Швец русская смута

НЕОБХОДИМЫЕ ПОЯСНЕНИЯ АВТОРА (ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ)

Вхождение России в Европу сопровождалось непрерывной борьбой. Нигде конвульсии не были более мучительными, чем в России XVII столетия. Массовые перемещения населения и изменения структур общества проводились с беспрецедентной скоростью. Тысячи иностранцев хлынули в Россию. Между тем, как сами русские двинулись в сторону Тихого океана.

Дж. Биллингтон, английский историк

Всемирно-исторический процесс на рубеже XVI и XVII вв. имел свои характерные черты.

Произошло становление западной (европейской) цивилизации, когда решающую роль для дальнейшего развития играла Реформация в форме протестантизма, который освободил людей от давления религии в практической жизни и дал начало утверждению идеалов индивидуализма, прагматизма и неприкосновенности частной собственности, породил ростки демократизации в виде зарождения парламентаризма.

Для восточной цивилизации в этот период характерна потеря динамизма в своем развитии, подавление рационалистической тенденции в культуре. Давление религиозной харизмы на общественное сознание стало более жестким и сильным, чем прежде. Она становится господствующей не только в отправлении культа, но и в домашней, семейной, а также государственной жизни. В деятельности данного общества стали приоритетными: централизация и укрепление государства; установление деспотии; рост значимости духовных ценностей; дальнейшее утверждение коллективизма в рамках корпоративности социума.

XVII столетие занимает важное место в истории мировых цивилизаций.

В Англии королевская кровь на эшафоте. В истории уже случалось подобное, казнил своих жен король Генрих VIII, взошла на плаху и шотландская королева Мария Стюарт. Но кровь этих жертв была пролита по повелению таких же монархов. Карл I лишился головы по решению суда, созданного английским парламентом. Публичная казнь помазанника Божьего потрясла мир. Длительное правление «короля-солнце» Людовика XIV во Франции, усобицы в германии, упадок Габсбургов, рост военного могущества Швеции…

Спираль времени раскручивалась и на Востоке. Маньчжуры покорили Китай, где на долгие годы утвердилась чуждая ханьцам династия Цин. Под эгидой дома Токугава укреплялось единство страны.

Все это и есть XVII век…

На данном этапе человечество развивалось под сильным влиянием западной цивилизации . Это было время разложения феодальных отношений и зарождения капиталистического способа производства в наиболее передовых странах Европы. Важнейшей характеристика той эпохи – становление европейской общности, формирование современной системы государств и европейских наций, усиление внимания к человеческой личности.

Западная Европа находилась в прединдустриальной стадии экономического развития. В это время возникла и новая культура, враждебная церковной, феодальной культуре. Наука и искусство в Европе в этот период продвинулись вперед быстрее, чем за все предыдущие столетия. Именно в эту эпоху начинается европейская колонизация Востока. Европейские завоеватели, с одной стороны, грабили, порабощали народы Азии, Америки и Африки, наживали богатства за счет страданий и гибели миллионов людей. С другой стороны, колониальный капитал во всех его модификациях сыграл огромную роль в развитии колониальных стран. Европа утверждала свое господство над всеми цивилизациями, и это стало главной причиной торможения культурной эволюции народов Азии, Африки и Америки.

XVII столетие являлось также важным рубежом в развитии России, в ее движении от старого к новому. В области экономики наблюдались новые процессы: рост мелкотоварного производства; развитие торговли и промышленности; начало формирования всероссийского рынка; установление дипломатических отношений со всеми развитыми странами Западной Европы.

Между тем, в конце XVII в. Россия в социально-экономическом и политическом развитии достаточно сильно отставала от передовых стран Европы, где все настойчивее утверждались буржуазно-демократические отношения. Она являлась аграрной страной. Влияние западной цивилизации на Россию было очень слабым, почти незаметным. Время диктовало необходимость перемен, ликвидации технико-экономической и культурной отсталости страны.

Глава 1. СМУТА: КАТАКЛИЗМ, ПОТРЯСШИЙ ОТЕЧЕСТВО НАШЕ ДО ОСНОВАНИЯ

Смута «клином вбила…в умы идею «всенародного», «вселенского» или «всемирного совета».

В.О. Кючевский

Период конца XVI – начала XVII в. был для России своеобразным и получил в истории Отечества и исторической науке название «Смутное время». Это понятие некоторыми историками XVIII и XIX вв. трактовалось как отражение роста крестьянских восстаний и грабежей, других проявлений социальных противоречий. Однако изучение источников непосредственно XVII в. показывает, что люди того далекого времени видели смуту, прежде всего, в реальной угрозе потери российской государственности, утраты духовных и национальных ценностей русским народом.

В чем сущность смуты как исторического феномена? Это был глубокий, всеобъемлющий экономический, социальный и политический кризис московского общества на рубеже XVI – XVII вв., делавший в условиях сложной международной обстановки реальной угрозу утраты русским и другими народами нашей страны государственной и национальной самостоятельности. Поскольку исторически Россия изначально формировалась по европейскому типу и его элементы сохранялись, то во время смуты у страны появилась альтернатива: или по-прежнему идти путем, близким к восточному, следовательно, превратиться в обычную деспотию; или вернуться на европейский путь, что означало необходимость предоставления свободы обществу.

В смутное время разверзлась острая борьба общественных сил за выбор пути развития. На разных его этапах она протекала по-разному, но всегда присутствовала тенденция к европейскому типу.

Ю.П. Швец

Русская смута ХУІ-ХУІІ вв.

В исторической литературе события в России конца XVI — начала XVII в. принято называть Русской смутой. В дореволюционной историографии под этим термином понималось общее неповиновение и борьба народа с государством. Современники Русской смуты видели ее причину в духовной сфере, понимая ее как наказание России свыше за грехи. Следующие поколения русских историков смотрели на этот вопрос иначе.

Н.М. Карамзин называл Смуту делом ужасным и нелепым результатом «разврата», подготовленного тиранией Ивана Грозного и «угличским убийством», организованным Борисом Годуновым. Во время Смуты, пишет Н.М. Карамзин, народ узнал свою силу и «играл» царями, поняв, что они могут быть избираемыми его властью . Внутренние враги бесчинствовали в России, но направляли их внешние враги, т.е. поляки.

Историк С. М. Соловьев считал причиной Русской смуты борьбу между общественными и противообщественными элементами, борьбу земских людей, собственников, которым было выгодно поддержать спокойствие, с так называемыми казаками, людьми, которые разрознили свои интересы с интересами общества. При этом С.М. Соловьев отрицает то, что причиной смуты стало закрепощение крестьян, осуществленное во время правления Федора Ивановича по инициативе Бориса Годунова, так как, по его мнению, на это нет указаний в источниках.

Н. И. Костомаров причиной Смутного времени считал стремление католической церкви в лице папы римского подчинить себе Россию. В.О. Ключевский впервые разработал цельную концепцию Русской смуты как результата сложного социального кризиса. Поводом для него послужило тягостное настроение народа после опричнины Ивана Грозного и пресечении династии Рюриковичей, а причиной Смуты явился «сам строй государства с его тяжелым тягловым основанием и неравномерным распределением государственных повинностей» .

Автором серьезного исследования по истории Русской смуты стал С.Ф. Платонов, опубликовавший в конце XIX в. «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII вв.» Причиной Смуты С.Ф. Платонов считал последствия того кризиса, который переживало Московской государство в XVI в. При этом в нем шла борьба, с одной стороны, между верховной властью и родовой аристократией, результатом чего стал разгром аристократии и образо-

вание дворянской знати, с другой стороны, за землю и рабочие руки между феодалами. Недовольство закрепощенной массы крестьян выразилось в их усиленном выходе на новые земли и в казачество .

Советские историки пересмотрели концепцию Смутного времени, выдвинув на первый план классовую борьбу. Так, М.Н. Покровский считал, что в России имел место мощный взрыв классовой борьбы, иначе говоря, крестьянская революция, а появление самозванцев было вызвано внутренними причинами, а не только польской интервенцией . Б. Д. Греков пришел к выводу о том, что именно закрепощение крестьян в XVI в. подготовило почву для восстания начала XVII в. . И.И. Смирнов отверг представление о самозванческом движении как форме проявления крестьянской революции и стал развивать мысль о том, что восстание И.И. Болотникова было первой крестьянской войной в России . А. А. Зимин попытался доказать, что крестьянская война продолжалась в России с 1603 по 1614 г. Его периодизация получила признание в советской исторической литературе.

В.И. Корецкий продолжил изучение Смутного времени и, разделяя мнение И.И. Смирнова об антифеодальном характере восстания И.И. Болотникова, внес уточнение, заключавшееся в том, что восставшие хотели ликвидировать крепостнические порядки, но в силу своей незрелости восстанавливали феодализм в несколько смягченном виде. Кроме того, В.И. Ко-рецкий поддержал периодизацию крестьянской войны, выдвинутую А. А. Зиминым.

В исследовании Р. Г. Скрынникова высказывается сомнение по поводу замечания В.И. Корецкого о том, что победа Лжедмитрия I была вызвана крестьянской поддержкой, в то время как, по его мнению, сторонниками самозванца были в большинстве своем казаки, мелкопоместные дворяне, посадские люди и стрельцы. Кроме того, Р.Г. Скрынников не убежден в крестьянском характере армии И. Болотникова . Кроме указанных авторов, серьезный вклад в изучение событий Русской смуты внесли Л.В. Че-репнин и В.И. Буганов.

Прежде чем приступить к ответу на вопрос о причине Русской смуты XVI-XVII вв., нужно рассмотреть политику российских правителей Смутного времени. Первым из них был Борис Годунов (1598-1605 гг.), избранный на царство Земским собором. Н.М. Карамзин сообщает о его правлении, что первые два года его царствования были лучшими во всей российской

истории. В это время был издан Указ о восстановлении выхода крестьян в Юрьев день, строились школы, для борьбы с пьянством была запрещена свободная продажа спиртных напитков, расширились контакты с Западной Европой, откуда в Россию стали приезжать на службу чиновники, ремесленники и врачи . Причиной падения династии Годуновых Н.М. Карамзин считает внешние обстоятельства, т.е. голод 1601-1603 гг. С оценкой Н.М. Карамзина согласен и В.О. Ключевский, дополняющий к сказанному то, что Годунов приобрел огромную популярность в стране благодаря заботам о бедных и нищих .

С. Ф. Платонов обращает внимание на то, что при Борисе Годунове в России широкое распространение получили западные обычаи, что не нравилось главе русской церкви патриарху Иову, но он не решался противодействовать, видя поддержку этому со стороны царя .

На эту особенность политики Бориса Годунова обратил внимание и Н.И. Костомаров, отметивший, что никто из прежних российских правителей не отличался такой благосклонностью к иностранцам, как Борис Годунов .

С.М. Соловьев считает, что Годунов своей сбалансированной политикой в отношении всех слоев российского населения «навел на себя негодование чиновников земли Русской», т. е. боярского сословия, ожидавшего от Годунова больших привилегий, но не получивших их . Близкой точки зрения на умеренный и прозападный характер политики Годунова придерживается и Р. Г. Скрынников, свидетельствующий о том, что Годунов проявлял большой интерес к Европе, в связи с чем иностранцев в России при нем было больше, чем когда-либо раньше .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Сменивший Годунова на русском троне Лжедми-трий I (1605-1606 гг.) не только не внес принципиальных изменений в проевропейский курс российской политики, но сделал его в еще большей степени нацеленным на сближение с Европой. Так, к примеру, Н.М. Карамзин сообщает о том, что Самозванец, убежденный в превосходстве Европы над Россией, убеждал русских людей ездить на учебу в Европу, перестроил деятельность Боярской думы по примеру польского сейма и обещал, что он будет править Россией не самодержавно, т.е. с помощью тирании, а по-европейски, путем милосердия .

С.М. Соловьев утверждает, что Лжедмитрием I было издано два указа, облегчавших положение холопов и крепостных крестьян. В первом указе было ограничено распространение кабального холопства, а во втором говорилось о запрете возврата беглых крестьян их владельцам, если те не могли прокормить крестьян во время голода. Кроме того, если, по словам

С.М. Соловьева, на Бориса Годунова жаловались, что при нем в России стало много иностранцев и очень

распространились европейские обычаи, то в еще большей степени это можно было сказать про правление Лжедмитрия I .

И, наконец, Н.И. Костомаров к сказанному добавляет, что при Лжедмитрии I всем было дано право свободно выезжать за границу и возвращаться в Россию. Самозванец, по словам Н.И. Костомарова, говорил, что он не хочет никого стеснять и что его владения будут свободными. Англичане отмечали, что Лжед-митрий I был первым государем в Европе, который сделал свое государство до такой степени свободным. За полгода его правления все товары в Москве настолько подешевели, что стали доступны всем тем, кто раньше не имел возможности их купить. Таким образом, Н.И. Костомаров считает, что самозванец был человеком, призвавшим русское общество к новой жизни. Он заговорил с русскими людьми голосом свободы, объявил полную веротерпимость и объявил войну старому русскому образу жизни. При этом Лжедмитрий I своим личным примером показывал россиянам новый европейский образ жизни, напоминая этим Петра I, однако в отличие от последнего он старался поступать без принуждения. Одним словом, Н.И. Костомаров считает самозванца человеком нового русского общества, стремившимся сделать Россию европейским государством .

Про Василия Шуйского (1606-1610 гг.), правившего Россией после Лжедмитрия I, Н.М. Карамзин писал, что он хотел добра отечеству, но еще больше хотел угодить россиянам. Поэтому вместо старой традиции, когда народ дает царю клятву верности, он сам дал народу клятву верно ему служить, не казнить никого без суда, не отнимать имущества у родственников казненного и не верить клеветникам. По мнению

Н.М. Карамзина, таким образом Шуйский хотел превзойти Лжедмитрия I в свободолюбии, поэтому появилась большая вольность в суждениях о царе, которого стали воспринимать как полуцаря . В связи с этим В.О. Ключевский замечает, что правление Василия Шуйского составило эпоху в российской истории, так как это был первый опыт создания ограниченной монархии в России .

В делах государственного управления у Василия Шуйского на первом месте находилось решение крестьянского вопроса. В 1607 г. он отменил указ Году -нова о разрешении крестьянского перехода в Юрьев день, а в 1609 г. — указ о холопах от 1607 г., результатом чего стало их полное закабаление .

В то же время А. Головатенко считает, что воцарение Василия Шуйского не принесло успокоения России, так как те социальные силы, которые пришли в движение в 1604-1605 гг., во время борьбы Лжедмитрия I с Годуновым рассчитывали на более серьезные изменения в политическом строе России, чем разделение полномочий между царем и Боярской думой .

Что же касается приглашения Семибоярщиной на русский трон Владислава, то Н.М. Карамзин сообщает, что попытка его восшествия на престол сопровождалась теми же ограничениями, что и правление Василия Шуйского, т.е. являлось свидетельством стремления реформировать Россию по европейскому образцу путем создания в ней ограниченной монархии, что предполагало решение всех вопросов совместно с Боярской думой и Земским собором .

Приступая к ответу на вопрос о причине Русской смуты XVT-XVП вв., нужно согласиться с точкой зрения С. Ф. Платонова о том, что период правления Ивана Грозного и события 1598-1613 гг. следует рассматривать вместе, поскольку они являются этапами единого политического процесса . В связи с этим необходимо напомнить о тех выводах, которые были сделаны применительно к периоду правления Ивана IV Грозного. Российская цивилизация не является цивилизацией европейского типа, для которой характерно доминирование общества над государством, а напоминает цивилизацию восточного типа, с характерным для нее господством государства над обществом.

При этом для каждого типа цивилизаций характерен свой способ развития. Для цивилизаций европейского типа, где общество доминирует над государством, характерен линейный тип развития. В этом случае между обществом и государством существует прямая и обратная связь, с помощью которой общество при содействии государства проводит реформы в собственных интересах, при этом качестве внутреннего импульса для проведения реформ выступают потребности развития данного общества. По-другому развиваются восточные цивилизации, в том числе и Россия, в которых государство доминирует над обществом. Способ их эволюции получил название догоняющего типа развития. Поскольку для цивилизаций восточного типа характерно отсутствие внутреннего импульса развития, то они меняются, ориентируясь не на потребности своего общества как цивилизаций западного типа, а на внешнюю политическую цель, в качестве которой выступает враждебное иностранное государство. В борьбе с этим государством цивилизации восточного типа проводят внутренние реформы до тех пор, пока внешняя угроза не исчезает. Особенностью цивилизаций восточного типа является наличие у них только прямой связи — от государства к обществу при почти полном отсутствии обратной связи — от общества к государству, а также то, что без наличия внешнего противника такие цивилизации не в состоянии развиваться. При этом, если в восточной цивилизации проводить реформы по-европейски, т.е. начиная с демократических реформ, то в ней начинаются дезорганизация и хаос, заканчивающиеся ее распадом. Эта особенность российской цивилизации не была понята отечественными реформаторами,

считавшими и считающими, что Россия — европейская цивилизация, и проводившими в ней реформы по европейскому образцу. Примером первого в российской истории подобного неудачного проведения реформ стали преобразования Ивана IV Грозного. На начальном демократическом этапе реформ Избранной рады в России был создан первый представительный орган власти — Земский собор, приказы — органы исполнительной власти, а судебные функции передавались в руки выбранных населением судей. Таким образом, делалась попытка проведения европейских реформ, т. е. разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную.

Однако добиться эффективного управления страной демократическими мерами Иван Грозный не смог, так как ослабление централизации было воспринято населением не как переход к самоуправлению, а как сигнал к дезорганизации, отказу от уплаты налогов и к увеличению числа уголовных преступлений, т.е. к ослаблению страны. Ответом на это стала попытка Ивана IV укрепить государственную власть с помощью политики опричнины, что привело к падению Избранной рады и террору против всех сословий российского общества, не оправдавшего его доверия. В то же время Иван Грозный был первым, кто обратил внимание на непосредственную связь между демократическими реформами и ослаблением российской государственности, результатом чего стало прекращение им демократических преобразований Избранной рады и возвращение к политике централизации, принявшей форму опричнины. Однако это понимание не было характерно для всего российского общества, по-прежнему стремившегося к демократическим реформам по европейскому типу. Поэтому прекращение правящей династии Рюриковичей предоставило российскому обществу возможность повторения попытки демократического реформирования страны. Этому способствовало то обстоятельство, что все российские правители с 1598 по 1613 г. являлись выборными и должны были в своей деятельности учитывать интересы российского общества, объективно заинтересованного в предоставлении ему большей политической свободы. В связи с этим их деятельность неизбежно приобретала более демократический характер и по своему характеру соответствовала периоду реформ Избранной рады, являясь по сути дела его логическим продолжением. Результатом повторной попытки проведения в России демократических реформ европейского типа стал распад страны и возникшая угроза потери национальной независимости. Данное обстоятельство убедило большую часть российского общества в гибельности для страны дальнейшего движения по этому пути и способствовало принятию решения о возврате к традиционному для России образу жизни, основанному на самодержавии в политике, крепостном праве в экономике и православии в религии.

Таким образом, причиной Русской смуты XVI-XVII вв. была неудачная попытка реформирования страны по европейскому образцу, т. е. начиная с демократических преобразований в политике. Хронологическими рамками этого процесса могут быть названы две даты. Первая из них — это 1549 г., т.е. начало демократических реформ Избранной рады во время правления Ивана Грозного, а вторая — это принятие

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Судебника 1649 г., установившего крепостное право в России при Алексее Михайловиче Романове, что свидетельствовало об окончательном отказе от попыток модернизации страны по европейскому образцу. В то же время отрицательный результат реформирования страны в ХУІ-ХУІІ вв. подготовил почву для успешной модернизации России Петром I в ХУІІІ в.

Библиографический список

1.Карамзин, Н.М. История государства Российского / Н.М. Карамзин. — Ростов н/Д, 1997. — Кн. 4.

2.Ключевский, В.О. Курс русской истории / В.О. Ключевский. — М., 1988. — Т. 3.

3.Платонов, С.Ф. Очерки по истории Смуты в московском государстве XV[-XVП вв. / С.Ф. Платонов. — М., 1995.

4.Покровский, М.Н. Русская история в самом сжатом виде / М.Н. Покровский. — М., 1920. — Ч. I.

5.Греков, Г.Д. Крестьяне на Руси / Г.Д. Греков. — М., 1954. — Кн. 2.

6.Смирнов, И.И. Восстание Болотникова / И.И. Смирнов. — М., 1951.

7.Скрынников, Р.Г. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников / Р.Г. Скрынников. — Л., 1988.

8.Черепнин, Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI-XVII вв. / Л.В. Черепнин. — М., 1978.

9.Костомаров, Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия / Н.И. Костомаров. — М., 1994.

10.Соловьев, С.М. История России с древнейших времен / С.М. Соловьев. — М., 1990. — Т. 8.

11.Головатенко, А. История России: спорные проблемы / А. Головатенко. — М., 1994.

Селин Адриан Александрович,

д. и. н., профессор Санкт-Петербургского филиала Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики «

(Санкт-Петербург)

СМУТНОЕ ВРЕМЯ В ИСТОРИОГРАФИИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ

Историография Смутного времени конца ХХ-ХХ1 вв. богата монографиями, где высказаны новые оценки событиям начала XVII столетия, представлены новые подходы в изучении этого периода истории Московского государства. Одновременно в научный оборот введено большое количество новых источников. Открытие границ, своего рода глобализация исторической науки, позволило историографии преодолеть известную узость национальных исторических традиций.

Среди тенденций в современной историографии Смутного времени обозначим следующие:

-отказ от классических трактовок Смуты, восходящих к «Новому летописцу»;

-напротив, повторение многих «классических ошибок» и трендов историографии Х1Х-ХХ вв.;

-региональный подход к изучению особенности Смутного времени;

-рассмотрение Смуты в Московском государстве как части политических процессов Европы;

-внимание к казусу и к персоналии.

Все перечисленные тенденции, однако, не создают гладкой и прекраснодушной картины; они вступают друг с другом в видимое противоречие. Рассмотрение данных противоречий и является содержанием представляемого доклада.

Сам повод настоящей конференции — 400-летний юбилей освобождения Москвы — в последние годы подвергается здоровой критике. Современный историк не может удовлетвориться мифологическим толкованием исторических событий, присущим любому такому юбилею. Принятие в качестве официального государственного праздника 4 ноября вызвало резкое отторжение значительной части исследовательской кор-

порации. Наиболее четко такая критическая позиция сформулирована в статье В. Д. Назарова «Что мы празднуем 4 ноября?» (Назаров В. Д. Что мы празднуем 4 ноября? // Мининские чтения 2006. Н. Новгород, 2007. С. 220-238). Впрочем, в недавней работе В. Н. Козлякова с горечью отмечается, что научное исследование любого исторического факта/личности практически никак не влияет на массовое его восприятие (Козляков В. Н. Развитие земской идеи в нижегородском ополчении // Мининские чтения 2006. Н. Новгород, 2007. С. 163-183). Неслучайно обе эти статьи (в полной редакции) были опубликованы в одном сборнике — «Мининские чтения», раз в два года выходящем в Нижнем Новгороде и ставшим в последние годы важнейшим периодическим изданием, специально посвященным Смуте начала XVII в.

Среди важнейших монографий о Смуте, опубликованных в России в последние годы, стоит назвать следующие. Эго книга Б. Н. Флори о польском влиянии на московское общество в годы Смуты (Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005), монография В. Н. Козлякова о Смутном времени (Козляков В. Н. Смута в России. XVII век. М., 2007) и новое, существенно переработанное издание книги И. О. Тюменцева, посвященное движению Тушинского вора (Тюменцев И. О. Смута в России начала XVII столетия. Движение Лжедмитрия II. М., 2008). Именно эти работы, как мне представляется, сегодня составляют базу для любого дальнейшего исследования частных вопросов истории Смуты начала XVII в. В книге Б. Н. Флори очень четко и беспристрастно анализируются взаимоотношения московского служилого люда с польской культурой, в особенности в период между Клушинской битвой и московским восстанием марта 1611 г. Впервые в литературе четко высказана мысль о широкой поддержке москвичами кандидатуры королевича Владислава в 1610 г. как консенсусной для сотен представителей московского общества. Благодаря книге И. О. Тюменцева изменяется взгляд на «тушинских перелетов», до сих пор часто воспроизводимый в исторических и научно-популярных работах. В масштабном исследовании о Смуте, принадлежащем перу В. Н. Козлякова, делаются важные наблюдения. Самым значимым из них я считаю отказ от попыток понять персональный состав «Семибоярщины», взамен чего разумно предлагается отношение к этому термину как к удачному риторическому образу. Важным для осмысления событий 1612 г. является и рассмотренный В. Н. Козляковым специально состав Первого ополчения после

гибели П. Ляпунова, что позволило отказаться от традиционного именования его «казацким».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В 2006 г. вышла в свет большая концептуальная работа В. И. Ульяновского «Смутное время» (Ульяновский В. Смутное время. М., «Евразия», 2006). Несмотря на идеологическую ангажированность книги, в ней содержится новый взгляд на личности Лжедмитрия I, патриархов Иова, Игнатия и Филарета, новгородского митрополита Исидора. Несомненной заслугой монографии В. И. Ульяновского является тонкий анализ коронационных процедур, происходивших в Москве в мае 1606 г. Важной проблемой, затронутой в книге В. И. Ульяновского, является противопоставление «прямых» и «кривых» героев Смуты. Автор идет по пути реконструкции критических биографий и поиска мотивации поступков героев. Заметной особенностью московской идеологии при первых Романовых (и несколько ранее) является подмеченная Ульяновским тенденция: «прямые» герои Смуты — сторонники Годунова и старины, «кривые» — сторонники Первого самозванца; равным образом, для времени после 1607 г. «прямые» — за царя Василия, «кривые» — за Тушино и поляков. Особое место в книге занимает исследование личности патриарха Филарета. Здесь обвинение в кривизне, казалось бы, очевидно, однако в памятниках начала XVII в. это обстоятельство по понятным причинам замалчивалось. Вместе с тем многие источники Смутного времени толкуют личность Филарета в негативном ключе.

Важное место среди исследований о Смуте последних лет занимают региональные работы. В 2012 г. уже прошло несколько конференций, так или иначе связанных со Смутным временем; видимо одним из итогов этих конференций будет разъяснение многих локальных спорных вопросов истории Смуты — в Каргополе, Ярославле, уже упоминавшемся Нижнем Новгороде, даже на территории Ивановской области. Выделим в особую группу исследования по Смутному времени на Северо-Западе России. За последние несколько лет опубликовано большое число работ по истории Смуты в Новгородской и Псковской земле. Эго и публикация исследований первой половины XX в. (труды Г. А. Замятина), и новые монографические исследования (работы Е. И. Кобзаревой, В. А. Аракчеева, А. А. Селина, Я. Н. Рабиновича). Интерес к Северо-Западу обусловлен, на мой взгляд, двумя причинами: интеграцией научной мысли российских и шведских ученых (в рамках проекта Novgorodiana ВЮскИоЬшсгша). вводом в научный оборот материалов архива Новгородской приказной избы начала

XVII в., хранящихся в Государственном архиве Швеции, а также возможность публикации забытых исторических трудов, среди которых особое место занимают уже упоминавшиеся исследования Г. А. Замятина. Что же может сегодня считаться итогом данных исследований?

Во-первых, всесторонне изучены обстоятельства появления шведской кандидатуры на Московский престол, активно обсуждавшиеся в 1611-1613 гг., и особенно в 1612 г., как раз 400 лет назад. Сопоставляя вес польской кандидатуры в 1610 г. с весом шведской кандидатуры в 1612 г. можно говорить о том, что обе они поочередно пользовались поддержкой значительной части, если не большинства московского общества

Кроме того, благодаря исследованиям В. А. Аракчеева сегодня уже не приходится говорить о социальном или классовом противостоянии в Пскове в 1611 г., о борьбе «меньших» с «большими» и эскалации насилия в ее ходе (Аракчеев В. А. Средневековый Псков. Власть, общество, повседневная жизнь в Х^Х\П1 веках. Псков, 2004).

Можно сказать, что обстоятельства существования в Новгороде в 1611-1617 гг. эволюционирующей политической системы (от попытки временного — до всенародного избрания царя — союза до сопровождающейся эскалацией насилия оккупации) изучены сегодня чрезвычайно подробно. Более того, благодаря трудам Я. Н. Рабиновича достаточно хорошо изучена история малых городов Новгородской земли в 1611-1617 гг. Основные источники для Я. Н. Рабиновича — это материалы Посольского приказа (РГАДА. Ф. 96), извлеченные им из работ Г. А. Замятина (опубликованных только в 2008 и 2012 гг.), в сопоставлении с «Историей» Юхана Видекинда, а также материалами архива Новгородской приказной избы, изложенными в публикации К. И. Якубова. Следует отметить, что статьи и небольшие монографии Я. Н. Рабиновича, базирующиеся преимущественно на пересказанных источниках, вместе с тем имеют достаточно важное значение. В них ученый ставит вопросы в целом, в соответствии с научными запросами современности. Статьи Рабиновича, хоть и основанные преимущественно на трудах Г. А. Замятина, практически лишены риторики и пафоса, характерных для эпохи, когда писались работы его предшественника. Среди небольших исследований Я. Н. Рабиновича — статьи о Порхове, Ладоге, Гдове в Смутное время; одна работа посвящена личности английского посредника на русско-шведских переговорах Джона Мерика, другая — кн. Е. Ф. Мышецкого, новгородца и саратовского воеводы.

Большое число работ о Новгороде и новгородцах Смутного времени опубликовала Е. И. Кобзарева. Ее исследования базируются на копиях столбцов Новгородской приказной избы, сделанных для советских ученых в 1960-е гг. и хранящихся в ГАРФ. Серия статей Кобзаревой в недавнем прошлом завершилась монографией, защищенной как докторская диссертация (Кобзарева Е. И. Шведская оккупация Новгорода в период Смуты XVII века. М., 2005). Важное место в монографии занимает исследование судеб новгородцев в 1611-1617 гг. Е. И. Кобзарева противопоставляет тех служилых людей, которые сотрудничали со шведской властью, тем, кто саботировал или противостоял ей. Полагаю, что такого противопоставления недостаточно для того, чтобы понять особенности жизни служилых людей в Новгороде начала XVII в., и только просопографическое исследование может приблизить к такому пониманию.

Е. И. Кобзаревой принадлежат ценные наблюдения о взаимоотношениях внутри новгородского общества в 1611-1617 гг., о политической истории этого времени. Ценными являются наблюдения о значительном числе представителей Первого ополчения, оказавшихся в Новгороде в 1611 г. и игравших существенную роль в переговорах со шведами. Однако утверждение Кобзаревой о том, что отход этих людей от власти в 1613 г. имел следствием ослабление контактов Новгорода с Москвой, кажется преждевременным. Утверждая, что «представители… ополчения остались для Новгорода инородным телом», исследовательница не замечает того, что многие из них были новгородцами по происхождению. Связывать настроения в Новгороде 1608-1609 гг. в пользу царя Василия Шуйского с тем временем, когда боярин кн. В. И. Шуйский был новгородским воеводой, искать среди новгородцев консервативную группировку, сложившуюся в конце XVI в. и поддержавшую в 1608 г. кн. М. В. Скопина-Шуйского, наверное, слишком смело.

Особенностью исследований Е. И. Кобзаревой является то, что шведы в них предстают с определенным знаком минус — оккупантами, а сотрудничество новгородцев со шведами рассматривается не просто как компромисс, но как измена. Наиболее продуктивные наблюдения Кобзаревой встречаются там, где исследователь вводит в оборот материалы Разрядного архива (Кобзарева Е. И. Новгород между Стокгольмом и Москвой (1613-1617 гг.) // ОИ. 2006. № 5. С. 16, 26. Примеч. 6).

Внимание к деталям, к казусу, характерное для исторической науки конца XX в. равно как и возможности, появившиеся с широким исполь-

зованием компьютерной техники, привели к появлению многочисленных исследований в жанре исторической биографии и просопографии. Эго характерно для изучения Смуты начала XVII в. (в трудах И. О. Тюменцева, Д. В. Лисейцева, Н. В. Рыбалко, А. В. Белякова, А. А. Селина, отчасти Г. М. Коваленко и В. Г. Ананьина). На мой взгляд, исследование персоналий Смутного времени сегодня достигло той точки, когда необходима координация исследовательских усилий в виде создания открытого информационного ресурса (наподобие британского проекта «Просопография Англо-Саксонской Англии»), Возможной матрицей для такого ресурса могли бы послужить существующие базы данных по новгородским служилым людям и по приказному аппарату Смутного времени.

Особняком в историографии Смутного времени стоят работы Л. Е. Морозовой. Ее перу принадлежат две монографии (одна научного (Морозова Л. Е. Россия на путях из Смуты. М., 2004), другая научно-популярного характера) о Смутном времени, а также сборник документов о Смуте, уже получивший справедливую оценку в историографии (Солодкин Я. Г. Рец.: Л. Е. Морозова. Смута начала XVII века глазами современников. М., Изд-во «Наука», 2000.464 с. //ВИ. 2002. № 3. С. 168-171). В трудах Л. Е. Морозовой невооруженным глазом можно выявить прежде всего идеологическую ангажированность (проявляющуюся, к примеру, в некритичном отношении к Новому летописцу, и гиперкритичном — к «Повести о Земском соборе»). Об этом в своей рецензии на данную книгу упоминал В. Н. Козляков (Козляков В. Н.. Рец.: Морозова Л. Е. Россия на пути из Смуты: Избрание на царство Михаила Федоровича / Институт российской истории РАН. М.: Наука, 2005. 467 с. 700 экз. //Отечественные архивы. 2006. № 5). Невозможно пройти мимо огромного множества фактических ошибок. Чрезмерно схематичны характеристики бояр из «окружения Бориса Годунова», претендующие на то, чтобы стать формульными: «был бездарным/талантливым полководцем»; «отличался любовью к роскоши». Если развивать этот ряд, то, к примеру, Яков Делагарди был, несомненно, талантливым полководцем и наверняка отличался любовью к роскоши и т. д. Схематичность такого подхода Л. Е. Морозовой к классификации высших должностных лиц Московского государства была показана в работе В. Г. Ананьева, посвященной личности кн. А. В. Трубецкого. Как показал Ананьев, нет никаких оснований считать, что его «включили в состав правительства, так как он пользовался особым уважением»; князь был последним представителем старшей ветви рода (Ананьев В. Г.

Князь Андрей Васильевич Трубецкой: Исторический портрет // Вестник СПбГУ 2006. Сер. 2. Вып. 4. С. 31-35). Важны, впрочем, не эти замечания. Общий смысл книги Л. Е. Морозовой заключается в утверждении именно всенародного избрания царя Михаила Романова. При этом полностью игнорируются не только достижения историографии Смутного времени последних двадцати лет, но и современные тенденции мировой исторической науки.

Не менее поверхностна и научно-популярная монография Л. Е. Морозовой (Морозова Л. Е. Смута на Руси. Выбор пути. М., ). Сложно перечислить все мелкие огрехи и невозможные допущения, приведенные в ее тексте. Общий пафос книги заключается, однако, в следовании историографическим тенденциям, заложенным Новым летописцем. Особенностью взгляда исследовательницы на Смуту является идеализация царя Федора Ивановича и его противопоставление Борису Годунову (это проявилось еще в первой монографии Л. Е. Морозовой о Смутном времени). Подчас эта идеализация принимает гротескные формы. Так, согласно Л. Е. Морозовой, годуновский стиль «…отличали изысканность, вычурность и определенное изящество форм, богатый декор и пышность отделки. Все это свидетельствует о склонности царя к помпезной красоте, шику и роскоши, что опять же существенно отличало его от скромного и умеренного во всех отношениях царя Федора Ивановича». Стремление придать своим идеям популярную форму также граничит у Л. Е. Морозовой с гротеском: так, говоря о передаче вестей в 1611 г., она употребляет слова «послали… поздравительную телеграмму». Легенду об отравлении Михаила Скопина-Шуйского Екатериной, женой князя Дмитрия Шуйского, Л. Е. Морозова не просто пересказывает в утвердительной форме, но и подробно расписывает по ролям, чего источники, понятно, не сообщают.

В этом кратком обзоре, разумеется, невозможно перечислить все исследования по истории Смуты последних лет. В современной историографии Смуты заметны две тенденции. Первая заключается в освоении мирового опыта исследований раннемодерных европейских государств, в интеграции исследований в мировую историографию, в изучении культурного диалога, который открылся в Московском государстве в годы Смуты. Хочется верить, что эта тенденция преобладает. Но нельзя не отметить и существующей в современной именно научной историографии тенденции к идеологизации обстоятельств и событий Смуты: интересно, что такая идеологизация, как правило, приводит к воспроизведению идей, сформу-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

лированных московскими книжниками в первые годы после воцарения Михаила Романова.

Данная статья написана в рамках проекта РГНФ N° 11-01-00199а «Новгородские дозорные и обыскные книги 1611—1616гг.: комментированное издание».

Ключевые слова: Смута, историография, мифология юбилеев Information about the article: