Церковь и государство в 16 в

Церковь и государство в XV–XVI вв

С конца XIV в. начинается острое политическое противостояние церкви и светского государства. Усилившись экономически, став крупнейшим землевладельцем, церковь стала претендовать на принятие самостоятельных независимых решений. Светская власть в лице великих князей вынуждена была искать зачастую компромиссные пути. В середине XV в. решалась и другая задача — независимости русской церкви от константинопольского патриарха, которому она подчинялась со времен христианизации Руси. Вместе с тем возникла угроза проникновения в русские земли католичества.

В 1439 г. на Вселенском соборе во Флоренции была заключена уния (союз) между православной и католической церквами под главенством папы римского. В работе Флорентийского собора участвовал митрополит Руси, ставленник константинопольского патриарха — Исидор. Однако по возвращении в 1441 г. на Русь за поддержку унии он был арестован Василием II, но бежал в Рим. Лишь через семь лет собор русских епископов избрал нового митрополита — не присланного из Константинополя, а рязанского епископа Иону, ставленника Василия Васильевича. В 1453 г. после падения под ударами турок-османов Константинополя, право выбора русского митрополита окончательно перешло к епископату на Руси. Началась автокефалия русской церкви. Активно вмешивались в церковные дела и великие князья. Однако представлять церковь того времени послушной и беспрекословной нет оснований. Наоборот, противостояние церковной и княжеской власти в конце XV–XVI вв. подчеркнуло относительную слабость Московского государства. И это несмотря на то, что церковь в этот период не была монолитной ни идейно, ни организационно.

Вторая половина XIV–XVI вв. — время острых религиозных споров. По свидетельствам современников «ныне и в домех, и на путях, и на торжищах иноци и мирьстии и вси сомняться, вси о вере пытают».

Еще в XIV в. на Руси появляются еретические движения. Ереси — это религиозные учения, противоречащие ортодоксальным догматам церкви. Так, возникшая в 70-х годах в Новгороде ересь стригольников критиковала Библию и сочинения «отцов церкви», отвергала церковные обряды, осуждала возвеличивание духовенства. Идеи стригольников (происхождение этого названия неясно) содержали также социальный протест: они выступали против закабаления свободных людей. Несмотря на преследования, сторонники стригольничества (низшее духовенство и ремесленники) встречались и в середине XV в.

Новая ересь (вторая половина XV в.) получила название ереси «жидовствующих», так как ее приверженцы обвинялись в переходе в иудаизм. Видимо, действительно, эти еретики использовали какие-то сочинения иудейских авторов, в целом оставаясь в пределах христианского вероучения. Еретики-священники отрицали церковную иерархию, не принимали догмат о троичности божества, считали ненужными иконы и обряды.

Против еретичества повела решительную борьбу церковь. Высшие церковные иерархи: новгородский архиепископ Геннадий и игумен крупнейшего монастыря Иосиф Волоцкий — призывали применить силу против них. В 1490 г. ересь была осуждена церковным собором в Москве. Тем не менее она проникла даже в великокняжеский дворец, и одно время еретикам покровительствовал Иван III. Но в 1502 г. он окончательно порвал с ними. Тогда новый церковный собор в 1504 г. осудил еретиков на смерть. Однако в последующее время под влиянием ереси «жидовствующих» находились так называемые русские вольнодумцы: Матвей Башкин и один из его соратников Феодосии Косой.

Внутреннее церковное движение связано и с такими направлениями, как «осифлянство» и «нестяжательство». В центре спора между ними стоял вопрос о церковных богатствах. Теория «нестяжательства» зародилась в конце XV в. среди монашества заволжских монастырей. Их идеологом стал Нил Сорский. Он настаивал на необходимости строгого использования церковных правил и обрядов, в целях нравственного самоусовершенствования проповедовал ведение аскетического образа жизни и отказ от мирских удовольствий. В этой связи Нил пришел к выводу о вреде монастырского крупного землевладения и считал возможной его ликвидацию. На церковном соборе 1503 г. нестяжатели выдвинули программу, «чтобы у монастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормили бы ся рукодельем».

Другие же церковные деятели настаивали на необходимости для церкви иметь большие материальные средства, чтобы можно было успешно выполнять функции проводника христианской веры. Они также требовали невмешательства светской власти в церковные дела, добиваясь сильной, богатой и независимой церкви, занимающей высокое положение в политической жизни государства. Во главе этого направления стоял настоятель подмосковного Волоцкого монастыря Иосиф (отсюда — «осифляне»).

Между нестяжателями и осифлянами развернулась борьба, продолжавшаяся до середины XVI в. Преследуя свои интересы, великокняжеская власть первоначально поддерживала нестяжателей. В 1503 г. на церковном соборе по инициативе Ивана III был поставлен вопрос об отказе церкви от землевладений. Однако церкви удалось отстоять свое имущество, а нестяжатели потерпели поражение. Но несмотря на это, в первые годы своего правления Василий III все еще поддерживал их. Однако вскоре выяснилось, что при относительно слабой великокняжеской власти, ориентация на сильную церковь более предпочтительна. Шаг навстречу сделал и глава осифлян. Борьба против «нестяжателей» приобретает более решительный характер. Пострадали крупнейшие деятели нестяжателей: большой боярин Берсень-Беклемишев (в 1525 г.), видный богослов Максим Грек (в 1525 и 1531 гг.), бывший князь, постриженный Иваном III в монахи, Вассиан Патрикеев.

К середине XVI в. вновь возникает возможность повести наступление государства на церковные владения.

«О религиозных объединениях». Постановление ВЦИК и СНК РСФСР, 8 апреля 1929 г.

1. Под действие декрета Совета Народных Комиссаров РСФСР от 23 января 1918 года об отделении церкви от государства и школы от церкви (Собр. Узак. 1918 № 18, ст. 263) подходят церкви, религиозные группы, толки, религиозные течения и прочие культовые объединения всех наименований.

2. Религиозные объединения верующих граждан всех культов регистрируются в виде религиозных обществ или групп верующих.

Каждый гражданин может быть членом только одного религиозно-культового объединения (общества или группы).

3. Религиозное общество есть местное объединение верующих граждан, достигших 18-летнего возраста, одного и того же культа, вероисповедания, направления или толка, в количестве не менее 20 лиц, объединившихся для совместного удовлетворения своих религиозных потребностей.

Верующим гражданам, которые в силу своей малочисленности не могут образовать религиозного общества, предоставляется право образовать группу верующих.

Религиозные общества и группы верующих не пользуются правом юридического лица.

4. Религиозное общество и группа верующих могут приступить к своей деятельности лишь после регистрации общества и группы в комиссии по рассмотрению религиозных вопросов при надлежащем горсовете или районном исполкоме. .

5. Для регистрации религиозного общества учредители его в количестве не менее 20 человек подают в органы, перечисленные в предыдущей (4) статье, заявление о регистрации по форме, устанавливаемой постоянной комиссией при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов. .

6. Для регистрации группы верующих представитель группы (ст. 13) подает в органы, указанные в ст. 4 настоящего постановления по месту нахождения данной группы заявление о регистрации по форме, установленной постоянной комиссией при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов. .

7. Органы, указанные в ст. 4, обязаны в месячный срок со дня получения заявления зарегистрировать общество или группу верующих или сообщить им об отказе в регистрации. .

8. О составе религиозного общества или группы верующих, а также их исполнительных и ревизионных органах и служителях культа в сроки и по форме, устанавливаемой постоянной комиссией при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов, сообщается органу, произведшему регистрацию данного религиозного объединения.

9. В списки членов религиозных обществ или групп могут быть вносимы только те верующие, которые изъявили на то свое согласие

10. Для удовлетворения религиозных потребностей верующие, составившие религиозное общество, могут получать по договору в бесплатное пользование от районного исполнительного комитета или городского совета специальные молитвенные здания и предметы, предназначенные исключительно для культовых целей.

Кроме того, верующие, составившие религиозное общество, или группа верующих, могут пользоваться для молитвенных собраний и другими помещениями, предоставляемыми им частными лицами или местными советами и исполнительными комитетами на правах аренды. На эти помещения распространяются все правила, установленные в настоящем постановлении для молитвенных зданий; договоры на право пользования таким помещениями заключаются отдельными верующими за их личной ответственностью. Кроме того, помещения эти должны удовлетворять строительно-техническим и санитарным правилам.

Каждое религиозное общество или группа верующих может пользоваться только одним молитвенным помещением. .

11. Сделки, связанные с управлением и пользованием культовым имуществом, как-то: договоры о найме сторожей, о поставке дров, ремонте молитвенного здания и имущества культа, по приобретению продуктов и имущества для совершения религиозных обрядов и церемоний и тому подобных действий, тесно и непосредственно связанных с учением и обрядностью данного религиозного культа, а также по найму помещений для молитвенных собраний, могут заключаться отдельными гражданами, состоящими членами исполнительных органов религиозных обществ или уполномоченными групп верующих.

Подобные сделки не могут иметь своим содержанием договорные отношения, хотя и связанные с культом, но преследующие цели торговые и промышленные, как-то: аренда свечных заводов, типографий для печатания религиозно-нравственных книг и т.д.

12. Общие собрания религиозных обществ и групп верующих происходят с разрешения: в городах – комиссий по рассмотрению религиозных вопросов при горсоветах, а в сельских поселениях – районных исполкомов. .

13. Для непосредственного выполнения функций, связанных с управлением и пользованием культовым имуществом (ст. 11), а также в целях внешнего представительства, религиозные объединения избирают из среды своих членов на общем собрании верующих открытым голосованием исполнительные органы — в религиозных обществах в количестве трех человек, а в группе верующих — одного представителя.

14. Регистрирующим органам предоставляется право отвода из состава членов исполнительного органа религиозного общества или группы верующих отдельных лиц.

15. Для проверки культового имущества и денежных сумм, получаемых путем складчины или добровольных пожертвований, религиозными объединениями из среды своих членов на общем собрании верующих может быть избрана ревизионная комиссия в составе не более трех членов.

16. Собрания (заседания) исполнительных и ревизионных органов религиозных обществ и групп верующих происходят без уведомления или разрешения органов власти.

17. Религиозным объединениям воспрещается:

а) создавать кассы взаимопомощи, кооперативы, производственные объединения и вообще пользоваться находящимся в их распоряжении имуществом для каких-либо иных целей, кроме удовлетворения религиозных потребностей;

б) оказывать материальную поддержку своим членам;

в) организовывать как специально детские, юношеские, женские молитвенные и другие собрания, так и общие библейские, литературные, рукодельческие, трудовые, по обучению религии и т.п. собрания, группы, кружки, отделы, а также устраивать экскурсии и детские площадки, открывать библиотеки и читальни, организовывать санатории и лечебную помощь.

В молитвенных зданиях и помещениях могут храниться только книги, необходимые для отправления данного культа.

18. Не допускается преподавание каких бы то ни было религиозных вероучений в государственных, общественных и частных учебных и воспитательных заведениях. Такое преподавание может быть допущено исключительно на специальных богословских курсах, открываемых гражданами СССР с особого разрешения постоянной комиссии при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов, а на территории автономных республик с разрешения центрального исполнительного комитета соответствующей автономной республики. .

19. Район деятельности служителей культа, религиозных проповедников, наставников и т.п. ограничивается местожительством членов обслуживаемого ими религиозного объединения и местонахождением соответствующего молитвенного помещения.

Деятельность служителей культа, религиозных проповедников и наставников, обслуживающих постоянно два или несколько религиозных объединений, ограничивается территорией, на которой постоянно проживают верующие, входящие в указанные религиозные объединения.

20. Религиозные общества и группы верующих могут организовать местные, всероссийские и всесоюзные религиозные съезды и совещания на основании особых в каждом отдельном случае разрешений, получаемых от:

а) постоянной центральной комиссии при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов, если созывается съезд всероссийский или всесоюзный на территории РСФСР или если съезд охватывает территорию двух или более краев или областей, и

б) от соответствующей краевой или областной комиссии по рассмотрению религиозных вопросов, если съезд является местным.

Разрешение на созыв республиканских съездов и совещаний в автономных республиках выдается комиссией по рассмотрению религиозных вопросов при ЦИКе подлежащей АССР. .

21. Местные, всероссийские и всесоюзные религиозные съезды и совещания могут избирать из среды своих участников исполнительные органы для проведения в жизнь постановлений съезда. Списки членов избранного на религиозном съезде исполнительного органа одновременно с материалами съезда представляются в двух экземплярах, по установленной специальной комиссией при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов форме, в орган, выдавший разрешение на съезд. .

22. Религиозные съезды и избираемые ими исполнительные органы не имеют прав юридического лица и, кроме того, не могут: а) устраивать какие бы то ни было центральные кассы для сбора добровольных пожертвований верующих; б) устанавливать какие-либо принудительные сборы; в) обладать культовым имуществом или получать его по договору, или приобретать таковое путем купли, или арендовать помещения для молитвенных собраний; г) заключать какие бы то ни было договоры и сделки.

23. Исполнительные органы религиозных обществ и групп, а также религиозных съездов, могут пользоваться штампами, печатями и бланками с обозначением своего наименования исключительно только по делам религиозного характера. Эти штампы, печати и бланки не могут включать в себя эмблемы и лозунги, установленные для учреждений и органов советской власти.

24. Инициаторами по созыву и организаторами религиозных съездов, совещаний и конференций могут быть: религиозные общества и группы верующих, их исполнительные органы, а также исполнительные органы религиозных съездов.

25. Имущество, необходимое для отправления культа, как переданное по договорам верующим, составившим религиозное общество, так и вновь приобретенное ими или пожертвованное им для нужд культа, является национализированным и находится на учете комиссии по рассмотрению религиозных вопросов при соответствующем горсовете или районным исполкоме. .

26. Помещения, служащие специально для жилья сторожа и находящиеся в ограде молитвенного здания или около молитвенного здания, наряду с прочим культовым имуществом передаются по договору в бесплатное пользование верующих.

27. Молитвенные здания и культовое имущество передаются в пользование верующих, составивших религиозное общество, по договору от имени соответствующего районного исполнительного комитета или городского Совета комиссией по рассмотрению религиозных вопросов при соответствующем горсовете или районном исполкоме .

28. Здание культа и находящееся в нем имущество принимаются по договору от представителя районного исполнительного комитета или городского Совета не менее, чем двадцатью членами религиозного общества для предоставления названного имущества в пользование всех верующих. .

29. В договоре, заключаемом верующими с городским Советом или районным исполнительным комитетом, предусматривается, что лица, принявшие здание культа и имущество в пользование (ст.28), обязуются:

а) хранить и беречь его, как вверенное им государственное имущество;

б) производить ремонт зданий культа, а также нести расходы, связанные с владением и пользованием этим имуществом: как-то: по отоплению, страхованию, охране, оплате налогов, местных сборов и т.п.;

в) пользоваться этим имуществом исключительно для удовлетворения религиозных потребностей;

г) возместить ущерб, причиненный государству порчей или недостачей имущества;

д) иметь у себя инвентарную опись всего культового имущества, в которую вносить все вновь поступающие (путем купли, пожертвований, передачи из других молитвенных зданий и т.п.) предметы религиозного культа, не представляющие частной собственности отдельных граждан, и исключить из описи с ведома и согласия того исполнительного комитета или Совета, с которым заключен договор, предметы, пришедшие в негодность;

е) беспрепятственно допускать во всякое время, за исключением того времени, в течение которого производится совершение религиозных обрядов, уполномоченных городских советов или районных исполнительных комитетов или сельских Советов к периодической поверке и осмотру имущества. .

30. Молитвенные здания, имеющие историческое, художественное и археологическое значение, находящиеся на особом учете Народного комиссариата просвещения, передаются таким же порядком и на тех же основаниях, но с обязательным соблюдением установленных правил об учете и охране памятников искусства и старины.

31. Все местные жители соответствующего исповедания, направления и толка имеют право подписать договор о получении в пользование здания и имущества культа и после передачи культового имущества, приобретая, таким образом, право участия в управлении этим имуществом наравне с лицами, первоначально подписавшими договор.

32. Каждый подписавший договор может снять свою подпись под означенным договором, подав о том соответствующее заявление в органы, перечисленные в ст. 4, что, однако, не освобождает его от ответственности за целость и сохранность имущества в период времени до подачи им указанного заявления.

33. Здания религиозного культа подлежат обязательному неокладному страхованию от огня за счет лиц, подписавших договор в пользу подлежащего исполнительного комитета или городского Совета. В случае пожара страховые суммы могут направляться как на восстановление сгоревшего молитвенного здания, так и по постановлению соответствующего исполнительного комитета получать назначение на общественно-культурные нужды данной местности в порядке и при точном соблюдении условий, указанных в постановлении Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета от 24 августа 1925 г., в порядке использования страховых сумм, полученных за сгоревшие молитвенные здания (Собр. узак. 1925 г. № 58, ст. 470).

34. Если не окажется желающих взять в пользование для удовлетворения религиозных потребностей здание и имущество культа на условиях, указанных в ст.ст. 27-33, то городской Совет или районный исполнительный комитет вывешивает соответствующее объявление на дверях молитвенного здания. .

35. Если по прошествии недели со времени объявления не поступит заявления о желании взять на указанных основаниях здание и имущество культа, то городской Совет или районный исполнительный комитет сообщает об этом вышестоящему исполнительному комитету. В этом сообщении он указывает время постройки молитвенного здания, состояние и его цели, для которых предполагается использовать здание, а также свои соображения по этому поводу. Центральный исполнительный комитет автономной республики, не имеющей окружного деления, областной или окружной исполнительный комитет определяют дальнейшее назначение здания и всего имущества в нем, руководствуясь ст.ст. 40-42. .

36. Передача здания культа, находящегося в пользовании верующих, для других надобностей (ликвидация молитвенного здания) допускается исключительно по мотивированному постановлению Центрального Исполнительного Комитета автономной республики, краевого, областного исполнительного комитета, если это здание необходимо для государственных или общественных надобностей. О таком постановлении сообщается верующим, составившим религиозное общество .

37. Если верующие, составившие религиозное общество, в двухнедельный срок со дня объявления им постановления о ликвидации молитвенного здания обжалуют это постановление в Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, то все дело о ликвидации молитвенного здания пересылается в Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. Договор с верующими теряет силу и здание культа изъемлется из их пользования только после утверждения соответствующего постановления Президиумом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета.

38. Договоры об аренде помещений национализированных, муниципализированных или частных домов для нужд религиозных объединений (2 ч. ст. 10) могут быть расторгнуты до истечения срока договора в общем судебном порядке.

39. Ликвидация молитвенных зданий в соответствующих случаях производится комиссией по рассмотрению религиозных вопросов по поручению подлежащего районного исполнительного комитета или городского Совета в присутствии представителей местного финансового отдела (отделения) и других ведомств, в случае их заинтересованности, а также представителя данного религиозного объединения. .

40. При ликвидации молитвенного здания культовое имущество распределяется следующим образом:

а) все предметы из платины, золота, серебра и парчи, а также драгоценные камни, подлежат зачислению в государственный фонд и передаются в распоряжение местных финансовых органов или в распоряжение органов Народного комиссариата просвещения, если эти предметы состояли на их учете;

б) все предметы исторической, художественной, музейной ценности передаются органам Народного комиссариата просвещения;

в) остальные предметы (иконы, облачения, хоругви, покровы и т.п.), имеющие специальное значение при отправлении культа, передаются верующим для переноса в другие молитвенные здания того же культа; эти предметы заносятся в опись культового имущества на общих основаниях;

г) предметы обиходные (колокола, мебель, ковры, люстры и т.п.) подлежат зачислению в государственный фонд и передаются в распоряжение местных финансовых органов или в распоряжение органов народного образования, если они состояли на учете последних;

д) так называемое переходящее имущество, деньги, а также ладан, свечи, масло, вино, воск, дрова и уголь, имеющие определенное целевое назначение для выполнения условий договора или для совершения религиозных обрядов культа, в случае сохранения существования общества после ликвидации молитвенного здания, изъятию не подлежат.

41. Подлежащие ликвидации молитвенные здания и церковные сторожки, находящиеся на учете местных особых частей по государственным фондам, могут быть передаваемы последними в безвозмездное пользование соответствующего исполнительного комитета или городского Совета с тем условием, чтобы эти здания продолжали значиться в составе национализированного имущества, и разборка их или иное, кроме обусловленного, использование не производилось без ведома и согласия Народного комиссариата финансов РСФСР.

42. На учет местных особых частей по государственным фондам поступают лишь те постройки закрытых молитвенных зданий, которые не находятся в ведении или на учете Главнауки Народного комиссариата просвещения как архитектурные памятники или не могут быть использованы исполнительными комитетами и городскими Советами под культурно-просветительные учреждения (школы, клубы, читальни и т.п.) или под жилье.

43. В случае несоблюдения религиозным объединением условий договора, а также в случае неисполнения им каких-либо распоряжений комиссии по рассмотрению религиозных вопросов (о перерегистрации, о ремонте и т.п.), указанный договор может быть расторгнут.

Право расторжения договора принадлежит центральному исполнительному комитету автономной республики, краевому, областному исполнительному комитету по представлениям нижестоящих исполнительных комитетов и Советов. .

44. Если постановления органов, указанных в предыдущей (43) статье, в двухнедельный срок будут обжалованы в Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, то фактическое изъятие молитвенного здания и культового имущества от верующих происходит — лишь после окончательного разрешения этого вопроса Президиумом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета.

45. Постройка новых молитвенных зданий может быть допущена по просьбе религиозных обществ с соблюдением общих для возведения строений технически-строительных правил, а также особых условий, устанавливаемых постоянной комиссией при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов. .

46. Если молитвенное здание в силу своей ветхости угрожает полностью или частично обвалом, то комиссиям по рассмотрению религиозных вопросов, районному исполнительному комитету или сельскому Совету предоставляется право предложить исполнительному органу религиозного объединения или представителю группы верующих временно, впредь до осмотра здания специальной технической комиссией, прекратить в нем устройство богослужений и собраний верующих. .

47. Одновременно с предложением о закрытии молитвенного здания должностные лица, сделавшие такое предложение, посылают в соответствующее управление строительного контроля сообщение о необходимости производства в срочном порядке технического осмотра здания культа. Копия этого сообщения направляется для сведения в орган, заключивший договор о передаче в пользование верующих здания и имущества культа.

В случае, если здание культа находится на учете Народного комиссариата просвещения, то копия указанного сообщения посылается в соответствующий отдел народного образования .

48. В техническую комиссию (ст. 46), назначаемую управлением соответствующего строительного контроля или инженером, привлекаются с правом совещательного голоса: а) представитель местного органа народного образования, если здание культа находится на учете Народного комиссариата просвещения; б) представитель комиссии по рассмотрению религиозных вопросов при соответствующем горсовете или районном исполнительной комитете; в) представитель религиозного объединения. .

49. Заключение технической комиссии, изложенное в акте обследования, является обязательным и подлежащим исполнению.

50. Если техническая комиссия признает здание культа угрожающим обвалом, то в составленном акте должно быть указано, подлежит ли здание сносу или же достаточно произвести только соответствующий ремонт его. В последнем случае акт точно устанавливает необходимый ремонт молитвенного здания, и срок, достаточный для ремонта. Впредь же до окончания ремонта религиозные объединения не вправе допускать в здании ни молитвенных, ни каких-либо иных собраний.

51. В случае отказа верующих от производства указанного в акте обследования ремонта, заключенный с ними договор на пользование зданием и имуществом культа подлежит расторжению постановлением Центрального Исполнительного Комитета Автономной республики, краевого, областного исполнительного комитета. .

52. Если техническая комиссия признает здание подлежащим сносу, то заключенный с верующими договор о предоставлении в пользование этого здания расторгается по постановлению Президиума Центрального Исполнительного Комитета автономной республики, краевого, областного исполнительного комитета. .

53. По расторжении договора и по согласовании вопроса о сносе здания с местным отделом народного образования и местным финансовым отделом, акт технической комиссии о сносе молитвенного здания приводится в исполнение комиссией по рассмотрению религиозных вопросов при подлежащем горсовете или районном исполкоме за счет средств, которые будут выручены от продажи полученных в результате сноса здания строительных материалов. Оставшиеся за покрытием расходов по сносу здания суммы подлежат внесению в доход государства. .

54. Члены групп верующих и религиозные общества имеют право производить складчины и собирать добровольные пожертвования как в самом молитвенном здании, так и вне его, но лишь среди членов данного религиозного объединения и только на цели, связанные с содержанием молитвенного здания, культового имущества, наймом служителей культа и содержанием исполнительных органов.

Всякого рода принудительное взимание сборов в пользу религиозных объединений влечет ответственность по Уголовному кодексу РСФСР.

55. Всякое культовое имущество как пожертвованное, так и приобретенное на добровольные пожертвования, подлежит обязательному занесению в инвентарную опись культового имущества.

Добровольные приношения (пожертвования), сделанные в целях украшения пожертвованным предметом молитвенного здания или в целях украшения предметов культа, заносятся в инвентарную опись всего культового имущества, находящегося в бесплатном пользовании религиозного общества.

Все остальные виды добровольных пожертвований натурой, сделанные без упомянутых выше целей, а также денежные пожертвования как для нужд религиозного общества по содержанию (ремонт, отопление и т.п.) молитвенного здания или помещения, так и в пользу служителей культа, занесению в инвентарную опись культового имущества не подлежат.

Денежные добровольные пожертвования верующих учитываются путем ведения казначеем религиозного объединения приходно-расходной книги.

56. Расходование пожертвованных сумм в соответствии с целями по управлению молитвенным зданием и имуществом культа может производиться членами исполнительных органов религиозных обществ и уполномоченными групп верующих.

57. В зданиях религиозного культа или в специально приспособленных помещениях, удовлетворяющих строительно-техническим и санитарным правилам, молитвенные собрания верующих, объединенных в группы или общества, происходят без уведомления или разрешения органов власти.

В помещениях, специально не приспособленных, молитвенные собрания верующих происходят с уведомления в сельских поселениях — сельского Совета и в городских поселениях — комиссии по рассмотрению религиозных вопросов при горсовете. .

58. Во всех государственных, общественных, кооперативных и частных учреждениях и предприятиях не допускается совершения каких-либо религиозных обрядов и церемоний культа, а также помещение каких-либо предметов культа.

Настоящее запрещение не распространяется на отправление по просьбе умирающих или тяжело больных, находящихся в больницах и местах заключения, религиозно-культовых обрядов в особо изолированных помещениях, а равно на отправление религиозных обрядов на кладбищах и в крематориях.

59. Религиозные шествия, а также совершение религиозных обрядов и церемоний под открытым небом допускаются с особого каждый раз разрешения, получаемого в городах, являющихся административными центрами не ниже районных, — от комиссий по рассмотрению религиозных вопросов при горсовете, в городах не являющихся административными центрами, а также в рабочих и курортных поселках — от президиума городского или поселкового Совета, а в сельских местностях — от районного исполнительного комитета. Ходатайства о выдаче таких разрешений подаются не менее, чем за две недели до срока назначенной церемонии. Для религиозных служений, связанных с похоронами, вышеуказанных разрешений не требуется. .

60. Для религиозных шествий, являющихся неотъемлемой частью богослужения, совершаемых вокруг зданий культа как в городах, так и в сельских местностях, особых разрешений или уведомлений органов власти не требуется, при том условии, что эти шествия не нарушают нормального уличного движения.

61. Религиозные шествия, а также совершение религиозных обрядов и церемоний вне места нахождения религиозного объединения могут быть допущены с особого каждый раз разрешения органа, заключившего договор о пользовании культовым имуществом. Такое разрешение может быть выдано после предварительного согласования с тем исполнительным комитетом, в районе которого предполагается совершение шествия, обряда или церемонии.

62. Учет религиозных обществ, а также групп верующих в пределах соответствующей территории производится органами, регистрирующими религиозные объединения (ст. 6).

63. Органы, регистрирующие религиозные соединения (ст. 6), сообщают цифровые сведения о них по формам и в сроки, устанавливаемые постоянной Комиссией при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов, в комиссии по рассмотрению религиозных вопросов при подлежащих горсоветах и районных исполкомах; краевые и областные исполкомы и ЦИКи АССР, суммируя сведения, полученные от нижестоящих органов, сообщают их в постоянную Комиссию при Президиуме ВЦИК по рассмотрению религиозных вопросов. .

64. Надзор за деятельностью религиозных объединений, а также за сохранностью передаваемого на основании договора в их пользование здания и имущества культа, возлагается на регистрирующие органы, причем в сельских местностях этот надзор возлагается также и на сельские советы.

65. Все фактически существующие на территории РСФСР ко дню издания настоящего постановления религиозные объединения обязаны в годичный срок зарегистрироваться по месту своего нахождения в порядке и органах, указанных в настоящем постановлении.

66. Религиозно-культовые объединения, не выполнившие требований предыдущей статьи, считаются закрытыми с последствиями, предусмотренными настоящим постановлением.

67. (Не приводится как содержащая отмену ранее принятых актов).

68. Предложить народным комиссариатам РСФСР в месячный срок отменить ведомственные циркуляры, разъяснения и распоряжения, противоречащие настоящему постановлению, и опубликовать перечень ведомственных актов, сохранивших силу.

Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР, т. 2: 1929-1939, Москва 1959, с. 29-45.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Отношения Советского государства и Русской православной церкви на Дальнем Востоке в период 1941-1964 гг.»

Актуальность исследования. Время перемен во второй половине 80-х годов XX в. и начале XXI в. вызвало повышенный интерес к истории Русской православной церкви (РПЦ). История взаимоотношений Советского государства и Русской православной церкви стала предметом пристального внимания ученых, политологов, религиоведов, поскольку отражала не только уровень свободы совести в СССР, но и более широкую проблему — состояние демократических свобод, наличие (или отсутствие) гражданского общества. Проблема освещения отношений Советского государства и Русской православной церкви в XX в., несомненно, является актуальной в настоящее время.

В Конституции Российской Федерации наша страна провозглашается государством демократическим, светским и правовым. Движение к правовому государству обязывает проводить в жизнь политику, отвечающую принципам цивилизованного общества в сфере свободы совести, определяющим правовые взаимоотношения государства и религиозно-церковных институтов.

Государственно-церковные отношения — это своего рода чуткий барометр гражданского состояния общества, способный довольно точно указать на вопросы о положении в области соблюдения прав человека и его основных гражданских свобод. Поэтому изучение состояния и перспектив государственно-церковных отношений следует отнести к числу весьма приоритетных, особенно в настоящее время, когда в нашей стране осуществляется процесс формирования гражданского общества.

Вопрос о дальнейшем развитии государственно-церковных отношений актуален сегодня ещё и потому, что в значительной части российского общества распространены представления о том, что возрождение страны невозможно без опоры на традиционные духовные ценности русского народа, сформированные тысячелетней историей православия.

Кроме того, освещение этой проблемы вызвано и необходимостью ликвидировать т.н. «белые пятна» истории. Недавно был открыт доступ к богатейшему материалу российских архивов, ранее хранившихся под грифом «секретно» и «совершенно секретно». Огромный массив документальных источников предоставил исследователям возможность совершенно по-иному взглянуть на многие исторические события. Новые документы позволяют объективно и полно воссоздать картину взаимоотношений Советского государства и Русской православной церкви.

Историография проблемы. Многие аспекты проблемы взаимоотношения церкви и государства нашли отражение в исследованиях отечественных и зарубежных историков. Политика Коммунистической партии и Советского государства в сфере свободы совести освещалась и освещается на страницах периодических изданий, научных статьях, диссертационных исследованиях, монографиях. В них даётся характеристика процесса, в котором происходило эволюционное развитие взаимоотношений властных структур Советского государства и Русской православной церкви.

Сегодня к истории Русской православной церкви обратились государственные органы, средства массовой информации, вероисповедные организации. Историки, этнографы, философы, филологи, краеведы получили возможность обратиться к малоизученному пласту духовной культуры нашего народа.

В условиях пересмотра и переоценки событий истории России XX в. многие современные исследователи отказываются от ряда представлений, устоявшихся в исторической науке в советский период. Вопрос о религиозной политике Советского государства не теряет своей остроты и в настоящее время. Современные исследователи пытаются разработать научную концепцию истории взаимоотношений Советского государства и Русской православной церкви.

В рамках данного диссертационного исследования можно выделить два основных периода развития историографии проблемы. Первый период охватывает 1941 г.- по вторую пол. 1980-х гг. XX в. и характеризуется тем, что методологической основой всех исследований являлась марксистско-ленинская теория, что и определило атеизм многих работ. Важнейшей задачей политики Советского государства в отношении религии, Церкви и верующих вплоть до середины 1980-х гг. оставалась поддержка антирелигиозной борьбы, проводившейся партийными, государственными и различными общественными организациями. Именно это обусловило общую направленность исследовательских работ в области церковной политики.

Второй период — со второй половины 1980-х гг. по настоящее время -характеризуется плюрализмом взглядов исследовании проблемы. Встреча М.С. Горбачёва с Патриархом Московским и Всея Руси Пименом в 1988 г., во время празднования 1000-летия крещения Руси, послужила началом перестройки всей системы государственно-церковных отношений. Впервые после Октябрьской революции 1917 г. религия стала рассматриваться как социокультурный феномен, а не враждебная социализму идеология.

В первом периоде развития историографии условно можно выделить ряд этапов, в рамках которых уровень отношений Советского государства и церкви освещался неоднозначно. Политика государства в отношении религии, Церкви и верующих менялась в зависимости от внутри — и внешнеполитической обстановки.

С первых лет Советской власти «религиозному» вопросу уделяли внимание многие историки. Их работы базировались на трудах В.И. Ленина, П.А. Красикова, Н.К. Крупской, Н.В. Крыленко и других государственных и партийных деятелей. Для вышедших в первое послереволюционное десятилетие работ, освещавших государственно-церковные отношения, характерно было представление о религии как «пережитке прошлого», а религиозные организации характеризовались как «контрреволюционные»1.

С конца 1920-х и в 1930-е гг. проблема государственно-церковных отношений рассматривалась с точки зрения сталинской «теории» об обострении классовой борьбы в период построения социализма и носила больше агитационный, чем исследовательский характер. Происходило одностороннее освещение отношений государства и церкви, причём с позиций воинствующего безбожия, а научный атеизм всё более сводился к антирелигиозной работе. Именно в это время был сформирован миф об антинародной сущности Русской православной церкви. В период свёртывания новой экономической политики развернулось и «антирелигиозное наступление» на церковь. Официальная пропаганда этого периода оценивала церковь как скрытую пособницу врагов социалистического строительства. В литературе тех лет в отношении религии господствовала официальная точка зрения воинствующего «безбожия» и «разоблачительный» стиль. Бескомпромиссность по отношению к церкви и верующим как к врагам советской власти присутствовала в работах таких авторов, как Б.П. Кандидов, Ф.Н. Олещук, Н.И. Узков, Е.М. Ярославский и др.2 В 1930-е гг. на практике была сделана попытка уничтожить репрессивными и агитационно-пропагандистскими мерами не только Церковь, но и религию в целом.

В годы Великой Отечественной войны и первые послевоенные годы (1941 — 1956) произошли существенные изменения в области государственно-церковных отношений. Этот этап представляет собой сложный процесс перехода государства и церкви от конфронтации к нормализации и стабилизации отношений, к диалогу и сотрудничеству. С началом войны они стали меняться в более конструктивную сторону. Для этого периода характерна тенденция либерализации в вероисповедной политике государства. Вызванные войной обстоятельства вынудили Советскую власть пойти на частичную нормализацию государственно-церковных отношений. В общественном мнении укреплялись позитивные оценки духовного влияния религии на людей. Однако, несмотря на изменение отношения государства к Русской православной церкви и патриотическую деятельность Церкви в Великой Отечественной войне, это не нашло отражения в исследованиях советских учёных в области государственно-церковных отношений. Правда, характерным для этого этапа историографии является появление изданий Московской Патриархии3.

Параллельно с официальной советской историографией проблему отношений Советского государства и Русской православной церкви исследовали эмигрантские историки. В среде русских эмигрантов были созданы работы М.Польского, Г. Papa (А. Ветрова) и др., освещавших государственно-церковные отношения в СССР. И хотя в их трудах существовали очень серьёзные различия при оценке позиции Московской Патриархии, тем не менее, они содержат очень ценную информацию по истории проблемы4.

С середины 1950-х гг., в результате изменения общественно-политической ситуации после XX съезда КПСС и разоблачений культа личности И.В. Сталина, историческая наука получила возможность исследовать государственную политику в отношении религии, церкви и верующих. Однако продолжавшийся жёсткий идеологический контроль над историческими исследованиями по-прежнему препятствовал их объективному анализу. С 1958 г. началось новое наступление властных структур на религиозные организации. В отличие от 1930-х гг., когда церкви отводилось место в стане «классового врага», в работах второй половины 1950-х — первой половины 1960-х гг. религия рассматривалась как «пережиток прошлого», что исключало её существование в коммунистическом обществе. Идеологические цели обусловили и методы борьбы с церковью. К атеистической работе привлекались целые институты. На этом этапе стал возрастать интерес к фундаментальным исследованиям по истории и теории религии. Методологической основой этих исследований продолжала оставаться ленинская концепция принципиального решения религиозного вопроса. В работах В.Ф. Грекулова, В.Д. Бонч-Бруевича, М. М. Персица, П. Платонова рассматривались вопросы истории религии, государственно-церковных отношений, определялись место и роль церкви в советском обществе5.

В 1957 г. издательство АН СССР выпустило избранные произведения о религии и церкви Г.В, Плеханова. В 1964 г. вышел сборник статей по вопросам истории религии и атеизма под редакцией В.Д. Бонч-Бруевича6.

С середины 1960-х гг. в работах Н.С. Гордиенко, Е.Ф. Грекулова, А.И. Демьяненко, Г.З Иоффе, П.К. Курочкина, В.В. Колобкова, М.П. Новикова, В.М. Ушакова и др. стала активно исследоваться история конфессий. Согласно советским идеологическим установкам, учёные подвергали критике те или иные стороны религии, идеологию русского православия. Эти установки и стереотипы о несовместимости религиозного учения с коммунистическими идеалами не позволяли исследователям дать объективную оценку антирелигиозной деятельности государства7.

В работах A.B. Белова, К.Е Дмитрука, М.С. Корзуна, Р.Ю. Плаксина и др. рассматривалась практическая деятельность религиозных организаций, степень их политизированности, отношение к определённым политическим событиям. Авторы акцентировали внимание на роли и месте религиозного фактора в идейном противостоянии, в т.ч. на международной арене. Их исследования позволяют увидеть, как те или иные события международной жизни оказывали о влияние на государственно-церковные отношения в СССР .

В исследованиях В.В. Клочкова, В.А. Куроедова и др. большое внимание уделялось становлению правовых отношений государства и церкви9.

Необходимо помнить, что государственная политика в отношении церкви конца 1950-х — нач. 1960-х гг. в большей мере определялась пониманием роли и места атеизма в системе идеологической работы партии, доминирующей идеей которой было построение безрелигиозного общества. Поэтому на этом этапе взаимоотношений государства и церкви огромное значение придавалось атеистическому воспитанию, которое должно было формировать научно-материалистическое мировоззрение. Церковь же и верующие относились к числу носителей чуждых социализму взглядов. Для большинства работ этого времени были характерны освещение атеистической работы по преодолению религиозности и попытки доказать её успешность. Научные труды, опубликованные в этот период, являются ценным источником для настоящих и будущих исследований. В работах Н.С. Гордиенко, Б.Н. Коновалова, П.К. Лобазова, А.И. Серебрянкина, М.И. Шахновича и др. разрабатывались различные стороны и проблемы атеистического воспитания масс10.

В 1970 г. вышла книга П.А. Красикова «Избранные атеистические произведения», в 1972 г. — сборник статей, писем и других материалов об атеизме и религии А.В Луначарского, в 1974 г. — справочник для партийного актива и организаторов атеистической работы «О научном атеизме и атеистическом воспитании» и др.11

Дальневосточная историография первого этапа отличалась небольшим количеством исследований, а их тематика — ограничена. Характерным для них были представления о религии, унаследованные от 1930-х гг., когда атеистическая литература поддерживала мнение об агрессивной и антинародной сущности Русской православной церкви. В исследованиях Л.Б. Белявской, Л.И. Приходько (Сачковой), A.A. Кусакина, П.К. Лобазова, B.C. Флерова, Ю.Н. Ципкина, И.Д. Эйнгорна и др. нашло выражение представление о реакционной роли Церкви в период гражданской войны и интервенции12.

Проблеме атеистического воспитания населения уделяли внимание и дальневосточные учёные. Деятельность государства, партийных и общественных организаций по преодолению религиозности населения нашла отражение в работах P.C. Васильевского, Ю.Н. Бакаева, В.Н. Кубряка, М.С. Кузнецова, Л.И. Приходько (Сачковой), Н.М. Николаева, Л.Д. Шеховцевой, И.М. Шильдяшова и др., считавших, что борьба против религии и Церкви приобрела характер идеологической борьбы за торжество научного мировоззрения, борьбы за человека будущего, построение коммунистического общества13.

Новый период в изучении государственно-церковных отношений начинается со второй половины 1980-х гг. и продолжается по настоящее время. Изменение политики Коммунистической партии в отношении религии, вопросы перестройки теории и практики атеизма рассматривались в работах А.И. Клибанова, J1.H. Митрохина и др.14

Общественно-политические процессы в последнее десятилетие XX — нач. XXI вв. в России коренным образом изменили религиозную ситуацию, оказали существенное влияние на государственно-церковные отношения в стране. Начавшиеся демократические процессы в обществе обусловили появление самых разнообразных исследований в области государственно-церковных отношений.

Важную роль в понимании особенностей истории Русской православной церкви, определении её роли и места в культурно-историческом развитии России сыграла выпущенная в 1989 г. работа видных советских исследователей «Русское православие: вехи истории»15. В последнее десятилетие российскими учёными созданы фундаментальные исследования о взаимоотношениях Советского государства и Русской православной церкви.

Современные работы В.А. Алексеева, Ю.А. Бабинова, О.Ю. Васильевой, А.Н. Кашеварова, Н.И Кондаковой, H.A. Кривовой, И.В. Левченко, М.И. Одинцова, Т.А. Чумаченко, М.В. Шкаровского, В.Н. Якунина и др. основаны на многочисленных документах, ранее недоступных исследователям. В этом заключается ценность современных работ. В частности, работы О.Ю. Васильевой содержат новые интересные взгляды на сталинскую религиозную политику. Учёный аргументировано доказывает объективную неизбежность изменения государственного курса в годы войны16 Материал, который используется исследователями, помогает объективно анализировать политику государства в отношении религии, положение религиозных организаций и верующих в социалистическом государстве, деятельность властных структур и др. Их работы отличаются глубокими философскими и юридическими знаниями. Авторы многих исследований убедительно доказывают, что такие методы борьбы с Церковью, как лишение её права юридического лица или насильственное изъятие храмов не лишили её нравственной силы17. В то же время, как отмечено Т.Г. Леонтьевой, современной отечественной литературе о судьбе православия присущи зависимость от внутриконфессиональной историографии, гипертрофированность пассивности и жертвенности церкви в

19 условиях воинственно-репрессивного режима .

Современные отечественные исследователи много внимания уделяют персоналиям, роли и позиции различных деятелей государства в отношении религии, Церкви, религиозных организаций19.

Важными источниками информации, характеризующими атмосферу того или иного периода истории Отечества, являются воспоминания о видных политических и государственных деятелях Л.А. Андриенко, Э.Б. Генкиной и ™20

Др.

Большое значение для понимания истории вопроса имеют работы священнослужителей — Г. Митрофанова, А. Николина, И. Снычёва, В. Цыпина.

В них отражена история становления правовых отношений РПЦ в годы советской власти, её особенности. Их исследования посвящены судьбе православия в России в XX столетии, эпохе в истории нашего Отечества небывалой по интенсивности и сложности исторических событий, одним из которых явилась организация церковной жизни в эмигрантской среде. Работы содержат материал, который, несомненно, окажет помощь исследователям этого периода. Правда, авторы некоторых трудов пристрастны в оценке тех или иных событий, а Церковь и священнослужители освящены ореолом мученичества. Несомненно, на алгоритмах исследований клерикальных

21 историков сказалась их принадлежность к Московской Патриархии . В работах, посвящённых изучению государственно-церковных отношений, большое внимание уделяется репрессивной политике государства, когда жизнь

Православной церкви зависела от позиции в «церковном вопросе» правящей партии и отдельных личностей.

Драма и трагизм обстоятельств, которые были вызваны широкомасштабными кампаниями репрессий и террора против духовенства и верующих, показаны в вышедших в последнее десятилетие воспоминаниях участников и очевидцев событий. Среди этих изданий книги священника Владимира Дмитриева, протоиерея Михаила Чельцова, автобиография епископа Луки (Войно-Ясенецкого), работы М.Е. Губонина, Дамаскина (Орловского), воспоминания архиепископа Василия (Кривошеина) .

Исторические аспекты государственно-церковных отношений стали предметом обсуждений учёных на многих международных и региональных научных и научно-практических конференциях .

Необходимо сказать, что в работах современных исследователей истории отношений государства и церкви уделяется недостаточное внимание отдельным регионам, в т.ч. российскому Дальнему Востоку. Вероятно, отсутствие систематизированных знаний по истории взаимоотношений властных структур и Церкви на Дальнем Востоке до начала XXI столетия являлось одной из причин этого недостатка.

В связи с возросшим в последнее время интересом к государственно-церковным отношениям выросло число исследований по истории православной церкви и в дальневосточном регионе. Исследователи Дальнего Востока начали проводить изыскания, результатами которых стали многочисленные публикации об истории православия и формировании отношений властных структур с религиозными организациями в нашем регионе. В 1992 г. вышла книга А.И. Костанова о Русской православной церкви на Сахалине и Курильских островах. В ней дана характеристика антирелигиозных мероприятий на дальневосточных окраинах России в советский период24.

В работах Н.М. Асташовой, Ю.Н. Бакаева, Е.Б. Бакшеевой, М.Ф. Буриловой, H.H. Бендик, С.М. Дударёнок, Н.Ф. Евдокимовой, Е.Н.Жуковской,

А.П. Забияко, И.А. Ермацанс, В.А. Иващенко, Т.Я. Иконниковой, Н.П. Крадина, Ю. Климычевой, Н.Г. Мизь, Е.Ф. Назаровой, Н.В. Потаповой, Г.В.Прозоровой, Л.В. Салеевой, О.В.Сысоевой, Г.А.Ткачёвой и др. рассматриваются проблемы становления государственно-церковной политики в регионе, история и особенности религиозной жизни в целом на Дальнем Востоке, культурная и образовательная роль Русской православной церкви, её благотворительная деятельность, антирелигиозная политика региона в деятельности партийных и общественных организаций25.

В работах М.Б. Сердюк представлен широкий диапазон религиозной жизни дальневосточного региона. В исследованиях учёного освещаются неизвестные страницы истории Русской православной церкви на Дальнем Востоке, показаны причины религиозных переселений в дальневосточный край, уделяется внимание истории появления сектантства и старообрядчества в Приморье во 2-й половине XIX в., анализируется современная религиозная ситуация в регионе и др.26

В 2002 г. появилась монография Ю.Н. Бакаева «Власть и религия: история отношений (1917-1941)». Автором рассмотрены основные аспекты партийно-государственной политики в отношении церкви, религиозных организаций и верующих в исследуемый период. В монографии дан анализ разнообразных составляющих этой политики: создание правовой базы для свободы совести, показана деятельность властных структур и общественных организаций по преодолению массовой религиозности, показаны причины нарушений законности и прав верующих и религиозных организаций27.

В монографии «Власть и религия: история отношений (1941 — 1990)» исследователями Ю.Н. Бакаевым, С.Ю. Симорот проанализированы государственно-церковные отношения, показаны достижения и просчёты в реализации свободы совести, раскрываются содержание, формы и методы научно-атеистического воспитания28.

Сведения об опубликованных научных работах по данному вопросу включены в библиографический указатель «Христианство на Дальнем Востоке»29.

Среди научных и научно-популярных работ, посвященных православной жизни региона, особое место занимают публикации Н.П. Крадина. Его многочисленные работы рассказывают о строительстве храмов Хабаровска и монастырей на Дальнем Востоке30.

Отношения Советского государства и Русской православной церкви на Дальнем Востоке явились самостоятельной темой диссертаций ряда авторов. Исследования Е.Б. Бакшеевой, В.В. Маленкова, Н.В. Потаповой охватывают ограниченные периоды истории взаимоотношений государственных структур и РПЦ в регионе31.

История России и история взаимоотношений Советского государства и Русской православной церкви являлась предметом исследований многих зарубежных историков. В работах Н. Верта, Д.В. Поспеловского, Г. Штриккера и др. даётся в целом объективная характеристика преобразований в области государственно-церковных отношений после 1917 г. Авторы подчёркивают, что большевиками был нарушен принцип отделения церкви от государства, сопровождавшийся антирелигиозными акциями и вмешательством властей во внутрицерковную жизнь. В частности, кампанию по вскрытию мощей, зарубежные историки относят к ряду запретительных мер советской власти, направленных на унижение достоинства РПЦ и олицетворявших собой вмешательство в сакральную жизнь Церкви32.

Большой интерес представляют работы таких зарубежных авторов, как Эллис Джеймс, о деятельности религиозных диссидентов; Л.Регельсона, рассматривавшего нейтральную и миротворческую позицию Московской Патриархии33 Но в силу объективных причин, практически вся зарубежная литература имеет несколько ограниченную источниковую базу, материалы российских архивов использовались в ней в небольшой степени.

В многочисленных работах история государственно-церковных отношений в период 1941 — 1964 гг. рассматривалась лишь в общем контексте темы об отношениях Советского государства и Русской православной церкви. Таким образом, несмотря на довольно широкий круг литературы, история государственно-церковных отношений, состояние и деятельность организаций РПЦ, жизнь верующих в период 1941 — 1964 гг. на Дальнем Востоке не стали ещё предметом специального исследования и требуют дальнейшего изучения политики Советского государства в отношении них.

Цель диссертационного исследования состоит в выявлении динамики взаимоотношений властных структур государства с религиозными объединениями РПЦ на советском Дальнем Востоке, освещении деятельности православной церкви в епархии дальневосточного региона в годы Великой Отечественной войны, послевоенное время и в годы политической «оттепели» в период 1941 — 1964 гг.

Цель диссертации диктует следующие задачи исследования:

— определить факторы, оказывавшие влияние на государственную политику в отношении Русской православной церкви в указанный период;

— раскрыть основные формы и методы работы местных органов власти, общественных организаций в проведении государственной конфессиональной политики;

— осветить патриотическую деятельность Русской православной церкви и её епархии на Дальнем Востоке в годы Великой Отечественной войны;

— выявить динамику взаимоотношений местных органов власти и Русской православной церкви на Дальнем Востоке в послевоенные годы и в период политической «оттепели»;

— показать эволюцию государственно-церковных отношений как конкретно-исторический процесс.

Объектом исследования является государственная политика по отношению к РПЦ в стране и на Дальнем Востоке России в 1941- 1964 гг.

Предметом исследования является процесс развития отношений между советским государством и Русской православной церковью в дальневосточном регионе.

Хронологические рамки работы охватывают период с 1941 по 1964 гг., который характеризуется своеобразными внутренними рубежами в религиозном курсе государства: Великая Отечественная война, послевоенное десятилетие, «оттепель».

Территориальные рамки исследования включают советский Дальний Восток в административно-территориальных границах, существовавших в исследуемый хронологический период, в т.ч. территории Курильских островов и Южного Сахалина, вошедшие в состав Советского Союза после завершения второй мировой войны.

Методологическая база исследования. Выбор методологических и методических принципов диссертации определился в соответствии с целями исследования и требованиями современной исторической науки. Методологическую основу исследования представляет метод научно-исторического познания, включающий принципы историзма и объективности; проблемно-хронологический и системный подходы, структурно-функциональный анализ с выявлением факторов влияния на формирование государственно-церковных отношений.

Принцип историзма обязывает изучать любое историческое явление в генезисе и развитии, конкретно-исторической обусловленности и региональной специфики. Принцип объективности требует показа и анализа всех фактов, сложных и противоречивых взаимоотношений государства и церкви как политических субъектов.

История взаимоотношений государства и церкви в регионе представлена в динамике — с начала установления взаимопонимания государства и РПЦ во время знаменитой встречи первых лиц государства и иерархов церкви в сентябре 1943 г., а также в контексте общей государственной политики, проводившейся на Дальнем Востоке в 1941 — 1964 гг.

Одной из задач автора является стремление показать эволюцию государственно-церковных отношений как конкретно-исторический процесс, в котором нашли отражение формационные, общецивилизационные закономерности на основе всестороннего изучения конкретных фактов, событий и процессов с последующим их обобщением и выявлением тенденций. Конкретно-исторический подход представляется наиболее эффективным при изучении такого рода проблем, т.к. он наглядно показывает, что существовавшая на определённый момент система принятия решений была обусловлена конкретными событиями, общественно-политической ситуацией.

Изучаемые события рассматриваются с учётом экономических, политических и культурных особенностей развития советского Дальнего Востока того периода. Объективному освещению государственно-церковных отношений служит проблемно-хронологический метод исследования, а также сравнительный метод для показа религиозной политики государства в центральной части страны и дальневосточном регионе. Статистический метод позволяет аргументировать ряд выводов и заключений по исследуемой проблеме, опираясь на статистические данные. В работе также применены контент — анализ и другие методы исследования.

Источниковая база диссертационного исследования представлена опубликованными документами, неопубликованными источниками, материалами периодической печати, мемуарной литературой.

К первой группе принадлежат документы КПСС, законодательные и нормативные документы Советского правительства, относящиеся к религиозной политике государства, сборники опубликованных документов34. В 2001 г. опубликован сборник документов Государственного архива Хабаровского края «Религия и власть на Дальнем Востоке России». В сборник были включены малоизвестные и ранее не публиковавшиеся документы по истории государственно-церковных отношений с 1840 по 2001 гг. В разделах «Деформация государственно-церковных отношений», «Церковь в годы Великой Отечественной войны», «Религиозная обстановка в послевоенные годы», «Государственно-церковные отношения (середина 50-х-80-е годы) собраны документы, касающиеся религиозной политики государства в дальневосточном регионе с 1941 по 1964 гг.35

Опубликованные документы российских архивов позволили расширить источниковую базу диссертационного исследования.

В 2003 г. были опубликованы материалы Государственного архива Хабаровского края «Православные храмы Хабаровска — свидетели истории», посвященные деятельности Православной церкви на восточной окраине России. В нём впервые были опубликованы уникальные документы, касающиеся государственно-церковных отношений на Дальнем Востоке России. Значительная часть документов рассказывает об истории строительства православных храмов Хабаровска. Среди документов — нормативные акты органов власти и управления, страницы метрических книг, описи имущества церквей, церковные ведомости, исповедные росписи, фотодокументы второй половины XIX- начала XXI века36. Вышедшее в 2005 г. иллюстрированное издание «Хабаровск Православный», повествует об истории православных храмов столицы дальневосточного региона37.

В 1998 г., 2001 г., 2003 г., 2004 г. издана книга-мартиролог «Хотелось бы всех поимённо назвать.» в 6 томах и исследование Г.В. Прозоровой «Пострадавшие за Христа в Приморье» о священнослужителях Приморского края. Эти книги позволяют предположить, что некоторые шаги в восстановлении памяти о пострадавших в годы советской власти

38 священнослужителях и верующих Дальнего Востока уже предприняты .

Важным источником являются неопубликованные архивные материалы, содержащие информацию о церковной политике государства в разные периоды, деятельности властных структур, религиозных организаций, статистические данные, которые автор обнаружил в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), государственных архивах Амурской области (ГААО), Приморского края (ГАПК) и Хабаровского края (ГАХК).

Особую ценность для исследования представили фонды Государственного архива Российской федерации (ГАРФ) — (Ф. 6991) Совета по делам Русской православной церкви; Государственного архива Хабаровского края (ГАХК) — (Ф. Р-137, Ф. 1508). В них содержатся документы Совета народных депутатов. Статистические данные о развёртывании антирелигиозной пропаганды и её масштабах в конце 1930-х гг. — второй пол. 1950 — начала 1960-х гг. содержатся в документах партийных фондов — (Ф. П-2, Ф. П-35, Ф. П-617) Дальневосточного краевого комитета ВКП (б), Хабаровского краевого комитета КП РСФСР, Хабаровского краевого комитета Российского Союза молодёжи. Особое значение для научных изысканий имел фонд (Ф. 1359) уполномоченного Совета по делам РПЦ при СНК СССР по Хабаровскому краю, рассекреченный в первой половине 1990-х гг.

Большое значение для исследования имеют документы фондов Государственного архива Приморского края — (Ф. Р-25), содержащие документы Приморского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов; (Ф. Р-26, Р-1578) Приморского краевого Совета депутатов трудящихся; (Ф. П-1) Приморского областного комитета ВКП (б); (Ф. П-68) крайкома КПСС; (Ф. П-36) Владивостокского горкома ВЛКСМ; Государственного архива Амурской области — (Ф. П-1, Ф. 481) Амурского губкома ВКП (б); архивные материалы из фонда Хабаровского краеведческого музея.

Следующую группу источников составляют материалы периодической печати, позволяющие создать достоверную картину событий об отношениях государства и церкви. Анализ центральных периодических изданий и местной прессы 1954 — 1964 гг.: материалов газет «Известия» (Москва), «Комсомольская правда» (Москва), «Тихоокеанская звезда» (Хабаровск), «Молодой

Дальневосточник» (Хабаровск), «Красное знамя» (Владивосток), «Амурская правда» (Благовещенск) -дают возможность охарактеризовать государственно-церковную политику как антирелигиозную. Практически все статьи этого времени носили разоблачительный, обвинительный, уничижительный характер в отношении священнослужителей.

Особая группа источников — мемуары участников событий, отражающие их впечатления и дающие уникальную информацию о прошедшем. В этой связи интересны воспоминания А.И. Аджубея, P.A. Медведева, Ю.А. Прокофьева, Н.С. Хрущёва, С.Н. Хрущёва39. Интерес представляют также воспоминания архиепископа Василия (Кривошеина), воссоздающие атмосферу церковной жизни 1950 — 1960-х гг. показывающие сложные, трагические судьбы двух виднейших иерархов этого времени: митрополита Николая (Ярушевича) и митрополита Никодима (Ротова). Представляют интерес письма, воспоминания об одном из последних Оптинских старцев иеромонахе Рафаиле (Шейченко), проведшем в сталинских лагерях в общей сложности более двадцати лет40. Правда, при использовании нарративных источников необходимо учитывать их субъективный характер.

Научная новизна диссертационного исследования состоит не только в расширении хронологических рамок исследования государственно-церковных отношений в Дальневосточном регионе, обогащении историографии проблемы, но и в том, что автор впервые вводит в научный оборот ряд новых документов дальневосточных архивов. Среди них: постановления бюро дальневосточных краевых и областных комитетов Коммунистической партии, областных, краевых исполнительных комитетов депутатов трудящихся, касавшихся церковной политики; ходатайства верующих в различные властные инстанции об открытии православных церквей в регионе; статистические данные о количестве церквей, религиозных общин и др. Автором дана оценка деятельности РПЦ на Дальнем Востоке в годы Великой Отечественной войны и послевоенное десятилетие, определена гражданская позиция религиозных организаций, верующих дальневосточного региона. Показан уровень религиозности населения.

В целом диссертация является комплексным исследованием государственно-церковных отношений в регионе в 1941-1964 гг.

Практическая значимость работы состоит в том, что она может служить основой для лекционного курса и спецкурсов по Отечественной истории и культурологии. Основные выводы работы могут быть использованы в процессе подготовки публикаций по истории Дальнего Востока. Выводы, представленные в данной работе, также могут оказать помощь в определении основных направлений дальнейшей конфессиональной политики государства, в т. ч. и на Дальнем Востоке Российской Федерации.

Апробация полученных результатов исследования. Основные положения диссертации обсуждались на международной научной конференции «Азиатско-Тихоокеанский регион в глобальной политике, экономике и культуре XXI века» (Хабаровск, 2002), международной научно-практической конференции IV Крушановских чтениях «Дальний Восток: наука, экономика, образование, культура в XXI веке. Опыт, прогноз» (Комсомольск — на — Амуре, 2005), в четвёртой международной конференции Макарьевские чтения (Горно-Алтайск, 2005), межрегиональной научно-практической конференции «Обеспечение безопасности личности, общества, государства в пограничном пространстве Дальнего Востока» (Хабаровск, 2004), региональной научно-практической конференции четвёртых Гродековских чтениях «Приамурье в историко-культурном и естественно-научном контексте России» (Хабаровск, 2004). По теме исследования опубликовано 7 работ.

Структура исследования. Диссертация состоит из Введения, двух глав, Заключения, Списка источников и литературы.