Вожделенная женщина

«ГОСУДАРСТВО» (Πολιτεία, ἢ περὶ δικαίου, πολιτικός) – диалог Платона, завершающий зрелый период его творчества. Сам Платон, по-видимому, считал исследование истинных принципов человеческого общежития и проведение их в жизнь главной задачей философии и соответственно «Государство» и «Законы» – важнейшими своими сочинениями. Этика и политика для Платона неразрывно связаны с теологией, онтологией и психологией, поэтому в «Государстве» не только рассматриваются существующие типы государственного устройства и принципы правильного устройства общества, но и излагается учение об идеях, как оно к тому времени понималось Платоном; учение о Боге как высшем благе и источнике бытия; учение о душе, о трех ее частях и о посмертной участи; учение о познании и науках. Собственно, «Государство» может считаться изложением всей философской системы Платона зрелого периода его жизни, за исключением физики, которая изложена в «Тимее», и диалектики, которой посвящены «Софист» и «Парменид».

Вероятно, первая из десяти книг «Государства» была написана намного раньше остальных; по характеру она мало отличается от ранних сократических диалогов Платона: Сократ предлагает собеседникам выяснить, что такое справедливость сама по себе как индивидуальная добродетель. В споре опровергаются ложные мнения о том, что справедливость есть воздаяние каждому должного или право сильнейшего или что счастлив может быть только несправедливый человек. Истинное понятие справедливости не выясняется; достигается лишь согласие, что справедливый будет счастлив, поскольку обладает достоинством души, даже при отсутствии успеха, богатства и прочих внешних благ. Определения справедливости как таковой предлагается искать путем аналогии – исследования справедливости в государстве (полисе, т.е. гражданской общине). Во II–VI книгах рассматривается наилучшее из всех мыслимых общественное устройство. Оказывается, что справедливость в таком обществе – это гармония составляющих его сословий («целое», 433а): «заниматься каждому своим делом и не вмешиваться в чужие – это и будет справедливостью» (там же). Таких сословий, или классов, в правильно устроенном государстве должно быть три: ремесленники (δημιουργοί) (крестьяне, собственно ремесленники, торговцы, всяческие посредники и сфера обслуживания); стражи (воины, аристократия) и правители (философы). Общественная справедливость заключается в том, чтобы каждое низшее сословие (и каждый гражданин в нем) повиновалось руководству высшего, не стремясь занять несвойственное ему место. Индивидуальная справедливость (искомое первой книги) заключается в том же применительно к частям души. Ибо членение человеческой души аналогично членению общества: высшему философскому сословию в душе соответствует разум; он должен править. Второму – аристократическому сословию стражей – соответствует аффективная часть души, «яростный дух» (τὸ θυμοειδές), или чувство чести, обеспечивающий, в частности, такие добродетели, как мужество, или способность оказать сопротивление, и кротость, или способность повиноваться. Третья часть души, аналог низшего сословия демиургов, обеспечивающего удовлетворение материальных потребностей общества, – вожделеющее начало (τὸ ἐπιθυμητικόν). Если аффективное начало в человеке повинуется разумному, а вожделения подчиняются двум высшим – разуму и чести, то человек добр, справедлив и счастлив; если же одно из низших начал будет проявлять своеволие и претендовать на власть, человек будет порочен и несчастлив, в конечном счете душевно болен, ибо в государстве его души воцарится мятеж и смута. Такому тройственному членению человеческой души и общества отчасти соответствует в философии Платона и строение большого мира, космоса: вверху разумный идеальный умопостигаемый космос, Ум как таковой, венчающийся Идеей блага, или Богом; ниже – мировая душа, состоящая из рациональной и иррациональной части (см. «Тимей» и «Законы»); еще ниже – управляемый ими и существующий благодаря им телесный космос, прекрасный и упорядоченный, пока не выходит из повиновения. Поэтому-то управлять наилучшим государством и должен философ, т.е. тот, кто способен непосредственно созерцать устройство умопостигаемого мира и видеть, как правит им верховное Благо, чтобы затем переносить те же законы в жизнь своего общества: хороший правитель должен созерцать звездное небо.

Аналогия или, скорее, тождество структуры общества и отдельной человеческой души означает, что благополучие (справедливость) государства непосредственно обусловлено нравственным благополучием (добродетелью) составляющих его граждан. Следовательно, первейшая задача государственного строительства – создание наилучших граждан, т.е. воспитание и, более того, – выведение их породы. Философ-правитель должен отбирать наиболее перспективных производителей мужского и женского пола, составлять самые подходящие пары и соединять их в наиболее благоприятные (астрономически вычисленные) сроки для производства наилучшего потомства. Из этого потомства позднее отбираются младенцы с лучшими задатками, и только к ним будет применяться во всей полноте система воспитания, разработанная Платоном в VI и VII книгах диалога. Именно их будут обучать, помимо обычных гимнастики, военного искусства и т.п., специальным курсам геометрии, арифметики, музыки и диалектики, и из них будут пополняться сословия правителей и стражей. Именно для них будет установлен строгий распорядок жизни: общность имущества (точнее, запрет на собственность), общность жен и детей (точнее, запрет на половую жизнь вне строгого распорядка по приказу сверху и запрет распоряжаться своими детьми). Здесь должно будет царить равноправие полов и дух состязательности и всеобщей дружбы одновременно. Именно они должны быть ограждены от торговли и поэзии (за исключением строжайше проверенной и специально для них составленной философами) как двух источников растления. При этом следует помнить, что самая многочисленная часть идеального платоновского государства – «ремесленники» – живет вне этого строгого и экстравагантного порядка, сообразуясь со своими привычками и желаниями (диктуемыми природой низшей, «вожделеющей» части души – т.е. с собственностью, семьей, торговлей, развлекающей поэзией и возбуждающей чувственность музыкой).

С другой стороны, однако, должное воспитание граждан обусловлено правильным устройством государства, в котором они растут. Здесь возникает порочный круг: дурные люди составляют дурное общество, в котором воспроизводятся дурно воспитанные люди. Именно поэтому создание справедливого государства – дело невероятно трудное, если вообще возможное.

В VIII и IX книгах Платон рассматривает виды государственного устройства и соответствующие им типы людей («ибо у различных людей непременно бывает столько же видов духовного склада, сколько существует видов государственного устройства… которые рождаются именно от нравов» 544d). Видов государственного устройства пять: аристократия («правление лучших»; это описанное Платоном наилучшее государство) и четыре типа «выродившегося» общества (реально существующие в платоновское время политические системы): тимократия («власть чести» – спартанский строй, «общество людей, соперничающих между собой и честолюбивых» – 545а, прежде всего в военной области); олигархия («правление немногих», прежде всего богатых), демократия («народовластие», где вопросы решаются большинством голосов под влиянием демагогов) и тирания (где правит не закон, а произвол одного; естественное завершение всякой демократии, по Платону). Платон подробно разбирает душевный склад «тимократического», «олигархического», «демократического» и «тиранического человека» – условия, в которых может сложиться соответствующий характер, его воспитание, образ мыслей, действий и жизни, его ценности и потребности. Эта часть «Государства», благодаря превосходному анализу реальных общественных явлений, всегда читалась как в высшей степени злободневная – от Фомы Аквинского до Карла Поппера.

В заключительной X книге Платон рассматривает природу искусства (прежде всего поэзии) и его роль в совершенном обществе. Искусство имеет дело лишь с низменным началом души, помогая ему возобладать над разумом, и потому поэтов из государства следует изгонять, допуская поэзию лишь в виде гимнов богам и хвалы добродетельным людям. Далее в виде мифа Платон описывает посмертную судьбу души, суд и загробное воздаяние. Этот миф перекликается с двумя другими знаменитыми образами платоновского «Государства»: образом Солнца-Блага (VI кн., 504е – 509с) и пещеры (VII кн., 514а – 517а).

Русские переводы М.Пахомова (1789), В.Н.Карпова (1863), А.Н.Егунова (1971).

Литература:

1. Асмус В.Ф. Государство. – В кн.: Платон. Собр. соч., т. 3. М., 1994, с. 529–560;

2. Поппер К. Открытое общество и его враги, т. 1: Чары Платона. М., 1992;

3. Reverdin О. La religion de la cité platonicienne. P., 1945;

4. Cross A.C., Woozley A.D. Platoʼs A Philosophical Commentary. L., 1964;

Вожделение — это страстное желание чего-либо, которое человек стремится удовлетворить даже во вред себе. Вожделение — одно из худших человеческих качеств и одно из самых опасных, поскольку действует на человека через его воображение и ведет его к множеству грехов. В ловушку вожделения могут попасть даже праведники.

Во вред себе

Что это за страстное желание, откуда оно берется? Мы ежедневно видим, как люди ради удовлетворения своих страстей совершают поступки, которые не только наносят вред их душам, но даже на самом простом физическом уровне — вредят здоровью. За примерами далеко ходить не надо: переедание, алкоголизм, половые излишества, наркомания… Следуя за своим вожделением, люди сами вызывают у себя болезни!

Каждому человеку, чтобы жить, необходимо удовлетворять некоторые потребности (в пище, одежде, жилье и так далее). Но если удовлетворять их сверх определенного уровня, оправданное желание есть, пить и т.д. превращается в вожделение.

Человек нуждается в одежде для поддержания нужной температуры тела, но, когда он готов заплатить за одежду огромную для себя сумму только из-за того, что её создал известный дизайнер, ясно, что желание, потребность стали вожделением.

Всем нужна еда, и Вс-вышний заложил в нас чувство сытости, но, идя на поводу у своего вожделения, мы часто едим больше, чем нам необходимо, едим продукты, которые нам запретил врач, едим, когда не голодны. То же — с алкоголем, с сексом, с курением… Всегда ли так было? Является ли вожделение частью природы человека?

Истоки вожделения

В предисловии к Сефер мицвот гадольраби Моше бар Яаков из Куци говорит, что вначале Б-г сотворил ангелов творения с нематериальным разумом, отделенных от этого мира. Они руководствуются истинным знанием, и вожделение не властно над ними. После этого были сотворены животные, совершенно лишенные мудрости и знания. Всеми действиями животных управляет лишь их вожделение, так что несколькими крохами еды их можно завлечь даже на бойню…

На шестой день сказал Творец: теперь Я соединю две эти силы вместе. Возьму душу человека, подобную ангелам знанием и мудростью, и соединю ее с животной душой, движимой лишь телесной похотью, — и посмотрю, кто кого победит. Если победит душа разумная — человек будет руководствоваться в своих делах лишь разумом; он будет назван «праведником» и поднимется на ступень ангела. Если же душа животная одолеет разумную, и человек будет всегда поступать лишь согласно своим вожделениям, увлекая себя вниз, пока не опустится до животного, — тогда он будет назван «злодеем».

Дополняет Хафец Хаим в книге Шем Олам, что человек в отношении животной души не отличается от животных, и потому он должен всечасно надзирать за своей животной душой и вести ее верным путем, чтобы она не увлекла в бездну, кроме самой себя, и его разумную душу. А когда человек отвлекается от управления, даже ненадолго, — животная душа тут же берется за свое, увлекая разумную душу в свои сети.

После того, как Адам съел плод Древа Познания добра и зла и был изгнан из Ган Эдена, его потомки стали заселять землю в соответствии с избранным жизненным путём. Одни стремились к деньгам и богатству, другие искали телесных удовольствий и разврата, третьи боролись за власть и уважение. Но следование порокам порождало беды и страдания. Как сказали мудрецы Торы: «Зависть, вожделение (желание телесных удовольствий) и стремление к почёту уводят человека из мира», то есть уводят из мира доброго и хорошего, данного человеку Творцом, в мир плохой и жестокий, который человек сам для себя придумывает.

Бейт-аЛеви (в конце главы Берейшит) пишет, что и прежде, при сотворении, еще до греха, была заложена Творцом в человека страсть к вещам, существующим в этом мире, чтобы он мог выбирать делать зло или добро. Только в начале у людей была страсть настоящая, соответствующая добру и удовольствию, заключенному в материальных вещах, а змей ввёл их в заблуждение, добавив ложную страсть. Он сказал им: и будете как Б-г, знающими добро и зло. И поясняет мидраш, что соблазнял их тем, что, если поедят от дерева, смогут сотворить мир. Змей добавил людям вожделение и удовольствие иллюзорное, поскольку, на самом деле, таким свойством дерево не обладало!

С тех пор возникло в человеке ошибочное, преувеличенное вожделение, он стал желать вещь из-за ложного представления о ней, в стремлении получить удовольствие, которого вообще не существует. И даже о плохой вещи, от которой вообще нет никакого удовольствия, может представлять в своем воображении, что это благо и испытывать к ней вожделение.

О страстях и желаниях

Виленский Гаон в своем труде «Совершенная мера» определяет вожделение как одно из трех главных отрицательных качеств, наряду с гневом и гордостью. Вожделение состоит из страсти (таава) и желания (хемда). Таава (страсть) — это непосредственное телесное удовольствие, например еда, питье и т.п., а хемда (желание) — стремление к деньгам, золоту, одежде и недвижимости.

Виленский Гаон говорит, что страсти тела (таава) хуже, чем желание наживы (хемда), поскольку они сладкоречивы, изображая человеку, что любят его и хотят одарить удовольствиями этого мира. А желание наживы (хемда) лишает человека сна, и от него он не получает реального удовольствия даже в этом мире.

Телесные вожделения к какой-то мере необходимы для существования тела, и человек должен все время мысленно взвешивать: что нужно для поддержания существования тела — и отбирать только необходимое. Эта задача напоминает задачу военачальника, который хочет захватить город и оставить в живых его защитников, для чего нужны хитроумные приемы и способы.

Воображение и реальность

Гнев, вожделение и гордость, которые перечисляет Виленский Гаон, соответствуют зависти, сладострастию и честолюбию, которые указывают мудрецы в Пиркей Авот 4:21: «Раби Эльазар Гакапар говорил: «Зависть, сладострастие и честолюбие сживают человека со света”». Эти три силы воздействуют на человека через воображение, поэтому с ними особенно трудно бороться. Они лежат в корне всех плохих качеств человека, являясь источником зла для него самого и для всего мира. Нет сомнения, что у человека станет намного меньше проблем, если он, преодолев соблазны, избежит погружения в воображаемый мир лжи, где его ожидает только боль, ощущение пустоты и разочарование.

Эти рассуждения справедливы не только для воображаемого мира человека, но и для мира его реального существования. Мысленное пребывание в ложном мире, где властвуют зависть, вожделение и честолюбие, порождает соответствующие действия в мире реальности, что неизбежно приводит к множеству бед.

Как в результате греха Адама произошло сокрытие истины в мире, так и в наше время человек, следуя за воображением в результате влияния одной из перечисленных мудрецами сил, тоже в какой-то мере увеличивает сокрытие истины в мире. В такой же степени из-за его действий сама реальность мира становится хуже и грубее. Это происходит после каждого шага каждого человека. Так что слова мудрецов стоит понимать и в прямом смысле. Если человек поддается вожделению, оно буквально уводит его из чуть-чуть лучшего мира в мир, который стал чуть-чуть хуже из-за какого-то его поступка или даже мысли.

Разрушение иллюзий

Рав Йосеф Б. Соловейчик приводит несколько примеров из Торы, когда вожделение приводило людей к греху, но потом, уже после греха, они прозревали и видели, что шли за чем-то воображаемым и иллюзорным.

«И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги» (Берешит 3:7) — так говорится об Адаме и Хаве, попробовавших от Древа Познания. Перед ними было древо, которое «вожделенно, потому что дает знание» (Берешит 3:6). После греха само дерево стало отвратительным и отталкивающим в их глазах. Они чувствовали себя обманутыми им, подавленными и лишенными иллюзий.

Подобное случилось с Амноном, который согрешил против своей сестры Тамар, побуждаемый к этому неистовым вожделением: «И Амнон ненавидел ее великой ненавистью!»

Еще один пример — история Навала Кармелита: «И пришла Авигаиль к Навалу», чтобы сообщить ему о грозящей ему участи, «и вот у него пир в доме его, как пир царский, и сердце Навала развеселилось: он же был очень пьян; и не сказала ему ни слова, ни большого, ни малого, до утра. Утром же, когда Навал протрезвился, жена рассказала ему об этом, и замерло сердце его, и стал он как камень» (IШмуэль, 25:36-37). Пока Навал был пьян и пировал на празднике, все его ощущения были притуплены, чувства смутны. Но для всякого распутника и всякого, кто гонится за наслаждениями, наступает утро, «когда он трезвеет», когда опьянение проходит и сознание возвращается.

Таково чувство греховности, преследующее грешника. Оно вызывает в нем тошноту и отвращение.

Бейт-аЛеви (в конце главы Берейшит) пишет, что страсть и вожделение удовольствий этого мира — это только обманчивая иллюзия. Ведь ясно видно, что страсть к любой вещи в этом мире намного превышает удовольствие, которое можно получить от нее. Однако в момент вожделения человеку кажется, как будто это хорошая вещь и большое удовольствие.

Человеку, приходящему в возбуждение от еды или питья, только в воображении представляется преувеличенное добро и удовольствие, которое можно получить от них, но в момент, когда он проглатывает их, удовольствие столь ничтожно, что почти не ощущается.

Получается, что каждый стремящийся достичь чего-либо в этом мире, стремится достичь несуществующую вещь, поскольку, на самом деле, в ней нет того удовольствия, к которому он стремится. Злое начало сильно только в тот момент, когда человек испытывает желание и вожделение, но когда достигает желаемого, сам человек убеждается, что оно того не стоило.

От чего люди устают?

Если в человеке усиливается страсть и вожделение к чему-либо, тем самым усиливается сила огня, которая в нём. Он как будто увеличивает пламя в фитиле, и тем самым увеличивает расход жизненной влаги, которая в нем. Но так как удовольствие намного меньше, чем вожделение, испытанное им в погоне за его получением, получается, что увеличив пламя в фитиле, масла в светильник он не добавил, поэтому оно вскоре закончится. Получается, что расход жизненных сил превышает их компенсацию.

В этом заключается смысл стиха (Ишаяу 40): «и устанут юноши и утрудятся, и парни споткнутся, а надеющиеся на Б-га поменяют силы, и поднимутся крылом орла, побегут и не утрудятся, пойдут и не устанут». Стих говорит о том, что преследующие удовольствия этого мира — устанут, так как их бег расходует силы, и они не компенсируются, ибо не достигают в полученном удовольствии восполнения затраченных на него сил. Они обречены на усталость и спотыкание. И только те, чья страсть к Торе и заповедям, достигают удовольствия, соответствующего силе их страсти и вожделения, и компенсируется у них сила, израсходованная страстью и стремлением к ее достижению.

Ловушка вожделения

Также и Виленский Гаон в книге «Совершенная мера» учит, что основа всех хороших качеств — это упование на Вс-вышнего и довольствование тем, что есть. Именно они являются противоположностью страсти (таава) и вожделения (хемда).

Виленский Гаон предупреждает, что в ловушку вожделения иногда попадаются даже изучающие Тору и Б-гобоязненные люди, поскольку сначала они представляют, что эти их желания необходимы для существования мира, и «хороша Тора с мирскими занятиями». После этого человек тянется за излишествами и говорит, что все это нужно ему, чтобы учить Тору без стеснения и приносить пропитание в свой дом. А после того, как достигнет всего этого, он скажет, что ему необходимо позаботиться о старости или оставить на случай болезни, но «много замыслов в сердце человека…». И сказано в Коэлет раба 1:13: «Когда человек умирает, и половины вожделенного нет у него».

В «Совершенной мере» говорится, что раз начав тянуться за телесными желаниями (даже пообещав себе, что это только временно), человек, в конце концов, совершенно изгоняется из вечной жизни, ибо покинуть материальные вожделения очень тяжело. Царь Шломо сказал в Мишлей2:19: «Никто из входящих к ней не возвращается и не обретают они (вновь) путей жизни». И даже человек, обладающий Б-гобоязненностью, Торой и заповедями, следуя за телесными вожделениями, теряет все.

Побуждение ко злу сначала подстрекает человека учить Тору и одновременно потакать своим прихотям; если оно будет подстрекать не учиться совсем, человек его не послушает. Когда же человек приучит себя к телесным удовольствиям, то и сам перестанет учиться, потому что будет постоянно занят удовлетворением телесных прихотей. А побуждение ко злу говорит ему, что оставление привычек вредит здоровью. После этого человек ленится усердствовать в Торе и заповедях, а затем уже не хочет их выполнять, даже если ему представится возможность сделать это без труда и усилий.