Трагедия еврипида

В древних Афинах правил царь Тесей. Как у Геракла, у него было два отца — земной, царь Эгей, и небесный, бог Посейдон. Главный свой подвиг он совершил на острове Крите: убил в лабиринте чудовищного Минотавра и освободил Афины от дани ему. Помощницей ему была критская царевна Ариадна: она дала ему нить, следуя которой он вышел из лабиринта. Ариадну он обещал взять в жены, но ее потребовал для себя бог Дионис, и за это Тесея возненавидела богиня любви Афродита.

Продолжение после рекламы:

Второй женой Тесея была воительница-амазонка; она погибла в бою, а Тесею оставила сына Ипполита. Сын амазонки, он не считался законным и воспитывался не в Афинах, а в соседнем городе Трезене. Амазонки не желали знать мужчин — Ипполит не желал знать женщин. Он называл себя служителем девственной богини-охотницы Артемиды, посвящённым в подземные таинства, о которых рассказал людям певец Орфей: человек должен быть чист, и тогда за гробом он обретёт блаженство. И за это его тоже возненавидела богиня любви Афродита.

Третьей женой Тесея была Федра, тоже с Крита, младшая сестра Ариадны. Тесей взял ее в жены, чтобы иметь законных детей-наследников. И здесь начинается месть Афродиты. Федра увидела своего пасынка Ипполита и влюбилась в него смертной любовью. Поначалу она одолевала свою страсть: Ипполита не было рядом, он был в Трезене. Но случилось так, что Тесей убил восставших на него родственников и должен был на год удалиться в изгнание; вместе с Федрой он переехал в тот же Трезен. Здесь любовь мачехи к пасынку вспыхнула вновь; Федра обезумела от неё, заболела, слегла, и никто не мог понять, что с царицей. Тесей уехал к оракулу; в его отсутствие и произошла трагедия.

Брифли существует благодаря рекламе:

Собственно, Еврипид написал об этом две трагедии. Первая не сохранилась. В ней Федра сама открывалась в любви Ипполиту, Ипполит в ужасе отвергал ее, и тогда Федра клеветала на Ипполита вернувшемуся Тесею: будто бы это пасынок влюбился в неё и хотел ее обесчестить. Ипполит погибал, но правда открывалась, и только тогда Федра решалась покончить с собой. Именно этот рассказ лучше всего запомнило потомство. Но афинянам он не понравился: слишком бесстыдной и злой оказывалась здесь Федра. Тогда Еврипид сочинил об Ипполите вторую трагедию — и она перед нами.

Начинается трагедия монологом Афродиты: боги карают гордецов, и она покарает гордеца Ипполита, гнушающегося любовью. Вот он, Ипполит, с песней в честь девственной Артемиды на устах: он радостен и не знает, что сегодня же на него обрушится кара. Афродита исчезает, Ипполит выходит с венком в руках и посвящает его Артемиде — «чистой от чистого». «Почему ты не чтишь и Афродиту?» — спрашивает его старый раб. «Чту, но издали: ночные боги мне не по сердцу», — отвечает Ипполит. Он уходит, а раб молится за него Афродите: «Прости его юношескую надменность: на то вы, боги, и мудры, чтобы прощать». Но Афродита не простит.

Продолжение после рекламы:

Входит хор трезенских женщин: до них дошёл слух, что царица Федра больна и бредит. Отчего? Гнев богов, злая ревность, дурная весть? Навстречу им выносят Федру, мечущуюся на ложе, с нею старая кормилица. Федра бредит: «В горы бы на охоту! на цветочный Артемидин луг! на прибрежное конское ристалище» — все это Ипполитовы места. Кормилица уговаривает: «Очнись, откройся, пожалей если не себя, то детей: если умрёшь — не они будут царствовать, а Ипполит». Федра вздрагивает: «Не называй этого имени!» Слово за слово: «причина болезни — любовь»; «причина любви — Ипполит»; «спасение одно — смерть». Кормилица выступает против: «Любовь — всесветный закон; противиться любви — бесплодная гордыня; а от всякой болезни есть лекарство». Федра понимает это слово буквально: может быть, кормилица знает какое-нибудь целительное зелье? Кормилица уходит; хор поёт: «О, да минёт меня Эрот!»

Из-за сцены — шум: Федра слышит голоса кормилицы и Ипполита. Нет, речь была не о зелье, речь была о любви Ипполита: кормилица все ему открыла — и напрасно. Вот они выходят на сцену, он в негодовании, она молит об одном: «Только ни слова никому, ты ведь поклялся!» — «Язык мой клялся, душа моя ни при чем», — отвечает Ипполит. Он произносит жестокое обличение женщин: «О если бы можно было без женщин продолжать свой род! Муж тратится на свадьбу, муж принимает свойственников, глупая жена тяжка, умная жена опасна, — я сдержу клятву молчания, но я проклинаю вас!» Он уходит; Федра в отчаянии клеймит кормилицу: «Проклятие тебе! смертью я хотела спастись от бесчестья; теперь вижу, что и смертью от него не спастись. Осталось одно, последнее средство», — и она уходит, не называя его. Это средство — возвести на Ипполита вину перед отцом. Хор поёт: «Ужасен этот мир! бежать бы из него, бежать бы!»

Брифли существует благодаря рекламе:

Из-за сцены — плач: Федра в петле, Федра скончалась! На сцене — тревога: является Тесей, он в ужасе от неожиданного бедствия. Дворец распахивается, над телом Федры начинается общий плач, Но отчего она покончила с собой? В руке у неё — писчие дощечки; Тесей читает их, и ужас его — ещё больше. Оказывается, это Ипполит, преступный пасынок, посягнул на ее ложе, и она, не в силах снести бесчестья, наложила на себя руки. «Отче Посейдон! — восклицает Тесей. — Ты когда-то обещал мне исполнить три моих желания, — вот последнее из них: накажи Ипполита, пусть не переживёт он этого дня!»

Появляется Ипполит; он тоже поражён видом мёртвой Федры, но ещё больше — упрёками, которые обрушивает на него отец. «О, почему нам не дано распознавать ложь по звуку! — кричит Тесей. — Сыновья — лживее отцов, а внуки — сыновей; скоро на земле не хватит места преступникам.» Ложь — твоя святость, ложь — твоя чистота, и вот — твоя обличительница. Прочь с глаз моих — ступай в изгнание!»- «Боги и люди знают — я всегда был чист; вот тебе моя клятва, а об иных оправданиях я молчу, — отвечает Ипполит. — Ни похоть меня не толкала к Федре-мачехе, ни тщеславие — к Федре-царице. Вижу я: неправая из дела вышла чистой, а чистого и правда не спасла. Казни меня, если хочешь». — «Нет, смерть была бы тебе милостью — ступай в изгнание!» — «Прости, Артемида, прости, Трезен, простите, Афины! не было у вас человека чище сердцем, чем я». Ипполит уходит; хор поёт: «Судьба переменчива, жизнь страшна; не дай мне бог знать жестокие мировые законы!»

Проклятие сбывается: приходит вестник. Ипполит на колеснице выехал из Трезена тропой меж скал и берегом моря. «Не хочу я жить преступником, — взывал он богам, — а хочу лишь, чтобы отец мой узнал, что он не прав, а я прав, живой или мёртвый». Тут море взревело, вскинулся вал выше горизонта, из вала встало чудище, как морской бык; кони шарахнулись и понесли, колесницу ударило о скалы, юношу поволокло по камням. Умирающего несут обратно во дворец. «Я отец ему, и я обесчещен им, — говорит Тесей, — пусть же он не ждёт от меня ни сочувствия, ни радости».

Реклама:

И тут над сценой является Артемида, богиня Ипполита. «Он прав, ты не прав, — говорит она. — Не права была и Федра, но ею двигала злая Афродита. Плачь, царь; я делю с тобою твою скорбь». На носилках вносят Ипполита, он стонет и молит добить его; за чьи грехи он расплачивается? Артемида наклоняется над ним с высоты: «Это гнев Афродиты, это она погубила Федру, а Федра Ипполита, а Ипполит оставляет безутешным Тесея: три жертвы, одна несчастнее другой. О, как жаль, что боги не платятся за судьбу людей! Будет горе и Афродите — у неё тоже есть любимец охотник Адонис, и он падёт от моей, Артемидиной, стрелы. А тебе, Ипполит, будет в Трезене вечная память, и каждая девушка перед замужеством будет приносить тебе в жертву прядь волос. Ипполит умирает, простив отца; хор заканчивает трагедию словами: «Будут литься потоками слезы о нем — / Если мужа великого рок ниспроверг — / Его смерть незабвенна навеки!»

Ипполит

В древних Афинах правил царь Тесей. Как у Геракла, у него было два отца — земной, царь Эгей, и небесный, бог Посейдон. Главный свой подвиг он совершил на острове Крите: убил в лабиринте чудовищного Минотавра и освободил Афины от дани ему. Помощницей ему была критская царевна Ариадна: она дала ему нить, следуя которой он вышел из лабиринта. Ариадну он обещал взять в жены, но ее потребовал для себя бог Дионис, и за это Тесея возненавидела богиня любви Афродита.

Второй женой Тесея была воительница-амазонка; она погибла в бою, а Тесею оставила сына Ипполита. Сын амазонки, он не считался законным и воспитывался не в Афинах, а в соседнем городе Трезене. Амазонки не желали знать мужчин — Ипполит не желал знать женщин. Он называл себя служителем девственной богини-охотницы Артемиды, посвящённым в подземные таинства, о которых рассказал людям певец Орфей: человек должен быть чист, и тогда за гробом он обретёт блаженство. И за это его тоже возненавидела богиня любви Афродита.

Продолжение после рекламы:

Третьей женой Тесея была Федра, тоже с Крита, младшая сестра Ариадны. Тесей взял ее в жены, чтобы иметь законных детей-наследников. И здесь начинается месть Афродиты. Федра увидела своего пасынка Ипполита и влюбилась в него смертной любовью. Поначалу она одолевала свою страсть: Ипполита не было рядом, он был в Трезене. Но случилось так, что Тесей убил восставших на него родственников и должен был на год удалиться в изгнание; вместе с Федрой он переехал в тот же Трезен. Здесь любовь мачехи к пасынку вспыхнула вновь; Федра обезумела от неё, заболела, слегла, и никто не мог понять, что с царицей. Тесей уехал к оракулу; в его отсутствие и произошла трагедия.

Собственно, Еврипид написал об этом две трагедии. Первая не сохранилась. В ней Федра сама открывалась в любви Ипполиту, Ипполит в ужасе отвергал ее, и тогда Федра клеветала на Ипполита вернувшемуся Тесею: будто бы это пасынок влюбился в неё и хотел ее обесчестить. Ипполит погибал, но правда открывалась, и только тогда Федра решалась покончить с собой. Именно этот рассказ лучше всего запомнило потомство. Но афинянам он не понравился: слишком бесстыдной и злой оказывалась здесь Федра. Тогда Еврипид сочинил об Ипполите вторую трагедию — и она перед нами.

Брифли существует благодаря рекламе:

Начинается трагедия монологом Афродиты: боги карают гордецов, и она покарает гордеца Ипполита, гнушающегося любовью. Вот он, Ипполит, с песней в честь девственной Артемиды на устах: он радостен и не знает, что сегодня же на него обрушится кара. Афродита исчезает, Ипполит выходит с венком в руках и посвящает его Артемиде — «чистой от чистого». «Почему ты не чтишь и Афродиту?» — спрашивает его старый раб. «Чту, но издали: ночные боги мне не по сердцу», — отвечает Ипполит. Он уходит, а раб молится за него Афродите: «Прости его юношескую надменность: на то вы, боги, и мудры, чтобы прощать». Но Афродита не простит.

Входит хор трезенских женщин: до них дошёл слух, что царица Федра больна и бредит. Отчего? Гнев богов, злая ревность, дурная весть? Навстречу им выносят Федру, мечущуюся на ложе, с нею старая кормилица. Федра бредит: «В горы бы на охоту! на цветочный Артемидин луг! на прибрежное конское ристалище» — все это Ипполитовы места. Кормилица уговаривает: «Очнись, откройся, пожалей если не себя, то детей: если умрёшь — не они будут царствовать, а Ипполит». Федра вздрагивает: «Не называй этого имени!» Слово за слово: «причина болезни — любовь»; «причина любви — Ипполит»; «спасение одно — смерть». Кормилица выступает против: «Любовь — всесветный закон; противиться любви — бесплодная гордыня; а от всякой болезни есть лекарство». Федра понимает это слово буквально: может быть, кормилица знает какое-нибудь целительное зелье? Кормилица уходит; хор поёт: «О, да минёт меня Эрот!»

Продолжение после рекламы:

Из-за сцены — шум: Федра слышит голоса кормилицы и Ипполита. Нет, речь была не о зелье, речь была о любви Ипполита: кормилица все ему открыла — и напрасно. Вот они выходят на сцену, он в негодовании, она молит об одном: «Только ни слова никому, ты ведь поклялся!» — «Язык мой клялся, душа моя ни при чем», — отвечает Ипполит. Он произносит жестокое обличение женщин: «О если бы можно было без женщин продолжать свой род! Муж тратится на свадьбу, муж принимает свойственников, глупая жена тяжка, умная жена опасна, — я сдержу клятву молчания, но я проклинаю вас!» Он уходит; Федра в отчаянии клеймит кормилицу: «Проклятие тебе! смертью я хотела спастись от бесчестья; теперь вижу, что и смертью от него не спастись. Осталось одно, последнее средство», — и она уходит, не называя его. Это средство — возвести на Ипполита вину перед отцом. Хор поёт: «Ужасен этот мир! бежать бы из него, бежать бы!»

Из-за сцены — плач: Федра в петле, Федра скончалась! На сцене — тревога: является Тесей, он в ужасе от неожиданного бедствия. Дворец распахивается, над телом Федры начинается общий плач, Но отчего она покончила с собой? В руке у неё — писчие дощечки; Тесей читает их, и ужас его — ещё больше. Оказывается, это Ипполит, преступный пасынок, посягнул на ее ложе, и она, не в силах снести бесчестья, наложила на себя руки. «Отче Посейдон! — восклицает Тесей. — Ты когда-то обещал мне исполнить три моих желания, — вот последнее из них: накажи Ипполита, пусть не переживёт он этого дня!»

Брифли существует благодаря рекламе:

Появляется Ипполит; он тоже поражён видом мёртвой Федры, но ещё больше — упрёками, которые обрушивает на него отец. «О, почему нам не дано распознавать ложь по звуку! — кричит Тесей. — Сыновья — лживее отцов, а внуки — сыновей; скоро на земле не хватит места преступникам.» Ложь — твоя святость, ложь — твоя чистота, и вот — твоя обличительница. Прочь с глаз моих — ступай в изгнание!»- «Боги и люди знают — я всегда был чист; вот тебе моя клятва, а об иных оправданиях я молчу, — отвечает Ипполит. — Ни похоть меня не толкала к Федре-мачехе, ни тщеславие — к Федре-царице. Вижу я: неправая из дела вышла чистой, а чистого и правда не спасла. Казни меня, если хочешь». — «Нет, смерть была бы тебе милостью — ступай в изгнание!» — «Прости, Артемида, прости, Трезен, простите, Афины! не было у вас человека чище сердцем, чем я». Ипполит уходит; хор поёт: «Судьба переменчива, жизнь страшна; не дай мне бог знать жестокие мировые законы!»

Проклятие сбывается: приходит вестник. Ипполит на колеснице выехал из Трезена тропой меж скал и берегом моря. «Не хочу я жить преступником, — взывал он богам, — а хочу лишь, чтобы отец мой узнал, что он не прав, а я прав, живой или мёртвый». Тут море взревело, вскинулся вал выше горизонта, из вала встало чудище, как морской бык; кони шарахнулись и понесли, колесницу ударило о скалы, юношу поволокло по камням. Умирающего несут обратно во дворец. «Я отец ему, и я обесчещен им, — говорит Тесей, — пусть же он не ждёт от меня ни сочувствия, ни радости».

Реклама:

И тут над сценой является Артемида, богиня Ипполита. «Он прав, ты не прав, — говорит она. — Не права была и Федра, но ею двигала злая Афродита. Плачь, царь; я делю с тобою твою скорбь». На носилках вносят Ипполита, он стонет и молит добить его; за чьи грехи он расплачивается? Артемида наклоняется над ним с высоты: «Это гнев Афродиты, это она погубила Федру, а Федра Ипполита, а Ипполит оставляет безутешным Тесея: три жертвы, одна несчастнее другой. О, как жаль, что боги не платятся за судьбу людей! Будет горе и Афродите — у неё тоже есть любимец охотник Адонис, и он падёт от моей, Артемидиной, стрелы. А тебе, Ипполит, будет в Трезене вечная память, и каждая девушка перед замужеством будет приносить тебе в жертву прядь волос. Ипполит умирает, простив отца; хор заканчивает трагедию словами: «Будут литься потоками слезы о нем — / Если мужа великого рок ниспроверг — / Его смерть незабвенна навеки!»

Анализ трагедии Еврипида «Ипполит»

Анализ трагедии Еврипида «Ипполит»

филологического факультета

Айрапетян Алина

Известно, что за всю жизнь Еврипид одержал лишь пять первых побед, хотя написал и поставил большое количество произведений (ему приписывается от 75 до 98 драматических сочинений); до нас же дошло лишь 18 пьес Еврипида.

Теме борьбы страстей, источника человеческих страданий, посвящена трагедия «Ипполит», поставленная через три года после «Медеи» и удостоенная первой награды. В основе трагедии лежит миф об афинском царе Тесее, легендарном основателе афинского государства. Миф о любви жены Тесея к своему пасынку Ипполиту переплетается с известным фольклорным мотивом преступной любви мачехи к пасынку и обольщения целомудренного юноши. Но Федра Еврипида не похожа на ту порочную жену сановника Пентефрия, которая, по библейскому сказанию, соблазняет прекрасного Иосифа. Федра благородна по натуре: она всеми способами старается преодолеть неожиданную страсть, готовая лучше умереть, чем выдать свои чувства. Страдания ее так велики, что они преобразили даже облик царицы, при виде которой хор в изумлении восклицает:

Какая бледная! Как извелась, Как тень бровей ее растет, темнея!

Любовь вселила Федре богиня Афродита, разгневанная на пренебрегающего ею Ипполита. Поэтому Федра не властна в своих чувствах. От больной госпожи не отходит старая преданная нянька, стараясь понять причину ее болезни. Житейский опыт помогает старухе: она хитростью выпытывает тайну Федры, а затем, желая ей помочь, без ее ведома начинает переговоры с Ипполитом. Слова няньки поражают юношу, вызывая у него гнев и возмущение:

…Отца Священное она дерзнула ложе Мне, сыну, предлагать.

Проклиная старуху, Федру и всех женщин, Ипполит, связанный клятвой, обещает молчать. В первом несохранившемся варианте трагедии Федра сама признавалась Ипполиту в любви, а тот в страхе бежал от нее, закрыв плащом лицо. Афинянам подобное поведение женщины показалось настолько безнравственным, что поэт переделал эту сцену и ввел посредницу-няньку. Дальнейшая судьба трагедии сложилась вопреки приговору современников Еврипида. Сенека и Расин обратились к первой редакции, как более правдоподобной и драматичной.

Узнав ответ Ипполита, Федра, измученная страданиями и оскорбленная в своих чувствах, решила умереть. Но прежде чем покончить с собой, она написала письмо мужу, назвав виновником своей смерти Ипполита, якобы обесчестившего ее. Вернувшийся Тесей находит труп любимой жены и видит в руке у нее письмо. В отчаянии он проклинает сына и изгоняет его из Афин. Тесей обращается с мольбой к своему деду Посидону: «Пусть мой сын не доживет до этой ночи, чтоб мог я верить слову твоему». Желание отца исполняется. Колесница, на которой уезжает из Афин Ипполит, опрокидывается и разбивается в щепки. Умирающего юношу приносят обратно во дворец. К Тесею спускается покровительница Ипполита Артемида, чтобы рассказать отцу о невиновности сына. Ипполит умирает на руках отца, а богиня предрекает ему бессмертную славу.

Соперничество Афродиты и Артемиды привело к гибели неповинных и прекрасных людей, нанесло удар Тесею и, наконец, в неприглядном свете представило обеих богинь. Их вмешательством Еврипид объяснял происхождение человеческих страстей, продолжив гомеровскую традицию. Но в объективной оценке деятельности богов он выступил с позиций рационалиста, критикующего традиционную религию. Неожиданное появление Артемиды в эпилоге трагедии позволило Еврипиду, хотя и внешними средствами, разрешить сложный конфликт отца и сына.

Еврипид первым ввел в драму любовную тему, которая в некоторых его трагедиях стала центральной. Доводы противников поэта, жестоко осудивших смелое нововведение, приведены в изобилии у Аристофана, который обвинял Еврипида в развращении афинян и упрекал его в том, что он создал образ влюбленной женщины, тогда как «должен скрывать эти подлые язвы художник».

«Соблазнов много в нашей жизни есть, — говорит Федра, — беседы долгие, безделье — сладкий яд». Честная по своей натуре, она поняла собственное бессилие перед захватившей ее страстью и хотела молча, не открывая никому своей тайны, умереть

Хотя Афродита и говорит об Ипполите, как о своем личном «враге», который ей «заплатит», но при восстановлении эстетической силы пролога следует помнить, что боги Еврипида давно покинули Олимп. «Я не завидую, — говорит богиня «Ипполита», — зачем мне это?». Киприда потеряла уже наивный облик защитницы Парида, чтобы возвыситься до утонченного символа власти и стать непререкаемой силой, «великою для смертных и славною на небе»; в богине Еврипида есть и новое самосознание, которое носит печать века. «Ведь и в божественном роде, — говорит Афродита, — людской почет сладок».

Кара, идущая от такой символической, рефлектированной богини, должна была менее оскорбительно влиять на нравственное чувство зрителя, и Еврипид, возбуждая в толпе нежную эмоцию сострадания, не без тонкого художественного расчета с первых же шагов трагедии холодным величавым обликом своей богини как бы ограждал чуткие сердца от тяжкого дыхания неправды.

Богиня не совершает здесь ничего чудесного, сверхъестественного. Функция Артемиды в трагедии, по выражению исследователей, «принципиально драматургична».

  1. Тронский И.М. История античной литературы / Издание пятое М., 1988. Ч.1. Раздел II. Гл.II. стр. 142-143
  2. Радциг С.И.. История древнегреческой литературы / 5-е изд. М., 1982. Гл. XII. стр. 261-271
  1. Анненский И.Ф. Трагедия Ипполита и Федры / М., «Наука», 1979

Волгоград 2014

Краткое содержание Ипполит (Еврипид)

В древних Афинах правил царь Тесей. Как у Геракла, у него было два отца — земной, царь Эгей, и небесный, бог Посейдон. Главный свой подвиг он совершил на острове Крит: убил в лабиринте чудовищного Минотавра и освободил Афины от дани ему. Помощницей ему была критская царевна Ариадна: она дала ему нить, следуя которой он вышел из лабиринта. Ариадну он обещал взять в жены, но ее потребовал для себя бог Дионис, и за это Тесея возненавидела богиня любви Афродита.

Второй женой Тесея была воительница-амазонка; она погибла в бою, а Тесею оставила Ипполита. Сын амазонки, он не считался законным и воспитывался не в Афинах, а в соседнем городе Трезен. Амазонки не желали знать мужчин — Ипполит не желал знать женщин. Он называл себя служителем девственной богини-охотницы Артемиды, посвященным в подземные таинства, о которых рассказал людям певец Орфей: человек должен быть чист, и тогда за гробом он обретет блаженство. И за это его тоже возненавидела богиня любви Афродита.

Третьей женой Тесея была Федра, тоже с Крита, младшая сестра Ариадны. Тесей взял ее в жены, чтобы иметь законных детей-наследников. И здесь начинается месть Афродиты. Федра увидела своего пасынка Ипполита и влюбилась в него смертной любовью. Поначалу она одолевала свою страсть: Ипполита не было рядом, он был в Трезене. Но случилось так, что Тесей убил восставших на него родственников и должен был на год удалиться в изгнание; вместе с Федрой он переехал в тот же Трезен. Здесь любовь мачехи к пасынку вспыхнула вновь; Федра обезумела от нее, заболела, и никто не мог понять, что с царицей. Тесей уехал к оракулу; в его отсутствие и произошла трагедия. Собственно, Еврипид написал об этом две трагедии. Первая не сохранилась. В ней Федра сама открывалась в любви Ипполиту, Ипполит в ужасе отвергал ее, и тогда Федра клеветала на Ипполита вернувшемуся Тесею: будто бы пасынок влюбился в нее и хотел обесчестить. Ипполит погибал, но правда открывалась, и только тогда Федра решалась покончить с собой. Именно этот рассказ лучше всего запомнило потомство. Но афинянам он не понравился: слишком бесстыдной и злой оказывалась здесь Федра. Тогда Бврипид сочинил об Ипполите вторую трагедию — и она перед нами.

Начинается трагедия монологом Афродиты: боги карают гордецов, и она покарает гордеца Ипполита, гнушающегося любовью. Вот он, Ипполит, с песней в честь девственной Артемиды на устах: он радостен и не знает, что сегодня же на него обрушится кара. Афродита исчезает, Ипполит выходит с венком в руках и посвящает его Артемиде — «чистой от чистого». «Почему ты не чтишь Афродиту?» — спрашивает его старый раб. «Чту, но издали: ночные боги мне не по сердцу», — отвечает Ипполит. Он уходит, а раб молится за него Афродите: «Прости его юношескую надменность: на то вы, боги, и мудры, чтобы прощать». Но Афродита не простит.

Входит хор трезенских женщин: до них дошел слух, что царица Федра больна и бредит. Отчего? Гнев богов, злая ревность, дурная весть? Навстречу им выносят Федру, мечущуюся на ложе, с нею старая кормилица. Федра бредит: «В горы бы на охоту! На цветочный Артемидин луг! На прибрежное конское ристалище» — все это Ипполитовы места. Кормилица уговаривает: «Очнись, откройся, пожалей если не себя, то детей: если умрешь — не они будут царствовать, а Ипполит». Федра вздрагивает: «Не называй этого имени!» Слово за слово: «причина болезни— любовь»; «причина любви — Ипполит»; «спасение одно— смерть». Кормилица выступает против: «Любовь — всесветный закон; противиться любви — бесплодная гордыня; а от всякой болезни есть лекарство». Федра понимает это слово буквально: может быть, кормилица знает какое-нибудь целительное зелье? Кормилица уходит; хор поет: «О, да минет меня Эрот!»

Из-за сцены шум: Федра слышит голоса кормилицы и Ипполита. Нет, речь была не о зелье, речь была о любви Ипполита: кормилица все ему открыла — и напрасно. Вот они выходят на сцену, он в негодовании, она молит об одном: «Только ни слова никому, ты ведь поклялся!» — «Язык мой клялся, душа моя ни при чем», — отвечает Ипполит. Он произносит жестокое обличение женщин: «О если бы можно было без женщин продолжать свой род! Муж тратится на свадьбу, муж принимает свойственников, глупая жена тяжка, умная жена опасна, — я сдержу клятву молчания, но я проклинаю вас!» Он уходит; Федра в отчаянии клеймит кормилицу: «Проклятие тебе! Смертью я хотела спастись от бесчестья; теперь вижу, что смертью от него не спастись. Осталось одно, последнее средство», — и она уходит, не называя его. Это средство — возвести на Ипполита вину перед отцом. Хор поет: «Ужасен этот мир! Бежать бы из него, бежать бы!»

Из-за сцены плач: Федра в петле, Федра скончалась! На сцене тревога: является Тесей, он в ужасе от неожиданного бедствия, дворец распахивается, над телом Федры начинается общий плач. Но отчего она покончила с собой? В руке у нее писчие дощечки; Тесей читает их, и ужас его еще больше. Оказывается, это Ипполит, преступный пасынок, посягнул на ее ложе, и она, не в силах снести бесчестья, наложила на себя руки.

«Отче Посейдон! — восклицает Тесей. — Ты когда-то обещал мне исполнить три моих желания, — вот последнее из них: накажи Ипполита, пусть не переживет он этого дня!» Появляется Ипполит; он тоже поражен видом мертвой Федры, но еще больше — упреками, которые обрушивает на него отец. «О, почему нам не дано распознавать ложь по звуку! — кричит Тесей. — Сыновья лживее отцов, а внуки — сыновей; скоро на земле не хватит места преступникам. Ложь — твоя святость, ложь — твоя чистота, и вот — твоя обличительница. Прочь с глаз моих — ступай в изгнание!» — «Боги и люди знают — я всегда был чист; вот тебе моя клятва, а об иных оправданиях я молчу, — отвечает Ипполит. — Ни похоть меня не толкала к Федре-мачехе, ни тщеславие — к Федре-царице. Вижу я: неправая из дела вышла чистой, а чистого и правда не спасла. Казни меня, если хочешь».— «Нет, смерть была бы тебе милостью — ступай в изгнание!» — «Прости, Артемида, прости, Трезен, простите, Афины! Не было у вас человека чище сердцем, чем я». Ипполит уходит; хор поет: «Судьба переменчива, жизнь страшна; не дай мне бог знать жестокие мировые законы!»

Проклятие сбывается: приходит вестник. Ипполит на колеснице выехал из Трезена тропой меж скал и берегом моря. «Не хочу я жить преступником, — взывал он к богам, — а хочу лишь, чтобы отец мой узнал, что не прав, а я прав, живой или мертвый». Тут море взревело, вскинулся вал выше горизонта, из вала встало чудище, как морской бык; кони шарахнулись и понесли, колесницу ударило о скалы, юношу поволокло по камням. Умирающего несут обратно во дворец. «Я отец ему, и я обесчещен им, — говорит Тесей, — пусть же он не ждет от меня ни сочувствия, ни радости». Но тут над сценой является Артемида, богиня Ипполита. «Он прав, ты не прав, — говорит она. — Не права была и Федра, но ею двигала злая Афродита. Плачь, царь; я делю с тобой твою скорбь».

На носилках вносят Ипполита, он стонет и молит добить его; за чьи грехи он расплачивается? .Артемида наклоняется над ним с высоты: «Это гнев Афродиты, это она погубила Федру, а Федра Ипполита, а Ипполит оставляет безутешным Тесея: три жертвы одна несчастнее другой. О, как жаль, что боги не расплачиваются за судьбы людей! Будет горе и Афродите — у нее тоже есть любимец — охотник Адонис, и он падет».

Ипполит — главный герой трагедии. Основной чертой образа И. является его благочестие. При этом главной добродетелью выступает его девственная чистота. И. не сомневается в своей добродетели и считает себя превосходящим ею всех людей. Однако оборотной стороной всецелой преданности Артемиде оказывается естественное пренебрежение, которое он проявляет к богине Афродите. И. решительно отвергает всякие попытки своего старого слуги уберечь его от заносчивости перед Афродитой. Он распространяет свою ненависть на всех женщин и гневно обрушивается на вовсе не заслужившую его упреков Федру. И. ненавидит женщин вовсе не из-за того, что порочным оказалось, с его точки зрения, поведение Федры, напротив, о поведении Федры он судит так в силу ненависти к женщинам. И именно это несправедливое отношение стало в конечном счете непосредственной причиной его гибели. В приступе гнева и негодования И. грозится нарушить данную им клятву молчать, не снисходя ни на какие просьбы кормилицы. Эти крики негодования слышит Федра и, готовясь умереть, готовит гибель и И. Дополнительной характеристикой образа И. является подчеркнутая элитарность его образа жизни, которая также не могла получить однозначно положительной оценки со стороны даже вполне образованного и современного античного зрителя этой трагедии.

В этой трагедии главным антагонистом И. выступает Федра. В ее образе находит развитие та же тема — соотношение истинного благочестия и соблюдения чистоты. В этом смысле образы имеют параллельное развитие. Однако применительно к Федре тема развивается в положительном ключе: Федра сопротивляется страсти, чтобы не преступить традиционные нормы морали, и такое сопротивление не может вызвать ничего, кроме похвалы. Что касается И., то в его образе тема получает скорее отрицательную трактовку. В этом смысле образы Федры и И. противопоставляются друг другу.

Елена — персонаж трех трагедий Еврипида: «Троянок», «Елены» и «Ореста». Две из них, «Троянки» и «Орест», представляют традиционный образ Е. — убежавшей с Парисом неверной жены и виновницы бед, обрушившихся на Элладу. В трагедии «Елена» Еврипид изображает Е. невиновной. В трагедии «Троянки» изображен увод в рабство знаменитых троянских женщин. В числе пленных оказывается и Е., которую греки передали Менелаю с пожеланием убить или увезти обратно в Грецию.

Встретившись с мужем по окончании Троянской войны, Е. не испытывает смущения или стыда, но старается прикрыть свою измену речью, полной обмана и софистических уловок. Е. утверждает, что побудила ее к проступку божественная необходимость, а старая Гекуба показывает, что это была страсть к Парису и несметным богатствам. Е. настаивает на том, что после смерти Париса она жила в Трое пленницей, между тем, по словам Гекубы, все это время она наслаждалась роскошью азиатской жизни и ни за что не хотела покидать Трою. Сцена получает особое звучание, потому что все знают, что Е. не будет убита Менелаем, но подчинит его себе и благополучно вернется домой. В этом отношении ее образ контрастирует с образами других пленниц: Кассандры, Андромахи, Гекубы, Поликсены, которые, не имея за собой никакой вины, претерпевают насилие, издевательства, а некоторые— и смерть. В трагедии «Орест» изображен приезд Е. из Трои в Аргос, куда Менелай, боясь гнева толпы, тайно прислал ее прежде своего собственного прибытия.

В трактовке образа Е. этой трагедией выделяются два аспекта. С одной стороны, это такая Е., какой она воспринимается греками, — «царица зол», виновница войны и всех вообще бед, причиненных войной. Е. окружена ненавистью как толпы, так и домочадцев, которые считают ее причиной постигших их дом несчастий. С другой стороны, подчеркивается, что помимо отношения к Е. отцов и матерей погибших героев, помимо ее преступления перед Грецией существует божественный замысел, орудием которого она была. Е. предстоит стать богиней, и черты божественного угадываются в некоторых особенностях ее поведения. Излишние страсти обходят ее стороной, по контрасту с прочими участниками драмы она сохраняет меру в своих переживаниях. Печаль о судьбе дома Агамемнона уравновешивается в ней радостью за дочь Гермиону. Будучи, по мысли всех участников трагедии, главной виновницей интриги, Е. одна не испытывает особенных страданий. Когда же отчаявшиеся Орест и Пилад хотят убить ее как виновницу всех зол, Аполлон уносит ее на небо, ибо она не подлежит человеческому суду.

В трагедии «Елена» Еврипид излагает версию, согласно которой не сама Е. была увезена Парисом в Трою, а ее призрак, сотканный Герой из эфира. Сама же Е. на время Троянской войны была перенесена Гермесом в Египет к благочестивому царю Протею, где должна была, храня верность Менелаю, ждать, пока он по воле богов не окажется в этой земле.

Электра — персонаж трагедий «Электра» и «Орест». В трагедии «Электра» Э. выдана Эгисфом и Клитемнестрой замуж за бедного крестьянина. Однако этот брак остается фиктивным, так как крестьянин сознает, что получил Э. не по праву. Идя за водой, Э. встречает у источника Ореста, который вместе с Пиладом тайно прибыл в Аргос и по разговору Э. с хором узнал в ней сестру. Составляется план мести, и Орест приходит в замешательство, не зная, как ему справиться одновременно с Эгисфом и матерью. Э. предлагает свою помощь в отношении матери: согласно придуманному ею плану, она должна заманить Клитемнестру в дом под предлогом рождения первенца. Перед прибытием Клитемнестры Ореста охватывают сомнения и ужас, так что он вовсе готов отказаться от мысли убивать ее, и только настойчивость и непреклонность Э. возвращают его к первоначальному замыслу. Э. встречает Клитемнестру полной ненависти и упреков речью и препровождает в дом, где ее убивает Орест. Немедленно после убийства матери Э. и Орест поднимают плач о содеянном, причем Э. целиком берет на себя всю вину.

В построении образа главной героини Еврипид использует свой излюбленный прием, общий для всех его так называемых «драм мести» (ср. «Медея», «Гекуба»). Суть этого приема сводится к тому, что, несмотря на законное желание отомстить, беззаконной изображается владеющая героиней нечестивая страсть к мщению, которая в финале обращает ситуацию в противоположность намеченной в начале, лишая свершившуюся месть каких-либо законных оправданий. Достигается этот эффект, как правило, тем, что критерием оценки всех поступков трагедии служит мерило обычной человеческой морали.

В трагедии «Орест» действие разыгрывается на шестой день после убийства Клитемнестры, которое, согласно предложенной здесь версии, произошло в самом дворце и без решающего участия Э. В то время как Ореста мучают Эринии, а Э. преданно ухаживает за тяжело больным братом, аргосское собрание должно решить, казнить или не казнить детей Агамемнона. Аргосцы принимают решение о казни, но Э. не хочется умирать. Пришедший на помощь Пилад предлагает прежде всего отомстить предавшему их Менелаю, убив его жену Елену. А Э. изобретает способ, как при этом спастись и самим. Она предлагает взять в заложницы дочь Менелая Гермиону и заставить его тем самым помогать им, а в случае его упорства убить ее. Сама же Э. и осуществляет план захвата Гермионы, заманивая ее в дом под тем предлогом, что им необходима ее помощь в умолении родителей. Гермиона с радостью соглашается помочь и попадает под нож к Оресту, вымогающему спасение себе и своей сестре. Интрига разрешается появлением Аполлона, который велит Гермиону отпустить, а Э. отдать замуж за Пилада.

Подобные записи

Краткое содержание Над пропастью во ржи (Джером Дэвид Сэлинджер)

Краткое содержание Поучение Владимира Мономаха

Краткое содержание Приключения Гекльберри Финна (Марк Твен)

Л.Б. Поплавская

ЛЮБОВЬ В ТРАГЕДИИ ИЛИ ТРАГЕДИЯ ЛЮБВИ «ИППОЛИТ» ЕВРИПИДА

До драм Еврипида не было трагедий, основной темой которых была бы любовь. Аристофан сказал, что именно этот поэт научил молодых людей влюбляться (11апае, 957). Театр Диониса обязан Еврипиду появлением на сцене влюбленной женщины, но она не была счастливой. Это любовь — страдание, а героиня пагубной страсти, конечно, героиня мифическая, которую Эрот захватил врасплох. Любовь Федры в «Ипполите» — наказание казалось бы, не ей, а Ипполиту, ведь он пренебрег Афродитой, но это пренебрежение стоило жизни им обоим.

О своей мести Афродита говорит в первых стихах трагедии. Ее монолог является прологом драмы.

V. 26-28… ттатрос; еиуеу^с; бацар

гбобса Фагбра кар51ау катео%его,

’’Брат бегуф тоГ<; фой; п]\’5є кацє каі Зороис; апсо/.єаєу.

‘Благоразумные не добровольно,

Но любят тем не менее дурных.

Не бог Кнприда, а другое, нечто больше бога.

Ее, меня и дом наш погубила’.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Устами кормилицы Еврипид выносит приговор козням Афродиты, хотя по сюжету простая женщина не знает о ее противостоянии Артемиде и мести людям за раздор богов. Кормилица, словно поясняя знаменитый эпитет Эрота у Сапфо (уХикилікрос; — 6\ 130, 2), говорит с Федрой о двойственности любви и страданиях ее жертвы (у. 348):

7]5што\’, (Ь паї, хаихоу оЛуєіубу 0’ ара.

‘Приятнее всего, дитя, одновременно ж — больно’.

Федра соглашается, имея в виду не общепринятую истину, а только себя (у. 349):

іІ(ієц; ау єірєу 0ахєрю, кєхргцає’уоі.

‘Мы на последнее, увы, обречены’.

Обратим внимание на окончание мужского, а не женского рода в причастии кєу_рг|цє уоі, что указывает на рІигаІІБ таіеБІагіз. Строфа хора немедленно откликается (у. 370):

аог|(ш 8 оик ёх’ ёсх\у оі фОіуеі хиха КилріЗо^.

‘Небезызвестно, что Киприды жребий губит’.

В букв, переводе «не остается незамеченным, что там, где судьба сопряжена с Кип-ридой, она несет гибель». Но Киприду и Эрота хор трезенских женщин не осуждает. В последнем стасиме (V. 1268-1280) они продолжают славить космическую силу Эрота, сильнее его нет ничего на земле. Однако, когда тайна Федры становится известной кормилице, хор трезенских женщин обращается к Эроту с просьбой избавить их от беды (V. 525-529):

Эрот, о ты, который источаешь Тоску желаний из открытых глаз,

Ввергая в душу сладость наслаждений Всем людям, на кого идешь войной.

Ко мне с бедою только б не явился,

Неисчислимый пусть ты не придешь.

Эрот назван арриОрод, на самом деле, бедам от него нет числа. Не обычен вариант мифической генеалогии: Эрот назван сыном Зевса (у. 530-534):

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Эрот, Зевесов сын, ты выпускаешь Из рук стрелу богини Афродиты.

И нет другой опаснее огня И выше звезд лучей.

Вслед за этим антистрофа хора называет Эрота тираууод аубрсоу, как властитель он неумолим, не спасут даже жертвы Аполлону в Дельфах (у. 535-544):

Увы, напрасно на брегах Алфея В Пифийских храмах Фебова жилища Земля Эллады множит гекатомбы.

Людей тирана мы не почитаем Эрота — ключника от спален Афродиты,

Хотя милей нет в мире ничего.13 И по несчастьям всяческим ступая,

Как разрушитель ты приходишь к смертным.

О горе, горе нам, когда придешь.

Хор вспоминает о несчастьях Эолы, ради которой Геракл под влиянием Эрота разорил Эхалию. Вторая строфа хора (у. 545-554):

В Эхалии деву Наяду, не знавшую ложа мужского И не обрученную прежде, лошадку с уздой незнакомую,

Бегущую в даль беспредельную, от дома родного подальше,

Киприда, сопрягшая с кровью и дымом,

Алкееву сыну вручила вакханкою под гименеи кровавые.

О брак из несчастных несчастнейший.

Всюду Эрот выступает как деструктивное начало: этот бог налетает, околдовывает, сеет безумие в сердце (у. 1274). По мнению В.Н. Ярхо, Еврипид ставит своих героев перед важным этическим вопросом, который не мог возникнуть у гомеровских вождей и автора гомеровского гимна к Афродите: как надо вести себя, если оказался во власти этих богов? Как сохранить свое достоинство и честь незапятнанными? Именно этому посвящена трагедия Еврипида «Ипполит», которую В.Н. Ярхо называет трагедией чести.14 Не встретив взаимности у Ипполита, Федра достойно уходит из жизни, проиграв не ему, а богам. После «Героид» Овидия, «Федры» Софокла, а затем «Федры» Расина не

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

сразу можно понять, что Федра Еврипида наделена совсем другими чертами. В конфликт вступают ее ерсо<; и а15со<;. В античной трагедии душевное состояние героя показано с разных сторон. После эмоциональных излияний всегда присутствует попытка логического исследования происходящего. Это передано в монологе Федры, где борются ее позор и понимание чести. В этом трагический конфликт героини (у. 373-430):

О женщины Трезена, вы живете В преддверье крайнем области Пелопа.

Я в продолженье этой долгой ночи Вдруг поняла, как жизнь людская гибнет.

Мне кажется, что совершают зло не по природе разума,

Ведь есть же благоразумие у многих,

Но следует заметить здесь и то,

Умеем мы полезное и знаем,

Не выполняем только, из-за лени одни,

Другие в предпочтение добру Любое удовольствие приемлют,

А удовольствий в жизни очень много:

И болтовня, и праздность — зло приятно.

Но есть и стыд. Их два. Один не плох,

Другой же — бремя дома.

Ведь были б обстоятельства ясны,

Так не было бы двух и не имели Они одно и то же написанье.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Когда случайно я все это поняла,

Не важно средство, отчего погибнешь,

Так я рассудка словно бы лишилась.

Я расскажу, каким путем мое сужденье вышло.

Когда меня Эрот пронзил, я стала думать,

Как перенести прекрасным образом страданье.

И начала с того, что суть болезни молча скрыла.

Ведь языку совсем не доверяю. За дверью Он умеет наставлять в суждениях людей,

Но сам приобретает зло величайшее от самого себя.

А во-вторых, решила я достойно перенести безумье,

Одержав благоразумием над ним победу.

А в-третьих, раз Киприду одолеть Такими средствами не вышло, подумала,

Что умереть есть самый лучший выход,

И этому никто не возразит.

По мне, прекрасные дела пускай не будут скрыты,

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ну а позор не приведет к тому,

Чтоб многих я в свидетелях имела.

Бесславную болезнь я распознала в этом деле,

Ведь женщиной при этом я была и здраво мыслила.

То ненавистно всем. Пускай погибнет та женщина,

Что первой начала позорить ложе с пришлыми мужами.

Из дома благородных это зло

Средь женщин всех пошло распространяться.

Когда дурное принято у знати,

Простым оно покажется прекрасным.

Я ненавижу скромниц на словах,

Чья дерзость в тайне некрасива.

Окак же, госпожа, владычица Киприда,

Они потом глядят в глаза своим мужьям И не дрожат, что мрак — их соглядатай,

Покои дома вдруг испустят крик.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Меня, подруги, то и убивает,

Чтоб опозорить моего супруга Да и детей, которых родила, нет. .

Никогда. На этом не застигнут.

Пускай свободные в словах красноречивых Они живут в прославленных Афинах В честь доброй славы матери своей.

Порабощает всякий человека,

Хотя тот будет в сердце храбрецом,

Когда дурного он свидетель станет их матери или отца,

И только то явленье спорит с жизнью,

Как справедливый и здоровый ум у тех,

В ком совесть все-таки осталась.

Как деве время зеркало придвинет, когда пора придет,

Так и дурных оно изобличает.

Пусть никогда средь них замечена не буду.

(Перевод Л.Б. Поплавской)

Монолог Федры с первой сценой трагедии связывает стихомифия ее разговора с кормилицей (у. 310-352), важная в композиционном плане. Еще не принявшая решение Федра долго не называет Ипполита по имени. Еврипид использует эвфемизм, Ипполит -сын амазонки, даже имя матери не произнесено. «Ипполитом» его называет кормилица (у. 351-352). Еврипид делает этот стих (352) антилабом. Реплики кормилицы и Федры разрывают пополам одну стихотворную строчку: «Ты говоришь об Ипполите. Не я, но ты его назвала». В середине 30-х годов V в. до н.э. Еврипид написал трагедию «Критяне», она до нас не дошла. Сохранился монолог царицы Крита Пасифаи, около 35 стихов.15 Мать Федры также не оказала сопротивления Эроту. В разговоре с кормилицей Федра вспоминает и об этом семейном позоре — связи матери с быком (у. 337-339), изменница достойна дурной славы (у. 405-409), позор матери падет на детей (у. 419^423). Федру убивает не Эрот, а возможность огласки в связи с негодованием Ипполита (у. 399-403):

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Коль невозможно мне с Кипридой сладить,

То лучше умереть решила я,

Но если мне не утаить желаний,

Позора пусть свидетелей не даст.

Кормилица возражает, утешая Федру по-своему (у. 439-441):

Ты любишь, вот уж диво!

Со многими из смертных так бывает.

Так не губить же жизнь Эрота ради.

Киприду не возможно перенесть.

Первые слова Ипполита после разговора с кормилицей выражают возмущение, как еще земля держится и светит солнце (у. 601-602). Когда кормилица напоминает ему о данной клятве молчания, он отвечает фразой, давно ставшей крылатой (у. 612):

f] уХоюо’ 6pcbpo%’, f) 8 cppryv avcopoToq ‘Язык дал клятву, сердце не давало’. Можно ли предавать друзей, пугается кормилица. Логика Ипполита безупречна (v. 614): ообе’ц aSiKoq eon poi qriA,o<; ‘Никто неправый — мне не друг’. Ипполит упрекает Зевса в том, что, создав женщину, он населил землю злом. Не случайно Еврипида обвиняли впоследствии в женоненавистничестве. Ипполит говорит, что лишь умная женщина подвластна Киприде, поэтому лучше «нравственная дурочка» (v. 640-641):

Я ненавижу умниц. Пусть в моем не будет доме Той, что разумнее, чем надлежит жене.

В этом стихе yuvaiKa — обобщение, это «женщина» вообще, а не «супруга». Ипполит далек от житейских забот, не даром он посвящен в Элевсинские и Орфические мистерии. Он продолжает возмущаться женским коварством (v. 642-644):

Злой умысел Киприда сеет больше в умных.

Недосягаема жена другая. Та лишена Сей глупости умом коротким.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ипполит мечтает о другом способе иметь детей, без женщин: лучше бы наследников покупать в храме за деньги (v. 616-624). Жертвой любви стала и сестра Ариадна, брошенная Тесеем на о. Наксосе. Самое ценное в жизни — справедливость и здравый смысл (v. 426 sq.). Боязнь позора и стремление к доброй славе сближают Федру с героями Софокла Аяксом и Неоптолемом. Кормилица позора здесь не видит, Киприду все равно не победить. Доказывая, что это дело житейское, старая женщина перечисляет все известные ей примеры из мифов: Кефал и Эос, Зевс и Семела. Все следуют своей судьбе ё ропос; оиуека (v. 456). Кормилица не считает это страшным, но счастливой участью такое не назовешь (v. 458): oxepyouoi 5’ oipcn, oopcpopaviKCopevoi ‘И любят, думаю, несчастью покорившись’. У Федры ее несчастье вызывает вначале отчаянье, гнев, безумие, затем логическое исследование своего состояния. Кроме позора есть и честь (v. 316-331). Ср. с fr. 365 Еврипида:

alSou; 5е ка.ито<; 5и<жрисо<; ёу_со Tie pi ка! 8ei yap cmxfj q Kaoxiv av kcckov peya.

‘Относительно стыда, самому мне непонятно,

Но одно необходимо — от него большое зло’.

О стыде и позоре говорит также дошедший фрагмент из первого «Ипполита» (fr.436 Nauck, Stob. 3. 31. 3):

(Ъ лота aiSax; e’lOe toiq jtaaiv Ppoxoiq auvouca, Tavalayuviov eqrjipou (ppev<5v.

‘Властитель стыд, о если бы у смертных У всех, с кем рядом обитаешь,

Ты вырвал бы из сердца их позор’.

Федра говорит о двух разновидностях стыда. Это делает ее умной женщиной, даже по шкале оценки Ипполита и возвеличивает ее образ после «Ипполита закрывающегося». До «Ипполита увенчанного» Еврипида Софокл в своей «Федре» тоже облагородил ее как жертву Киприды.

В своем монологе Федра рассуждает о том, что губит людей. Одним мешает лень, другие предпочитают удовольствие (v. 383). Рассуждение Федры о двух разновидностях стыда можно сравнить с определением aiScoq у Гесиода (Ор. 317-319): один стыд не хорош, но он приносит пользу, другой — к несчастью, а третий — к удаче. Об альтернативном выборе, приносящем счастье или горе, говорит Еврипид и в «Ифигении в Авлиде» (547-551), но там он имеет в виду сферу Эрота:

Два разных лука милостей своих

Натянет нам Эрот златоволосый.

В одном стрела удачливой судьбы,

Другой сулит смешенье нашей жизни.

Рассуждения Федры о причине жизненных несчастий сравнивают со словами Сократа в диалоге Платона «Протагор» (352 Ь). Люди, по мнению Сократа, обладают знанием хорошего, полезного, умного, но живут, не применяя его. Сократ говорит Протагору, что большинству людей кажется, будто знание не является в жизни руководящим. Знание присуще человеку, но он полагает, что управляет им что-то другое: когда страсть, когда удовольствие, печаль, иногда любовь, но чаще всего страх. Ср. с Феогнидом (631 sq):

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Чем ум не лучше страсти? Всегда, о Кирн,

Лежит в больших он бедах

И положениях, увы, столь безысходных.

Отсюда следует, что люди не хотят быть предусмотрительными. Женщины — героини трагедий Еврипида, действуют скорее импульсивно, чем обдуманно. Их поведение исходит не из установленных принципов, как у Софокла, а проявляется так, как требуют обстоятельства. Этим Еврипид достигает правдивости. Однако Федра не такова. Кормилица говорит ей, что есть средство от этого (фарцакоу — букв, ‘лекарство’). Федра думает, что речь идет о лекарстве от любовной тоски (v. 516). Нянька же имеет в виду приворотное зелье для Ипполита. Здесь Еврипид пользуется трагической иронией, когда каждая героиня понимает под фарцакоу свое. Таким средством для Федры станет смерть (у. 399—403). Впервые о смерти она думает после разговора Ипполита с кормилицей, когда ему становится известна ее тайная страсть. Стихомифию кормилица — Ипполит (у. 603-615) предваряет стихомифия Федра — хор (v. 565-600). Разговор Федры с корифеем хора — это, по сути дела, беседа с собой (ец ёаотоу), мысли вслух. Т( браоец (у. 598), -спрашивает хор. На самом деле, вечный вопрос «что делать» задает себе сама Федра, так как понимает, что она лабоио’ аццуоуа (‘оказалась в безвыходном положении’), хотя с этими словами обращается к ней корифей хора (у. 598). И словно сама себе Федра отвечает (у. 599-600):

Не знаю, кроме одного-единственного средства

Скорей как можно умереть от нынешних страданий.

Противоречивость Федры, ее душевный разлад опять подчеркивает отрицание в начале стиха: оик oi5a лХг|у ‘не знаю кроме’. Здесь опущен объект (оиов’ ‘ничего’), он домысливается, поскольку важнее исключительность (лА,г|у) избранного средства (катОауеГу ‘умереть’). Федра знает и не знает это средство, потому что именно в жизни его нет. Genetivus tcov лгцштсоу (‘от страданий’) используется дважды. Античные схолиасты называли это ало koivou ’Акос; tcov лгщатсоу ‘средство от страданий’ (gen. obiectivus), KaT0aveiv tcov лгцаатсоу ‘уйти от страданий, умереть от горя’ (gen. separationis с оттенком causae). Федре страшна не смерть, а огласка.

Именно об этом будет просить кормилица Ипполита (v. 609): о цобод, со тгаГ, Koivoq оицю<; обе ‘пусть этот разговор, дитя, никак не станет общим’. Ипполит ей отвечает (у. 610): «но о прекрасном говорить со многими — прекрасней будет». Что он называет прекрасным (та каХа)? Любовь вообще ему неизвестна, любовь мачехи бесчестит отцовское ложе. В этом стихе (та тог как’ £v noXkoxcv к<Шлоу Xeyeiv) надо видеть иронию Ипполита. Для него не могут быть прекрасными дела Киприды (та афро81спа), это не только запрещено всеобщей моралью, семейной этикой, которая заставляет держаться подальше от мачехи, но просто не доступно его девственному сознанию. Ипполит предлагает «ославить славные дела», пусть о них знает как можно больше людей, будет еще лучше. В конце драмы (v. 1006) он скажет Тесею о своей чистоте: «я с девственной душой». Когда он уверяет Тесея в своей чистоте (у. 1003), Тесей, не веря ему, говорит о двух языках — истинном и ложном (v. 929): «один — для правды, а другой, ну, как придется». Исследователи нередко обвиняли Ипполита в заносчивости и самовлюбленной гордыне.16 Фрейдисты видели в нем жертву подавленного инстинкта. Но ведь Ипполит не борется с любовью, искореняя в себе все сексуальное. Он любви не знает, так как не пришло его время любить. Трагическая вина Ипполита заключается в том, что его внутренний замкнутый мир не выдерживает сопротивления при столкновении с жестокой реальностью, хотя именно сопротивления Ипполит не оказывает, он просто возмущается. Еврипид использует миф о девственных богах в мужской и женской ипостаси, судьба Ипполита ему нужна для иллюстрации ненависти Афродиты, лишенной почитания как богини. Последователи Еврипида хотели сделать образ Ипполита в литературе более жизненным и убедительным. Даже в позднейшем варианте мифа ему давали возлюбленную. Это нимфа Ариция в италийской роще Дианы, как у Вергилия. В «Федре» Расина Ариция — дочь одного из врагов Тесея, именно она заставляет Ипполита отвергнуть Федру. Ж.Ф.Рамо создал балет «Ипполит и Ариция» (1733 г.). В мировой литературе Ипполит стал одним из вариантов библейского Иосифа, греческого Беллерофонта (II. VI, 155-197) и Пелея, которого пыталась сооблазнить жена Акаста (Hes. Fr. 208-211, Pind. Nem. V, 25-36).17 Об этом говорится в «Библиотеке» Аполлодора (III, 13, 3). В дальнейшем использовании образа Ипполита было уже прочно забыто, что его целомудрие задано культом. Ипполит воспринимался как в «высшей степени благоразумный человек» (оозфроуёстатор) в житейском смысле. У него в крови благородство, поэтому он должен умереть.

Даже отодвинутая, как кажется, на второй план гибелью невинного Ипполита, Федра воспринималась как героиня-жертва. В codex Laurentianus L эта трагедия — второй «Ипполит» Еврипида, названа ее именем — Фа(8ра. В этой же рукописи «Вакханки» носят имя «Пенфей», а «Орест» — «Электра». Для известного нам «Ипполита» заглавие Фа(8ра найдено у Евстафия (in II. VI, р. 489, 53), в схолиях к «Лягушкам» Аристофана (у. 1043). Главное в Федре — ее стойкость и мужество быть верной принятому решению. Вот почему она берет Эрота в наставники тоХ,цт](; как Gpaooug (fr. Eur. 430 Nauck). Это не только «дерзость», «отвага», но и «терпение» (ср. однокоренное TAfjvai ‘терпеть’). По словам В.Н. Ярхо, Федра — один из наиболее последовательных примеров «модели» трагического образа.18 Она боится позора, связанного с оглаской. Это aiScbq.

В первоначальном значении это слово обозначает ‘почтение’, ‘благоговейное отношение’ к богам и старшим, затем это ‘боязнь морального осуждения’, ‘чувство стыда’ за свои действия, если пренебречь почтительным отношением к признанным традицией идеалам.

Федра стыдится своих страстных мечтаний и боится потерять добрую славу. «Стыд» или «почет» aiScoq для Федры? Это существительное в греческом языке засвидетельство-

вано во множественном числе только в схолии к данному месту (v. 3 86). Почему же «стыд» Федры назван «двусмысленным» или «двойным» (бшооа)?

Противоречивость греческого uiScbq впервые раскрывается в «Ипполите» Еврипида. Федра хочет заслужить а18ю<; как почтительное отношение окружающих, сообщив прежде о своей борьбе с Кипридой и о желании уйти из жизни, проиграв ей. Федра предпочитает не позор, а репутацию достойной женщины. Но почему aiScbq в ее монологе назван «обузой для дома»? В.Н. Ярхо считает, что определение Siooai относится не к aiSdbq, а к f]5ovai ‘удовольствие’.19 Есть разные виды удовольствий, одни — неплохие, другие разрушают семью. Болтовня на досуге (здесь использован ev Sia 8ц: телёо%»1 ксп. oxoXf)) была невинным развлечением греческих женщин. Федра считает, что праздные разговоры не способствуют семейному счастью, хотя ничего страшного в них нет. Такое времяпрепровождение не порочит репутацию, но и не может считаться почетным. Свой «почет» (ai5coq) Федра сможет заслужить, только открыв свою тайну сопротивления нежданной любви. Но делает это не она, а кормилица, рассказав о ее любви Ипполиту. Тогда ее ai8co<; как достойная репутация рушится. Под угрозой оказывается добрая слава семьи, детей. Стремление сохранить честь семьи побуждает Федру к клевете, которая тем не менее разрушает доброе имя семьи, ведь ее членом является и Ипполит. В этом заключается парадокс. Заботясь о своей нравственности и очерняя пасынка, который стал ей одновременно и любимым, и ненавистным, так как не только отказал в любви, но и узнал ее слабость, не делающую ей чести, Федра действует по кодексу древнегреческой этики — вредить врагам. В греческой лирике об этом говорил Архилох: хорошо поступать с друзьями и дурно с врагами (fr. 126). Эту точку зрения разделял и Сократ: человек, поступающий подобным образом, достоин похвалы (Xen. Memor. Socr. II, 3, 14). Клевета Федры — такое средство мести, как поступок Медеи или Аякса. Они просто защищаются.

В «Ипполите» два предательства людей. Сначала Федру предает кормилица из самых лучших побуждений все устроить, а затем Федра говорит, что «прекрасно устроит свои дела» (v. 709). Она уже замыслила погубить Ипполита клеветой. Федре нужна внешняя оценка ее поступка — в этом заключается ее aiScog. Ей мало внутреннего сознания своей невиновности, поскольку она — жертва Киприды, ей надо спасти свою репутацию в чужих глазах. Себя Федра судит строго, но как будут судить другие? Еврипид говорит, что она запятнала себя кровью Ипполита, у нее нечистые руки, а раньше были запятнаны только мысли. Партия Федры занимает 180 стихов, Ипполита — 271. После ее гибели его трагедия продолжается. Федру убивает не Эрот, а возможная огласка, связанная с негодованием Ипполита. Ведь под угрозой непорядочности Федры (a8ma) его отчий дом. Киприда, враждующая с Артемидой, не принимает в расчет жизни людей, а для них есть 8(кт| и aSiKia, последняя несет разрушение. Но сожалеть об этом не божеское дело, вот почему кормилица говорит, что Киярц оик г| v Оеос; (‘Киприда ведь не бог’ — V. 359).

Любовь героев, которая могла бы быть тайной и благополучной в «Героидах» Овидия, невозможна для трагедии Еврипида. Во времена Овидия подобные отношения мачехи и пасынка не казались в Риме предосудительными. Не случайно Октавиану Августу пришлось принимать законы о браке в духе mos maiorum, т.е. обычаев предков, когда существовали иные нравственные нормы. Но по этике Еврипида такая любовь становится орудием убийства. Ипполит, чтящий 81кг|, не приемлет d8iKia. Для Федры только явный aiSco<; прилюдного разоблачения является тем позором, который лишает ее жизни. И Федра, и Ипполит выполняют свой долг так, как его понимают. Хор говорит, что несчастья не только не кончатся на Федре, но и их общий дом придет к концу (v. 369). Так прихоть богов несет разрушение даже героям, отчаянно сопротивляющимся. Киприда

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

губит и любящую, а значит, почитающую ее Федру, и ее пасынка, лишенного понимания роли любви в человеческой жизни, и потому непочтительного к богине. Любовь в этой трагедии стала трагедией любви.

1Здесь и далее стихотворные переводы автора настоящей статьи.

2Данное наблюдение принадлежит В.Н. Ярхо (см.: Ярхо В.Н. Семь дней в афинском театре Диониса. М., 2004, С. 198).

5Euripide / Texte et trad, par L. Metridier. Paris, 1989. Т. II. P. 12-13.

7£тефста<; — arg. Hipp. (тгобеац Ar. Byz.) 28; 2лефал’Г|ф6рос; — Stob. IV, 44, 34; Hesych. s.v. avaaetpa^ei. КоЛилт6|хеуо<; — Pollux, Onom. IX, 50; Stob. XII, 10; КатсЛи7ггоцеуо<; — schol. Theocr. II, 10; Exe(pavla<; et 1лефа\Т1ф6ро5 — намек на венок Ипполита в честь Артемиды (Eur. Ip. v. 73 sq.).

8e5i5ax0r| eni ’Efta|aeivovo<; ap%oviog 6>лряшб1 я£ exei 5’ .ярытод ЕоргтпЗгц;, Збйгерос ’1оф£оу, xpixoq ”Icov. Varia lectio v£ pro я£ — в рукописи V (codex Vaticanus 909 — XIII в.). По мнению М. Круазе, дата постановки -432 г. до н.э. (см.: Croiset М. Conjectures sur la chronologie de quelques pieces d’ Euripides de dates incertaines / Revue Philologie, 1910. P. 213 et sv.).

9Фрагменты трагедий Еврипида и «Федры» Софокла цит по: Euripides Hippolytos / Ed. by W.S. Barrett. Oxford, 1964. P. 18-23. — Рукописи двух «Ипполитов» Еврипида и «Федры» Софокла хранятся в Bibliotheca Medicea Laurentiana, Bibliotheca Apostolica Vaticana, Bibliotheca Nazionale Marciana.

10Barrett W.S. Op. cit. P. 18.

11Varia lectio: yapaaaei — Stob., xapaooet — Clem. Alex.

13Varia lectio (v. 540) фУаатоу OoMjicov et фи.татшу ОсЛацсоу. Варианты перевода: ‘хоть это божество нам всех дороже’, т.е. Эрот — бог спален. Другой вариант: ‘которых нету ничего милей’, т.е. приятнее «спален», любви, брака.

14Ярхо В.Н. Семь дней … С. 195.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

15Ярхо В.Н. Обретенные страницы. М., 2001, С. 40 сл.

16Анненский И. Театр Еврипида. СПб., 1906, С. 346.

17Подробнее см.: Ярхо В.Н. Трагедия чести: «Ипполит» Еврипида / Семь дней… С. 216, сн. 20.

18Ярхо В.Н. Семь дней… С.201. Анализ всей трагедии С. 195-239.

19Там же.