Суть христианства

Лекция профессора Осипова

https://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2015/05/11_Sut_pravoslavnoj_very.mp3

Что такое Православие? Все мы слышим: Русская Церковь, Константинопольская – но что есть Православие как таковое? Я, как богослов, постараюсь дать картину не исторического развития Православия, а попытаюсь ответить на прямо поставленный вопрос: что оно есть.

Сам термин «православие» достаточно древний: он появился в конце третьего – начале четвёртого века, обусловлен был появлением новых, еретических движений, которые породили те споры, продолжающиеся до сего времени. Именно в то время для того, чтобы выразить направление христианства, что идёт из начала, и появился термин православие – «ортодоксия».

Приведу одну буддийскую притчу, которую все знают, но смысл её не тот, который я хочу сказать. Слона ощупывают несколько слепцов с разных сторон, и каждый даёт своё определение слона: один щупает ногу: «Ах, это пальма!» Другой попал на хвостик: «А, это змея». Третий напоролся на клык: «Это соха». Четвёртый дотянулся до ушей: «Слон – это лопух». Пятый трогает туловище: «Это бочка». Каждый из них передаёт свой опыт познания, реальный, не фантастический, опыт переживания через чувства той реальности, которую он пытается осознать. Совершенно разные представления об одном и том же.

Теософы делают отсюда выводы совсем другие, и в индуизме идея эта широко распространёна: Божество непознаваемо, и каждый создаёт своё представление на основании узкого, слепого опыта. Но я хотел бы сказать об ином видении: слепые ощупывают, и у них создаётся ложный опыт, ибо они не видят. А если бы кто увидел? Тот, у которого есть глаза?

Хорошо, когда человек прозрел и увидел, а если этого зрения нет? А если слепцы собираются вместе и начинают дискутировать, кто же такой слон? Ведь все они имеют реальный опыт переживания этого. Кто же из них прав? Сложить всё вместе? Все равно ничего не получится – сложить пальму со змеёй – такой реальности можно лишь улыбнуться.

Когда-то христианство было единой религией, сейчас мы даже не знаем, сколько конфессий. В Америке я как-то сказал: «У вас их десятки» — мне ответили: «Ошибаетесь, профессор: их сотни». Каждый из нас убеждён в своём понимании истинности христианства, в понимании Библии. Возникает тот же вопрос, что был перед слепцами: а по какому критерию можно судить? Кто из нас прав, и как найти то целостное видение данного объекта, о котором мы все рассуждаем, часто спорим, порой возгорается неприязнь друг к другу? Одна Библия? – Да. Одна Библия? – Нет: столько, сколько конфессий. Тем и отличаются наши направления, что каждый имеет своё видение Священного Писания, своё понимание конкретных мест Писания. Часто споры об этом бывают лишены здоровой почвы. Где критерии правильного понимания?

Только разрешив этот вопрос, мы смогли бы попытаться создать целостную картину того, что мы именуем Священным Писанием, что мы понимаем под христианством. Чем характеризуется Православие в данном случае? Православие отвечает следующим образом на этот вопрос: кто лучше всех мог понять писания апостольские? – Наверное, ученики апостольские. Они были преемниками и по человечеству – общались с ними, и по духу, ибо в крещении, как мы читаем в Деяниях, тут же принимали особые дары Святого Духа, которые давали им возможность разуметь то, что написано Духом Божьим. Автором Писания является Дух Божий, и истинное разумение может быть лишь от того же Духа.

Поэтому первыми, кто могли дать объективное понимание писаний апостолов, были ученики апостолов. Их называют мужи апостольские. Мы находим уже литературу от них – целый ряд писаний.

У них – свои ученики, которым они передавали понимание, данное им Духом Божьим. Так постепенно складывается нить изначального понимания того Откровения, которое дано было нам в Иисусе Христе, которое затем записали апостолы и проповедовали по всему миру. Идёт некая линия преемства. Как проследить эту линию? Очень просто: надо прочитать их – читаем писания апостолов, писания мужей апостольских, дальше – их учеников.

Интересная вещь: если вначале мы видим полное соответствие межу писаниями апостолов и мужей апостольских, то дальше, видимо, Дух становится как-то менее действенным в людях. В отдельных людях он проявляется в полную силу, что характеризуется их деяниями, у других – меньше проявляется. У третьих мы вообще духа не видим. Не случайно Христос сказал в Евангелии: «По тому узнают, что вы – Мои ученики, что любовь имеете между собою». Признак уверовавших какой? – «Именем Моим бесов будут изгонять, прокажённых очищать, языками иностранными говорить, даже если что смертное (ядовитое) выпьют – не повредит им».

Когда я читаю эти строки, думаю: до чего же я не верующий человек! Ни одного из этих признаков во мне нет. Неужели все стали неверующими? Христос же сказал – я должен Ему верить.

Итак, первое, что характеризует Православие – обращение к этой нити, что идёт прямо от апостолов, передающееся через учеников и идущее дальше, изучение её. В богословии эта нить, идущая через века, имеет название: консенсус патрум – согласие отцов. Здесь скрыта для нас очень важная, глубокая вещь: сначала Дух действовал в апостолах и их учениках в полную меру, но потом начал угасать, а если обратиться к позднейшим временам, то согласно словам одного нашего богослова XIX-го столетия, аристократа, глубокого мыслителя, причисленного недавно к лику святых, епископа Игнатия (Брянчанинова), который такое написал, что когда я цитирую ребятам, я спотыкаюсь на одном слове и говорю: «тут нечёткое перо»: «Академии есть, духовные школы есть, есть кандидаты, магистры, — а вот дальше я спотыкаюсь – доктора богословия: смех да и только. А спроси иного из них, испытай: оказывается, он не только духа не имеет – он веры не имеет, сомневается: а был ли Христос, а не выдумка ли это? Доктор богословия – а в Христа не верит!»

Вера одной только головой, признание Священного Писания без соответствующей жизни выхолащивает человека, теряется вера. «И бесы веруют и трепещут».

О чём говорит термин консенсус патрум? – Когда мы пытаемся узнать, каково же учение христианства по тому или иному вопросу, то мы обращаемся не к кому попало, хоть бы он был трижды доктор, – мы обращаемся к самым авторитетным, про кого Церковь говорит, что он отличался высотой нравственной жизни.

Во-вторых, мы берём не все мнения, которые были в истории христианства, а те, которые были у самых авторитетных, причём они были у большинства отцов. Почему Православие обращается к ним? Потому что, когда большинство отцов, самых выдающихся людей в Церкви, говорит по этому вопросу единогласно, то можно сделать вывод, что это не личное мнение ивана, степана, а это передача той традиции, которая благодаря Духу Божьему действует постоянно и непосредственно в Церкви Христовой. Это даёт возможность однозначного понимания самых фундаментальных вопросов, основных истин Православия. Много различных мнений, но вот консенсус патрум. Эту линию можно проследить: обратиться на век назад, ещё на век – и мы видим: прямо идёт от апостолов и мужей апостольских.

Это базовый момент, фундамент, на котором строится православное понимание Священного Писания, основных нравственных ценностей, принципов духовной жизни. Что является сущностью христианства, чем оно отличается от всех религий? Если мы просто скажем, что Христос – Богочеловек, нас засмеют, скажут: у нас много было богов в истории. Откровением? – Будда открывал тоже сколько хотите.

Основатели всех религий кем были? – Учителями. Они напоминали людям, открывали им те истины, которые были забыты людьми, испорчены, искажены. Приходит пророк и напоминает людям эти истины. Функции Христа разве в этом? Тогда вместо Него Иоанн Креститель мог бы всё сказать. Нравственная проповедь Христа, даже Нагорная проповедь, которой так восхищался Махатма Ганди и видел в ней всё христианство, — её бы мог сказать любой из пророков.

Суть христианства – в той Жертве, которую совершил Христос, её никто не мог принести, кроме Богочеловека. Искупительная Жертва. Человек может пострадать за человека – ну и что? А искупительная жертва касается всего человечества, от начала бывшего. Её никто не мог совершить и не совершит до конца истории человечества. Этим христианство отличается от всех других религий.

Здесь мы находим ещё одну специфическую черту Православия. В понимании этой Жертвы Христовой есть два основных направления. Одно из них, развитое с большой силой, называется юридическим пониманием Жертвы Христовой. Второе понимание можно назвать нравственным – это очень несовершенный термин, беру его условно, за неимением подходящего. Вот эти два сильных направления характеризуют и две большие ветви христианства: юридическое характерно для католицизма, а нравственное является специфическим для Православия.

В юридическом понимании суть подвига Христова усматривается в следующем: первый человек, Адам, своим грехом бесконечно оскорбил Бога, этим самым он отпал от Бога и подвергся проклятию. Жертва Христова является искупительной, как бы выкупом: Христос страдает за всех, приносит удовлетворение Богу-Отцу. Таким образом верующий освобождается от наказания за все грехи.

Основными понятиями римо-католического богословия являются понятия удовлетворения и заслуг. Жертва Христа рассматривается в плане наших человеческих отношений: можно же за кого-то заплатить, выкупить человека, совершившего преступление. Как в Ветхом Завете: выбил глаз – столько-то заплати, убил раба – столько заплати. То есть отношения между человеком и Богом рассматриваются на почве юридических отношений.

Православное понимание Жертвы Христовой характеризуется иначе: грех первого человека – это не оскорбление Бога, ибо какая тварь может оскорбить всеблагое, всесовершенное Божество? Если бы человек мог оскорбить Бога, и Бог гневался бы на каждое оскорбление, то Бог был бы самым несчастным в мире существом – каждое мгновение мы Его бы оскорбляли. Нравственная концепция говорит (нарисую картинку): представьте себе Красное море, там кораллы, красиво. С корабля спускают водолаза, его соединяет шланг, по которому подаётся кислород. Красота в Красном море – вдруг с корабля команда: поднимайся, хватит. Он: как хватит? Тут такое блаженство! Берёт нож, пересекает шланг, и начинается блаженство – вода хлынула на него. Он совсем забыл, что через этот шланг даётся ему жизнь, воздух, без которого он жить не может. Там, наверху, находится источник его жизни. С ним происходят необратимые процессы.

Примерно эта картина произошла с человеком при грехопадении. Что такое непослушание Богу? – Отстань от меня, я сам понимаю, я сам бог! Разорвалась связь человека с Богом. Начались необратимые процессы во всём человеке. Именно это грехопадение как в юридической трактовке, так и в нравственной именуется первородным грехом. Только Православие говорит, что произошло искажение природы человека, а не просто оскорбление Бога, это искажение самым пагубным образом действует теперь на всё сознание и деятельность человека. Ум, сердце, тело стали антагонистами, когда дело касается добра.

Это факт – не надо даже никакого догматического учения. Вспомним апостола Павла: «Не то доброе, что хочу, а что ненавижу – то делаю». Откуда произошло такое рабство страстям? Именно из-за повреждения природы человека. Повреждение на уровне генетическом, поэтому от Адама и рождаются потомки с повреждённой, расстроенной душой, сердцем и телом – смерть вошла в человеческое существо.

Становится понятным, почему никто не мог исцелить человека. Даже если допустить, что исцелить возможно самого себя, живя святой жизнью, но других исцелить нельзя. В том и существо Жертвы Христовой, что Он, воспринимая нашу падшесть, по слову апостола Павла, «стал грехом за нас», через страдание исцеляет нашу природу. «Бог вождя спасения нашего совершил через страдание» (послание к Евреям). Делает совершенным. Кого? Христа? – Какое кощунство! Христос взял смертное тело, страдающее, Он плакал о Лазаре, на Кресте закричал: «Боже, Боже мой, вскую Меня оставил еси?» Через страдание Он восстановил в Себе Самом эту человеческую природу.

Отсюда мы понимаем, что такое таинство крещения: если по природе мы рождаемся друг от друга чисто биологическим образом и независимо от нашей воли и сознания, то здесь происходит великий процесс: «Кто веру иметь будет — спасётся». От самого человека зависит, будет ли он в конце концов рождён или не рождён. В крещении происходит всевание этого семени нового человека, благодаря которому человек получает начало вечной жизни в самом себе.

Нравственное понимание Жертвы Христовой сводится не к юридическим отношениям: кто сколько кому должен уплатить – нет, во Христе происходит исцеление человеческой природы, и каждый из нас, принимая таинство крещения с верой, о чём сказал Господь, получает зерно, семечко – не всю яблоню! – этого нового человека. Отсюда становится понятным, почему один крещёный святым становится, другой – негодяем, а третий – ни так, ни сяк. Что мы будем делать с семечком, верой нашей, — будем ли поливать, удобрять, ухаживать – зависит от человека.

В пирамидах Египта нашли семена пшеницы, которым было примерно тысячи три лет. Попробовали их посеять – проросли! Три тысячи лет плода не давали – бесплодно лежало зерно. Нужны соответствующие условия.

Из юридического и нравственного понимания Жертвы Христовой проистекают и два совершенно различных пути и понимания христианской жизни, понимания того, что нужно для человека, чтобы он в полную меру «возраста Христова» получил то спасение, которое принёс Христос. В юридическом подходе – как в банке, банковский счёт: я помог старушечке поднести – слава Тебе, Господи, доброе дельце сделано, в банк положено, проценты растут.

Почему эта концепция удовлетворения и заслуг вызвала такой протест, почему Реформация началась? Почему Лютер возмутился? Потому что торг с Богом, католик скажет вам, сколько стоит спасение: за каждый грех столько и столько. Я студентам говорю: столько-то раз оползти вокруг Троицкого собора – и все сияют от восторга: всё, заслуги! А не хватает своих заслуг: есть тезаурум бонорум — сокровищница благих, и Папа может это передать другим, особенно в святой год, который бывает теперь каждые 25 лет. Я однажды попал на это, во всех базиликах был, у Папы был – приезжаю в академию: целовать мою туфлю! Я святой отныне! Негодники, никто не поцеловал.

Юридическая концепция связана с этими расчётными делами, смотрит не на душу человека, не на страсти, не на борьбу с собой, не на заповеди Христовы, а – как бы избежать наказания и принести соответствующее удовлетворение Богу. Отсюда и чистилище появилось: придумали огромные головы докторов богословия, правда, одни головы, посаженные в рассол, без сердца. Человек покаялся, грехи прощены, а удовлетворения не успел принести. Куда его девать? В рай нельзя – не принёс удовлетворения, в ад нельзя – он покаялся. Создаётся концепция чистилища, где человек приносит удовлетворение, чтобы уже потом попасть в рай.

Реформация с этого и началась: с индульгенций, с этой продажи, торга раем. «Как только монета зазвонит в моём медном тазу, так тут же душа выскочит на небо». Помните эти слова Тецеля?

Профессор Осипов

Православие иначе смотрит на Жертву Христову – это исцеление повреждённой годами природы человека во Христе, исцеление через страдания. Это исцеление может быть усвоено не формально, не магически, не автоматически, а «кто веру имеет и крестится». «Царство Божие нудится, и тот, кто понуждает себя, восхищает его». Из этого понимания Жертвы Христовой следует и понимание духовной жизни христианина.

Почему пал Адам? Что случилось? В наших православных учебниках этот процесс порой изображается так, что диву даёшься. Создаётся впечатление, что Господь Бог даже и не знал, что это произойдёт, — ахнул. Змей предлагал, Ева сорвала, Адам съел, а Господь Бог даже не предполагал, и пошла история вкривь и вкось. Это, конечно, детская картинка. Господь знал, кого творил, и предвидел всё от начала до конца истории.

Всё было создано «добро зело», и Адам был вершиной творения, вершиной красоты, увенчан славой и всяким познанием, нарицал имена всему существующему. Всё имел, не имел только одного, и не мог иметь: не имел опытного познания того, кто он, Адам, есть без Бога. Живущий в богатстве не представляет себе, что он есть, если всё богатство у него отнять. «Сытый голодному не товарищ».

Знаменитый ракетостроитель Королёв рассказывал: он в своё время отсидел, где надо. Проводят они заседание в роскошном кабинете, его друзья – обеспеченные люди, и вдруг из угла выскочила мышка! Реакция была немедленной – несколько человек сорвались со своих мягких кресел и бросились ловить и душить эту мышку… Мышка благополучно сбежала, все сели, а Королёв говорит: «Знаете, друзья, когда я сидел там, где надо, мы жили в жутких условиях, хлеб – это была великая радость для нас, жили в ужасном голоде. И в этой камере иногда появлялась мышка, и мы, зная это, от своего несчастного кусочка хлеба крошечки оставляли и клали туда, а потом все наслаждались, смотрели, как мышка ест эти крошечки. Сейчас посмотрите, что произошло на наших глазах: довольные, сытые, живущие в изобилии бросились душить эту мышку. Что ж с нами произошло?» Для молодёжи это был хороший урок.

С Адамом произошло именно это: он был в изобилии всех благ, это было то непредставимое для нас, к чему стремится человечество. Но он не мог понять, что лишь в Боге он так богат, в Боге он – божество, а без Бога он – ничто. Святитель Филарет (Дроздов) хорошо сказал: «Человек висит над бездною своего небытия». Этого Адам опытно не знал, отсюда возникла лукавая мысль: я как Бог. Вот откуда возникла стена между человеком и Богом.

Если спасение мы будем представлять, как возвращение к состоянию первозданного Адама, то не опасно ли это? Какая гарантия, что там, получив славу и власть, и всякое познание, опять не скажем, что мы как боги? Первые люди при совершенстве своей природы не были ещё непадательны. Они могли пасть, не было ещё чего-то того, что заградило бы в самом человеке путь к греху, путь противопоставления себя Богу.

Здесь возникает важнейшая проблема в христианской сотериологии – науке о спасении. Что за путь, каковы средства, приобретение какого состояния – непадательного состояния – возможно ли это, и что это значит? Православная сотериология строится на следующем фундаменте: о чём говорит Жертва Христова?

В богословие есть термин кеносис – уничижение. Смирение. Бог-Слово, воплотившись, смирил Себя до предела, который невозможно помыслить. Недаром апостол Павел писал: «Мы проповедуем Христа распятого: иудеям соблазн, эллинам безумие». Бог смиряется до крайней меры, через эту меру совершается искупительная жертва, через неё происходит возрождение человеческой природы. Этим указан великий путь для каждого человека. Тем же путём может человек прийти к спасению, к состоянию непадательному.

Что значит смирение, в приложении к человеку? Совсем не то, о чём пишет светская, поверхностная, пустая литература. Что она разумеет под смирением? – Дрянь какую-то: забитость, покорность, пассивность – то ли человек, то ли мякина. Как узнать, кто я есть в духовном плане? В физическом очень легко: подставьте гирьки – и узнаем.

А в духовном плане – величайшее значение имеет Евангелие: вот зеркало, норма человеческая, образ Христа, Его заповеди. Посмотри в зеркало, сравни себя. Стыдно – карикатура. Он говорит: люби даже врагов, а я друзей-то не люблю. Ничего доброго не могу сделать: сел за стол – объелся, вышел на улицу – у меня глаза как сковороды во все стороны, тронули меня – так я покажу, где раки зимуют. Наградили друга моего – так я позеленел от зависти. Поэтому мне дан великий критерий, чтобы я мог узнать, кто я есть, — это заповеди Евангелия. Только понуждение себя к тщательному исполнению заповедей покажет мне, кто я есть на самом деле. И оказывается, что я нищ, наг и убог – ничего не могу. Это показывает мне мою душу: раз воздержался, а потом снова впадаю в осуждение. На каждом шагу, каждую минуту: чувства, желания, лукавство, лицемерие…

Недаром Достоевский устами князя заявил, что если бы открылось то, что живёт у меня в душе – не только то, что я никогда не открою людям, даже друзьям и ближним, не только то, что я скрываю от самого себя – то пошло бы такое зловоние, что в мире и жить было бы невозможно. Вот путь, на котором я могу увидеть себя, кто я есть на самом деле.

Это видение даёт мне величайшее благо: я уже свой нос не вверх поднимаю, а «Господи, помилуй меня». Действительно я ужасен. Это состояние и есть смирение, истинное видение себя, трезвое, без розовых очков. Как тонущий человек зовёт на помощь, так и здесь человек начинает обращаться ко Христу. Я вижу помощь Божью, когда к Нему обращаюсь. Молитва становится не просто формальным вычитыванием, это вопль тонущего. Здесь начинается христианство для человека. Христос – Спаситель, Он нужен тому, кто действительно погибает.

Зависть, тщеславие, чревоугодие меня мучат, а не кого-нибудь другого. Начинаю понимать слова Христа: «Не здоровые имеют нужду во враче, а больные». Пока я не увидел себя, не понуждаю к заповедям – я здоров. Теоретически я знаю, что я – падшее существо, ничего не могу, меня спасает Бог, хаха, хихи.

Нет, другая картина тут: я вижу, что страсти – это болезни. Вот мой Спаситель, который помогает мне, при любом обращении к Нему. Спаситель нужен погибающему, а не тому, кто лежит на бережку, и ему нужен Податель благ: и то, и другое, и третье. Христос говорит: «Се, стою у дверей и стучу». Кто откроет – к тому входит. Вот когда начинается вера спасительная, исцеляющая.

Итак: фундамент, на котором строится верное понимание Священного Писания.

Затем: суть любой религии – это учение о спасении.

Христианское понимание спасения заключено в Жертве Христовой.

Два понимания Жертвы Христовой: юридическое и нравственное.

И как это православное, нравственное понимание христианства может осуществляться в реальной духовной жизни каждого из нас.

Вопросы:

– Вы говорили о духовной преемственности, которая чётко выявляется в Православии. Насколько обращение к духовным авторитетам соотносится с личным, живым обращением к Богу?

– Должен сказать откровенно своё впечатление: христианство деградирует. Повсюду и везде. Православие совсем не то, каким хотелось бы его видеть. И это не только моё мнение. Игнатий (Брянчанинов) пишет о состоянии монастырей, о духовной жизни, о понимании веры – он слёзы льёт горькие. Это процесс всеобщий.

Поэтому, когда мы говорим об этой нити, конечно, мы не имеем ни того духа, ни того горения, ревности, чистоты, которых бы хотели иметь. Мы говорим об этом как о неком золотом веке, от которого, увы, мы отошли достаточно далеко. Мы ещё сохраняем связь: верим им, обращаемся к ним, придерживаемся их, но эта связь ослабевает.

– Вы сказали, что сущность христианства — в Жертве Христа, в подвиге: всё-таки подвиг, дело определяет личность или личность определяет дело? Лично я считаю, что для нас важнее личность Христа, которая определяет то, что Он сделал.

– Потому христианство и называется так, что мы веруем во Христа, в то, что Он сделал. Я с вами согласен, но когда мы начинаем смотреть: а что самое существенное, для чего Он пришёл? Ведь каждое дело определяется целью, через цель мы понимаем существо дела. Бог-Слово воплотился с какой целью? — Спасение человека. Поэтому я и говорю, что сущность дела Христова не в научении нравственным истинам, а в Его Жертве, благодаря которой мы получаем спасение.

– Когда мы говорим о теориях нравственной и выкупа, то мы находим в различных местах Библии обоснования той или иной теории. Может, писавший Евангелие просто пытался найти те образы, которые были бы понятны живущему в то время человеку, что произошло?

– Вы правы: вся атмосфера Римской империи – это была атмосфера рабовладельческого строя. И ветхозаветная религия – это религия закона, это тот же юридизм. Неудивительно, что апостолы обращались к современникам на языке, доступном для них. Поэтому и многократное употребление этого термина – искупление. Но когда мы коснёмся центрального понятия, выражающего само существо дела Христова, то мы находим целый ряд терминов: искупление, оправдание, усыновление, спасение. Термин искупление вызван временем, эпохой, он не передаёт существа того подвига, о котором сказано: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного».

Речь идёт не купле-продаже – у кого выкупать? У одного из отцов Церкви, Григория Богослова, есть замечательная мысль: » Кому же принесена жертва? Дьяволу? – Как кощунственно об этом думать! Чтобы Творец принёс выкуп Своей твари, да ещё падшей. Отцу? – Но разве Отец любит меньше, чем Сын? Он даже Исаака приносимого в жертву не принял, а дал овна вместо него».

Если исходить из контекста Евангелия, что Бог есть любовь, то ясно, что речь идёт не о выкупе, и в то же время апостол употребляет этот термин, чтобы дать намёк, что же совершил Христос.

– Куда сейчас идёт современное богословие? Что надо возвращаться назад и перечитывать – это понятно, но что надо делать сейчас, чтобы не топтаться на месте?

– Один из наших богословов ХХ-го века произнёс очень интересную фразу: «Вперёд – к отцам».

Ради чего пришёл Христос? – Ради спасения. Ради чего создал Церковь? – Ради спасения. Ради чего дал Евангелие? – Ради спасения. Ради чего существует богословие? – Это только доктора богословия превратили богословие в развлекательную игру: сколько на игле уместится ангелов. Суть богословия сводится к одному, и оно – не богословие, если не занимается этим: оно должно показать, как нужно веровать, как нужно жить, какие средства нужно употребить, чтобы воспринять то спасение, ради которого пришёл Христос. Когда же богословие начинает заниматься всякими спекулятивными вещами, то возвращается к язычеству, а не к богословию.

Термин теология имеет ещё дохристианское происхождение: у Аристотеля употребляется, теологами называли всякого, кто писал о богах: Гесиода, Гомера, Орфея. Так и сейчас: кто прошёл духовную школу, ответил на четвёрки-пятёрки, написал работу о Боге – кандидат богословия. Недаром я приводил мысль Игнатия (Брянчанинова): «Доктор богословия – а в Христа не верит!» Что проку от этого богословия?

Богословие должно укрепить веру – этот путь стоит перед нами, но КПД его каков? Об этом я помолчу.

– Вы говорили, что католическое понимание привело к термину чистилище, а православные молитвы об умерших – это не какое-то подобие?

– Наверное, не молитвы, а учение о мытарствах. Да, довольно часто смешивают эти абсолютно разные вещи. Чистилище возникло откуда? Не в ад не пошлёшь, потому что покаялся, ни в рай не выкинешь, потому что удовлетворения не принёс. А мытарства – это состояние души, когда она ставится перед конкретными страстями. Происходит великое борение души – если она здесь усвоила какую-то страсть, что стала рабой этой страсти, то там, перед лицом Бога и страсти, начинается борьба и падение. Здесь мы впотьмах ходим: и Бога не чувствуем, и преисподней не видим, а там всё открывается. Страдания, в которых душа или туда, или сюда. А чистилище – отбыл наказание и всё: не прополз три раза вокруг церкви – посиди на сковородке.

– Когда отцы объясняли учение, они были в своих условиях, а мы сейчас совсем в других исторических условиях. Как теперь можно связать то учение, которое относилось к одному вопросу, когда сейчас мы задаёмся совсем другими вопросами?

– Всё возвращается на круги своя. Если сейчас посмотреть, что происходит в экуменическом мире, то окажется, что те проблемы, которые стояли когда-то, многие века назад, сейчас вырисовываются во всей своей силе. Вы не найдёте ни одного того явления в жизни древней Церкви, которое было осуждено как ересь, которого бы не было в настоящее время. Посмотрите, сколько синкретических разных сект. Во Франции по статистике 84% христиан, но из них третья часть не верит, что Иисус Христос есть Бог. Третья часть не верит, что Он воскрес. Сколько отцы об этом пишут. Проблемы повторяются, многие прямо проистекают из нашего ветхого человека.

Поэтому, если мы видим, что по тому или иному вопросу есть богатый опыт осмысления, то мы берём оттуда, чтобы не изобретать велосипед. Но возникает целый ряд новых проблем: эти проблемы гораздо труднее осмысливать, потому что мы не имеем прецедента, не имеет того опыта, разработок. Но вынуждены заниматься этими вещами.

– А такая экзистенциальная теология, когда Бог являет Себя в жизни людей – и при этом в Православии некоторые уходят в монастырь, уходят от жизни, от общества…

– Этот упрёк слышен на протяжении всей истории. Отчасти он оправдан: есть люди, которые от природы склонны к уединению, к особому вниманию к себе, а есть очень деятельные, живые. И поменять их местами в жизни — это будет абсурд. Каждому своё, но далеко не каждый может правильно оценить свои возможности. Монашество есть попытка отрешиться от всего, отдать всё, чтобы заняться духовной жизнью, но далеко не каждый имеет к этому все таланты. Очень часто человек, не имеющий соответствующих данных, становящийся на путь монашеской жизни, легко может превратиться в карикатуру монаха, и тогда это беда.

– Человек, вернувшийся в состояние безгреховности, — не произойдёт ли новая попытка?

– В том-то и дело, что Адам не обладал этим непадательным состоянием. Непадательное состояние – это состояние, когда человек видит самого себя и понимает, что без Бога он не способен ни к чему доброму. У нас есть утренняя молитва Макария Великого, которого называли «земной бог»: «Боже, очисти мя, грешного, яко николиже сотворих благое пред Тобою». Это видение себя даёт человеку возможность вечного непадательного приобщения Богу. Обжегшись на молоке, дуют на воду.

– Какое развитие в протестантизме получили эти две теории: юридическая и нравственная?

– Три основных термина существует, чтобы описать то, что совершил Христос, соответствующие трём ветвям христианства. У католицизма – искупление, у Православия – спасение, а у протестантов – я это хорошо знаю, потому что участвую во всех диалогах с лютеранами, — оправдание. Это специфика протестантского понимания. Лютер попытался исправить католическое понимание: почему заслуг Христа хватает только, чтобы исправить первородный грех? Почему так мало? Христос пострадал за все грехи – логика совершенно справедливая.

Лютер, а затем Меланхтон, «Аугсбургское исповедание», «Апология» этого исповедания, в других символических книгах, в «Катехизисе малом» сказано — грех верующему не вменяется в грех. Эта идея заслуживает самого серьёзного анализа. Лютер пишет странные слова: «Если до этого человек находился в страхе и трепете, то отныне он, получив весть о спасении, — ликующее дитя Божие». Всё, уже ничего не надо.

Здесь опасность восприятия того, что всё совершает Бог, уже ничего не нужно. Я вернулся из Финляндии, у нас там была большая дискуссия с лютеранами о свободе. Один из аспектов дискуссии был таков: «Свобода человека в деле спасения человека». Лютеране с большой настойчивостью говорили, что человек не имеет свободы в деле спасения, никакой экзистенциальной свободы. Вынужден был задать им вопрос прямо: «Если человек не имеет никакой свободы в деле спасения, а всё совершает Бог, то прописывается ужасная вещь: тогда Бог виновен в погибели всех, кто не наследует жизнь вечную, ибо Он не дал людям веры, Он виноват, что они не спаслись».

Вы прочитали статью Лекция профессора Осипова: В чем сущность Православия? Читайте также:

  • Профессор Алексей Ильич Осипов: «Мы всю жизнь молимся, но не меняемся»
  • Как спастись: краткая инструкция от профессора Осипова
  • Завидую и зеленею, или Зачем человеку свобода? – лекция профессора Алексея Осипова
  • Христос и прогресс – лекция профессора Алексея Осипова

ХРИСТИА́НСТВО, одна из трех мировых (наряду с буддизмом и исламом) и трех так называемых авраамических (наряду с иудаизмом и исламом) религий.

Введение

В более широком смысле христианство — общее обозначение исторической общности людей, ведущей свое начало от первых последователей Иисуса из Назарета, учреждений, общественных и культурных институтов, верований и доктрин, порожденных ею, и в самом широком смысле, — формы цивилизации, созданные ею или под ее влиянием. Неточный характер термина «христианство» допускает такое разнообразие значений. В самой христианской традиции, однако, используется ряд более определенных терминов для обозначения специфических аспектов религии; так, совокупность всех верующих, рассматриваемая как религиозное единство с Христом (см. ниже) во главе («тело Христово»), именуется «церковью». Слово «церковь» в смысле «духовного» или «мистического тела» упоминается в единственном числе; во множественном числе оно может означать отдельные организованные по конфессиональному или национальному принципу группы или общности (римско-католическая, православная, лютеранская, баптистская и другие церкви). Различают главные исторические формы и традиции церквей, соответственно различают христианство католическое, протестантское и восточное (православное и «нехалкидонское»). Христианство можно рассматривать как религиозный институт (универсальная церковь или отдельные церкви), как совокупность верований и доктрин (христианские догматы и теология), как социальную, культурную или даже политическую реальность, сформированную определенными религиозными традициями и воззрениями.

Термин «христианство» происходит от греческого слова христос, встречающегося уже в Септуагинте как перевод с иврита слова машиах — `помазанник` (по-русски — Мессия). Сам Иисус, по-видимому, предпочитал другие эсхатологические имена (например, Сын человеческий), но уже первые общины его учеников, веривших в его воскресение после распятия, явно предпочитали титул «христос» как наиболее адекватно выражающий их понимание религиозной роли Иисуса. Со временем титул «христос» слился с именем «Иисус» и стал восприниматься как часть имени собственного (Иисус Христос). Первые последователи Иисуса называли себя «братьями» (Деян. 1:16), «учениками» (Деян. 11:26) и «верующими» (Деян. 2:44), а евреи называли их ноцрим (этот термин сохраняется и по сей день), то есть, очевидно, последователями Иисуса из Назарета (Нацрата). Название «христиане», по-видимому, вначале было дано последователям Иисуса другими, однако очень скоро было ими принято как самоназвание. В 64 г. н. э., во время преследований христиан императором Нероном, этот термин, по-видимому, был уже широко распространен в Риме. Со временем термин «христианство» стали применять в разных значениях. В современных европейских языках прилагательное «христианский» стало обозначать все нравственное и достойное похвалы. У евреев, однако, этот термин приобрел неодобрительный оттенок, в основном из-за контраста между провозглашаемыми высокими идеалами (религия любви и смирения) и реальной действительностью (погромы, дискриминация и преследование евреев).

Строго говоря, деятельность Иисуса, его учение и его отношения с учениками — это часть истории еврейских сектантских движений конца периода Второго храма. Но каковы бы ни были отношения самого Иисуса с различными современными ему течениями в еврействе (фарисеями, саддукеями и другими, в том числе ессеями и кумранской общиной), на более поздней стадии развития, которая отражена в Новом завете, взаимо­отношения между евреями и христианами уже начали портиться. Поэтому пристрастное отношение и тенденция приписывать евреям ответственность за муки и смерть Иисуса выражены в разной степени в книгах Нового завета, который, таким образом, благодаря своему религиозному авторитету стал первоисточником позднейшей христианской клеветы на иудаизм и богословского антисемитизма.

Разрыв христианства с иудаизмом

До того, как христианство стало нормативной религией, оно было лишь одним из многих соперничавших между собой религиозных течений. В их борьбе победило «языческое» (в противоположность «иудейскому») христианство; учение Павла из Тарса было принято в качестве церковной доктрины, а иудеохристианские группы были осуждены как еретические. Отвергнутые как нормативным иудаизмом, так и церковью, они в конце концов исчезли. Однако ряд иудеохристианских сект (см. Иудеохристиане) продолжал, по-видимому, существовать еще несколько столетий. Некоторые секты видели в Иисусе главным образом пророка, а не «Христа», другие, по-видимому, считали его Мессией, но не делали из этого тех христологических выводов, которые впоследствии стали фундаментальными принципами церковного учения (божественность Христа, представление о Троице, отвержение Закона /см. Письменный Закон; Устный Закон/). После исчезновения этих сект и победы нееврейского христианства стать христианином означало для еврея отступиться от веры отцов и покинуть еврейскую общину. Только в самое последнее время в некоторых миссионерских и других кругах вновь выдвигается положение о том, что якобы еврей может уверовать в Иисуса Христа (признать его Мессией), то есть сделаться христианином и при этом оставаться евреем в этно-национальном смысле. Этот спор нашел свое драматическое выражение в деле О. Руфайзена (брата Даниэля; см. Отступничество, Закон о возвращении, Христианствующие) — перешедшего в христианство и ставшего католическим священником еврея, который потребовал, чтобы его признали евреем, подлежащим действию израильского Закона о возвращении. Большинство членов суда, разбиравшего это дело, исходя скорее из светских, а не галахических (см. Галаха) соображений, сочли, что в историко-социальном сознании и обычном словоупотреблении термин «еврей» не может распространяться на еврея, формально принявшего христианство или любую другую нееврейскую религию, поскольку этот акт в социально-историческом сознании и лингвистическом узусе большинства евреев (и, следовательно, израильского законодательства) равносилен выходу из исторической еврейской общности.

Причины трагической напряженности между христианством и иудаизмом ни в коем случае не ограничиваются различиями в религиозных верованиях и догматах, которые существуют между всеми религиями. Длительная история преследований евреев христианами (см. Антисемитизм) была в значительной степени уже результатом этой напряженности. Конфликт возник, в основном, из-за противоречивого положения, в котором оказалась церковь по отношению к народу Израиля. Открыто заявляя, что христианство является не новой религией, но воплощением обетований Библии (Ветхого завета), выраженных в Завете (союзе) Бога с патриархами и пророчествах, церковь признавала, что в основе ее лежит иудаизм. Иисус рассматривается не просто как избранный Богом спаситель, но обещанный сын Давида, помазанник Божий (машиах бен Давид). Поэтому церковь претендовала на то, что она является «истинным Израилем» Бога. Именно мессианскую универсализацию этой спасительной миссии имел в виду Бог, когда Он избрал Авраама, в семени которого благословляются все народы, но которая, по неисповедимой воле Божьей, была вручена одному народу («Израилю по плоти») в течение некоторого подготовительного периода, то есть до прихода Иисуса — «Мессии». Церковь учила, что Закон, который был пригоден и отражал Божью волю во время подготовительного периода, потерял свою действенность после того, как «был исполнен во Христе», то есть его срок действия истек, и на его место пришло царство благодати. Все это вместе взятое, в сочетании с евангельскими рассказами о суровых нападках Иисуса на фарисеев как на лицемеров и представителей механического ритуализма, не могло не создать атмосферы враждебности: церковь учила, что теологически иудаизм был низшей по сравнению с христианством религией, исторически еврейский народ уже исчерпал свою положительную роль, а с точки зрения морали евреи служили примером слепого упорства и закоснелости. С точки зрения христианских богословов в дальнейшем существовании еврейского народа более нет никакого смысла: он должен был лишь служить наглядным примером бедствий и деградации, постигших народ, который вначале был избран Богом, но впоследствии изменил своему призванию, отверг Мессию и предал его смерти. Эти положения не отражают всех аспектов христианского учения о евреях (так, значительно сложнее были взгляды Павла /см. Павел из Тарса/, выраженные в его Послании к римлянам, 9–11).

Если бы церковь порвала все связи с еврейскими истоками и полностью отвергла Ветхий завет и «еврейского Бога» (как того требовал Маркион, которого церковь осудила как еретика; см. Гностицизм), то христианство было бы хотя и враждебной, но по существу отдельной религией по отношению к иудаизму. Однако церковь настойчиво подчеркивала, что христианство служит прямым продолжением того Божественного действия в истории, в котором избрание Богом Израиля играло первостепенную роль. Если бы евреи исчезли с исторической арены, христианство могло бы, не враждуя с ними, относиться к ним только как к подготовительной стадии «Царства Божьего». Но евреи продолжали существовать, они настаивали на своем исключительном праве на Библию и ее истолкование и считали, что ее христианское истолкование — ересь, фальсификация и идолопоклонство. Так сложилась атмосфера взаимной вражды и отрицания, в которой отношения между христианством и иудаизмом стали более противоречивыми, сложными и трагическими, чем какие-либо другие отношения подобного рода в истории.

Иисус и догматы христианства

В представлениях о конце периода Второго храма и о сектантских течениях того времени произошел переворот с открытием Мёртвого моря свитков. Хотя из-за поздних напластований легенд и преданий установить какие-либо достоверные подробности жизни и деятельности Иисуса весьма трудно, нет никаких серьезных оснований сомневаться в его исторической реальности и считать его чисто мифологической фигурой. В большей части своих верований и практической деятельности Иисус был ближе к фарисеям, чем к какому-либо другому течению того времени, но в то же время он разделял крайние эсхатологические чаяния, распространенные в некоторых кругах (см. Эсхатология; Апокалиптическая литература). Согласно Новому завету, решающим поворотным пунктом в деятельности и сознании Иисуса была его встреча с Иоанном Крестителем. Последующие проповеди Иисуса были посвящены неизбежности приближающихся апокалипсических событий и близкого наступления «Царства Божьего»; они большей частью отличались туманностью, вероятно, преднамеренной. Согласно Новому завету, Иисус был арестован в Иерусалиме, предстал перед римским прокуратором Иудеи Понтием Пилатом и был казнен (распят на кресте — принятая в Риме казнь), — по-видимому, по наущению группы лиц, связанных с храмовыми священниками и господствующими саддукеями. Он был казнен римскими властями по политическому обвинению, а не по религиозным мотивам: объявить себя «царем Иудейским» (см. Мессия) в подчиненной Риму Иудее было равносильно призыву к мятежу против римской власти. Точную обстановку и подробности ареста, суда, мук и смерти Иисуса восстановить крайне трудно, так как сохранившиеся источники сведений об этих событиях сравнительно позднего происхождения, тенденциозны и носят на себе отпечаток пристрастной позиции евангелистов, писавших тогда, когда христианство уже начало распространяться в Римской империи (отсюда их стремление оправдывать римского прокуратора и приписывать всю вину за смерть Иисуса исключительно проискам евреев). После распятия Иисуса многие из его последователей, без сомнения, утратили свою веру, однако другие вскоре уверовали, что он восстал из мертвых, вознесся на небо и скоро вернется в силе и славе («второе пришествие»). Разработка этих двух нераздельных тем — страдания и радости, «страстей» (то есть смерти на кресте) и воскресения — впоследствии стала краеугольным камнем христианского богословия. В «воскресшем Господе» стали видеть не просто человека, но нечто гораздо большее; в муках «спасителя» видели осуществление туманных пророчеств Второисайи о «страждущем рабе Божьем» (см. Исайя). Представления о Мессии из рода царя Давида и небесном «Сыне человеческом» в совокупности с собственно христианскими идеями привели в конечном счете к созданию по существу божественного образа Мессии, спасителя и искупителя. Христианство, привязанное к традиционному библейскому монотеизму и в то же время к парадоксальной вере в тождество человека (Иисуса) с Божественным спасителем, выработало доктрину троичности Божества, так называемой «Святой Троицы», которая объясняла явление божественного и предсуществующего Мессии идеей воплощения. Эта доктрина была сформулирована при помощи философского понятия «Божественного логоса» («слова»); понятие было развито Филоном Александрийским. В церковной христологии логос, однако, был отождествлен со вторым лицом Троицы — второй «ипостасью» триединого Божества, принявшей человеческий облик Иисуса из Назарета, который и был Мессией и спасителем мира. Согласно этой доктрине, Иисус всегда присутствует через посредство «Святого духа» — третьего лица Троицы — в той духовной общине, которую он основал и Господом которой он остается. Жизнь в Боге и с Богом означает, с точки зрения христианства, жизнь во Христе и в церкви. Развивая идею церкви, отцы церкви впоследствии во многом прибегали к раввинскому истолкованию Песни Песней как аллегории, отражающей отношения между Богом и Израилем. Концепции Троицы (Бог как Отец, Сын и Святой дух), Сына как воплощенного «слова» (Логос), Мессии (Христос) и церкви (то есть общины духовных детей Божьих) легли в основу всей последующей христианской теологии. Хотя многие специфически христианские идеи явно несовместимы с иудаизмом, все же они или некоторые составляющие их элементы в значительной степени представляют собой преобразование исходных еврейских идей, например, идей избранности, святого духа (на иврите руах ха-кодеш), Мессии и искупления, которое приносит всей общине смерть мучеников. Ранее христианство старалось подкреплять свои взгляды текстами из Ветхого завета, и на протяжении некоторого времени полемика между евреями и христианами по существу сводилась к истолкованию Библии. Появилось нечто вроде христианского мидраша (аллегорические и тропологические, иносказательные толкования Библии), «находившего» намеки на христианство и его доктрины почти во всей Библии (см. Апологетическая литература, Диспуты, Полемическая литература).

Еврейские истоки и влияния в христианском ритуале и литургии

Христианская литургия и формы богопочитания несут на себе явный след еврейского происхождения и влияния. Сама идея церковного ритуала (то есть собрания верующих для молитвы, чтения Писания и проповеди) заимствована из синагогального богослужения. Чтение отрывков из Ветхого и Нового заветов — христианский вариант чтения Торы и книги Пророков в синагоге. Очень важную роль в христианской литургии играют Псалмы. Некоторые ранние христианские молитвы (ср. «Апостольские постановления» 7:35–38; «Дидахе» /»Учение 12 апостолов»/, главы 9–12) представляют собой заимствование или переработку еврейских оригиналов. Очевидно еврейское происхождение многих молитвенных формул (например, аминь /см. Амен/, аллилуя и осанна /см. Хоша‘на/), молитвы «Отче наш» /ср. Каддиш/) и многих обрядов (например, крещения), несмотря на то, что они преобразованы в специфически христианском духе. Важнейшее христианские «таинство» — евхаристия — основано на предании о последней трапезе Иисуса с учениками (Тайная вечеря, в некоторых местах Нового завета отождествляется с пасхальной трапезой; см. Песах) и включает такие традиционные элементы, как преломляемый хлеб и чаша вина (кос шел браха). Впоследствии христиане стали толковать Тайную вечерю как жертвоприношение в праздник Песах, где Иисус, «агнец Божий», был истинной жертвой. Хотя несомненно, что христианство после отделения от иудаизма и распространения в римском мире стало все больше перенимать нееврейские языческие элементы и образ мышления (так называемая эллинизация Евангелия), многое из того, что прежде считалось чисто эллинистическим, на самом деле оказалось заимствованным из некоторых форм иудаизма тех времен. Кумранские тексты, так же как и апокрифические и псевдоэпиграфические источники (см. Апокрифы и псевдоэпиграфы), показывают, что в ту эпоху существовало значительно большее разнообразие еврейских религиозных течений, чем это предполагалось ранее, и что элементы раннего христианского учения, которые явно выходят за рамки норм фарисейского иудаизма, могли произойти от различных форм сектантского иудаизма, а не только непосредственно от эллинизма.

Для христиан это сходство служило доказательством, что христианство — воплощение всего истинного в Ветхом завете, а евреи сохранили пустую скорлупу, выродившуюся и испорченную форму некогда истинной религии. Евреи же больше не могли рассматривать христианство как совершенно чужую и ложную религию, поскольку оно лишало их существование религиозного смысла. С течением времени иудеохристиане попали в категорию сектантов, отвергнутых и отлученных еврейской общиной в качестве еретиков (на иврите миним; см. Ересь). Провозглашаемое в ежедневной молитве Амида отвержение еретиков исключало участие в синагогальных службах иудеохристиан, что завершило их отделение от евреев. Развитие под влиянием деятельности Павла из Тарса христианства в нееврейской среде привело к еще более явному отчуждению между обеими сторонами. Универсализация религиозно-этнической концепции Израиля («церковь», занявшая место еврейского народа) и отмена мицвот, место которых заняла вера в личность Иисуса-Мессии, закрепили разрыв. Однако первые христиане-неевреи испытали некоторое влияние иудаизма: этих людей привлекли еврейское учение и этика; они находились под влиянием синагог диаспоры, но не были готовы возложить на себя полное «бремя Закона» (особенно обрезание; см. Иудействующие). В течение некоторого времени еврейское влияние и пример, вероятно, были настолько сильны и убедительны, что представляли по мнению христианских пастырей значительную опасность для их паствы. Отсюда нападки на «иудействующих» в посланиях Нового завета и яростное поношение иудаизма в проповедях такого отца церкви, как Иоанн Златоуст. С распространением христианства среди неевреев в нем усилились языческие влияния, и после императора Константина и принятия христианства в качестве официальной религии Римской империи (4 в.) традиционные эллинистические языческие формы гражданского, общественного и культурного антисемитизма слились с собственно христианскими богословскими мотивами.

Проповедь христианства евреям

Хотя попытки крещения насильственного отнюдь не были редки, ранние отцы церкви и средневековая церковь не поощряли подлинной миссионерской деятельности среди евреев. Миссионерская теология исходит из предпосылки, что Евангелие («благую весть») следует проповедовать тем, кто его не знает. Евреи, однако, принадлежат к иной категории: они первыми получили Божье обетование и «благую весть», но, отвергнув их, продолжают жить как живое свидетельство упрямства, ослепления и Божьего гнева. На протяжении веков евреи подвергались безжалостным преследованиям и унижениям со стороны христиан. История евреев в христианском мире представляет собой чередование периодов более или менее жестоких притеснений, относительной терпимости, изгнаний, погромов, резни и законодательных ограничений. Ситуация менялась в зависимости от времени, места, экономических и других обстоятельств; например, иногда некоторые правители игнорировали или смягчали законодательные ограничения, предоставляя евреям специальные привилегии (см. также Церковь католическая).

Отношение христианства к евреям

После превращения христианства в государственную религию были разработаны особые богословские теории относительно евреев, их места в установленной Богом структуре мира и их судьбе; существовали различные формы законодательства о евреях, основанного на римском праве (см. Юстиниан I), каноническом праве (см. Церковь католическая), а также разных указах и дискриминационных постановлениях, которые издавали правители, феодальные князья и города. В редких случаях власти освобождали евреев от некоторых ограничений и предоставляли им отдельные привилегии.

Существовало также отношение к евреям, сложившееся в рамках народной религии (например, мистерии о «страстях Господних», см. Театр. Образ еврея в мировом театре) и подкрепляемое верным или извращенным восприятием богословских доктрин. В условиях идейного господства церкви естественно возникала мысль, что евреи стоят вне освященного церковью порядка общества и, следовательно, являются представителями некоей параллельной, но прямо противоположной, антицерковной структуры — «синагоги Сатаны».

Согласно кодексу Юстиниана, евреи — «мерзостный народ», «прозябающий во тьме: их души не воспринимают истинных таинств» (Новелла 45). И все же римское право сохраняло минимальное уважение к жизни и личности еврея; часто, однако, религиозный фанатизм и другие законы оказывались сильнее. Фома Аквинский (см. Философия), основываясь на церковных традициях и естественном праве (в данном случае, естественном праве родителей на своих детей), возражал против того, чтобы отнимать еврейских детей у их родителей для насильственного крещения, хотя другие авторитеты церковного права защищали эту практику. Даже христианский проповедник Бернар Клервоский, энергично протестовавший против массовых избиений евреев во время 2-го крестового похода и тем самым спасший многие еврейские общины от повторений ужасов 1-го крестового похода (см. Крестовые походы), использовал как самый сильный аргумент утверждение, что воля Провидения состоит не в том, чтобы убивать евреев, а в том, чтобы они влачили жалкое, униженное существование вплоть до Страшного суда и были живым свидетельством своего неприятия Христа. В конце средних веков участились случаи ложного обвинения евреев в осквернении гостии и ритуальном убийстве (см. Кровавый навет).

Несмотря на интерес ряда гуманистов к еврейской учености, в частности к каббале (см. также Гебраистика; И. Рейхлин, Реформация, М. Лютер), это ни в коей мере не меняло общего отношения к евреям и иудаизму. Только в 17 в. в пуританских и некоторых кальвинистских и пиетистских кругах начало зарождаться новое отношение к евреям. Это дало новый стимул миссионерской деятельности, так как евреи, при положительном отношении к ним, стали рассматриваться как «благородный народ» Ветхого завета, который в надлежащее время «достигнет совершенства Нового завета».

Христианское, по мнению многих исследователей, в своей основе презрение к иудаизму и отрицание его проявились в более поздних, не относящихся непосредственно к христианству духовных течениях, таких как Просвещение (ср. также Вольтер, Деисты), современный национализм и другие нерелигиозные движения (например, социализм). Традиционное христианское отношение к евреям и иудаизму отражается даже в работах антихристианских и антиклерикальных авторов. То, что не только общий характер западной цивилизации, но и формы национального сознания европейских наций сложились под решающим влиянием христианского наследия, послужило основой нового национального антисемитизма, который если не в непосредственно богословском, то по крайней мере в социально-культурном плане был христианским (католицизм во Франции во время и после дела Дрейфуса, протестантизм в движении, возглавляемом в Германии придворным проповедником А. Штеккером, и т. д.).

Только после того, как эти тенденции достигли полного развития и нашли свое окончательное и наиболее зловещее выражение в антисемитизме 20 в., некоторые круги христианского мира начали пересматривать свои позиции. Появились первые признаки осознания того, что антисемитизм в некотором фундаментальном смысле имеет также антихристианскую природу и что даже в антихристианском (например, нацистском, советском) антисемитизме есть доля вины христианства. Поэтому многие христианские мыслители современности пытались переосмыслить концепцию христианства как истинного осуществления обетования библейского Израиля так, чтобы она не противоречила законности существования еврейского народа, не умаляла бы его достоинства и не подрывала бы основных положений христианства. Они пытались исправить традиционное карикатурное представление об иудаизме послебиблейского периода как о мертвой, закоснелой или окаменелой религии, лишенной духовной жизни и динамизма. Многие христиане переосмысливают свое отношение к иудаизму в узкорелигиозном плане (то есть к иудаизму как к вероисповеданию) и не знают, как оценить такие «светские» явления, как сионизм и современное Государство Израиль. Двойственность, проистекающая из ощущения связи с иудаизмом и отличия от него, до сих пор еще далеко не преодолена в христианском мире.

Христианство делится на разные крупные и мелкие течения, значительно различающиеся между собой по стилю, образу мыслей, правилам поведения, богословским особенностям, формам благочестия и литургии; три главные ветви христианства — католицизм (см. Церковь католическая), протестантизм и православие. Упомянутая выше перемена в отношении христиан к иудаизму характерна более для западного христианства (католицизма и протестантизма), а не для восточных церквей. Православные и другие восточные христианские церкви более консервативны, их богословские труды и литургия, как и прежде, проникнуты антиеврейским духом. Так, некоторые униатские церкви на Ближнем Востоке деятельно противились принятой II Ватиканским собором декларации о евреях не только по политическим, но и по принципиально богословским соображениям (см. Церковь католическая). Видные представители русской православной интеллигенции часто высказывали антиеврейские взгляды (например, И. Аксаков, Ф. Достоевский, Н. Гоголь), и даже мыслители, стремившиеся по-новому решать вопрос об отношении христианства к евреям (например, В. Соловьёв, Н. Бердяев), не столько пытались понять живую действительность иудаизма, сколько ограничивались собственно философскими построениями (см. Православие).

Отношение евреев к христианству

Евреи рассматривали христианство, особенно после того, как оно перестало быть еврейской еретической сектой, превратилось в господствующую религию и приняло облик средневекового католицизма (предполагавшего в числе прочего использование изображений в культовых целях), как идолопоклонство. Это представление усиливалось тем, что в течение многих веков еврейская философия испытывала влияние главным образом мусульманской мысли, в которой, как и в иудаизме, понятие о Боге, в отличие от христианства, носит строго монотеистический характер. Раввинские авторитеты обсуждали вопрос, распространяются ли законы и запреты, относящиеся к торговле и отношениям с идолопоклонниками, также и на христиан. Евреям христианский мир представлялся воплощением Рима, символами которого были Эдом или Исав, злой силой этого мира, стремящейся к уничтожению Иакова, который спасается лишь благодаря Божьему обетованию и милосердию. Иногда еврейские мыслители (например, Иехуда ха-Леви, Маймонид) высказывали предположение, что христианство, признающее божественное происхождение Библии и менее политеистическое, чем классическое и примитивное язычество, возможно, служит орудием Провидения, и задача его состоит в постепенном приближении неевреев к истинной религии (ср. Апологетическая литература).

Несмотря на враждебность и недоверие, которые усугублялись тем, что христиане заставляли евреев участвовать в диспутах и выслушивать миссионерские проповеди, обе религии всегда проявляли известный интерес друг к другу. Еврейские мыслители (например, Маймонид, Ибн Габирол, а в новое время особенно М. Бубер) оказывали влияние на христианских богословов и толкователей Библии. Христианство, в свою очередь, влияло на еврейских мыслителей не только прямо и явно, но и опосредованно — через «культурный осмос». Так, И. Бер предпринял попытку показать специфическое влияние христианства на некоторые аспекты мысли (в том числе понимание книги Зохар) и религиозной практики Хасидей Ашкеназ. Оценка христианства в раввинистической мысли оказала влияние и на сферу Галахи. Требования Галахи, в свою очередь, влияли на теоретический подход раввинских авторитетов. Хотя христианские исследования в области библеистики (библейские критики) повлияли на современные еврейские исследования в этой области, в христианских изысканиях по-прежнему до некоторой степени проявляется традиционное антиеврейское предубеждение, о котором Ш. Шехтер писал: «Высшая критика — это высший антисемитизм» (см. Библия. Толкование, экзегеза и критические исследования. Научное исследование и критика Библии; Ю. Вельхаузен; И. Кауфман).

Литургические нововведения реформизма в иудаизме осуществлялись под явным влиянием протестантизма.

Сравнение христианства и иудаизма

Сравнение двух религиозных систем, а также анализ их точек соприкосновения и расхождения произвести весьма трудно, так как многое зависит от определений и исходных позиций. Существуют еврейские стереотипные представления о христианстве, также как христианства о иудаизме. В различные периоды на первый план выдвигались разные элементы обеих религий. Роль сходных идей (например, первородный грех, искупительные страдания за чужие грехи) в контексте двух религий весьма различна. Преимущественная направленность христианства на «потустороннее» часто противопоставлялась в положительном или отрицательном смысле «посюсторонности» иудаизма, христианский аскетизм противопоставлялся еврейскому утверждению земной жизни и ее ценностей, христианская доктрина посредничества между людьми и Богом — вере евреев в непосредственное общение с Богом и Его прощение, христианская религия «любви» — еврейской религии «Закона», христианский «универсализм» — еврейскому «партикуляризму», церковная иерархия во многих формах христианства — религиозному авторитету раввинов. Кроме того, сравнивались концепции греха и искупления, духа и плоти. Хотя существует ряд существенных различий (евреи не верят в Троицу и в искупительную жертву «Мессии, Сына Божьего» на кресте; христиане не признают, что раввинистическая традиция — это верное истолкование все еще действующих Божественных законов), христианство более терпимо относится к отступлениям от предписанных религией правил поведения, чем к отступлению от догматов вероучения; в иудаизме же соотношение обратное. Многие другие различия не столь существенны. В рамках каждой религии существует многообразие взглядов; апологетические интересы, а также личная позиция и идеология каждого автора, как правило, отражаются на его оценках. Это видно на примере идеалистической философии 19 в. Несмотря на многообразие определений христианства, предложенных разными его представителями (И. Кант, Г. Ф. Гегель, И. Г. Фихте, см. Философия), все они утверждали превосходство христианства над иудаизмом. Некоторые еврейские мыслители принимали христианские нормы, но пытались при этом доказать, что они свойственны также иудаизму, другие подчеркивали противоречия и отвергали то, что считалось христианскими нормами.

Современное развитие секуляризма ставит перед обеими религиями, как перед всеми религиями вообще и перед теистическими религиями в частности, некоторые сходные проблемы, хотя и в этом случае сходство относительно, так как «секуляризация» имеет разный смысл в еврейском и христианском контекстах. Однако несомненно, что христианство, несмотря на свои еврейские истоки и связь с Библией, превратилось в совершенно особую религию, со своими собственными понятиями о спасении (избавлении), формами богослужения и благочестия, эмоциональными и интеллектуальными подходами и историческим сознанием.

См. также Православие; Протестантизм; Церковь католическая.

исущность ХРИСТИАНСТВа

5.1.Возникновение и становление христианства

Христианство– наиболее влиятельная мировая религиясовременности, приверженцами которойявляются около 2 млрд человек.

ВозниклохристианствовІ в.в восточных провинциях Римской империи.Центральным персонажем, определившимназвание этой религии, являетсяИисус Христос.Иисус– греческая передача еврейского личногоимя «Иешуа» («Бог помощь», «Спаситель»),аХристос– греческий перевод еврейского слова»машиах» («царь», «помазанник», «мессия»).Термин «христианство» для обозначенияверы приверженцев Христа (христиан)возникает в 40-хгг.в Антиохии. Первоначально последователиИисуса именовали себя «истиннымииудеями», «сынами света», «детьми Бога»,а «христианами» их в презрительномсмысле определяли язычники. Лишь помере формирования доктрины об искупительнойжертве Иисуса определение «христианство»утвердилось в качестве самоназванияновой религии.

Дляхристиан Иисус Христос – Бог Сын,сошедший с небес и явившийся в мир вобразе совершенного человека, чтобывзять на себя грехи людей и спасти ихдля вечной жизни. Однако рассказы о немв канонической христианской литературе,прежде всего в Евангелиях (от Матфея,Марка, Луки, Иоанна) и Деяниях апостолов,изначально вызывали немало сомнений испоров даже в богословской среде.Большинство современных христианскихнаправлений считает Иисуса Христаодновременно Богом и человеком, другие– только Богом или только человеком,божьим посланником.

Вобласти научного изучения христианствапо вопросу о личности Христа в XIX в.сложились две школы – мифологическаяи историческая. Представителимифологическойшколысчитают, что наука не располагаетдостоверными сведениями об ИисусеХристе как исторической личности. Онпризнается здесь мифическим собирательнымобразом, созданным на основе преимущественновосточных земледельческих и солярныхкультов об умирающих и воскресающихбогах, сказаний Танаха и т.п. Исследователинасчитывают десятки сюжетов со сходнымижизнеописаниями Христа, Заратуштры,Митры, Кришны, Адониса, Осириса, Зевсаи др. Евангельские рассказы о жизни ичудесных деяниях Христа, созданныемного позже описанных в них событий, несодержат, по их мнению, реальнойисторической основы. Они являютсязаимствованиями из мифов древнихрелигий, наполнены неточностями ипротиворечиями. Историческаяшколасчитает Иисуса Христа историческойличностью, реально существовавшимпроповедником новой религии из Назарета,идеи которого заложили основу христианскоговероучения. Ученые этого направленияполагают, что развитие образа Христашло противоположно представленияммифологической школы, т.е. происходиламифологизация, обожествление реальногоИисуса, образ которого по мере ростачисла его приверженцев все болеенасыщался мифическими чертами. Внастоящее время большинство ученыхпридерживается точки зрения историческойшколы. При этом евангельский образИисуса Христа – чудотворца рассматриваетсяпреимущественно как мифический,сформированный идеологами христианства.

Возникновениеи становление христианства в первыевека новой эры происходило в условияхуглублявшегося кризиса рабовладельческойантичной цивилизации. Разложениерабовладельческих отношений сопровождалосьэкономическим, политическим и духовнымупадком. Кризисные явления охватиливсю империю, но наиболее отчетливопроявились в восточных провинциях,население которых испытывало двойноесоциальное притеснение – со стороныкак центральных, так и местных правителей.В наиболее плачевном положении оказалисьбеднейшие слои населения. С ростомсоциальных противоречий все интенсивнеестановились религиозные искания. Этомуспособствовали и неудачные, жестокоподавляемые Римом попытки восстанийрабов и покоренных народов. Отчаявшиесярабы, подданные, беднота, потеряв надеждуна улучшение своего социальногоположения, искали духовного утешенияв небесном спасении, заступничествесверхъестественных сил. В этих условияхвозрос интерес к магии, гаданиям,мистической практике, тайным религиознымобществам и мистериям, восточным культам.Однако новые общественные потребностине могли удовлетворить, в силу своегонационального характера, ни религиозныеучения Востока, ни официальная римскаярелигия. Жаждущие утешения нашли его вхристианстве, которое предложило имкосмополитическое учение о загробномвоздаянии, пренебрежении к земной жизни,обещая всем обездоленным компенсироватьземные тяготы вечным небеснымблагоденствием.

Основнымиидейнымиистокамихристианства являются мифологииразличных восточных религий и философскиеидеалистические учения античности. Извосточных религий наибольшее влияниеоказал иудаизм.Из древнееврейской религии христианствозаимствовало идею творения и многиедругие мифологические представления,концепции монотеизма, эсхатологии имессианства. В Священное писание христианпод названием Ветхого завета вошелиудейский Танах. Зарождение христианстватакже непосредственно связано с еврейскойсредой. Ему предшествовал периодиудейскогосектантства(II в. до н.э. – I в. н.э.), возвещавшего оприходе мессии, который спасет еврейскийнарод и станет «царем иудейским».Наиболее известная из таких сект –кумранская община ессеев.О близости идей первоначальногохристианства идеологии этой сектысвидетельствуют рукописи ессеев(кумранскиесвитки),найденные в 1947 г. в прибрежных пещерахМертвого моря. Мировоззренческаяобщность с ессеями прослеживается в ихмессианстве – ожидании скорого пришествия»Учителя справедливости», в эсхатологическихпредставлениях, в толковании идеигреховности человека, в обрядности, ворганизации общин (объединение равных)и отношении к собственности (общееимущество). Но между ранними христианамии кумранитами существовали и значительныеотличия. Главное из них – замкнутый,национально ограниченный характеробщины ессеев, тогда как в христианствевозобладал религиозный наднациональныйуниверсализм.

Первоначальнохристианская идея о мессии Иисусе былаобращена, по-видимому, преимущественнок иудеям. Но ортодоксально настроенноеиудейство восприняло ее негативно, аподдержали социально обездоленные слоинаселения разной этнической и религиознойпринадлежности. Вместе с тем призарождении новой религии формируетсяфеномен иудео-христианства. Известно,что среди первых христиан практиковалсядаже обряд обрезания. Размежеваниехристианства и иудаизма, окончательнооформленное во II в., было связано с ростомхристианского космополитизма,формированием собственных догматическихпредставлений и культовых действий.Так, на смену обряда обрезания пришловодное крещение, а шаббат был замененпразднованием воскресенья.

Издругихвосточных религийнаиболее заметное влияние оказалиегипетские культы Исиды и Осириса,иранские культы Ахурамазды и Митры. Онисодержали представления о разных формахзагробной жизни, о конце мира, о будущемцарстве равенства и справедливости, обумирающем и воскресающем боге, о рожденииот чудесного зачатия божественногомладенца, о приходе мессии и др. Особенноширокое распространение в I в. получилкульт Митры(Непобедимого Солнца). Он провозглашалравенство верующих перед богом, еговторое пришествие для очищения греховногомира и установления благодати и др.Митраизм обогатил христианство обрядамипричащения, крещения, символом креста,празднованием воскресения. Даже РождествоХристово (IV в.) стало отмечаться в Риме25 декабря (день зимнего солнцеворота),на который приходился языческий праздникрождества Митры. На востоке Рождествоприурочили к 7 января, ритуальнымцеремониям культа Исиды. В Риме ипровинциях империи были также популярнымистерии секты орфиков и дионисийскиемистерии, связанные с идеями загробноговоздаяния, бессмертия и спасения души,искупления грехов.

Изфилософских систем античности существенноевлияние на формирование христианскогомировоззрения оказали иудео-эллинизми стоицизм.В учении видного представителяиудео-эллинизма ФилонаАлександрийского (25г. до н.э. – 50 г.) особое место занимаетидея Логоса как связующего звена междуБогом и миром. Логос, по Филону, – эторазум Бога, идея всех вещей, образ Божий,первородный Сын Божий, идея мира,творческая энергия, соединяющая иодухотворяющая мир. Единственным путемпознания Бога философ признавал егопостижение через Логос-Слово. Логосисходит от Бога, является исполнителемего воли. Заметное влияние на христианствооказали также идеи Филона о дуализмедуши и тела, прирожденной греховностивсех людей, покаянии, экстазе как средствеприближения к Богу. В нравственномучении римского стоикаСенеки (4 г.до н.э. – 65 г.) утверждалось о достижениисвободы духа посредством осознаниябожественной необходимости. Толькоповиновение судьбе порождает, по егомнению, невозмутимость духа, совесть,нравственные нормы. Сенека обосновывалидеи единства божественной природы ичеловеческой души, равенства всех людейперед богом, спасения души как целижизни, презрения к земному благополучию,преодоления страха смерти. Считая земнуюжизнь подготовкой к вечной жизни впотустороннем мире, философ проповедовалсмирение, терпимость ко всем жизненнымтяготам и невзгодам.

Унаследовавмногие традиции восточных культов ирелигиозной философии, христианствоих творчески переработало, создаворигинальную, в своей целостности,вероисповедную систему.

Встановлении христианской церкви могутбыть выделены три основных периода:первоначальной(I–нач. II вв.), епископальной (сер. II–IIIвв.) и государственной (IV в.) церкви.

Первоначальноехристианствовыступало как религия угнетенных,объединяя преимущественно городскоенаселение. Общины состояли в основномиз рабов, вольноотпущенников, городскогоплебса, т.е. нищих и бесправных людей,которых привлекала надежда избавленияот тягот земной жизни в вечной жизнипосле смерти. Раннехристианские общиныне знали догматики и культа позднейшегохристианства. Отсутствовали представленияо Святой Троице и боговоплощении, Христоссчитался лишь Сыном Божьим. Первыехристиане не знали таинств, почитаниякреста, икон и т.п. Главной объединяющейих идеей стала вера в добровольнуюискупительную жертву, принесенную загрехи людей божественным посланникомИисусом из Назарета.

Христианствопервоначально существовало в видеразрозненных локальных общин, не имевшихни специальных мест для проведениябогослужений, ни профессиональныхсвященнослужителей. Свои объединенияхристиане называли»экклесиями»(от греч. – «собрание»). На них моглиприсутствовать все желающие («братья»и «сестры»). Во время собраний произносилисьпроповеди и пророчества о близком концемира и страшном суде, читались посланияпророков, совершалось публичноеисповедание грехов. Практиковалисьобряды крещения в проточной воде и общиетрапезы (вечери любви) в подражаниетайной вечери Иисуса Христа с апостолами.Существовали общины за счет добровольныхвзносов верующих. Вероучительные функцииисполняли харизматические лидеры,странствующие проповедники – апостолыи пророки, излагавшие «благую весть»(«евангелие»). О распространенностиэтого занятия свидетельствуетраннехристианское сочинение «Дидахе»,одна из глав которого разъясняла, «какотличить ложного пророка от истинного».Своих пророков имели и общины. Наограниченный срок для осуществленияорганизационно-хозяйственной деятельностиобщины избирали старейшин (пресвитеров).В должность они вводились апостоламипутем обряда рукоположения. Пресвитеровмогли называть также епископами(надзирателями), разделение этихдолжностей происходит только во II в. Впомощь пресвитерам (епископам) избиралисьдиаконы (служители), среди которых, равнокак и среди пророков, были и женщины.

Напротяжении II–IIIвв., на фонеуглублявшегося общественного кризисаи социального разочарования, происходятизменения в социальном составе иорганизации христианских объединений.В общины вступают ремесленники, торговцы,землевладельцы, даже представителиримской знати. Состоятельная и образованнаячасть христиан постепенно приходит куправлению имуществом и руководствубогослужебной практикой. Должностныелица стали избираться пожизненно.Образуется и профессиональное духовенство– клир (диаконы, пресвитеры, епископы),которое оттесняет от руководстваобщинами прежних харизматических идемократически избираемых лидеров.Епископы стали рассматриваться высшимсословием христианской иерархии. Ониединолично управляли объединениямиобщин определенной местности (епископиями),сосредоточив в своих руках административноеи вероучительное руководство, рукоположениепресвитеров и диаконов, сношения сдругими христианскими объединениями.Епископские должности до конца III в.оставались выборными. Кандидаты на нихвыдвигались пресвитерами и диаконами,согласовывались с епископами соседнихобластей, которые совершали рукоположениенового епископа. Первенствующее местосреди епископов той или иной провинциистал занимать епископ ее главногогорода. Столичные епископы именовалисьмитрополитами, а территории их церковнойюрисдикции – митрополиями. Возникаеттрадиция созыва по инициативепервенствующих епископов и митрополитовсовещаний (соборов) духовенства.

Втот же период расширяется географияхристианства, как за счет сопредельныхсо Средиземноморьем территорий, так иза счет сельского населения. Формируетсяканон священных для христианства книг.Их отбор производили епископы,определявшие, какие из них могут читатьверующие, какие следует использоватьво время богослужений, а какие и вовсеследует исключить из употребления.Отражением централизации христианствастала замена прежних общинных собранийлитургиями (богослужениями). Проводилибогослужения в специальных зданиях,которые получили название «господнийдом» (от греч. – «кириакон»), на русскомязыке – «церковь». Внешний обликпервоначальных церквей отличалсяпростотой, внутри они украшалисьросписями и мозаикой. Во время богослуженийзачитывались отрывки из писаний,признанных священными, и произносилисьпроповеди. От церковных должностей былиотстранены женщины, пересталипрактиковаться совместные трапезы.Реакцией на это обмирщение церкви сталозарождение в конце III в. монашества,первые общины которого возникли вЕгипте, Сирии и Палестине.

ВIV в. происходитдальнейшая централизация христианстваи превращение его в государственнуюрелигию. Изпервоначального конгломерата разрозненныхмалоимущих общин через создание епископийхристианство уже к началу IV в. превращаетсяво все более влиятельный религиозно-политическийинститут, обладающий значительнымифинансовыми средствами и земельнымивладениями. На новом этапе централизациицеркви происходит объединение епископийи митрополий в патриархииво главе с патриархами. Древнейшие изних –Александрийская, Антиохийская,Иерусалимская, Константинопольская иРимская.Александрийский и Римский патриархиназывались также папами. ПроизошедшееИзменение социального состава общинобусловило не только отказ от демократизмавнутренней жизни, но и снижение прежнегосоциального радикализма, выражавшегося,среди прочего, в негативном отношениик частной собственности, к занятиюгосударственных должностей, кимператорскому Риму (по «Апокалипсису»– блудница на рогатом чудовище и т.п.).В христианских проповедях возобладалипризывы к примирению с социальным злом,к покаянию и смирению. Обновленноехристианство стало стремиться к союзус императорской властью, отношения скоторой были крайне неровными, неоднократнопереходящими, начиная с 64 г. при императореНероне, в гонения на христиан. Преследованияимели, как правило, религиозно-политическиеобоснования: единобожных христианобвиняли в политической неблагонадежности,нежелании признавать официальный культбожественного императора.

Былыегонения на христиан сменились в началеIV в. активной государственной поддержкойновой религии. В 311 г. император Галерийиздает указ о прекращении преследованийхристиан. Император Константинв Миланскомэдикте313 г.объявил христианство разрешеннойрелигией, а в указе324 г. –государственной религией империи. В325 г.под патронатом Константина с цельюсистематизации христианской догматикибыл проведен IВселенский собор христианских церквей.Христианство получило не толькоофициальное признание, но и преференциисо стороны государства. Христианскиеобщины были признаны юридическимилицами, духовенство освобождено отгосударственных податей и повинностей,особые привилегии получили епископскиесуды. При Константине, который и сам вконце жизни принял христианство, натерритории всей империи началосьмасштабное культовое строительство. Симператором-христианином связываютвозведение базилики Святого Петра вРиме, храма Гроб Господен и церквиВознесения в Иерусалиме, церкви Рождествав Вифлееме, начало строительства вКонстантинополе храма Св. Софии и др.Тогда же возникает практика дарованияцеркви государственных земельныхвладений и денежных средств. Попыткареставрации национальной римскойрелигии, предпринятая в 361-363 гг. приимператоре Юлиане, закончилась провалом,а изданный в 391г. эдиктимператора Феодосия запретил языческиекульты. Христианство перешло в наступлениена прежние религии, сопровождавшеесяликвидацией языческих реликвий, храмов,жреческих коллегий и т.п. Знаком торжествановой религии стало сожжение священныхСивиллиных книг, разрушение Дельфийскогооракула и храма Сераписа в Александриис его богатейшей библиотекой. Новойстолицей и культурным центром христианскойимперии вместо Рима стал Константинополь(«Новый Рим»), а знамя империи былоукрашено крестом и монограммой Христа.

Междутем централизация церкви не была доведенадо логического завершения. Уже в IV в.наряду с разделением империи (395 г.) наЗападную и Восточную зарождаетсяобособление западного и восточногохристианства с нетождественнымидогматическими и культовыми системами.В 476 г. под ударами варваров Западнаяимперия пала. Следствием децентрализацииРимского государства стало становлениепервых четырех автокефальных(самостоятельных) христианских церквей:в прежней западной части империи –Римской церкви, а в восточной –Константинопольской, Александрийской,Антиохийской и Иерусалимской церквей.Соперничество между Константинопольскимпатриархом и Римским папой за приоритетв христианском мире завершилось в 1054г. взаимнымицерковными проклятиями и окончательнымразделением христианства. Восточнаяцерковь стала называтьсяГреко-католической,православной, т.е. всемирной, вернойпринципам ортодоксального христианства.Западная – римско-католической,т.е. римской всемирной церковью.

Смомента своего возникновения христианствоникогда не представляло собой единойцерковной организации. В ходе историческогоразвития в нем сложилось пять основныхнаправлений:православие, католицизм, протестантизм,монофизитство и несторианство. Триведущихнаправления– православие, католицизм и протестантизм,– относятся к диофизитству,т.е. признают двойную (божественную ичеловеческую) природу Иисуса Христа.Монофизитысчитают, что в Христе присутствуетисключительно божественная природа, анесториане– что изначально он обладал толькочеловеческой природой, к которой лишьпозднее присоединилась божественная.В зависимости от культурно-историческихистоков различают восточное(православие, монофизитство и несторианство)и западное(католицизм и протестантизм) христианство.