Смирнов проповеди

21 октября 2020 13:38

В среду, 21 октября, в возрасте 69 лет в результате обострения хронического заболевания скончался протоиерей Димитрий Смирнов. Отпевание известного священника состоится в пятницу, 23 октября, в Храме Христа Спасителя, где отпевают только по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.

Умер протоиерей Димитрий Смирнов, согласно официальным заявлениям, не от последствий коронавируса, а от хронической болезни.

Скорее всего, так и есть. Болел отец Димитрий в самом начале мая. Хотя и тяжело, но быстро пришел в себя. Знаю это наверняка, поскольку лежал он в одном отделении с моим отцом (протоиерей Владислав Свешников). Однажды папа позвонил мне и попросил телефон отца Димитрия: поскольку ходить в гости из палаты в палату было запрещено, они устраивали сеансы телефонной связи. И договорились соревноваться, кто быстрее уйдет домой.

Выписали протоиерея Димитрия быстрее, чем моего отца. Казалось, он идет на поправку (да и моложе на 15 лет), но в августе пришла новость: Священный Синод освободил его от должности главы Комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства. Освободили по его просьбе – по состоянию здоровья.

Мы познакомились уже после его рукоположения. И я совсем не знала светлого «мальчика Митю», который учился в физико-математической школе, работал в цирке, снимался в кино и закончил институт с дипломом скульптора.

И – неожиданно для многих друзей – семинария, которую он закончил досрочно, за два года. Потом академия – за полтора. Что неудивительно при его уме и уже имевшемся образовании.
В 1980-х новоиспеченный иерей Димитрий отправился на первое место служения – в Алтуфьево. Это совпало с относительной свободой для проповеди христианства и веры: священников стали приглашать культурные центры. Они приезжали с удовольствием. Залы набивались под завязку – тысячи желающих услышать живое слово Божие, нуждающихся в духовной поддержке, ищущих ответы на вопросы.

Вопросы задавали самые разные. Чаще всего далекие от главных. Абсолютно незнакомые люди просили прямо со сцены благословить их поехать в отпуск, спрашивали, можно ли пойти постричь отросшие волосы, и куда лучше идти – замуж или в монастырь. Одни священники отвечали серьезно, другие, как отец Димитрий, отшучивались. Но его отношение к вопросам в этих шутках было очевидным: «Если есть сомнение, то только замуж».

Помню еще один неоднократно задаваемый вопрос, важный в то время, поскольку новообращенные православные неожиданно решили, что паломнические поездки по святым местам – отличный вариант отпуска. Не имея права запретить эти «путешествия», он, отвечая, всегда предлагал самим выбрать, как лучше: «Вы в Москве живете? Вы здесь уже все святые места обошли, объехали? Ко всем мощам приложились, что вам нужно обязательно в монастырь?»

К сожалению, его шутливые, порой шутовские ответы понимали далеко не все.

Тогда он стал говорить жестче и прямее. Например, ему ничего не стоило назвать женщин, не состоящих в браке, «бесплатными проститутками». «Здрасьте! Да нет, ты просто бесплатно оказываешь услуги, и все, а так тебя никто за жену не считает», – известная его цитата, в которой при этом нет ни слова о таких же «мужьях». Или отец Димитрий мог запросто пошутить на проповеди: «Один другому: «Ты – скотина» – «Я не скотина, потому что ты скотина!» И никогда не сойдутся на том, что оба скоты».

Происходило это одновременно с тем, как протоиерей Димитрий Смирнов «набирал силу»: в 1991 году он становится настоятелем храма святителя Митрофана Воронежского на Хуторской. Когда небольшой храм перестает вмещать всех прихожан, он открывает одну за другой еще семь церквей в Москве и Московской области. И в каждой его назначают настоятелем. Через десять лет новое назначение – председателем Синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями.

Настоятельство – одно из самых сложных испытаний священника. Тем более для священника, никак не подготовленного предыдущей жизнью к этому служению, не знающего как справиться с бременем власти над сотнями искренне верящих тебе и (что еще сложнее) в тебя людей, готовых выполнить любое желание любимого батюшки и повинующихся всем твоим распоряжениям. Даже намерениям.

Чем дальше, тем чаще его «закамуфлированные» высказывания становились все более откровенными, одиозными, неприемлемыми. Неслучайно в православном мире ходила пущенная кем-то шутка, что в юности отец Димитрий был боксером, поэтому теперь и словом бьет наповал: «Жизнь атеиста бессмысленна. Последовательный атеист должен покончить самоубийством. Потому что нет смысла «жить, учиться и бороться», если после смерти только лопух вырастет».

Не выдерживая этой резкости и откровенных провокаций люди, долгие годы считавшие Смирнова своим духовным отцом, тихо уходили в другие храмы. Казалось, отец Димитрий ничего не замечает. На самом деле он очень переживал, но менять ситуацию и, в первую очередь, себя не стал. Возможно и правильно: меняться в возрасте крайне непросто. Еще и непонятно, в кого превратишься. Поэтому он продолжал сражаться с врагом рода человеческого до последней капли крови.

Два года назад 15 ноября произошло непостижимое. В возрасте 62 лет внезапно скончался величайший гитарист современности Иван Смирнов. Его называли «русский Джим Хендрикс». Иван был младшим братом протоиерея Димитрия. Семья переживала его уход очень тяжело.

Сам священник к этому времени был уже пять лет как освобожден по собственному желанию от «военной» обязанности и занимался защитой материнства и детства. В присущей ему манере: горячо, искренне и… непримиримо. Например, откровенно противостоял принятию «Закона о домашнем насилии».

В 2012 году протоиерея Димитрия Смирнова пригласил на свою передачу журналист, телеведущий Владимир Познер. В конце, по традиции, Владимир Владимирович провел блиц-опрос. Одним из вопросов было: «Оказавшись перед Богом, что вы ему скажете?» Священник среагировал в присущей ему манере:

— Я скажу: «А как там наш Владимир Владимирович Познер?»

Оба посмеялись, и ни один не вспомнил известную поговорку: «Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

И не узнать теперь, что протоиерей Димитрий спросил у Бога первым делом. Возможно, о своей душе? В 2005 году в статье «О грехе и покаянии» он написал: «Думали ли мы когда-нибудь серьезно о том, что если мы умрем в среду, что мы будем делать в четверг? Оказывается, нет. Мы думаем о том, что будем делать здесь завтра или сегодня вечером, а о том, что нас ждет на том свете, мы не думаем. И пусть никто не надеется, что после того, как он умрет, он исчезнет — трава вырастет, и все. Нет, не все, душа бессмертна».

Протоиерей Димитрий умер в среду…

Книга 2 * Книга 3 * Книга 4 *Книга 5 *Книга 6 *Книга 7 *Книга 8

Сестричество во имя Преподобномученицы Великой княгини Елизаветы; Москва; 2001

По благословению патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Предисловие

Воскресное всенощное бдение Неделя о блудном сыне Неделя о слепом Вторник седмицы 7-й по Пасхе Преображение Господне Усекновение главы Иоанна Предтечи Начало церковного новолетия Вторник седмицы 14-й по Пятидесятнице Попразднство Воздвижения и неделя по Воздвижении Неделя 6-я по Пятидесятнице Память святых отцов Седьмого Вселенского Собора Неделя перед Рождеством Христовым, святых отец Сретение Господне Память преподобной Марии Египетской Великий пяток Начало Петрова поста Среда Светлой седмицы Петров день Фотоархив

Предисловие

Издание посвящаетсявсем моим многочисленным родственникам, которые несколько веков послужили Матери нашей Русской Православной Церкви в священном сане и иноческом чине, а также всем истинным угодникам Божиим, которых посчастливилось повстречатьза последние 30 лет.

С некоторого времени, когда я служил в Крестовоздвиженском храме села Алтуфьева, кое-кто из прихожан, чаще молодых, стал записывать произносимые там проповеди. Некоторые из них брали на это благословение, а другие и не знали, что так полагается в церкви.

Я этому не препятствовал, но всегда предупреждал, что запись должна вестись незаметно даже для меня (ибо это поначалу очень отвлекало), а тем более для «ока государева». Само «око» не очень вникало в содержание, да и не было там ничего против «генеральной линии», кроме самого евангелия, но сам факт ежедневной проповеди утром и вечером, а тем более записи мог вызвать подозрение и оргвыводы. А я не желал оставлять этот храм и старых прихожан, которые вряд ли двинулись бы за мной на другой приход.

Второе условие, которое я ставил перед «писателями», чтобы пленка была использована только в личных целях – «никому и никогда». И этому помимо главной вышеописанной причины имелся еще ряд оснований.

Во-первых, такая «реклама» могла привлечь слишком много народу, и это регулярное перемещение определенного контингента в большом количестве в одно место также не укрылось бы от «ока».

Во-вторых, проповедь, в отличие от книги и песни например, предназначается конкретным людям, именно в этот момент стоящим в храме, а если ее дать другому без редакции, она может произвести эффект, обратный желаемому.

В-третьих, я не считал и не считаю сейчас, что эти проповеди содержат некий новый или богословски свежий и важный материал, который необходимо довести до сведения большого количества православных. И поэтому опасался вреда для собственной души, который всегда возникает, когда известность превышает масштаб самой личности.

В-четвертых, я никогда не был богословом и несмотря на то, что хорошо сдал экзамены за духовную академию, вполне мог допустить какое-либо неточное выражение, которое малая аудитория не заметит, так как в проповеди часто возникает полемический мотив или уж слишком «образное» выражение, но при многократном прослушивании оно может покоробить или оттолкнуть незнакомых с жанром людей. Одной болящей женщине, которую я причащал на дому шесть лет, передали кассету с проповедью «дорогого батюшки», где шла речь об отношении христианина к болезни. Прихожанка, «как опытный пастырь» давшая болящей духовное «лекарство», вызвала у той шоковое состояние и создала для нее реальную угрозу потери веры вообще, что потом другой священник в течение чуть не целого года пытался уврачевать. Если в медицине доза лекарства меняется в зависимости от тяжести заболевания и состояния больного, то в духовной жизни нельзя преподносить лежачему то, что дают ходячему.

И наконец, Крестовоздвиженский храм (теперь уже приобретший совсем другой вид), как всякий первый храм, для молодого священника был необычайно дорог. Он стал мне родным с первого же дня еще потому, что меня и рукополагали в воздвиженском храме, который имеет название Ильи Пророка в Черкизове (по приделу), и крестили в Ильинском, что в Обыденском. Эта любовь иногда доходила до таких глупостей, что я мысленно как-то раз выбрал там себе место для будущей могилы (знаете ли? эдакий самовлюбленный романтизм). К тому же позднее, через несколько лет, я узнал от младшей сестры своего покойного деда, что в нем был настоятелем ее дед, то есть мой (аж!) прапрадед священник Павел Смирнов, который здесь же и был похоронен.

Но немаловажным фактором явился и чисто душевный момент. Еще в семинарии, когда ребята спрашивали, где бы я хотел служить, в городе или деревне, приходилось отвечать, что везде есть свои преимущества и недостатки. Алтуфьевский же храм в этом смысле (в то время, когда не было вокруг этих страшных «человейников») был идеалом в моем понимании. Десять шагов – и ты за чертой Москвы, а транспорта, ведущего в Москву, сколько угодно, то есть любой желающий москвич может добраться без всяких электричек, хотя и этот вариант возможен. Удаленность от жилой застройки достаточно велика; лес, большой пруд, где, бывало, и утки плавали; на территории храма деревья, которые, наверное, видели и строителя храма дворянина Никиту Акинфиева, и моего прапрадеда. а деревья – мои любимые дубы. Тишина, покой, на службе слышно, как птицы поют, редких автомобилей почти не слыхать, соловьи… дом-сторожка деревянный, с крыльцом, цветы, лавочка между двумя, кажется, липами, святой источник преподобного Макария Желтоводского рядом.

Служили по неделям: неделю настоятель о. Михаил, неделю я, праздники вместе. За 10 лет мы повздорили всего два раза. В первый помирились через полчаса, во второй – на следующий день. Все хозяйственные заботы на настоятеле, а позже на старосте. Так что было о чем жалеть, если какое-либо головотяпство привело бы к потере этого рая на земле. А мне как начинающему священнику требовалась пока еще «тепличная» атмосфера.

Много написал, да все пока не о том, что хотел, но вспоминать приятно, так как то, на что роптал когда-то, теперь забылось. хотя умом всегда понимал: живешь в раю – цени каждый глоток воздуха. То же самое говорили и друзья-священники, уже хлебнувшие горя. Я никогда не забывал о возможном переводе, тем более, что мои сверстники переводились из храма в храм довольно регулярно.

Спасибо всем, кто проявил послушание и этим самым дал возможность первую половину моего служения провести в Алтуфьево. Но после того, как режим в стране начал меняться и в день иконы Божией Матери «Утоли моя печали» я узнал о том, что мне поручается для восстановления храм Святителя Митрофана Воронежского – великого святого, который принял перед смертью схиму с именем в честь Макария Желтоводского и был ранее настоятелем Макарьевского монастыря, – я очень легко, что даже удивило меня самого, перенес это сообщение, позже подтвержденное указом Святейшего Пимена. Недаром вся наша семья десять лет пила воду только из Макарьева источника. Особенно меня обрадовало, что между двумя храмами ходит прямой автобус, а вскоре и метро пустили «Алтуфьево – Дмитровская». Так что не пришлось расставаться с теми, с кем сросся за десять лет – как сказано в чине святого крещения, «сраслен».

А через год маленький Митрофаньевский храм не мог вместить всех желающих, так как был построен для приюта, где воспитывалось 80 сирот, поэтому наш староста Василий Сергеевич Кривозерцев подал идею о том, чтобы хлопотать и о Благовещенском храме, стоящем в километре. Таким образом, через некоторое время у нашего прихода образовалось два храма, число записывающих проповеди резко возросло и как-то регулировать этот стихийный процесс становилось все труднее. Когда же лет пять назад ко мне стали приезжать из разных мест с просьбой дать какие-нибудь кассеты, я понял, что сопротивление теряет всякий смысл, и с этого времени снял все ограничения с распространения аудиозаписей.

Но несовершенство устной проповеди всегда меня беспокоило, и, когда наше приходское издательство предложило проповеди отредактировать и опубликовать, я, подумав несколько лет (тоже около пяти), спросив благословения у духовника, решился на первый опыт, который перед вами. Буду очень рад, если кое-что из сказанного, а теперь записанного и изданного кому-нибудь пригодится. Читать можно с любого конца, хотя мы начали придерживаться приблизительной хронологии. А для тех, кому дорог Алтуфьевский период нашего общения, решили оживить книжку старыми, но дорогими для нас фотографиями.

Еще до того, как вы начали читать, прошу прощения за дерзость самого факта издания. У тех, кто изображен на фото, – за то, что пришлось это сделать без их разрешения; у прозаиков – за стиль; у проповедников – за земляной тон; у богословов – за возможные невольные ошибки, которые иногда возникают в гиперболах. И также у всех тех, кто подумает, что это говорится о нем (часто после проповеди люди подходят с обидой, а это не так – я говорил о себе, а вовсе не о них). Если возможно, простите мои явные немощи.

А всех, кому книжка понравится, попрошу помолиться за тружеников издательского отдела нашего Сестричества в честь Великой Княгини Преподобномученицы Елизаветы Феодоровны. Они, несмотря на стесненные условия, совершают свое послушание и нуждаются в молитвенной помощи. Если бы не их многолетняя настойчивость, эта книжка бы не состоялась. А будет ли другая, третья и т. д., зависит от того, кого окажется больше, довольных ею или нет, что покажут время и ваши любые критика и пожелания, которые мы, конечно, не все сможем «претворять в жизнь», но ко всем будем со вниманием прислушиваться. Писать по адресу: 103 287 Москва 287 а/я 40.

Нед. Протоиерей Димитрий Смирнов

День избрания на Патриарший Престол Святителя Тихона, Патриарха Всероссийского, исповедника и мученика,