Заповеди блаженства толкование

ЕВАНГЕЛЬСКИЕ ЗАПОВЕДИ БЛАЖЕНСТВ: ВОПРОСЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ И ТОЛКОВАНИЯ

Диакон Андрей Дусь, выпускник Омской Духовной Семинарии

Аннотация. В статье рассматриваются вопросы интерпретации и толкования евангельских заповедей блаженств. Лингвокультурологический анализ переводов Заповедей блаженств (Нагорная проповедь) помогает выявить ценностные доминанты и духовно-нравственные идеалы христианства. Ключевые слова: заповеди блаженств, православная герменевтика.

THE BEATTITUDES: ISSUES OF INTERPRETATION AND EXEGESIS

Одним из моментов земного служения Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа является Нагорная проповедь, описанная апостолом Матфеем в Его Евангелии (главы с 5 по 7). Подобной ей, но гораздо более сжатой, является проповедь, произнесенная Иисусом Христом на «ровном месте» в Евангелии от Луки (глава 6, стихи с 17-го по 49-й).

Пожалуй, одной из самых знаменитых и узнаваемых частей этой проповеди являются Заповеди Блаженств (Мф. 5, 3-12 и Лк. 6, 20-22). Неотмирность этих Заповедей и сложность их принятия для христиан породили не просто множество вариантов толкований, а целый ряд экзегетических систем. Эти системы имели различное влияние на формирование традиционного Православного подхода к Заповедям блаженств. При этом те системы, которые в меньшей степени оказали такое влияние, могут претендовать не только на определенную оригинальность, но и на присутствие в них доли истины.

В современной русской традиции характерен особый подход к толкованию Заповедей Блаженств. Этот подход широко распространен и почти общепринят: его можно встретить и в учебниках, таких как «Закон Божий для новоначальных»1, и в известной книге Серафима Слободского2, и в различных катехизисах: например, у Святителя Филарета (Дроздова)3 или епископа Александра (Семенова Тян-Шанско-

1Закон Божий для новоначальных. — М., 2008.

2Протоиерей Серафим Слободской. Закон Божий. Часть 143. // Православная библиотека «Азбука Веры» -http://azbyka.ru/otechnik/Serafim_Slobodskoj/zakon-bozhij/143_1 (дата обращения: 05.04.2016).

3Пространный христианский катехизис православной кафолической восточной церкви. Составитель Митрополит Филарет (Дроздов). — М., 2006. С. 86-94.

■тж.

богословие, библеистика, патрология

диакон Андрей дусь «Евангельские заповеди блаженств: вопросы интерпретации и толкования»

го)4. Тот же самый подход можно увидеть и в таких трудах, как толкование Евангелия, составленное Б.И. Гладковым5, и в руководстве по изучению Нового Завета Архиепископа Аверкия (Таушева)6, и во многих других работах.

Указанный выше подход можно назвать «аскетическим»: толкования, составленные в русле этого подхода, часто используют терминологию аскетической литературы и опираются на принципы духовной жизни, предлагаемые отцами-аскетами. Неудивительно, что в Русской Церкви, где идеальной формой христианской жизни считалось монашество, а миряне пытаются строить свою жизнь на основе монашеского устава (Типикона), именно «аскетический» подход стал господствующим.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В рамках этого подхода:

1.»Нищие духом» — это обычно смиренные, то есть убежденные, что без Бога они не способны ни на что благое;

2.Плачущие — это обычно плачущие о своих грехах;

3.Кроткие — это обычно не осуждающие других, прощающие обиды, не ропщущие на условия своей жизни. Наследуют они, в первую очередь, эту реальную землю, а впоследствии — землю будущего века;

4.Алчущие и жаждущие правды — это обычно с большой силой и страстью желающие исполнять волю Божию, причем желание не оскудевает и требует постоянного насыщения делами правды;

5.Творящие дела милости: физические и духовные будут помилованы на Страшном Суде;

6.Обычная мысль такова: очищение сердца от незаконных желаний и помышлений делает его как бы сильным, здоровым и чистым оком, коим можно духовно узреть Бога;

7.Миротворцы нарекаются Сынами Божиими обычно потому, что всех вокруг примиряют между собой, а вдобавок к этому молитвенно ходатайствуют о примирении их с Богом;

8.Обычно, говоря об изгнанных за правду, имеют в виду, что мужественное терпение преследований взамен земных благ дарует нам блага небесные;

9.Желающие обрести блаженство должны быть готовы претерпеть поношение, гонение, бедствие и саму смерть, то есть принять мученичество. За это Господь обещает великую награду на Небесах.

Принято считать, что условно названный нами «аскетическим» подход опирается на определенную традицию в трудах Святых Отцов Церкви: причем не на какие-то разрозненные мнения, а на настоящий «соп$еп$и$ Ра^ит». Так ли это, мы постараемся проверить в ходе данной работы. Соответствующая гипотеза будет окончательно сформулирована ниже.

4Православный катехизис. Епископ Александр (Семенов Тян-Шанский). — М., 2008. С. 160-165.

5Толкование Евангелия. Б.И. Гладков. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011. С. 227-240.

6Аверкий (Таушев), архиепископ. Четвероевангелие. Апостол. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. — М., 2012. С. 123-124.

№ПЕ

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

омской православной духовной семинарии

С

Рассмотрим «аскетический» подход к толкованию, обозначенный выше, который действительно общепринят у Святых Отцов. Православное учение об Отцах Церкви не выделяет конкретного исторического периода, в который бы действовали Святые Отцы. Поскольку такое звание может быть присвоено любому православному христианину любой исторической эпохи, который учит под прямым воздействием Духа Божия. Дух, как нам известно из слов Спасителя, дышит, где хочет, поэтому и Святые Отцы могут восставать в любое время и в любом месте.

Тем не менее, существует устоявшаяся в Русской Церкви традиция усваивать наименование «Святоотеческого» конкретному периоду, протянувшемуся со времен апостольских учеников до времен св. Иоанна Дамаскина (VIII век) или по греческой традиции до времен св. Григория Паламы (XV) век.

В обозначенный период действуют как непосредственно Святые Отцы, в полной мере соответствующие всем критериям принадлежности к этому высокому званию (такие как св. Игнатий Богоносец, св. Климент еп. Римский, св. Ириней еп. Лионский, св. Ипполит Римский, св. Григорий еп. Нисский, св. Василий Великий, св. Иероним Стридонский и др.)7, так и просто одаренные и даже гениальные христианские писатели (Тертуллиан, Климент Александрийский, Ориген и др.).

Период Святых Отцов традиционно разбивается еще на несколько менее крупных временных отрезков. Первый — это период мужей апостольских, в который активно действовало первое поколение христиан, непосредственно услышавших Благую Весть от апостолов Христовых. Второй — период апологетов, когда в самом начале гонений со стороны государства святые мужи пытались оправдать христианскую веру перед властями, подавая правителям свои «апологии» в письменном виде. Третий — это период Вселенских Соборов, когда государство признало и приняло христианство и настало время разбираться с внутренними вопросами о жизни и вероучении Церкви. Последний период — это время полемики с исламом, Римской церковью, время заката Византийской империи и увядания ее духовной жизни.

Среди сохранившихся трудов мужей апостольских (св. Варанава (I 61), св. Па-пий Иеропольский (I 80/97), св. Климент еп. Римский (I 101), св. Игнатий Богоносец (I 107), св. Кодрат еп. Афинский (I 129) и св. Поликарп Смирнский (I 156)) мы не обна-руживам не только прямых толкований изучаемого нами места в Священном Писании, но и вообще каких-либо отсылок к нему. По всей видимости, Святые Отцы этого периода не находили необходимым толковать для своих современников Евангельский текст, поэтому среди сохранившихся писаний мы можем найти лишь небольшие отрывки «Изложения речений Господних» св. Папия Иеропольского. В этих отрывках мы не находим ничего интересующего нас. Поэтому не будем более задерживаться на этом периоде, а перейдем далее, к апологетам.

Апологеты предлагают нам гораздо более богатый материал по интересующему нас вопросу. Автор работы познакомился с русскими переводами трудов более чем двадцати авторов данного периода: св. Иустин Философ (I 165), Дионисий Коринфский (I 170), Феофил Антиохийский (I 180/181), Апполинарий Иерапольский (I II век), Мелитон Сардийский (I 190), св. Ириней Лионский (I 202), Серапион Анти-

7 Подробно о критериях можно прочитать у Филарета (Гумилевского) в его труде о Святых Отцах. Филарет (Гумилевский), Архиепископ Черниговский и Нежинский. Историческое учение об Отцах Церкви. — Киев,

2008. С. ш-хх.

2016 (1)

■^богословие, библеистика, патрология_

диакон Андрей дусь «Евангельские заповеди блаженств: вопросы интерпретации и толкования»

охийский (I 212), Климент Александрийский (I 215), Квинт Септимий Флоренс Тер-туллиан (I 220/240), Ипполит Римский (I 235), Ориген (I 254), Киприан Карфагенский (I 258), Дионисий Александрийский (I 265), Григорий Чудотворец Неокесарийский (+270/275), Архелай Касхарский (I кон. III века), Феона Александрийский (I 300), Филей Тмуитский (I 306), Памфил Кесарийский (I 309), Петр Александрийский (I 311), Лукиан Антиохийский (I 312), Мефодий Тирский/Олимпийский/Патарский (I 312), Григорий, просветитель Великой Армении (I 326).

При этом обращение к Мф. 5:3-12 встречается у многих авторов. Среди этих авторов св. Ириней Лионский, Климент Александрийский, Септимий Тертуллиан, св. Мелитон Сардийский, св. Феофил Антиохийский, св. Киприан Карфагенский, св. Дионисий Александрийский, св. Лукиан Антиохийский, св. Мефодий Тирский и др. Их труды, которые автор работы рассматривает как относящиеся к толкованию Заповедям Блаженств, мы и разберем далее.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Безусловно, наиболее богатый материал для исследователей в области толкования дал последующий период, который продолжался с четвертого по восьмой век и может быть назван эпохой Вселенских соборов, начиная с первого (325 г.) до седьмого (787 г.).

Этот период породил целую плеяду замечательных богословов, с трудами которых ознакомился автор работы: Афанасий Великий (I 373), Ефрем Сирин (I 373), Василий Великий (I 379), Григорий Богослов (I 390), Григорий Нисский (!394), Иоанн Златоуст (I 407), Иероним Стридонский (I 420).

Можно определенно говорить о том, что между трудами Святых Отцов, посвященных толкованию Заповедей Блаженств, существует внутренняя связь. Поэтому мы имеем право попытаться синтезировать некое единое учение Святых Отцов о Заповедях блаженств. Проверим это утверждение путем заполнения приведенной ниже таблицы, напротив каждой из формулировок, свойственных аскетическому подходу, мы поставим отметку, считал ли так данный Святой Отец или нет. Серым цветом будут затушеваны ячейки, толкований по которым у этих духовных авторов мы не находим вообще. Отметка «да» в таблице означает, что автор работы расценивает этот толкование как соответствующее аскетической идее, указанной в левом столбце. Соответственно, отметка «нет» указывает на обратное. В итоге мы узнаем, какая доля толкований на Заповеди может быть оценена как аскетическая, а какая — нет.

Таблица 1.

Оценка присутствия общепринятого в современности «аскетического» подхода в толкованиях Святых Отцов на Заповеди Блаженств

Имя писателя

Аскетическая идеяФеофилМелитонИринейКлиментОригенАфанасийВасилийГригорийИоаннИероним

1Нищие духом -смиренныеНетНетДаДаДаДа

2Плачущие о грехахДаДаНетДаДа

№ 1, 2016 (1)

3Кроткие прощают обиды, не осуждают и не ропщут. Земля -буквальная, а потом — духовнаяНетНетНетНетНетДаНет

4Алчущие и жаждущие — сильно желают творить дела правдыНетДаДаДаДаДа

5Творящие дела милосердия будут помилованы на судеДаДаДаДаДа

6Очистившие сердце получают дар видения Бога вне себяДаНетНетНетНетДаНетДаДа

7Примиряют окружающих, ходатайствуют за них пред БогомНетНетНетДаДаДа

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8Готовность к мученичествуДаДаНетДаДа

9Дарует Царство НебесноеНетНетДаДаДа

Итого. Степень близости Святого Отца к «аскетическому» подходу (от 0 — мин., до 1 — макс.)1000,3300,50,780,4410,89

Таким образом, нами рассмотрено пятьдесят четыре толкования на отдельные Заповеди Блаженств. При этом, изучая таблицу, мы можем заметить, что наиболее плодовитыми с точки зрения толкований Заповедей Блаженств авторами явились Климент Александрийский, Василий Великий, Григорий Нисский, Иоанн Златоуст и Иероним Стридонский.

Также можно заметить, что в более поздние периоды рассматриваемой эпохи интерес к Заповедям Блаженств повышается. Это видно из того, что правая часть таблицы, в которой размещены более поздние Отцы, оказалась заполнена полнее, чем левая.

Тридцать три толкования из пятидесяти четырех, по мнению автора работы, могут быть отнесены к условному «аскетическому» подходу, что составляет более шестидесяти процентов от общего числа. Со времен Василия Великого этот подход доминирует, исключение составляют труды Григория Нисского, предложившего по отдельным Заповедям другое видение.

■^богословие, библеистика, патрология_

диакон Андрей дусь «Евангельские заповеди блаженств: вопросы интерпретации и толкования»

Таким образом, мы видим, что описанный во введении подход, распространенный в современной литературе, посвященной толкованию Заповедей Блаженств, действительно опирается на Святоотеческую традицию. Но при этом писания Святых Отцов этой традицией не ограничиваются, они существенно богаче. Гипотеза номер один, обозначенная во введении и звучащая следующим образом: «Аскетический» подход к толкованию, обозначенный выше, действительно общепринят у Святых Отцов», нами проверена и подтверждена только частично.

В связи с тем, что толкования Святых Отцов существенно богаче распространенного в современной литературе подхода к Заповедям Блаженств, постараемся синтезировать некое толкование Заповедей Блаженств, которое бы в виде тезисов вобрало бы в себя все существующие святоотеческие взгляды.

РЕКОМЕНДОВАНО К ПУБЛИКАЦИИ ИЗДАТЕЛЬСКИМ СОВЕТОМ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

(ИС Р19-930-3455)

ИЛЛЮСТРАЦИЯ НА ОБЛОЖКЕ:

Беседа Иисуса Христа с учениками на Елеонской горе.

Мозаика Сант-Аполлинаре-Нуово. Равенна, Италия, нач. VI в.

© Издательский дом «Познание» (АНО «ЦЕНТР – Познание»), 2019

© Митрополит Иларион (Алфеев), 2019

Предисловие

Нагорная проповедь, в начале которой звучат десять заповедей блаженств, является первой из пяти пространных речей Иисуса Христа, содержащихся в Евангелии от Матфея. Нагорная проповедь занимает около одной девятой всего объема этого Евангелия. Ни одна другая новозаветная книга не содержит столь обширного и последовательного изложения духовно-нравственного учения Иисуса, хотя многочисленные параллели к Нагорной проповеди мы встречаем в других Евангелиях, в частности, у Луки. Возможно, что на каком-то очень раннем этапе развития христианской письменности Нагорная проповедь существовала как самостоятельное литературное произведение и была целиком включена в повествование Матфея. Возможно также, что Нагорная проповедь была соткана из различных более коротких тематических блоков, бытовавших в устном или письменном предании. Однако никакими текстологическими данными, подтверждающими такую возможность, наука не располагает.

В Евангелии от Матфея Нагорная проповедь занимает особое место. Она следует за рассказом о выходе Иисуса на служение, предшествуя повествованиям о Его чудесах и притчах. Само ее местоположение в этом Евангелии и во всем корпусе Четвероевангелия заставляет видеть в ней своего рода духовно-нравственную программу, которая получает дальнейшее раскрытие на страницах Нового Завета.

Нагорная проповедь – самая длинная из всех речей Иисуса, содержащихся в синоптических Евангелиях. Это также заставляет выделить ее из прочего дидактического материала как поучение, имеющее самостоятельную значимость. В то же время, Нагорную проповедь невозможно рассматривать изолированно от Евангелия от Матфея в целом, от других книг Нового Завета, а также от ветхозаветных нравственных установлений, с которыми она имеет прямую связь. Кроме того, ее не следует рассматривать в отрыве от последующей церковной традиции, в которой она имеет богатую историю толкования и практического применения.

Напротив, последующая христианская традиция стала той питательной средой, в которой ростки, брошенные Иисусом, дали обильные всходы. Уже первые поколения христиан, включая апостола Павла и авторов новозаветных соборных посланий во второй половине I в., а также «мужей апостольских» во II в., занимались систематическим истолкованием духовно-нравственного учения Иисуса. Эта работа была продолжена отцами Церкви III, IV и последующих веков. Их толкования и сегодня служат серьезным подспорьем для всякого, кто желает понять, как Нагорная проповедь может быть воплощена в жизнь в общине последователей Иисуса, воспринимающих Его учение не как отвлеченное морализирование или недостижимый идеал, а как руководство к действию.

1. Композиция и структура нагорной проповеди

Нагорная проповедь в Евангелии от Матфея – это цельный, связный текст, имеющий свою четко продуманную структуру и композицию. В середине ее стоит молитва «Отче наш», от которой в разные стороны, к началу и к концу текста, подобно концентрическим кругам, расходятся тематические блоки: каждый из них может рассматриваться как симметричный другому, находящемуся на противоположном конце от центра композиции. Все это создает внутреннюю симметрию и заставляет ученых говорить о кольцевой композиции проповеди (в частности, определенная симметрия усматривается между Мф. 6:1–6 и Мф. 6:16–18, 5:21–48 и 6:19-7:11, 5:17–20 и 7:12, 5:3 – 16 и 7:13–27, 5:1–2 и 7:28-8:1). Открывающие Нагорную проповедь заповеди блаженства (Мф. 5:3-12) образуют тематическую арку с завершающими проповедь словами о доме на камне (Мф. 7:24–27). При всей условности подобного рода структурного анализа он помогает понять, почему Нагорная проповедь воспринимается как цельная, законченная и четко структурированная композиция. Несмотря на наличие в ней многочисленных, внешне как будто не связанных между собой тематических отрывков, у нее есть своя внутренняя логика, свое сквозное развитие.

Композиционная завершенность Нагорной проповеди может быть приписана автору первого Евангелия, но гораздо больше оснований имеется для того, чтобы увидеть в ней особенность речи самого ее Автора – Иисуса Христа.

Всякий человек, которому приходится произносить проповеди или читать лекции, знает, что для лучшего усвоения материал должен быть не только внятно изложен, но еще и четко структурирован. Ключевые моменты речи должны быть подчеркнуты, выделены, главные мысли неоднократно повторены. Всему этому обучают на уроках риторики, которые Иисус, как мы предполагаем, не проходил. Красота, изящество, внутренняя пропорциональность и четкая структурированность Его речи была не следствием полученных от кого-то уроков, а отражением Его собственного образа мысли и способа ее выражения. В отличие от многих проповедников, которые не знают, что хотят сказать, импровизируют на ходу и не могут четко выстроить речь, Иисус знал, что Он хотел сказать и как Он это хотел сказать. Композиционная завершенность речи является прямым следствием внутренней цельности мышления Автора и Его убежденности в истине Своих слов.

Как и многие другие речи Иисуса, Нагорная проповедь насквозь «прошита» определенными постоянно повторяющимися словами или формулами, позволяющими лучше запомнить и усвоить материал. Так, например, в начале текста девять раз повторяется слово «Блаженны»; далее шесть раз звучит рефрен «Вы слышали, что сказано… А Я говорю вам»; целая серия из шести заповедей дана в отрицательной форме («не творите милостыни…», «не будь, как лицемеры…», «не будьте унылы, как лицемеры…», «не собирайте себе сокровищ на земле…», «не судите…», «не давайте святыни псам…»). Девять раз в Нагорной проповеди встречается слово «Царство», три раза звучит формула «закон и пророки».

К.Г. Блох. «Нагорная проповедь». 1877 г.

Датский музей национальной истории, Фредериксборг.

В Нагорной проповеди Иисус предстает перед читателем, прежде всего, как Учитель нравственности. Однако Он отличается от обычных учителей, чья миссия заканчивается после того, как ученики усвоили урок. Иисус как личность остается необходимым и после того, как Его учение изложено.

Еще в раннехристианскую эпоху толкователи обратили внимание на параллелизм между Нагорной проповедью и повествованием Книги Исход о том, как Моисей получил на горе Синай скрижали, на которых Бог начертал десять заповедей: и в том и в другом случае действие происходит на горе; Иисус выступает как новый Моисей, который обновляет синайское законодательство. Нагорная проповедь имеет программный характер: она представляет собой квинтэссенцию той духовной программы, которую Иисус предлагает Своим последователям. При этом она мыслится как восполнение закона Моисеева, его новое прочтение и корректировка.

Поэтому, с одной стороны, Иисус подчеркивает важность закона («ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все…») и говорит о Себе не как разрушителе, но как исполнителе закона («Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить»). Но с другой стороны, отталкиваясь о того, что «сказано древним», Он сознательно и последовательно переосмысляет Моисеево законодательство, замещая его Своим учением, основанным на принципиально иных посылках.

В чем здесь главные различия? Если заповеди, данные Богом через Моисея, были обращены к Израильскому народу в целом, то заповеди Иисуса обращены к конкретному слушателю. Если закон Моисеев ставит определенную нравственную планку, то Иисус эту планку поднимает значительно выше. Если в законе Моисеевом Бог говорит почти исключительно о внешних аспектах поведения, то Иисус больше внимания уделяет внутреннему состоянию человека. Заповеди блаженства не отменяют десять заповедей, а прочий материал Нагорной проповеди не отменяет других установлений закона Моисеева. Однако в Нагорной проповеди взаимоотношения между Богом и человеком выводятся на новый духовно-нравственный уровень, благодаря чему заново выстраивается и вся система взаимоотношений между людьми.

Заповедями блаженства называют девять заповедей Иисуса Христа, с которых он начал свою Нагорную проповедь (проповедь на холме вблизи Капернаума в начале земного служения Спасителя, вскоре после того, как Он призвал 12 апостолов).

Эти заповеди изложены в Новом Завете в Евангелии от Матфея (глава 5-я, стихи c 3-го по 12-й). Они дополняют собой 10 заповедей Моисея и учат, какими путями можно достигнуть Царства Небесного. Заповеди блаженства — основа христианской нравственности.

Первая заповедь: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное

Первая заповедь блаженства призывает нас к смирению. Святитель Иоанн Златоуст в беседе XV толкования на Евангелие от Матфея говорил: «Что значит: нищие духом? Смиренные и сокрушенные сердцем». Нищие духом — люди, которые чувствуют и сознают свои грехи и душевные недостатки, помнят о Божией помощи и ничем не хвалятся и не гордятся, ни перед Богом, ни перед людьми.

Вторая заповедь: Блаженны плачущие, ибо они утешатся

Вторая заповедь блаженства учит нас не забывать о тщетности всего земного, об утраченном Рае и собственном несовершенстве. Святитель Николай Сербский писал: «Евангельские слезы — это те, что текут из сокрушенного и покаянного сердца. Евангельские слезы — это те слезы, что горюют о потерянном Рае». Господь простит грехи тем, кто покаялся. Он дает им еще здесь, на земле, утешение, а на небе вечную радость.

Третья заповедь: Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю

Кроткие — это те, кто терпеливо, без ропота переносит всякие несчастья, не ропща ни на Бога, ни на людей. Христос призывал Своих учеников и последователей быть кроткими и обещал, что благодаря их кротости истинная вера распространится по всей земле.

Четвертая заповедь: Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся

Для христианина правда — это праведность, истинная вера и милосердие. Верующий обретает их во Христе. У апостола Павла в послании к Филиппийцам написано: «Все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа» (К Филиппийцам, глава 3, стих 8).

Пятая заповедь: Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут

Милостивыми называют людей, которые сострадательно относятся ко всем остальным. С позиции христианского учения быть милостивым – это значит, к другим людям относиться лучше, чем они это заслужили. Именно так к людям относится Бог, проявляющий Свою великую милость к нечестивым и неблагодарным.

Шестая заповедь: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят

Чистые сердцем — это люди, которые не только избегают злых дел, но и душу свою хранят в чистоте, не допуская злых и порочных помыслов. Только чистое сердце способно принять Бога.

Седьмая заповедь: Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими

Седьмая заповедь блаженства призывает жить в мире с теми, кто нас окружает, мирить враждующих и поддерживать мир в своем сердце. Своими действиями, направленными на создание мира, миротворцы уподобляются Иисусу Христу, который явился на грешную землю, чтобы примирить падшего человека с Божьим правосудием. «Будьте единомысленны, мирны, – и Бог любви и мира будет с вами», — писал апостол Павел во 2-м послании к коринфянам (глава 13, стих 11).

Восьмая заповедь: Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное

Девятая заповедь: Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, потому что велика ваша награда на небесах

Две последние Заповеди Блаженства дополняют друг друга. Они посвящены христианам, которых преследуют за веру и праведную жизнь. Христос не обещал Своим последователям успеха и житейского благополучия: «Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают пославшего Меня» (Евангелие от Иоанна, глава 15, стихи 20-21). Однако не нужно пугаться этих страданий, ведь того, кто страдает за правду Христову, утешит сам Христос. «Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2-е послание к коринфянам, глава 1, стих 5).

В заповедях блаженства Иисус Христос указывает нам путь в Царство Небесное. Всем, кто будет исполнять эти заповеди, Христос обещает блаженство в вечной жизни и уже здесь, на земле, называет блаженными, то есть самыми счастливыми.

Когда речь заходит о христианских заповедях, под этими словами обычно подразумевают известное всем: «Я Господь, Бог твой <…> да не будет у тебя других богов; не делай себе кумира; не произноси имени Господа напрасно…». Однако эти заповеди через Моисея были даны народу Израиля еще за полторы тысячи лет до Рождества Христова.

В христианстве же существует иной кодекс отношений человека и Бога, который принято называть заповедями блаженства (Мф 5:3–12), о которых современный человек знает куда меньше, чем о ветхозаветных заповедях. В чем их смысл? О каком блаженстве идет речь? И в чем различие ветхозаветных и новозаветных заповедей? Об этом мы побеседовали с профессором Московской духовной академии Алексеем Ильичем Осиповым.

Заповеди блаженства. В чем их смысл и отличие от ветхозаветных заповедей

— Сегодня слово «блаженство» для многих означает высшую степень наслаждения. Предполагает ли Евангелие именно такое понимание этого слова или вкладывает в него какие-то иные смыслы?

— В святоотеческом наследии есть один общий тезис, встречающийся практически у всех Отцов: если человек рассматривает христианскую жизнь как способ достижения каких-то небесных наслаждений, экстазов, переживаний, особых благодатных состояний, значит он стоит на ложном пути, на пути прелести. Почему святые отцы столь единодушны в этом вопросе? Ответ прост: если Христос — Спаситель, следовательно, есть какая-то большая беда, от которой всех нас нужно спасать, значит мы больны, находимся в состоянии гибели, поврежденности и духовного помрачения, которое не дает нам возможности достичь того блаженного соединения с Богом, которое мы именуем Царством Божьим. Поэтому правильное духовное состояние человека характеризуется его стремлением к исцелению от всякого греха, от всего того, что мешает достичь этого Царства, а не стремлением к наслаждению, пусть даже и небесному.

Как говорил, если не ошибаюсь, Макарий Великий, наша цель состоит не в том, чтобы получить что-то от Бога, а в том, чтобы соединиться с Самим Богом. А поскольку Бог есть Любовь, то и соединение с Богом приобщает нас к тому высшему, что на языке человеческом именуется любовью. Более высокого состояния для человека просто не существует.

Поэтому само слово «блаженство» в данном контексте означает — приобщение Богу, который есть Истина, Бытие, Любовь, высочайшее Благо.

— В чем заключается принципиальная разница между заповедями Ветхого Завета и заповедями блаженства?

— Все ветхозаветные заповеди носят запретительный характер: «Не убий», «Не укради», «Не пожелай»… Они призваны были удержать человека от нарушения Воли Божьей. Заповеди блаженства носят уже другой, положительный характер. Но их лишь условно можно назвать заповедями. По существу они есть не что иное, как изображение красоты свойств того человека, которого апостол Павел называет новым. Блаженства показывают, какие духовные дары получает новый человек, если он будет следовать пути Господнему. Десятословие Ветхого Завета и Нагорная проповедь Евангелия — это два разных уровня духовного порядка. Ветхозаветные заповеди обещают награду за их исполнение: чтобы продлились дни твои на земле. Блаженства, не отменяя эти заповеди, возводят сознание человека к истинной цели его бытия: Бога узрят, ибо блаженство есть Сам Бог. Не случайно такой знаток Писания, как святитель Иоанн Златоуст, говорит: «Ветхий Завет отстоит от Нового, как земля от неба».

Можно сказать, что заповеди, данные через Моисея, — некий барьер, ограда на краю пропасти, удерживающее начало. А блаженства — открытая перспектива жизни в Боге. Но без исполнения первого второе, конечно же, невозможно.

— Что такое «нищие духом»? И правда ли, что в древних текстах Нового Завета сказано просто: «Блаженны нищие», а слово «духом» — позднейшая вставка?

— Если мы возьмем издание Нового Завета на древнегреческом языке Курта Аланда, где в подстрочниках даются ссылки на все разночтения, которые обнаружены в найденных рукописях и фрагментах Нового Завета, то там всюду, за редким исключением, присутствует слово «духом». Да и сам контекст Нового Завета говорит о духовном содержании этого изречения. Поэтому славянский перевод, а затем и русский, содержит именно «нищие духом» как выражение, отвечающее духу всей проповеди Спасителя. И надо сказать, что этот полный текст имеет глубочайший смысл.

Все святые отцы-аскеты постоянно и настойчиво подчеркивали, что именно осознание своей духовной нищеты является основой духовной жизни христианина. Нищета эта состоит в видении человеком, во-первых, поврежденности своей природы грехом, во-вторых, невозможности исцелить ее своими силами, без Божией помощи. И пока человек не увидит этой своей нищеты, он не способен к духовной жизни. Нищета духа по сути своей есть не что иное, как смирение. Как оно приобретается, об этом кратко и ясно говорит, например, преп. Симеон Новый Богослов: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи», то есть открывает ему болезни его души. Святые утверждают, что без этого основания невозможны никакие другие добродетели. Более того, сами добродетели без нищеты духовной могут привести человека в очень опасное состояние, в тщеславие, гордость и прочие грехи.

— Если наградой за нищету духа является Царствие Небесное, то зачем нужны остальные блаженства, ведь Царствие Небесное уже предполагает полноту блага?

— Здесь речь идет не о награде, а о том необходимом условии, при котором возможны все дальнейшие добродетели. Когда мы строим дом, то сначала закладываем фундамент, а уже потом возводим стены. В духовной жизни смирение — нищета духовная — и является таким фундаментом, без которого все добрые дела и вся дальнейшая работа над собой становится бессмысленной и бесполезной. Об этом прекрасно сказал св. Исаак Сирин: «Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели… потому что без смирения напрасны все дела наши, всякие добродетели и всякое делание». Но, с другой стороны, нищета духовная является мощным стимулом к правильной духовной жизни, приобретению всех других богоподобных свойств и, таким образом, полноты блага.

— Тогда следующий вопрос: иерархичны ли заповеди блаженства и являются ли они некой системой, или каждая из них вполне самодостаточна?

— С полной уверенностью можно сказать, что первая ступень является необходимой основой для получения остальных. Но перечисление других совсем не носит характера какой-то логически связанной строгой системы. В самих Евангелиях от Матфея и от Луки они имеют разный порядок. Об этом говорит и опыт множества святых, у которых наблюдается разная последовательность приобретения добродетелей. Каждый святой имел какую-то особую добродетель, которая выделяла его из среды прочих. Кто-то был миротворцем. А кто-то особенно милостивым. Это зависело от многих причин: от природных свойств личности, от обстоятельств внешней жизни, от характера и условий подвига и даже от уровня духовного совершенства. Но, повторяю, приобретение нищеты духовной, по учению отцов, всегда рассматривалось в качестве безусловного требования, поскольку без нее исполнение остальных заповедей приводит к разрушению всего духовного дома христианина.

Святые отцы приводят печальные примеры, когда некоторые подвижники, достигшие больших дарований, могли исцелять, прозревать будущее, пророчествовать, потом впадали в тягчайшие грехи. И отцы прямо объясняют: всё это происходило потому, что они, не познав себя, то есть своей греховности, своей слабости в подвиге очищения души от действия страстей, иначе сказать, не приобретя нищеты духовной, легко подвергались дьявольским нападениям, оступались и падали.

— Блаженны плачущие. Но ведь люди плачут по разным поводам. О каком плаче идет речь?

— Видов слез множество: мы плачем от обиды, плачем от радости, плачем от гнева, плачем от какой-то скорби, плачем от несчастья. Эти виды плача могут носить естественный или даже греховный характер.

Когда святые отцы объясняют ублажение Христом плачущих, то говорят не об этих причинах слез, но о слезах покаяния, сокрушения сердечного о своих грехах, о своем бессилии справиться с тем злом, которое видят в себе. Такой плач есть обращение и ума, и сердца к Богу о помощи в духовной жизни. А сердца сокрушенного и смиренного Бог не отвергнет и непременно поможет такому человеку победить в себе зло и приобрести благо. Потому блаженны эти плачущие.

— Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Как это понимать? В том смысле, что все некроткие в конце концов перебьют друг друга, а на земле останутся одни кроткие?

— Прежде всего, следует пояснить, что такое кротость. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Состояние души, при котором устранены из нее гнев, ненависть, памятозлобие и осуждение есть новое блаженство, оно называется: кротость». Кротость, оказывается, не какая-то пассивность, слабохарактерность, неспособность дать отпор агрессии, а великодушие, способность простить обидчика, не отвечать злом на зло. Это свойство вполне духовное, и оно является характеристикой того христианина, который победил свой эгоизм, победил страсти, прежде всего гнев, толкающие его к отмщению. Потому такой человек способен к наследованию обетованной земли Царства Небесного.

При этом святые отцы объясняли, что здесь речь идет вовсе не об этой, нашей земле, наполненной грехом, страданиями, кровью, но о той земле, которая является обителью вечной будущей жизни человека — новой земле и новом небе, о которых пишет апостол Иоанн Богослов в своем Апокалипсисе.

— Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. То есть, получается, что Бог к милостивым относится иначе, чем к немилостивым. Одних Он милует, других — нет?

— Ошибкой было бы понимать слово «помилованы» в юридическом смысле или полагать, что Бог, имея гнев на человека, но увидев его милосердие к людям, преложил Свой гнев на милость. Здесь нет ни судебного помилования грешника, ни изменения отношения Бога к нему за его доброту. Преп. Антоний Великий прекрасно объясняет это: «Нелепо думать, чтобы Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом — по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога — по несходству с Ним.

Живя добродетельно — мы бываем Божиими, а делаясь злыми — становимся отверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение во грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу уврачевав сущее в нас зло, опять делаемся мы способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же, что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения».

То есть помилование означает здесь не изменение отношения Бога к человеку за его милосердие, но это милосердие к ближнему делает самого человека способным к восприятию неизменной любви Божией. Таков закономерный и естественный процесс — подобное соединяется с подобным. Чем ближе становится человек к Богу через свое милосердие к ближним, тем больше Божией милости он становится способен вместить.

— Кто такие чистые сердцем и каким образом они оказываются способными ýзрить Бога, который есть Дух и о котором сказано: Бога не видел никто?

— Под «чистым сердцем» святые отцы понимают возможность достижения бесстрастия, то есть освобождение от рабства страстям, ибо всякий, делающий грех, — по слову Христа, — есть раб греха. Так вот, по мере того как человек освобождается от этого рабства, он действительно всё более становится духовным зрителем Бога. Как переживаем мы любовь, видим ее в себе, так, подобно этому, человек может видеть и Бога — не внешним зрением, а внутренним переживанием Его присутствия в своей душе, в своей жизни. Как прекрасно говорит об этом Псалмопевец: вкусите и видите яко благ Господь!

— Блаженны миротворцы — о ком это сказано? Кто такие миротворцы и почему им обещано блаженство?

— В этих словах по меньшей мере два сопряженных смысла. Первый, более очевидный, касается наших взаимных отношений друг с другом, как личных, так и коллективных, общественных, международных. Ублажаются те, которые бескорыстно стремятся установить и сохранить мир, хотя бы это и было сопряжено с каким-либо ущемлением их самолюбия, тщеславия и проч. Вот этот миротворец, в котором любовь побеждает его часто мелкую правду, ублажается Христом.

Второй смысл, более глубокий, относится к тем, которые подвигом борьбы со страстями очистили свое сердце от всякого зла и стали способными принять в свою душу тот мир, о котором Спаситель сказал: мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам. Этот мир души прославляют все святые, утверждая, что приобретший его приобретает истинное сыновство у Бога.

— Ну и последний вопрос — изгнанные правды ради. Нет ли здесь для современного человека определенной опасности — перепутать свои личные проблемы, вызвавшие неприятные для тебя последствия, с гонением за Христа и правду Божию?

— Конечно, эта опасность есть. Ведь нет такой доброй вещи, которую нельзя было бы испортить. И в данном случае все мы (каждый — в меру своей подверженности страстям) иногда бываем склонны считать себя гонимыми за ту правду, которая совсем не является правдой Божией. Есть обычная человеческая правда, которая, как правило, представляет собой, выражаясь математическим языком, установление тождества отношений: дважды два — четыре. Эта правда есть не что иное, как право на справедливость. В. Соловьев очень точно сказал о моральном уровне этого права: «Право есть низший предел или определенный минимум нравственности». Изгнание за эту правду, если соотнести это с современным контекстом борьбы за свободы и права человека, оказывается, не является высшим достоинством человека, ибо здесь наряду с искренними стремлениями часто проявляется и тщеславие, и расчет, и политические соображения, и другие, не всегда бескорыстные, мотивы.

О какой же правде говорил Господь, обещая изгнанным за нее Царство Небесное? Святой Исаак Сирин писал о ней: «Милосердие и правосудие в одной душе — то же, что человек, который в одном доме покланяется Богу и идолам. Милосердие противоположно правосудию. Правосудие есть уравнивание точной меры: потому что каждому дает, чего он достоин… А милосердие … ко всем сострадательно преклоняется: кто достоин зла, тому не воздает злом, и, кто достоин добра, того преисполняет с избытком… Как сено и огонь не терпят быть в одном доме, так правосудие и милосердие — в одной душе».

Есть хорошее изречение: «Требовать своих прав — дело правды, жертвовать ими — дело любви». Божия правда есть только там, где есть любовь. Где нет любви, там нет правды. Если человеку с безобразной внешностью я скажу, что он — урод, то формально я буду прав. Но Божьей правды в моих словах не будет. Почему? Потому что здесь нет любви, нет сострадания. То есть, правда Божья и правда человеческая зачастую — совершенно разные вещи. Без любви нет правды, даже если всё выглядит вполне справедливо. И, наоборот, там, где даже нет справедливости, но есть действительная любовь, снисходящая к недостаткам ближнего, проявляющая терпение, присутствует истинная правда.

Святой Исаак Сирин приводит в пример Самого Бога: «Не называй Бога правосудным, ибо правосудие Его не познается на твоих делах… паче Он благ и благостен. Ибо говорит: благ есть к лукавым и нечестивым (Лк 6:35)». Господь Иисус Христос, будучи праведником, пострадал за неправедных и молился с Креста: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. Вот, оказывается, за какую правду действительно можно и нужно пострадать — за любовь к человеку, к истине, к Богу. Только в этом случае гонимые за правду наследуют Царство Небесное.

Каллиграфия Марины МАРЬИНОЙ

В продолжение темы читайте:

Заповеди блаженства. Те, кто их исполнил