Свобода

СВОБОДА – одна из основополагающих для европейской культуры идей, отражающая такое отношение субъекта к своим актам, при котором он является их определяющей причиной и они, стало быть, непосредственно не обусловлены природными, социальными, межличностно-коммуникативными, индивидуально-внутренними или индивидуально-родовыми факторами. Культурно-исторически варьирующееся понимание меры независимости субъекта от внешнего воздействия зависит от конкретного социально-политического опыта народа, страны, времени. В живом русском языке слово «свобода» в самом общем смысле означает отсутствие ограничений и принуждения, а в соотнесенности с идеей воли – возможность поступать, как самому хочется.

Древние философские представления о свободе сопряжены с идеей рока, предназначения, судьбы. В этике стоицизма свободный человек силой разума и воли противостоит судьбе как тому, что ему неподвластно (Хрисипп). Изначальное представление о свободе общественного человека соотнесено с законом и соответственно с ответственностью за его соблюдение и наказанием за его нарушение. В развитых монотеистических религиях представление о свободе соотнесено с благодатью. Эти образы свободы обобщаются в философии в известном благодаря Т.Гоббсу, Б.Спинозе и Г.В.Ф.Гегелю (и воспринятом, в частности, Ф.Энгельсом) представлении о свободе как познанной необходимости. Так понятая свобода заключается в постижении объективных пределов действия и усилиях по их расширению; свобода, следовательно, не только в отсутствии ограничений, но и в оснащенности, позволяющей человеку компенсировать имеющиеся ограничения; с развитием опыта, знаний и техники она увеличивается; поэтому «Знание – сила» (Ф.Бэкон). Независимые от человека ограничения могут таиться в нем самом и обусловливаться не только незнанием и неумением, но и страхами (Эпикур, С.Кьеркегор), в частности страхом самой свободы (Э.Фромм), страстями-аффектами (Р.Декарт, Спиноза); И.Кант рассматривал свободу как независимость воли от принуждения со стороны чувственности. Одним из источников ограничений может быть власть; властное давление, оказываемое на человека, проявляется в форме политического и правового насилия.

Детерминизм, отрицая свободу, предпологает признание того, что и знание объективных условии, и понимание правильного и должного суть своеобразная форма предопределения решений и действий, что и ситуация выбора ограничена данным набором возможностей, а то, что проявляется в качестве самостоятельного воления, есть на самом деле результат предшествующего (и не всегда осознаваемого) опыта индивида. С детерминистской точки зрения, даже если признать, что человеческая воля свободна по отношению к каузальной зависимости природы, она не свободна по отношению к нравственному долженствованию; так что свобода – это иллюзия, как бы предоставляющая человеку возможность не руководствоваться никакими правилами. Наконец, если свободным считать субъекта (агента), который при наличии всех условий, необходимых для совершения действия, якобы может не совершить это действие, – значит впадать в противоречие: либо условия некоего действия достаточны, и не нужно более ничего для его совершения (в т.ч. того, что называют «свободой»), либо они недостаточны, но тогда необоснованно объяснять свободой субъекта то, что действие не осуществляется (Гоббс).

Формально свобода человека обнаруживается в свободе выбора (лат. liberum arbitrium); но выбор реален при наличии альтернатив, также доступных познанию. Проблема свободы как произвольности (ἑκούσιον) была поставлена Аристотелем в связи с природой добродетели («Никомахова этика», III). Непроизвольны действия, совершенные подневольно (под влиянием природной стихии или чьей-то власти) или по неведению (когда совершающий действие не может знать о всех возможных последствиях). Но и произвольные действия не всегда добровольны. Среди произвольных поступков Аристотель выделяет намеренные (преднамеренные), которые совершаются сознательно, по выбору: сознательное действие – не такое, которое совершено только по желанию, т.к. людям свойственно желать и несбыточного; выбор зависит от человека, а именно средств достижения цели и способов их употребления. Свобода, т.о., заключается не просто в произволении, но в должном произволении, направленном на высшее благо.

В классической философии свобода – это характеристика действия, совершенного: а) со знанием и пониманием объективных ограничений, б) по собственному произволению (не по принуждению), в) в условиях выбора возможностей, г) в результате правильного (должного) решения: благодаря разуму человек способен совершать свой выбор, отклоняясь от зла и склоняясь к добру.

В характеристике свободы как действия согласно правильному и должному решению заключена важная проблема возвышения свободы от произвола к творчеству. В произволе и творчестве она обнаруживается по-разному – как свобода негативная и позитивная. Это различие было предзадано в раннехристианском понимании свободы как преданности Христу – неявно оппозиционном античной идее независимости мудреца от внешних вещей и обстоятельств (см. Автаркия). Апостол Павел провозглашает призванность человека к свободе, которая реализуется через благодать. Различение негативной и позитивной свободы было очевидно и в концепции свободы воли γ Августина. Человек свободен в выборе не грешить, не поддаваться искушениям и вожделениям. Человек оказывается спасенным исключительно благодаря благодати; однако от его собственного выбора зависит, принять грех или воздержаться от греха и тем самым сохранить себя для Бога. Важным моментом в учении Августина было то, что он утверждал не только возможность независимости человека от плотского, но и обращенность его к Богу как высшему духовному совершенству. В отрицательном по форме определении свободы у Августина не как произвола, а как самоограничения утверждалась позитивная свобода (ср. Пелагианство). Позиция Августина в этом вопросе предопределила обсуждение проблемы свободы в средневековой мысли вплоть до Фомы Аквинского, который, восприняв аристотелевский принцип интеллектуально суверенного произволения индивида, подчинил волю разуму: человек суверенен при осуществлении разумно избранного принципа действия. Полемизируя с томизмом, Дунс Скот утверждал приоритет воли над разумом (как у Бога, так и у человека) и соответственно автономию лица, свободно избирающего принципы действия. По существу этот подход получил развитие в гуманизме Возрождения: свобода понималась как возможность беспрепятственного всестороннего развития личности.

Указывая на различие негативной и позитивной свободы, Кант именно в позитивной свободе усматривал действительную человечность и ценность. В этическом плане позитивная свобода и предстает как добрая воля; воля, подчиненная нравственному закону, остается свободной как законосообразная и самозаконодательствующая. Решая проблему соотношения свободы и необходимости, Кант показал в третьей антиномии чистого разума, что свобода выбора возвышается над причинностью природы. Человек свободен как существо, принадлежащее к ноуменальному миру постигаемых разумом целей, и одновременно несвободен как существо, принадлежащее к феноменальному миру физической причинности. Нравственная свобода обнаруживается не в отношении к необходимости, а в том, как (и какие) принимаются решения, какие действия сообразно этим решениям совершаются. У Канта это можно проследить в переходе от первого практического принципа категорического императива ко второму и в снятии этого перехода в третьем принципе (см. «Критика практического разума», «Основоположение к метафизике нравов»). Идея различия негативной и позитивной свободы была развита Ф. В.И.Шеллингом, который в полемике со Спинозой и в особенности с И.Г.Фихте, показал, что даже философия, система которой основывается на понятии свободы, т.е. которая усматривает в основе всего сущего творящую свободу, способна только на формальное понятие свободы: живое же понятие свободы, по Шеллингу, состоит в том, что свобода есть способность делать выбор на основе различения добра и зла.

В новоевропейской философии во многом под влиянием теорий естественного права и в русле идей либерализма (Г.Гроций, Гоббс, С.Пуфендорф, Дж.Локк) складывается понятие свободы как политико-правовой автономии гражданина. В таком понимании свобода противопоставляется разнузданности и беспредельной самостийности воления. Одно дело, когда воля обнаруживает себя как самость, само-волие, а другое – как свое-волие; в первом случае она удостоверяет себя как могущая быть неподотчетной волей, во втором – как не подчиняющаяся порядку. Свобода, понимание которой ограничено только представлением о личной независимости, самовольности, неподзаконности легко («свободно») проявляет себя в безответственности, равнодушии, эгоизме, чреватыми анархическим бунтарством – отменой всякого закона, стоящего над индивидом, а в перспективе и тиранией, т.е. самочинным возведением единичной воли в ранг закона для других. Анализ распространенных (по-разному в разных культурах) представлений о свободе (выявленных А.Вежбицкой на основе интеркультурных семантических сопоставлений) указывает на диапазон смыслов и ценностных статусов этого концепта: а) от «свобода – это то, что хорошо для того, кто ею обладает» до «свобода – это то, что хорошо для всех»; б) от «свобода – это проявление неподотчетной самовольности индивида» до «свобода – это проявление гарантированной самостоятельности личности как члена сообщества».

В автономии как гражданской независимости свобода обнаруживается отрицательно – как «свобода от». Социальная и политико-правовая проблема обеспечения гражданской автономии индивида как члена общества в принципе решается в Европе буржуазными революциями 17–19 вв., входе которых утверждается правовой общественный порядок, а в США – в результате отмены рабовладения. В 20 в. аналогичные проблемы решались и решаются в процессе преобразования разнообразных обществ с тоталитарными и авторитарными режимами в общества правовые, обществ закрытого типа – в «открытые общества» (А.Бергсон, К.Поппер). Но успех в решении проблемы гражданского раскрепощения человека везде зависел не столько от решительности, с какой ломалась машина угнетения, сколько от последовательности в установлении правового порядка – общественной дисциплины, в рамках которой не только государственные и общественные институты гарантируют свободу граждан (а свобода людей как граждан закреплена в системе прав как политических свобод), но и сами граждане гарантируют свободу друг друга исправным соблюдением своих гражданских обязанностей. Утверждение же формальных свобод вне атмосферы и духа свободы, вне соответствующего социально-правового порядка ведет к пониманию свободы как анархии и торжества своевольной силы. Неспособность индивида понять порядок свободы и включиться в него может вести к «бегству от свободы» (Фромм). Т.о., автономия выражается в: а) неподопечности, т.е. свободе от патерналистской опеки и тем более диктата с чьей-либо стороны, в т.ч. со стороны государства; б) действиях на основании норм и принципов, которые люди признают как рациональные и приемлемые, т.е. отвечающие их представлению о благе; в) возможности влиять на формирование этих норм и принципов, действие которых гарантируется общественными и государственными институтами. Автономная воля обнаруживается как свободная через обуздание своеволия. В сфере права это – подчинение личной воли общей юле, выраженной в общественной дисциплине. В сфере морали это – сообразование личной воли с долгом. Понимание свободы как самообладания вырабатывается в рамках морально-правового воззрения на мир: каждый, стремясь к достижению частных целей, должен оставаться в рамках легитимности, т.е. в рамках признанных и практически принятых норм. В психологическом плане автономия выражается в том, что индивид действует в уверенности, что другие признают его свободу и из уважения не препятствуют ей, а также в том, что он утверждает свою уверенность в действиях, демонстрирующих уважение к свободе других.

В морали максима «свобода одного человека ограничена свободой другого» переосмысливается как личная задача и получает строгую форму императива: человек должен ограничивать собственное своеволие, подчиняя его соблюдению прав других, не позволяя себе несправедливости в отношении других и содействуя их благу. Таков путь нравственного совершенствования как путь освобождения: от обретения независимости и способности проявлять себя неподотчетно к способности волить, самостоятельно ограничивать себя в своих прихотях и, далее, к свободному самоопределению себя в должном – к добру. Т.о., при всей своей ценности свобода в морали не выступает высшей ценностью (как это полагалось М.Штирнером, Ф.Ницше, отчасти ранним Н.А.Бердяевым, Ж.П.Сартром).

В постклассической философии происходит известная смена теоретических установок в решении проблемы свободы. Во-первых, в классической философии свобода разумна; так, в философии Канта она представляет собой один из постулатов практического разума. Во 2-й половине 19 в. философская мысль (Ницше, Ф.М.Достоевский), а на рубеже 19–20 вв. и психология (Т. Рибо, З.Фрейд) приходит к пониманию несостоятельности рационалистических представлений о человеке. Постклассическая философия определенно склоняется к убеждению об этической нейтральности разума (впрочем, эти идеи высказывались уже Б.Паскалем и представителями сентиментализма этического – в полемике с интеллектуалистской этикой); так, в интуитивизме А.Бергсона свобода представлена в качестве первичного, принципиально неопределимого позитивно факта сознания. Свобода проявляется во временном потоке душевной жизни как активность творческого Я. В постклассической философии складывается понимание того, что возможность разума воздействовать на страсти (аффекты) в значительной степени опосредствована действием воли, иррационального воображения и вдохновения как важного момента одухотворения. Свобода как таковая уже не ограничивается выбором между данными возможностями, но представляется выходом из круга данностей и творческим прорывом к новому (посредством импровизации, рационального планирования или чистого воображения). При исчерпанности новационных возможностей и завершенности творчества свобода может проявляться в самоопределении к смерти (А.Камю). Во-вторых, произвол рассматривается как непременный исходный пункт самой свободы. Освобождение начинается с самоограничения. В негативной «свободе» произвола, в «свободе от» еще нет свободы позитивного решения, обращенного в действие – творчески насыщенное, благо-творное и добро-детельное. К этому отчасти близки по смыслу рассуждения Сартра о моральном действии как свободном – «аутентичном» и ответственном, т.е. совершенном в соответствии с задачами, выдвигаемыми конкретной ситуацией действия (см. Экзистенциализм). При этом в положительной свободе, в «свободе для» вполне сохраняется жизненная энергия своеволия в виде настроенности на самостоятельность, самоутверждение, созидание себя вовне. Свобода самоценна и в своем воплощении в произволе, но свобода-произвол должна быть «сублимирована» (Н.Гартман, Б.П.Вышеславцев): Я, овладевшее «Оно», должно подчиниться сверх-Я, сверхсознанию; однако подлинная свобода достигается при сублимации самого сверхсознания – подчинении личности сверхличным ценностям (С.А.Левицкий). Отсюда, в-третьих, человек полагается способным к произвольной самодетерминации в идеальной сфере ценностей. Последние более не мыслятся в качестве неизменных сущностей (Ницше), так что человек рассматривается свободным и в отношении мира ценностей (Гартман). Как считал Л.Н.Толстой, «человек не неподвижен относительно истины» – в признании или непризнании различных истин состоит его свобода. Более того, Бог «положил» человека свободным в отношении добра и зла; поэтому свобода трагична (Бердяев, К.Ясперс). В этой изначальной свободе – источник как греховности человека, так и его творчества: человек в сознательном и творческом усилии предотвращается от зла и определяется по отношению к добру. Об этом говорилось и в классической философии: внутренняя свобода, т.е. добровольное и сознательное предпочтение человеком добра злу, есть главное, принципиальное условие совершенства, или полного добра (В.С.Соловьев). Однако вопрос, который ставился далее (Л. Шестов, Бердяев, Вышеславцев), заключается в следующем: возможна ли свобода в добре, т.е. по осуществленности выбора между злом и добром в пользу добра?

Литература:

1. Милль Дж.С. Утилитарианизм. О свободе. СПб., 1900;

2. Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989;

3. Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990;

4. Вежбицкая А. Словарный состав как ключ к этнофилософии, истории и политике: «Свобода» в латинском, английском, русском и польском языках. – В кн.: Она же. Семантические универсалии и описание языков. М., 1999, с. 434–99;

5. Левицкий С.А. Трагедия свободы. М., 1995;

Под свободой воли подразумевается возможность человека делать свободный выбор, который не зависит от внешних факторов. Подумать только, что произойдет со всеми психологическими теориями и школами по саморазвитию, если принять мысль о том, что человек не имеет свободы воли. Для начала необходимо узнать, как каждый человек воспринимает для себя свободу воли.

Отличие внутренней и внешней свободы

Прежде всего, необходимо разделить свободу внешнюю и внутреннюю. Внешняя свобода подразумевает отсутствие материальных препятствий к действиям: решеток на окнах, замков на двери, наручников на руках. Если другими словами, когда свободное существование личности не ограничено.

Внутренняя свобода является более тонким моментом. Например, когда в магазине вы выбираете пирожное, исходя из своих пожеланий и предпочтений, при этом вас никто не ограничивает в этом выборе. Еще один пример внутренней свободы — последнее печенье на тарелке. Вы сами решаете, что с ним сделать — съесть или оставить другому. Однако иногда воспитанную вежливость можно сравнить чуть ли не с цепями на ногах.

Большинство специалистов в психологии говорят о том, что выбор есть всегда. Фрейд в свое время выявил, что человек идет на поводу у своего удовольствия, при этом данную теорию так и не опровергли. Так, в случае с внутренней свободой имеют место моральные ограничения. Человеку предстоит выбрать — съесть печенье или показаться в глазах других воспитанным. С этой позиции можно увидеть, что каждый человек имеет свободу воли. Даже если вам кажется, что вам что-либо навязали, вы всегда можете окунуться поглубже в свое сознание, чтобы понять истинные желания.

Почему же свобода воли так важна для каждого человека? Прежде всего, теряется индивидуальность, а затронутое эго точно не станет подчиняться.

Парадокс физики

По мнению Ньютона, вселенная является огромным механизмом, в котором все частицы функционируют согласно законам. Таким образом, каждое проявление жизни и свобода воли определяются изначальным состоянием системы. Такой взгляд является интересным и включает в себя необъяснимое. Однако парадокс физики заключается в том, что существует и абсолютно противоположная теория — квантовая механика. Если в первом случае на первый план выходит предопределенность, то в квантовой механике главной является полная неопределенность.

Парадокс психологии

В данном случае вопрос состоит в том, действительно ли человеку дана свобода воли. В качестве примера можно взять выборы президента, куда вы отправляетесь по своей воле и делаете выбор также по своей воле. Однако стоит задуматься, почему у вас в голове появились те или иные аргументы, согласно которым вы принимаете решение.

Парадокс религии

Данная проблема также освещена и в религии. Существует базовое священное писание, вокруг которого идут постоянные дискуссии. Тем не менее, разговоры о религии не выходят за пределы так называемой песочницы. Тут стоит задаться вопросом, а сможет ли Бог предоставить человеку такую свободу воли, что тот пойдет наперекор самому Богу?

Исходя из всего вышеперечисленного, можно сделать вывод, что даже самые глубокие мысли оставляют открытым вопрос о свободе воли. Несмотря на то, что отчасти люди лишены права выбора и свободы воли, они все равно остаются ответственными за то, что с ними происходит. Чтобы делать действительно свой выбор и принимать решения, не опираясь на стереотипы и мнения других, следует развивать мышление. Для этого отлично подойдет курс Викиум «Критическое мышление».

СВОБОДА ВЫБОРА И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЛИЧНОСТИ В ДЕМОКРАТИЧЕСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

ЕКАТЕРИНА КОНСТАНТИНОВНА ВОЛКОНСКАЯ,

кандидат юридических наук, преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Московского областного филиала Московского университета МВД России им. В.Я. Кикотя

E-mail: volkonskayaek@mail.ru ЮРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ВОЛКОНСКИЙ, кандидат юридических наук, доцент кафедры социологии, рекламы и связей с общественностью

Брянского государственного университета им. И.Г. Петровского

E-mail: scenton@yandex.ru

Научная специальность 12.00.01 — теория и история права и государства; история учений о праве и государстве

Citation-индекс в электронной библиотеке НИИОН

Аннотация. Понятие свободы личности рассматривается в аспекте политико-правовых связей личности и государства. В демократическом государстве пространство свободы личности определяется ее правовым статусом и основано на свободе выбора и ответственности личности перед обществом и своими согражданами.

Ключевые слова: свобода личности, свобода выбора, социальная ответственность, демократическое государство.

Keywords: personal freedom, freedom of choice, social liability, democratic state.

Политическая ценность личности в обществе проявляется через развитие и осуществление ее прав и обязанностей. Как гласит известный юридический постулат, не существует прав без обязанностей и обязанностей без прав. Сущность политической ценности личности, прежде всего, проявляется через закономерности взаимосвязей между внутренней свободой личности и возможностью ее проявления в юридически закрепленных правах и обязанностях. Свободы, вытекающие из естественного права, неотчуждаемых природных прав человека, постепенно подвергаются правовой оценке и правовой защите.

В демократическом государстве установленная им система обязанностей определяет целесообразный, социально полезный и необходимый вариант поведения личности. Однако, возможно поведение, которое основано на иной нормативной ориентации. В таком случае личность избирает нормы, противоречащие требованиям, заключенным в обязанности, и, тем самым, нарушает правовые нормы, т.е. легитимную форму свободы.

Режим законности — незыблемая основа порядка, стабильности в государстве, обществе, в жизни каждого человека. В теории государства и права принято рассматривать законность как безусловное неуклонное соблюдение предписаний и правовых законов. Вместе с тем, практика функционирования общества и государства, особенно в перестроечный период, показывает, что законность формируется непосредственной деятельностью общества и лишь закрепляется нормотворчеством государства. Поэтому, опираясь на Конституцию Российской Федерации, особенно на ст. 18, исходим из того, что «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием»1. При этом государство формирует запреты, направленные на защиту свободы всех членов общества. Подобного рода ограничения объективно необходимы. Без них

право превращается в противоположность — в про-извол2.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Чем ближе демократическое государство к модели правового государства, тем полнее, богаче содержание прав, свобод и обязанностей личности, надежнее гарантии прав и свобод.

Одной из важнейших, главных идей Конституции Российской Федерации является идея свободы личности. Но свобода людей не является абсолютной, она всегда относительна и конкретна и представляет собой возможность выбора и предпочтения, которая объективно соответствует их интересам. Все сферы действия правового статуса личности в единстве прав и обязанностей — это «пространство свободы», основанное на свободе выбора и ответственности личности перед обществом и своими согражданами. Как справедливо подчеркивает Ю.В. Тихонравов, демократическое общество — это общество социальной свободы и справедливости3. Свобода личности должна быть совместима с благом общества, а благо общества не может основываться на несвободе личности.

Будучи урегулирована юридическими установлениями, свобода людей выступает в форме правовой свободы личности, т.е. свободы индивида в пределах, определенных правовыми нормами. Если объективно оценивать значение правовой свободы личности, она, по мнению А.А. Югова, есть самая реальная форма свободы человека. Во-первых, она является наиболее определенной в силу ее законодательной регламентации. Во-вторых, именно в связи со своей формальной определенностью может быть гарантирована. В-третьих, ни одна другая форма свободы личности не гарантирована столь надежно и стабильно, поскольку ее гарантом является самая мощная структура политической системы — государство, а в случае принятия закона на референдуме — и весь народ4.

Разнообразные формы проявления сущности и содержания правовой свободы личности могут рассматриваться как общее, особенное и частное. Общее объективируется через институт «конституционный статус личности», особенное проявляется как специальный правовой статус человека и гражданина, а частное выступает в виде индивидуально-конкретизированного правового статуса отдельно взятого лица5.

История разных государств показала высокую опасность для общества замены человека «свободно-

го» и «ответственного» человеком манипулируемым. Манипулирование не только побуждает человека, находящегося под таким воздействием, делать то, что желают другие, — оно заставляет его хотеть это сделать6. Искусно распространяемая по цифровым сетям информация создает стимулы для необходимых политических реакций. Распространяются не идеи, а стимулы, т.е. используются психологические трюки, которые вызывают определенные чувства, эмоциональные порывы и политические действия. Так, через единый поток информации с помощью манипуля-тивных технологий можно превратить гражданское общество в огромную толпу, хотя и не собранную в одном месте. В связи с этим на первый план выдвигается вопрос ответственности и ее роли в принятии свободных решений личностью. Таким образом, существование свободного общества возможно при соблюдении ее членами следующего условия: руководствоваться в своих действиях чувством ответственности, которое превыше обязанностей.

С 2000 по 2014 гг., в результате «цветных революций», произошла смена правящих режимов в Югославии, Украине, Грузии, Киргизии, Молдавии, Египте, Ливии, Тунисе. Искусственный характер «цветных революций» проявился в применении специальных технологий мобилизации общественного протеста, используемого как ударная сила для «сноса» политической элиты. Продемонстрированы беспрецедентные возможности традиционных и новых (Web 2.0) медиа, открывших новые горизонты для проекции «мягкой силы» в любую точку мирового пространства и «высокотехнологичного» смещения неугодных режимов7. Так, для привлечения союзников протестующие используют новые интернет-приложения и мобильные телефоны, перебрасывая ресурсы из киберпространства в городское пространство и обратно. Для посетителей социальных сетей создается впечатление, что в протестные действия включились миллионы людей, однако в действительности число реально протестующих и протестующих в сети отличается многократно. Применяемые технологии имеют во многом универсальный характер и, как показывает практика, весьма эффективны.

На современном этапе развития общества социальная ответственность охватывает не только отношение личности к своим правам, к их наиболее активному осуществлению и использованию в интересах общества, но и отношение личности к

Вестник Московского университета МВД России

№ 10 / 2014

своим обязанностям, которые связаны с осознанием долга и необходимости выполнения правовых требований. В юридической науке ответственность подразделяется на позитивную (перспективную) и негативную (ретроспективную). Позитивная юридическая ответственность понимается как долг, позитивная обязанность, вытекающая из социальной, служебной и иной роли субъекта. Негативная юридическая ответственность возлагается за совершенное деяние (правонарушение). Поэтому социальную ответственность следует рассматривать одновременно как необходимость определенного поведения и как негативные юридические последствия, которые наступают в случае невыполнения обязанностей.

Свобода личности и ее ответственность выражают объективную предпосылку правомерного поведения и его осуществления в соответствии с интересами общества в демократическом государстве. Руководствуясь этими интересами, демократическое государство обеспечивает выполнение обязанностей и определяет запреты, используемые для надлежащего дозирования прав и свобод, отвечающего интересам общества и государства, каждого человека8. Правовой статус личности в демократическом обществе обеспечивает координацию действий личности и государства, социальной системы в целом. Принцип ответственности делает ее более действенной.

Вместе с тем, конституционные права, свободы и законные интересы личности получают эффективную реализацию лишь при наличии прочных гарантий, которые создает не только само государство в лице органов государственной власти и их должностных лиц, но и непосредственно граждане в лице институтов гражданского общества. Демократическое государство несет ответственность за правильное, научно обоснованное закрепление в законодательстве того объема свободы личности, который соответствует достигнутому этапу общественного развития, в том числе механизма восстановления нарушенных прав и применения санкций к лицам, виновным в нарушении своих обязанностей. С дальнейшим развитием институтов гражданского общества в России, усилением общественного контроля за государственной властью, демократизацией всех сфер общественной жизни, в том числе процессов, происходящих в политической системе страны, а также укреплением доверия

граждан к органам государственной власти и органам местного самоуправления расширится и спектр не только политических, но и социально-экономических, духовно-культурных и иных гарантий конституционных прав, свобод и законных интересов личности9.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Таким образом, положение человека в демократическом государстве отличается от его положения в недемократическом, тоталитарном государстве высокой степенью организованности общества, его активной политической позицией, умением отстаивать свои жизненно важные интересы, гармонично взаимодействуя с государством. Конечной целью такого взаимодействия являются обеспечение свободы личности. Тем самым достигается такое соотношение между личностью и государством, которое позволяет им нести равный груз взаимной ответственности. В демократическом обществе у человека значительно расширены возможности осуществления маневра в пределах права выбора. Права человека в таком обществе более надежно защищены. В то же время, именно личность несет ответственность за сделанный выбор, в том числе, политический и правовой выбор, если, конечно, у нее имелась свобода проявления собственной воли, т.е. свобода выбора. Действительная реализация свободы личности ведет к творчеству, самоотдаче, развитию отдельной личности и общества в целом.

1Конституция Российской Федерации. М.: 2014. С. 10.

2См. : Лебедев В.А. Ограничение политических прав и свобод граждан в Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2004. № 2. С. 20.

3См.: Тихонравов Ю.В. Основы философии права. М., 1997. С. 199.

4См.: Югов А.А. Конституционный статус личности -ядро правовой свободы личности // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 5. С. 4.

5См.: Югов А.А. Конституционный статус личности -ядро правовой свободы личности // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 5. С. 5.

6См.: Арутюнян А.Ш. Ответственность и свобода // Конституционное и муниципальное право. 2008. № 2. С. 2.

7См.: Овчинский В.С., Сундиев И.Ю. Организационное оружие: функциональный генезис и система технологий XXI в. (доклад Изборскому клубу) // Изборский клуб — Институт динамического консерватизма : URL: http:// www.dynacon.ru/content/articles/1466 (дата обращения 06.04.2014).

8См.: Бережнов А.Г. Права личности: некоторые вопросы теории. М., 1991. С. 44.

9См.: Калашников С.В. Политические гарантии обеспечения конституционных прав, свобод и законных интересов личности в условиях формирования гражданского общества в Российской Федерации // Российская юстиция. 2012. № 12. С. 5.