Священник без бороды

Строгого запрета на бритьё бороды у служителей православной церкви в настоящее время нет. Но есть множество причин, почему у православных священников имеются бороды.

Фактрум заглянул в старинные своды церковных правил и разобрался, почему священники носят бороду.

Почему священники носят бороды

Что говорят церковные каноны по поводу бороды

В православной церкви священник, согласно традициям, должен носить бороду. Своими корнями это правило уходит ещё во времена жизни Христа. Как известно, Христос бороду не брил и отращивал длинные волосы, поскольку был воспитан в назорейской общине. И на всех иконах лик Господа изображался исключительно с окладистой бородой, усами и длинными волосами.

Бороды священников в России было запрещено брить согласно апостольским наставлениям и правилам Вселенского Собора. Кроме того, брадобритие в Ветхом Завете открыто называлось грехом. И в самой Библии есть отсылки к тому, что служителям церкви и истинно верующим не стоит стричь бороды. По мнению православной церкви, бритьём волос на лице человек выказывает своё недовольство ликом, что дал Господь. По этой причине Стоглавый собор в России издал правило о проведении погребальной службы над безбородыми. Умершего мужчину без бороды нельзя было отпевать, и после погребения за такого человека запрещено было ставить свечи в церквях. А в 1347 году в Вильно за категорический отказ побрить бороды язычники казнили троицу христиан. До прихода к власти Петра I удаление растительности на лице порицалось церковью. Это даже приравнивалось ко греху прелюбодейства. За бритьё бороды вполне могли отлучить от церкви.

Позиция старообрядцев по вопросу бороды у священников совпадает с православной церковью. Они верят, что только носители бороды смогут попасть в Царство Небесное. Больше того, безбородому нельзя заходить ни в одну старообрядческую церковь. Строги они и в отношении тех, кто единожды обрил бороду и не признался в этом. Таких людей старообрядцы хоронят без подобающих обрядов.

В современной православной церкви борода попа не является обязательным атрибутом его внешности. Однако подавляющее большинство священников не бреет бороды. Этим они отдают дань христианским традициям. За растительностью на лице и голове тщательно ухаживают, потому что неопрятным перед прихожанами священник быть не может.

Кому из священнослужителей разрешено не носить бороду?

Юношам, учащимся в духовной семинарии, разрешается бриться и не отращивать бороду. Грех ли брить бороду для семинаристов? Нет, безбородыми они остаются потому, что так принято. Лишь с окончанием учёбы и вхождением в сан молодой священник может начать отращивать бороду.

Делают послабления и для тех священнослужителей, у кого борода не растёт от природы. Согласно канонам, у попа должна быть длинная и окладистая борода. А если у мужчины, принявшего сан, борода растёт неопрятными клочками, то он имеет полное право сбривать её.

Православные священники, живущие за границей, могут не носить бороды. Почему батюшки носят бороду в России, а за границей обходятся без неё? Потому что в шестидесятых годах мир захлестнула волна воинствующих хиппи. Священников, носящих бороды, стали путать с ними. Чтобы не иметь проблем с полицией, зарубежные батюшки начали брить бороды с разрешения РПЦЗ. Также священники-обновленцы, ратующие за модернизацию православной церкви, ходят без бороды.

Католические священники тоже не носят бород и усов. Так повелось со времён Древнего Рима, когда отсутствие бороды говорило о принадлежности к высшим слоям общества. Однако некоторые папы римские носили бороды, например, Юлий II и Климент XI.

Читайте также: Поколотить попа и остаться безнаказанным: почему наши предки с батюшками не церемонились

Давно подмечено, что все то, что дает нам подлинное чувство прекрасного, отмечено Божиим присутствием. Указывая на внутреннюю гармонию вещи или явления, видимая красота соединяет нас с невидимым, совершенным бытием. Красота преображает, исцеляет; ее негромкий, но чистый голос доносится до нас сквозь шум и суету повседневности. Наконец, прекрасное – это опытное подтверждение реальности Боговоплощения. Об этом свидетельствует богослужение, об этом проповедуют церковная архитектура и живопись, об этом напоминает внешний облик христианина.

» Будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1 Тим. 4:12) – написано на иерейском кресте. Являя собой пример добродетельной жизни, священник проповедует о Христе даже своей внешностью. Приблизительно с IV в. в христианских текстах начинают появляться места, в которых содержатся указания на внешний вид священнослу-
жителя.

I

Согласно Священному Писанию, 
мужчина должен стричь волосы на голове, 
а женщина растить (ср.: 1 Кор. 11:14–15; Деян. 21:24). В первые века христианства клирики не отличались внешностью от мирян, и особенно в эпоху гонений, «дабы не бросаться в глаза гонителям, а подстригали волосы и бороду подобно мирянам»1. 
В «Апостольских постановлениях» IV в. 
главным мотивом в определении длины 
волос и вообще любой меры в поведении христианина называются скромность 
и благочестие, не допускающие роскоши 
и вольности в обращении с людьми. «Волос космы своей не отращивай, но лучше подрезывай и обстригай ее, дабы тем, что ты часто причесываешься и бережешь голову свою не обстриженною или тем, что ты 
намазан благовонными мастями, не привлечь к себе тех женщин, которые таким образом уловляются или уловляют. И изысканной одежды не употребляй ты на обольщение, и шароваров или сандалий на ноги свои не надевай злоискуственно; но носи только то, чего требуют степенность и нужда… Ты же, обнажающий бороду свою, чтобы нравиться, как сопротивляющийся Закону, мерзок будешь у Бога, создавшего тебя по образу Своему» (I, 4). Отращивание длинных волос связывалось в сознании христиан с языческими философами и оттого считалось постыдным. Напротив, бороду, которая являет собой «образ мужа», следовало отпускать: «О бороде в «Постановлениях апостольских» слово Божие и учение предписывает, чтобы не портить ее, то есть не стричь волос на бороде, но и не носить длинных волос, подобно блудницам, и не давать доступа тщеславию под видом праведности»2.

В 21-м правиле VI Вселенского собора (691–692 гг.) о внешнем виде священно-служителя говорится уже как об отличном от внешности мирян. Канон предписывает клирикам, обвиненным и покаявшимся 
в блуде, «стричься по образу клира», 
а тем, кто этого не пожелает, растить волосы по образу мирян. «Стрижение волос по образу клира означает… «иметь так называемое гуменце (παπαλήθρα);” стрижение же волос, подобно мирянам, низложенных и нераскаявшихся священнослужителей означает «не выстригать волос на темени.” Внешний облик священнослужителей проявлялся, таким образом, в том, что, кроме священнического одеяния, священнослужители имели на темени гуменце, или папалитру»3. С гуменцом связано символическое толкование: по словам святителя Софрония Иерусалимского, «кругловидное острижение волос на главе священника означает терновый венец, а двойной венец, образуемый волосами, изображает честную главу верховного апостола, которую в насмешку остригли ему неуверовавшие и которую благословил Христос»4.

По мнению Е.Е.Голубинского, «выстрижение верха головы (гуменцо) оставалось никак не менее, как до начала XVIII в.», 
в том числе и в России: Московский Собор 1674 г. предписывает: «Протопресвитери и протодиакони, иереи же мирстии и диакони долженствуют ходити во скуфиях, во знамение священного духовного их чина и рукоположения архиерейского, на главах же имети прострижено зовемое гуменцо немало, власы же оставляти по круглости главы, еже являет терновый венец, его же носи Христос»5.

Параллельно с традицией выстригания волос на темени существовала и другая, 
преимущественно монашеская, традиция отращивания бороды и волос. Эта тради-ция была связана с трактовкой священства как подобия ветхозаветного назорейства, запрещавшего стричь волосы (Числ. 6:5; 
Суд. 13:5) и в полную силу проявилась в 
полемике с латинянами в XI–XII вв. Из 
произведений греческих полемистов этот подход перешел и в Номоканон при Большом Требнике, в котором верным возбраняется «украшати себе, или власы стрищи и ушаряти (т. е. красить. – А.С.), или плести власы главы своея». Митрополит Никифор I 
(+1121) в послании князю Владимиру Мономаху (+1125) о вере латинской, перечисляя заблуждения своих оппонентов, указывает, что они «головы свои и бороды бреют, что запрещено и Моисеевым законом, и Евангельским»6. Таким образом, на Руси осмысление значения бороды получило конфессиональный и нравственный характер, а после реформ Петра I – еще и сословную окраску: борода «стала гранью между народными сословиями, отделившей духовенство от людей светских, мужика от барина, земледельца от солдата»7.

Волосы превратились в предмет особой гордости священнослужителей. Антиохийский архидиакон Павел Алеппский писал 
в XVII в. о русском духовенстве: «Они всег-
да держат волосы в порядке и часто расчесывают».

В конце XIX в. в Русской Церкви раз-вернулась богословская полемика, в ходе которой выдвигались аргументы «за» и «против» ращения волос и бороды. В качестве защиты своей точки зрения сторонники власоращения приводили Евангельские слова о назорействе Христа (см.: Ин. 18:5; Мк. 10:47; Деян. 2:22), а слова апостола о коротких волосах для мужчины объясняли не как предписание, а как «указание на природу». Они утверждали, что есть исключительные обстоятельства, в которых ращение власов мужем имеет более достоинства, нежели стрижение, и в качестве примера указывали на священнослужителей, которые подражают Христу не только в духовном, но и во внешнем (свидетельством особой длины волос Спасителя считался Его прижизненный образ «Спас Нерукотворный»). Последний аргумент примирял участников полемики: и гуменцо, и ращение волос были символом уподобления Христу, то есть внешним выражением одной и той же идеи посвящения клирика на особое служение Богу.

Канонические правила касаются и одежды клириков. В 27-м правиле Трулльского Собора говорится: «Никто из числящихся 
в клире да не одевается в неприличную одежду, ни пребывая во граде, ни находясь в пути; но всякий из них да употребляет одежды, уже определенные для состоящих в клире».

Согласно воспоминаниям Павла Алеппского, в XVII в. русские священники и диаконы носили длинные широкие одеяния из цветного сукна со стеклянными или серебряными пуговицами от шеи до ног, напоминающие кафтаны-однорядки. Обувью духовенства служили «зеленые, красные, синие сафьяновые сапоги, которые в большом количестве постоянно ввозились персидскими купцами… Что касается их колпаков, то богатые и протопопы носят колпаки из зеленого, красного и черного бархата, остальные – из сукна; под них надевают шапочки из красного сукна, простроченные желтым шелком». Так же одевались и жены духовных лиц: кроме них, такой одежды никто не носил8.

Изменения в покрое светского платья оказали влияние и на одежду для духовных лиц. «Инструкция благочинным приходских церквей» 1828 г. обязывала благочинных наблюдать, чтобы священники, диаконы и причетники носили соответствующую их званию одежду: священники и диаконы – рясы темного цвета, а причетники – платья, приличные духовному чину. Постановлением Присутствия по делам православного духовенства от 16 апреля 1869 г. церковно-служителям было дозволено по желанию 
носить светское платье и стричь волосы. 
В XIX в. такое же право предоставлялось клирикам, служащим за границей при посольских и консульских церквах9. Впервые стали носить светское платье священнослужители-обновленцы, а в послевоенные годы это стало позволяться и духовенству Русской Православной Церкви10.

К началу XX в. полностью сложился знакомый нам образ приходского священника – в подряснике, с длинными волосами и бородой: «Волосы Туберозова густы, как грива матерого льва, и белы, как кудри Фидиева Зевса. Они художественно поднимаются могучим чубом над его высоким лбом и тремя крупными волнами падают назад, не достигая плеч. В длинной раздвоенной бороде отца протопопа и в его небольших усах, соединяющихся с бородой у углов рта, мелькает еще несколько черных волос, придающих ей вид серебра, отделанного чернью»11. Отец Христофор Сирийский у Чехова – «маленький длинноволосый старичок в сером парусиновом кафтане, в широкополом цилиндре и в шитом, цветном поясе»12.

Согласно пастырским руководствам конца XIX в., главным критерием в определении надлежащего внешнего вида был критерий «благоразумной меры». Лохматые, непричесанные, грязные волосы, равно как и чрезмерно ухоженные и уложенные по светской моде, расценивались как недопустимые для духовенства. Самыми строгими были оценки внешнего вида священника, совершающего богослужение13.

Вопрос о ношении духовенством светской одежды и о стрижке волос обсуждался на заседании Поместного Собора Русской Православной Церкви 15 марта 1918 г. 
В результате оживленной дискуссии был выработан проект соборного постановления, которое зачитал митрополит Сергий (Страгородский): «Первое. Рекомендовать духовенству носить установленное платье – 
подрясник. Ношение рясы оставить на усмотрение самого священнослужителя. Второе – рекомендовать умеренное стрижение волос… Духовенству заграничному, окраинных епархий, учащему в светских учебных заведениях, служащему в светских учреждениях, при исполнении ими физической работы, в дороге и вообще, когда его пастырская совесть позволяет, разрешить ношение светского платья и стрижение волос»14. Основанием для такого подхода к делу послужили, с одной стороны, опора на практику Русской Церкви, а с другой стороны умонастроения в обществе и в самой Церкви того времени15.

Во времена гонений на Церковь в XX в. длинные волосы священнослужителей стали признаком неповрежденного православия (в противовес обновленчеству) и формой исповедничества, свидетельства о верности Христу. Даже находясь в заключении или ссылке, многие оставались верными традиционному облику православного священника. «В лагере, где всех мужчин полагалось из санитарно-гигиенических соображений стричь наголо, Владыка (Афанасий 
(Сахаров). – А.С.) всегда твердо отстаивал свое право «служителя культа» носить волосы. Много раз начальство покушалось остричь его, но он подавал жалобы в Главное управление лагерей, и начальству пришлось мириться с этим ‘‘непорядком’’»16. «Среди находящихся на вольном поселе-нии в Вологде были в одно время, в 1934–
35 годах, два архиерея – архиепископ Варлаам (Ряшенцев) и епископ Евгений (Кобранов)… Архиепископ Варлаам был в возрасте 55–56 лет, худощавый, прямой, среднего роста, седой, с небольшой полной бородой, с мелкими чертами лица, заостренным 
носом и удивительно чистыми небольши-
ми голубыми глазами…Одет Владыка был в серый, самый простой плащ, из-под которого выглядывал черный подрясник. На голове у него была черного цвета поношенная скуфья»17.

Сегодня в Церкви длинные волосы и борода священников по-прежнему остаются их важным отличительным признаком. Церковный канонист прот. Владислав Цыпин пишет: «Совершенное удаление бороды, хотя и не запрещено канонами, все-таки предосудительно, ибо рассматривается как вызов многовековой традиции и противоречит тому представлению о внешнем виде священника, который сложился в благочестивом народном сознании»18. При этом главными критериями определения длины волос, формы бороды или цвета подрясника остаются эстетические категории вкуса и меры и гигиенические требования чистоты и опрятности. «Умеренно подстриженные волосы, подровненная борода и в меру укороченные усы никак не могут уменьшить духовности священника и подать повод к упреку в щегольстве»19, – пишет архимандрит Киприан (Керн).

II

«Внешность человека, его видимая поступь, походка, телодвижения, образ ведения речи, одежда – служит обнаружением его души и как бы дополнением его нравственной личности»20, – говорит Д.Ф.Певницкий. Поведению клирика в храме и в быту посвящены специальные разделы в учебниках по пастырскому богословию, а размышления об этике, морали и нормах поведения современного священнослужителя можно найти в произведениях церковных писателей XX в. (например, «Пастырской эстетике» прот. Алексия Остапова или «Пастыре на приходе» прот. Ростислава Лозинского). Отсылая читателя к наставлениям опытных пастырей, попробуем ответить на вопрос о том, каким образом соотносится в священнослужителе внешнее и внутреннее и как его внешний облик воспринимается сознанием современных людей.

Мы уже имели возможность убедиться 
в том, что внешний вид священнослужителя подвержен культурным и социальным изменениям. Под влиянием различных 
причин видоизменялись длина бороды и волос, детали одежды, цвет головных уборов – неизменным оставалось только то, что лежит на самой глубине: твердое исповедание веры во Христа и свидетельство о Его Церкви.

Похожие процессы происходили везде, где Церковь использовала различные культурные формы: в архитектуре, музыке, богослужении. Мы помним о том, например, что базилику сменил крестово-купольный храм; одноголосие уступило место многоголосным сочинениям, нотная запись вытеснила крюковую; процессия входа в храм трансформировалась в т. н. «малый вход» и т. д. С точки зрения современного человека, для которого культурное наследие Церкви открыто во всем его многообразии, новые формы не вступают в конфликт со старыми, используются вместе и независимо друг от друга и имеют ценность постольку, поскольку говорят о чем-то более важном, чем они сами. Это «более важное» и есть невидимая реальность, духовный мир, неизреченная красота, которую создал Бог и которая нас 
с Ним соединяет.

Существование культурной формы обеспечивается единством содержания сообщения, которое она несет, и его восприятием. Проще говоря, она живет до тех пор, пока опознается и «прочитывается» в среде своего «обитания». Зададимся вопросом: существует ли сегодня несоответствие между традиционной внешностью священнослужителя и его восприятием? Мы полагаем, что нет. И в благочестивом народном сознании, и в сознании людей, далеких от Церкви, внешний вид священнослужителя продолжает быть формой проповеди о Христе, важной чертой внешнего облика человека, поставленного на особое служение Богу.

Но внешность, какой бы «правильной» она ни была, – только портал, фасад, который открывает путь во внутренние комнаты человеческой души. За разговором о внешности стоит более серьезная тема внутренней культуры пастыря, его молитвенного настроя и в конечном счете церковности в подлинном смысле этого слова. Хорошо благопристойно выглядеть; но еще лучше (и труднее) быть – благочестивым, скромным, любящим. Совместить в себе внешнее и внутреннее, временное и вечное, хоть немного преобразить лицо в облик – и есть главная задача пастыря по отношению к самому себе. И в конечном счете по отношению к Богу, по образу и подобию Которого мы созданы.

  1. Никодим (Милаш), еп. Правила Святых Апостолов и Вселенских соборов с толкованиями. Т. 1. М., Международный издательский центр православной литературы, 1994. С. 496.
  2. Епифаний Кипрский. Против массалиан / Творения. Т. 5. М., Типография М.И.Лаврова, 1882. С. 302.
  3. Никодим (Милаш), еп. Указ. соч.
  4. Макарова Вероника. Облик русского священника: к истории длинных волос. . URL: http://deacon.ru/library/raznoe/68-makarova.html.
  5. Там же.
  6. Макарий (Веретенников), архим. Облик православного священника / Церковный вестник / . URL: http://e-vestnik.ru/history/oblik_pravoslavnogo_svyashchennika_7086.
  7. Буслаев Ф. Древнерусская борода // Буслаев Ф. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Т. 2: Древнерусская народная литература и искусство. СПб., 1861. С. 233.
  8. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию. в половине ХVІІ века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. М., 2012. С. 197, 237.
  9. Цыпин Владислав, прот. Духовенство // Православная энциклопедия. Т. 16. М., 2007. С. 384.
  10. Там же.
  11. Лесков Н.С. Соборяне. М., Правда, 1981. С. 14.
  12. Чехов А.П. Степь: история одной поездки / А.П.Чехов. Избранные произведения: в 2-х т. Т. 1. М., 1979. С. 257.
  13. Макарова Вероника. Указ. соч.
  14. Одинцов М.И. Патриарх Сергий. М., Молодая гвардия. С. 127–128.
  15. Там же. С. 127.
  16. Афанасий (Селичев), игумен. Епископ Афанасий (Сахаров) как хранитель церковных традиций в период гонений. Доклад на I Меневских чтениях (2006). . URL: http://sergievhram.ru/men-readings/men-readings-2006/selichev/.
  17. Анатолий Резухин, прот. Церковная Вологда 1930–1940-х годов / А.Резухин. Вологда: Ист.-краеведч. альманах. Вып. 3. Вологда, 2000. . URL: http://www.booksite.ru/vologda_sovet/1929-1941_223.html.
  18. Цыпин Владислав, прот. Указ. соч. Там же.
  19. Киприан (Керн), архим. Православное пастырское служение. Свято-Троицкая Православная миссия, 2000. С. 28.
  20. Макарова Вероника. Указ. соч.

Отвечает протоиерей Владимир Долгих.

Если кого-либо из наших сограждан попросить нарисовать словесный портрет православного священника, то он может забыть (или не знать) о каких-либо частях (элементах) облачения, но о бороде не забудет никто. Более того, именно борода будет тем, о чем он вспомнит в первую очередь. Утверждение, что попы носят бороду, уже настолько прижилось в нашем сознании, что ответить напрямую: почему священники носят бороду, – сможет не каждый. Так уж повелось, а если кому-то доведется увидеть безбородого священника в облачении, то без легкой дезориентации и приступа когнитивного диссонанса тут не обойтись.

Итак, зачем священники носят бороды? Многие, наверное, подумав, сошлются на образ Иисуса Христа, который мы видим на иконах, и укажут, что так проявляется подражание внешности Спасителя. Безусловно, это одна из причин, но не единственная.

Борода в Священном Писании

Даже те, кто особо не вникал в тексты Священного Писания, могут догадаться, что ношение бороды священниками имеет древние ветхозаветные корни. И действительно, в 19-й и 21-й главах Книги Левит мы увидим прямое повеление Господа не стричь головы и бороды. Есть для этого и свои причины. Неканоническое Послание Иеремии, в самой первой главе, сообщает нам, что бритье голов и бород свойственно языческим жрецам, именно поэтому Моисеев Закон был направлен на то, чтобы удержать еврейских священников от идолопоклоннических обычаев. Прп. Ефрем Сирин уточняет, что язычники специально отращивали волосы на голове и лице, дабы затем остричь их в специально назначенное время у «священных» источников или прямо на самих капищах. Таким образом, бритье голов и бород было не просто традицией, а частью идольских мистериальных культов. Мы прекрасно понимаем, что Христос отменил ветхозаветный обрядовый закон, потому в Новом Завете подобных повелений относительно ношения бороды не встретим, но есть в этом вопросе другая сторона.

Борода в канонах

В первой книге «Апостольских постановлений» (п. 4) говорится, что «обнажает бороду» тот, кто хочет нравиться другим. Примерно эта же мысль звучит и в 96-м правиле Шестого Вселенского Собора. Там идет речь о том, что те, кто облеклись во Христа, должны подражать и житию Его, а отсюда избегать плетения и специальных укладок своих волос, которыми они искушают неокрепшие души. Зонара в своем толковании поясняет, что правило это относится и к бороде, но здесь опять же есть свои причины. В то время мужчины плели волосы и брили бороды, дабы казаться нежными и походить более на женщин. Как, возможно, вы догадались, речь в данном случае идет о гомосексуальных традициях древнеримской империи. Дабы дистанцироваться от подобных ассоциаций, Церковь и вводит запрет на манипуляции с волосами, которые были признаком блудных пороков.

Как мы понимаем, с тех времен традиция ношения бороды настолько укоренилась, что теперь батюшки носят бороду, как бы сказали современные программисты, по умолчанию.

В дальнейшем идея схожести безбородого мужчины с женщиной перекочевала в определения Стоглавого Собора (1551 год). Но, видимо, в XVI веке отсутствие бороды у мужчины казалось настолько противоестественным, что в определениях Собора содержится даже запрет отпевания и каких-либо иных молитв в храме за упокой душ тех, кто посмел сбрить бороду.

Наверное, именно поэтому православная борода в Украине, России, Беларуси, в общем, в славянских странах, приобрела смысловую связь с такими понятиями, как могучесть, сила, воля, и прочими атрибутами мужественности.

Может ли священник не носить бороду?

Теоретически, конечно, может, но практически бороды православных священников стали неотъемлемым признаком их внешности. За границей ситуация иногда складывается немного иная. Как мы знаем, латинские священнослужители в большинстве своем не носят бород, так как с раннехристианских времен это считалось указанием на принадлежность к высшим социальным слоям древнеримского общества, постепенно данная традиция укоренилась и стала общепринятой на Западе. Но вот когда Европу и США в 60–70-х годах ХХ века накрыла популярность движения хиппи, то бороды начали сбривать и некоторые православные священники. Представители хиппи принимали и распространяли наркотики, «прославились» и другими нарушениями закона, а одним из признаков их внешности стала борода. Так вот, священникам просто надоело, что их постоянно задерживала полиция, воспринимавшая наличие бороды как атрибут принадлежности к хиппи.

Сегодня мы видим, что носить бороды стали не только священнослужители, но и просто многие мужчины. Но если для далеких от Церкви людей это дань моде, то для православных борода стала символом стремления подражания Христу. Поэтому, отвечая на вопрос: зачем православным бороды, – достаточно будет и ссылки на то, что бороду носил наш Спаситель. Хотя мы, конечно, прекрасно понимаем, что наша духовная жизнь, а тем более вечность уж никак не зависят от наличия или отсутствия растительности на лице.

Протоиерей Владимир Долгих