Скандинавия и русь

Связи Скандинавии с домонгольской Русью были невероятно крепки: первые правители Руси были скандинавами, и даже само слово «русь» — древнескандинавское. Федор Успенский, Савва Михеев и Виталий Рыжов рассказали о самых ярких приметах давно забытой дружбы — от рунических надписей на территории Руси до искаженного имени «Святополк» в «Карлсоне»

Датчане вторгаются в Англию. Иллюстрация из жития святого Эдмунда. XII век © Bridgeman Images / Fotodom

Скандинавы и восточные славяне в эпоху викингов. Рождение Руси

Славяне и германцы говорят на родственных языках, относящихся к индоевропейской языковой семье. Носители северогерманских (скандинавских) языков с глубокой древности жили на севере современной Дании и в южной части Швеции и Норвегии. Они были хорошими корабелами и воинами. В VIII веке началась колонизационная экспансия скандинавов, шедшая в основном по побережьям Балтийского и Северного морей, в том числе в Прибалтику, Исландию, Великобританию, Ирландию, Нормандию. Одним из важных направлений стала территория Восточно-Европейской равнины, по многочисленным рекам которой был открыт путь к богатствам Византии и Арабского халифата.

Время с середины VIII века и до середины XI века принято называть эпохой викингов. Древнескандинавское слово vikingr (первоначально — «житель портового города») обычно использовалось в значении «пират». В середине первого тысячелетия н. э. восточные славяне селились в основном на территории современной Западной и Центральной Украины, Южной Белоруссии. Славяне были в первую очередь земледельцами. К VIII веку восточные славяне заселили значительную часть Восточно-Европейской равнины, дойдя на востоке до земель финно-угорских племен мери и муромы, а на севере — до побережья озера Ильмень и реки Волхов, соединяющей Ильмень с Ладожским озером. Здесь, в Ладоге и в округе Новгорода, в VIII веке произошла первая встреча восточных славян со скандинавами. Освоение обширной малозаселенной территории Восточно-Европейской равнины, торговля и войны с соседями (в первую очередь — с Византией), постепенное приобщение к христианской цивилизации привели к появлению государства Руси. Основным языком общения для различных этнических групп стал восточнославянский (древнерусский). Во главе государства оказалась скандинавская по происхождению княжеская династия Рюриковичей. В качестве государственной религии в конце X века было избрано христианство по греческому образцу.

1 / 5
Осебергский корабль. Раскопки. 1904–1905 годы

Обнаружен в 1904 году близ Тёнсберга в норвежской провинции Вестфолл.

© Viking Ship Museum, Norway

2 / 5
Осебергский корабль. Раскопки. 1904–1905 годы

Обнаружен в 1904 году близ Тёнсберга в норвежской провинции Вестфолл.

© Viking Ship Museum, Norway

3 / 5
Осебергский корабль. Раскопки. 1904–1905 годы

Обнаружен в 1904 году близ Тёнсберга в норвежской провинции Вестфолл.

© Wikimedia Commons

4 / 5
Осебергский корабль. Реставрация. IX век

Обнаружен в 1904 году близ Тёнсберга в норвежской провинции Вестфолл.

© Jacob Reidar Brun / National Library of Norway

5 / 5
Осебергский корабль. Реставрация. IX век

Обнаружен в 1904 году близ Тёнсберга в норвежской провинции Вестфолл.

© Jacob Reidar Brun / National Library of Norway

Призвание варягов

В XI веке на Руси стали задумываться об истории своего народа. Начали составляться летописи. Описывая события далекой древности, относящиеся, вероятно, ко второй половине IX века, киевский летописец впервые записал легенду о призвании варягов. Согласно легенде, восточнославянские и угро-финские племена, жившие в северной части Восточно-Европейской равнины (словене, кривичи, меря и чудь), платили дань пришлым скандинавам- «варягам», затем изгнали их «за море», но начали непримиримо воевать друг с другом, поэтому решили вместе отправить за море посольство со словами: «Земля наша велика и обильна, а порядка у нас нет, приходите княжить и владеть нами». И пришли три брата: Рюрик сел в Новгороде, Синеус — на Белоозере, Трувор — в Изборске.

Ярослав Мудрый и его скандинавские потомки

Женой его была Ингигерд, дочь конунга Олава Шётконунга. Дочь Ярослава Елисавета (или, на скандинав­ский манер, Эллисив) стала женой норвежского конунга Харальда Сурового — одной из ключевых фигур в истории скандинавских отношений с миром того времени. От русско-скандинавского брака был рожден правнук Ярослава — сын Владимира Мономаха Мстислав (по сагам — Харальд). Впоследствии Мстислав-Харальд взял в жены дочь шведского конунга Кристину. Дочь Мстислава и Кристины — Маль(м)фрид — вышла замуж за норвежского конунга Сигурда Крестоносца, а после стала женой датского правителя Эйрика Незабвенного. Другая дочь Мстислава — Ингибьёрг — вышла замуж за претендента на датский престол Кнута Лаварда. Все эти браки описаны в исландских королевских сагах, а также в «Деяниях архиепископов гамбургской церкви» Адама Бременского и «Деяниях датчан» Саксона Грамматика.

Легенда о призвании является типичной записью народного сказания. Подобные по содержанию легенды известны у многих народов севера Европы. Наиболее близок к древнерусской легенде рассказ саксонского историка Видукинда Корвейского о призвании саксов бриттами. В «Деяниях саксов» Видукинда, написанных во второй половине X века, жители Британии говорят своим будущим захватчикам: «обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами, готовы вручить вашей власти».

В чем же историческое зерно, из которого была выращена легенда о призвании? С VIII века на землях, населенных восточными славянами, появляются скандинавские воины, купцы и ремесленники, а в IX веке власть над этими территориями попадает в руки скандинавской княжеской династии Рюриковичей. К XI веку сказание об этих важнейших исторических событиях под влиянием многочисленных образцов обретает форму легенды о призвании варягов, донесенной до нас летописцем.

Что значат слова «русь» и «варяг»?

Голова викинга © National Historical Museum, Stockholm / Fotodom

В IX веке в Европе и на Востоке стало известно о народе «русь», живущем на Восточно-Европейской равнине и происходящем из Скандинавии. Когда послы этого народа попали в Ингельгейм Современный Ингельхайм-ам-Райн — город в Германии, районный центр, расположен в земле Рейнланд-Пфальц. в 839 году, император франков Людовик Благочестивый, сын Карла Великого, выяснил у них, что они происходят из Швеции. Византийский император Константин VII Багрянородный, описывая днепровские пороги в середине X века, последовательно приводит их названия на трех языках: русском, славянском и греческом. «Русские» названия читаются по-древнескандинавски.

В результате длительных споров большинство языковедов сошлись на том, что слово «русь» восходит к древнесканди­навскому слову «rōþ» — «отряд, участвующий в походе на гребных судах». В этом ответе на «русский» вопрос лингвистика и история находят взаимную поддержку, ведь именно такими гребцами ступили на земли восточных славян первые скандинавы. В сказаниях русской летописи о князьях, правивших в X веке, русь и славяне упоминаются по отдельности.

В течение XI века это различие сходит на нет, а связь слова «русь» с выходцами из Скандинавии забывается, и оно становится самоназванием восточных славян. Когда слово «русь» теряло свое древнее значение, на смену ему пришло слово «варяг». В древнерусских текстах оно применялось ко всем выходцам из Швеции, Дании, Норвегии и Исландии. При этом их происхождение из той или иной части Скандинавии русскими книжниками не фиксировалось. Само слово «варяг» происходит из древнескандинавского слова «væringr», использовавшегося в исландских сагах в значении «воин-наемник на службе византийского императора».

Торг в стране восточных славян. Картина Сергея Иванова. Иллюстрация из книги «Картины по русской истории» Иосифа Кнебеля. 1909 год © Wikimedia Commons

Путь «из варяг в греки»

Главной торговой артерией для скандинавских и русских купцов тех времен был знаменитый путь «из варяг в греки», или «Восточный путь». Сначала он использовался варягами-скандинавами для грабежей и набегов, но позднее пришло осознание, что вести торговлю выгоднее, нежели разбойничать.

Маска с телеги, обнаруженной на Осебергском корабле. Норвегия, IX век © Viking Ship Museum, Bygdoy / Fotodom

Варяги

О термине «варяги» в ученой среде до сих пор ведутся ожесточенные дискуссии. Принято считать, что «варяги» — выходцы из Скандинавии и их потомки, смешавшиеся с местным (русским, прибалтийским, финно-угорским) населением. Даже о личности Рюрика и его потомков ведутся споры: одни утверждают, что он происходил из свейских (шведских) племен и был выходцем с острова Рюген, другие отстаивают его прибалтийское происхож­дение из восточных славян или из финно-угорцев, третьи же говорят об исклю­чительно славянском происхождении этого исторического персонажа. Существует версия, что под «варягами» на Руси понимались выходцы как из скандинавских стран, так и уроженцы Прибалтики, выбравшие для себя путь торговцев/разбойников/наемников.

В Повести временных лет говорится, что торговый путь этот шел «Из грек (Черного моря) по Днепру и вверх Днепра волок до Ловати, по Ловати внити в Ильмер (Ильмень) озеро великое из него же озера вытечет Волхов и втечет в озеро великое Нево (Ладожское) того озера внидеть устье (Неву) в море Варяжское (Балтийское)». Относительно описанного в летописи пути у некоторых исследователей существуют сомнения: например, волок от Днепра до Ловати невозможен, так как их верховья нигде не соприкасаются. Считается, что в Повести временных лет пропущен некоторый отрезок пути.

Внешняя торговля и ее обеспечение, в том числе и в качестве транзитного центра, действительно была едва ли не главным стержнем существования Киевской Руси. Вдоль всего Восточного пути располагались деревни, обитатели которых занимались исключительно изготовлением и поставкой необходимой для судоходства продукции.

Товарооборот на всем протяжении пути «из варяг в греки» отлично иллюстрирует структуру внешней торговли того времени: основой ее были предметы роскоши, сырье и рабы.

Потребность Византии и арабских стран в рабах была высокой. Из них тренировали воинов-телохранителей, использовали для плотских утех и в качестве прислуги. При этом ценились именно рабы-«сакалиба», то есть из северных стран. Скандинавы не преминули воспользоваться имеющимся спросом и поставили работорговлю на широкую ногу. Участившиеся набеги на Западную Европу и Британские острова одной из целей имели как раз захват рабов. Правда, уже в XI веке спрос на рабов с Севера падает. Крещение Руси и прилегающих к ней территорий приводит к христианизации местного населения, и византийцы постепенно отказываются покупать рабов-христиан. Да и начавшиеся тогда крестовые походы открывают новый канал поставки живого товара в Константинополь. Тогда же путь «из варяг в греки» начинает приходить в упадок, причем из-за множества сложившихся вместе факторов. Между русскими князьями учащаются междоусобицы, и контроль над различными отрезками торгового пути становится важным инструментом в этой борьбе.

В XI–XII веках сухопутная торговая артерия из Германии и Польши через города Галицкой Руси становится более значимой, чем старый, трудный и опасный водный путь. Немалую роль сыграла и усилившаяся обособленность Новгорода, которому самостоятельная морская торговля на Балтике приносила несравненно большую прибыль, нежели посредничество на Восточном пути. Постоянные набеги половцев на ослабленные княжескими междоусобицами русские земли также не способствовали популярности и развитию торговой артерии. Но окончательную точку в истории пути «из варяг в греки» поставили ордынцы, захватив Нижнее и Среднее Поднепровье и отрезав пути на юг для северян.

Скандинавские имена русских князей

Фигура в виде звериной головы, найденная вместе с Осебергским кораблем. IX век © Museum of Cultural History, University of Oslo

Скандинавские имена на Руси и в особенности у русских князей — это очень важный аргумент в пользу того, что все-таки скандинавское присутствие на Руси было. Особенно они показательны с точки зрения скорости их адаптации — они ведь довольно быстро «обрусели» и попали в собственно русский именослов. Часть из этих имен, конечно, дожила и до наших дней: это привычные Олег, Ольга и Игорь. Огромный слой скандинавских имен мы находим в источниках, например в договорах Руси с греками X века, и по ним мы видим, что многие из скандинавских имен так и не задержались на Руси. Они единожды появляются в текстах договоров, но, судя по всему, в местной традиции имянаречения не остаются.

В то же время княжеские имена (а часть из них по происхождению — скандинавские) очень быстро перестали восприниматься как иностранные. Главное, что это имя носил твой правивший предок; скандинавское же это имя или славянское — тут мы вкусы и предпочтения князей реконструировать не можем. Первый признак того, что династия «обрусела», мы видим уже в третьем колене: у сына Игоря славянское имя Святослав. Это не значит, что у него не было скандинавского имени: некоторые русские князья носили скандинавские имена как дополнительные. История просто не сохранила второго, возможного имени Святослава, в то время как Мстислав Великий, сын Владимира Мономаха, например, в иностранных источниках известен исключительно как Харальд.

Позолоченная медная пластина, изображающая датских солдат на корабле под командованием Вальдемара Великого. Дания, XII–XIII века © De Agostini Picture Library / A. Dagli Orti / Bridgeman Images / Fotodom

Браки

В X–XI веках Русь находилась в очень близких отношениях со скандинавскими странами: русские князья выдавали своих дочек в Скандинавию, и наоборот. Впрочем, о шведских или датских принцессах, вышедших замуж за русских князей, мы знаем гораздо меньше — в основном потому, что в русских летописях вообще о женщинах писали не слишком много. Самый знаменитый русско-скандинавский брак XI века — это брак Ярослава Мудрого и шведской принцессы Ингигерд, при этом Ингигерд даже не упомянута в летописи по имени. Почти случайно мы узнаем, что на Руси ее называли Ириной: митрополит Илларион в проповеди, обращаясь к уже умершему Владимиру Святому и перечисляя, сколь многое свершилось со времени его кончины, говорит: «Посмотри, какая у тебя сноха Ирина». По всей видимости, шведское имя Ингигерд показалось ее славянскому окружению чужим.

Амулетыс молотом Тора

О расселении и ассимиляции скандинавских путешест-венников и торговцев на территории Руси могут свидетельствовать многочис­ленные археологи­ческие находки. Так, о скандинав­ском присутствии на Руси говорят амулеты в виде «мьёлнира» — молота Тора, которые обнаружива­лись в Старой Ладоге, Новгороде, Рюриковом Городище, в Гнёздове под Смоленском, в районе Ярославля и Ростова Великого. В большинстве своем эти амулеты относятся к восточно-скандинавскому типу, что может свидетель­ствовать именно о свейском (шведском) расселении на территории Древней Руси.

Вероятно, много браков русских со скандинавами, династических и нединастических, было заключено в конце X — первой половине XI века. Потом Рюриковичи стали проявлять больший интерес к другим странам, но уже в первой половине XII века Мстислав Владимирович Великий (во всех иностранных источниках известный как Харальд) двух своих дочек выдает замуж в Скандинавию. Одна из них даже стала матерью знаменитого датского короля Вальдемара I Великого, причем имя Вальдемар (= Владимир) появилось тоже не случайно: по-видимому, рожать она вернулась на Русь и назвала младенца в честь прадеда, Владимира Мономаха. Не исключено, что произошло это потому, что, пока она была на Руси, отца ребенка убили, и Мстиславна связывала дальнейшую судьбу сына с Русью, а не с Данией.

В 1054 году произошло разделение церквей, но заключению династических браков появление схизмы не помешало — отчасти потому, что сам факт разделения церквей люди игнорировали еще очень долго, по-видимому, вплоть до конца XII века. И хотя в древнерусских источниках сохранился, например, призыв иерарха церкви к русским князьям не жениться на латинянках и вообще на иностранках, этот призыв явно остался неуслышанным.

Откуда у Руси и Скандинавии такая близкая связь? Она во многом обусловлена географией: в каком-то смысле это как жениться на женщине из соседней деревни. Впоследствии эти связи сами по себе становятся системообразующим признаком: Русь, постепенно отдаляясь от Скандинавии культурно и политически, долгое время сохраняла с ней отношения. У многих русских правителей там была родня, пусть и все более и более дальняя.

Кем ощущали себя «русские скандинавы» вроде сына Рюрика Игоря или княгини Ольги (о которой мы знаем до обидного мало, но которая, возможно, тоже имела скандинавские корни, ведь Ольга, как и Игорь, — это скандинавское имя)? Где была их настоящая родина? На этот вопрос довольно сложно ответить. Возможно, один из показателей — то, что своих детей они стали называть славянскими именами. Появление в династии Святослава Игоревича — это свидетельство того, что его родители, пусть и ощущая себя скандинавами, правят уже здесь, живут здесь, собирают здесь дань и связывают свое будущее и будущее своего рода с Русью.

Корабли Вильгельма Завоевателя. Фрагмент гобелена из Байё. Франция, XI век © Wikimedia Commons

Скандинавские короли при дворе русских князей

Наибольший наплыв выходцев из Скандинавии на Русь приходится
на IX–XI века. Скандинавами были первые русские князья Рюрик, Олег, Игорь. Тысячи скандинавов окружали их. Одни из них возвращались на родину, другие оставались навсегда на Руси, третьи уезжали искать денег и славы в более дальние края — в первую очередь в Византию, где в конце X века появился корпус варангов — воинов-наемников преимущественно скандинавского происхождения.

Русские, шведские, исландские источники сообщают о регулярном присутствии скандинавов на Руси, в том числе и многих представителей скандинавских правящих династий. Среди них были будущий норвежский конунг То есть король. Олав Трюггвасон, креститель Норвегии конунг Олав Харальдссон (Святой), его сын Магнус Олавссон — будущий конунг Магнус Добрый.

Фракийская женщина убивает варяга. Миниатюра из хроники Иоанна Скилицы. XII–XIII века © Biblioteca Nacional de España

Женой Ярослава Мудрого и матерью большинства его детей была Ингигерд, дочь шведского конунга Олава. Их свадьба состоялась около 1019 года, и нельзя сомневаться, что многочисленные шведы находились при дворе Ярослава на протяжении всех лет его правления. Один из родственников Ингигерд, Ингвар, вероятно, участвовал в походе Владимира Ярославича, старшего сына Ярослава и Ингигерд, на греков в 1043 году. Вокруг Стокгольма установлено более 40 каменных стел с руническими надписями по воинам, погибшим в походах Ингвара, которым посвящена и отдельная исландская сага. Тесно связана с Русью судьба Харальда Сурового. Будущий правитель Норвегии бежал к Ярославу в 1030 году после битвы, в которой погиб его единоутробный брат Олав Харальдссон, затем много лет служил Ярославу и византийским императорам, женился на дочери Ярослава и Ингигерд Елизавете и вернулся в Норвегию только в 1046 году, где его племянник Магнус Добрый сделал его соправителем. В 1066 году Харальд погиб в Англии, на завоевание которой отправился.

Скандинавы в народе: руны и имена

Нам куда больше известно о династических русско-скандинавских связях, чем о том, как далеко простиралось скандинавское влияние на жизнь Руси X века, но, по всей видимости, скандинавы составляли вполне обыденную часть русского пейзажа. Очень многие варяги, послужив в Византии, возвращались на родину через Русь, некоторые оседали здесь навсегда. Из летописей известно, сколь много скандинавских наемников было при дворе Ярослава Мудрого. Иногда они начинали бесчинствовать, что вызывало естественную неприязнь коренного населения: из летописей известно о восстаниях горожан против варягов. Если судить по именам, которые встречаются за пределами княжеской династии, на Руси осело заметное количество скандинавов: явно скандинавские по происхождению имена встречаются в берестяных грамотах, известны новгородцы с типично скандинавскими именами Свень (Sveinn) или Якун (Hákon), они явно не звучали как нечто экзотическое для их современников.

В чем-то еще более показательно число рунических надписей, которые мы находим на территории Руси. Например, известно пряслице XII века, на котором рунами выцарапано скандинавское имя Сигрид (очевидно, имя хозяйки этой части ткацкого станка). Значило ли это, что скандинавы жили на Руси и в XII веке и пользовались к тому же руническим алфавитом, или потомки этой Сигрид сохранили пряслице прабабушки — мы не знаем, но надписи рунами встречаются на территории Руси в немалом количестве. Их выцарапывали на костях животных, на стенах, разного рода бытовых предметах, амулетах, монетах.

В Скандинавии же того времени славяне встречались реже, но и обратное влияние славян на скандинавов тоже ощущалось. Так, знаменитое шведское имя Сванте, которое можно встретить у Астрид Линдгрен в «Карлсоне», — это не что иное, как усеченное Свантепулькер, то есть славянское имя Святополк, которое попало в шведский язык, пообтесалось и обзавелось своей краткой формой (как Юра от Георгия). Сейчас это одно из самых распространенных шведских имен. Славянское происхождение имеет, возможно, распространенное в Скандинавии имя Густав (из славянского Гостислав). Дании от Руси достались такие имена, как Бурис и Вальдемар (последнее активно используется до сих пор).

Крещение Харальда Синезубого. Фрагмент купели в церкви Tamdrup. Дания, XII век © Wiimedia Commons

Вера

Русь и Скандинавия крестились примерно в одно и то же время. Официальная дата Крещения Руси — 988 год. Чуть раньше крестилась Дания, примерно в 60-х годах X века — это связано с близостью Священной Германской империи и деятельностью династии Оттонов; существует знаменитый рунический камень из Еллинга, на котором конунг Харальд Синезубый говорит о том, что именно он сделал данов христианами. Вслед за Данией в 999 или 1000 году крестилась Исландия, причем это было результатом не насильственного обращения, а некоего консенсуса, решения на вече — в каком-то смысле страна проголосовала за христианство. После — Норвегия, и позже всех — Швеция, которая самими восточными скандинавами еще долго считалась языческой, почти варварской страной.

Крещение Полоцка

Согласно исландским сагам, крещение Полоцка произошло благодаря скандинавам. Некто Торвальд (имя явно языческое) Кодранссон по прозвищу Путешественник через Киев прибыл в Полоцк и, заручившись поддержкой тамошнего князя, остался в городе. Будучи христианином, Торвальд строит в Полоцке церковь и основывает монастырь. Предполагается, что умер Торвальд в Полоцке, был погребен у церкви Святого Иоанна Крестителя и долгое время почитался там как святой. Впрочем, решительно неясно, содержит ли это предание хоть какое-то историческое зерно.

Любопытен процесс христианизации Руси и Скандинавии. По всей видимости, он шел через скандинавских воинов, купцов и путешественников, многие из которых отправлялись через Русь в Византию служить телохранителями византийских императоров или просто оставались в его войске. Там они нередко крестились (этого мог требовать, так сказать, контракт, поскольку император не желал, чтобы его охраняли язычники) и, возвращаясь, заносили «бациллы» христианства на Русь и на собственную родину. Не случайно в летописях говорится, что многие варяги были христианами еще до того, как Владимиру Святому вообще пришла в голову мысль жениться на византийской принцессе и принять крещение.

Впрочем, на христианство в Скандинавии значительное влияние оказывала англосаксонская церковь: именно англосаксы занимались обращением Норвегии, и первые клирики здесь были преимущественно из Англии. В какой мере эхо этого влияния доходило до Руси — большой вопрос. Изводы христианства на Руси и в Скандинавии были все же не вполне одинаковы, хотя особенных противоречий между ними не было, а сходства хватало. Например, Владимир Святой, приняв христианство, привез мощи папы римского Климента, культ которого на время укоренился на Руси. Культ Климента явно был и в Норвегии, где конунг Олав Трюггвасон и Олав Святой строят в его честь не одну церковь.

© Werner Forman Archive / Bridgeman Images / Fotodom

Ослабление связей

Вплоть до XIII века отношения Руси и Скандинавии были тесными, если не сказать родственными. Русские правители, начиная с Рюрика, имели скандинавское происхождение — связь эта поддерживалась и то и дело обновлялась династическими браками, торговыми отношениями и наймом варягов в дружины князей. Но стремительные перемены, происходившие как на территории нынешней Швеции, откуда шел основной поток скандинавского влияния на русские земли, так и на Руси, привели к тому, что связи начали ослабевать.

Централизация и укрепление Швеции, а также ослабление раздробленной на удельные княжества Руси сделали северные русские земли лакомым куском для шведских правителей, которые предпринимали разной степени успешности попытки завоевания и военной экспансии на русские земли. Сыграло свою роль ослабление, а затем и прекращение существования пути «из варяг в греки», за счет которого долгое время происходил торговый и культурный обмен между русскими и скандинавами. Различия в разделившихся в то время греческом и римском канонах христианства также не добавляли взаимопонимания и желания сотрудничать.

Монголо-татарское иго заставило русских князей обратить свой взор в сторону захватчиков с Востока, с которыми предпочитали договариваться и дружить, тогда как ранее искали военной поддержки у воинственных свеев. 

Средневековый термин, использовавшийся скандинавами для обозначения верховного правителя, владетельного князя. Первоначально конунг исполнял функции военного вождя, но в процессе развития государственности у скандинавов власть конунга постепенно возросла до масштабов королевской. Конунг являлся сакральной фигурой, имеющей связь с пантеоном языческих богов. Выполняя священные обряды, он представлял всех подвластных ему людей перед богами.

Статус конунга являлся наследственным, но требовал одобрения народа. После покорения Норвегии в 872 году Харальд I Хорфагер утвердил порядок, по которому становиться конунгом могли все сыновья вождя, что нередко приводило к междоусобицам и совместному правлению братьев.

Помимо конунгов в классическом понимании в Скандинавии существовали так называемые «морские конунги», не имеющие земельных владений, но владеющие кораблями и дружиной мореплавателей. «Морские конунги» пользовались меньшим авторитетом и часто враждовали с «сухопутной» знатью, но могли и наниматься на службу к настоящим конунгам.

Внимание скандинавских конунгов привлекали не только берега Англии и Исландии, но и земли Древней Руси. По свидетельствам исландских королевских саг Русь посетили четыре норвежских конунгов: Олаф Трюггвасон, Олаф Харальдссон, Магнус Олавссон, Харальд Сигурдарсон.

Исторические источники:

Исландские саги / Под ред. М. И. Стеблин-Каменского. М., 1956;

Корнелий Тацит. О происхождении германцев и местоположении Германии // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т.1. Анналы. Малые произведения. Л., 1969.

Автор статьи: Медведь А.О.

3. Русь и Скандинавия

Скандинавские народы сейчас считаются – и это справедливо – частью западного мира. Поэтому с современной точки зрения было бы логичным рассматривать скандинавско-русские взаимоотношения под заголовком «Русь и Запад» (см. следующую главку). И все же правильнее рассматривать Скандинавию отдельно, поскольку с точки зрения истории и культуры в период раннего Средневековья она была особым миром, скорее мостом между Востоком и Западом, нежели частью того и другого. В эпоху викингов скандинавы не только разоряли множество восточных и западных земель своими постоянными набегами, но и устанавливали контроль над определенными территориями как на Балтийском, так и на Северном морях, не говоря уже об их экспансии в Средиземноморье и в Причерноморье.

С точки зрения культуры скандинавские народы долгое время оставались за чертой Римской церкви. Хотя «скандинавский апостол» св. Ансгарий начал проповедовать христианство в Дании и Швеции в девятом веке, лишь в конце одиннадцатого века церковь получила в Дании реальное развитие, а ее права и привилегии формально были установлены там не раньше 1162 г. В Швеции старое языческое святилище в Упсале было разрушено в конце одиннадцатого века, в 1248 г. окончательно была установлена церковная иерархия и утвержден целибат духовенства. В Норвегии первым королем, сделавшим попытку христианизировать страну, был Хокон Добрый (936 – 960 гг.), сам принявший крещение в Англии. Но ни он, ни его ближайшие наследники не смогли довести до конца религиозную реформу. Привилегии церкви были окончательно утверждены в Норвегии в 1147 г.

С точки зрения социальной в Норвегии и Швеции, в отличие от Франции и Западной Германии, не было рабства; оно не было введено и в Дании до шестнадцатого века. Поэтому крестьяне в Скандинавии оставались свободными в киевский период и на протяжении всех Средних веков. Политически, опять же в отличие от Запада, особой важностью обладало собрание свободных людей (тинг), исполнявшее административную и судебную роли в скандинавских странах, по крайней мере до двенадцатого века.

Как мы знаем, со скандинавами было непосредственно связано сначала образование Русского каганата, а затем и Киевского княжества330. Однако нам следует ясно разграничивать различные стадии скандинавской экспансии на Руси, и здесь к месту краткий очерк последовательности этих стадий.

Шведы, которые, очевидно, первыми пришли и проникли на юг Руси еще в восьмом веке, смешались с местными анто-славянскими племенами, заимствовав у коренного населения само имя «русь»; датчане и норвежцы, представителями которых были Рюрик и Олег, пришли во второй половине девятого века и незамедлительно смешались со шведскими русами331. Участники этих двух ранних потоков скандинавской экспансии прочно обосновались на русской почве и объединили свои интересы с интересами коренного славянского населения, особенно на приазовских и киевских землях.

Однако скандинавская иммиграция на Русь не прекратилась с Рюриком и Олегом. Князья приглашали на Русь новые отряды скандинавских воинов в конце десятого и на протяжении одиннадцатого века. Некоторые приходили по своей собственной инициативе. Этих пришельцев русские летописцы называли варягами, чтобы провести различие между ними и старыми поселенцами, называвшимися русью. Ясно, что старые скандинавские поселенцы уже в девятом веке составляли часть русского народа. Варяги, однако, были иностранцами, как с точки зрения коренных русских, так и русифицированных скандинавов, представителей раннего скандинавского проникновения.

Как мы знаем, князь Игорь нанял варягов, чтобы усилить свою армию в войне с Византией (см. Гл. II); Владимир I использовал варягов в борьбе против Ярополка I, а позднее предоставил на время часть из них в распоряжение византийского императора (см. Гл. III, 2); Ярослав I зависел от варягов в своих походах против Святополка I и Мстислава Тмутараканского. Как из русских, так и из скандинавских источников мы знаем, что варяги также нередко приходили на Русь поодиночке или небольшими группами, предлагая себя на службу русским князьям или в поисках приключений.

Повествования о таких приключениях сохранились во многих скандинавских сагах. Среди них – сага об Олафе Трюггвасове, которая относится ко времени правления Владимира Святого. Сага об Эймунде описывает приключения группы исландцев, которые пришли на Русь в начале одиннадцатого века и приняли активное участие в борьбе Ярослава против князя Полоцкого, а также против других его противников332. В киевском «Патерике» мы обнаруживаем рассказ о варяге Шимоне, который предложил себя на службу князю Ярославу Мудрому333.

Скандинавы также посещали Русь на своем пути в Константинополь и в Святую землю. Так, в 1102 г. король Дании Эрик Эйегод появился в Киеве и был тепло принят князем Святополком II. Последний направил свою дружину, состоявшую из лучших воинов, чтобы сопровождать Эрика к Святой земле. На пути от Киева до русской границы Эрика повсюду встречали восторженно. «Священники присоединялись к процессии, неся святые реликвии под пение гимнов и звон церковных колоколов»334.

Помимо свидетельств в литературных источниках, как русских, так и скандинавских, существуют также некоторые эпиграфические свидетельства, касающиеся путешествий скандинавов на Русь. Одна руническая надпись первой половины одиннадцатого века посвящена скандинаву, который погиб на Руси как воин. В другой упоминается скандинавский купец, торговавший с Русью. Еще в двух надписях упомянут Новгород. Все надписи были обнаружены за пределами Руси. Внутри же страны камень с надписью, которую можно датировать первой половиной одиннадцатого века, был обнаружен на острове Березани, который, как мы знаем (см. Гл. II, 2), был важным пунктом на пути из Киева в Константинополь. Читаем в этой надписи следующее: «Грани воздвиг этот монумент в память своего товарища Карла»335.

Нужно заметить, что не все варяги, приходившие на Русь, были вовлечены в военные авантюры. Некоторые из них – возможно даже, большинство из них – были привлечены коммерческими интересами. В одиннадцатом и начале двенадцатого века варяги были весьма заинтересованы в этих торговых отношениях, и, по всей видимости, отрасль коммерции, к которой они проявляли особое внимание, была торговля рабами. Отдельная статья «Русской правды» говорит о беглом рабе, убежавшем от своего варяжского хозяина336.

Поскольку варяжские купцы были постоянными гостями в Новгороде, а некоторые из них проживали там постоянно, они со временем построили церковь, которая упоминается в русских летописях как «варяжская церковь». В двенадцатом веке балтийская, или варяжская, торговля с Новгородом проходила главным образом через остров Готланд. Отсюда – образование так называемой готландской «фактории» в Новгороде337. Когда немецкие города расширили сферу своих торговых дел до Новгорода, на первых порах они также зависели от готландского посредничества. В 1195 г. был подписан торговый договор между Новгородом, с одной стороны, и готландцами и немцами – с другой338.

Следует помнить, что балтийская торговля предполагала движение в обе стороны и в то время, как скандинавские негоцианты часто путешествовали по Руси, новгородские купцы точно так же путешествовали за границей. Они образовали свою «факторию» и построили церковь в Висби на острове Готланд, приезжали в Данию, а также в Любек и Шлезвиг. В новгородских летописях записано, что в 1131 г. на обратном пути из Дании погибло семь русских кораблей со всем грузом. В 1157 г. шведский король Свейн III захватил много русских кораблей и разделил весь товар, имевшийся на них, между своими солдатами. Между прочим, здесь можно заметить, что в 1187 г. император Фридрих II даровал равные права на торговлю в Любеке готландцам и русским339.

Что касается социальных отношений с другими народами, частные связи между русскими и скандинавами лучше всего могут быть засвидетельствованы указанием на династические узы340. По-видимому, четверо из жен Владимира I (до его обращения) были скандинавского происхождения. Супругой Ярослава I была Ингигерда, дочь шведского короля Ола– фа. У сына Владимира II, Мстислава I, была шведская жена – Кристина, дочь короля Инге. В свою очередь, два норвежских короля (Харальд Хаардроде в одиннадцатом веке и Сигурд – в двенадцатом) взяли себе русских невест. Следует заметить, что после смерти Харальда его русская вдова Елизавета (дочь Ярослава I) вышла замуж за короля Дании Свейна II; а после смерти Сигурда его вдова Мальфрид (дочь Мстислава I) вышла замуж за короля Дании Эрика Эймуна. Еще у одного датского короля, Вальдемара I, тоже была русская жена. Ввиду тесных связей между Скандинавией и Англией здесь стоит упомянуть о браке между английской принцессой Гитой и Владимиром Мономахом. Гита была дочерью Гаральда II. После его поражения и смерти в битве при Гастингсе (1066 г.) его семья нашла убежище в Швеции, и именно шведский король устроил брак между Гитой и Владимиром.

В связи с оживленными взаимоотношениями между скандинавами и русскими скандинавское влияние на ход развития русской цивилизации приобрело большое значение. В современной исторической науке даже существует тенденция переоценивать это влияние и представлять скандинавский элемент как ведущий фактор формирования киевского государства и культуры. Новый подход к проблеме – с точки зрения исследователя фольклора – можно обнаружить в книге А. Штендер-Петерсена «Варяжская сага как источник древней русской летописи» (1934 г.). Согласно этому исследователю, древние скандинавско-русские саги создавались в восточной и византийской среде и лишь позднее распространились с востока на север341. В целом ясно, что скандинавское влияние на русский фольклор и историографию было результатом сложного процесса. Во всяком случае, не следует слишком упрощать эту проблему, безоговорочно принимая утверждение об «импорте» прямо из Скандинавии на Русь чисто скандинавских представлений и обычаев. Что касается скандинавскорусских культурных взаимоотношений, то каждая из сторон, конечно же, внесла в них свою долю, но обе они до определенной степени зависели от византийской и восточной почвы.

Под филологическим углом зрения следует отметить отсутствие в русском словаре скандинавских по происхождению слов, значение которых относится к интеллектуальной и духовной жизни. Большинство скандинавских заимствований в русском языке (в целом немногочисленных) обозначают наименования в княжеской администрации, как, например, «гридь», «тиун», «ябедник». Кстати, слово «кнут» – тоже скандинавского происхождения (knutr) 342.