Все святые

РУССКИЕ СВЯТЫЕ. Почитание святых – важная составная часть православного вероучения. Святые – земные люди, достигшие обожения, состояния причастности Богу через пронизанность божественными энергиями, которое дается им как награда за праведность. Разделяя в земной жизни с людьми все тяготы бренного существования, они становились реальными, телесными носителями качеств, присущих иному миру. Святой, праведник – это земной ангел и небесный человек. Он соединяет церковь земную и Церковь Небесную, ясно свидетельствуя о действенности божественного начала в мире. Вступая после смерти в Небесную Церковь, он становится молитвенником и покровителем христиан, прибегающих к его помощи. С точки зрения осмысления истории человечества, святые – это исторические лица, открывавшие для своего времени пути национального религиозного призвания, которые ярко характеризуют ту или иную историческую эпоху Русский историк Г.П.Федотов писал, что именно национальное понятие святости содержит в себе ключ для понимания наиболее сложных и противоречивых явлений русской культуры.

Народное, стихийно складывающееся почитание святого, как правило, предшествует признанию его святым официальной церковью. Церковное признание выражается актом канонизации, призывающим паству к почитанию праведника в формах общественного богослужения. Святые прославляются через написание икон, создание житий, церковных служб и молитвословий. Основанием для церковной канонизации являются жизнь и подвиг святого, чудеса, совершенные им при жизни или после смерти, и в некоторых случаях нетление мощей. Кроме общецерковной канонизации, существует понятие местной, епархиальной канонизации, когда почитание святого имеет узко местные формы и совершается в границах города, монастыря, храма. Церковь признает и существование неведомых святых, слава которых еще не открыта миру, и поэтому не запрещает частных молитв к усопшим праведникам. В богослужебной практике главное отличие канонизированных святых от почитаемых усопших состоит в том, что первым служатся молебны, а последним – панихиды. В связи с этим закономерно, что все списки русских святых указывают разное число прославленных праведников. См. также СВЯТОЙ.

История.

На Руси право торжественной канонизации долгое время сохраняли за собой митрополиты Киевские, а затем Московские. Именно митрополит Киевский Иоанн в 11 в. составил службу и установил празднование первым русским святым князьям Борису и Глебу. Главной особенностью прославления русских святых в 11–16 вв. было то, что канонизационному акту предшествовало вскрытие захоронений праведников в ожидании чудес от их останков (князья Борис и Глеб, княгиня Ольга, преподобный Феодосий Печерский и др.). В месяцесловах этого времени указывается 70 почитаемых усопших, 22 из которых имели общецерковное почитание.

Начиная с митрополита Макария (1542–1563) канонизация святых становится делом церковных соборов при первосвятителе. Плодом деятельности макариевских соборов явилась канонизация 39 русских святых, подчеркнувшая возросший авторитет Русской православной церкви. Соборы эпохи митрополита Макария как бы подвели итог шестисотлетней истории Русской церкви, причислив к лику святости русских подвижников, память о чудесах и подвигах которых сохраняла народная память.

Еще более благоприятным временем для приращения русской святости стал 17 в. В святцы было внесено до 150 новых имен общецерковного и местного почитания. Важнейшей особенностью канонизаций этого периода было преимущественное прославление праведников, трудившихся в области церковного строительства и миссионерского просвещения. В это время ослабляются требования к проявлению чудес и на первый план выдвигаются древние византийские правила – причтение к лику святых благочестивых епископов в силу их церковного сана.

Наступление синодального периода ознаменовалось тем, что единственной канонизационной инстанцией становится Святейший Синод. В 18–19 вв., в период общего ослабления активности церковной жизни в России, канонизации были крайне редки. До императора Николая II к лику святых причислили лишь четырех праведников. Напротив, в короткое царствование благочестивого императора Николая II было канонизировано семь новых святых. В начале 20 в., кроме святцев обще- и местночтимых святых, в России составлялись списки усопших православных христиан, которые именовались святыми, но в памяти церковной им творились только панихиды. Указанные списки включали ок. 500 имен. Современный период открывается Поместным собором Русской православной церкви 1917–1918, на котором к лику святых были причислены Софроний Иркутский и Иосиф Астраханский. В советский период в 1970-х годах святыми были провозглашены просветитель Америки митрополит Московский и Коломенский Иннокентий, архиепископ Японский Николай и преподобный Герман Аляскинский. Новые канонизационные акты состоялись в год празднования тысячелетия крещения Руси. Среди новых признанных святых – Дмитрий Донской, Ксения Петербургская, Амвросий Оптинский и др. В 1990-е годы было установлено местное празднование новомученикам, пострадавшим в годы советской власти. На Архиерейском юбилейном соборе (13–16 августа 2000) к лику святых («в Собор новомучеников и исповедников») «как страстотерпцы» были причтены члены царской семьи: последний император России Николай II, императрица Александра Федоровна, цесаревич Алексей и царевны Ольга, Татиана, Мария и Анастасия, расстрелянные в 1918. См. также ПОМЕСТНЫЙ СОБОР 1917–1918.

Чины святости.

Весь сонм праведников церковь разделяет на т.н. чины святости: князья, святители, преподобные, юродивые, святые миряне и жены.

Князья.

Показательно, что первыми русскими святыми стали князья Борис и Глеб. Однако они прославлялись не как «самовластцы», а как «страстотерпцы». Их слава состояла в добровольном отречении от власти и принесении себя в жертву, на которой было утверждено русское государство эпохи Ярослава Мудрого. Данному образцу поведения христианского князя, религиозный долг которого – жертвовать собой ради спасения своего народа, были отныне призваны следовать все русские князья. В глазах древнерусского человека княжество, в основание которого была принесена жертва, получал преимущество по сравнению с другими, ибо обретал твердую надежду на спасение от врагов молитвами погребенного в городе князя. Именно княжеская гробница как священное место, содержащее чудотворные останки, оказывалась той «точкой», вокруг которой возникало ощущение иной реальности, выраставшее в церковное почитание. Ярким примером может служить история канонизации ярославских князей Василия и Константина. В 1501, после пожара в ярославском соборе, были обретены два гроба с останками, отождествленными с братьями Василием и Константином, сведений о которых не содержится ни в одной летописи. Вскоре им установили церковное празднование, а монах Пахомий написал имеющее легендарный характер житие, представив князей героями, погибшими во время монголо-татарского нашествия. Особым было и отношение к храмам-усыпальницам. Так, значительное количество легенд связано с усыпальницей московской княжеской династии – кремлевским Архангельским собором, который воспринимался как место пребывания душ погребенных здесь князей. Не случайно, по-видимому, в этой связи возник обычай приносить в храме клятву умершим отцам быть «за едино» с братьями, так же как и обычай просить у гробов предков помощи в военных походах. Такое отношение к месту княжеского захоронения во многом было обусловлено тем, что древнерусский человек видел в князе прежде всего своего общего предка, «отца народа», само предназначение которого состояло в служении роду, миру, отечеству. Выразительный эпизод содержится в одной из редакций жития святого князя Александра Невского. В 1571 во время нашествия на Москву крымского хана Девлет Гирея инок Рождественского монастыря во Владимире молился близ раки с мощами Александра Невского. Вдруг он ясно увидел, как в храм входят святые князья Борис и Глеб и призывают Александра Ярославича подняться на защиту отечества. Затем уже втроем они отправляются к Успенскому собору за Андреем Боголюбским, Всеволодом, Георгием и Ярославом Всеволодовичами. Далее они спешат в Ростов за Петром Ордынским и, таким образом, собирают «святую рать» для обороны родной земли.

Весь сонм святых князей в зависимости от понесенного ими жизненного подвига подразделяется на несколько групп. Первую группу составляют князья равноапостольные, суть подвига которых состоит в распространении христианства. Это прежде всего – святой князь Владимир, креститель Руси, и его бабка – святая княгиня Ольга. К чину равноапостольных князей причислен также Константин, просветитель глухой языческой муромской земли. Вторую группу составляют князья-иноки. Смиренным трудником Киево-Печерского монастыря был князь Никола Святоша (12 в.), в далеком северном Спасо-Каменном монастыре подвизался заозерский князь Андрей, в ранней юности принявший монашеский постриг (15 в.). Наиболее многочисленной является группа князей-страстотерпцев. Здесь прославляются и князья, ставшие жертвами политических убийств (Андрей Боголюбский, Игорь Киевский – 12 в.), и князья, погибшие на поле брани (Георгий Всеволодович – 13 в.), и князья, претерпевшие мученическую смерть, отстаивая христианскую веру (Михаил Черниговский, Василько Константинович, Роман Ольгович – 13 в.).

Большинство князей, удостоенных небесной славы, жило в эпоху монголо-татарского нашествия, когда исторические обстоятельства обязывали их следовать примеру Бориса и Глеба (Михаил Тверской, Михаил Черниговский, Александр Невский). В эпоху сложения централизованного государства княжеская святость иссякает. С того момента, как русскими был усвоен византийский государственный идеал, ни один московский правитель не был канонизирован. Однако с этого момента берет начало развитие процесса сакрализации царской власти. Внутри него неоднократно предпринимались попытки ввести в сонм русской святости царей в силу совершенного над ними таинства миропомазания, важнейшей составной части обряда венчания на царство. Однако инициативам, исходившим от самой царской власти, не суждено было стать явлением, имевшим значение для народной религиозности. В этих попытках прославления монархов, а точнее в той литературной основе, которая создавалась для этого, отсутствовал важнейший компонент, столь необходимый для народного признания святости государя, – жертва, принесенная им своему народу, отечеству. И в 20 в. последний российский император Николай II и члены его семьи были прославлены как страстотерпцы.

Преподобные.

Не меньшее значение, чем княжеская святость, в русской истории имел чин преподобных, тех, кто избрал иноческий путь и в своей жизни стремился уподобиться Самому Христу. Преподобный Феодосий Печерский, отец русского монашества, был вторым (после Бориса и Глеба) святым, торжественно канонизированным Русской церковью. В нем Русь нашла свой идеал святого, которому оставалась верна на протяжении многих столетий. Основные черты характера Феодосия и его подвига, отраженные в житии, стали мерилом праведности для его учеников и последователей. Благодаря святому Феодосию представление о русском иноке навсегда связано с особым книголюбием как проявлением любви к духовному просвещению, со смирением, основанным на живом созерцании уничижения самого Христа, отвергающим богатые одежды и довольствующимся «худыми ризами». Русский инок – это тот, кто, как преподобный Феодосий, скрывает свои аскетические подвиги и чья жизнь, кроме молитвы, заполнена тяжелым, «рабьим» физическим трудом; кто, уйдя из мира, не потерял связь с мирским обществом, взяв на себя бремя служить духовным отцом для мирян. Вторая важнейшая фигура чина преподобных – Антоний Печерский, основатель Киево-Печерского монастыря и учитель Феодосия. Подвиг Антония, последователя греческой, святогорской (афонской) монашеской традиции, проникнут атмосферой жестоких искушений, связанных с ними страданий и устрашающей демонологией. Такая крайняя аскеза была не свойственна Феодосию, вдохновлявшемуся примерами палестинских подвижников. В его житии аскеза, труд, молитва, служение миру находятся в гармоническом равновесии. Тем не менее именно эти два пути в подвигах учеников Феодосия и Антония развились в два потока иноческой жизни, один – аскетически-героический, другой – смиренно послушный, социально-каритативный. Наиболее ярко они воплощаются в двух персонажах знаменитого Киево-Печерского патерика: Марке-пещернике и Алипии-иконописце. Первый – суровый старец-аскет, проведший жизнь под землей на послушании гробокопателя. Второй – светлый труженик, художник, чьи чудесные краски обладают способностью исцелять прокаженных.

Развитие русского монашества, основанного Антонием и Феодосием, на целое столетие было прервано монголо-татарским разорением. В то же время именно в этот тяжелый период был подготовлен тот путь, на который вступили русские иноки во второй половине 14 в., путь пустынножительства, основания новых обителей в глухих отдаленных лесах северо-восточных русских земель. Центральной фигурой этого возрождения стал преподобный Сергий Радонежский. Большинство святых 14 и начала 15 в. – его ученики. Сергий Радонежский не изменяет сложившемуся уже типу святости русского монаха. В его жизни также присутствует и «худость риз», и телесная сила и крепость, но еще более смиренной становится кротость преподобного, а его чудеса – благодетельными и безгневными. Однако в этом обновленном образе смиренной простоты проступает и таинственная глубина постижения Бога, которая позволяла св. Сергию быть собеседником горних сил и созерцателем самой св. Троицы. Будучи последователем пришедшей с Востока аскетической практики «умного делания» (сосредоточенной духовной молитвы в сочетании с медитацией), Сергий Радонежский соединял любовь к уединенной молитве с деятельным участием в жизни московского государства. Благословив князя Дмитрия Донского на ратный подвиг, он во многом определил историческую судьбу Московского княжества. В сознании московских людей, видевших в нем своего заступника и покровителя, св. Сергий занял место рядом с князьями Борисом и Глебом. В 16 в. в едином потоке развития русского иночества произошел раскол на «нестяжателей» и «иосифлян». Первые (последователи св. Нила Сорского) выступали хранителями заветов Сергия Радонежского, вторые следовали новому учителю, преподобному Иосифу Волоцкому, в житии которого впервые проступают совершенно иные черты русского монаха: практический ум, талант хозяина и строителя, обеспечивающего богатство монастыря, строгость соблюдения уставных правил, непримиримость и даже жестокость по отношению к инакомыслящим. В течение своей жизни Иосиф Волоцкий был тесно связан узами дружбы с московскими князьями Иваном III и Василием III. Содействуя своими наставлениями постепенному превращению московского князя в православного царя, он невольно разрушал традиции преподобного Сергия, которые оказались слишком стеснительными для идеологии московского царства. Вместе с новым типом святости, явленным преподобным Иосифом, в религиозную жизнь Руси надолго входит иссушающее и обедняющее ее «обрядовое», формальное благочестие, преодоленное лишь в 20 в. Знаменательной вехой на этом пути стала канонизация в 1913 преподобного Серафима Саровского, апостола любви и смирения, мистика и созерцателя, аскета и учителя, жизненный путь которого начался в 18, а завершился в 19 в.

Святители.

Из Византии Русь переняла обычай избрания епископов из монашествующего духовенства. Однако святые епископы – святители – третий по значимости чин русской святости, прославляются Церковью не за аскетические подвиги, хотя иноческие черты так или иначе присутствуют в образе любого епископа. Подвиг святителя соединяет в себе и иноческое, и мирское, и церковное служение. Его смысл в учительстве, защите чистоты веры, в служении спасению своей паствы. В отличие от Византии, Русская церковь никогда не знала традиции канонизации всех своих иерархов в силу их святого сана. Святитель прославлялся тогда, когда своей жизнью и служением церкви достигал личной святости. Типические черты русского святителя – это щедрая милостыня, забота об основании и украшении храмов и монастырей, тайная аскеза, неукоснительное проведение в жизнь принципа гражданской справедливости, суровость в борьбе за правду. Первым святителем, получившим общерусское признание, стал Нифонт Новгородский (11 в.), который соединял в себе талант политика и миротворца, позволявший ему добиваться мира, замиряя враждующих между собой князей. Учительное призвание древнерусского святителя прежде всего выражалось в проповеди Евангелия среди язычников. К таким благовестникам причисляются ростовские свв. Леонтий и Исайя (11 в.), когда-то пользовавшиеся всеобщим почитанием на Руси. Особое место среди русских святителей принадлежит Стефану Пермскому (14 в.). Св. Стефан Пермский, один из образованнейших людей своего времени, посвятил жизнь миссионерской деятельности среди зырян (коми). Он создал зырянскую азбуку и перевел на зырянский язык богослужебные тексты. Как миссионер прославился и св. Гурий Казанский (16 в.). Неподалеку от Казани он основал Зилантов монастырь, ставший первой на Руси миссионерской школой. В новейшее время на евангельской ниве потрудились такие святые иерархи, как Иннокентий Иркутский, Иоанн и Павел Тобольские, Николай Японский. Общественное, государственное служение составляет существо подвига многих прославленных новгородских владык, которые занимают среди русских святителей особое место. Вплоть до потери Новгородской республикой самостоятельности они являлись ее фактическими правителями и прославились строительством храмов, каменных палат, деятельностью скрипториев, щедрой милостыней, даваемой не только в русские храмы, но и в царьградские (константинопольские), афонские и иерусалимские. Политическая деятельность в сильной степени окрашивает и церковное служение митрополитов Московских: Петра, Алексия и Ионы. Однако в отличие от новгородских владык, отстаивавших местные интересы Новгородской республики, митрополиты Московские проводили политику, имевшую общенациональное значение. Самый цельный образ епископа-правителя создан в житии митрополита Алексия, трудившегося в качестве регента в дни малолетства князя Дмитрия Донского над созданием московского государства. Деспотический режим правления первого русского царя Ивана Грозного потребовал от святителей этой эпохи подвига в исповедничестве правды перед тираном. Отстаивание истины благочестия, требование прекратить проливать кровь христианскую стоило жизни митрополиту Филиппу (Колычеву). С усилением царской власти роль митрополитов в политической жизни Руси постепенно падает. Государи не только отстранили их от большой политики, но все чаще по праву сильного стали навязывать им свою волю в делах церковных. Отныне епископское служение в основном ограничивается миссионерской деятельностью. Особым временем, потребовавшим от епископов подвигов исповедничества, стали 1920–1930-е годы. Новое советское правительство, пришедшее к власти в результате Октябрьской революции 1917, фактически предприняло попытку путем физического устранения верующих уничтожить Русскую православную церковь. С этой точки зрения особую «опасность» для власти представляли церковные иерархи. Огромное число священников, митрополитов, епископов, иноков было оторвано от паствы, сослано и расстреляно. Первым, кто принял на себя всю тяжесть организованного советами давления на церковь, был патриарх Тихон (Белавин). Канонизированный в 1989, он стал первым святым русским патриархом.

Юродивые

– так называется новый чин святости, который входит в Русскую церковь с начала 14 в. «Христа ради юродивый», или «блаженный» – человек, принявший на себя облик безумия ради отвержения ценностей мирской жизни. Своим подвигом притворного безумия или безнравственности они выявляли несовместимость таких понятий, как христианская правда и здравый смысл. Почти всем юродивым приписывается дар пророчества, который дается им в качестве награды за презрение к человеческому разуму. По свидетельству современников, древнерусские юродивые ходили нагими, с распущенными волосами и железной цепью на шее. Родиной русского юродства стал Новгород. Именно из Новгорода происходят Прокопий Устюжский (14 в.), Никола Кочанов (14 в.), Михаил Клопский (15 в.). Ряд московских юродивых начинается со св. Максима (15 в.), а наиболее прославленным среди них был Василий Блаженный (16 в.). В 16 в. юродство стало формой пророческого (в древнееврейском смысле) служения, соединенного с крайней аскезой и посмеянием миру. В эту эпоху, когда церковная иерархия оказалась практически лишенной своего права печалования (ходатайства) за неправедно осужденных, подвиг юродивых приобрел социальный и даже политический смысл: обличение сильных мира сего стало неотъемлемой принадлежностью юродства. Именно юродивый, которого невозможно лишить голоса, выступает теперь как единственный поборник Христовой правды. С конца 16 в. власть начинает все более подозрительно относиться к юродивым. В 18 в. Синод запретил канонизацию блаженных. Последними святыми этого чина святости стали блаженная Ксения Петербургская (18–19 вв.) и блаженный Николай Рынин (19 в.), канонизированные в 20 в.

Святые миряне и жены.

Их имена не столь многочисленны в русских святцах, однако осмысление содержания их подвига, за который они были причислены к лику святости, существенно дополняет представление о русской религиозности и ясно показывает, что святость не ограничивалась стенами монастырей, но пронизывала всю толщу народной жизни. С особенным благоговением народное благочестие относится к младенцам, погибшим насильственной смертью. В младенцах видели чистую жертву, принесенную на заклание (см. также СВЯТЫЕ МЛАДЕНЦЫ). Именно как невинноубиенный младенец был канонизирован в 17 в. царевич Димитрий Угличский. Есть случаи канонизации церковью мирян, смысл подвига которых состоит в социальном опрощении: богатые и сильные мира сего добровольно отрекаются от своего богатства и власти и ведут образ жизни простого крестьянина. Таким святым был, например, дворянин по происхождению Симеон Верхотурский (17 в.). Притягательна для русского сознания и святость земледельческого труда. Так, в житии Артемия Веркольского, мальчика, убитого молнией (16 в.), особо подчеркивается, что сельский труд в раннем возрасте стал его земным подвигом. Житие Юлиании Лазаревской (17 в.) дает пример того, как глубоко могло войти Евангелие в жизнь мирянина. Юлиания Лазаревская являет собой образец верности материнскому и супружескому долгу, пример кроткой, совершенной любви, позволявшей ей, забывая собственные немощи, заботиться не только о своей семье, но и кормить нищих в голодные годы, хоронить умерших, мыть в бане больных во время эпидемии. Милостыня в разнообразных формах проявления стала основой ее мирского христианского подвига. Юлиания Лазаревская была канонизирована в начале 20 в. Житие святой много популяризировалось русскими писателями, которые видели в ней воплощение свойственного православной интеллигенции народолюбия.

Позолоченные садовые ворота с гербом Берна
Патриции смогли реализовать аристократические структуры в Берне 17 века. © FDFA, Presence Switzerland

В XVII веке история Конфедерации была отмечена межрелигиозными противоречиями. Несмотря на это кантонам Конфедерации, в отличие от Свободной Страны Трех Лиг (ныне кантон Граубюнден), удалось остаться в стороне от Тридцатилетней войны (1618-48). Во второй половине столетия это стало основой внешнеполитической доктрины нейтралитета Конфедерации — частью нового менталитета жителей страны, коренящегося в осознании суверенитета Швейцарии и постепенно распространившегося с того момента, когда по Вестфальскому миру 1648 года император и Священная римская империя освободили Конфедерацию от юрисдикции Имперского камерального суда (высшего судебного органа Империи). Франция, а затем и другие державы истолковали это как получение Конфедерацией международно-правового суверенитета.

Швейцария, однако, далеко не всегда жила в мире. В середине XVII века социальная и религиозная напряженность привела к вооруженному конфликту. В ходе кровавой Крестьянской войны 1653 года мятеж крестьян был подавлен городскими властями Берна, Люцерна, Золотурна и Базеля, а в первой Вильмергенской войне в 1656 году войска Берна и Цюриха потерпели поражение от католических кантонов Внутренней Швейцарии. Многие швейцарцы, особенно из бедных горных районов, оставили свою перенаселённую родину, чтобы служить наёмниками во Франции, а позднее и в протестантских государствах, таких как Нидерланды, Англия или Пруссия. Богатые реформистские города продолжали привлекать религиозных беженцев, таких как, например, изгнанные в 1685 году из Франции гугеноты.

Среди новых святых, которых почитают сейчас православные, не только Николай II и члены царской семьи — встречаются и экзотические персонажи: в одном месте мать объявляет святым своего умершего ребенка, в другом никем не признанная община настаивает на святости «мученика Атаульфа Мюнхенского», более известного как Адольф Гитлер. В сети можно найти иконы Ивана Грозного, Григория Распутина и Иосифа Великого (Сталина). Против создания таких культов выступает церковь, призванная не только охранять традиции, идущие от первых христианских общин, но отделять их от абсурда.

АЛЕКСАНДР КРАВЕЦКИЙ

Обретение правил

Люди старшего поколения, вероятно, помнят, как авторы советских антирелигиозных брошюр любили пересказывать жития святых, извлекая из них фантастические, противоречащие здравому смыслу истории.

Действительно, в житиях святых встречаются сюжеты, противоречащие историческим фактам, да и здравому смыслу. Строго говоря, ничего страшного в этом нет. Кто вообще сказал, что рассказанное в житиях должно быть четко соотнесено с конкретным временем и конкретным местом? Жития не историческая хроника. Они рассказывают про святость, а не про события человеческой жизни. Именно этим агиография (то есть описание святости) отличается от биографии (описания жизни).

Чтобы понять, почему в рассказах о жизни святых так много разнообразных странностей, придется начинать совсем издалека.

Практика почитания мучеников и праведников — традиция, восходящая к первым векам христианства. Пока христианская церковь представляла собой объединение небольших общин, не было особой необходимости придумывать какие-то формальные критерии, при помощи которых святых можно было отличить от просто хороших христиан. Но,

когда конгломерат небольших общин превратился в сложную иерархическую структуру, возникла необходимость формулировать какие-то общие правила и составлять списки святых, признаваемых всеми общинами.

Среди обязательных правил канонизации (церковного причисления к лику святых) были такие, как наличие народного почитания и зафиксированные чудеса, совершившиеся при жизни подвижника или после его смерти. Однако для мучеников, то есть святых, которые предпочли смерть отречению от веры, эти условия не были обязательными.

Появление формальных правил и процедур всегда открывает дорогу к злоупотреблениям и стремлению, так сказать, нецелевого использования этих правил. Например, известен случай, когда некий Иерон, зажиточный земледелец из Каппадокии, оказал сопротивление императорским посланникам, которые хотели увести его на воинскую службу. В конце концов бунтаря судили и приговорили к отсечению руки.

К преследованиям за веру эти события не имели никакого отношения, однако в тюрьме Иерон составил завещание, согласно которому его сестра должна была совершать о нем церковную память как о мученике. А свою отрубленную руку он завещал одному из монастырей. Наследство тщеславного земледельца не было потрачено напрасно, и житийная литература обогатилась курьезным «Мученичеством Иерона со дружиною». Правда, широкого распространения это и подобные жития все-таки не получили.

Рационализация

После того как Древняя Русь приняла христианство, сюда пришли и общецерковные нормы почитания святых. А вот строго организованной процедуры канонизации на Руси не было очень долго. Почитание могло начинаться стихийно, могло в какой-то степени быть инспирированным властью. О ком-то из подвижников забывали, и культ исчезал, а о ком-то продолжали помнить. В середине XVI века были утверждены списки святых, которые почитались во всей стране.

А вот в XVIII веке с появлением новых святых вдруг начали бороться. Дело в том, что Петр I свято верил в то, что жизнь в России возможно построить на рациональных основаниях. Потому император с подозрением относился к рассказам о всевозможных чудотворцах, юродивых и других персонажах, считал их обманщиками и шарлатанами.

Петровское законодательство прямо требовало, чтобы епископы боролись с суевериями и следили, «не проявляет ли кто для скверноприбытства ложных чудес при иконах, при кладезях, источниках и прочая». Про то, что Петр испытывает недоверие к чудесам, знали все, кто имел отношение к управлению государством.

В результате Русская церковь вступила в период своеобразного рационализма, когда иерархи больше всего боялись быть обманутыми и допустить в церковную жизнь что-то противоречащее здравому смыслу. А поскольку поведение святых (будь то нарушающий правила общественной морали юродивый или же нарушающий государственные законы мученик) ну никак нельзя назвать рациональным, то канонизации в России практически прекратились.

Хотя с мест в Петербург и присылались многочисленные ходатайства с просьбой о причислении к лику святых различных подвижников. Однако Синод чаще всего отвечал, что ходатайство недостаточно обосновано. Если же процедура подготовки канонизации запускалась, то она оказывалась настолько долгой и сложной, что завершить ее не было шансов. Например,

Синод требовал, чтобы свидетели чудес давали свои показания под присягой, как свидетели, выступающие на судебных заседаниях.

Случаи чудесных исцелений проверяли медики, показания которых оформлялись так же, как показания судмедэкспертов.

Подчеркнутой рациональности Синода противостоял быт народа. Народная вера была какой угодно, но только не рациональной. Фольклорные традиции сочетались здесь с представлениями, пришедшими из Византии вместе с христианством, а церковная проповедь дополнялась рассказами всевозможных странников. Паломники шли к могилам местных подвижников, нищих, юродивых.

Иногда почитание возникало после случайного обнаружения неизвестных останков. Все это противоречило религиозной политике государства, но сделать ничего было нельзя. Страна была слишком большая. Центральные власти не имели физической возможности заметить, что в какую-то глухую деревню вдруг устремились паломники и могила безвестного нищего стала центром религиозной жизни.

Архиерей, в обязанности которого входило не допускать местной самодеятельности, мог или закрывать на это глаза, или даже неофициально поддерживать новую благочестивую традицию. Постепенно возникали и необходимые богослужебные тексты: кто-то писал акафист, кто-то — службу.

Подобной, так сказать, «неофициальной» святости в России было очень много. И в эпоху Николая II вдруг наметился некоторый поворот в сторону ее легализации. В начале XX века Синод разослал архиереям анкету с вопросом о том, какие святые почитаются в их епархиях. На основании этого опроса была подготовлена книга с длинным заглавием «Верный месяцеслов всех русских святых, чтимых молебнами и торжественными литургиями общецерковно и местно, составленный по донесениям Святейшему Синоду преосвященных всех епархий в 1901–1902 годах».

Для России это был совершенно небывалый опыт. Вопреки всем отечественным традициям власть не предписала безмолвным подданным, кому следует молиться, а кому не следует, а решила разобраться в происходящем и узаконить существующие практики.

Реабилитация иррациональности

Революция смешала карты и разрушила противопоставление народного и официального православия. Это было связано с утверждениями большевиков о том, что их государство строится на рациональных началах и научной основе. Для нашей темы не столь уж и важно, в какой степени большевистскую утопию можно считать рациональной. Существенен сам факт ставки на рациональность. При этом все связанное с церковной жизнью и — шире — с идеалистической философией объявлялось реакционным мракобесием. Реакцией на декларативный рационализм большевиков было то, что образованные православные стали куда более терпимо относиться к иррациональному.

Большевистская кампания по вскрытию рак с останками святых должна была подорвать веру народа в мощи, но нередко выходило наоборот. На фото — вскрытие раки Александра Невского в 1922 году

Большевистская кампания по вскрытию рак с останками святых должна была подорвать веру народа в мощи, но нередко выходило наоборот. На фото — вскрытие раки Александра Невского в 1922 году

Фото: Карл Булла / РИА Новости

Впервые эти изменения проявились во время большевистской кампании 1919 года по вскрытию мощей. В то время как государственная пропаганда рассказывала о том, что в гробницах вместо нетленных мощей обнаруживаются муляжи, верующие — и крестьяне, и мещане, и профессора — передавали из уст в уста рассказы о том, что тело скончавшегося в 1175 году благоверного князя Глеба (сын Андрея Боголюбского) было мягким и гибким и кожу на нем можно было схватить пальцами, она отставала, как у живого. А у великого князя Георгия голова, отсеченная в 1238 году в бою с татарами, оказалась приросшей к телу так, что при этом шейные позвонки были смещены и срослись неправильно.

Если раньше существенная часть интеллигентных верующих довольно прохладно относилась к чудесам, то теперь все переменилось.

Гонители отождествлялись с рациональностью, а члены гонимой церкви от рационализма отказывались. Чудеса стали существенной частью церковной жизни. Рассказы о них помогали гонимым общинам выстоять и выжить.

В 20-е годы верующие рассказывали об обновлении, то есть чудесном самопроизвольном восстановлении, старых почерневших икон. Сведения об этом попали даже в отчеты о положении в стране, которые карательные органы готовили для первых лиц государства.

В сводке ГПУ, относящейся к 1924 году, можно прочитать, что контрреволюционным духовенством «были приложены все усилия к разжиганию религиозного фанатизма путем фальсификации всевозможных чудес, как то: явлений святых, чудотворных икон, колодцев, массового обновления икон, прокатившегося по всему СССР и т. д.; последнее, т. е. обновление икон, носило прямо эпидемический характер и захватило даже Ленинградскую губ., где зарегистрированы в октябре месяце до 100 случаев обновления».

Сам факт, что эта информация попала в сводку важнейших событий, произошедших в стране, свидетельствует о масштабе явления. А ведь этот пример не единичен.

«Обновление икон и слухи о чудотворных мощах,— читаем мы в аналогичной сводке за 1925 год,— разливаются широкой волной; за истекший месяц зарегистрировано более 1000 случаев по Иваново-Вознесенской, Брянской, Оренбургской, Уральской, Ульяновской губерниям и на Дальнем Востоке».

Я совершенно сознательно привожу здесь не рассказы верующих, а свидетельства карательных органов, видевших во всех этих чудесах лишь обман. Сотрудников ГПУ сложно заподозрить в защите чудес, а значит, в их свидетельствах усомниться невозможно.

За советские годы выросло по крайней мере три поколения людей, которых никто не учил основам православной веры. Их представления о том, что такое церковное вероучение, опирались на какую-то полуфольклорную традицию. И нет ничего удивительного в том, что православие ассоциировалось у них не столько с евангельским повествованием, сколько с чудесами, странниками, юродивыми и обретенными иконами. Полузабытые подвижники, которых отчасти помнили в далеких деревнях, теперь вызывали не отторжение, а огромный интерес. Массовое включение в церковный календарь новых имен было делом времени.

В конце 70-х годов Московская патриархия приступила к изданию новой редакции Миней, книг, содержащих службы на каждый день церковного года. В 24 объемистых тома вошло огромное количество служб святым, которые прежде не упоминались в богослужебных книгах. То, что раньше существовало в полуподпольном режиме, теперь стало общецерковной нормой.

Новомученики и исповедники

С началом перестройки стало возможным начать канонизацию новомучеников, убитых при советской власти.

В 1989 году Московская патриархия канонизировала патриарха Тихона, а пятью годами позже к лику святых были причислены священники Иоанн Кочуров (убит большевиками в октябре 1917 года) и Александр Хотовицкий (расстрелян в 1937 году).

Первым из пострадавших в XX веке от рук большевиков к лику святых был причислен патриарх Тихон, избранный на патриарший престол в 1917 году

Первым из пострадавших в XX веке от рук большевиков к лику святых был причислен патриарх Тихон, избранный на патриарший престол в 1917 году

Фото: МАММ/МДФ

Тогда казалось, что канонизация жертв коммунистических гонений открывает новый этап церковной истории. Но очень скоро стало понятно, что большинству верующих история гонений и репрессий неинтересна.

Помню свое потрясение, когда примерно через два года после канонизации Александра Хотовицкого я по просьбе финских коллег пошел в тот московский храм, настоятелем которого отец Александр был в последние годы жизни. Я хотел выяснить, не осталось ли здесь старых прихожан, которые могут что-то о нем рассказать. Я пришел во внеслужебное время и обратился к стоящему за свечным ящиком человеку с вопросом о том, не осталось ли здесь людей, которые могли бы помнить их недавно канонизированного настоятеля.

«Александр Хотовицкий…— Мой собеседник задумался.— Я здесь уже 15 лет работаю, но такого точно не было». То есть сотрудник храма понятия не имел о том, что полвека назад настоятелем этого храма был святой, которого только что канонизировали.

В последующие годы работа по подготовке материалов для проведения канонизации шла очень активно. И проблем здесь оказалось более чем достаточно. Где взять достоверную информацию о людях, погибших за веру? Понятно, что основным источником здесь оказываются следственные дела. На основании протоколов допросов можно установить, что человек не отрекся от веры, никого не предал и не оклеветал. Но ведь известно, что написанное в протоколах далеко не всегда точно отражает происходившее во время следствия. Показания могли фальсифицироваться, подписи — подделываться и т. д.

А что делать, например, если престарелый священник из глухой тульской деревни не отрекся, не предал, но подписал признание в том, что он является японским шпионом? Является ли это препятствием для канонизации?

Несмотря на все трудности удалось собрать материалы и канонизировать около 2 тыс. человек, пострадавших за годы советской власти. Конечно же, это капля в море, но продолжать эту работу сейчас стало невозможно. В 2006 году был принят закон о персональных данных, который фактически перекрыл доступ исследователей к следственным делам. В результате подготовка материалов для новых канонизаций прекратилась.

Со слов матерей

Церковь всегда должна проводить границу между святостью и оккультными практиками, а также следить за достоверностью сведений, на основании которых происходит причисление к лику святых. Поэтому во все эпохи существовали довольно странные местные культы, не признаваемые церковной властью.

Так, например, в наше время паломники со всей страны едут в село Чебаркуль (Челябинская область), где похоронен скончавшийся от лейкоза 11-летний Вячеслав Крашенинников. Мать мальчика считает своего сына святым и вдохновенно работает на создание его культа. Со слов матери было написано несколько книг, посвященных чудесам и предсказаниям Вячеслава. Наибольшей популярностью, естественно, пользуются предсказания о конце света.

Валентина Крашенинникова считает своего сына Вячеслава, скончавшегося в возрасте 11 лет, святым и смогла убедить в этом очень многих

Валентина Крашенинникова считает своего сына Вячеслава, скончавшегося в возрасте 11 лет, святым и смогла убедить в этом очень многих

Выглядят они примерно так: «Падшие ангелы (серые, атланты) занимаются на Земле обслуживанием программы, установленной в ядре планеты для сбора человеческих душ, а антихрист представляет их интересы среди людей, подсоединяя к ней каждого человека посредством печати (биочипа).

Падшие ангелы губят людей, антихрист им помогает, а мировое обслуживающее правительство бегает вокруг на побегушках».

Паломники рассказывают об исцелениях и привозят с могилы отрока Вячеслава землю и мраморную крошку. При этом об официальной канонизации Вячеслава Крашенинникова речь, конечно, не идет.

Председатель Комиссии по канонизации митрополит Ювеналий высказался об этом культе очень резко: «Описания странных и нелепых «чудес” и «пророчеств”, переполненные вредным для души содержанием, почти магические ритуалы на месте погребения этого ребенка, неканонические иконы и акафисты — все это составляет основу деятельности последователей чебаркульского лжесвятого».

Однако официальная церковная позиция никоим образом не повлияла на почитание отрока Вячеслава, и паломничества к нему продолжаются.

Еще одним «непризнанным святым» является воин Евгений. Началом почитания Евгения Родионова, убитого в Чечне в мае 1996 года, мы тоже обязаны матери. Рядовой Родионов и его напарник Андрей Трусов были захвачен в плен, когда попытались досмотреть машину, в которой перевозилось оружие. Первоначальной версией исчезновения солдат было дезертирство, но позже стало ясно, что их похитили.

Мать Родионова отправилась на поиски сына. Преодолев массу трудностей и заплатив боевикам, она узнала подробности гибели сына и нашла место его захоронения. По словам матери, ей устроили встречу с убийцей Евгения. Убийца рассказал, что молодому человеку предлагали снять крест и сменить веру, но он отказался, за что и был убит.

Если бы удалось доказать, что рядовой Евгений Родионов действительно отказался снять крест, за что и был убит, это могло бы служить основанием для причисления его к лику святых

Если бы удалось доказать, что рядовой Евгений Родионов действительно отказался снять крест, за что и был убит, это могло бы служить основанием для причисления его к лику святых

Согласно древним правилам, ситуация, когда человек погибает, отказавшись сменить веру, является бесспорным основанием для канонизации. Но Комиссия по канонизации отказалась причислить Евгения Родионова к лику святых, поскольку единственным свидетельством его подвига является рассказ матери.

Однако почитатели Евгения Родионова сдаваться не собираются. Они составляют всевозможные петиции и собирают подписи. Например, в 2016 году на заседании круглого стола Изборского клуба было подписано письмо патриарху Кириллу с просьбой начать подготовку этой канонизации.

Можно привести довольно много рассказов о таких непризнанных святых (или псевдосвятых, если хотите). В появлении этих культов нет ничего необычного, и на протяжении церковной истории такое случалось неоднократно. Новым является разве что способ распространения информации.

Никогда еще благочестивые легенды и сомнительные мифы, порожденные народной религиозностью, не получали такой огромной аудитории, какую дают современные средства электронной коммуникации.

Вторжение политики

В 2000 году в числе других новомучеников были причислены к лику святых Николай II и члены его семьи. Члены царской семьи были канонизированы не как мученики (мученики принимают смерть за Христа, чего в данном случае не было), а как страстотерпцы. Страстотерпцы приняли мученическую кончину не от гонителей христиан, а в результате предательства или заговора. Как страстотерпцы были канонизированы, например, князья Борис и Глеб.

Иконописные изображения царской семьи часто можно видеть на плакатах и транспарантах во время различных патриотических шествий

Иконописные изображения царской семьи часто можно видеть на плакатах и транспарантах во время различных патриотических шествий

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Формулировки канонизационного акта были очень аккуратными и осторожными. Эта осторожность вполне понятна. Дело в том, что в Русской церкви существовало и ныне существует течение, приверженцы которого придают убийству последнего императора совершенно особый смысл.

По мнению царебожников (так обычно называют представителей этого течения), монархия является единственной христианской формой правления и любые антимонархические выступления имеют не столько политический, сколько духовный характер. По их мнению, в 1613 году русский народ сделал свой выбор, присягнув Романовым. Всю последующую историю России царебожники воспринимают как серию измен и отступлений от монархических идей.

И в смерти Николая II они видят не политическое убийство, а мистический акт искупления: подобно тому

как Христос своей жертвой искупил первородный грех, последний император своей смертью искупил вину русского народа перед законной, данной Богом царской властью.

Поэтому, по мнению царебожников, Московская патриархия была неправа, назвав Николая II страстотерпцем: он не страстотерпец, а Царь-искупитель. Приверженцы этого течения немногочисленны, но очень активны и нередко попадают в публичное пространство. Ряд неадекватных выступлений по поводу фильма «Матильда» был связан именно с этой идеологией.

Стремление защитить имя Николая II от всего, что может его скомпрометировать, естественно вело к идее, что Григорий Распутин был праведником, а вся грязь, связанная с его именем,— это клевета врагов монархии и выдумки «жидовской прессы». Таким образом, началось движение и за канонизацию «старца Григория».

После этого уже не кажется удивительным, что наряду с Распутиным претендентом на причисление к лику святых оказался и Иван Грозный. По мнению почитателей Ивана IV, он удерживал Россию перед лицом надвигающегося хаоса, за что его и оклеветали враги России.

Церковные власти сразу отнеслись к этим предложениям резко отрицательно. В 2001 году патриарх Алексий II публично осудил распространение икон и молитв Ивану Грозному и Григорию Распутину. «Какая-то группа псевдоревнителей православия и самодержавия,— говорил патриарх,— пытается самочинно «с черного хода” канонизировать тиранов и авантюристов, приучить маловерных людей к их почитанию».

На почитателей Распутина не произвело особого впечатления, что Патриарх Алексий II публично осудил распространение икон

На почитателей Распутина не произвело особого впечатления, что Патриарх Алексий II публично осудил распространение икон «старца Григория»

Фото: www.ic-xc-nika.ru

Нужно сказать, что Распутин и Иван Грозный — еще не самые экзотические претенденты на роль святых.

В 2000 году одна из оппозиционных Московской патриархии церковных групп канонизировала Атаульфа Мюнхенского, более известного как Адольф Гитлер. В каком-то роде интерес к Гитлеру со стороны религиозных групп, отрицающих Московскую патриархию, оправдан. Как известно, антикоммунистические декларации Гитлера вызвали поддержку части русских эмигрантов. Поддерживала Гитлера и Русская зарубежная церковь, надеясь на то, что он избавит Россию от коммунизма.

Глава Германской епархии Русской церкви заграницей архиепископ Серафим (Лядэ) в воззвании к пастве, выпущенном в связи с нападением Германии на СССР, писал: «Христолюбивый вождь германского народа призвал свое победоносное войско к новой борьбе против богоборцев, к той борьбе, которую мы давно ждали,— к освященной борьбе против богоборцев, палачей и насильников, засевших в Московском Кремле… Воистину начался новой крестовой поход во имя спасения народов от антихристовой силы».

У одних отрезвление наступало быстро, у других медленно. Понятно, что после окончания Второй мировой войны и Нюрнбергского процесса такого рода декларации были уже невозможны.

После падения СССР на волне неприятия коммунистической идеологии вспомнили и про Гитлера. К его канонизации стал призывать лидер одной из никем не признанных церковных групп Амвросий (фон Сиверс). В 2000 году официальный журнал этой группы писал:

«Катакомбная церковь всегда исповедовала и теперь исповедует, что Гитлер для истинно-православных христиан является богоизбранным вождем-помазанником не только в политическом, но и в духовно-мистическом смысле, благие плоды дел которого ощутимы до сих пор. Посему истинно-православные христиане, безусловно, воздают ему некую честь как своего рода «внешнему праведнику”, оставшемуся вне Церкви, за попытку освобождения земли русской от жидовско-большевистского нашествия». Некоторое время спустя была написана даже икона Атаульфа Мюнхенского.

Глядя на икону Атаульфа Мюнхенского, трудно поверить, что это не пародия и не авангардистская акция, созданная ради эпатажа зрителей

Глядя на икону Атаульфа Мюнхенского, трудно поверить, что это не пародия и не авангардистская акция, созданная ради эпатажа зрителей

В маргинальной патриотической публицистике можно найти призывы причислить к лику святых и Сталина. Сторонники этой канонизации считают, что массовое уничтожение храмов и священнослужителей в годы его правления было своеобразным педагогическим приемом, при помощи которого «боголюбивый Иосиф» воспитывал погрязший в грехах русский народ.

А по другой версии, в антицерковной кампании были виноваты сторонники Ленина и Троцкого, с которыми Иосиф Великий расправился во время большого террора. Существуют и доморощенные иконы Сталина, и молитвы ему.

На иконе Матроны Московской Сталина изобразили хотя бы без нимба

На иконе Матроны Московской Сталина изобразили хотя бы без нимба

Фото: Интерпресс / ТАСС

Все это маргинальное творчество в очередной раз демонстрирует нам, к каким чудовищным результатам ведут попытки придать политическим декларациям характер церковного вероучения.

Главные события дня в рассылке «Ъ» на e-mail

Фото: Сергей Бобылев / ТАСС / Scanpix

истории
Meduza
{{ hourTwoDigit}}:{{minuteTwoDigit}}, {{day}} {{monthName}} {{year}}

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента. Что это за сообщение и почему оно повсюду на «Медузе»?

Внимание! Впервые этот текст вышел в ноябре 2015 года. Двое священников РПЦ, о которых идет речь в материале, умерли в 2020-м — это протоиерей Всеволод Чаплин и протоиерей Дмитрий Смирнов.

Взойдя на престол почти семь лет назад, патриарх Кирилл заметно изменил Русскую православную церковь: при нем она стала религиозной ветвью власти. Кирилл провел в РПЦ административную реформу, которая отчетливо напоминает преобразования Владимира Путина в политической системе РФ. Кирилл избавился от наиболее влиятельных людей эпохи Алексия II, зато количество лояльных архиереев увеличил на треть — теперь на Архиерейском соборе оппонировать патриарху и его приближенным фактически некому. Как и у Путина, у Кирилла есть ближний круг, на который он опирается, есть люди, занимающиеся финансовым менеджментом, есть и оппозиционеры, переживающие не лучшие времена. Специальный корреспондент «Медузы» Илья Жегулев рассказывает о главных действующих лицах Русской православной церкви.

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий (Анатолий Судаков)

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий — второй по влиянию человек в РПЦ. В 2014 году он стал правящим архиереем Санкт-Петербургской епархии и главой Санкт-Петербургской митрополии. Эти посты он совмещает с должностью управляющего делами Московской патриархии. Как и многие российские чиновники, Варсонофий живет на два города — в Москве и Петербурге.

Анатолий Судаков занялся церковной деятельностью сразу после службы в армии (1973–1975 годы), которую он прошел в ГДР в танковых войсках. До назначения в Петербург руководил епархией в Мордовии. В этом регионе он запомнился тем, что красиво и душевно поздравил местное управление Федеральной службы исполнения наказаний с 80-летием. Выглядело вызывающе: в мордовских лагерях во времена СССР сидели и священники.

Реклама

Как бы то ни было, Мордовия теперь — главный поставщик церковных кадров для Петербурга. Местные церковники жалуются: в то время, как в Москве у власти питерский патриарх (Кирилл родился в Ленинграде), в Петербурге власть находится в руках у мордовских, которых оппоненты Варсонофия называют «мордорскими».

Варсонофию удалось снять с должности настоятеля одного из главных храмов города — Спасо-Преображенского собора. Об аппаратном влиянии митрополита можно судить по тому, что уволенный им настоятель, 75-летний Николай Гундяев, приходится старшим братом патриарху Кириллу. В 2014 году Варсонофий поставил вместо него своего человека: нынешний настоятель храма Николай Брындин тоже прежде служил в Мордовии. Помимо Гундяева Варсонофий сменил в Петербурге еще нескольких настоятелей храмов; каждая рокировка становилась событием для города — прежде тут настоятелей с такой скоростью не меняли.

Фото: Юрий Белинский / ТАСС / Scanpix

Церемония инаугурации переизбранного губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко

Фото: Юрий Белинский / ТАСС / Scanpix

Варсонофий отлично ладит с чиновниками. С руководством города ему вообще повезло. Губернатор Георгий Полтавченко глубоко верующий человек и главный попечитель общественной православной организации «Русское афонское общество». В этом обществе состоят еще несколько соратников губернатора. В январе 2014-го петербургские ГУПы, отвечающие за зимнюю уборку города, пожертвовали около 17 миллионов рублей в фонд восстановления афонского Свято-Пантелеимоновского монастыря. Из них девять миллионов перечислил ГУДП «Центр» — самое крупное коммунальное предприятие города, показывающее многомиллионные убытки.

Церковь в лице Варсонофия попыталась получить контроль над Исаакиевским собором, но в итоге он все же сохранил статус музея. Впрочем, многие представители питерской интеллигенции были бы не против отъезда Варсонофия в Москву. «Этот город пережил блокаду и, думаю, переживет вас!» — с такими словами в ходе пасхального приема к митрополиту Варсонофию обратился директор музея-памятника «Исаакиевский собор», бывший глава комитета по культуре Петербурга Николай Буров.

Митрополит Иларион (Алфеев)

Митрополит Иларион — один из приближенных патриарха Кирилла. Он — председатель отдела Внешних церковных связей Московского патриархата; эту должность занимал сам патриарх до того, как взойти на престол. Однако Кирилл на этом посту был влиятельным и самостоятельным игроком, тогда как Иларион — тихий дипломат. «Отношения между церковью и государством сейчас выстраиваются вполне конструктивно, — говорил он, к примеру, в эфире программы «Познер». — Они основаны на двух принципах: невмешательство Церкви и государства во внутренние дела друг друга и соработничество Церкви и государства там, где это кажется полезным обеим сторонам».

Алфеев хотел стать музыкантом и композитором. Окончив Гнесинку по классу скрипки и композиции, будущий митрополит в 1984 году поступил в консерваторию на отделение композиции. Но в том же году был призван в армию; отслужил, постригся в монахи. Музыку не оставил, и является, пожалуй, одним из самых известных церковных композиторов. Наиболее часто исполняемое его произведение — «Страсти по Матфею» — звучало в городах Европы, Австралии, Канады и США.

Фото: Коробейников Дмитрий / PhotoXPress

5-й Московский Рождественский фестиваль духовной музыки. Дирижер — митрополит Иларион (Алфеев)

Фото: Коробейников Дмитрий / PhotoXPress

На юного иеромонаха из московской интеллигенции митрополит Кирилл обратил внимание еще в 1989 году, когда Алфеев учился в Московской духовной академии. Он отправился на стажировку в Оксфорд, где познакомился с митрополитом Антонием Сурожским — одним из самых влиятельных деятелей РПЦ за рубежом, которого некоторое время даже считали возможным преемником Алексия II. Антонию молодой человек так понравился, что он попросил РПЦ назначить его своим помощником.

В начале 2000-х Илариону дали сан епископа, его вновь отправили в Великобританию. Но поездка не задалась: Иларион пытался жестко проводить политику московского патриархата — это касалось и кадровых назначений, и теологических вопросов. Британские церковники буквально восстали против него. Еще недавно благоволивший Илариону митрополит Антоний уже прямым текстом требовал, чтоб тот «соответствовал тем идеалам, которые вырабатывались здесь до него в течение 53 лет». В середине 2002 года Илариона отозвали в Москву. Внешняя политика РПЦ в целом после этого случая стала гораздо мягче.

Консервативное крыло РПЦ считает Илариона, скорее, реформатором; несмотря на это, он критикует Европу в соответствии с общей линией Церкви. В частности, недавно он заявил, что к духовному кризису в Европе привела «так называемая сексуальная революция», из-за которой сегодня «все чаще семья рассматривается как союз двух лиц вне зависимости от их пола, при этом собственный пол человек может теперь выбирать по личному вкусу».

25 ноября, на следующий день после инцидента с Су-24, Иларион отменил поездку в Стамбул, где должна была пройти презентация турецкого перевода книги Алексия II «Свобода и ответственность». О причинах отмены поездки официально не сообщалось.

Наместник Сретенского мужского монастыря Тихон (Георгий Шевкунов)

Пожалуй, единственный в иерархии первых лиц РПЦ, чье влияние растет не по воле Кирилла, а даже, может быть, вопреки ей — по желанию президента России. Наместника Сретенского мужского монастыря в центре Москвы уже многие годы называют личным духовником Владимира Путина, и тот еще ни разу это не опроверг. У него свои отношения с представителями государственной власти — в обход патриарха, и сам Кирилл не рискует с ним конфликтовать.

Шевкунов — главный редактор самого посещаемого православного медиа «Православие.ru», он написал самую популярную из современных православных книг — «Несвятые святые», разошедшуюся тиражом в два миллиона экземпляров. Содержит крестьянско-фермерское хозяйство, возглавляет прекрасно оснащенную Сретенскую духовную семинарию. Строит огромный собор Новомучеников на Лубянке. Градозащитники и архитектурные критики указывали, что здание общей площадью более десяти тысяч квадратных метров и высотой 55 метров будет «под стать кафедральному храму столичного размаха», тогда как его планируется построить в «сравнительно небольшом городском монастыре». Таким образом, новый собор Сретенского монастыря окажется выше Успенского собора в Московском Кремле, некогда главного храма Московской Руси — тот всего 45 метров в высоту.

Фото: Максим Шеметов / ТАСС / Scanpix

Архимандрит Тихон (Шевкунов) на презентации книги «Несвятые святые» в рамках XXIV Московской международной книжной выставки-ярмарки на ВВЦ

Фото: Максим Шеметов / ТАСС / Scanpix

Шевкунов умеет зарабатывать. Хор Сретенского монастыря успешно гастролирует и регулярно дает концерты на крупнейших концертных площадках Москвы. Кроме того, у Тихона одно из самых крупных православных издательств и сеть книжных магазинов.

Шевкунов давно уже вышел за рамки церковной деятельности; он был инициатором резонансных и совершенно светских мероприятий. Например, организованные при его участии исторические интерактивные выставки в московском Манеже популярно рассказывают об истории России. Особенно примечательна последняя — «Моя история. XX век». Она посвящена событиям 1930-1940 годов и неоднократно упоминает о том хорошем, что было сделано при Сталине. Критики назвали выставку «апологией православного сталинизма».

Другим заметным событием, к которому причастен Шевкунов, стал выпуск фильма «Гибель Империи. Византийский урок» в 2008 году. Он был представлен как документальный и исторический, приуроченный к годовщине падения Константинополя. Правда, многие решили, что Византию использовали как декорацию для донесения идей, явно отсылающих к современности. Вот цитата: «Огромной проблемой Византийского государства в период упадка стала частая смена направлений политики. То, что называется отсутствием стабильности и преемственности государственной власти. Со сменой императора нередко кардинально менялось направление жизни империи. Это крайне ослабляло всю страну и жестоко выматывало народ. Политическая стабильность — одно из главных условий сильного государства». Разумеется, фильм вышел в прайм-тайм и вызвал широкую дискуссию.

В октябре 2015-го Тихон пошел на повышение — распоряжением патриарха он назначен управляющим западным викариатством Москвы. Но главное — он стал епископом. Слухи о том, что его ждет этот сан, ходили лет десять. С повышением же появились новые слухи: единственный сильный и независимый человек в окружении Кирилла, связанный с первыми лицами страны, считается самым реальным кандидатом в преемники патриарха.

Председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Всеволод Чаплин

Всеволод Чаплин, которого сейчас называют главным идеологом РПЦ, с молодых лет — с ранних 1990-х — работал под началом митрополита Кирилла, был даже его спичрайтером. Взойдя на престол, Кирилл сделал Чаплина председателем Синодального отдела Московской патриархии по взаимодействию Церкви и общества. Это взаимодействие по сей день идет не гладко и нередко вызывает споры: по большому счету, практически вся критика РПЦ чаще всего была ответом на те или иные высказывания Чаплина.

Чаплин то позитивно оценивал Сталина, который, по его мнению, «восстановил место РПЦ в жизни России»; то разносил в пух и прах певицу Мадонну, которой «нужна психологическая помощь». Чаплин предлагал запретить роман Владимира Набокова «Лолита»; обвинял женщин в том, что они сами провоцируют мужчин на изнасилования — манерой одеваться; он даже размышлял о необходимости специального российского дресс-кода.

Чаплин отчаянно отстаивает право церквей на дорогое убранство, а священников — на дорогие машины. «Если кто-то дарит патриарху облачение, икону, машину, часы — это проявление любви к патриарху, которое совершенно естественно. Почему вдруг нас стали настойчиво убеждать, что мы должны этого стыдиться и рвать на себе по этому поводу волосы?» — говорит он. Благодаря нему церковь стала восприниматься как довольно агрессивная структура, активно вмешивающаяся в светскую жизнь.

Чаплин написал и опубликовал под псевдонимом Арон Шемайер антиутопию про человека среднего рода по имени Машо, о чем сам с гордостью рассказал журналистам. В книге речь шла о России, распавшейся на части под воздействием порочного влияния Запада.

Фото: Алексей Филиппов / РИА Новости / Scanpix

Председатель Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию Церкви и общества Всеволод Чаплин

Фото: Алексей Филиппов / РИА Новости / Scanpix

Как и у Тихона, у Чаплина с властью — собственные верноподданнические отношения. И он не отказывает себе в возможности лишний раз высказаться о том или ином решении чиновников — конечно, в позитивном ключе. Например, о рокировке Путина и Медведева Чаплин сказал следующее: «Когда еще в истории России высшая власть в государстве передавалась так мирно, достойно, честно, по-дружески? Это настоящий пример доброты и нравственности в политике».

Летом 2015 года на «Эхе Москвы» Чаплин заявил, что общество, живущее в мире, спокойствии и сытости — это общество, оставленное Богом, а страдания людям идут на пользу: «Мир в России, слава Богу, долгим не будет». Когда же ему сказали, что он только что поблагодарил Бога за то, что будет война, Чаплин ответил: «Если люди привыкли жить слишком спокойно, лучше, чтобы была». На это заявление отреагировал лидер группы «Аквариум» Борис Гребенщиков. «Читаю в газетах, что сама православная церковь в лице своего великого секретаря говорит, что России нужна война, — сказал он прямо на концерте. — Какая же сволочь! Слава Богу, что есть много священников из России, которые говорят: мы так не думаем».

Чаплин первым из высокопоставленных иерархов дал понять правым религиозным маргиналам, что их мнение имеет значение для Церкви и общества. Чаплин давно промоутирует известного борца за спасение России, главу Ассоциации православных экспертов Кирилла Фролова. В православных кругах говорят, что православный акционист Дмитрий Энтео — тоже креатура Чаплина. Судя по тому, что Чаплин продолжает скандально высказываться по всякому поводу (из свежего: он призвал реализовать в России «идеалы Святой Руси, халифата и СССР»), патриарх им доволен. Можно предположить, что Чаплин, занимая не самую высокую должность, озвучивает то, что патриарх не может себе позволить в силу статуса. Возможно, поэтому же Чаплина до сих пор не сделали епископом.

Председатель Синодального информационного отдела РПЦ Владимир Легойда

Нынешний глава «министерства пропаганды» Русской православной церкви — председатель Синодального информационного отдела Владимир Легойда — выходец из МГИМО. Легойда стажировался в США и стал там верующим, после знакомства с работами американского иеромонаха Серафима (Роуза) и его последователями. Вернувшись в Россию, Легойда придумал журнал «Фома», который потом вырос чуть ли не в главное издание о православии в стране. Тогда же он и познакомился с Кириллом. Будущему патриарху очень нравились обложки журнала со звездами, которые рассказывали, как им стало лучше — после того, как они вступили на православный путь.

Став патриархом, Кирилл реформировал пресс-службу, создав вместо нее настоящее министерство информационной политики РПЦ — Синодальный информационный отдел. Его руководителем и был назначен Легойда, оказавшийся первым светским человеком в руководстве Русской православной церкви. Легойда сразу сумел доказать, что умеет находить спонсоров на информационные проекты. Кроме того, он выстроил отношения с православной медиасредой — российские православные медиа постепенно становились частью стройной структуры Синодального информационного отдела. Каждый руководитель православного медиа ищет дружбы с Легойдой. Для них он — как чиновник Администрации президента для российских прогосударственных СМИ. Рисковать, игнорируя партнерские отношения с Легойдой, мало кто решается. Легойда подчеркивает свою близость к радио «Вера», телеканалам «Спас» и «Царьград», а также раз в два года проводит фестиваль православных журналистов.

Фото: Николай Галкин / ТАСС / Scanpix

Председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда и руководитель пресс-службы патриарха Московского и всея Руси Александр Волков

Фото: Николай Галкин / ТАСС / Scanpix

Глава пресс-службы патриарха и его личный пресс-секретарь Александр Волков

Самый молодой из всех приближенных патриарха и, несмотря на должность, самый закрытый. С тринадцати лет он прислуживал алтарником в Храме святой мученицы Татианы при МГУ. Туда же, на филфак МГУ, и пошел учиться, параллельно служа в той же церкви. Еще не окончив факультет, устроился внештатным сотрудником Учебного комитета РПЦ, а диплом писал на тему «Трактат патриарха Фотия «О Святом Духе». Перевод и филологический комментарий».

После университета Волков пошел в армию, что для 2004 года нельзя назвать типичной историей. Проходил службу в Морских космических войсках. Часть в Калининграде, в которой служил будущий диакон, занималась секретными космическими измерениями и называлась «Отдельный плавучий измерительный комплекс».

После армии Волкова зачислили в штат Татианинского Храма и дали сан диакона. Через год он ушел работать в пресс-службу Московской патриархии, куда его позвал Владимир Вигилянский, возглавлявший ее семь лет. При патриархе Кирилле пресс-служба патриархии была переименована в пресс-службу патриарха, а информационным сопровождением всей деятельности РПЦ начал заниматься Синодальный информационный отдел Владимира Легойды. Пресс-служба патриарха довольно быстро попала в громкий скандал: затерла на фотографии дорогие часы патриарха. После этого Вигилянский был отправлен в отставку, а руководить пресс-службой стал 30-летний Волков.

Год назад Волков стал называться уже просто пресс-секретарем патриарха Кирилла: с тех пор все, что связано лично с главой РПЦ, всегда объясняет именно он. Волков сопровождает Кирилла во время всех поездок. Однажды ему пришлось буквально закрыть собой патриарха, когда того атаковали полуобнаженные активистки движения Femen. Волков, а не Легойда, как это бывало раньше, интерпретировал слова патриарха, которого обвинили в оправдании сталинского режима. Таким образом, Волков сейчас выполняет ту роль, которую при Владимире Путине играет Дмитрий Песков; и это у него получается довольно удачно.

Дмитрий Смирнов, протоиерей, настоятель Храма святителя Митрофана Воронежского на Хуторской и еще семи храмов в Москве и области

Дмитрий Смирнов — пожалуй, один из самых скандальных церковных деятелей, но несмотря на все свои выходки, он ни разу не был осужден руководством Церкви.

Настоятелем Храма Митрофана Смирнов стал еще в 1991 году, в 1990-е прославился своими проповедями. Долгое время был одним из самых популярных московских духовников, и в итоге под его началом оказалось восемь храмов; когда-то его даже называли «настоятелем всея Москвы». От имени московского духовенства он говорил слово над гробом Алексия II. Сейчас Смирнов активно выступает на телевидении и радио, ведет блог и считается самым популярным консервативным священником.

Смирнов — главный традиционалист в вопросах семьи, материнства и детства. Он — пусть и в очень мягкой форме — осудил Владимира Путина за развод с женой Людмилой.

В его приходах, как он сам утверждает, «рождаемость как в Бангладеш». Смирнов один из главных и громких борцов против абортов, ЛГБТ, ювенальной юстиции. Его точка зрения не является точкой зрения РПЦ, однако не раз вызывала наиболее острые общественные дискуссии. Так, в октябре 2014 года Смирнов предложил запретить доступ к интернету и компьютерным играм лицам, не достигшим 21 года. Смирнов активно высказывался против советской власти, отмечая, что «Ленин еще больший злодей, чем Гитлер». Как и Чаплин, он смело защищает право священников на богатство. «Священник должен довольствоваться пятикомнатной квартирой и комнатой для прислуги. Если священник имеет два самолета, а поездок у него, скажем, пять в год, то второй самолет — уже, конечно, излишество», — настаивает он.

С властью собственных отношений у Смирнова сейчас нет. Хотя несколько лет он руководил Синодальным отделом по взаимоотношениям с вооруженными силами и пенитенциарной системой. Все это время Смирнов активно внедрял институт полковых священников; причем указывал, что до революции им полагалось довольствие на уровне капитанов — и в современной армии это положение было бы неплохо закрепить. Радение за православие в армии ничуть не мешало ему отсрочки для выпускников духовных заведений. Их призыв в армию Смирнов сравнивал с «эпохой гонений на церковь».

Одновременно Смирнов высказывался и на светские политические темы, например, критиковал избирательную систему России, считая ее «чистой воды надувательством». По его мнению, для России предпочтительна «выборная монархия», а монарха должны выбирать выборщики.

Самое короткое интервью в мире

Среди его последних деяний — неожиданное и плохо мотивированное нападение на радиостанцию «Серебряный дождь». В июле 2015 года Смирнов и не менее сотни его сторонников ворвались на место празднования 20-летия «Серебряного Дождя» и побили там несколько человек. Сам протоиерей участвовал в драке с продюсером и ведущим Михаилом Козыревым. РПЦ и правоохранительные органы никак не отреагировали на этот инцидент.

Протодиакон Андрей Кураев

Андрей Кураев совершенно не встроен в вертикаль власти РПЦ, хотя когда-то он был самым популярным церковным деятелем, по упоминаемости стоявшим на уровне патриарха. На протяжении 1990-х Кураев был главным церковным миссионером. Он первым начал писать на современном языке о Церкви и о Боге. Кураев — эрудит и интеллектуал, способный к диспутам на любые темы. Его книги продавались миллионными тиражами, он ездил по всей стране с лекциями, выступал даже на рок-концертах группы «Алиса».

Во время так называемой «предвыборной кампании» зимой 2008–2009 годов Кураев был одним из самых ярых сторонников Кирилла; его считали одним из архитекторов его победы. После этого дьякона Кураева повысили до протодиакона, и даже ожидалось, что он станет епископом. Кураеву поручили писать учебник по Основам православной культуры, когда предмет только начали вводить в школах (и по сей день в большинстве школ учат по его учебнику).

Фото: Павел Смертин / ТАСС / Scanpix

Протодиакон Андрей Кураев в Москве. 9 июля 2014 года

Фото: Павел Смертин / ТАСС / Scanpix

Однако Кураев попал в опалу. Выражаясь языком светским, «потерял управляемость» — начал в свойственной ему провокативной и жесткой форме говорить о проблемах РПЦ; да еще и защищать тех, кого в Церкви очень не любят. Вот что, например, написал Кураев, прочитав письмо участницы группы Pussy Riot Надежды Толоконниковой из мордовской колонии: «Письмо ведь не об особых страданиях автора, а о мучениях тысяч заключенных женщин. Человек кричит о боли и унижении… Что же касается моего отношения к автору письма, скажу так: сколь омерзительна мне жизнь Толоконниковой до ее ареста, столь достойным мне кажется ее поведение после».

Реклама

Кураев быстро приобрел репутацию главного правозащитника в системе РПЦ. Он жестко реагировал на любую несправедливость, и это моментально становилось обсуждаемой новостью. Неудивительно, что и опала становилась все глубже.

Кураеву не смогли простить кампанию по обличению, выражаясь его языком, «голубого лобби» в Церкви. Благодаря Кураеву вся Россия узнала, что в Казанской духовной семинарии студенты жаловались на сексуальные домогательства со стороны одного из руководителей этого учебного заведения. Это разоблачение стоило протодиакону увольнения из Московской духовной академии и из МГУ.

Впрочем, эти события Кураева не остановили: он продолжает высказываться по максимально широкому кругу вопросов — от внешней политики до критики иерархов. Делает он это в своем «Живом журнале», благодаря чему напоминает деятелей российской несистемной оппозиции, у которой в качестве площадки для выступлений остался только интернет.