В Белов привычное дело

Едет на дровнях мужик Иван Африканович Дрынов. Напился с трактористом Мишкой Петровым и теперь с мерином Пармёном беседует. Везёт из сельпо товар для магазина, а заехал спьяну не в ту деревню, значит, домой только — к утру… Дело привычное. А ночью по дороге нагоняет Ивана Африкановича все тот же Мишка. Ещё выпили. И тут решает Иван Африканович сосватать Мишке свою троюродную сестру, сорокалетнюю Нюшку-зоотехницу. Она, правда, с бельмом, зато если с левого боку глядеть, так и не видно… Нюшка прогоняет друзей ухватом, и ночевать им приходится в бане.

Продолжение после рекламы:

И как раз в это время у жены Ивана Африкановича Катерины родится девятый, Иван. А Катерина, хоть и запретила ей фельдшерица строго-настрого, после родов — сразу на работу, тяжело больная. И вспоминает Катерина, как в Петров день наблудил Иван с бойкой бабёнкой из их села Дашкой Путанкой и потом, когда Катерина простила его, на радостях обменял доставшуюся от деда Библию на «гармонью» — жену веселить. А сейчас Дашка не хочет ухаживать за телятами, так Катерине приходится работать и за неё (а иначе семью и не прокормишь). Измученная работой и болезнью, Катерина внезапно падает в обморок. Её увозят в больницу. Гипертония, удар. И только больше чем через две недели она возвращается домой.

А Иван Африканович тоже вспоминает про гармонь: не успел он научиться даже и на басах играть, как её отобрали за недоимки.

Приходит время сенокоса. Иван Африканович в лесу, тайком, за семь вёрст от деревни косит по ночам. Если трёх стогов не накосишь, корову кормить нечем: десяти процентов накошенного в колхозе сена хватает самое большее на месяц. В одну из ночей Иван Африканович берет с собой малолетнего сына Гришку, а тот потом по глупости рассказывает районному уполномоченному, что ходил с отцом ночью в лес косить. Ивану Африкановичу грозят судом: ведь он депутат сельсовета, а потом тот же уполномоченный требует «подсказать», кто ещё в лесу по ночам косит, написать список… За это он обещает «не обобществлять» личные стога Дрынова. Иван Африканович договаривается с соседским председателем и вместе с Катериной ходит в лес на чужую территорию косить по ночам.

Брифли существует благодаря рекламе:

В это время в их деревню приезжает из Мурманска без копейки денег Митька Поляков, брат Катерины. Недели не прошло, как он напоил всю деревню, начальство облаял, Мишке сосватал Дашку Путанку, да и корову сеном обеспечил. И все будто походя. Дашка Путанка поит Мишку приворотным зельем, и его потом долго рвёт, а через день по Митькиному наущению они едут в сельсовет и расписываются. Вскоре Дашка срывает с Мишкиного трактора репродукцию картины Рубенса «Союз земли и воды» (там изображена голая баба, по общему мнению, вылитая Нюшка) и сжигает «картинку» в печи из ревности. Мишка в ответ чуть не сбрасывает трактором Дашку, моющуюся в бане, вместе с баней прямо в речку. В результате — трактор повреждён, а на чердаке бани обнаружено незаконно скошенное сено. Сено заодно начинают искать у всех в деревне, доходит очередь и до Ивана Африкановича. Дело привычное.

Митьку вызывают в милицию, в район (за соучастие в порче трактора и за сено), но по ошибке пятнадцать суток дают не ему, а другому Полякову, тоже из Сосновки (там полдеревни Поляковы). Мишка же свои пятнадцать суток отбывает прямо в своей деревне, без отрыва от производства, по вечерам напиваясь с приставленным к нему сержантом.

Продолжение после рекламы:

После того как у Ивана Африкановича отбирают все накошенное тайком сено, Митька убеждает его бросить деревню и уехать в Заполярье на заработки. Не хочет Дрынов покидать родные места, да ведь если Митьку послушать, то другого выхода-то и нет… И Иван Африканович решается. Председатель не хочет давать ему справку, по которой можно получить паспорт, но Дрынов в отчаянии угрожает ему кочергой, и председатель вдруг сникает: «Хоть все разбегитесь…»

Теперь Иван Африканович — вольный казак. Он прощается с Катериной и вдруг весь сжимается от боли, жалости и любви к ней. И, ничего не говоря, отталкивает её, словно с берега в омут.

А Катерине после его отъезда приходится косить одной. Там-то, во время косьбы, и настигает её второй удар. Еле живую, её привозят домой. И в больницу в таком состоянии нельзя — умрёт, не довезут.

А Иван Африканович возвращается в родную деревню. Наездился. И рассказывает он чуть знакомому парню из дальней заозёрной деревни, как поехали было с Митькой, да он лук продавал и вовремя в поезд вскочить не успел, а билеты-то все у него и остались. Высадили Ивана Африкановича и потребовали, чтобы он в течение трёх часов уехал назад, в деревню, а штраф, мол, в колхоз пришлют, да только как ехать, если не на что, — не сказали. И вдруг — поезд подошёл и с него слез Митька. Так тут Иван Африканович и взмолился: «Не надо мне ничего, отпусти ты меня только домой». Продали они лук, купили обратный билет, и поехал, наконец, Дрынов домой.

Брифли существует благодаря рекламе:

А парень в ответ на рассказ сообщает новость: в деревне Ивана Африкановича баба померла, ребятишек много осталось. Парень уходит, а Дрынов вдруг падает на дорогу, зажимает руками голову и перекатывается в придорожную канаву. Бухает кулаком в луговину, грызёт землю…

Рогуля, корова Ивана Африкановича, вспоминает свою жизнь, будто удивляясь ей, косматому солнцу, теплу. Она всегда была равнодушна к себе, и очень редко нарушалась её вневременная необъятная созерцательность. Приходит мать Катерины Евстолья, плачет над своей ведёрницей и велит всем детям обнять Рогулю, проститься. Дрынов просит Мишку зарезать корову, сам не может. Мясо обещают принять в столовую. Иван Африканович перебирает Рогулины потроха, и на его окровавленные пальцы капают слезы.

Детей Ивана Африкановича, Митьку и Ваську, отдают в приют,

Антошку — в училище. Митька пишет, чтобы посылали Катюшку к нему в Мурманск, только больно мала-то. Остаются Гришка с Марусей да два младенца. И то трудно: Евстолья стара, руки стали худые. Она вспоминает, как Катерина перед смертью, уже без памяти, звала мужа: «Иван, ветрено, ой, Иван, ветрено как!»

После смерти жены Иван Африканович не хочет жить. Ходит обросший, страшный да курит горький сельповский табак. А Нюшка берет на себя заботу о его детях.

Реклама:

Иван Африканович идёт в лес (ищет осину для новой лодки) и вдруг видит на ветке платок Катерины. Глотая слезы, вдыхает горький, родимый запах её волос… Надо идти. Идти. Постепенно он понимает, что заблудился. А без хлеба в лесу каюк. Он много думает о смерти, все больше слабеет и лишь на третий день, когда уже на карачках ползёт, вдруг слышит тракторный гул. А спасший своего друга Мишка поначалу думает, что Иван Африканович пьян, да так ничего и не понимает. Дело привычное.

…Через два дня, на сороковой день после Катерининой смерти, Иван Африканович, сидя на могиле жены, рассказывает ей о детях, говорит, что худо ему без неё, что будет ходить к ней. И просит ждать… «Милая, светлая моя… вон рябины тебе принёс…»

Он весь дрожит. Горе пластает его на похолодевшей, не обросшей травой земле. И никто этого не видит.

Едет на дровнях мужик Иван Афри­ка­нович Дрынов. Напился с трак­то­ри­стом Мишкой Петровым и теперь с мерином Пармёном бесе­дует. Везет из сельпо товар для мага­зина, а заехал спьяну не в ту деревню, значит, домой только — к утру… Дело привычное. А ночью по дороге наго­няет Ивана Афри­ка­но­вича все тот же Мишка. Ещё выпили. И тут решает Иван Афри­ка­нович сосва­тать Мишке свою трою­родную сестру, соро­ка­летнюю Нюшку-зоотех­ницу. Она, правда, с бельмом, зато если с левого боку глядеть, так и не видно… Нюшка прого­няет друзей ухватом, и ноче­вать им прихо­дится в бане.И как раз в это время у жены Ивана Афри­ка­но­вича Кате­рины родится девятый, Иван. А Кате­рина, хоть и запре­тила ей фельд­ше­рица строго-настрого, после родов — сразу на работу, тяжело больная. И вспо­ми­нает Кате­рина, как в Петров день наблудил Иван с бойкой бабенкой из их села Дашкой Путанкой и потом, когда Кате­рина простила его, на радо­стях обменял достав­шуюся от деда Библию на «гармонью» — жену весе­лить. А сейчас Дашка не хочет ухажи­вать за теля­тами, так Кате­рине прихо­дится рабо­тать и за нее (а иначе семью и не прокор­мишь). Изму­ченная работой и болезнью, Кате­рина внезапно падает в обморок. Её увозят в боль­ницу. Гипер­тония, удар. И только больше чем через две недели она возвра­ща­ется домой…

Статья подготовлена при финансовой поддержке РФФИ, проект № 19-012-00348 «Энциклопедия «Привычного дела» В. И. Белова»

Аннотация: В статье анализируется роль вставного сюжета о пошехонцах в композиционной структуре повести В. И. Белова «Привычное дело». Рассматриваются проекции сказки в сюжет и систему персонажей, определяется ее идейная функция.

Ключевые слова: В. И. Белов; «Привычное дело»; композиция; сказка;

Keywords: V. I. Belov; «An Ordinary Affair»; composition; tale;

В структуре повести В.И.Белова «Привычное дело» несколько раз используется прием «текста в тексте» (репродукция картины Рубенса, фабулат о казни Гитлера, сказка о пошехонцах). Каждый элемент вносит дополнительное содержание в смысловую структуру повести: композицию и образность «Союза Земли и Воды» можно соотнести с образами Ивана Африкановича и Катерины. Анекдот о казни Гитлера помогает понять этностереотипы, определяющие содержание народной культуры как целостной системы.

Особенно важное место в «Привычном деле» занимает бабкина сказка. В «Ладе» писатель замечает: «Народная философия со всеми ее национальными особенностями лучше, чем где-либо, выражается в сказке». Сказка о пошехонцах – призма, проявляющая негативные особенности русского характера, нашедшие отражение и в фольклоре, и в литературе.

С помощью системы мотивов и образов, соотносимых с сюжетами о пошехонцах, в русской словесной культуре выражается идея жизненного разлада. О. А. Большев определил суть этого явления как «анархическое существование без традиций, смысла и пользы», как модель жизни, основанную на «бессознательности и стихийности». Такое содержание понятия было прокомментировано и самим писателем: «Хорошую жизнь пронизывает лад, настрой, ритм, последовательность в разнообразии. Такой жизни присущи органичная взаимосвязь всех явлений, естественное вытекание одного из другого. И наоборот, плохая жизнь – это разлад, хаос, кавардак, сбой, несуразица, неосновательность, «пошехонство”. Про такую жизнь говорят, что она идет через пень колоду, шиворот-навыворот. Ей во многом сопутствуют спешка и непоследовательность».

Пошехонство – одна из мировоззренческих, психологических и поведенческих доминант, отражающая отрицательные черты национального характера и быта, сопровождаемая насмешкой. Смех носит отрицающий характер и за счет отрицания реализует дидактическую функцию: учит, как жить нельзя. С помощью «отрицающего» смеха над пошехонцами имплицитно создается антитеза разладу, речь о котором как об образе жизни пошехонцев ведется уже в зачине бабкиной сказки: «все-то у тех мужиков неладно шло». В сказке комически переосмыслена лежащая в основе представлений о крестьянском мире концепция общего дела как способа достижения наилучшего результата: пошехонцы действуют сообща, но результаты не только не приносят пользы, но и приводят к гибели.

Эта идея эксплицирована и в повести: большинство совместных действий персонажей выглядят нелепыми, не позволяют достичь желаемой цели (сватовство, поездка в Мурманск, история «дружбы» Митьки и Мишки). Персонажи могут выступать как двойники, дублируя действия друг друга и удваивая таким образом комический эффект. Дашке, утопившей ведро в колодце, Куров советует черпать воду самоваром. Здесь очевидна отсылка к сюжету о пошехонцах, которые решетом выносили из избы дым. «Сухорукая» Дашка повторяет действие «косоротой» невестки самого старика. Обе бабы похожи на жительниц пошехонской деревни, которые топят печи в разное время и нарушают ритм общей жизни.

Качества пошехонцев выражены уже у детей, причем исключительно у мальчиков: Мишки с Васькой, Гришки, Анатошки. Само слово «пошехонцы» звучит впервые в связи с появлением в избе шестилетних «двойников». Все действия братиков синхронны, взаимоотражаемы: «Мишка с Васькой пробудились оба сразу и устроили возню. Потом долго надевали тоже одинаковые свои штаны: каждый раз который-нибудь надевал штаны задом наперед да так и ходил весь день. Четыре валенка у них были не парные, перемешанные; ребята долго и шумно выбирали их из кучи других валенок, сушившихся на печи. . На сарае ребята поднатужились, каждый хотел брызнуть дальше другого. Они, не сговариваясь, молча, легко убедили сами себя в том, что забыли умыться. . Васька дотронулся до самовара, и Мишка дотронулся, Мишка подул на палец, и Васька подул».

Так же совместно, решая общую задачу, действуют братья Федул и Лукьян или Мартын и Петруха в бабкиной сказке: «Мартын и говорит: «Ты, Петруха, держи портки-то, а я буду с полатей в них прыгать”. Взял Петруха портки, держит внизу, а Мартын прыгнул да попал только одной ногой. Полез опять на полати, вдругорядь прыгнул. Долго ли, коротко ли, а попали в портки обе ноги».

Если в случае с Мишкой и Васькой особенности поведения объясняются детской непосредственностью и не выходят за рамки игры, то третьеклассник Гришка становится причиной по-настоящему драматической коллизии (ночной покос, в котором участвует ребенок, и его последствия).

Евстолья рассказывает внукам несколько эпизодов из жизни пошехонцев, которые в основном сюжете обрамлены историями из жизни Ивана Африкановича и других персонажей повести. В первой главе это прямо восходящий к сказке мотив дороги-круга и эпизод с нелепым сватовством, когда результат (оскорбленная «невеста» выгоняет сватов с помощью ухвата) прямо противоположен цели. В ближайшей по отношению к этому событию сюжетной перспективе актуализируются мотивы путаницы, неразберихи, непосредственно предшествующие сказке (эпизод с испорченным товаром, пропавшим возчиком, штанами, которыми обменялись в бане Мишка и Иван Африканович).

Сразу после сказки, которая обрывается на очередном анекдоте с появлением Степановны, тёща, иронизируя по поводу трех самоваров в доме, предлагает Дрынову: «Давай, открывай чайную в деревне, станови каммерцию». В контексте несоответствия нерасчетливой, излишне доверчивой натуры Дрынова любым прагматическим задачам эта гипотетическая «каммерция» может быть соотнесена и с эпизодами из сказки, в которых мужики отдают последние деньги за «мудрые советы», и с «пошехонским сюжетом» из жизни Дрынова о неудавшемся торговом предприятии с двумя мешками лука.

Старухи говорят и о возможном приезде Митьки, который станет катализатором и непосредственным участником событий, проявляющих «пошехонские» качества жителей деревни: попойка, в результате которой Дрынова свяжут «африканскими» веревками, нелепая женитьба Мишки на Дашке Путанке, история с отнятым сеном.

Попытка Дрынова уехать с Митькой на заработки мотивируется так же, как и второе путешествие пошехонцев, необходимостью «по свету идти, свою долю искать». В пути качества пошехонцев проявляются особенно ярко и в основном, и во вставном сюжете. В обоих случаях герои либо теряют направление движения, либо сталкиваются с непреодолимыми преградами, нарушают правила поведения, что влечет за собой наказание (в сказке – смерть большинства пошехонцев, в повести – штраф). Объяснение кроется в характерах пошехонцев, в их наивно-доверчивой подчиненности чужой воле: «…кто что скажет, то и делали, совсем были безответные эти пошехонцы. Никому-то слова поперек не скажут, из себя выходили редко, да и то когда пьяные». Эти черты характера отличают и в общем-то покладистую натуру Дрынова: «Ежели я выпил, мне встречь слова не говори и под руку не попадай, у меня рука кому хошь копоти нагонит». Что и происходит в комическом эпизоде, когда он гоняет по деревне соседей.

Белов использует традиционные сюжетные мотивы волшебной сказки: запрет, нарушение запрета, отлучка, беда, ликвидация ее последствий. Однако в сказке о пошехонцах, так же, как и в основном сюжете, все попытки достичь положительного результата лишь усугубляют ситуацию разлада.

Переклички возникают и на уровне отдельных мотивов. В обоих сюжетах упомянуты детали, связанные с членовредительством. Пошехонские мужики все время оказываются в обстоятельствах, подобных тому, когда лягающаяся кобыла «все зубья в роте Федуле вышибла» или каждому из мужиков «тюма по голове досталася». Не только боль, но и смерть становится поводом для смеха: «Идут, идут долю искать, дошли до широкой реки. Опять странник выручил: «Давайте, — говорит, — по гривеннику, научу, как на тот берег попасть. Вот берите бревно. Да садитесь все на его верхом. А чтобы не утонуть-то, дак вы ноги внизу покрепче свяжите”. Поехали. Только отшатнулись от берега-то, все и перевернулись туточка, да и пошли от их пузыри. Больше половины захлебнулося». Возвращение домой Ивана Африкановича тоже связано с физической болью, дискомфортом: «Пока шел от сельсовета, успел-таки натоптать две водянистые мозоли, ноги в яловых сапогах взмокли, рубаха хоть выжми». Хотя он ругает себя за «пошехонство» («Бурлак, ни пуговицы, ни кренделька, одну грязную рубаху несу из заработка. Стыд, срам, дело привычное…» ), быстро переходит в комическую тональность, когда, насмехаясь над собой и над шурином, рассказывает случайному встречному о том, сам он «с возу касманавтом летел», а у Митьки «вся харя красная, крови, как из барана», разбита губа и шатается зуб. Сразу после этого Дрынов узнает о смерти жены.

Дашка Путанка уничтожит картинку с изображенной на ней «соперницей» – Кибелой, спровоцирует Мишку на «месть» и едва не погибнет. Последствия этого события будут глубоко трагическими: изъятие сена, отъезд Ивана Африкановича, смерть Катерины. Само прозвище Дашки реализует мотив пошехонства; в повести «Плотницкие рассказы» Олёша Смолин использует это существительное в нарицательном значении: «пошла в моей жизни всякая путанка». Дашка, Мишка, Митька вносят хаос в деревенскую жизнь, нарушают ее естественный ритм, актуализируют мотив «пошехонства» на протяжении всей повести. В жизни этих персонажей «пошехонские» сюжеты доминируют, определяют их личную судьбу и место в деревенском социуме.

Сказку о пошехонцах в структуре повести В. И. Белова «Привычное дело» можно рассматривать в качестве примера «биокомпозиции», под которой, вслед за Н. Я. Берковским принято понимать такое построение произведения, когда общая сюжетная логика, наиболее значимые смысловые акценты, образные воплощения идеи, в сжатом виде намеченные во вставном элементе, спроецированы на всю художественную структуру.

  • Баранов С. Ю. «Союз Земли и Воды» в «Привычном деле»: текст в тексте // Беловский сборник. Вологда, 2017. Вып.3. С. 87–97; Федорова А. В. Люди и вещи // Повесть В.И. Белова «Привычное дело» как вологодский текст. Вологда, 2016. С. 53–79.
  • Белов В. И. Лад: Очерки о народной эстетике // Белов В.И. Собрание сочинений: В 7 т. М., 2012. Т.5. С.226.
  • Большев А. О. Проблема народного характера в творчестве В. И. Белова https://www.booksite.ru – дата обращения: 12.12.2108.
  • Белов В. И. Лад. Очерки о народной эстетике/ С. 281.
  • Белов В.И. Привычное дело // Белов В.И. Собрание сочинений: В 7 т. М., 2011. Т.2. С. 28.
  • Там же. С. 27.
  • Там же. С. 29.
  • Там же. С. 33.
  • Там же. С. 31.
  • Там же. С. 30.
  • Там же. С. 10.
  • Там же. С. 29.
  • Там же. С. 32.
  • Там же. С. 94–95.
  • Там же. С. 95.
  • Там же. С. 97.
  • Там же. С. 136.