таким образом образуется гигантский виток спирали, обеспечивающий подъем дороги на хребет при сохранении приемлемого уклона.

А вот останки парохода «Луга», севшего на мель у мыса Крильон шестьдесят лет назад.

Остров Камень Опасности

Маяк на камне Опасности

Камень Опасности — скала, расположенная в 14 км к юго-востоку от мыса Крильон — крайней южной точки острова Сахалин — в проливе Лаперуза. Скала сильно затрудняла движение судов по проливу. Для избежания столкновения на кораблях выставлялись матросы, обязанностью которых было прислушиваться к рёву сивучей, находящихся на Камне Опасности. В 1913 году на скале была возведена бетонная башня с маяком.

Флора и фауна

Сахалинский краб. Фото Raido

Рыбный день для сахалинца — привычное дело. Рыба, икра рыб, ракообразные, моллюски, водоросли — из всего этого разнообразия получаются невероятно вкусные блюда, богатые белком.

Гигантский бутерброд с красной икрой приготовили на День города Южно-Сахалинска. Размеры кулинарного шедевра — 3 на 5 м. Он был выполнен в виде сердца, символизирующего любовь к имениннику.

Сахалинская лисичка. Фото Андрей Шпатак

По оценкам ученых без ущерба для воспроизводства в сахалинских водах можно ежегодно добывать более 500 тысяч тонн рыбы, около 300 тысяч тонн беспозвоночных, и примерно 200 тысяч тонн водорослей. Рыбная отрасль была и остается основной для области.

10.10.2017

«Остров Сахалин» написан Чеховым в виде путевых заметок в научно-публицистическом жанре.

Летом 1890 года писатель прибыл в полузаброшенный город Николаевск с его сонными и пьяными обитателями, перебивающимися с хлеба на воду и занимающимися контрабандой. Чехову даже показалось, что он попал не в один из городов Российской империи, а в американский штат Техас.

В городе не оказалось даже гостиницы и две ночи Чехову пришлось провести на пароходе, но когда тот отправился в обратный путь, путешественник с чемоданами оказался на пристани без какого-либо пристанища.

На следующем пароходе «Байкал» был взят курс на о.Сахалин, который раньше ошибочно считался полуостровом. Когда рано утром Чехов вышел из каюты на палубу, он увидел вперемежку спящих пассажиров III класса, солдат, охранников и арестантов, замерзших и покрытых утренней росой.

По пути следования Чехову удалось навестить семью морского офицера, живущего на вершине горы и занимающегося разметкой фарватера. Чехова поразили полчища комаров, которые вполне могли съесть человека заживо.

Когда Чехов прибыл на Сахалин, в город Александровск, ему показалось, что он попал в ад: кругом горела сахалинская тайга.

Писатель устроился на квартиру к местному доктору, от которого узнал много сахалинских тайн. Вскоре Чехов был представлен генерал-губернатору края Корфу, который приехал инспектировать тюрьмы и поселения и нашел условия содержания каторжников вполне сносными, хотя это не соответствовало действительности.

Получив разрешение свободно посещать всех поселенцев (кроме политических), Чехов занялся переписью населения. Он обошел множество изб, в которых порой даже не было мебели (иногда на полу лежала только одна перина), встретил много ярких личностей.

Писатель посетил Александровскую, Дуйскую, Воеводскую тюрьмы с их ужасающими антисанитарными условиями, холодом и сыростью. Каторжане спали на голых нарах, скудно питались, ходили в лохмотьях, непосильно работали на корчевке леса, строительстве, осушении болот.

Проанализировав климат в Александровском округе, Чехов пришел к выводу, что лето и весна здесь как в Финляндии, осень как в Петербурге, а зимние месяцы даже суровее, чем в северном Архангельске. Зачастую в июле выпадал снег и жителям приходилось кутаться в шубы и тулупы. Писатель назвал такую погоду безотрадной.

Интересны для писателя были и коренные жители севера Сахалина – гиляки. Они жили в юртах, практически не мылись, злоупотребляли алкоголем. К женщинам относились презрительно и считали их низшими существами. Но в целом по отношению к окружающим вели себя вполне миролюбиво.

В сентябре Чехов покинул северный Сахалин, чтобы ознакомиться с южной частью острова, по форме напоминающей рыбий хвост. В его памяти север остался как мрачный мирок, как ужасный зловещий сон.

Чехов уже не с таким энтузиазмом исследовал южные поселения острова Сахалин, так как сказывалась усталость от севера.

Коренным населением здесь являлись айно, что в переводе означает «человек». Их отличали прекрасные душевные качества, но наружность пожилых женщин поражала своим безобразием. Эффект усугублялся и синей краской на губах. Чехову они иногда казались настоящими ведьмами. Русского хлеба они не признавали, но не могли жить без риса. В срубах-клетках возле своих жилищ айно держали медведя, которого съедали зимой.

Если раньше Сахалином владели два государства – Россия и Япония, то с 1875 года остров вошел в состав Российской империи. Япония взамен получила Курилы.

Когда на остров прибывал этап женщин-каторжанок, их сразу же, вместо тюрьмы, определяли в сожительницы к поселенцам-мужчинам. Разбирали всех: молодых и старых, красивых и некрасивых. Старые женщины, а также молодые, считавшиеся на материке бесплодными, на Сахалине почему-то очень хорошо рожали.

В тюрьмах среди заключенных процветала карточная игра и они больше напоминали «игорные дома», чем исправительные учреждения. За провинности арестантов жестоко наказывали розгами или плетьми. Писатель был свидетелем, как каторжанину Прохорову нанесли 90 ударов плетью, предварительно привязав к лавке за руки и за ноги.

От отчаяния и невыносимых условия содержания люди предпринимали попытки бегства, которые редко завершались успехом: непроходимая тайга, сырость, мошка, дикие звери служили надежными стражниками.

Чехов проанализировал церковные метрические книги за десятилетний период и пришел к выводу, что самой коварной и смертельной болезнью на Сахалине была чахотка, за ней следовала смерть от воспаления легких.

Книга потрясла российское общество и вызвала такой общественный резонанс, что правительство вынуждено было отреагировать реформированием законодательства о содержании каторжан. Думаю, что именно этого и хочет в глубине души каждый писатель – не только информировать и влиять на умы, но и способствовать реальным изменениям в жизни.

Краткое содержание путевых заметок Чехова о Сахалине предоставлено Коровиной Мариной.