Смирение как научиться

Без смирения христианская духовная жизнь невозможна. Христианин должен учиться со смирением принимать скорби — не сжав зубы, терпеть во что бы то ни стало, а именно принять боль. Но что делать, если смирения нет? Специально для портала «Православие и мир» — беседа Тамары Амелиной с протоиереем Алексием Уминским.

— Путь к смирению достаточно долог и сложен. Это путь длиною во всю жизнь. Конечно, это духовная наполненность. Авва Дорофей говорит: «Каждый молящийся Богу: «Господи, дай мне смирение», должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему не кого-нибудь, а оскорбить его».

Ведь мы в молитве Ефрема Сирина каждый день именно об этом просим Великим постом, а потом удивляемся, почему с нами Великим постом случаются искушения.

– О смирении мы слышим тогда, когда получаем совет: «А ты смирись!»

— Так и хорошо бы смириться, так и надо. Правильно.

– Смирение – принятие воли Божией?

— Смирение – принятие себя таким, какой ты есть. Чаще всего самая большая проблема для человека – быть самим собой, быть тем, кто ты есть на сегодняшний момент. Самое большое несмирение – человек не хочет себе признаться, кто он есть на самом деле. Человек хочет выглядеть в глазах других людей лучше, чем есть на самом деле. У всех же это есть, да? И никому не хочется, чтобы знали, что ты думаешь, что творится в твоей душе. И все проблемы нашего несмирения, наши обиды происходят от того, что люди замечают, какие мы есть на самом деле и как-то дают нам это понять. А мы на это обижаемся. По большому счету это именно так.

Начальный момент смирения может начаться именно с этого: если тебе говорят «Смирись», то, значит, подумай, а что произошло? И найди причину в самом себе. Может быть, ты и есть тот самый человек, к которому обращены эти слова обиды и в них нет ничего обидного? Если дураку сказать, что он дурак, то что в этом обидного для дурака? Для дурака не может быть ничего в этом обидного. Если я дурак, и мне сказали, что я дурак, то я не могу на это обидеться!

– Так кто ж себя считает дураком?

— Так вот, смиренный человек, если он знает, кто он такой, он не обидится.

– Но всегда же есть люди и глупее, и хуже?

— Не факт! Это еще надо разгадать! Может, и есть, но они тоже дураки, и я такой же как и они. Вот и все. Наша жизнь есть цепь доказательств того, чтобы люди поверили, какие мы умные, сильные, талантливые… Ну, вот скажите, надо ли умному человеку доказывать, что он умный? Не надо! Если человек доказывает, что он умный, значит, он дурак. И когда ему говорят, что он дурак, он не должен обижаться. Примерно так, я, конечно, рисую грубую схему. Человек должен прежде всего понять, кто он есть на самом деле. И не бояться быть самим собой. Потому что это точка отсчета.

– А если тебе это говорит тоже дурак?

— Дурак может стать умным! Дурак, если он поймет, что он дурак, он может постараться и стать умным! Не делать вид, что он умный, а как-то поучиться быть умным. Трус может научиться стать смелым, если он поймет, что он трус и захочет стать смелым.

Каждый человек, если он поймет точку отсчета, у него будет куда идти. С этого начинается смирение. Человек, прежде всего, с собой должен примириться в Боге и увидеть, кто он такой есть. Потому что если человек считает, что он умный, то зачем ему просить у Бога ума? Он и так умный. Если человек считает себя талантливым, то зачем просить у Бога таланта? А если он считает, что у него чего-то нет, значит, он может просить это у Бога, значит, ему есть куда стремиться, значит, есть, куда идти. А так – идти некуда. Почему Заповеди блаженства начинаются с «Блаженны нищие духом» (Мф. 5, 3).? Потому что нищий все время что-то просит, у нищего ничего нет. Хотя при желании он может так набить карманы деньгами! Есть даже такая профессия – профессиональный нищий. Так вот, принцип один и тот же. Человек в глазах других людей признал себя нищим. Он такой жизнью живет, он из этого нищенства получает способ жизненного существования.

А если это перевести в духовный план, как нас учит Евангелие, тогда можно что-то в этой жизни приобрести для себя важное, а без этого не приобретешь. Самой большой проблемой, самым большим препятствием для приобретения каких-то духовных даров или силы для движения к Богу, прежде всего, является то, что мы не хотим быть самими собой. Нам хочется в глазах других выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле. Понятно, что нам хочется быть лучше, но мы не делаем для этого простых вещей.

Мы не хотим, чтобы люди видели, какие мы есть на самом деле. Нам очень страшно от этого, нам страшно как Адаму, который хочет от Бога спрятаться, нам хочется сразу прикрыть всю свою наготу.

А смирение, прежде всего, состоит, как мне кажется, в том, что человек совершает очень мужественный поступок. Он не боится быть дураком, если он дурак. Не боится признать свою глупость, если он глуп. Не боится признать свою неспособность, если он неспособен. Не боится признать свою бесталанность, если у него что-то не получается. Не впадает от этого в уныние, самоедство, что, мол, как же так, есть же еще хуже меня, а понимает, что это есть точка отсчета. Поэтому, когда ему говорят «дурак», он не обижается, а смиряется.

– Еще смирение часто путают с равнодушием.

— Есть понятие «бесстрастие», а есть понятие «бесчувствие». Это разные вещи.

– Если в человеке не проявляется каких-то страстей, осуждения, например, то кажется, что с душой все в порядке.

— Да, нет. Что значит в порядке? Если в душе человека мир, тогда с ним все порядке, а если безжизненное болото, то это состояние уныния, с этим жить тяжело.

– Критерий – мир, радость?

— Да, то, что в Евангелии написано. В Послании апостола Павла к галатам: «…любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость…» (Гал. 6–7).

– Могу я не упоминать в молитве людей, о которых мне трудно молиться?

— Если Вы христианка, то не можете

– Не могу я даже имена их произносить, у меня сразу такие искушения… Даже молитва прекращается… Хочется забыть …

— Если Вы христианка, то не имеете права. Значит, должны просить у Бога на это сил.

Как сказал архиепископ Иоанн Шаховской: «Не желать видеть и слышать человека похоже на приказ его расстрелять».

– Неужели, действительно, существуют такие люди, которые способны простить, преодолеть, казалось бы, немыслимые предательства?

— Попробовать можно. Смотря что вы у Бога будете просить. Если вы будете просить, чтобы Бог привел к покаянию этих людей, дал им возможность понять, что они сделали неправильно, чтобы Господь не дал им до конца погибнуть, чтобы Господь помог им измениться, то почему бы нет?

– Есть мнение, что, если молишься за таких людей, то на себя принимаешь груз их греха.

— Это, конечно, полное безобразие. Когда люди оправдывают нежелание за кого-то молиться какими-то искушениями. Тогда лучше снять с себя крест, в храм не ходить и жить себе спокойненько жизнью без церкви – без Христа и без креста. Вообще тогда не будет никаких искушений! Все будет отлично! Это, конечно, безобразие, но распространенное безобразие. Из такого ложного смирения, мол, недостойны, немощны, куда нам… Потому что люди не любят Христа, а любят только себя.

Священник Георгий Чистяков пишет: «И, наверное, именно потому так редко совершаются чудеса в наши дни, что нам хочется чуда в тех случаях, когда есть другой выход, хочется чуда только по той причине, что так будет проще. Мы ждем чуда и просим о чуде, не исчерпав все свои возможности, просим о чуде, а надо бы просить сил, мудрости, терпения и упорства».

Совершенно согласен с этими словами отца Георгия.

Беседовала Тамара Амелина

Брат: Мне хотелось бы знать, преподобный отче, как рождается смирение в душе человека и каковы причины, приводящие нас к смирению.

Старец: По свидетельству святых отцов, брат Иоанн, у смирения много матерей: одни из святых отцов поняли, что смирение рождается из верного знания о себе; другие сказали, что смирение рождается из размышления о смерти и Страшном суде. Святой Иоанн Лествичник говорит, что путь к смирению – это телесный труд, послушание и правость сердца, а святой Исаак Сирин – что смирение рождается из скорбей и печали. Также святой Исаак Сирин говорит, что смирение рождается из страха Божия или из искушений, из богооставленности, из лютых браней с естеством и бесами и из многой молитвы.

Итак, брат Иоанн, как видишь из свидетельств этих святых и божественных отцов, причин, по которым рождается смирение, много. Потому я и сказал выше, что у смирения много матерей. А если ты спросишь у смирения и об отце его, то оно тебе ответит, что ты не узнаешь его, пока не стяжаешь в себе Бога.

Брат: Преподобный отче, я понял, что смирение рождается из ведения себя, из послушания, страха Божия, лютых браней с естеством, из искушений, скорбей, печали, из браней, идущих от бесов, и из многой молитвы. Но поскольку вы сказали, что никто не достигнет блаженства стяжать Бога в душе своей, то я пребываю в недоумении и все еще не знаю, кто же истинный родитель смирения?

Старец: Когда святые отцы, брат Иоанн, сказали нам, что только имеющий Бога в душе своей может узнать истинного родителя смирения, они хотели показать нам, что только совершенные могут достичь этого – познать истинного родителя смирения, а не мы, имеющие молочные зубы в духовных вопросах. Для нас достаточно слушать поучения святых отцов и прилежать со многим терпением к деланию добродетелей, которые, как мы видели, ведут нас к высшей добродетели смиренномудрия, а то, что выше нас, надо оставлять тем, кто старше нас по духовному возрасту.

Брат: Прежде вы говорили мне, преподобный отче, и из сказанного вами доселе я понял, что смирение – самая великая добродетель, спасающая нас от греха гордыни. Но приносит ли смирение и иную пользу человеку?

Старец: Знай, брат Иоанн, смирение приносит столь многоразличную пользу, что невозможно рассказать об этом в нескольких словах. Но все же из того, что припомню, попробую хотя бы отчасти ответить на вопрос братства твоего.

Смирение столь велико, что оно одно, и без другой добродетели, может открыть нам двери Царства Небесного, как написано: «Покаяние поднимает падшего, плач стучит в двери небесные, а святое смирение открывает их». Смирение – это единственная добродетель, которой не могут подражать бесы. Оно есть источник самоуничижения, которое хранит человека от падений. Смирение, брат Иоанн, имеет силу избавлять человека от праведного гнева Божия, ибо написано: «Сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит»(см.: Пс. 50: 19). Смирение имеет силу собирать сердце наше в страх Божий и не давать ему парить в губительной гордости.

Знай еще, брат Иоанн, что из всех спасительных дел, которые совершает человек, смирение и любовь – самые угодные Богу жертвы. Это мы понимаем еще яснее из Божественного Писания, которое гласит: «О, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: поступать справедливо, любить и быть милосердным и со смирением ходить пред Богом твоим» (Мих. 6: 8).

Не будем забывать также, что смирение и многие слезы весьма необходимы тому, кто обретается на службе Богу, как учит нас великий апостол Павел: ибо он сам служил Богу в совершенном смирении, во многих слезах и искушениях, постигавших его по причине злоумышлений иудеев (см.: Деян. 20: 19).

Также знай еще, брат Иоанн, что смирение – это одежда избраннейшая и драгоценная, в которую надлежит облечься святым и избранным Божиим (см.: Кол. 3: 12).

Смирение – это священная и божественная лестница, по которой сходит взор Божий на человека, как написано: «На кого воззрю? Только на смиренного и кроткого, трепещущего слов Моих» (ср.: Ис. 66: 2). Смирение имеет силу доносить до Бога слова наши и низводить нам от Него оставление грехов. Это мы видим на всех, кто грешил пред Богом и затем смиренно покаялся, но самое красноречивое свидетельство дает нам царь Манассия, который грешил больше всех людей того времени и осквернил всю Церковь Божию, а над священными службами, совершавшимися во славу Божию, он надругался поклонением идолам! Если бы весь мир стал поститься за него, то все равно не смог бы искупить его беззаконий. Но поскольку он крепко смирился пред Богом, Бог услышал его, и внял его молитве, и возвратил его из плена в Иерусалим (см.: 2 Пар. 33: 12–13).

Смирение освободило Ровоама от гнева Божия, надвигавшегося на него и на весь народ (см.: 2 Пар. 12: 7). Также царь Ахав, прогневлявший Бога своими беззакониями, только смирением спасся от ярости Божией. Ибо говорит Бог к Илии Фесвитянину: «Видишь, как смирился предо Мною Ахав? За то… Я не наведу бед в его дни, но во дни сына его наведу беды на дом его» (3 Цар. 21: 29).

Таким образом, кто имеет смирение, те избавлены от многих опасностей. Это мы можем понять из слов: «Бог смиряет гордых, и смирение спасает потупляющих очи свои долу». Имеющие смирение возвышаются в Боге, ибо написано: «Смиритесь под крепкую руку Божию, чтобы Он возвысил вас в свое время» (ср.: 1 Пет. 5: 6). Смирение – это поучение от Бога, ибо сказано: «Куда входит гордость, входит и унижение, а уста смиренного изрекают мудрость» (ср.: Притч. 11: 2). Смиренные – наследники Царства Небесного, ибо Бог говорит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3). Смиренным Бог дает благодать, как написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4: 6).

Смирение в час кончины нашей может заменить собой все добродетели и одно может спасти человека! Это показывает и один святой из «Добротолюбия», когда говорит: «Скажу тебе странное слово, и не дивись. Даже если ты не стяжал бесстрастия из-за навыка, обладающего тобой, но если во время исхода своего пребудешь в глубине смирения, то вознесешься не менее бесстрастного, превыше облаков. Ибо хотя сокровище бесстрастных собрано из всех добродетелей, но драгоценная капля смирения дороже всего. Оно служит причиной не только примирения с Богом для того, кто имеет его, но и вхождения вместе с избранными в брачные чертоги Царствия Его».

Это подтверждает и один преподобный отец из «Патерика», говоря: «Чада, знайте, что смирение, без всяких подвигов, спасло многих». Смирение оправдало мытаря всего лишь несколькими словами (см.: Лк. 18: 13–14), блудного сына облекло в прежнюю одежду (см.: Лк. 15: 22), разбойника на кресте водворило в рай прежде всех праведников и святых (см.: Лк. 23: 42–43).

Смирению всегда последует милость Божия, как показывает это божественный отец Исаак Сирин, говоря: «Как тень следует за телом, так за смиренномудрием – милость Божия». А святой отец Иоанн Лествичник говорит: «Многие стяжали спасение души, не имея дара пророчества, не совершая знамений и чудес, не имея откровений и не видя ангелов. Но без смирения никто не войдет в небесный чертог».

Знай еще и то, брат Иоанн, что смиренномудрым, поскольку они други Божии, Бог не попускает быть искушаемыми выше сил. Об этом учит нас святой отец Исаак Сирин, говоря: «Искушения от духовного жезла служат преуспеянию и возрастанию души, а искушения, в которых испытываются и становятся искуснее души смиренных, таковы: леность, смятение ума, мнимая телесная немощь, умаление надежды, помрачение мыслей, лишение человеческой помощи, скудость в потребном для тела и тому подобное. В этих испытаниях человек приобретает душу оставленную и беспомощную и сердце, сокрушенное во многом смирении. И если этим выкупится кто-нибудь, то он пришел к вожделению Создателя своего. И они перемешаны: утешение и безнадежность, свет и тьма, брань и подмога – коротко говоря, затруднения и отрада. И это признак преуспеяния человека, с помощью Божией» .

В отличие от детей, которые все время говорят о себе, взрослые люди умеют выглядеть смиренно благодаря усвоенным манерам. Но всё это бывает часто лишь внешним, сердце же наше занято собственным эго. Как добиться того, чтобы наши слова о смирении не были пустым звуком, – об этом размышления архимандрита Андрея (Конаноса).

Маленькие дети более спонтанны. Они говорят то, что чувствуют. И в начальной школе они всегда пишут: «Я, я… Я, мама и папа поехали отдыхать. У меня машинка!» А учительница исправляет их сочинения красной ручкой: «Не пиши постоянно «я, я…»

С другой стороны, мамы и папы, будучи уверены в том, что их ребенок – самый лучший, часто говорят: «Мой сын (или дочь) – лучше всех!» Они считают, что их дитя способнее всех и в классе, и в спортзале, а уж если ребенок занимается музыкой, то они непременно скажут: «Учительница по фортепиано отметила, что моя дочь – лучше всех! Это видно!»

Все родители так говорят. Они внушают своему ребенку с детских лет, что он – самый лучший, потому что, если не быть лучшим, то ведь легко можно стать и худшим! Так культивируется наш эгоизм.

Когда писатель Никос Казандакис приехал на гору Афон, он встретился там с одним подвижником – отцом Макарием (Спилеотом), который жил в пещере. В конце разговора отец Макарий сказал ему:

– Очнись, пока не поздно! Твой эгоизм огромен, твое «я» съест тебя!

Казандакис сказал ему в ответ:

– Не вини эго, отче! Эго отделило человека от животного.

А подвижник ответил:

– Ты ошибаешься. Эго отделило человека от Бога. Когда человек жил в раю, он был смиренным и был вместе с Богом. Бог любил его, и человек ощущал свое единство с Господом. Но как только человек сказал слово «Я!», он отделился от Бога и убежал от Него. Убежал из рая, убежал от самого себя, убежал от всех.

Только в одном случае мы можем (и должны) вспоминать о своем «я» – когда обвиняем себя. Тогда мы можем сказать: «Да, я виноват. Это я согрешил, я ошибся, я сделал это по собственному желанию!» В таком случае – да, но, к сожалению, это тот самый случай, когда мы не говорим «я».

Есть даже такой журнал – «Эго». И там психоаналитики пишут, что когда человек собирается на какое-нибудь мероприятие или вечеринку, то во время сборов (выбора парфюма и т.д.) в его душе ясно обозначается это слово – «я». Как я выгляжу, какое я произведу впечатление, что обо мне скажут, как оценят мой внешний вид, мою одежду, мой парфюм… Эго постоянно проявляется в современных развлечениях. Человек постоянно думает о своем «я», потому что поместил его в центр своей жизни.

Но таким образом мы сильно отдаляемся от Истины! Господь учит нас, что даже если человек выполняет все Его заповеди, он все равно должен говорить о себе как о непотребном рабе Божием. А мы часто начинаем считать себя великими и важными персонами в самом начале духовного пути, когда еще ничего не сделано.

Смирение – это не грусть, не тоска. Некоторые именно так понимают смирение – что это какая-то депрессия, когда человек чувствует себя слабым, обиженным, больным интровертом. Это не так. Смирение – это пребывание в Истине, в правде. Оно означает, что человек знает, кто он, знает свое место в этом мире, сознает свою немощь и благодарит Бога за все те благодеяния, которые Он оказывает ему, несмотря на его слабости. Смирение означает жизнь в истине, а не в том обмане, который создает вокруг нас современная жизнь.

Я слушал запись, на которой старец Иаков (Цаликис) читает заклинательные молитвы над одной женщиной, и там ясно слышался голос злого духа. Разумеется, таких вещей лучше не слушать, но это случилось, и вот что бес говорил старцу:

– Раз ты святой, почему ты не говоришь об этом? Скажи, что ты святой! Раз ты сам это знаешь и тебе удалось победить меня, скажи!

И было слышно, как старец Иаков смиренно и твердо ответил:

– Ты лжешь! Я прах и пепел, и покланяюсь Отцу, и Сыну, и Святому Духу – Троице Единосущней и Нераздельней!

Слышали бы вы, как кричал и вопил бес! И я подумал о том, что мы и так знаем: самая главная цель у диавола – сделать нас эгоистами. Он очень хочет, чтобы мы стали эгоистами и начали считать себя важными персонами – в то время как Господь хочет, чтобы мы были смиренными и являли это смирение своей жизнью.

Смирение – это когда человек принимает бесчестие с радостью, нахлынувшие скорби и трудности – с распростертыми объятиями, с мыслью о том, что таким образом душа излечивается от грехов и болезней. Когда приходят трудности, и мы вынуждены смириться, нужно помнить об этом – что Бог очищает нашу душу от прошлых или настоящих грехов, или предохраняет от того, что может случиться в будущем.

Одна женщина сделала аборт и поисповедалась в этом грехе. Но исповеди в таком случае недостаточно. Недостаточно рассказать о грехе. Нужно смириться и покаяться в содеянном.

Смирение – это действие, а не слова. Слова сладки на вкус. Душа может растрогаться и умилиться от слов, слова дарят ощущение сладости. А дело смирения на вкус очень горькое и едкое. Вот так: слушать о смирении – сладко, а выполнять – горько. И отец Георгий (Карслидис), известный духовник в Северной Греции, сказал этой женщине, которая сделала аборт (а она была очень красивой, богатой аристократкой):

– Вот что тебе надо сделать. Ты оденешься в лохмотья, никому не будешь говорить, кто ты, и отправишься в такое-то село. И целую неделю ты будешь просить там милостыню, никому не рассказывая о своем прошлом и настоящем. Даже имени своего не будешь называть. Это унижение поможет твоей душе смириться по-настоящему и очиститься от того зла, которое ты причинила другой душе, твоему ребенку, умершему, не успев появиться на свет.

Женщина все исполнила и после этого почувствовала то, чего не чувствовала во время исповеди, – облегчение. И исцелилась от греха.

Когда мы только встаем на путь смирения, то первое искушение, которое приходит к нам, – это тщеславие. Как только захочешь быть смиренным, в голове сразу начинают появляться тщеславные мысли. А что такое тщеславие? Это когда человек сделает доброе дело, и втайне начинает гордиться этим. Например, я пощусь, и тут мне приходит помысел, и я начинаю думать: «Молодец! Раз пощусь, то я не такой, как остальные! Я другой, я лучше!»

Или, например, можно скромно одеваться (что само по себе хорошо), но появляются тщеславные мысли на этот счет, и вслед за ними приходит высокомерие и самодовольство. И человек начинает думать: «Видишь, что творится вокруг? Мир погибает, все одеваются вызывающе, а ты – не такой. Молодец!» Это «Молодец!», которое мы произносим про себя после каждого доброго дела, и есть тщеславие. Это искушение, с которым мы будем сталкиваться всегда при совершении хорошего поступка, потому что каждый раз в нас что-то раздувается изнутри, и появляются мысли: «Молодец! Я сделал это втайне!» Но слово «Молодец!» сказано, и таким образом мы уже возгордились. Меньше всего это похоже на смирение.

Смирение подразумевает желание научиться. Когда у человека есть смирение, он не говорит: «Я все знаю!». Он задает вопросы – своему супругу, супруге или даже своему ребенку. В свое время это произвело впечатление на святого Иоанна Лествичника, когда в одном монастыре он увидел седовласых старцев, задающих вопросы священнику, который их исповедовал (а священнику было сорок лет). Это были старцы, монахи, закаленные в молитве и духовной брани, и они смиренно задавали вопросы человеку моложе себя.

И в наши дни такое бывает. На Афоне есть игумены, которые моложе многих монахов в монастыре. И такой игумен, несмотря на сан, идет к старшим и спрашивает у них совета, чтобы смириться, а не действовать по своему усмотрению. Это полезно для души.

Не будем говорить: «Я все знаю! Не указывай мне, что делать!» Ведь такое отношение передается всем членам семьи, всем окружающим.

Однако бывают случаи, когда христианин имеет право возмутиться относительно случившегося и таким образом продемонстрировать «эгоизм» без вреда для души. Что же это за случаи? Когда необходимо встать на защиту православной веры, мы не только можем, но и должны быть категоричными, строгими. И это будет не эгоизм, а исповедание веры. Когда святому Агафону предъявляли ложные обвинения, клеветали на него, он принимал все. А его называли грешником, лжецом, эгоистом… Но когда его обозвали еретиком, он ответил:

– Послушайте! Насчет всего того, что вы говорили мне до этого, у меня есть надежда исправиться. Но если я соглашусь с тем, что я еретик, то потеряю надежду на спасение! Если я еретик, то не могу спастись. Поэтому я не соглашаюсь с вашими словами.

Святые отцы так объясняют поведение Господа в иерусалимском Храме. Взяв бич и выгоняя продающих и покупающих, Он в тот момент не испытывал чувства гнева. Он ни на кого не злился и полностью контролировал Свое поведение и действия. Он перевернул скамейки, рассыпал деньги, но когда оказался перед клетками с голубями, которые предназначались для жертвоприношения, сказал: «Возьмите это отсюда!» (Ин. 2:16)

То есть если бы Христос потерял над Собой контроль, Он опрокинул бы и клетки с птицами. А так как голуби были ни в чем не виноваты, Он не причинил им вреда. Об этом говорят толкователи Евангелия. Следовательно, Господь не был в нервном состоянии. Он совершил все это не из эгоизма, а из любви – истинной любви к Закону Божиему, желая защитить Храм. И христианину, желающему стать смиренным, нельзя гневаться, нельзя спорить.

Один послушник старца Паисия (Святогорца) рассказывал:

– В каких бы грехах мы ни исповедовались отцу Паисию, он принимал нашу исповедь с большим смирением, любовью, человеколюбием, и говорил нам: «Ну вот, и ты – человек. Ничего, исправимся!» И никогда не ругался. Только в одном случае он огорчался очень сильно – когда мы начинали гордо спорить, выказывая тем самым свой эгоизм. Только тогда он говорил: «Сейчас, дитя мое, я не могу тебе помочь». Когда мы вели себя так, его душа страдала. Потому что в нашем поведении был эгоизм. Грех – свойство человека, а эгоизм – свойство диавола.

Смиренный человек легко исправляет свои ошибки. И ему легко помочь. Не знаю, задавали ли вы себе этот вопрос – почему исповедь нас не меняет. К сожалению, я вижу это по себе, да и по другим людям. Мы идем на исповедь, но после нее не особо исправляемся – по крайней мере, настолько, чтобы можно было сказать: «За последние пять лет я сильно изменился».

Почему же мы не меняемся? Потому что у нас нет смирения. Мы не даем другим людям сформировать наш характер. Например, человеку говорят: «С этого дня ты должен поститься!» И здесь необходимо смирение, чтобы ответить: «Да, я буду поститься, не буду есть мясо». А человек вместо этого говорит: «Постойте-ка, вы мне указываете, должен я поститься или нет? А еще – во сколько я должен вставать, чтобы идти в церковь, делать то или другое?..» Эгоист не позволяет никому управлять собой, но тем не менее им управляют – его собственные страсти. А получить руководство и воспитание из рук Церкви он не может.

В одном из псалмов говорится, что «во смирении нашем вспомнил нас Господь…, и избавил нас от врагов наших» (Пс. 135:23-24). А святые отцы дополняют: Он избавил нас так и от страстей, нечистот и немощей. Когда Бог видит смиренного человека, Он избавляет его от всякого искушения. Смиренные люди не пытаются постичь Божественную Истину, а просто живут в Ней. У них простые мысли – они думают, как дети. А у человека, который путано выражает свои мысли, путано рассуждает, душа смиряется, как правило, с трудом.

Некоторые люди, приходя к старцу, начинают задавать ему странные вопросы. А ведь вопросы свидетельствуют о духовном развитии человека. И вот, например, когда к старцу Порфирию приходили смиренные люди, они задавали ему вопросы о спасении. А другие, чья душа была наполнена эгоизмом, спрашивали, покупать ли мотоцикл, выйдет ли дочь в ближайшее время замуж и т.д. Кто-то даже просил старца помолиться о выигрыше в лотерею. То есть люди спрашивали о том, что не было существенно для их спасения.

Вместо того, чтобы заглянуть в себя, эгоист смотрит на других. А еще он внимательно рассчитывает, когда придет Антихрист, какие у него будут цифры, и т.д., и т.п. – вместо того, чтобы следить за собственной душой. А о чем в древности люди спрашивали старцев? В Патерике часто рассказывается, как какой-нибудь человек приходит к старцу и говорит ему:

– Отче, скажи, как можно спастись! Скажи, что нужно сделать, чтобы спастись, полюбить Христа, победить свои немощи и страсти!

Эти вопросы мы должны задавать и себе, и своему духовнику, и святым людям (если появляется такая возможность). Эти вопросы не содержат простого любопытства, под которым скрывается эгоистическое желание заниматься чем угодно, но только не собой. То, о чем я говорю сейчас, не абстрактно.

Когда ученики спросили Христа: «Господи, неужели мало спасающихся?» (Лк.13:23), Он не ответил прямо на этот вопрос, а сказал: «Подвизайтесь войти сквозь тесные врата» (Лк.13:24). Помните? То есть у Него спросили одно, а Он ответил другое. Спросили, сколько людей спасется, а Он ответил: «Старайтесь подвизаться – вот что вас касается. А сколько людей спасется – это вас не касается». Таким образом Господь возвращает нас на землю, к смирению.

То же самое Он сказал и апостолу Петру. После Воскресения Господь сказал ему: «Иди за Мною» (Ин. 21:19). А он начал спрашивать Христа о св. Иоанне Богослове, что будет с ним («Господи! А он что?») (Ин. 21:21). Что ответил Господь? «Что тебе до того? Ты иди за Мною» (Ин. 21:22). То есть то, что будет с Иоанном, его жизненный путь, — это Мое и его дело. А ты смотри на себя. Помогая себе, ты поможешь и другим.

И это не эгоизм. Это та единственная ответственность, которую мы несем за развитие собственной души, чтобы обратить ее к покаянию и смирению. Как говорит святой Иоанн Лествичник, Господь не осудит нас за то, что мы не были богословами; или что не совершали чудес; или что не были проповедниками, обратившими к Богу целые племена и народы. Господь осудит нас за то, что в нас не было смирения, не было покаяния и сокрушения о своей душе.

Перевод Елизаветы Терентьевой

13 лет назад

«Остановись, не подходи ко мне, потому что я свят для тебя» (Исаии 65:5)

Мы часто слышим о тех людях, которые стремятся к святости, считают себя святыми, учат святости, говорят о ней на богослужениях. Великим свидетельством того, что в нашей жизни присутствует святость, является возрастание нашего смирения. Смирение – единственное, что нужно творению для того, чтобы святость Божия могла пребывать в нем и сиять через него. В Иисусе, Святом Боге, Который делает нас святыми, божественное смирение было тайной Его жизни, Его смерти и Его превознесения; единственное неоспоримое свидетельство нашей святости – это присутствующее в нас смирение перед Богом и людьми. Смирение – это цвет и красота святости.

Главным признаком фальшивой святости является недостаток смирения. Каждый стремящийся к святости должен быть настороже, чтобы то, что было начато в Духе, не преобразилось, пусть неосознанно, в плотское, и чтобы гордыня не проявилась там, где мы меньше всего ожидаем ее. Однажды два человека пришли помолиться в храм. Это были мытарь и фарисей. Все самые священные места и должности были открыты для фарисея. Но гордыня может возникнуть даже в храме Божием, превращая поклонение перед Ним в самовосхваление. С тех пор, как Христос в Своей притче изобличил гордыню, фарисей облекся в одежды мытаря, поэтому признающие свою глубокую греховность, наравне с претендующими на возвышенную святость, должны быть настороже. Именно тогда, когда мы ревностно будем пытаться превратить наше сердце в храм Божий, мы найдем в этом храме двух людей, пришедших помолиться. И мытарь обнаружит, что главная опасность для него – не в фарисее, стоящем рядом с ним и презирающим его, но в фарисее, живущем в нем самом, восхваляющем и превозносящем себя. Опасайтесь гордыни в Божьем храме, когда нам начинает казаться, что мы самые святые, несмотря на присутствие Его святости. «И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иова 1:6).

«Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, или как этот мытарь». Бывает так, что в справедливом поводе для благодарности и даже в самой благодарности Богу, в признании того, что все происшедшее является делом Его рук, человек может найти повод для самовосхваления. Да, даже в храме, где слышны только слова покаяния и веры в милосердие Божье, фарисей может превозносить себя, и, воздавая благодарность Богу, восхищаться собой. Гордыня может облечься в одежды хвалы или покаяния. Хоть слова «я не таков, как прочие люди» вызывают осуждение и порицание, дух их часто проявляется в наших чувствах и словах, относящихся к братьям и сестрам во Христе, а также и к другим людям.

Если вы хотите убедиться в этом сами, то прислушайтесь к тому, как церкви и отдельные христиане говорят друг о друге. Как мало кротости и смирения, свойственных нашему Господу, увидите вы! Мы часто забываем о том, что глубокое смирение должно стать основой для оценки себя и других слуг Божьих. Но сколько есть церквей, собраний верующих, миссий или конвенций, обществ и комитетов, миссий в далеких языческих странах, где нарушена гармония, и где возникают препятствия в работе Божьей потому, что люди, которых считают верующими, доказывают своей обидчивостью, поспешностью суждений и нетерпением, защитой и восхвалением себя, немилосердными суждениями и недобрыми делами, что они не считают других лучше себя, и что их святость не имеет ничего общего с кротостью святых! Возможно, в их духовной жизни были моменты большого смирения и унижения, но насколько это далеко от того, чтобы облечься в смирение, иметь смиренный дух, смиренномудрие, благодаря которому каждый считает себя слугой остальных, и, таким образом, проявляет те же чувствования, которые во Христе Иисусе.

«Остановись, не подходи ко мне, потому что я свят для тебя». Какая пародия на святость! Иисус, будучи святым, был также смиренным: самый святой всегда будет и самым смиренным. Свят один только Бог; мы; имеем столько святости, сколько дал нам Господь. Мы будем обладать истинным смирением тогда, когда поймем, что смирение является ни чем иным, как исчезновением своего «я» на фоне истины о том, что Бог есть все. Самый святой всегда будет самым смиренным. Увы! Хотя сегодня мы не так часто встречаем хвастливого безбородого иудея времен Исаии, в нас все же часто проявляется подобный дух в отношении к другим верующим или к людям из мира. В духе, присущем нашим суждениям, несмотря на одеяние мытаря, мы слышим порой голос фарисея: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди».

Но существует ли такое смирение, когда человек воистину считает себя «наименьшим из всех святых», слугой всех? Вот оно. «Любовь не превозносится, не гордится, не ищет своего». Там, где в сердце царит дух любви, где человек воистину возрожден и обрел божественную природу, где воистину начинает жить Христос, кроткий и смиренный Агнец Божий, человек обретает силу совершенной любви, которая забывает о себе и находит для себя благословение в благословении других, в примирении с людьми и в проявлении уважения к ним, какими бы слабыми они ни были. Там, где есть такая любовь, есть и Господь. А там, где есть Господь, где Он явил Свою силу и открыл нам, что Он есть все, творение становится ничтожным. А там, где творение становится ничтожным пред Богом, оно не может не быть смиренным по отношению к другим. Присутствие Божие становится не чем-то временным, преходящим, а укрытием, под которым постоянно живет наша душа, и ее глубокая покорность перед Богом становится святыней Его присутствия, порождая все наши слова и дела.

Пускай Господь научит нас, что наши мысли, слова и чувства по отношению к другим людям – это свидетельство нашего смирения пред Ним, и что наше смирение пред Ним – это единственный источник силы, позволяющей нам всегда быть смиренными по отношению к другим людям. Наше смирение должно быть жизнью Христа, Агнца Божьего, живущего внутри нас.

Пусть все, кто проповедует о святости за кафедрой или на улице, а также все, ищущие святости поодиночке или в собрании, будут настороже. Нет более опасной гордыни, чем гордыня святости. Подсознательно в нашей душе укрепляется привычка гордиться своими достижениями и своими преимуществами перед другими людьми. Она не всегда проявляется в явном самоутверждении или самовосхвалении, но иногда – просто в отсутствии глубокого самоуничижения, неизбежно присущего всякой душе, узревшей славу Господа (Иова 42:5,6; Исаии 6:5). Гордыня проявляется не только в словах или мыслях, но в интонациях, в том, как мы отзываемся о других людях, и человек, обладающий даром различения духов, не может не заметить этого. Даже мир с его проницательностью видит эту гордыню и указывает на нее как на доказательство того, что притязание на святость не приносят никаких святых плодов.

Братья и сестры! Будем же настороже, если мы не будем стремиться к возрастанию нашего смирения, рано или поздно мы обнаружим, что нам все время не хватало единственного и надежного свидетельства присутствия Бога – исчезновения своего «я». Придите и обратитесь к Иисусу, и Он станет вашим укрытием и облечет вас в Свое смирение. Только в этом – наша святость.

Понравилось?

оцените

Рассказы по теме «Христианские учения»:
  • Бог, спасающий и сберегающий
  • Божья цель в освящении верующего
  • Внецерковное христианство
  • Значение и ценность 7 главы Римлянам
  • Сам Бог утвердит вас в Нем