Слово о полку игореве слушать

Конференции и совещания

Шамова В.С.,
студентка 2-го курса филологического факультета МГПИ.

Академик Д.С. Лихачев в исследованиях древнерусской литературы осуществил широкий культурологический подход, рассматривал каждое произведение в системе жанров. «Слово о полку Игореве» он погружал в контекст культуры, чему посвящена его глубокая монография «Слово о полку Игореве и культура его времени»

Вот почему мною избрана тема ритмичности и музыкальности «Слова о полку Игореве», которыми восхитился в свое время композитор Александр Порфирьевич Бородин.

«Слово о полку Игореве» часто называют драгоценным памятником русской литературы, русской истории. Этим памятником мы дорожим и гордимся так же, как стенами Кремля, древними храмами, старинными фресками, росписями, сделанными руками народных умельцев. Но несмотря на принадлежность к седой старине «Слово…» и сейчас молодо и современно.

Человек наших дней видит в «Слове…» прежде всего повесть о самоотверженной любви к родине, о мужестве, пронесенном сквозь ошибки и поражения, о людях, умеющих подчинять личное чувству долга перед родиной. Безвестный автор XII века первым в русской литературе раскрыл тему нравственного подвига во имя интересов народа, показал, как в годины лихолетий раскрывается духовная красота и стойкость русских людей.

В науке не раз делались попытки разложить текст «Слова…» на стихи, найти в «Слове…» тот или иной стихотворный размер.

Одни пытались разложить «Слово…» на трохеи и амфибрахии, другие находили в нем дактило-хореические гекзаметры. В ритмике «Слова…» усматривали родство с ритмикой украинских дум, с аллитерационным стихом скандинавских скальдов, с ритмом византийской церковной песни, со стихом русских былин и другое.

Уже одно перечисление стихотворных форм, с которыми сопоставлялось «Слово…», отчасти разъясняет несостоятельность попыток найти в «Слове…» какую-либо стихотворную систему. «Слово…», конечно не написано по законам современного нам стихосложения. Оно ритмично, но ритмическая система произведения глубоко своеобразна и принадлежит своему времени — XII веку.

Ритм «Слова…» в основном связан с синтаксическим построением фраз, неразрывен со смыслом, с содержанием текста. Тревожный ритм коротких синтаксически-смысловых единиц превосходно передает волнение Игоря перед бегством:
Игорь спитъ,
Игорь бдитъ,
Игорь мыслию поля мьритъ.
Или:
Кликну;
стукну земля, въшумь трава,
вежи ся половецкии подвизашася.
Иной ритм — ритм большого, свободного дыхания народного плача — чувствуется в обращении Ярославны к солнцу и ветру, к Днепру:
О Днепре Словутицю!
Ты пробилъ еси каменныя горы
сквозь землю Половецкую.
Ты лельял еси на себь Святославли
насады до плъку Кобякова.
Възлелей, господине, мою ладу къ
мнь, а быхъ не слала къ нему слезъ
на море рано.
Бодрый и энергичный ритм мчащегося войска чувствуется в описании черниговских кметей:
подъ трубами повити,
под шеломы възльльяни,
конецъ копия въскрымлени,
пути имь вьдоми,
яругы имъ знаеми,
луци у них напряжении,
тулии отворении,
сабли изъострени;
сами скачютъ, акы сьрыи влъци в поль,
ищучи себе чти, а князю славь.
Торжество победы русских над половцами превосходно передано энергичной фразой, лишенной сказуемого и потому производящей впечатление радостного возгласа, выкрика:
Чрьленъ стягъ,
бьла хорюговь,
чрьлена чолка,
сребрено стружие —
храброму Святъславичю!

Вместе с тем ритмичность «Слова…» теснейшим образом связана со всей его композицией. Ритмично все построение «Слова…» в целом. Различны равномерные переходы от одной темы к другой. Ритмичны равномерно распределяющиеся лирические отступления, повторяющиеся лирические восклицания. Дважды повторено в «Слове…» восклицание «О Русская земля! уже за шеломянемъ еси!» И трижды встречаем призыв «За землю Русскую, за раны Игоревы!» Ритмично повторяются одинаково построенные обращения Ярославны к ветру, к Днепру и к солнцу. Ритмично сменяют друг друга призывы к русским князьям: к Всеволоду, к Рюрику и Давыду, к Ярославу Осмомыслу и другим. Ритмичность речи подчеркивают одинаковые начала фраз:
Ту ся брата разлучиста на брезь быстрой Каялы;
ту кровавого вина не доста;
ту пиръ докончаша храбрии русичи.
Ту ньмци и венедици,
ту Греции Морава…
Что ми шумить,
что ми звенить.
Бишася день,
бишася другый.

Ритмичность достигается также сочетанием однотипно построенных предложений, составляющих единое целое:
Притопта хлъми и яругы,
взмути рьки и озеры,
иссуши потокы и болота.
Ритм речи создают и излюбленные в «Слове…» парные сочетания: «чти и живото», «свычая и обычая», «туга и тоска» и другие. Не случаен также и синтаксический параллелизм:
Комони ржуть за Сулою, —
звенить слава въ Кыевь;
трубы трубять в Новъградь, —
стоять стязи в Путивль!

Существенное значение в произведении имеет ритмическое равновесие: несколько коротких синтаксических единиц сменяются одной или двумя длинными; несколько длинных одной или двумя короткими.

Наконец, ритм в «Слове…» связан и с постоянными противопоставлениями:
Дьти бьсови кликомъ поля прегородиша,
а храбрии русищи преградиша чрълеными щиты.

Противопоставления эти неразрывны с основным содержанием повести, отвечают его идейному замыслу. В «Слове…» постоянно противопоставляются Русская земля половецкой стране «незнаемой», храбрые русичи половцам, мирный труд войне.

Итак, гибкий ритм «Слова…» подчинен содержанию. В этом точном соответствии ритмической формы и идейного содержания «Слова…» — одно из важнейших оснований своеобразной музыкальности его языка.

Это отлично передано в опере А.П. Бородина «Князь Игорь».

К замечательному памятнику русской литературы обратился Александр Порфирьевич Бородин, композитор, более чем кто-либо другой умевший запечатлеть в музыке и дух древности, и «древний русский, богатырский склад».

Современники определяли творческий облик Бородина как «богатырский», «великанский», «львиный».

Композитор долго искал сюжет для оперы. Но все ему было как-то не по душе. Советовался с друзьями. Не раз обращался к В.В. Стасову. Именно он и натолкнул мысль Бородина на «Слово о полку Игореве»: «тут заключаются все задачи, какие потребны для таланта и художественной натуры Бородина: широкие эпические мотивы, национальность, разнообразнейшие характеры, страстность, драматичность, Восток в многообразнейших его проявлениях».

Стасов не только подсказал сюжет, но и сам сделал сценарий оперы. Правда, первоначальный сценарий в процессе дальнейшей работы композитор несколько видоизменил, однако основное было сохранено. Стасов опирался не только на «Слово о полку Игореве». Многое было взято и из старинной «Ипатьевской летописи»; где тоже рассказывается о походе Игоря. Все это помогло воссоздать в опере колорит эпохи, сохранить историческую достоверность.

А.П. Бородин, создавая музыку и текст либретто оперы, с подлинно научной серьезностью изучал старинные книги, статьи, имеющие отношение к «Слову…», исследования о половцах, изучал мелодии, записанные у потомков древних половцев, песни и танцы народов Востока.

«Князя Игоря» Бородин писал на протяжении 18 лет, с 1869 по 1887 год. Он умер, так и не закончив оперу. То немногое, что оставалось доделать, завершили по эскизам его друзья Н.А. Римский-Корсаков и А.К. Глазунов.
В 1890 году «Князь Игорь» был поставлен на сцене.

Одной из причин долгого написания оперы было чрезвычайно вдумчивое отношение Бородина к своему сочинению, сознание высокой ответственности перед избранной темой.

Величайшее дело всей жизни композитора — «Князь Игорь» создавался в редкие свободные дни и часы.

Прогрессивная часть публики того времени увидела в новой опере произведение глубоко оригинальное, талантливое. Композиторы в «Князе Игоре» видели прямое продолжение традиций Глинки, в частности, его оперы «Руслан и Людмила».

Но были и скептики, относившиеся к опере почти враждебно. Например, удивлялись, «как можно так грубо писать?» Музыка Бородина не устраивала их своей декоративностью.

А между тем, композитор именно к этому и стремился: » … в опере, как в декорации, мелкие формы, детали, мелочи не должны иметь места; все должно быть писано крупными штрихами, ясно, ярко…»

Если мы сравним литературный первоисточник и оперу, то увидим, что все в ней соответствует духу «Слова о полку Игореве». Однако есть и некоторые различия: музыка Бородина еще более эпична, в ее поступи больше уверенной сдержанности.

«Слово…» было написано буквально тотчас после возвращения Игоря из плена, не остыли тогда еще впечатления тревоги, смятения. Автор «Слова…» переживает каждый неверный шаг русских земель, поражение русских войск, надеется. Бородин же обращается к прошлому и видит уже самое главное, коренное, устоявшееся. Взгляд композитора на те же события — это уже взгляд потомка. И потому его отношение к происшедшему более уравновешенное, объективно-спокойное. Оттого музыка оперы так незыблемо величава: она как старинная крепость, пережившая все тревоги давнего времени, выстоявшая в веках.

Объективный взгляд композитора сказывается и в показе половцев. Автор «Слова…», видевший в них любых врагов, говорит не иначе как «поганые» половцы, «дети бесовы». Половцы же для Бородина — это народ сильный и мужественный, и как достойных соперников противопостравляет композитор в опере русских и половцев.

Есть в опере и нечто совсем иное, новое по сравнению со «Словом…» Так в опере появляется брат Ярославны — Владимир Галицкий. И если автор «Слова…» неоднократно возвращается к мысли о вреде усобиц среди князей, которые «сами на себя крамолу ковали», то композитор уже на наглядном примере в широко развернутых картинах и сценах показывает, как разгульное бесчинство В.Галицкого ослабляет княжество и позволяет половцам разорить Путивль. Есть у Бородина и другие новые персонажи, — гудошники Скула и Ерошка. Это «шаткий народец», оба готовы податься туда, где пьяней и сытней.

Образ князя Игоря в опере несколько иной, чем в литературном первоисточнике. Автор «Слова…» прославляет бесстрашие, патриотизм Игоря и вместе с тем осуждает его. Князь, не сдержав пыла, не заключив союза с другими более опытными князьями, один выступает в поход. Как идеал мудрости и справедливости предстает в «Слове…» Святослав.

Среди действующих лиц оперы Святослава нет. Герой оперы — Игорь — образ обобщенный. В нем как бы слились лучшие черты мудрого Святослава и конкретно исторического лица — князя Игоря. В опере Игорь выступает в поход, движимый любовью к родине, необходимостью защитить свою землю от нашествия. Тем самым Бородин усиливает патриотическое звучание произведения. Этому же служат и другие — новые по сравнению со «Словом…» — сцены: сцена Ярославны и Галицкого, Ярославны с боярами, Игоря с Кончаком. Все эти эпизоды были созданы композитором на основе тщательного изучения исторических материалов и, за исключением отдельных деталей, целиком соответствует действительности.

Литература
1.История русской литературы X — XVII вв.: учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по спец. № 2101 «Рус. яз. и лит.» / Л.А. Дмитриев, Д.С. Лихачев, Я.С. Лурье и др.; Под ред. Д.С. Лихачева. — М.: Просвещение, 1979. — 462 с.
2.Рязанкина, Т.А. «Князь Игорь» — опера А. Бородина. — М.: «Музыка», 1975. — 32 с.

Материалы региональной конференции молодых исследователей «Уроки Дмитрия Сергеевича Лихачева». Тамбов, 28 ноября 2006 г.

Слово о полку Игореве в музыке

Александр Порфирьевич Бородин //100 опер: история создания. — Л.: Музыка, 1976. — С. 248-252.

Бородин А.П. (1833—1887)

Бородин — выдающийся композитор, видный ученый-химик, неутомимый научно-общественный деятель. Его музыкальное наследие невелико, но разно­образно по содержанию. Интерес композитора к богатырским образам рус­ского героического эпоса отразился в опере и 2 симфониях, впечатляющих могучей силой, величавым размахом. Бородин создал неувядаемые образцы вокальной лирики. Его музыкальный стиль отмечен гармонической ясностью, тяготением к монументальности и классической завершенности. Щедрый ме­лодический дар композитора питался как русской народной песней, так и во­сточной музыкой.

Александр Порфирьевич Бородин родился 31 октября (12 ноября) 1833 г. в Петербурге. В 1856 г. окончил Медико-хирургическую академию, а через 2 года получил степень доктора медицины. Интерес к музыке пробудился у Бородина рано. В детские и юношеские годы увлекался игрой на виолон­чели, флейте, фортепиано и сочинял как любитель. Творческая активность композитора возросла благодаря сближению с Балакиревым и участию в дея­тельности его кружка, который получил впоследствии наименование «Мог.кучки». В Первой симфонии (1867) Бородин выступил как убежденный при­верженец новой русской музыкальной школы. В те же годы появилась серия его романсов эпического и лирического склада.

Исполнение Первой симфонии (1869) принесло композитору общественное признание. Тогда же были задуманы 2 монументальных сочинения — опера «Князь Игорь» и Вторая симфония, которую В. В. Стасов впоследствии мет­ко назвал «Богатырской» (завершена в 1876 г.). Иная, лирическая сфера на­строений преобладает в камерных произведениях — Первом (1879) и Втором (1881) струнных квартетах, а также романсах начала 80-х гг. (среди них— элегия «Для берегов отчизны дальной»). Последние крупные сочинения Бо­родина— программная симфоническая картина «В Средней Азии» (1880) и незаконченная Третья симфония (1887).

Бородин скончался 15 (27) февраля 1887 г. в Петербурге.

КНЯЗЬ ИГОРЬ

Опера в 4 актах с прологом. Либретто А. Бородина

История создания. В апреле 1869 года. В. В. Стасов предло­жил Бородину в качестве оперного сюжета замечательный па­мятник древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» (1185—П87). По словам композитора, сюжет пришелся ему «ужасно по душе». Чтобы глубже проникнуться духом старины, Бородин побывал в окрестностях Путивля (под Курском), из­учал исторические источники: летописи, старинные повести («Задонщина», «Мамаево побоище»), исследования о половцах, музыку их потомков, былины, эпические песни. Большую по­мощь композитору оказывал Стасов, крупнейший знаток рус­ской истории и древней литературы.

Текст и музыка «Игоря» сочинялись одновременно. Опера писалась в течение 18 лет, но не была завершена. После смерти Бородина А. К. Глазунов по памяти восстановил увертюру и на основе авторских эскизов дописал недостающие эпизоды оперы, а Н. А. Римский-Корсаков инструментовал большую ее часть. Премьера прошла с большим успехом 23 октября (4 но­ября) 1890 года в Петербурге, на сцене Мариинского театра.

«Слово о полку Игореве» повествует о походе князя Новгород-Северского Игоря Святославича на половцев. Из тщесла­вия он захотел добиться победы без помощи других князей и потерпел поражение. Осуждая междоусобные распри, неизвест­ный создатель поэмы страстно призывал русских князей к еди­нению. Композитор подчеркнул в опере не столько политиче­скую направленность «Слова», сколько его народно-эпические черты. Игорь в опере близок по духу к образам былинных бо­гатырей. Чтобы оттенить облик Игоря, Бородин по совету Ста­сова противопоставил ему фигуру князя Галицкого, олицетво­ряющего собой стихию княжеских раздоров.

Сюжет. В древнем русском городе Путивле князь Игорь со­бирается с дружиной в поход на половцев. Народ торжествен­но славит князя. Внезапно землю окутывает мрак — начинается солнечное затмение. Видя в этом недоброе предзнаменование, народ и бояре отговаривают Игоря; умоляет князя остаться и его жена Ярославна. Игорь непреклонен. Поручив заботы о жене ее брату Владимиру Галицкому, он ведет дружину на битву с врагом.

Галицкий воспользовался отъездом Игоря. Вместе с че­лядью он бражничает, бесчинствует; разгульным пиром верхо­водят захмелевшие гудочники Скула и Ерошка, бежавшие из Игорсва войска. Галицкий лелеет мечту сесть в Путивле кня­зем, а пока всячески притесняет жителей. Дерзко похитив де­вушку, князь прогоняет подружек, явившихся просить о ее освобождении. Защиты от наглого обидчика девушки ищут у Ярославны. Но, несмотря на решительность и твердость, княги­ня не в силах справиться с братом. Бояре приносят недобрую весть: в неравном бою полегла вся рать, Игорь ранен и вместе с сыном взят в плен, а к Путивлю подходят полчища половцев. Слышен тревожный набат, возвещающий о вражеском наше­ствии.

Вечер в половецком стане. Девушки-половчанки песнями и плясками развлекают дочь хана Кончаковну. Но лишь радост­ное свидание с полюбившимся ей княжичем Владимиром раз­веяло грусть красавицы. В тяжком раздумье Игорь. Верный Овлур предлагает ему побег. Игорь мечтает вырваться из пле­на, но колеблется — не пристало русскому князю бежать тайно. Его благородством и отвагой восхищен воинственный хан Кон-чак. Он принимает Игоря как почетного гостя. Хан готов отпу­стить его, если Игорь даст слово не поднимать меча против по­ловцев. Но Игорь смело заявляет, что, обретя свободу, он снова соберет на хана полки. Чтобы рассеять мрачные думы князя, Кончак велит невольницам петь и плясать.

С богатой добычей возвращается ханское войско. Узнав от них о беде, постигшей родной Путивль, Игорь решается на по­бег и, когда стражи засыпают, договаривается с Овлуром. Кончаковна, подслушавшая этот разговор, умоляет Владимира не покидать ее. Но любовь борется в душе княжича с чувством долга. Тогда Кончаковна будит спящий стан и задерживает Владимира; Игорю удается бежать. Разгневанные ханы требу­ют смерти княжича, но Кончак объявляет Владимира своим зятем.

Ранним утром в Путивле на городской стене горько плачет Ярославна. Она обращается к ветру, солнцу, Днепру с мольбой вернуть ей милого Игоря. В отдалении показываются всадники. Это Игорь, сопровождаемый Овлуром. Их видят ошеломленные Скула и Ерошка. Изворотливый Скула предлагает ударить в колокол, чтобы первыми оповестить народ о возвращении князя. Хитрость удается. На радостях гудочники прощены. Вместе с народом они приветствуют Игоря.

Музыка. «Князь Игорь» — народно-эпическая опера. Эпический склад «Игоря» проявляется в богатырских му­зыкальных образах, в масштабности форм, в неторопливом, как в былинах, течении действия.

В большой увертюре, основанной на мелодиях оперы, противопоставлены образы русских и половцев. Средний эпизод рисует картину ожесточенной битвы. Могучий хор пролога «Солнцу красному слава» (на подлинный текст из «Слова») сродни суровым, величественно-строгим напевам древних эпи­ческих песен. Этим хором обрамлена зловещая оркестровая картина затмения и речитативная сцена, в которой обрисованы испуганные бояре, встревоженная, любящая Ярославна, грубо­ватый Галицкий и мужественно-непреклонный Игорь.

Музыка 1-й картины (I акт) своим бесшабашным, разгуль­ным характером резко контрастирует настроениям пролога. Песня Галицкого «Только б мне дождаться чести» напоминает залихватскую пляску. В хоре девушек «Ой, лихонько» тонко воспроизведены особенности жалобных народных причитаний. С напускной важностью звучит грубовато-комическая песня скоморохов «Что у князя да Володимира». Во 2-й картине рель­ефно очерчен образ обаятельно женственной, но волевой Яро­славны. В ариозо «Немало времени прошло с тех пор» выраже­на ее тоска и тревожные предчувствия; целомудренно-сдержан­ная, строгая по характеру музыка постепенно приобретает страстно-взволнованный характер. Далее действие драматизи­руется, достигая наибольшей напряженности в сцене Ярослав­ны с боярами. Хоры бояр «Мужайся, княгиня» и «Нам, княгиня, не впервой» полны суровой, грозной силы.

II акт посвящен картинам половецкого стана. В каватине Кончаковны «Меркнет свет дневной» слышатся любовные при­зывы, страстное томление, чувственная нега. Поэзией юноше­ской любви, очарованием роскошной южной ночи овеяна кава­тина Владимира «Медленно день угасал». Ария Игоря «Ни сна, ни отдыха» — многогранный портрет главного героя; здесь запечатлены и горестные думы о судьбах родины, и страстная жажда свободы, и чувство любви к Ярославне. Властным, же­стоким и великодушным предстает хан Кончак в арии «Здоров ли, князь?». Акт завершается ослепительно красочными сцена­ми плясок, сопровождаемых хором. Контрастно чередуются плавная женская пляска, необузданная, исполненная стихийной силы мужская и стремительная, легкая пляска мальчиков. По­степенно все группы вовлекаются в буйно-темпераментный вихревой танец. В III акте в изображении половцев на первый план вы­ступают воинственность и жестокость. В IV акте музыка разви­вается от скорби ко всеобщему ликованию. Глубокая, неизбыв­ная печаль слышится в ариозо Ярославны «Ах, плачу я», близ­ком народным причитаниям. Ариозо выливается в народный плач — хор поселян «Ох, не буйный ветер завывал», который звучит как подлинная русская протяжная песня. Празднич­но-торжествен финальный хор «Знать, господь мольбы услы­шал».