Язычество в России

Язычество сегодня

06.09.2017

568956.jpeg

Что такое язычество в наше время? Чем оно отличается от язычества, которое существовало тысячу, две, три тысячи лет назад? Недавно мы вспоминали день Крещения Руси, светлый праздник для нас и траурный день для наших соотечественников-неоязычников. Язычники нас обвиняют во вполне предсказуемых вещах, которые порой выдуманы, преувеличены, а иногда являются правдой. Ибо нет людей без греха, так и мы, христиане, допускаем ошибки… Но мне недавно стало очень интересно, что такое язычество, захотелось поподробнее проникнуть в данную тему. Давайте поразмыслим об этом вместе.

В представлении современного православного христианина язычники – это такие чудики, которые бегают вокруг столба, поклоняются бревну, тельцу, жареной рыбе, медведю, то есть зверю или зверям. IQ у них обязательно ниже среднего, что сто лет назад, что сегодня. Они очень жестокие: убивают всех – от поросят до пенсионерки из соседнего подъезда, приносят их в жертву своим вымышленным богам. В жару вместо воды пьют кровь телят, и обязательно всем этим посрамляют Бога Истинного.

Все это, конечно, интересно, но есть один нюанс: все эти наши маркеры рисуют очень своеобразную картину. Получается, что эти люди весьма недалеки своим умом, и, наверное, они больше похожи на зверей, чем на людей. Но тогда откуда у нас такое богатство античного мира, откуда такие великолепные памятники архитектуры, построенные язычниками, откуда такое изобилие гениальности человеческой мысли в медицине, искусстве, инженерной и физической науках, и вообще во всех сферах деятельности? Выходит, наши предки, которые поклонялись Солнцу, всё-таки не дураки, которые поклоняются деревянному столбу, и думают, что он живой и всемогущий.

Язычество сидит в истории человечества очень глубоко, и оно, так сказать, более тонко, нежели мы об этом думаем. На мой субъективный взгляд, язычество представляет собой психологически удобное состояние мышления человека по отношению к тем явлениям, которые окружают или притесняют его. Давайте для удобства возьмем какой-нибудь простой пример: некто идет по лесу, охотится на зверя, спотыкается о камень, и в этот момент, допустим, медведь, на которого идет охота, прыгает в сторону человека и промахивается из-за того, что тот споткнулся и упал. Зверь проскочил и не вернулся, а охотник встает и думает: «Если б не этот камень, то я бы погиб. Я же не ожидал, что мишка тут сидел, а не вот там вот в кустах, куда я шел, притаившись. Возьму я этот камень с собой, потому что он не простой, а счастливый; он будет моим талисманом». Мужчина приносит камень домой и потом, когда ему предстоят важные дела, берет его с собой, потому что с ним ему спокойней, теплее. Примерно такие же чувства испытывает студент, когда идет на экзамен с любимой ручкой, которой пишет контрольные на отличные результаты.

Этим примером я хотел показать, как появляется идол у человека. В более просторном масштабе человечества идолы получают резонанс побольше, чем ручка у студента. Но здесь я хотел бы обратить ваше внимание на корень язычества: рассмотрите этого мужчину с камнем через лупу, что мы видим? В чем, по мнению этого спасшегося из-за случайности с камнем человека, заключается особенный успех любого дела? В том, что у него рядом на переговорах с вождем соседнего племени, на поле боя или при разговоре с торговцем рядом камень – залог безопасности, механизм обеспечения успеха.

И именно этот механизм порождает отношение к сверхъестественному: человек берет камень, приносит жертву, совершает обрядовые действия. Он говорит: «Дай мне, что я хочу, бог. Я тебе приношу мясо ягненка, поэтому хочу получить прибыль на базаре. Я принес тебе кусок сала после охоты в лесу, а ты принеси мне добычу в будущем». На мой взгляд, это некий трамплин, делающий божество в сознании человека не могущим отказать при точном соблюдении ритуала.

При таком подходе личные взаимоотношения человека и Бога не возможны, бог в сознании людей – это орудие для достижения земных благ, это мертвое суеверие. И, может быть, я не прав, но разве кто-то из язычников может по-настоящему сказать, что он, допустим, любит Перуна? Обряды и жертвы начинают играть магическое действие: не нужно чего-то внутреннего, главное – внешнее. На мой взгляд, именно такое мертвое понимание поклонения богу порождает мертвых идолов, и уже вокруг этих истуканов начинают порождаться разные подобные суеверия. При этом отрицается подлинное представление о мире и добре, все превращается в поверхностное чувственное.

Но давайте подумаем, кто из нас сегодня может сказать, что все, что мы перечислили, ему чуждо? Каждый из нас на какую-то часть, но все-таки язычник. Даже те фарисеи, которые гнушались и брезговали серафинитянами, вывели собственное язычество, за которое Спаситель их и обличал. И сегодня неоязычество – это еще одна попытка, может, не самая удачная, возродить то, что было раньше. И мы не можем им это запретить – пускай попробуют ребята, это их свободный выбор. Бог ведь больше всего ценит свободу человека, и самое приятное для Бога – это когда человек своим свободным решением впускает или пытается впустить в свою жизнь Бога.

Главным же инструментом для борьбы с язычеством, я считаю, является уже второе воцерковление Руси. Христос в данной Им молитве взял языческие (природные) потребности человека и освятил их в свете Божества. Как мы знаем, читая «Отче наш», попросить хлеба у Бога – не грех, но это надо делать с надеждой на Господа и без лукавости в своем сердце. И избавление от скорбей – это не малодушие, этого можно и нужно просить в молитве, понимая, что Бог живой и Он может не ответить ожидаемым нами образом, если на то будет Его желание.

Бога нельзя неким ритуалом заставить подписать для нас вечный абонемент на счастье. Ему не требуются наши жертвы тучные, но Ему нужно наше сердце, чистое и надеющееся на Него. Все это говорится и в молитве «Отче наш», и в других молитвах.

В мире не было создано Богом ничего плохого – зло в нас, и то когда в нас нет добра, и даже идол – это не только каменное или деревянное изделие, сколько психологическая проекция на что-либо. Поэтому не надо бить камни – не они плохие, это люди вообразили, что вещи, а не Живой Бог, могут чем-нибудь им помочь. И самым верным крушением идолов будет живой диалог православных христиан с неоязычниками, ведь у христиан есть хотя бы частица живого общения с Живым Богом, и мы должны передать эту частицу в сердца наших соотечественников – тогда они сами отойдут от своих идолов. И это будет лучшим крещением Руси.

Но пока у нас в храмах иной раз идолопоклонства больше, чем у язычников. Начнем с самих себя, именно в этом случае актуальны слова Серафима Саровского: «Спасайся сам, и вокруг тебя спасутся тысячи», потому что тысячам ты своей жизнью расскажешь о Живом Боге и о том, как Он спасает.

Захар САВЕЛЬЕВ

  • Официальный дискурс позиционирует язычников как одну из главных внутригосударственных угроз в России.
  • Современность опирается на отрицании любых форм религиозности и сакральности. Поэтому любой подлинно религиозный человек, в том числе и язычник, ощущает себя в современном мире довольно неуютно.
  • Неоязычество, например, в Татарстане имеет, в той или иной степени, правый и ультраправый крен, как и многие течения, которые стремятся вернуться к национальным корням, крови, почве и так далее.
  • Есть попытка возрождения аутентичных традиций и желание отмежеваться от квазиязычества, от псевдоязычества, которое паразитирует на различных формах фольклорного этнографического наследия (узоров, зодчества, вышивки и подобной символики).
  • Оскорбление чувств верующих воспринимается как покушение на ценности общины, как угроза сообществу. И корень агрессивной реакции выходит именно отсюда.

Тамара Ляленкова: Сегодня мы расскажем о новых язычниках, которых в России, например, по самым скромным подсчетам, около одного процента. Впрочем, надо понимать, что подобные сообщества предпочитают не афишировать свою деятельность, хотя география их распространения говорит сама за себя — от питерских асатру до полтавского храмового комплекса Темплума, где поклоняются Юпитеру.

Личные и социальные мотивы обращения к славянским, скандинаво-германским и другим языческим богам нам помогут понять язычник-традиционалист, философ Евгений Нечкасов, создатель сайта о неоязычниках Сергей Paganka и религиовед, доцент Школы философии НИУ ВШЭ Всеволод Золотухин.

Тамара Ляленкова: Первый вопрос к Сергею, как к исследователю и язычнику. Насколько ваш путь традиционен для молодых людей?

Сергей Paganka: Мой путь нельзя назвать традиционным для язычников, поскольку большая часть современных язычников это, конечно же, выходцы из православных христианских или атеистических семей. А я жил в республике, где всегда было много традиционных язычников, поэтому для меня язычество всегда стояло в одном ряду с другими религиями. Просто в какой-то момент я задался выбором и достаточно быстро пришел к тому, что язычество кажется наиболее адекватным и правдоподобным.

Тамара Ляленкова: Всеволод, достаточно часто в информационном поле «родноверие» стоит рядом с национализмом, антисемитизмом. Возможно, в традиционном язычестве действительно больше поводов для экстремизма или эпатажа?

Всеволод Золотухин: Надо понимать, что неоязычество — это большой конгломерат различных личных, коллективных или обоснованных кем-то представлений, учений, которые ветвятся, разрастаются, делятся. Конечно, некоторый крен в эту сторону есть в восточноевропейском регионе, но не только в России, но и в странах бывшего СССР язычество имеет место. И я не смогу ответить на вопрос — предполагает ли неоязычество автоматическое принятие правой идеологии, поскольку надо сначала понять, о каком движении, каком направлении мы говорим.

Сергей Paganka: Действительно, в СМИ часто фигурируют родноверы-националисты просто потому, что родноверы не националисты СМИ неинтересны. Если ребята собираются, пьют чай где-то в лесу, их особо никто не видит, то зачем о них писать СМИ?! Если же какие-то ребят вдруг начинают зиговать, татуировать себе лбы различными символами и призывать в огне демона Гитлера, вот об этом стоит сразу написать. СМИ не охватывает всего неоязычества, к сожалению или к счастью.

Тамара Ляленкова: Хочу заметить, что лаборатория «Новое религиозное движение в современной России и странах Европы» (это Нижегородский государственный педагогический университет) периодически проводит полевые исследования. Несколько лет назад они спрашивали, что такое родина во время празднования Купалы. И самый распространенный ответ — земля, родная земля, моя земля. Дальше идет место, потом по нисходящей — предки, род, семья, дети. Национализм, как кровь, почва, славяне, нация, оказался на 8-м месте, а Русь и Россия на последних 12-м и 13-м.

Вопрос Евгению, как к язычнику-традиционалисту: легко ли существовать в статусе язычника в реалиях современного мира, или надо как-то мир под себя менять?

Евгений Нечкасов: Я считаю, что религиозное или мифологическое сознание является нормой для любого человека. В моем случае это оказалось германо-скандинавское язычество. Отвечая на ваш вопрос о

религиозное или мифологическое сознание является нормой

современности и язычестве, стоит сказать, что современность опирается целиком на отрицании любых форм религиозности и сакральности. Поэтому любой подлинно религиозный человек, в том числе и язычник, очень проблематично ощущает себя в современном мире, встречает множество преград, причем, далеко необязательно это социально-правовые преграды, которые занимают, пожалуй, низшую ступень в иерархии проблем. Скорее это преграды метафизического характера, в том числе и устройство мышления современного человека как такового.

Тамара Ляленкова: Сергей, как проводить в городских условиях обряды, например, те же похороны, которые предполагают сожжение?

Сергей Paganka: Разные группы язычников находят разные методы решения этих проблем. Во-первых, так как языческий период, который рекультивируют или реконструируют современные неоязычники,

происходит адаптация религий под современность

достаточно велик, то в нем не только сожжение можно найти, трупоположение тоже было. Поэтому никакой проблемы нет в том, чтобы закопать своего умершего родственника. Да, в прошлом году были прецеденты традиционного сожжения на бревнах по языческому обряду, однако язычники не отрицают и научно-технический прогресс. Если нужно сделать сожжение, почему бы не обратиться в крематорий. И это касается не только похорон.

Происходит адаптация религий под современность. Главное — не утратить суть. А в какую обертку это будет собрано… Мне необязательно носить расшитую рубаху и обвешиваться амулетами и символами, чтобы быть язычником. Это все внешняя мишура, она не нужна для религии.

Тамара Ляленкова: Всеволод, вы недавно были в Казани, и знакомились с местным неоязычеством. Там те же побудительные причины?

Всеволод Золотухин: Я хотел бы дополнить Сергея. Есть группы, которые считают, что внешние атрибуты очень важны и всеми силами подчеркивают этнографический или даже псевдоэтнографический характер своих одеяний, своих убеждений и своего учения.

Что касается Татарстана, то там есть тюркское неоязычество, хотя и не очень широко распространенное. И часто мы можем видеть на примере наших респондентов, что эти учения во многом — личные учения, то есть они создаются современными людьми. Кроме того, неоязычество в Татарстане имеет, в той или иной степени, правый и ультраправый крен, как и многие течения, которые стремятся вернуться к национальным корням, крови, почве и так далее. Есть те, кто принимает шаманизм, есть такие, кто его отрицает, но тема национальной самостоятельности звучит в любом контексте.

Ритуальное тату

Тамара Ляленкова: Евгений, что вы скажете по поводу связки языческое-патриотическое?

Евгений Нечкасов: Официальный дискурс позиционирует язычников как одну из главных внутригосударственных угроз. Поэтому какие-либо официальные пути, официальный симулякр патриотизма для язычества закрыт. Это всегда частная инициатива, частное участие в тех или иных

официальный симулякр патриотизма для язычества закрыт

патриотических организациях по принципу — «тебя не спрашивают, ты про это не говоришь». Но это не отменяет того факта, что многие славянские язычники и необязательно даже славянские, но проживающие в России, испытывают патриотические чувства к родине, к малой родине, к России как таковой, и все равно участвуют в социальных проектах на индивидуальных началах, причем, разной степени политической радикализации.

Сергей Paganka: Мы не можем говорить о неоязычестве как о чем-то едином и известном. По большому счету есть три неоязычества. Первое — как оно есть, и оно сейчас неизвестно ни религиоведам, ни самим язычникам, ни СМИ, ни государству, никому, но оно живет в России. Второе неоязычество — это неоязычество фактическое, то есть известное по описаниям. Здесь уже вступают в бой религиоведы, которые как-то его описывают. Третье неоязычество — неоязычество, каким его хотят видеть, причем, не только сами язычники, сектоведы и некоторые из религиоведов, но каким его хочет видеть государство.

Ваш браузер не поддерживает HTML5

Языческие боги. Опрос молодёжи

​Кого из языческих богов вы знаете? Опрос молодых

Тамара Ляленкова: Сошлюсь на всеми уважаемого религиоведа Алексея Гайдукова, который говорит, что «среднестатистическая группа славянских язычников состоит из людей в возрасте 17-35 лет».

Сергей Paganka: Средний возраста родновера 31 год.

Тамара Ляленкова: Те же нижегородские исследования показывают, что самая многочисленная группа — от 14 до 30 лет, больше половины.

Сергей Paganka: Это молодежь, тяготеющая к верхней планке молодежи, то есть 20-25+.

Тамара Ляленкова: Еще есть мнение, что большая часть неоязычников живет в крупных федеральных центрах. Может быть, потому что там их легче найти.

Евгений Нечкасов: В современном российском язычестве существует тенденция на разграничение неоязычества как попытку возрождения аутентичных традиций и желание отмежеваться от квазиязычества, от псевдоязычества, которое паразитирует на различных формах фольклорного этнографического наследия (узоров, зодчества, вышивки и подобной символики), но при этом предлагает абсолютно неязыческие идеи.

есть разделение на тех, кто пытается жить аутентично

Несколько лет назад коллектив сибирского вече, собрания по Сибирскому федеральному округу язычников выступил с публичным письмом-обращением к религиоведам, ученым с просьбой внести терминологическое разграничение, либо каким-либо образом это обозначить. Что, конечно, есть не раскол, но разделение на тех, кто пытается жить аутентично, насколько это возможно, и тех, кто вообще не ставит вопрос аутентичности для себя. Упоминалась лаборатория Романа Шиженского в Нижнем Новгороде. Он очень положительно отозвался об этой инициативе, но, к сожалению, в кабинетном религиоведении она не нашла никакого отклика.

Тамара Ляленкова: Евгений, для вас важны символы, обряды? На вашем канале размещено видео, как перетаскивают чур Перуна на новое место, причем две разные общины.

Евгений Нечкасов: Это было мероприятие двух общин — моего сообщества «Svarte Aske» и новосибирской общины «Земля Даждьбога» . Мы переносили один из старейших чуров Перуна в Новосибирске — легенда даже умалчивает о том, кто его создал и установил в лесу. Но, поскольку цивилизация добралась до этого парка и там сделали цивильные дорожки, поставили фонари, чур стал погибать от излишнего внимания профанных персонажей, которые там гуляют. И было решено унести его поглубже, подальше в лес, что, собственно, и демонстрируется на ролике — чур был перенесен, установлен в глухой части леса. Правда другая, уже третья, община язычников решила, что он должен стоять, где был, и без нашего ведома водрузила обратно. Там он до сих пор и стоит, но в очень ветхом состоянии.

Перенос чура Перуна

Тамара Ляленкова: Может быть, уход в язычество объясняется разочарование в традиционных религиозных практиках? Или современная политика той же Русской Православной церкви такова, что не отвечает запросам современных молодых людей, их поиску?

Всеволод Золотухин: Надо понимать, что в принципе на человека возложена важная миссия — искать себя, смыслы, жизненные ориентиры. И у нас нет традиционной общины, которая за нас выбирает, нет традиционного мировоззрения, которое разделяется большей частью или всем обществом. Но каждый из нас принужден к поиску неких смыслов. И надо понимать, что у нас и православие-то очень разное, малый процент населения воцерковлен.

Ваш браузер не поддерживает HTML5

Языческие боги. Опрос взрослых

Языческие боги в представлении взрослых людей

Тамара Ляленкова: А можно оскорбить чувства верующего язычника?

Сергей Paganka: На мой взгляд — нет.

Тамара Ляленкова: Почему?

Сергей Paganka: Я слабо себе представляют, что такое оскорбление чувств верующего. Даже если бы я был мусульманином, я все равно слабо бы представлял, как можно оскорбить чувство верующего. Вот я испытываю религиозные чувства к какому-то богу и «делаю религию», то есть пытаюсь установить связь с божеством. Как эту связь кто-то может прервать, оскорбить или в нее вмешаться?! На мой взгляд, это в принципе невозможно.

Всеволод Золотухин: Это как раз доказывает, что ваша религия есть личная религия. Потому что оскорбление чувств верующих воспринимается как покушение на ценности общины, как угроза сообществу. И корень агрессивной реакции идет именно отсюда.

Сергей Paganka: Конечно, у меня личная религия. Но при этом у нас есть свои сообщества, в которых мы одинаково находим и исследуем информацию, чтобы одинаково верить и добиваться результата.

Тамара Ляленкова: Сергей, вы неоязычник. Изменились боги со временем?

Сергей Paganka: Какой интересный вопрос! Очевидно — да.

Всеволод Золотухин: Как религиовед могу сказать, что представления о богах меняются, и это очень интересно, поскольку отражает наш духовный поиск. Создаются новые конструкты, новые интересные переплетения различных доктрин, взглядов, идей, люди представляют новую, философски обоснованную картину мира. Что, конечно, не может не радовать, поскольку все есть движение, а движение есть изменение и так далее.

Андрей Александров/Sputnik

Группа людей в пестрых этнических одеждах собирается вокруг кучи сухих веток. «Когда мы обращаемся к богам, мы поднимаем руки к небу, но не потому, что боги живут на небе. Боги живут внутри нас», — говорит один из волхвов, молодой человек с редкой бородкой и светлыми волосами, одетый в самодельную рубашку с символами солнца. – «Мы стоим на Матери-Земле и обращаемся к Отцу-Небу, и мы указываем, от сердца к солнцу воздымая длань, показываем наш путь…» – речь волхва сопровождается «римским салютом» Все это – часть неоязыческого праздника, организованного современными русскими. «Слава Сварожичу, Богу Огня!» –восклицает другой волхв, и все повторяют: «Слава!». Кто-то бьет по кожаному барабану, а кто-то перебирает струны на гитаре. Куча веток в центре круга превращается в костер. Этот ритуал посвящен богам огня (Сварожич) и Солнца (Ярило), но все обряды, слова и одеяния придуманы самими верующими. Имеет ли современное русское язычество исторические корни или это просто модное увлечение?

Избранные

Сейчас в России существует 10 официальных языческих религиозных организаций. Численность верующих-язычников в таких регионах, как Алтай, Якутия и Республика Тыва высока – более 13%. Но в основном это местные шаманские культы, не связанные со славянским язычеством. В центральных регионах язычество нельзя назвать популярным: численность зарегистрированных язычников – обычно не более 1,5%, в некоторых областях их нет вовсе.

В России славянское неоязычество стало появляться в 1980-х годах. Первые «гуру» этого движения, такие, как волхв Велемудр (Алексей Наговицын) или волхв Велеслав (Илья Черкасов), вместе начали справлять древние славянские праздники, такие, как Масленица, летнее солнцестояние и Иван Купала.

Последователи славянского неоязычества называют себя родноверами. Их первая официальная религиозная организация была зарегистрирована в 1994 году. В настоящее время одна из самых влиятельных общин у родноверов называется «Союз славянских общин славянской родной веры» (ССО СРВ). Она была основана в 1997 году и в настоящее время включает несколько местных неоязыческих групп по всей России, в основном в центральном регионе.

Но, кроме родноверов, есть и другие люди, которые также разделяют взгляды неоязычников и пытаются им подражать. Группа VK «Славяне. Язычество. Русь», насчитывает около 250 тысяч человек подписчиков. Страница в основном посвящена древнему славянскому фэндому – постам о мистических верованиях, славянски принципах жизни и мотивирующим картинкам. Елизавета Орлова, официальный администратор этого сообщества, называет себя верующей-язычницей, но говорит, что в основном она исповедует свою веру в одиночку: «Каждый день я не совершаю обряды из за отсутствия единомышленников, и вообще считаю что каждый день это излишне, периодически делаю наполнение сил стихиями и так же использую руны в некоторых целях», – говорит Елизавета.

Память рода

Владимир Коваль, историк, археолог
stupinomuseum.ru

Какие же источники использовали неоязычники для воссоздания верований и обрядов, которые они практикуют? Владимир Коваль, кандидат исторических наук, заведующий отделом археологии средневековья Института археологии РАН, подтверждает, что единственным источником, рассказывающим нам о дохристианском славянском язычестве, являются летописи. «Археологические данные о язычестве либо отсутствуют, либо спорны. Более всего известно о погребальных обрядах (кремациях), но даже тут все очень неоднозначно», – утверждает Владимир Коваль. – «Восточное славянство до 988 г. безусловно было языческим, однако оно не оставило грандиозных памятников типа Стоунхенджа». В чем же проблема с летописями? Дело в том, что они были созданы спустя несколько сотен лет после принятия христианства и написаны в православных монастырях, поэтому вся информация в них передана предвзято.

На вопрос об отсутствии исторических источников Елизавета даже не повела бровью: «Данных действительно очень мало, но в людях присутствует родовая память и некоторые люди вспоминают некоторые вещи, да и иногда подсказывают силы, которые выше нас, богами я их называть не рискну».

Збручский идол
Виктор Онищенко / Legion Media

Но существовали ли вообще славянские боги? Мы знаем, по крайней мере, одного из них, Перуна-громовержца, но ни одно из его святилищ еще не было обнаружено. До недавнего времени «Збручский идол», каменная скульптура, изображающая четырех славянских богов, был самым известным археологическим открытием, связанным со славянским язычеством, но в 2011 году украинские историки Алексей Комар и Наталья Хамайко предоставили убедительные доказательства того, что скульптура является подделкой 19-го века. Изучение состава камня показало, что он намного моложе 10 века, к которому должен был принадлежать.

Оскверненные святилища

Меснянкин / Sputnik

Русская Православная Церковь категорически против славянского неоязычества. Бывший Патриарх Московский Алексий II осудил язычество в 2004 году, сравнив его с терроризмом. В 2014 году Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл назвал попытки воссоздать псевдорусские языческие верования» «болезненными и опасными».

Известно, что христиане, или люди, которые соотносят себя с ними, иногда оскверняют святилища, созданные неоязычниками. Елизавета упоминала, что какие-то люди нарисовали граффити на Синем Камне, который язычники считают священным. В 2017 году были уничтожены деревянные идолы в лесном массиве парка Царицыно в Москве – неизвестные сожгли их и раскололи топором. Тогда местные верующие-язычники создали группу в социальной сети, которая поддержала возведение и защиту новых статуй идолов. «Данное капище не является собственностью какой-либо общины!» – говорится на официальной странице святилища. «Это народное капище, куда каждый может смело приходить с добрыми намерениями!»

Мы никоим образом не умаляем значения убеждений, которые используют неоязычники, но считаем, что эти системы убеждений можно легко сравнить с изобретенными культами нового времени, такими как «Викка» или другие альтернативные духовные культы.

Никита, часто бывавший на неоязыческих праздниках, говорит, что подобные святилища могут быть использованы для воссоздания «жертвоприношений»: «Так как общепринятого перечня молитв, заклинаний или прочего нет, то люди, как правило, говорят некую речь, обращенную к Родным местам, Родной Земле, а также к ближайшим природным объектам – если это пригород, то обязательно найдётся некое место, где когда-то предки что-то делали, если город, то обязательно найдётся место которое что-то помнит. Вероятнее всего, всё это выдумывает сам автор текста. Так как сказанное отражает вкусовые и мировоззренческие идеалы собравшихся, то из присутствующих никто не против.. После этого проводится некий обряд, в зависимости от того, кому именно поклоняется данный волхв. Обычно, берётся мясо из магазина и ритуальным ножом разделывается и или съедается или закапывается в землю, аналогично с другими продуктами. Всё это дар богам».

Некоторые неоязыческие организации официально запрещены в России, и не по религиозным соображениям. «Эти люди часто яростно настроены против правительства. Многие из них негативно относятся к современной России, они думают, что страну захватили евреи, что необходимо построить российское национальное государство и так далее», – говорит Никита. Православная церковь, по их мнению, также чужда россиянам. Неоязычники высокомерно отстраняются от всех других «русских». Если говорить о людях, которые относят себя к правым, и об их идеологии, Елизавета отмечает, что «многие люди отстраняются от семьи и друзей, поэтому принятие язычества не останется незамеченным. Около 50 процентов членов нашей общины являются людьми правых взглядом. И с этим есть проблемы, потому что иногда нас сравнивают с Третьим рейхом!»

Шкловский идол, одна из подлинных находок славянского языческого периода. Он значительно менее детализирован, чем Збручский идол
histmuseum.by

Маловероятно, что древние славянские языческие верования могли быть связаны с идеей расового превосходства – эти верования родились на традиционно многонациональной территории современной Украины, (именно там находится большинство археологических находок, связанных с язычеством). Но, как говорит археолог Владимир Коваль, сейчас в любом случае настало время пересмотреть наши знания о русском прошлом: «Сегодня археология России находится на этапе трудной переоценки старых («романтических» или, проще сказать «фантазийных») представлений о язычестве, в поиске понимания чрезвычайно сложного процесса освоения православных ценностей языческим сообществом, сохранения в уже православных общинах громадного числа остатков язычества. Этот поиск пока не привел к созданию какой-то стройной концепции, однако уже ясно, что прежние схемы были именно схемами, т.е. далекими от реалий эмоциональными конструктами, которые уже невозможно воспринимать как строго научные построения.

Скажу еще откровеннее: советские археологи отдавали предпочтение не фактам (коих было мало), а гипотезам, основанным на их домыслах. Но я не стал бы делать отсюда поспешный вывод о ненаучности наших предшественников. Этот путь прошла не только советская археология, но и археология Европы, Америки. Это закономерный этап научного познания».