Толстого отлучили от церкви

– За что Толстого отлучили от церкви?

Священник Георгий Кочетков:

 Медиапроект s-t-o-l.com

Священник Георгий Кочетков Фото: Станислава Новгородцева

– Не за то, конечно, что он рассуждал о Боге. За это его можно только возблагодарить, потому что он был великим человеком. Его отлучили, а вернее было бы сказать, осудили его взгляды за неудачи в этих рассуждениях. Там, где он был более дерзновенным, более свободным, более глубоким в своих рассуждениях о Боге, была большая доля правды. В его сомнениях было живое движение его души, и он часто находил верные ответы на вопросы. Но иногда, увы, сбивался. Он слишком поверил в себя, в свой природный разум. Он слишком недооценил силы благодати, силы откровения. Он слишком недооценил Христа, он в Нём видел лишь учителя нравственности – одного наряду со многими. А в этом есть большая неправда, недостаток подлинной правды. В этом-то вся и беда. Так что рассуждайте, но делайте это глубоко, искренне, целостно. И чтобы проверить себя, не сбились ли вы с истинного пути, отнеситесь внимательно к свидетельствам древних, к свидетельствам отцов и прежде всего к самим источникам: к слову Христа, и апостолов, и пророков.

– Что говорить о Толстом детям? Хороший он или плохой?

Искусствовед Александр Копировский:

 Медиапроект s-t-o-l.com

Искусствовед Александр Копировский Фото: Станислава Новгородцева

– Что он великий русский писатель, что ещё? Я вспоминаю замечательный фильм, который был много лет назад, – «Доживём до понедельника». Там говорилось, что по нашим учебникам создаётся представление, будто в истории орудовала банда двоечников: Пушкин недоучёл, Толстой недопонял и т. д. Для того чтобы давать всесторонние оценки Толстому, надо быть в уровень предмета. Разве можно говорить: «Дорогие дети, вот хороший писатель, а вот плохой», если речь идет не о графомане, а о величайших художниках слова? Надо благоговеть перед их даром.

– «Воскресение» Толстого – еретическое произведение?

Александр Копировский:

– «Воскресение» – это литература высокого уровня. Конечно, можно говорить о том, что «Война и мир» значительно сильнее. Но и в «Воскресении» есть подлинная трагедия человека, есть трагедия самого Толстого, и это не повод для того, чтобы давать оценки – правильно или неправильно. Если речь идёт об описании там литургии, то понятно, что это просто злая пародия, карикатура, с точки зрения церкви – кощунство. Но ведь такое пишет человек, который сам себя к церкви не относит – значит, это не ересь, а его частное мнение. Мы с ним совершенно не обязаны соглашаться, даже если это мнение гениального писателя. Ведь когда он выступает в роли вселенского учителя, сразу оказывается, что здесь он не плохой и не хороший, он просто никакой. Но важно понять, что им двигала не только его собственная гордыня, а ещё и очевидность болезней церкви.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Лев Николаевич Толстой Фото: Сергей Прокудин-Горский

В журнале «Церковные ведомости» 24 февраля (по ст. стилю) 1901 года было опубликовано определение Святейшего правительствующего синода (высшего органа управления РПЦ) об отпадении от церкви графа Льва Толстого — всемирно известного писателя и мыслителя. Авторы определения констатировали, что попытки к вразумлению «нового лжеучителя» не увенчались успехом, и поэтому церковь не считает его своим членом, пока он не раскается.

«Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкви православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь святая», — гласило определение Синода.

Отныне Толстой не мог принимать таинств исповеди, причастия и соборования, а также лишался права быть похороненным в соответствии с православными традициями.

Хотя в тексте не сообщалось об этом прямо, фактически писатель был отлучен от церкви. Инициатором решения выступил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний. Под его давлением шесть иерархов подписали определение вопреки желанию обер-прокурора Святейшего синода Константина Победоносцева, который хотя и был злейшим врагом Толстого, но считал, что подобная акция только добавит писателю популярности. После революции 1917 года выяснилось, что и Николай II не одобрял такого шага. Аналогичной позиции придерживался и его отец Александр III, которого еще в 1880-е призывали строго наказать «богохульника» Толстого. Однако император заявлял о нежелании прибавлять к славе графа «мученического венца».

Определение Синода было составлено в жанре обличения. Утверждалось, что в своих сочинениях и письмах Толстой «проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов православной церкви и самой сущности веры христианской», отвергает все таинства и даже «не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию».

25 февраля 1901-го текст определения напечатали многие газеты Российской империи. Известие об отлучении Толстого от церкви вызвало широкий резонанс в обществе. Взволнованные читатели слали в газеты письма как с критикой «безбожного графа», так и с восхищениями в его адрес. Были и те, кто требовал отлучить от церкви их самих в знак солидарности с писателем.

«Тема веры является ключевой для творчества Толстого, — отмечается в статье Григория Токарева «Представления Л.Н. Толстого о религии-вере». — Она нашла свое воплощение как в художественном, так и публицистическом наследии писателя. Данная тема получает выражение с опорой на такие ключевые слова, как религия, вера, Бог, церковь. Перевод Толстым Евангелия, написание им трактата «Критика догматического богословия», отлучение от церкви зачастую трактуются как факты атеистического мировоззрения писателя. Такой подход является величайшим заблуждением: всю свою жизнь мыслитель стремился выстроить в соответствии с заповедями Христа, на протяжении всего своего творчества Толстой оставался религиозным писателем».

Критике церкви Толстой посвятил ряд работ. Он еще в 1880-е выработал свое собственное понимание христианства, которое считал изначальным и неиспорченным.

«Нет ничего, что бы обязательно должен был делать христианин и от чего он должен был бы обязательно воздержаться, если не считать постов и молитв, самою церковью признаваемых необязательными», — писал он.

Толстой считал, что церковь перестала быть духовным руководителем общества и лишь «перетолковала метафизическое учение Христа так, чтобы оно не мешало людям жить так, как они жили». Писатель подчеркивал, что в современном ему мире «все живое отпало от церкви и всяких церквей и живет своею жизнью независимо от церкви». По Толстому, госучреждения игнорируют церковь, а наука и вовсе всегда ей враждебна. Мыслитель объяснял такое положение вещей тем, что религия использовалась для оправдания существующего государственного порядка и существующего социального зла, тем самым превращаясь в инструмент насилия одних людей над другими.

Как заключал Толстой, церковь — «название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими».

В марте 1901 года Толстой продиктовал письмо к своим сторонникам, в котором благодарил всех «от сановников до простых рабочих», выразивших ему лично, по почте или телеграфу свое сочувствие по поводу постановления Святейшего синода. Впрочем, газеты так и не напечатали этот текст. При этом ответ Толстого Синоду, написанный в апреле того же года, несколько церковных изданий опубликовали со значительными сокращениями. В частности, Толстой указывал на недостатки определения: на его взгляд, оно незаконно, неосновательно, неправдиво и к тому же содержало клевету и подстрекательство «к дурным чувствам и поступкам».

«Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего. Верю в то, что он во мне и я в нем. Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством», — заключал Толстой.

В 1910 году, незадолго до смерти графа, к нему из Оптиной пустыни по поручению Святейшего синода прибыл старец Варсонофий Оптинский. Однако родственники не пустили его к умирающему Толстому. После кончины писателя Синод запретил священнослужителям совершать панихиды по усопшему. Несмотря на это, вдова Софья Толстая в 1912 году нашла согласившегося нарушить запрет священника и заказала отпевание покойного супруга. Когда произошедшее придали огласке, близкие к церкви круги постановили считать состоявшееся богослужение частной молитвой.

В последующие годы РПЦ не пересматривала свою позицию по Толстому.

В 2001 году церковь отказала потомкам писателя, обратившимся с просьбой об отмене определения в патриархию. В 2010-м с аналогичным прошением выступил Сергей Степашин. Тогда было заявлено, что отлучение не может быть снято с человека, который сам отверг себя от церкви.

Аудио

Я преподаю литературу и хочу спросить, как доходчиво объяснить детям, почему Лев Николаевич Толстой был отлучен от Церкви?

Сегодня, слава Богу, нам доступны биографические материалы, не искаженные критиками коммунистического периода. Читайте, смотрите, слушайте. О душевной драме Льва Николаевича Толстого писали многие замечательные исследователи.

В чем эта драма? Конечно, в чудовищном разрастании собственного «я». С одной стороны, это художник, который может создать такие картины русского быта, военных баталий 1812 года, вывести характеры: Ростовы, Болконские, «Севастопольские рассказы», что на этих картинах строится мироощущение русского человека.

С другой стороны, это «я»: Толстой не соглашался быть просто писателем, ему необходимо было быть пророком, который объединит под своим толстовским стягом изумленное человечество. «Не могу заставить себя встать на колени перед Иисусом Христом», — говорил Лев Толстой. Последние годы его жизни — это фактически годы его демонической одержимости. Увидев крестный ход в Ясной поляне, он мог появиться на лошади — что уже было оскорбление по отношению к святыням, которые несли на руках священники и крестьяне – и, поравнявшись с иконой, не снимая шляпы, изрыгать чудовищные кощунства в адрес Богородицы. Что это?

«Лев был, и лев его связал», — говаривал о нем со скорбью преподобный Варсонофий Оптинский. Толстой порывался быть учителем, но учил во имя свое, желал прославить свое самоизмышленное, ложное учение. Церковь увещевала и возилась с ним, как ни с каким иным вольнодумцем.

Если Вы почитаете Синодальное определение о Толстом, Вы не увидите там громов и молний, но увидите, с какой любовью к погибающей душе писателя составлен лучшими церковными умами этот документ. В нем свидетельствуется о том, что Толстой, опустившийся в романе «Воскресение» до кощунства в отношении Таинств Церкви, сам отторг себя от общества христиан.

Однако Господь простирал к нему руки вплоть до последних минут его жизни. К сожалению, воспитав детей резко отрицательно в отношении христианской веры, он пожал то, что посеял: хотел покаяться, а дочки не пустили оптинского старца до одра умирающего графа.

24 февраля 1901 года в Российской империи стало известно об отлучении Льва Толстого от церкви решением Святейшего Синода. Высшие православные иерархи обвинили писателя в ниспровержении сущности христианской веры. В ответ Толстой заявил, что верит в Бога так, как сам его понимает. Отлучение графа так и не было снято и сохраняет свое действие до сих пор.

В журнале «Церковные ведомости» 24 февраля (по ст. стилю) 1901 года было опубликовано определение Святейшего правительствующего синода (высшего органа управления РПЦ) об отпадении от церкви графа Льва Толстого — всемирно известного писателя и мыслителя. Авторы определения констатировали, что попытки к вразумлению «нового лжеучителя» не увенчались успехом, и поэтому церковь не считает его своим членом, пока он не раскается.

«Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкви православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь святая», — гласило определение Синода.

Отныне Толстой не мог принимать таинств исповеди, причастия и соборования, а также лишался права быть похороненным в соответствии с православными традициями.

Хотя в тексте не сообщалось об этом прямо, фактически писатель был отлучен от церкви. Инициатором решения выступил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний. Под его давлением шесть иерархов подписали определение вопреки желанию обер-прокурора Святейшего синода Константина Победоносцева, который хотя и был злейшим врагом Толстого, но считал, что подобная акция только добавит писателю популярности. После революции 1917 года выяснилось, что и Николай II не одобрял такого шага. Аналогичной позиции придерживался и его отец Александр III, которого еще в 1880-е призывали строго наказать «богохульника» Толстого. Однако император заявлял о нежелании прибавлять к славе графа «мученического венца».

Определение Синода было составлено в жанре обличения. Утверждалось, что в своих сочинениях и письмах Толстой «проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов православной церкви и самой сущности веры христианской», отвергает все таинства и даже «не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию».

25 февраля 1901-го текст определения напечатали многие газеты Российской империи. Известие об отлучении Толстого от церкви вызвало широкий резонанс в обществе. Взволнованные читатели слали в газеты письма как с критикой «безбожного графа», так и с восхищениями в его адрес. Были и те, кто требовал отлучить от церкви их самих в знак солидарности с писателем.

«Тема веры является ключевой для творчества Толстого, — отмечается в статье Григория Токарева «Представления Л.Н. Толстого о религии-вере». — Она нашла свое воплощение как в художественном, так и публицистическом наследии писателя. Данная тема получает выражение с опорой на такие ключевые слова, как религия, вера, Бог, церковь. Перевод Толстым Евангелия, написание им трактата «Критика догматического богословия», отлучение от церкви зачастую трактуются как факты атеистического мировоззрения писателя. Такой подход является величайшим заблуждением: всю свою жизнь мыслитель стремился выстроить в соответствии с заповедями Христа, на протяжении всего своего творчества Толстой оставался религиозным писателем».

Критике церкви Толстой посвятил ряд работ. Он еще в 1880-е выработал свое собственное понимание христианства, которое считал изначальным и неиспорченным.

«Нет ничего, что бы обязательно должен был делать христианин и от чего он должен был бы обязательно воздержаться, если не считать постов и молитв, самою церковью признаваемых необязательными», — писал он.

Толстой считал, что церковь перестала быть духовным руководителем общества и лишь «перетолковала метафизическое учение Христа так, чтобы оно не мешало людям жить так, как они жили». Писатель подчеркивал, что в современном ему мире «все живое отпало от церкви и всяких церквей и живет своею жизнью независимо от церкви». По Толстому, госучреждения игнорируют церковь, а наука и вовсе всегда ей враждебна. Мыслитель объяснял такое положение вещей тем, что религия использовалась для оправдания существующего государственного порядка и существующего социального зла, тем самым превращаясь в инструмент насилия одних людей над другими.

Как заключал Толстой, церковь — «название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими».

В марте 1901 года Толстой продиктовал письмо к своим сторонникам, в котором благодарил всех «от сановников до простых рабочих», выразивших ему лично, по почте или телеграфу свое сочувствие по поводу постановления Святейшего синода. Впрочем, газеты так и не напечатали этот текст. При этом ответ Толстого Синоду, написанный в апреле того же года, несколько церковных изданий опубликовали со значительными сокращениями. В частности, Толстой указывал на недостатки определения: на его взгляд, оно незаконно, неосновательно, неправдиво и к тому же содержало клевету и подстрекательство «к дурным чувствам и поступкам».

«Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего. Верю в то, что он во мне и я в нем. Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством», — заключал Толстой.

В 1910 году, незадолго до смерти графа, к нему из Оптиной пустыни по поручению Святейшего синода прибыл старец Варсонофий Оптинский. Однако родственники не пустили его к умирающему Толстому. После кончины писателя Синод запретил священнослужителям совершать панихиды по усопшему. Несмотря на это, вдова Софья Толстая в 1912 году нашла согласившегося нарушить запрет священника и заказала отпевание покойного супруга. Когда произошедшее придали огласке, близкие к церкви круги постановили считать состоявшееся богослужение частной молитвой.

В последующие годы РПЦ не пересматривала свою позицию по Толстому.

В 2001 году церковь отказала потомкам писателя, обратившимся с просьбой об отмене определения в патриархию. В 2010-м с аналогичным прошением выступил Сергей Степашин. Тогда было заявлено, что отлучение не может быть снято с человека, который сам отверг себя от церкви.