Сказки абрамцевой

© Наталья Абрамцева, 2016

Фото Наталья Алексеева

ISBN 978-5-4483-1759-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Здравствуй!

Жил-был дом. Красивый, крепкий, бревенчатый – бревнышко к бревнышку. Зимой дом спал под теплым снежным одеялом. Спал и видел зеленые сны. Зеленые – потому что больше всего на свете дом любил светло-зеленую весну и ярко-красное лето. Весной сад, в котором жил дом, начинал зеленеть. Пробивалась травка, появлялись маленькие листочки на яблонях, вишнях, сирени. Потом листочки превращались в настоящие большие листья, а трава вырастала высокой, густой, яркой. Все кругом становилось зеленым-презеленым. Все, если не считать красных роз возле крыльца, белых ромашек под одним окном и синих цветов по имени «башмачки» под другим.

На лето в дом приезжали веселые люди. Те, которые называются дачниками. Люди-дачники красили в зеленый цвет резные наличники окон. И еще кормили кусочками сахара старого ежа. Я забыла сказать, что под крыльцом в своей норке прятался старый еж.

Так и жил дом: в зеленом саду, с веселыми людьми и со старым ежом под крылечком. Хорошо жил дом. Все бы хорошо, если бы не один странный маленький электровозик. Дело в том, что мимо дома проходила железная дорога. Или, если хотите, наоборот: дом стоял возле железной дороги. Неважно, как сказать, но дом дружил со всеми поездами, что пробегали по старой дороге.

Поезда рассказывали много интересного. Вот летит южный поезд. Тук-тук-тук – стучат колеса. Это южный поезд рассказывает о желтых лимонах и синем море. Опять знакомое тук-тук-тук – это северный поезд. Его рассказ – об ослепительном снеге и темных скалах Севера. Много лет дружно, как хорошие соседи, жили дом и железная дорога с поездами. Все бы хорошо, пока не появился один маленький электровозик. Это был необыкновенно деловой электровозик. Несколько раз на день он проносился мимо дома, ничего не рассказывал и оглушительно свистел.

«Какой он странный, – думал дом, – он очень занят, у него много дел. Это я понимаю. Но зачем свистеть так громко? – У дома от удивления труба покачивалась. – Как видит меня, так свистит. Очень странный!»

Терпел дом, терпел, да и не вытерпел. Решил бросить старое, обжитое место и уйти туда, где не слышно свистка маленького электровоза. Крыльцо согласилось. Подвал, чердак и крыша тоже. Долго не соглашалось одно окошко. То, что смотрело на цветы «башмачки». Но в конце концов и его уговорили. Печная труба посоветовалась со знакомой белкой и узнала, что рядом в лесу есть очень хорошая полянка. Там дом и решил поселиться.

Жаль, конечно, было расставаться со знакомым садом, с веселыми дачниками, со старым ежом. Жаль, да уж больно громко свистел электровозик. Вот и сказал однажды дом, сказал, смущенно поскрипывая половицами:

– Милый мой сад, и вы, веселые люди, и ты, старый еж, пришло время нам прощаться. Ухожу я в лес. Буду жить там один, потому что обидел меня маленький электровозик. Что он свистит на меня?!

И дом поднял одно крылечко, собираясь уходить. Что тут началось!.. Зеленый сад обиженно зашелестел:

– Конеш-ш-шно, конеш-ш-шно… В зеленом лесу ты быстро обо мне забудеш-ш-шь. Ведь лес, наверное, еще зеленее, чем я, твой сад.

А веселые люди-дачники стали грустными-грустными и обиженно сказали:

– Очень жаль, но нам придется возвращаться в свои городские квартиры. Мы не можем жить в доме, который стоит в лесу. Там нет железной дороги. Как же мы будем ездить в город на работу, по делам?

И люди стали складывать чемоданы.

А старый еж, что жил под крыльцом, сказал:

– Ну что ж, уходите, кто собрался. А я останусь. Я думаю, раз электровозик свистит, значит, есть у него на то причины.

«Да, – подумал дом, – неудобно получается. И людям лето я испорчу. И сад останется один. И старый еж, кажется, обиделся. Может быть, все-таки остаться? Не уходить?»

Но в это время снова оглушительно засвистел маленький электровозик. И дом снова поднял крылечко, собираясь уходить. Только старый еж остановил его.

– Постой, – сказал он, – постой. Неужели ты так и уйдешь?

– Ну, я не знаю, не знаю, как мне быть! – чуть не плача, заскрипел старый дом. – Мне кажется, электровозик надо мной смеется. Просто смеется! Почему иначе он свистит всякий раз, как видит меня?

– Ах, – сказал старый еж. Потом он сказал: – Ой-ой-ой! По-моему, уважаемый дом, ты очень ошибаешься. Сейчас я все узнаю.

Старый еж прибежал на железнодорожный переезд и попросил дежурного остановить на минутку маленький электровозик. Дежурный железнодорожник очень удивился. Еще никогда ежи не просили его ни о чем. Удивился, но согласился, потому что был хорошим человеком.

Вот остановился маленький электровозик, и старый еж очень вежливо и тихо заговорил с ним. Когда электровозик узнал, какие неприятности могут произойти из-за его свистка, он очень расстроился.

– Простите, – сказал он смущенно, – простите меня. Я не так уж и виноват. Просто мы не поняли друг друга. Я свистел совсем не потому, что хотел обидеть ваш дом. Дело в том, что мы, электровозы, паровозы, тепловозы, здороваемся друг с другом свистками или гудками. Ваш дом живет возле железной дороги, вот я и думал, что он тоже немного поезд. Я не просто свистел, я здоровался с домом, а теперь я не знаю, как мне быть. Свистеть нельзя, а не здороваться разве можно?

– Знаешь что, – сказал старый еж, – а ты не мог бы здороваться чуть-чуть потише?

– Вот так? – Маленький электровозик тихонько и весело свистнул.

– Вот! То, что нужно, – обрадовался старый еж. И все осталось как прежде. Дом так и живет в своем зеленом саду. Под крыльцом живет старый еж. На лето приезжают веселые люди-дачники. А маленький электровозик весело и негромко посвистывает, пробегая мимо.

Рыжая сказка

Рыжая кошка была такой маленькой, что еще не успела узнать о том, что рыжих кошек на свете не так уж много. Гораздо меньше, чем, например, серых. И о том, что рыжий цвет – не простой, как, скажем, цвет серый. Зато маленькая кошка знала, что такое друг. Ее друга звали Солнце.

Они познакомились недавно на крылечке дома. Солнце проплывало по небу и увидело внизу что-то очень рыжее. Солнце прищурилось и спросило:

– Это кто там? Не мой солнечный зайчик? Рыжка (в золотых лучах она правда казалась чем-то солнечным) подняла мордочку и ответила обиженно:

– Какой же я зайчик? Я – кошка. Меховая, а вовсе не солнечная.

– Точно, рыжая кошка. Да ты не обижайся. Разглядеть трудно: маленькая очень.

– Вырасту!

– Конечно, – прозвенело Солнце. – А мне показалось, зайчик мой сбежал без разрешения. Непорядок ведь?

Так они и подружились. Доброе взрослое Солнце проплывало над крылечком в полдень. Медленно, чтобы Рыжка погрелась в его лучах. А еще Солнце рассказывало ей, что происходит в небе, какая туча с какой молнией поссорились и какое облако за какую горную вершину зацепилось.

А маленькая рыжая кошка рассказывала Солнцу, как живут люди в своем красивом летнем доме.

Но однажды Солнце не пришло. Рыжка удивилась, посмотрела в небо и увидала серые тучи.

– Наверное, тучи зедерживают Солнце. Пойду навстречу, – решила она и осторожно спустилась с крылечка на садовую дорожку.

Раньше Рыжка не гуляла по дорожке: боялась уходить от крыльца. Но она знала, что дорожка идет в ту сторону, откуда приходило Солнце.

Маленькая рыжая кошка шла медленно, осторожно ставя лапки на дорожку. Вдруг тихий смех. Слева – роскошные ярко-красные маки.

– Вы мне смеетесь? – спросила Рыжка.

– Не тебе, а над тобой, – прошелестели маки.

– Почему?..

– Ну-у-у… Ты же смешная…

– Почему?

– Ну-у-у… Ты рыжая…

– Да, – согласилась кошка, – рыжая. А почему смешная?

– Так ведь рыжая!

Маленькая кошка не понимала, почему смеялись маки, но ей казалось, что смеялись не весело, а насмешливо.

– Ну и ладно, – просто так, сама не зная о чем, сказала маленькая кошка и пошла дальше. Слышит – кто-то тихо фыркнул и сказал:

– Совсем, совсем рыжая!

Маленькая кошка оглянулась и обрадовалась. Справа от дорожки расположилась стайка невысоких цветов. Цветом своим очень похожих на нее. Люди называют их ноготками.

– Привет, – весело сказала Рыжка, – и вы, и я – рыжие. Хорошо! А вот некоторые считают рыжий цвет… – И она замолчала. Потому что цветки-ноготки резко подняли лепестки и захлопнулись. Только один, наверное главный, цветок не закрылся и очень рассерженно посмотрел на маленькую кошку:

– Как ты смеешь называть нас рыжими? Это ты – рыжая.

– Да я-то, конечно, я знаю. Но разве вы не рыжие тоже?

– Нет! – совсем рассердился цветок-ноготок. – Мы оранжевые. – И он тоже закрылся.

Маленькая рыжая кошка пошла дальше. Ей было грустно: и Солнце не нашлось, и стало совершенно ясно, что рыжий цвет нравится не всем.

Наконец дорожка уткнулась в маленькую клумбу, на которой рос большущий куст прекрасных белых лилий.

– Ой! – только и могла сказать восхищенная Рыжка.

Одна чудесная белая головка склонилась, и лилия сказала томно:

– Ах, не надо восхищений. Они однообразны и утомительны.

– Хорошо, я восхищаться не буду, хотя вы очень красивы, – маленькая кошка, не раздумывая, подчинилась прекрасным цветам, – не буду, а спросить вас можно? Посоветоваться.

Гордые цветы были удивлены или, представь, польщены. Совета у них никто никогда не спрашивал. Ими только любовались.

– Скажите, – немного замялась Рыжка, – вот некоторым кажется, что рыжий цвет то ли плохой, то ли… ну… в общем, смеются… Вы не стали бы смеяться? Не стали бы? Правда?

– Конечно, мы не станем смеяться над тобой. Это недостойно нас.

– Что значит недостойно вас? – чуть насторожилась маленькая кошка.

– Это значит, что сами мы так прекрасны, что должны притвориться, будто не видим, что ты рыжая, – ответила самая красивая лилия.

– Будто не видите?

– Да.

– А если все-таки…

– Нет. Мы хорошо воспитаны..

– А другие цветы?

– Многие цветы, – прекрасная лилия смутилась, – попроще нас, могут вспомнить, – она заговорила шепотом, – детскую песенку-дразнилку: «Рыжий-рыжий, конопатый…» Дальше там тоже насмешливые слова.

– «Конопатый»… – задумчиво повторила маленькая рыжая кошка. – Еще и конопатый! – И она прикрыла лапкой нос, на котором ухитрились поместиться полторы веснушки.

А потом кошка, хоть и маленькая, выпустила коготки.

– Вы не видите? Так я сама говорю всем! Всем на свете! Я – рыжая, рыжая-прерыжая! Ясно? Ясно вам? – и заплакала маленькая кошка. Горько и громко.

Не плачь, кошка, все хорошо. Солнце вернулось!

– Солнце, Солнце, – стала рассказывать маленькая кошка, – я совсем рыжая, очень рыжая. Что же мне делать?

– Радоваться, сестричка, – спокойно ответило Солнце.

– Чему? – удивились цветы. – И почему она – ваша сестра? Вы шутите. Золотой Цветок неба! – Цветы иногда любили пустые красивые слова.

– Я не цветок, я просто обыкновенное небесное светило, – скромно сказало Солнце, – и я не золотое, я – рыжее.

– Рыжее???

– Да. Я – желтое? Нет, одуванчик желтый. Я – золотое? Нет, золотые шары – золотые. Я – красное или оранжевое? Нет, маки – красные, ноготки – оранжевые. И конечно, никто не скажет, что я – белое. как лилия. Выходит, я – рыжее.

– И я рыжая! Как Солнце, как Солнце! – запрыгала маленькая кошка.

– Мы, знаете ли, родственники, – улыбнулось Солнце. Молчали маки, ноготки, лилии. Зато раздался препротивный голос старой вороны. Она и прекрасные лилии, как это ни странно, дружили.

– Что кошка рыжая, как вы, Солнце, не спор-рю, – каркнула ворона, – а как с веснушками? У нее целых полторы. А у вас – нет! Как же вы без веснушек?

– Как? – испугалась маленькая кошка.

– Плохо, – вздохнуло Солнце, – мне веснушек очень не хватает. Вы, уважаемая старая ворона, конечно, знаете, веснушки – это подарок самой красавицы Весны. На всех подарков не хватило. Маленькой кошке хватило, а мне и вам – нет. Не повезло нам с веснушками, дорогая старая ворона. – Так сказало Солнце и добавило: – Пошли, Рыжка, а то мы с тобой до крылечка никак не доберемся.

– Пошли, – согласилась маленькая кошка, а обернувшись, все-таки сказала: – Не повезло вам всем с веснушками!

Сначала Солнце и кошка молчали. Потом Рыжка спросила:

– Они всегда будут злыми? – Они не злые, – спокойно ответило Солнце, – они глупые и не понимают, что рыжая кошка – это так же красиво, как белые лилии.

– Да?!

– Да.

– Я тоже не понимаю, – сказала маленькая кошка.

– Я же говорило: маленькая ты очень. Вот и не понимаешь.

– Вырасту.

– Конечно, – согласилось Солнце.

А звездочки падают?

Щенок Тявка ловил звездочки. Тявка был совсем маленький, а потому считал: поймать звездочку не так уж и трудно. Тявка жил на даче. Забор дачи ему очень мешал. Вот слетает с неба звезда, и Тявка несется по влажной ночной траве, по грядкам, по клумбе, пробирается через крапиву

туда, где должна лежать упавшая звездочка, и вдруг – забор. «Оказывается, звездочка упала по ту сторону забора», – огорчался Тявка.

Тявка совсем избегался. Однажды, в который раз стукнувшись носом о забор, щенок решил немного отдохнуть и прилег тут же. Послышался смех. Тявка поднял голову и увидел на заборе соседского кота. Кот прямо-таки давился смехом.

– Глупый щенок! Совсем глупый! Что это ты делаешь?

– Я? Я ловлю звездочки, – ответил Тявка, – вернее, хочу поймать хотя бы одну. Но они всё падают не там, где нужно. За забором падают. Кот снова рассмеялся:

– Глупый щенок! Совсем глупый! •

– Почему? Почему я глупый? Я просто не умею прыгать через забор. Кот сидел на заборе и ухмылялся:

– Да потому ты глупый, что ловишь то, чего нельзя поймать!

– Нельзя?

– Конечно, нельзя, – важно говорил Кот, – ты уж мне поверь. Я долго жил в библиотеке и начитался всяких научных книг.

– Ну и что? – возразил Тявка. – При чем здесь книги? Что в них написано о звездочках?

– Да хотя бы то, что звезды вообще не падают.

– Ну уж нет! Еще как падают! Сегодня уже четыре штуки упали!

– Вовсе это не звезды! – Кот начинал сердиться.

– Как же не звезды? Звезды – они и есть звезды, – спорил Тявка. Чересчур умный Кот устало вздохнул:

– Ну как же объяснить тебе попонятнее? Это не звезды. Это такие большие камни, которые летают очень высоко. Выше Луны. И когда падают на Землю, трутся о воздух и сгорают. Понятно?

– Понятно. Понятно, что все это че-пу-ха. Камни летают, сгорают – ерунда! Вы какие то неправильные книги читали, уважаемый Кот. Я пошел ловить звездочки. Пока!

И Тявка убежал. Кот смотрел ему вслед и качал головой.

«Маленький еще. Подрастет – разберется».

А Тявке было жаль Кота. «Бедный Кот, – думал он, совсем свихнулся от своей учености. Звезду от камня отличить не может».

Сказка про старый дом

Дом был старый, деревянный. Крыша покосилась. Печка развалилась. Труба набок съехала. Окна не открываются, двери не закрываются. Щели в полах.

Когда-то в доме жили люди. Давно. Тогда он был новенький и красивый. А потом люди уехали. И дом расстроился. Стал скучать и стареть.

И сад вокруг дома тоже скучал – скучал и даже одичал от одиночества. Яблоки стали кислыми, вишни мелкими. Вместо цветов – высокая трава, крапива да лопухи выросли.

Вот так и жил старый, заброшенный дом в старом, заброшенном саду. Весной, когда стаивали огромные сугробы, выползало из-под снега кривое крылечко, дом и сад просыпались после долгого зимнего сна. Просыпались, потягивались, поскрипывая старыми досками и ветками. И дом говорил:

– А не думаешь ли ты, сад, что в этом году к нам могут вернуться люди?

– Думаю, – неуверенно отвечал сад.

– Мы должны приготовиться к встрече, – говорил дом.

– Конечно, – соглашался сад.

Им помогали ветер, дождь и солнце. Ветер влетал в дом через трубу. Проветривал комнаты, чердак и даже подвал. Потом через вечно открытую дверь вылетал в старый сад. Выметал прошлогоднюю листву, сухие ветки, помогал, очень осторожно, развертываться нежным лепесткам диких яблонь и вишен.

После ветра за дело брался дождь. Дождь тщательно отмывал весь дом: от съехавшей набок трубы до самого крылечка.

Конечно, особенно дождь старался, когда мыл окна. Ведь стекла все-таки. Пусть и разбитые. Еще дождь своими сильными струями расчесывал уже густую листву сирени, разглаживал листья тополей. И землю в саду поил дождь. Жаль, конечно, что не розы на ней вырастут, а лопухи да крапива, но пусть и они лучше зелеными и крепкими будут, чем чахлыми.

За ветром и дождем приходила очередь солнца. Солнце хорошенько просушивало дом. Гладило золотыми лучами стекла в паутине трещин – чтоб блестели ярче. Золотило старые наличники на окнах. Потом лучи солнца скользили по саду. Заглядывали в каждый крохотный цветок дикой сирени, чтобы те светились маленькими искорками.

Затем снова прилетал ветер. Он где-то раздобыл семена кое-каких цветов, но ветер не был настоящим садовником и разбросал семена как умел. А потому одуванчики выросли не только в густой траве, но и на крыльце.

А одна ромашка ухитрилась поселиться даже на крыше в какой-то щелочке.

Так ветер, дождь и солнце помогали готовиться заброшенному дому и старому саду к встрече людей.

Дом и сад ждали. Но люди не приходили. Вернее, приходили, но, посмотрев на дом и сад, уходили.

– Это старый дом, – говорили люди, – у него разбиты окна, и крыша съехала совсем набок, и крыльцо развалилось. Разве это дом?

– Да, конечно, – соглашались другие люди, – и сад тоже совсем заброшен. Яблоки мелкие, вишни кислые. А крапивы сколько-о-о! А трава-то как разрослась… Разве это сад?

– Нет, – решали люди, – лучше мы построим новый, красивый дом и вырастим новый, замечательный сад.

И люди уходили. Дом и сад очень огорчались и начинали ждать снова. Ждали, ждали, ждали…

И дождались.

На покрытом пылью долгих дорог велосипеде к дому подъехал человек. За спиной рюкзак. На багажнике – огромный чемодан с разноцветными наклейками. Через плечо – яркая дорожная сумка. На другом плече – фотоаппарат. На голове – широкополая шляпа. Конечно же, это бывалый путешественник. А путешественники, как известно, любят всякие странности.

Дом с ромашкой на покосившейся крыше, с одуванчиками на кривом крыльце, сад, в котором ветви диких яблонь переплетаются с ветками дикой сирени, как в сказочном лесу, а по земле стелются темно-зеленые лопухи, похожие на огромные зонтики, – разве это не странность? Почти волшебная странность.

– Ах, – сказал путешественник, – какое чудо! Заколдованная избушка в заколдованном лесу.

«Вовсе мы не заколдованные, – подумали дом и сад, – мы заброшенные». —

– Ах! – снова сказал путешественник. – Какая прелесть! И он защелкал фотоаппаратом.

«Мы – прелесть… Мы – чудо…» – почти задохнулись от радости, смущения, неожиданности дом и сад.

– Пожалуй, я поживу здесь, – решил путешественник. И путешественник вместе со своим усталым велосипедом, тяжелым рюкзаком, чемоданом с наклейками, дорожной сумкой и, конечно же, с фотоаппаратом поселился в заброшенном доме и одичавшем саду.

Что же из этого получилось? То, чего не могло не получиться. Яблоки стали крупными-крупными, вишни сладкими-сладкими. Среди лопухов расцвели ярко-красные маки величиной с огромные воздушные шары.

Трещины на стеклах сложились в веселые рисунки. Крылечко перестало просто скрипеть, оно стало чирикать очень музыкально. А дверь, которая уже много лет не могла шевельнуться, с удовольствием и легкостью открывалась и закрывалась.

Почему же так вышло? Смешной вопрос… Ясно, почему…

А потом? Потом путешественнику пришло время отправляться в путь. Ведь он путешественник.

И что же получилось? То, что и должно было получиться: жили-были заброшенный дом и заброшенный старый сад…

И потом пришла зима. Повалил снег. Снег. Снег. Сугробы в одичавшем саду. Сугробы на развалившемся крылечке. Сугробы на покосившейся крыше. Тяжелый зимний сон.

…А потом пришла весна. Прилетел теплый весенний ветер. Застучал теплый весенний дождь. Теплое весеннее солнце расправило длинные хрупкие лучи.

И старый дом сказал:

– А не думаешь ли ты, сад, что и в этом году к нам могут вернуться люди?

– Думаю, – ответил сад.

Правдивая история о садовнике

Много-премного лет назад жил маленькии-пре-маленький удивительный городок. В нем вокруг каждого дома рос сад: яблоневый, или черешневый, или грушевый, или персиковый, или еще какой-нибудь.

Жители городка очень любили навещать и приглашать друг друга к себе. По делам и просто так. Каждый день они писали письма: «Уважаемый сосед (в маленьком городке все соседи)! Вы давно не заходили в черешневый дом!» Или «Дорогой друг (в городке все были друзьями)! Вас ждут хозяева в яблоневом саду». А почтальону говорили:

– Будьте добры, пожалуйста, отнесите письмо тому-то или тому-то. Почтальон ничего не путал, ведь городок совсем маленький. Но однажды случилась неприятность. Почтальон нес три очень важные записки с просьбой зайти: пекарю – к хозяйке яблоневого сада, гончару – в дом вишневый, аптекарю – в персиковый.

И вдруг налетел ветер. А у ветра было в тот день озорное, почти разбойничье настроение.

Вырвал ветер у почтальона записки-приглашения, перемешал и унес. Полетели письма, а потом ветер осторожно опустил их в сад… садовника. Так уж захотел ветер.

Садовник уже очень давно выращивал цветы. Разные. Красивые.

Некрасивых цветов не бывает. Цвели в саду садовника желтые и белые нарциссы, красные розы, белые и розовые маргаритки…

Когда у кого-нибудь из горожан был день рождения, или другое торжество, или просто хорошее настроение – каждый мог прийти к садовнику и для каждого он подбирал цветы.

А калитка сада, увитая крупными голубыми вьюнами, с удовольствием пропускала всех-всех. Сам садовник никогда цветов не разносил. Даже в гости ни к кому не ходил. Потому что каждому самому было приятно зайти в его чудесный сад, единственный в городе цветочный сад.

Оттого и удивился садовник, когда к нему прилетели просьбы-приглашения зайти к хозяевам яблоневого, вишневого и персикового садов. Откуда было знать садовнику, что не его ждали, а пекаря, гончара и аптекаря. Ведь письма начинались словами: «Уважаемый сосед…»

Садовник приготовил несколько разных букетов, потому что не знал, какие цветы нужны, и осторожно уложил букеты в корзину. Сначала он решил зайти в яблоневый дом.

Радостно, но удивленно встретила хозяйка садовника.

– Ах, какая приятная неожиданность! Сейчас должен прийти наш уважаемый пекарь. Я собиралась заказать ему шесть булок с маком, потому что я жду в гости дорогих тетушек.

Теперь удивился садовник и показал случайно попавшую к нему записку, предназначенную пекарю.

– Ах, – всплеснула руками хозяйка, – я, конечно, очень рада вам, достопочтимый садовник. Но как же быть с булочками для тетушек?

– Да, – сказал садовник, – кажется, произошла большая неловкость. Я, право, сожалею, но я, право, не виноват. А булочки… Может быть, это в какой-то степени заменит вашим тетушкам булочки?

И садовник вынул из своей корзины большущий букет золотых шаров. Их золотые шапочки немного походили на золотистые булочки.

Сейчас самое время сказать, что «цветы были волшебные, а потому незамедлительно превратились в булочки», но я рассказываю не сказку, а правдивую» историю, и потому цветы остались просто цветами.

А садовник поднял свою корзину с цветами и отправился в вишневый сад. Но там, как ты знаешь, ждали гончара. Потому что у главного кувшина в доме, у кувшина для молока, отбилась ручка. Потому хоть и рады были садовнику, но…

Красные обыкновенные тюльпаны, которые подарил садовник хозяйке сада, не превратились в новый, такой нужный кувшин. Просто цветы не умели превращаться в полезные вещи.

А вот и персиковый сад. Его хозяева с нетерпением ждали аптекаря, потому что у их дочери очень болела голова. Не было у садовника целебной настойки, а потому лучшее, что он мог подарить девочке, был букет светло-лиловых фиалок.

…И вот вечер. Грустит садовник в своем чудесном саду. Кажется,

что подвел он хозяев и яблоневого сада, и вишневого, и особенно персикового…

Вдруг скрипнула калитка, задрожали граммофончики вьюна. И в сад вошла хозяйка сада яблоневого. Женщина держала в руках огромное расписное блюдо, полное чудесных красных и желтых яблок.

– Милый садовник, – сказала она, – большое-пребольшое спасибо, а эти яблоки шлют вам мои тетушки. Им так понравились ваши золотые шары, что они решили поселиться в нашем городе насовсем.

Садовник очень обрадовался и очень удивился.

И вновь задрожали голубые вьюнки на калитке. Пришла хозяйка вишневого сада. Она принесла красивый пирог с вишнями.

– Милый садовник, – сказала она, – кувшин для молока – вещь, конечно, незаменимая и необходимая, но, когда мы поставили в кувшин с отбитой ручкой ваши красные тюльпаны, нам стало ясно, совершенно ясно, что для молока нужен просто другой кувшин.

Доволен садовник, что и говорить.

И снова задрожали голубые вьюны на калитке. Прибежала девочка из персикового сада. Прибежала, высыпала в траву из своего передника розовые персики.

– Ах, садовник! Уважаемый садовник! Голова у меня не болит! Совсем! Эти фиалки! Ваши фиалки! Разрешите мне завтра, и послезавтра, и потом, и каждый день приходить к вам за фиалками.

И убежала. Один остался садовник. Задумался. Не понимал он, как сумел заменить и уважаемого пекаря, и умелого гончара, и почтенного аптекаря. Ведь он просто садовник, просто цветы выращивает.

Одной простой вещи не знал садовник: не бывает цветов просто. Все цветы чудесные. Все цветы волшебные.

Не веришь? А ты поверь. Я не сказку рассказываю, а правдивую историю.

Чичи — доброе сердце — рассказ Натальи Дуровой

Чудеса начались с утра. Какой-то гул голосов, доносящихся из-за кулис, мешал мне сосредоточиться. Животные, тотчас это почувствовав, занялись самодеятельностью. Кто во что горазд.
– Пустите!
– Не пущу!
– Не имеете права! Ах так!.. Я докажу! Она честная! Ишь выдумали! Воровка! Каково?! – доносился рассерженный скрипучий голос.
Потом занавес распахнулся, и передо мной появился старик.
– Скажите, где здесь Дурова?
– Что случилось?
– Как что? И вы ещё спрашиваете! Честную обезьяну называют воровкой – и где? В цирке! Стыд! Позор! Никакого понимания. Да моя Чита – это кристальный образец обезьяньей честности! Ей цены нет. Впрочем, есть. Сто рублей. Берёте?
Старик наскоком оглушил меня своей речью. За пазухой у него что-то ёрзало и копошилось.
– Она ещё мала, но вырастет и будет очень большой, как в фильме «Тарзан». Это настоящий человек! Её наказываешь – она плачет. Я бы с ней никогда не расстался. Обстоятельства! Да-с… Итак, сто рублей. – Он покачал головой и отстегнул верхнюю пуговицу у пальто, потом у пиджака, и оттуда выглянула с детский кулачок мордочка с хитрыми глазами.
Казалось, она ничего не заметила, кроме лестницы, поэтому шумно, словно пружина, которую отпустили, взвилась и повисла на верхней перекладине лестницы, держась на хвосте.
– Прорвался! Вот дотошный старик! Мы его к вам не пропускали. Уж так получилось…
– Именно эти люди, охраняющие цирк, бросили Чите такое чудовищное обвинение: воровка!
– Ещё бы, за полчаса ограбила всю проходную! – засмеялся дежурный. – Вы проверьте, всё ли у вас цело?
Старик подслеповато жмурился, пытаясь без очков разглядеть, где обезьяна.
Теперь пришёл мой черёд рассмеяться: носовой платок, карандаш и красная пуговица от халата – всё это было в чёрных ладошках обезьяны, а задней лапой она цепко держала очки своего хозяина.
– Вашей Чите лап не хватает для награбленного имущества, вот она и висит на хвосте, – заключил дежурный.
Я смотрела на уморительную обезьянку, она принадлежала к виду зелёных мартышек.
– Мне не нужна обезьяна, – обратилась я к старику.
– Как это – не нужна? Вы же Дурова! И вы ещё смеете утверждать, что вам не нужна обезьяна? Не поверю! Она прирождённая артистка, и даже с определённым уклоном: обезьяна-фокусник. Смотрите!
Он снял с ноги старомодный ботинок. Обезьяна тотчас впрыгнула туда, и ботинок, как в сказке, пошёл сам.
– Фокус, да?! Хватит! Вылезай! То, что она делает, – это вовсе не называется воровством, это, по-вашему, в цирке должно называться манипуляцией: ловкость рук – и никакого мошенничества! Тем более что она почти всё возвращает. Значит, вы берёте обезьянку?
– Н-не-ет, – протянула я, озадаченная тем, что не могу оторвать взгляда от хитрой мордочки. – Зелёная мартышка никогда не бывает крупной, большой обезьяной, а такую никто не увидит с огромного пятака манежа.
– Что вы! Чепуха! Она кого хотите заставит себя разглядеть. Тут и говорить нечего. Она ваша, отдаю за полцены. Послушайте, ну войдите же в моё положение: я старый человек, был адвокатом, теперь солидный пенсионер и не могу никому доказать, что обезьяна занимается фокусами. Соседи, знакомые, друзья шарахаются от меня в сторону. Я уже для них даже не свидетель кражи, а нечто вроде опытного жулика, обучившего свою обезьянку для отвода глаз делать за меня грязную работу. Смешно? Это вам смешно, а каково мне? Когда я её прощаю, эта преступница взбирается мне на плечи и выражает свой восторг тем, что издевается над моей усталой головой, выискивая там каких-то насекомых. Ну как вам это нравится?! Она создана для цирка, но не для коммунальной квартиры с общим счётчиком, который тоже не миновал её лапок. Так что отдаю её вам за десять рублей. Согласны? Я плачу штраф за счётчик, а вы берёте её на поруки. Подержите цепочку, я покажу вам бумагу, написанную домоуправлением. Ну посудите, не пропадать же мне из-за её дурных наклонностей?
Едва я взяла цепочку и обернулась к обезьяне, как старик бесследно исчез. Нигде в цирке его не было. Чудеса! Он растворился на глазах. Дежурный сказал, что он сбежал, а я уже хотела поверить в чудеса, если бы не Чита, уже переименованная мною в Чичи, сидящая на другом конце поводка, который я держала в руках.
Так и очутилась в моей гардеробной обезьянка Чичи, занявшая место на подоконнике. Она щурилась на яркий свет уличного фонаря и переходила за тенью к другому уголку окна. Цепь, которой она была теперь привязана к батарее, мелодично постукивала в такт её движениям.
Наблюдая за ней, я облегчённо вздохнула: это хорошо, что она не скучает по хозяину и ведёт себя спокойно, с интересом разглядывая каждый предмет. Каша, яблоко и апельсин были съедены ею с удовольствием. Я притворила дверь и спустилась вниз, за кулисы, к морским львам. Через полчаса – представление.
– Наталья Юрьевна! Что-то случилось с горячей водой. Совсем не идёт. Рыбу не сможем разморозить, – обеспокоенно встретили меня работники нашего аттракциона.
– Нужно позвать слесаря, и поскорее!
– Да они не идут: у них тоже чрезвычайное происшествие – что-то случилось с вентиляцией.
Я побежала к инженеру цирка.
– Очень прошу вас, у нас нет горячей воды. Мы не успеваем к представлению. Помогите!
– Вряд ли будет представление! Ничего не можем понять: отказала вентиляция. Вся система в порядке, а в вытяжной трубе будто домовые сидят и развлекаются. Поверишь и в чудеса здесь, в цирке. Ну что ж, пойдём проверим воду. Кто-то, видимо, перекрыл вентиль в гардеробной.
Ни в одной гардеробной неполадок не обнаружилось. Оставалась моя.
– Только не пугайтесь: там у меня новенькая артистка! Прошу вас… Чичи! – вскрикнула я, увидев оборванный конец цепочки, но обезьяны нигде не было.
– Ваша новенькая, случайно, не обучалась по слесарному делу? Ишь как вентиль закрутила! И без ключа, главное.
– Но где же она? – Я растерянно оглядывала гардеробную.
Обезьянка исчезла.
– Где? В трубу вылетела! Смотрите, куда ушла, а я домового вспомнил.
Под самым потолком зияла дыра, а решётка от вентиляции валялась на полу.
– Что же делать? Как её достать?
– Ваше животное – вам виднее.
– Да ведь она новенькая! Она меня ещё не знает.
– А как безобразничать, она знает?! Весь цирк на ноги поставила. Ловите её! И нечего церемониться!
– Легко сказать!
– Мы её сейчас холодным воздухом оттуда выгоним.
– Только не это: она простудится.
Передо мной чертежи, план цирка. Я живу и работаю в чудесных новых цирках и только сейчас, глядя на эти чертежи, вдруг робею, понимая, какие сложные системы механизмов поддерживают в них мою работу и жизнь. Цирк вдруг для меня стал другой, ещё незнакомой планетой, куда в железные дебри джунглей сбежала тоже ещё мало мне знакомая, но уже моя обезьянка. Я тотчас вспомнила про её дурные наклонности. Мысли мои были точно перепутанный клубок ниток: начало представления, вода, рыба – и беглянка Чичи.
«Погоня за преступником! Погоня! Вам даётся сорок минут».
Блуждая по куполу циркового чердака, с каждым ударом гаечного ключа по трубе я отсчитываю минуты.
– Здесь! – указывает мне инженер на круглую трубу в алюминиевых заклёпках.
– Труба разбирается?
– Пока мы её разберём!.. Это невозможно. Вашу артистку нужно выманить чем-то сверху.
Мой взгляд падает на карманный фонарик. Верёвку можно привязать к нему и опустить в трубу. «Удочка» готова. Опускаем. Ждём.
Никакого движения. Только бы проявились её дурные наклонности! Ещё пять минут… Никакого движения.
– Э! Вы же не умеете ловить рыбу! – Инженер выхватил у меня верёвку и стал крутить её, словно ёжиком чистил бутылку из-под кефира.
Из трубы слабо донёсся какой-то звук, и верёвка натянулась.
– Клюнула! Подсекаю! Тащите же!
Вместо сачка – мой халат.
– Попалась?
– Да! – перевожу дыхание, отвечая инженеру.
В халате барахтается Чичи, неожиданно ставшая трубочистом.
В гардеробной я прихожу в ужас от её вида. Не то чёрная, не то серая, со слипшейся шерстью, она беспрестанно чихает и каждый раз при попытке стряхнуть с себя пыль начинает точно в ознобе дрожать.
– Я тебя искупаю после работы, а пока привяжу так, чтобы ты уже никуда не сбежала, да ещё и сторожа поставлю. Сама виновата!
Сторожем к Чичи определяю маленькую дворняжку Запятую. Её несколько месяцев назад на реке Свислочи, когда я пасла Бемби, пришлось спасать от мальчишек. Сначала это была весёлая ватага ребят, за которой бежала с заливистым лаем тоже весёлая небольшая собачка. Собачка была смешной, как будто её растянули. Длинное туловище – как у таксы, уши – как у зайца, на лбу белое пятнышко, и только высоко поднятый пушистый собачий хвост безмятежно махал из стороны в сторону, показывая удовольствие.
Бемби тихо пощипывал травку, а я, надев тёмные очки, стала наблюдать за ребятами и собакой. Вдруг… Нет, этого не могло быть! Это, конечно, мои чёрные очки. Сквозь них померкло настроение всех, кто весело прибежал на берег. Я сбросила их и, не веря своим глазам, всё поняла. Камень, верёвка, наполненные страхом движения упирающейся собаки.
Потом эти мальчики долго приходили ко мне на репетиции в цирк, виновато здоровались и так же виновато просили: «Можно нам ещё прийти в гости к Запятой?» Я знала, тон их и смущение шли оттого, что четверо мальчишек и сами не могли теперь понять: как, когда, зачем возник нелепый спор, который мог привести собаку к гибели, а их четверых – к жестокости, уже вряд ли позволившей поселиться рядом чувству вины и жалости к кому бы то ни было.
Сегодня я сразу вспомнила о Запятой, потому что она пока ни в чём не была занята, но, находясь подле меня, старалась сторожить всё: животных, вольер, гардеробную. Исполняла свои вольные обязанности Запятая с таким рвением, будто этим пыталась отблагодарить меня за спасение.
– Сторожи! – приказываю Запятой, а сама, волнуясь, иду на работу в манеж: как они все будут реагировать друг на друга?
По возвращении в гардеробную я не верю своим глазам. В углу на коврике, свернувшись в клубок, дремлет, закусив повод от обезьяны, Запятая, а на ней восседает Чичи, выискивая в гладкой шерсти собаки то, чего не могло никогда быть у чистой и холёной Запятой. Вокруг них на полу десятки грязных обезьяньих следов.
Знакомство состоялось. И когда с трудом вымытую Чичи я снова посадила на коврик, в подтверждение моих мыслей Запятая стала слизывать с обезьянки капельки воды, а та, податливо прижавшись, грелась о свою уже признанную подружку.
Они сами, играя, подсказывали мне работу, с которой я собиралась выпустить их в манеж. Часами иногда я наблюдала их игру, пытаясь в возне найти необходимые движения для трюков. Особенно смешной выглядела их борьба. Чичи поднималась на задние лапы, тотчас то же самое делала Запятая, и целый шквал ударов волосатых кулачков обрушивался на ворчащую, с раскрытой пастью собачью голову. Ах, если бы это закрепить да ещё выделить рамкой боксёрского ринга, был бы великолепный номер – «Обезьяно-собачий бокс». Каждый раз, когда они, наигравшись, обе уставали и Запятая, тяжело дыша, падала в изнеможении на пол, Чичи, не церемонясь, брала собаку за хвост и укладывала так, как это нравилось именно ей, а не собаке. Вот это и могло стать финалом для их бокса.
Однако это было единственное проявление обезьяньего эгоизма. В остальном Чичи была очень внимательна и добра к своей приятельнице. Если и отнимала у неё вкусную косточку, то только для того, чтобы подразнить и услышать лай, визг, а потом начать игривую возню. Обезьянка была очень доброй.
Я сделала для Чичи и Запятой большой решётчатый вольер, в который поместила домик, где они могли спать. Там же, в вольере, были две столовые. Наверху – столик для Чичи, а внизу – мисочки для Запятой. Право, без смеха невозможно было смотреть на их трапезу. Чичи, прежде чем набить свои защёчные мешки, следила, села ли Запятая под её столик. Затем начинала понемногу выбрасывать ей добрую половину своей пищи. Если Запятая на что-то не обращала внимания, она пыталась ей запихивать в рот то апельсин, то яблоко. И я, к удивлению, стала замечать, как у собаки меняется вкус: сухофрукты и семечки с орехами она ела теперь так, как Чичи.
Одно было в их дружбе отрицательным. Чичи ни за что не желала отпускать приятельницу на прогулки. Четыре раза в день из моей гардеробной доносились истерические вопли.
– Наталья Юрьевна, – сетовали работники, – ну придумайте же что-нибудь! Ведь из-за собачонки она готова нас всех перекусать.
Зелёная с серебром шерсть Чичи, как ковыль, вставала дыбом, вздрагивала, словно от сильного ветра, и не приглаживалась до тех пор, пока в дверях не появлялась Запятая. О, как быстро гуляла в цирковом дворе моя Запятая, каждый раз стремясь поскорее вернуться домой, в вольер! Я радовалась всё растущей привязанности двух столь разных существ и, видимо, слишком легкомысленно отнеслась к прогулкам Запятой. И этого я долго не могла простить себе…
Трагедия произошла утром. В цирковом дворе на Запятую напали тонконогие, с вытянутыми, длинными мордами борзые. Она одна, а их четыре. Четыре хищных, злобных. Клубок, омерзительный клубок чудовищ, рвущих маленькую добрую собаку. Чей-то крик во дворе:
– Несчастье! Борзые напали на собаку!
А наверху я не слышу крика, сидя возле Чичи в гардеробной. Хозяин борзых репетирует своих пони в манеже. Ему кричали, а он, спокойно отмахнувшись, ответил:
– У меня репетиция. Чья собака? Дуровой? Пусть сама разбирается. Чужая беда, не моя. Мне некогда, я репетирую.
И это мог сказать человек?! Так поступил дрессировщик, работающий со мной под одним куполом?! Равнодушие артиста погубило мою Запятую, погубило мою работу нескольких месяцев. Больше нет смешного бокса, но об этом я не думаю, теперь главное – спасти Чичи! Она ничего не ест, и в её застывших горестных зрачках я всё время вижу умирающую Запятую… Чичи не хотела расставаться со своей первой привязанностью. Сколько дней раздавались её крики, сколько дней неподвижно, нахохлившись, сидела она у решётки, ничего не ела, даже насильно не принимая пищу. Чичи слабела. Я брала её на руки, выносила за кулисы, во двор. Жалкая, сломленная горем фигурка обезьяны была живым укором равнодушию и жестокости, которые и я приняла как удар.
Сегодня – собака, завтра случится беда с человеком, и такой хозяин борзых не придёт на помощь. Нет, мы с Чичи ищем в цирке других людей, которые близко принимают к сердцу любую боль, не считая её чужой.
Девочка-гимнастка подарила обезьянке куклу.
– Чичи! Чичи! Нужно жить! Как мне снова заставить тебя кушать и играть? Смотри, какая кукла. Ты ведь даже и не знаешь, что такое кукла по-цирковому.
К – кукла,
У – умеющая
К – казаться
Л – любимым
А – артистом.
Не нравится тебе кукла. Тебе нужно живое тепло.
И я решаюсь взять новую собачку. Какую угодно, только чтобы она смогла вселить в меня надежду, что Чичи будет жить.
Нам принесли артисты щенка. Он ещё плохо стоял на лапах, дрожал над миской с молоком. Но в Чичи что-то встрепенулось, и вот уже слабые ладошки забегали по бурому ворсу непородистого щенка.
– Назовём его Дадон. По лапам вижу – будет большущая дворняга, – решила я.
Снова в вольере Чичи с собакой. Снова весёлая возня, и только однажды я решила проверить верность Чичи и громко позвала:
– Запятая, Запятая!
Обезьянка прижалась к решётке, замолкла, и в её глазах я заметила то выражение ужаса, которое, невзирая ни на что, теперь присутствовало в ней постоянно.
Чичи по-своему занималась воспитанием нового друга. Учила открывать замок на вольере, перекармливала так, что даже неуклюжие большие лапы казались случайно приделанными к непомерно раздутому туловищу. На прогулку теперь они выходили вместе. И я придумала для Чичи новую работу. Перед тем как в манеже появится морж, Дадон, впряжённый в коляску, вывезет Чичи на манеж, а в руках у неё будет плакат: «Внимание! Внимание! Морж».
Да, только ей я могу доверить плакат, оповещающий о новом сюрпризе для зрителей. Ведь она сумеет привлечь внимание потому, что у неё доброе и верное сердце!

Читать другие рассказы Натальи Дуровой

Жил-был ветер. Сначала хорошо жил, весело. Время было жаркое, а потому везде и всюду ветру радовались… Подует ветер с поля — аромат горячих колосьев принесет. Люди довольны. С луга ветер подует — запах скошенной травы прилетает. Снова люди довольны.
Ну а уж если с моря ветер влажную соленую прохладу принесет — люди радуются, нарадоваться не могут.
Ветер умел делать множество вещей. Умел листать страницы книг. Правда, не всегда в нужную сторону. Умел сушить стираное белье не хуже солнца. А еще умел надувать парус лодки и гнать ее по синему морю.
Все у ветра хорошо получалось. И поэтому, если иногда он слишком громко хлопал окнами, никто на него не обижался. Ведь что бы делали люди жарким летом без доброго свежего ветра!
Так было летом. Но вот пришла осень. Холодная, сердитая осень. Небо затянулось тучами серыми-серыми. Дождь полил сильный-сильный. Все по домам попрятались. И люди, и кошки, и собаки, и зайцы, и волки. Вот только ветер на улице остался. Не было у него дома.
Остался ветер под холодным дождем без крыши. Летал он по холодному лесу среди облетевших, без единого листочка деревьев. Летал ветер в поле, в поле сером, без единого желтого теплого колоска. Летал над холодным морем. Не синим, как летом, было море, а серым, как осенний дождь. Летал-летал озябший ветер, а чем быстрее он летал, тем холоднее становилось.
Совсем замерз ветер. А люди в теплых домах спрятались.
— Попрошу людей пустить меня в дом погреться,— решил ветер. Подлетел ветер к самому красивому дому, постучал в окно.
— Пустите меня, пожалуйста! Это я, ветер! Мы летом дружили, а сейчас мне холодно.
Но люди плотнее закрыли рамы и отошли от окон.
«Они не узнали меня»,— подумал ветер. Снова постучал в окно, снова пожаловался на осенний холод и дождь, снова попросил пустить его в дом погреться.
Но люди не понимали слов ветра. Им казалось, что он просто гудит за окнами. Люди не знали языка ветра. Вместо того чтобы открыть окна и пустить ветер погреться, люди вставляли вторые рамы.
— Какая непогода! Какой дождь!— говорили люди.— Какой холодный ветер!
— Я не холодный,— плакал ветер,— я замерзший.
Но люди его не понимали.
Вдруг кто-то окликнул ветер. Слова то звенели, как острые холодные льдинки, то казались мягкими и теплыми, как снежные одеяла. Конечно, это был голос зимы.
— Ветер,— сказала зима,— не плачь, ветер! Я подарю тебе накидку из снежинок. Легкую, красивую, теплую. Ты быстро согреешься.
И зима бросила ветру накидку из прекрасных снежинок. Ветер примерил накидку и остался очень доволен. Она действительно была теплой и красивой.
Когда люди посмотрели в окна, они увидели ветер в снежной накидке и не узнали его, таким красивым он стал.
— Красавица-вьюга,— говорили они.— Красавица-метелица! А ветер летал по заснеженному лесу, размахивал своей прекрасной накидкой из снежинок, и было ему немножко обидно. Потому обидно было ветру, что не ему радовались люди, а красавице-вьюге.
Но это ничего. Когда-нибудь кончится зима. Растает прекрасная снежная накидка ветра. Придет жаркое лето, и люди снова будут ждать его, свежего ветра. Будут радоваться ему, доброму ветру…

Наталья Абрамцева. Сказки для добрых сердец. Все произведения

Волшебная сказка
Дождик
Каблучки
Кто собирал грибы?
Мало ли что
Почти весенняя сказка
Разноцветные разговоры
Сказка об осеннем ветре
Хорошо, что хорошо кончается
Здравствуй!
Рыжая сказка
А звездочки падают?
Сказка про старый дом
Правдивая история о садовнике
Кто лучше прыгает?
Заветное желание
А зайцы плавают?
Про сову
Радуга
Ночная сказка
Чудо-хозяюшка
Окошко
Маки и мяч
Про колючки
Цветы и зеркало
Пестрая сказка
Гном Скрипаленок
Сказка о тумане
Жила-была песенка
Осенняя игра
Тропинка
Сказка о вечере
Самая хорошая вазочка
Шелковая сказка
Ласточка
О чем думал котенок
Отчего бывает весело
Ну что ты, кошка!
Как кошка на дачу собиралась
Серая Кошка
Зеленая сказка
Тише, пожалуйста…
Янтарная сказка
Осенняя сказка
Солнечная сказка
Свой цвет
Два окошка
Сказка про щенка и старую тапочку
Розовые цветы
Летние подарки
Сказка старого парка
Очень простая сказка
А я кто?
Поговорили
Как у зайчонка зуб болел
Эх ты, котенок…
Сказка о веселой пчеле
Сказка про старый пень
Очень страшная история
Сказка о двух снах
Котенок и стеклышко
Лужица
Сказка о старой вазе

Наталья Абрамцева.Рождественские грезы

Тише, пожалуйста! Тише!
Стародавняя Новогодняя история
Новогодние подарки
Трудно быть добрым?
Новогодняя неразбериха
Волшебное лекарство
Жила-была ваза
Морозное окошко
Самая главная снежинка
День рождения старой ели
Что такое зима?
Чудеса, да и только
Подарок
Рождественский сон
Рождественские грезы

Наталья Абрамцева. С кем разговаривают собаки

Главное — вовремя
С кем разговаривают собаки
Ждете?
Литератор
Будни
Фотография в игрушках
Шторы
Наследство тетушки Мегги
Кошка и кукушка
Толстопузик
Голубая сказка
Солнечная ветка
Одно остается — ждать…
Бусы

Читать все сказки Абрамцевой
Читать сказки других известных авторов

Короткую и тяжелую жизнь прожила Наталья Абрамцева. «Сказки для добрых сердец» — работа, которая спасала женщину от депрессий и одиночества. В замечательных легких детских произведениях читатель может найти частичку души писательницы.

Непростая судьба Натальи Абрамцевой

Родилась гениальная сказочница 17 августа 1954 года в Москве. Отец был военным, который интересовался литературой. Мама девочки работала в школе. Когда крохе исполнился год, врачи поставили страшный и редкий диагноз. У Наташи был болен спинной мозг. Это навсегда приковало ее к постели. Кроме этого, медики не давали надежд на долгую жизнь.
Несмотря на тяжелое состояние, родители девушки пытались растить ее, как нормального ребенка. Все лето они проводили в маленьких путешествиях. Ездили в соседние леса и рощи. Там девочка знакомилась с удивительным миром природы. Впоследствии под впечатлением этих приятных воспоминаний Абрамцева написала «Сказки для добрых сердец». Краткое содержание произведений автора — это то, что нафантазировала Наталья.
Со специальным корсетом девочка некоторое время ходила в школу. Но из-за болезни ей было тяжело писать, поэтому продолжил обучение ребенок в дома. Но в классе она завела много хороших друзей. Всю жизнь одноклассники и учителя приходили к Наталье Абрамцевой в гости.

Главное призвание Натальи Абрамцевой

Несмотря на то что девушке было невероятно тяжело писать, она продолжала добывать знания. А также очень много читала. Абрамцева окончила курсы переводчика. Отлично знала английский и испанский.
Затем состоялся переломный момент в жизни. Девушка вполне серьезно задумывалась о суициде. Когда попытка вышла неудачной, Абрамцева попыталась что-то написать. Первый период творчества пришелся на середину 70-х годов. Сказки стали отрадой. Сама автор говорила, что так переносится в другой, лучший мир.
Жизнь писательницы оборвалась на 40-м году, 6 февраля 1995 г. За свое короткое и тяжелое существование, автор написала 120 сказок, а также 12 пьес.
Так возник сборник, автором которой стала Абрамцева — «Сказки для добрых сердец». Краткое содержание всех произведений в чем-то похоже. Это мир, где всегда побеждают правда и добро. Каждый ее герой хочет научить чему-то ребенка, показать пример того, как поступить правильно.
Читатели отмечают, что теплота и милосердие проявляются в каждом рассказе. Пожалуй, одна из самых добрых историй — это «Рыжая сказка». Главная героиня — маленькая кошка.
Лучшие друзья
Однажды Рыжка подружилась с Солнышком, которое перепутало ее со своим солнечным зайчиком. Вместе друзья проводили много времени. Но однажды небо закрыли облака и кошка пошло искать подругу. По дороге встретила много разных цветов и даже ворону. Несмотря на то что они были рыжего оттенка, гордые растения считали себя оранжевыми или ярко-красными. Каждая цветная головка смеялась с крохи. Позже они осуждали ее веснушки. Но маленькая кошечка знала, что Солнышко любит ее, и это не давало ей пасть духом.
Когда же малышку убедили в том, что ее шерсть ужасная, вышел небесный друг. Солнышко не просто защитило котенка, а убедило напыщенные цветы в том, что оно тоже рыжего цвета.
Родители заявляют, что эта сказка учит быть не только справедливыми, но и милосердными. Главная героиня боролась с гордостью новых знакомых. Эта история — одна из лучших из сборника, который составила Абрамцева («Сказки для добрых сердец»). Краткое содержание произведения — это рассуждение о праве на счастье в этом мире самого автора, ведь сказочница очень отличалась от других людей.
Символизм персонажей
Много положительных отзывов имеет и другое произведение Натальи Абрамцевой. Здесь главными героями выступают Дом и Сад. Эти два персонажа уже очень старые и практически развалились. Автор приводит несколько деталей, с помощью которых подчеркивает то, что жилище и деревья уже отживают свое. Но несмотря на то что люди обходят их, они все же надеются на лучшее.
Каждую весну два закадычных друга с помощью ветра, дождя и солнышка приводят себя в порядок. Так, со временем к ним пришел один путешественник, который увлекся очаровательной картиной. Недолго погостив, человек покинул эту территорию, но следующей весной эти два персонажа снова надеялись, что к ним придут люди.
Символизм произведения «Сказка про старый дом» очень широк. Родители, читая рассказ ребенку, могут сделать акцент на отдельной теме. Например, одни взрослые отмечают, что с помощью этой истории они учат детей уважать старость и ассоциируют главных героев с бабушками и дедушками. Другие мамы и папы рассказывают своим детям о том, что если очень чего-то ждать, то оно обязательно сбудется.
Ода дружбе
Удивительным талантом владела писательница Наталья Абрамцева. Ее произведения способны расширять фантазию малышей. Особенно много деталей можно найти в истории «Ночная сказка». Ее главная героиня Луна — очень интересная дама. Она, будто добрая и серьезная учительница, общается со своими учениками-звездочками. Этот персонаж носит очки и вытирает стекла хвостиком комет.
Однажды звездочки сообщили, что на крыше плачет Кошка. Оказалось, ее друг Фонарь заболел и перестал светиться. Как ни старались утешить небесные светила животное, но бесполезно. Никто из них не мог помочь одноногому другу, при этом Луна и звезды предлагали Кошке фактически предать Фонаря. Но верная подруга не сдалась.
Горю помог простой человек, который подремонтировал свет, и приятели снова были вместе. История учит дружить и не предавать друзей.
Добро как лекарство
В произведениях Натальи Абрамцевой возможно все. Так, например, «Волшебная сказка» развивает очень неординарный сюжет. Главные герои произведения — кошка и роза. Совершенно разные персонажи находят общий язык. Когда цветочек начинает болеть, потому что ему не хватает внимания от окружающих, животное решает помочь. Питомец рассказывает об удивительных лекарствах, что имеют силу лишь в Новогоднюю ночь. Благодаря стараниям кошки роза стала здоровой и смогла продолжать радовать своей красотой людей.
«Волшебная сказка» нравится не только детям, но и взрослым. Родители отмечают, что с помощью этой истории ребятам можно объяснить, какую большую силу имеет добро. Оно способно вылечить любой недуг и заживить все раны.
После прочтения произведения мама может сказать ребенку, что быть милосердным нужно не только к близким людям и друзьям, но и к тем, с кем вы незнакомы. Например, роза и кошка в тот вечер встретились впервые, но это не помешало чувствовать им теплоту друг к другу.
Обучение и игра
Многие истории писательницы Натальи Абрамцевой учат детей. Кроме гаммы чувств, где каждая эмоция выражена ярко и имеет четкий пример, есть рассказы, которые дают практические знания. Например, «Пестрая сказка» лучше воспримется вашим карапузом, если к чтению привлечь все имеющиеся карандаши, фломастеры и краски.
Эта история рассказывает о различных цветах. Автор отмечает, что их значительно больше, чем семь, как в радуге. В своем произведении Наталья Абрамцева называет практически все оттенки и гаммы цветов. Поэтому здесь вполне возможно, по словам родителей, совмещать игру с обучением.
Кроме этого, сюжет развивает еще одну линию. Как оказалось, синий и красный цвета долго спорили друг с другом о том, кто из них красивее и важнее для общества. Их ссора может стать примером того, как не нужно делать. Особенно эта сказка станет полезной для братика и сестрички, которые не могут определить, кого мама или папа любят больше. На самом деле они оба очень важны.
Искусство сказки
Наталья Абрамцева — настоящий гений литературы. Ее произведения — простые и понятные каждому. Все, кто читал рассказы, видят не скрытую науку. Герои самые обычные и знакомые каждому. Родителям очень легко объяснить детям, почему произошла та или иная ситуация в рассказе.
Следует отметить, что произведения Натальи Абрамцевой абсолютно лишены зла и негативных эмоций. Часто персонажи делают плохие поступки только потому, что не понимают или не знают, что может быть иначе. Абрамцева коснулась абсолютно всех тем, что можно придумать. В ее работах ребенок найдет ответы на любой вопрос.
Но родители также отмечают, что свои рассказы автор писала для малышей. Дети старшего возраста, вероятно, не заинтересуются данными работами. Сюжет, который предлагает автор, прозрачный.
Тем не менее, начинать знакомиться с литературой можно со сборника, который составила Наталья Абрамцева — «Сказки для добрых сердец». Краткое содержание произведений показывает, что у сказочных героев ваш ребенок научится только добру.
—————————————————
Сказки Натальи Абрамцевой.
Сказки для добрых сердец.
Читаем бесплатно онлайн

Читать все сказки Абрамцевой
Читать сказки других известных авторов