Жены священников

МОСКВА, 1 мар — РИА Новости, Лина Панченко. В платке и длинной юбке, с оравой детей, во всем безоговорочно подчиняется мужу — для далеких от церкви людей жена священника именно такая. Три матушки рассказали о себе и объяснили, что в общепринятых представлениях правда, а что — миф.Дарья Ромушина, 39 лет. Супруга настоятеля храма в селе Морское Судакского района КрымаРодители Дарьи не были верующими. «Мы жили не бедно — папа работал директором птицекомбината, я была избалованной», — вспоминает она. Но мать умерла. Новая жена отца посещала храм. «Вместе с ней и ее дочерью я стала петь в церковном хоре. Там и познакомилась с будущим мужем. Мне было семнадцать, Валентину — 21. Наши взгляды и вкусы оказались настолько схожими, словно всю жизнь провели вместе. Сразу поняла: моя половинка».Валентин окончил духовное училище, готовился стать священнослужителем. Ему необходимо было определиться с семейным положением. «Священник поменять его не может: сначала либо женятся, либо принимают монашество, только после этого получают сан», — поясняет Дарья. Валентин сделал предложение. Она по молодости не понимала, что ее ждет: «Если что и говорили о жизни матушек, то кто ж в 17 лет слушал».То, что все будет не так, как представляла себе городская девчонка из состоятельной семьи, выяснилось быстро. «Вышла замуж сразу после школы. Успела поступить в институт: сейчас бы сказали «на сисадмина». Но пришлось ехать в село. Священники, как и военные, не выбирают, где служить. Получил распределение — вещи в зубы и вперед. Морское — поселок с тремя тысячами жителей, от деревни мало отличается. Снимали комнату, когда семья пополнилась — полдома. Со временем, конечно, построились. И уже 22 года здесь».Самое сложное в жизни матушки, считает Дарья, то, что супруг не принадлежит семье. «Принимая сан, священник снимает обручальное кольцо. Считается, что он женат на церкви, а прихожане — его дети. Матушке нужно быть очень самостоятельной. Человек в рясе для людей — та же скорая помощь. Но медики работают по сменам, а у батюшки «вызовы» круглые сутки».»На детей не давила»Дети Ромушиных уже взрослые: сыну — 20, дочери — 18. Пока росли, супруги нередко ссорились. «Многие думают, что матушка во всем обязана беспрекословно слушаться мужа. Но разногласия в наших семьях — такое же обычное дело. Правда, мы спорили только по одной причине: из-за разного подхода к воспитанию. Я детям старалась уделять больше внимания и предоставлять достаточно свободы. А супруг — строгий родитель».Но времени, чтобы применить собственные методы, у него не было. «Сын готовился в кадетский корпус, там экзамен по физкультуре: бег, подтягивание, отжимание. И мне приходилось тренировать его, хотя, казалось бы, на моем месте должен быть отец».Дарья учила детей в первую очередь никогда не навязывать свое мнение. И сама не давила на них. «Илья, как многие подростки, увлекался компьютерными играми. Если меня не было дома, мог сбежать с уроков, чтобы поиграть в «танчики». Говорил: «Что плохого? У меня впереди много времени». Трудно было найти аргументы. А потом сам от этого отказался. Сейчас в военном училище. А Настя — типичный представитель поколения «зумеров». Они с друзьями устраивали челленджи, снимали ролики. Не могу сказать, что дочь тратила время зря. Когда она увлекалась блогерством, выложила у себя на канале видеоролики. Муж теперь иногда просматривает их. Признается: «Как же интересно Настя снимала». Дочь оканчивает педагогический колледж».При этом ходить в церковь детей заставлять не приходилось: «Это же их жизнь. В каком бы городе мы ни оказались, обязательно посещаем храмы. Не потому, что надо, — сами хотим». Но если иногда вместо воскресной службы дети оставались дома поспать, мать не ругала. «А вот батюшка высказывался. Но сейчас Илья, когда приезжает, всегда в храме. И на крестный ход надевает военную форму — отцу приятно. А Настя каждый раз поет вместе со мной».Тактика Дарьи себя оправдала: «Сын и дочь выросли хорошими — два наших светлых огонечка».»Вино веселит сердце»Иногда им с супругом хочется побыть «обычными людьми». Но редко получается. «Ездили в Тбилиси самостоятельно. В монастырь, который собирались посетить, не было паломничества. Купили обычную экскурсию. А вечером встретились с друзьями — гуляли по старому городу как туристы. И вдруг кто-то окликнул: «Святой отец!» Люди, которые с нами были на экскурсии, как-то поняли, что мы батюшка с матушкой, хотя мы ничем себя не выдавали. Может, потому что после монастыря все пошли пить чачу, а мы — на источник».Но и священникам не чужды застолья. «Мы любим принимать гостей, — говорит Дарья. — Батюшки, приезжающие к нам, поют так, что слышит все село. Не потому, что выпили лишнего — всегда в меру. Просто священники из крупных соборов не привыкли сдерживать голоса».Местные к этому относятся спокойно. «У нас есть традиция: на престольные праздники раздаем пирожки и наливаем по стакану вина. В некоторых приходах предлагают чай или компот. Но в Морском находится один из филиалов завода «Массандра», директор на каждое торжество привозит в храм вино для прихожан. Да и основное, на чем совершаются церковные службы, — хлеб, масло и вино. И в Священном Писании сказано, что вино веселит сердце. Главное — разум включать».В старости надежда только на детейДарья официально не работала, но поет в храме, убирает. «Мне повезло — батюшка пишет книги, он краевед. Когда его издания продавались, мы нормально жили на эти деньги». Дети на карманные расходы не просили. «Сын с восьми лет собирал шелковицу, торговал на пляже. Дочка жарила семечки. Раньше здесь все этим занимались. И с точки зрения христианства зарабатывать не запрещено».В старости родители рассчитывают на помощь сына и дочери. «Социально мы не обеспечены. У священников нет больничных, многие даже официально не трудоустроены. Служат, пока могут держать чашу для причастия. А держать нужно крепко: чтобы ни капли не пролилось, не выплеснулось. Многие старенькие священнослужители приходят только на исповедь — хоть какую-то копейку заработать. А так, на детей остается надеяться».И все же Дарья считает, что не ошиблась с мужем. Во всяком случае, если дочь вздумает повторить ее судьбу, отговаривать не станет. «Это ее выбор. Скажу только: «Держись», — смеется матушка.Ирина Лиманова, 27 лет. Супруга иерея Георгия из КисловодскаПуть Ирины к вере довольно типичный: «У мамы случилась травма позвоночника, я лежала в больнице — обнаружили аутоимунное заболевание, год нельзя было ходить. После этого наша семья стала воцерковляться». С будущим мужем познакомилась, когда оканчивала школу. Встречались пять лет. Однажды Георгий сообщил, что думает стать священником, как его отец и дед. «Я была не против, хотя одолевали сомнения: тогда мне казалось, что жене батюшки нужно обязательно соответствовать определенному образу».Но потом, познакомившись с «коллегами по цеху», Ирина поняла, что матушка может совсем не вписываться в общепринятые представления: занимать активную жизненную позицию, выбирать любую работу. «Ясно, что в развлекательный клуб не устроишься, но у меня есть знакомая, которая занимается организацией досуга, и это не мешает ее статусу».Много мифов»Один из распространенных мифов о нас: то, что главное предназначение — сидеть дома и рожать детей. Я и сама раньше так думала. Но в наше время, когда есть интернет и удаленка, одно другого не исключает. Я получаю образование копирайтера, веду страницу в инстаграме. Планирую делиться опытом, как писать тексты. Сначала, конечно, нужно самой набраться опыта».Из области заблуждений и то, что матушки обязаны рожать, сколько Бог даст. «У нас двое детей — четырех и полутора лет. Мы с мужем хотели большую семью. Но у меня диагноз, с которым тяжело вынашивать. На сохранении лежала по пять месяцев. Муж разрывался, дочка была без мамы. Поняли, что многодетность не для нас. Сегодня церковь говорит, что только пара решает, сколько рожать, — в зависимости от состояния здоровья».Ирина не страдает от недостатка внимания со стороны супруга. «Он не настоятель, его не касаются организационные вопросы. Свободное время отдает семье». Мужу она доверяет, никогда не ревновала. Но не все батюшки хранят верность женам. «Измены случаются. Таким священникам запрещают служить — это недопустимое нарушение». Однако не всегда сор выносят из избы. «Больше бросается в глаза, когда матушка уходит от мужа. Как правило, если не сбылись ее ожидания. А батюшка остается один, отдает себя приходу, людям. Личная жизнь для него закрыта, если нет планов расстаться с саном».Встречается и рукоприкладство. «За это тоже полагается наказание: могут перевести в глухое село, а в вопиющих случаях запрещают служить».Ирина признается, что легче всего ей общаться с другими матушками. А другие женщины нередко «как будто разочаровываются» при сближении с семьями священнослужителей.Ирине приходится ограничивать общение, ей не хватает душевной подруги. Но она состоит в закрытой группе, где опытные матушки делятся советами, подсказывают, как сохранить отношения. «Это большая подмога».Главное — чтобы мужу нравилосьЖены священников не обязаны носить длинные юбки и платки вне храма. «У меня, как и у других верующих, был период неофитства, когда впадала в крайность. Хорошо, если наставник объясняет, что грех — это распущенность, а быть распущенной можно и в мешке из-под картошки», — замечает Ирина.В обычной жизни матушки ходят в стильной одежде, пользуются косметикой, парфюмерией. Нам важно, поясняет Ирина, нравиться прежде всего мужу. «Когда я с прической, легким макияжем, в женственном наряде, у Георгия даже взгляд меняется». Сама же она одинаково охотно меняет платье на джинсы и наоборот. «Табу на брюки на самом деле нет. В Ветхом Завете говорилось, что нельзя носить мужскую одежду, но сейчас брюки — и женская одежда тоже».Личные заработки Ирина тратит не на наряды — на обучение и книги для себя и детей, развивающие игры или наборы. «Вчера с дочкой варили сами мыло, было интересно, хочу что-нибудь еще вместе сделать». А идеал у нее прежний — большая семья. «Надеюсь, еще получится родить, когда сын и дочь подрастут».Варвара Волкова, 36 лет. Супруга иерея Александра, настоятеля храма в московском районе СолнцевоКак и другие наши героини, Варвара с будущим супругом встретилась в храме. «Я из семьи музыкантов. Из них многие пришли на клирос попеть-поработать, а потом стали осознанными христианами. В храме была дружная община, много молодежи. Отец Александр, тогда — просто Саша, служил алтарником. Мне было пятнадцать, ему 17. С самого начала поняли, что будем вместе. Но у нас был строгий духовник — не сразу разрешил жениться. Саша поступил в МГУ — договорились, что сперва получит диплом. А мне поставили условие — окончить музучилище. Взрослые все обстоятельно за нас продумывали, потому что молодым свойственна горячность. А для столь серьезного шага, конечно, нужно время. Это помогает в дальнейшей семейной жизни».К православным парам, добавляет Варвара, церковь относится с особым тактом. «Интересно один священник рассказывал. Когда он учился в семинарии, им объясняли: можете спрашивать, помогать строить семью, но доходить — только до дверей спальни. Если даже ребенок до брака родился, не значит, что эти люди не христиане или потом не смогут ими стать. Священником, конечно, уже не получится — есть определенные каноны, по которым их подбирают, но в целом к христианам это не относится».И все же Варвара отмечает:Между супругами возникают ссоры, они раздражаются — «потому что страсти одинаковы для всех». Главное — уметь выходить из конфликтных ситуаций.Разводы запрещены. И если «кто-то не выдерживает», это отражается на статусе мужа. Но Варвара не считает, что супруге священника сложнее, чем другим: «Мне более непонятна жизнь жены моряка или подводника, я просто преклоняюсь перед такими женщинами».Все самаВарвара привыкла все делать сама, ее это не напрягает. У них с Александром семеро детей — от восьми месяцев до 15 лет. «Когда садимся в машину, муж спрашивает: «Давай подержу коляску, почему не подождешь?» «Не проблема, я привыкла». Коляску муж все же забирает.»Считается, что будущей матушке не нужно хорошее образование, — продолжает развеивать мифы Варвара. — Ничего подобного: женщине важно раскрывать собственные таланты. Хорошо, когда кто-то находит призвание в материнстве. Но я знаю и другие примеры. Многим тяжело, если нет отдушины или любимого занятия, непросто изо дня в день кормить, готовить, отвозить, забирать детей. Некоторые матушки здорово шьют, вяжут, делают игрушки. Есть прекрасные парикмахеры, замечательные юристы, бухгалтеры. Можно заниматься чем хочешь, если это подобает твоему статусу жены священника и не идет вразрез с совестью».Христианка должна быть красивой и аккуратной не только дома. «Каждый человек — образ и подобие Божье. И мы не в теле обезьяны. Надо уметь подбирать одежду, которая подчеркивает женственность. Я не читаю журналы о моде — неинтересно. Но одеваемся мы в магазинах с современными нарядами. Нужно только не забывать главный критерий выбора: несмущение кого-либо своим внешним видом. Не надевать в храм облегающую юбку, чтобы все глазели, когда кланяешься. Матушке неприлично носить открытые, вызывающие, дорогие вещи. Но, как мне кажется, можно и нужно пользоваться косметикой — той, что слегка подчеркивает черты лица».Ограничивать детей необходимо»Наши дети живут в социуме, и нам не нужно их рафинировать, — считает Волкова. — Они должны быть готовыми столкнуться не с тем, что встречают в семье или в привычном кругу. Интерес к неправильным вещам — сигаретам и прочему — возникает у всех подростков. У нас бывало разное. Когда-то дети могли что-то противопоставить, когда-то соглашались на что-то неправильное и получалось не очень хорошо, но это тоже опыт. Наша задача — спокойно принять ситуацию. Часто проблема не в том, что случилось, а в реакции родителей. Если она правильная, все можно развернуть в нужную сторону».В семье нет телевизора, не у всех детей смартфоны. Компьютерные игры не запрещены, но проходят тщательный отбор: «Точно не разрешим с убийствами и расчлененкой». И сутки напролет «виснуть в гаджетах» тоже не позволено. В целом Варвара считает, что жизнь матушки вовсе не сложная. А если иногда бывает тяжело, то выход всегда найдется. Надо только приложить усилия.

Наталья Букреева, жена настоятеля храма святого благоверного князя Александра Невского (с. Игнатьево) священника Андрея Букреева.

Положение православной матушки, пожалуй, самый не-ожиданный оборот, который приняла судьба Натальи Букреевой. Со своим будущим мужем она познакомилась, когда устроилась на работу в рекламную компанию, которой руководил Андрей. Если говорить о ее отношении к вере на тот момент, то проще сказать, что никакого отношения не было. Наталья была крещеной, но церковь не посещала (крестилась в 17 лет за компанию с соседкой). У Андрея все было сложнее — несколько лет он посещал одну из религиозных организаций, однако разочаровался.

Жизнь сложилась так, что оба остались без работы, Наталья вскоре устроилась секретарем на кондитерскую фабрику, а Андрей… сторожем в церковь. «Познакомилась с директором, встречалась со сторожем, а стала женой священника», — впоследствии такие «сюрпризы» судьбы стали поводом для семейных шуток. Впрочем, процесс воцерковления Андрея и Натальи был не таким уж и быстрым.

— Муж начал проникаться православием, ходить на службы, а я за компанию. Мы все больше укреплялись в вере, стали исповедоваться и причащаться, потом Андрея ввели в алтарь, затем рукоположили в диаконы. Ко всему этому я относилась спокойно, но когда речь зашла о том, что он может стать священником, я запаниковала. Я прекрасно понимала, что значит быть священником: принадлежать не себе, не семье, а Богу. Признаюсь, я боялась ответственности, а еще мне было немного страшно за мужа, ведь ему предстояло отречься от мира и «прилепиться» к Богу, — рассказывает матушка Наталья.

Однако Андрей сделал свой выбор, и ей, как это заведено в православных семьях, не оставалось ничего иного, как идти за мужем. Батюшку отправили служить в Прогресс, затем в Талакан. Именно в Талакане Наталья по-настоящему ощутила себя матушкой — прихожане стали ее так называть.

— Сначала мне было непривычно слышать обращение «матушка», но потом это стало естественным. В Талакане я почти постоянно ходила в платке, с удивлением убедилась, что длинные юбки по удобству не уступают брюкам. В Благовещенске, где мы сейчас живем, поскольку в селе Игнатьево, куда перевели батюшку, пока нет жилья, платки я ношу реже. Как и многие женщины, люблю красивую одежду, но стараюсь выбирать строгие фасоны. В косметике, парфюмерии не испытываю потребности, это все отошло как ненужная шелуха, — делится Наталья.

Кстати, отношение к своему статусу у Натальи своеобразное.

— Я думаю, что статус матушки не выше и не ниже, чем у обычной женщины. Я не считаю нужным акцентировать внимание на своем положении. Меня смущает то, что благоговейное отношение к батюшке проецируется и на меня. Я одинаково ровно отношусь к обращению «матушка» и по имени, но когда слово «матушка» пишут с большой буквы, прошу так не делать, — выражает свою позицию Наталья Букреева.

Как признается матушка, самое сложное — во всем слушаться мужа, борьба с гордыней — процесс очень длительный.

— Конечно, как и в обычных семьях, мы можем поспорить, но конфликт не доходит до точки возгорания, ссора не бурлит, а быстро затухает.

Выходных в привычном понимании у священника не бывает: суббота и воскресенье — самые напряженные дни: литургии, крещения и т.д. Нередко поесть в первый раз за день священник может только в четыре часа дня. В приходских храмах обычно по понедельникам устраивают сандень, но отец Андрей приверженец мнения, что храм должен быть открыт всегда, и поэтому работает семь дней в неделю. За десять лет семья Букреевых была в отпуске только два раза: один раз в Новосибирске и один раз за границей (любопытно, что и там батюшка посетил православный храм и служил службу).

Задумываясь о будущем своей дочери, Наталья склоняется к мысли, что ребенок сам выберет свой путь, когда повзрослеет.

— Когда дочь пошла в школу, я переживала, как будут реагировать одноклассники на то, что она из семьи священника. К счастью, проблем не возникло. Дочь, как маленький миссионер, всем подружкам рассказывает о Боге, делает это убедительно, видимо, у нее есть дар рассказчика. Примерно в семь лет она стала соблюдать пост вместе с нами, и это было ее осознанное решение, мы никоим образом к нему не подталкивали, — рассказывает Наталья Букреева.

Хотела стать актрисой

Анна Семерня, жена иерея кафедрального собора Благовещения Пресвятой Богородицы Евгения Семерни.

Задорная и энергичная Анна меньше всего соответствует существующим стереотипам. «Стаж» в качестве жены священника у нее совсем небольшой — всего полтора месяца, но за это время она привыкла и мужа называть «батюшкой», и откликаться на обращение «матушка». Трудно поверить, но всего несколько лет назад Анна была совершенно далека от церкви, она училась в Хабаровском колледже искусств, увлекалась танцами и мечтала стать актрисой музыкального театра.

— В церкви я оказалась случайно, пришла послушать, как мой преподаватель поет в церковном хоре, и захотела попробовать сама, — вспоминает Анна.

Стоя на клиросе, девушка думала только о нотах, в тонкости происходящего не вникала. И лишь спустя два-три года Анна начала воцерковляться. Любовь к пению привела ее не только к вере, но и к замужеству: со своим будущим мужем она познакомилась на клиросе.

— Как-то раз хор остался без тенора, и Евгений, тогда еще семинарист, предложил помочь. Руководящий хором заметил: «Вы смотритесь как муж и жена». Мы тогда даже не были знакомы и лишь улыбнулись в ответ, — описывает молодая матушка.

Будущих супругов сблизило участие в благотворительном концерте, однако после этого их пути едва не разо-шлись: Анна поступила в Санкт-Петербургскую консерваторию. Но, видимо, Богу было угодно, чтобы разлука продлилась недолго.

— Я проучилась всего полгода и поняла — надо возвращаться, я не могу без этого человека. Мы решили пожениться. Кто-то считает, что я поступила опрометчиво, упустив большой шанс, а я, наоборот, благодарю Бога за то, что он всё так устроил, — убеждена Анна.

Евгений, в отличие от Анны, в церковь пришел давно: еще в детстве он после школы прибегал в храм, чтобы полюбоваться на свечи — вид пламени притягивал и завораживал.

Прежде чем вопрос о женитьбе был окончательно решен, Анне предстояло познакомиться не только с мамой Евгения, монахиней, но и с архиереем, чтобы получить его благословение.

— Для меня это было очень волнующе, но владыка искренне за нас порадовался, и все переживания вмиг рассеялись.

В августе молодожены обвенчались, отец Евгений поступил на службу в кафедральный собор, а Анне предложили стать регентом храма в честь святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии.

— Я батюшку сразу предупредила: не думай, что всегда буду ходить в платке, на что он только посмеялся, — улыбается Анна. — Конечно, за последние годы мой гардероб заметно изменился: раньше я могла выйти на улицу в драных джинсах, сейчас одеваюсь намного скромнее. Брюки надеваю редко, в основном дома во время уборки. Раньше я активно пользовалась косметикой, сейчас лишь иногда подкрашиваю брови, ресницы, пользуюсь пудрой. Бывает, встанешь утром, а отражение в зеркале совсем не радует, тогда я позволяю себе немного подкраситься. Батюшке это не очень нравится, но он понимает, что мне некомфортно чувствовать себя бледной.

Однако отказ от косметики Анна не считает большой жертвой, на личном опыте и примере подруг она убедилась, что кожа без «краски» отдыхает и выглядит даже лучше. Да и красота у верующего человека идет изнутри и не требует дополнительных штрихов.

— Меня часто спрашивают, как мне живется в условиях патриархата. Смею заверить — замечательно! Это очень приятно, когда за тебя всё решает муж. Хотя никакого деспотизма в нашей семье нет, важные вопросы всегда обсуждаем.

Супруги вместе молятся по утрам и перед сном, а также до и после еды, по вечерам читают Евангелие. В остальном же их жизнь не сильно отличается от жизни молодоженов: в свободное время они могут сходить в кино, покататься на велосипедах или роликах, Анна по-прежнему любит слушать музыку, особенно ей нравятся мюзиклы.

— Есть хорошая фраза: «Все мне можно, но не все полезно». Став женой священника, я отказалась лишь от того, что не полезно для души. И считаю, что потеря невелика, — заключает Анна.

Послан Богом

Анастасия Король, жена настоятеля прихода в честь Святой Животворящей Троицы (г. Белогорск) Виктора Короля.

Анастасию и ее будущего мужа свел Бог в самом что ни на есть прямом смысле. Еще будучи студенткой АмГУ, девушка посещала церковь. Однажды ее духовный наставник обратился к ней с необычным предложением… взять шефство над послушником по имени Виктор. Молодой человек хотел постричься в монахи, однако архиерей его не поддержал, а посоветовал… жениться и стать священником. В качестве потенциальной супруги для Виктора выбрали Настю. На то, чтобы обдумать и дать ответ, девушке отвели три месяца. Задача, поставленная перед молодой прихожанкой, была сложна вдвойне: ей полагалось не просто отважиться на роль матушки, но и выйти замуж за практически незнакомого человека, ведь свиданий как таковых у молодых людей почти не было, они виделись на службе и иногда общались по телефону.

— Самое интересное, в этот момент у меня вдруг стали появляться поклонники. До этого в личном плане было затишье, а тут — то один на свидание позовет, то другой, даже на улице стали подходить знакомиться. Признаюсь, я была ошеломлена таким вниманием со стороны парней. Но, подумав хорошенько, поняла, что это искушение, своего рода проверка, — рассказывает матушка Анастасия.

Разумеется, прежде чем сделать выбор, девушка посоветовалась с мамой. Та возражать не стала, единственное, что ее смутило, так это то, что дочь не успела окончить университет (Настя училась на четвертом курсе).

Девушка сомневалась до последнего дня, ведь от ее решения зависела не только ее судьба, но и судьба Виктора: в случае ее отказа он должен был принять монашеский обет.

— Я просила Бога подать мне какой-нибудь знак, но ничего похожего не происходило. Даже в назначенный день я была в нерешительности, но когда пришла в церковь, появился совершенно ясный ответ: «Да!»

Еще до того, как принять решение, Анастасия спрашивала у наставников: «Каково это — быть матушкой?», но те отвечали уклончиво: «Вот сделаешься и узнаешь». Сразу после рукоположения мужа в священники, молодая семья отправилась в Сковородино. Пребывание на новом месте оказалось настоящей школой жизни для новоиспеченной матушки.

Необходимость топить печь, носить воду, заниматься огородом для горожанки была серьезным испытанием, особенно во время ожидания первенца.

— Каждый месяц на целую неделю батюшка уезжал в район, поэтому мне приходилось топить печь не только в доме, но и две печи в церкви. Батюшка старался облегчить мою участь, сам приносил дрова. Потом нашелся добрый человек, который помогал растапливать печи в храме.

Были моменты, когда на глаза молодой матушки наворачивались слезы. Других священников поблизости не было, поэтому исповедоваться приходилось собственному мужу.

Спустя пять лет отца Виктора перевели в Белогорск, родной город Анастасии. Сейчас матушка помогает мужу при храме и занимается воспитанием двоих детей.

— Чем отличается жизнь матушки от жизни обычной женщины? Тем, что у нас есть вера. Мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и все, но смотрим на них иначе, стараемся не роптать, просим помощи у Господа, — говорит Анастасия.

Как и большинство матушек, Анастасия не пользуется косметикой (изредка может позволить себе тушь), однако к стремлению других женщин выглядеть красиво относится положительно.
Платок она надевает в храм и на домашнюю молитву, а юбки в пол вовсе не носит.

— Главное, чтобы человек был благочестив внутренне, а то, что внешне, нередко бывает напускным, — уверена матушка.

Дарья ДРУЖИНИНА

Моя Мадонна

В представлении общества матушка — некий образец православной женщины. Чего от нее ждут? Что она будет скромной, послушной, тихой. Многодетной. Также желательно, чтобы обладала полезными для служения мужа навыками и способностями: могла читать за богослужением, руководила клиросом и воскресной школой, имела педагогические способности, обладала навыками флориста и дизайнера интерьеров, чтобы и в храме, и дома было уютно и красиво.

Все это действительно необходимо, но ведь матушка, помимо всего этого, еще и самостоятельная личность со своими потребностями, с творческими и иными способностями, и она нуждается в их реализации не меньше, чем кто-либо другой. Наконец, у нее может быть образование и любимая профессия.

С мирской точки зрения жизнь жены священника полна самых разных ограничений и даже лишений. Батюшку могут в любой момент перевести на новый приход, и тогда ей, как жене офицера, придется за ним переезжать в другой город, а то и в село, каждый раз с нуля налаживать быт. Не всегда в тех местах, где мужу доведется служить, будут хорошие условия для обучения и лечения детей.

К внешнему виду матушки тоже предъявляются определенные требования, далеко не все модные тенденции и предпочтения удается реализовать в своем гардеробе. Если отношения в семье не складываются, развод исключен. Как относятся матушки ко всем этим «ограничениям»? Насколько они для них представляют проблему?

Вряд ли найдется семья, которая проживет жизнь, не сталкиваясь ни с какими испытаниями, искушениями. Болезни детей, безденежье, непонимание близких, неустроенный быт… И семьи священников не исключение. Мы спросили, как справляются с испытаниями наши собеседницы? О чем думают в минуты отчаяния?

Одна из наших собеседниц — мама десятерых детей. Для современного мира, ориентированного на комфорт и удовольствия, эта ситуация, мягко говоря, нестандартная. Как она справляется? Где черпает силы на этот ежедневный подвиг?

Так каковы современные матушки на самом деле? Удается ли им совмещать традиционные обязанности жены священника и собственную профессиональную и личную реализацию? Чувствуют ли они давление статуса «образца для подражания»? Мы пригласили к разговору шесть жен священников. Все разного возраста и, соответственно, жизненного опыта, проживают в совершенно разных условиях, порой настолько экзотических, что сложно в них нашу соотечественницу представить.

Итак, давайте знакомиться.

«Трудности — прекрасная школа не-осуждения»

Юлия — филолог по образованию (Самарский государственный университет), автор книг «Когда Бог рядом» (изд. Сретенского монастыря) и «Ангел босиком» (изд. Данилова монастыря). Муж, иерей Димитрий, по светскому образованию инженер (Самарский государственный аэрокосмический университет). Начинал служение в Самарской и Сызранской епархиях, с 2012 года несет зарубежное служение, с 2016 года — клирик, а потом настоятель ставропигиального прихода РПЦ МП в честь апостола Фомы (Нью-Дели, Индия). Супруги родом из Самары, ровесники (им по 40 лет), сыну Александру 15 лет.

По словам Юлии, ни в ее семье, ни в семье супруга верующих людей не было, и свое крещение и воцерковление они воспринимают как чудо Божие. К первому в жизни Причастию — через неделю после венчания — молодые люди шли вместе.

«Нашему сыну было уже два года, когда духовный отец, схиархимандрит Николай (Феоктистов), благословил моего мужа, тогда уже несшего послушание алтарника, а затем певчего, идти к правящему архиерею с вопросом о возможности рукоположения, — вспоминает Юлия поворотный момент их с мужем жизни. — Принять решение супруга было непросто, именно потому, что осознавала это как огромную ответственность. Помню, как сказала ему: «Что ты будешь батюшкой — это понятно, но из меня-то какая матушка?!” Мне виделось, что жена священника уже должна обладать всеми возможными добродетелями во всей их полноте, по сути, уже быть святой, а мой собственный «уровень” не имел с этим идеалом ничего общего. Я была вчерашней мечтательницей с сочинением стихов по ночам, дипломом филолога, небольшим опытом работы в журналистике и отсутствием даже намека на знание нотной грамоты».

В отношении приоритетов в жизни Юлия считает, что «…служение Богу вовсе не подразумевает отказа от собственной семьи. Да, кольцо священник снимает, но его брак никто не расторгал, он несет ответственность перед Богом как глава семьи, как муж и отец. В конце концов, его семья — это тоже часть его паствы. Более того, именно живой пример семейной жизни, добрых отношений между мужем и женой, родителями и детьми любой прихожанин хотел бы видеть в семье священника. Хотя бы потому, что это, увы, — как говорят сами прихожане, с которыми я общаюсь, — становится редкостью в наше время. А развод — страшная трагедия не только для священника и не только для христианина, но и для любого человека. В обществе сегодня есть тенденция «распределения по ролям”: ты жена — ты должна вот это, ты муж — ты должен вот то. Самое главное в браке — не воспринимать человека, ставшего самым родным, с этой точки зрения. Там, где двое стали одной плотью, нужно не распределение обязанностей, а настоящая любовь и искренность, сострадание, милосердие. Как часто супруги оставляют свою «половинку” потому, что супруг, например, заболел и не может больше зарабатывать, или жена, скажем, не может стоять у плиты. Вот это возмущение, что мне «недодали”, «не обслужили”, «долг не исполнили”, не имеет ничего общего с настоящей любовью. Долг в христианском браке — это подхватить, если твой супруг упал. В православной семье, тем более в семье священника, муж пойдет после рабочего дня на кухню и накормит и детей, и больную жену, а не начнет стучать по столу кулаком. А жена поддержит мужа, у которого что-то не получилось, а не начнет причитать: «И зачем я вышла за этого неудачника?..”.

Переезды… Я всегда считала, что хорошо нам быть там, где нас хочет видеть Сам Господь. И любое назначение своего супруга всегда воспринимала как волю Самого Господа Христа. Ни разу мы не просились куда-либо, всегда молились о воле Господа и без вопросов принимали то, что посылалось.

Испытания… Мы знали, что будет трудно, но, признаюсь, были в моей жизни периоды, которые превзошли самые пессимистические прогнозы. Нехватка денег на самую простую еду и самое дешевое мыло, невозможность помочь ребенку во время болезни, жизнь в таких условиях, о которых если пытаешься рассказать сегодня, то люди, не знавшие меня тогда, просто не верят — все это было, многое оставило свои последствия. Но именно в такие периоды помощь Божия была буквально видимой. Господь посылал нам на помощь прекрасных людей, и не раз с нами происходили явные (и не только для нас) чудеса. Собственно, потому я в свое время и начала писать для различных христианских порталов: хотелось рассказать о той милости, которую изливал на нас Господь. Я по себе знаю, как может поддержать силы в тяжелый момент весть об исцелении или чудесном избавлении от беды другого человека, и хотела, чтобы и «наши” чудеса кому-то могли дать надежду. Иногда мне пишут, что после прочтения моих рассказов отложили книгу и помолились Богу и святым, о которых читали, и смогли преодолеть отчаяние, а там и Господь послал Свою помощь. Слава Богу! Я думаю, эта радость есть у любого христианского автора. Но чтобы писать, сначала приходится всё это прожить, пережить. Кстати, это прекрасная школа не-осуждения: если ты был в нищете — уже не оттолкнешь нищего, если был в болезни — не скажешь презрительно больному: «Чем же ты так согрешил, что болен”.

Может ли матушка быть «образцом” и «примером”? Разумеется, всегда были матушки праведной жизни, и их немало, но человеку, который входит в храм, я б не советовала настраивать себя на то, что именно матушка должна быть его «образцом”. Просто потому, что Образец нам уже дан, и это Господь Христос, а примеры нам — Матерь Божия и святые».

«Семья — это малая Церковь и наша общая забота»

Любовь, супруга протоиерея Александра Белого-­Круглякова, благочинного Усть-Илимского благочиния, настоятеля Всехсвятского храма Усть-Илимска (Братская епархия Иркутской митрополии), родилась и выросла в сибирском городке Тулуне. Училась в музыкальной школе, затем получила специальное образование по классу фортепиано в Иркутске, собиралась в консерваторию. Но, выйдя замуж, вернулась в Тулун и семь лет работала в музыкальной школе. Сейчас у супругов пятеро взрослых детей и четверо внуков.

Замуж Люба выходила не за семинариста, а за одноклассника. «Мы полюбили друг друга, когда мне было четырнадцать, Саше — пятнадцать. Сейчас, приближаясь к шестидесятилетнему рубежу, понимаем, как нам повезло друг с другом».

К вере супруги пришли, когда у них уже было двое детей.

«Тогда в наш город приехал новый молодой священник. Знакомство с его семьей оказалось судьбоносным, вскоре мы с мужем воцерковились. Но когда зашла речь о том, что мой муж может стать священником, я растерялась поначалу — уж очень страшили меня перемены в нашей привычной, отлаженной и благополучной жизни. Это был конец 80‑х. Наши любимые родственники и друзья не понимали нас и были напуганы нашим выбором. Но нас очень поддержали тулунские батюшка с матушкой. Слава Богу, что семья наша была крепкой, мы очень любили друг друга и справились с этим непростым периодом».

Как относиться к тому, что семья у батюшки на втором месте? Оказывается, такой вопрос в семье Белых-Кругляковых вообще никогда не стоял:

«Слава Богу, у нас не было первых, вторых и третьих мест. Семья — это малая Церковь, и она всегда была нашей общей заботой. Мы очень любим своих детей, и они всегда были под нашей пристальной опекой, несмотря на занятость мужа. Что же касается гардероба — убеждена, что внешний вид женщины определяется не ее статусом, а вкусом и внутренней культурой.

Да, многодетность действительно стала для нас самым трудным испытанием. Но проблема не в количестве детей, а в том, что не все они остались с нами. У нас родилось восемь детей, трое из которых умерли в раннем младенчестве. Конечно, бывали минуты отчаяния, когда случались сложности при вынашивании детей, когда погибали младенцы, когда у уже подросших детей были проблемы в школе. Но я никогда не оставалась в этих трудностях одна, мы все переживали вместе с супругом, поэтому отчаяние было кратковременной слабостью, а не устойчивой депрессией».

Анастасия Пархоменко:

Анастасия, супруга настоятеля храма во имя великомученика Пантелеимона в селе Усть-Курдюм (Саратовская епархия) протоиерея Владимира Пархоменко, с детских лет ходила в храм. Вера в ее родительской семье передавалась из поколения в поколение, в роду были священники. «Мама нам всегда говорила, что нельзя стыдиться своей веры, и приводила слова Господа, что кто постыдится Меня… того Сын Человеческий постыдится, когда придет во славе Своей (Мк. 8, 38). Поэтому, если меня спрашивали: «Настя, ты богомольна?” — я отвечала: «Да, я верующая”. Воспитывала нас мама в строгости: телевизор не смотрели, на дискотеки не ходили. Помню свои подростковые бунты: хотела джинсы носить, но мама не разрешала. Как-то она стала жаловаться бабушке, как тяжело ей одной нас — пятерых — поднимать (папа у нас умер рано), а та ее утешала: «Вот, подожди, будут все твои доченьки матушками”. Мама хотела нас в монастырь отправить, но Господь устроил наши жизни иначе — все сестры стали женами священников».

Своего будущего мужа, семинариста Владимира Пархоменко, Анастасия встретила в Троице-Сергиевой Лавре (подробно об этом в материале «И усы не помеха» в № 16 (636) газеты «Православная вера».

«Меня никогда не смущали те ограничения, которые накладываются на жен священников, — говорит Анастасия. — Сказалось мамино воспитание. Послушание мужу? Мне кажется, что это для женщины нормально. Нас же мама воспитывала в такой строгости, что мы даже косым взглядом не могли на нее посмотреть, не то что слово поперек сказать. Я помню, как в подростковом возрасте возмущалась такими порядками: «Вот выйду замуж, и буду делать все, что захочу!”. А мама: «Ничего подобного. Будешь мужа слушаться!”. Мама уже тогда вложила мне в голову, что муж — глава семьи. Поэтому я приняла это положение вещей как единственно возможное.

Многих молодых матушек пугают переезды, а я помню, что, когда отец Владимир спросил меня, поеду ли я с ним в Магадан, я, не задумываясь, ответила: «Не за место выходят замуж, а за человека. Куда иголка, туда и нитка. Куда ты, туда и я”. Нам тоже, как многим другим семьям священников, пришлось переезжать: Сергиев Посад, Кострома, Воронеж. Но для нас это была романтика. Мы счастливы были: новое место, новые люди. Никогда не делали из этого трагедию.

Когда я замуж выходила, я не знала про то, что священник снимает обручальное кольцо. И, когда батюшку рукополагали во диаконы, старушки в храме ехидно так мне сказали: «Ну все, теперь он положит кольцо на престол, и ты уже будешь на втором плане”. Я сначала оторопела, а потом подумала: «Ну я же все равно буду”. Может, я так просто к жизни отношусь, но мне достаточно того, что он у меня есть и я у него есть. А все эти места, приоритеты для меня не важны. Не накручиваю я себя по таким поводам.

Вообще, я ко всему очень просто отношусь. Меня ничем нельзя сильно огорчить, я всего в детстве хлебнула: и надеть было нечего, и порой даже покушать. Есть денежка, слава Богу, нет денежки, как-нибудь проживем, Господь не оставит. Квартира большая — хорошо. Маленькая — тоже неплохо.

Что же касается других испытаний… Многие говорят, что многодетность — это тяжкое бремя, подвиг. Никогда так об этом не думала. Да, когда мы начали встречаться с отцом Владимиром, и он спрашивал меня, сколько я хочу детей, я, помня, насколько трудно было с нами нашей маме, сказала, что одного. Он тогда сказал, что хочет шестерых. Я решила, что он шутит… Но когда у нас одна за другой родились первые девочки, я поняла, что одним ребенком мы уже не ограничимся. Помню, как ехала с ними в троллейбусе и подошел к нам пожилой мужчина, спросил, сколько мне лет? Я ответила, что двадцать. А он говорит: «Надо же, как ты любишь своего мужа! Какой, видать, хороший у тебя муж!”. И я поняла тогда, что дети — это признак, что ты любишь своего мужа. Доверяешь ему, раз рожаешь от него детей, не задумываясь. Плохому же мужу ты не станешь столько рожать».

Некоторые многодетные женщины печалятся, что у них не получилось с карьерой. Анастасия никогда об этом не жалела.

«Считаю, что женщина в первую очередь должна состояться как хорошая мать и хорошая жена. Для меня этого достаточно. Я для себя еще в юности решила так: когда муж приходит домой, я должна встречать его улыбкой. Он ни в коем случае не должен видеть меня замотанной, уставшей, злой. Муж — добытчик, дом должен быть для него тихой гаванью. Я помню, как в юности услышала эту известную формулу, что счастливый человек — это тот, который и на работу с радостью идет, и домой с радостью возвращается. Я посчитала, что моя задача — сделать так, чтобы муж с радостью возвращался домой».

«Быть тылом и помощницей для мужа»

В шесть лет Юлия впервые услышала от соседской бабушки про мытарства, и такое сильное впечатление этот рассказ произвел на девочку, что она стала упрашивать родителей ее покрестить. А ее папа и мама были далеки от церковной жизни, эти просьбы ребенка казались им, по меньшей мере, странными. Лишь когда Юле исполнилось десять, они, наконец, сдались и желание дочери исполнили. С тех пор каждое воскресенье десятилетняя девочка вставала рано утром, пока еще все в доме спали, и ехала с окраины Заводского района Саратова в Свято-Троицкий собор. Доставала из сумки бабушкин платок, накрывала им голову и ныряла под своды старинного храма, откуда, как она сама говорит, ей не хотелось выходить. Гораздо позже, уже в другом храме, она и встретила своего будущего мужа — Ивана Бештеня, впоследствии отца Иоанна.

Сейчас семья живет в районном поселке Екатериновка, где батюшка служит настоятелем в храме великомученицы Екатерины (Балашовская епархия Саратовской митрополии). Воспитывают супруги пятерых детей, старшему 17 лет, младшему восемь месяцев. У Юлии музыкальное и педагогическое образование, сейчас она достаточно известный в православной среде блогер.

«Как привыкала к новой роли? Мне очень помог мой духовник: еще до свадьбы он доходчиво объяснил, что за жизнь меня ждет. Заранее снял с меня розовые очки, потому что я тогда на семинаристов смотрела как на ангелов. А он мне говорил, что они обычные люди, со своими слабостями. Что иногда и у священников бывает очень тяжелый характер, и даже они иногда разводятся. Впрочем, когда мы с Иваном познакомились, мне уже было все равно, что со мной будет дальше. Потому что ощущение, что я встретила своего человека, человека, который меня понимает, с которым мы говорим на одном языке, было такое сильное, что я поняла: это мой путь, Господь меня на него благословил.

Духовный мой отец очень помог мне, тогда все же новоначальной, верно понять смысл моего выбора, правильно выстроить отношения как с мужем, так и с прихожанами. Самое главное было лично для меня — научиться не выпячиваться, не строить из себя праведницу, а быть тылом и любящей помощницей для своего мужа. Не ждать, чтобы все обязательно называли «матушкой”, ведь на самом деле сан дают мужу, а не мне. А еще он помог понять, что от меня, в том числе, зависит и отношение к моему мужу на приходе. Конечно, всё это должно идти от сердца, а не ради внешнего благочестивого вида. Даже сейчас, когда блог в сети Инстаграм принес какую-то известность, я всегда помню, что веду его не для своей славы, а ради служения мужа, во славу Божию».

Юлия признается, что труднее всего ей далось принятие того, что мужа часто не бывает рядом. «Вот здесь поначалу ломка была сильная! Я же только что обрела близкого человека, которого ждала всю свою жизнь, и тут же его, казалось бы, потерять! Ревность была сильная. Мне очень помогла это пережить супруга моего духовника. И, в конце концов, я сказала себе: «Да, я даже не на втором, а на последнем месте. Зато с каким мужем и на каком служении! Если Господь так распорядился, и я на этом месте полезна, значит, я там и буду”.

Понимаю, что на мне, как на матушке, лежит большая ответственность. Помню, перед свадьбой мама мне говорила: «Ты выходишь замуж за Церковь”. Хотя она была человеком неверующим, но именно так озвучила свой взгляд на мой выбор. О Церкви зачастую судят по тому, какие люди ее наполняют. Если обычный человек отвечает сам за себя, то я понимаю, что где бы я ни была, я — православная христианка, жена священника. Слава Богу, мне не приходится что-то из себя изображать. Я всегда одинаковая — такая, какая есть, независимо от того, на службе я или где-то в другом месте.

Самым сложным для меня оказалось выстраивание отношений на приходе. Я по натуре закрытый человек, а жизнь священника всегда на виду. Пришлось устанавливать границы, учиться говорить «нет”. Например, когда люди хотят прийти в наш дом, я чаще всего отказываю. Мы достаточно много уделяем людям внимания в храме, а наш дом — это частное пространство, куда нет входа посторонним. Его очень мало — этого пространства. И мы им дорожим.

Легко не бывает. Где-нибудь да есть сложности, как и у всех. Но главное правило для нашей семьи — что бы ни происходило в жизни, радости или печали, — мы всегда преодолеваем их вместе, стараемся искать во всем смысл и за всё Бога благодарить».

«Относиться с уважением к тем, кто нас окружает»

Ирина, супруга священника Алексия Заславского, настоятеля храма Рождества Христова села Оркино, храма в честь иконы Божией Матери «Знамение» в Озерках Петровского района и Ильинского храма в Ягодной Поляне Татищевского района. Сейчас супруги живут в Озерках. А тринадцать лет назад они были столичными жителями.

Ирина — выпускница Московского государственного института культуры. Много лет работала библиографом, позже занималась математической лингвистикой. Научная деятельность закончилась в 90‑е годы прошлого века, когда развалилась страна Советов, а вместе с ней и многие предприятия. Это время называют «вторым крещением Руси». Тогда изголодавшийся по духовным смыслам народ массово хлынул в храмы. Супруги Заславские тоже воцерковились. Стали прихожанами Новоспасского монастыря. Супруг увлекся церковным пением, регентовал. Ирина трудилась в монастырской трапезной.

В саратовскую глубинку Заславские перебрались вслед за дочкой с зятем — клириком Саратовской епархии. Отец Алексий поступил в Саратовскую семинарию. Он окончил ее в шестьдесят пять лет. За всю историю этой духовной школы он был самым пожилым ее выпускником.

«Когда стало ясно, что дело идет к рукоположению, у меня был очень сильный страх! — вспоминает Ирина. — Причем не бытовой какой-то страх, а понимание: то, что с нами происходит, это указание перста Божия, что моя жизнь в руце Господней. Настолько все это было неожиданно и в то же время настолько мощно!».

А вот бытового страха, что они, столичные жители, привыкшие к комфорту, с чем-то не справятся, что им будет тяжело, по словам Ирины, почему-то вообще не было.

«Мы не представляли, куда попадем, что от нас потребуется, и, наверное, это хорошо, потому что, если бы знали, не уверена, что решились бы на это. А так, будучи в неведении, мы просто доверились воле Божией. Конечно, поначалу было трудно. Приехали в Озерки — ни дома своего, ни денег. А когда я посмотрела приходы, на которых батюшке предстояло служить, я, честно говоря, совсем приуныла. Сначала служили по домам, то у одной бабушки, то у другой. Но постепенно с Божией помощью все стало налаживаться. Пожили какое-то время в съемном жилье, потом купили дом. Начали подбирать помещения под храмы. Сначала мы их находили, потом судились, чтобы нам их отдали, регистрировали, оформляли, ремонтировали, приспосабливали их под храмы. По домам ходили, по копеечкам собирали. Я до сих пор не понимаю, как это все получилось. Храм в Озерках вполне достойно выглядит. В Ягодной Поляне новый строится. В Оркино идет восстановление старинной церкви.

Насчет давления статуса матушки — я особо об этом не задумывалась. Хотелось бы, конечно, соответствовать. Но это же очень сложно. Какие женские добродетели? Терпение, смирение, скромность, милосердие. Все они очень тяжело достаются. Твоя же натура — гордынная, набалованная — выпирает. Что помогает? Воспитание. Нас же как учили? Все люди — братья, помоги ближнему, сам погибай, а товарища выручай. Эти установки в нас заложены с детства. Да, мы приехали из Москвы, но мне и в голову не приходило, что я чем-то лучше местных жителей. Напротив, я в этих условиях гораздо менее жизнеспособная, чем они. Когда мы здесь поселились, я прониклась большим уважением к людям, которые хлеб насущный добывают тяжким крестьянским трудом. Вначале, чтобы наладить наш быт, нам очень много помогали соседи, прихожане. Да и сейчас помогают. И я им очень благодарна».

Матушка Ирина говорит, что, хотя призвание служить Богу произошло в зрелые годы, когда все в семье уже устоялось, изменения в отношении к себе со стороны супруга она все-таки заметила.

«Раньше муж был больше ориентирован на семью, на дом. Сейчас, действительно, служение для него на первом месте. А семейные, хозяйственные вопросы — по остаточному принципу. Иногда это вызывает раздражение, обижает. Но нам проще — мы вдвоем. Если бы у меня были детки маленькие, конечно, это иначе бы переживалось. Поэтому я научилась с этим вторым местом мириться. Где-то что-то не доделано, ну и ладно, потом доделаем, когда будет время. Не стоит переживать».

«Второе место — не проблема, а данность, которую необходимо принять»

Алена, супруга настоятеля храма в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в Саратове, в детстве любила читать Библию, молилась вместе с бабушкой, когда гостила у нее на каникулах, но в храм девочку не водили. Она перешагнула порог церкви после смерти отца. По окончании школы Алена поступила в Учебный центр сестер милосердия во имя преподобномученицы великой княгини Елисаветы. С мужем познакомилась в семинарии, куда сестры милосердия приходили на занятия и в трапезную на обед.

«Да, я выходила замуж за семинариста, но, если честно, совсем не думала о будущем и опасений у меня — справлюсь или не справлюсь — никаких не было. Просто мы создали семью с любимым человеком. Положение жены священника, на мой взгляд, ничем не отличается от ситуации любой добропорядочной жены-христианки. Да, некоторые люди считают, мы должны сидеть дома, рожать детей, смотреть в пол и ни с кем не общаться. Бывало такое, что в магазине в корзинку заглядывали, что я там купила. Но мы, матушки, обычные люди, обычные жены. Образцом быть и не легко, и не сложно, а просто невозможно: у каждого человека свое представление об идеале, а всем не угодишь. Я не считаю, что мой «статус” накладывает на меня какие-то особые обязательства. Я по возможности стараюсь отвечать на вопросы прихожан, помогать тем, кто просит помощи, скромно одеваться. Но я бы, и не будучи матушкой, была бы точно такой же.

Что же касается второго места… Сейчас, когда по прошествии десяти лет Господь даровал нам детей, второе место стало ощущаться. До этого я и сама с удовольствием все время проводила на приходе, ездила с батюшкой по деревням. А сейчас у меня такой возможности нет. Каюсь, иногда названиваю батюшке и прошу быстрее приехать, обижаюсь даже и жду его выходных, но это не из-за второго места, а, скорее, из-за физической усталости, недосыпа и отсутствия помощи. Так что второе место — это не проблема, а данность, которую необходимо принять и попытаться смириться. Все проходит, пройдет и это, дети подрастут, и я смогу чаще ходить в храм и снова помогать батюшке».

Мы записывали интервью с Аленой, когда оставалось всего несколько дней до появления на свет их дочери Дашеньки. Это уже третий ребенок в семье (семь лет назад Жилкины взяли под свою опеку девочку, сейчас ей 12 лет). Но от венчания до рождения первенца прошло долгих десять лет ожидания, молитвы, надежды.

«Прихожане старались поддержать, многие говорили: «Не переживайте! Какие ваши годы! Вот увидите, будут у вас детки”. Хотя, если честно, немного напрягало такое внимание к этой теме. Мы ездили с прихожанами по святым местам, молились, но я думаю, что мы были не готовы, поэтому Господь не давал детей. В последние годы уже и я стала тяжело это переживать, приближалось тридцатилетие, я думала о детях постоянно. Мы вместе с супругом читали акафист Божией Матери «Нечаянная Радость”, я приобрела икону «Зачатие Пресвятой Богородицы”. Но самым главным стало то, что я внутри себя отпустила ситуацию: «Ну, нет у нас детей — ничего страшного. Будем жить с батюшкой, заниматься приходом. Все привычно и хорошо”. А через месяц-два я узнала, что беременна. Не буду даже описывать свое состояние, потому что это невозможно передать словами, это просто чудо! У нас в храме каждую пятницу во время вечернего богослужения совершается служба с чтением акафиста Божией Матери перед Ее иконой «Нечаянная Радость”, многие, пока бездетные, пары приходят на нее. И мы верим, что Господь и им дарует счастье стать родителями».

* * *

Итак, мы представили всех наших собеседниц. Шесть судеб, шесть взглядов на себя, мир, отношения, служение, жизнь в Церкви. Мы всем задавали одни и те же вопросы, чтобы из ответов понять, каков он — крест современной матушки. Но, честно говоря, про крест никто из них даже не обмолвился. Говорили о счастье. И у каждой рецепт оказался свой.

Юлия Кулакова: «Подхватить, если супруг упал».

Любовь Белая-Круглякова: «Все трудности переживать вместе».

Юлия Бештень: «Искать во всем, даже в трудностях, смысл и за всё Бога благодарить».

Анастасия Пархоменко: «Ко всему относиться просто, ни из чего не делать трагедии».

Ирина Заславская: «Доверять воле Божией».

Алена Жилкина: «Не пытаться быть для кого-то образцом».

Надеемся, эти рецепты окажутся нашим читателям полезными. А мы благодарим матушек за искренность и науку. Науку быть счастливыми.

Журнал «Православие и современность», № 45 (61)

Матушкино счастье

Протоиерей Валерий Генсицкий с матушкой Галиной. Фото Ирины СОЛОВЬЕВОЙ и Анны ЗАХАРЧЕНКОИдеальных браков, как и людей, не бывает. Хотя поначалу любой девушке, мечтающей о замужестве, кажется, что очень легко быть верной и послушной женой, заботливой матерью. Но на деле не всегда получается. Скандалы, взаимные претензии — и вот уже пара на грани развода. Сохранить семью — тяжелый труд, а вот развестись действительно легко. Но если муж — священник, об этом речи быть не может. И не только потому, что «нельзя». Пообщавшись с матушками, понимаешь: для женщин, нашедших свое, не мирское счастье, мысли на эту тему уже неуместны. «Меня часто спрашивают: ”Тяжело ли быть матушкой?,—- говорит моя собеседница, матушка Галина, супруга священника Валерия Генсицкого, настоятеля храма во имя святого апостола Андрея Первозванного в г.Марксе.— Скажу так: матушкой быть — это счастье. Тяжело тем, кто без Бога. Особенно женщинам, семьи которых разваливаются, а они не знают, что делать. Один монах в Санаксарах, когда я обмолвилась о трудностях, сказал мне: ”У тебя есть нерушимая опора — это Бог. Поэтому подумай лучше про тех, у кого ее нет”. Это истина, к которой нечего добавить, и мне кажется, все матушки должны быть счастливы. Просто, выходя замуж за семинариста, нужно думать не о мирских утехах и развлечениях, а понимать, что в Церкви совсем другая радость, которая не поддается описанию. В миру радости молниеносны, они приходят и уходят, а здесь радость вечная… И нужно помнить, что священник женится один раз. А если девушку мирское притягивает больше, то не стоит такой шаг делать и связывать свою жизнь со священнослужителем».

Матушка Надежда, супруга священника Илии Кузнецова, клирика саратовского храма во имя преподобного Серафима Саровского, о реалиях семейной жизни со священником знает не понаслышке. Она родом из Челябинска, отец Илия — из Владимирской области, а их знакомство состоялось в Санкт-Петербурге, где будущая матушка училась в университете культуры и искусств, батюшка — в Духовной академии. По окончании учебы они оказались в незнакомом Саратове, куда направили служить мужа. Как говорит матушка Надежда: «В отношениях супругов в семьях священников больше терпения, смирения друг перед другом. Мы же понимаем, что наш брак навсегда, и поэтому мелким неурядицам уже не придаем значения. Матушка как бы растворяется в муже, детях, живет их нуждами, и в этом ее счастье. Мы понимаем, что у батюшки на первом месте служение Господу. Матушка должна быть тенью, которая ни в коем случае не мешает, но в то же время является надежным и верным тылом».

Правая рука

Вообще в какой-то мере доля священника перекликается с воинской службой: батюшки тоже часто не задерживаются надолго в одном храме, постоянно в переездах. У супруга матушки Галины, отца Валерия, например, в трудовой книге аж шестнадцать указов о переводах. И преимущественно по Саратовской области, хотя сами супруги родом из украинского села близ Почаевской Лавры: «Первый приход у нас был в Хвалынске, куда мы попали еще молодыми и неопытными,— вспоминает матушка Галина.— Приезжаем впервые в чужую страну, в неизвестный городок, заходим в церковный дом, а там стол накрыт: наваристый борщ, тыквенная каша, пироги, и никого нет. ”Как так?” — поразилась я. А оказалось, сестры приготовили и сразу ушли, чтобы нас не беспокоить. Такой прием, конечно, поразил. В Хвалынске батюшка прослужил 11 месяцев. Нашей дочке было всего две недели, как его перевели в Вольск. Оттуда — в Новоузенск. Приобрели два дома, один для проживания, другой — под церковь. Но дома – громко сказано, это были две мазанки. Первые годы очень непросто нам пришлось. Там пустыня была в душах человеческих. Учили людей всему — брать благословение, обращаться к батюшке «отец Валерий». Стоило мне только назвать его Валерием, как все говорили точно так же. Нужно было учить продавцов правильно себя вести в церковной лавке. Ведь в храме распространение свечей, икон очень отличается от мирской торговли, где могут товар швырнуть на прилавок. И первое время, пока никто ничего не умел, и просфоры печь и всю работу хозяйственную в храме делать мне приходилось самой».

Как признается матушка Галина, она в то время хронически не высыпалась. Замесит тесто, затем поставит просфоры в духовку на пятнадцать минут, а сама ложится спать в кухне прямо на полу. Понимала, что если ляжет в кровать, то уснет и просфоры сгорят. Но постепенно, с Божьей помощью, жизнь наладилась. После восьми лет службы отец Валерий и матушка Галина оставили уже цветущий приход, а сами получили очередное назначение. Спрашиваю:

— Насколько тяжело давались все жизненные перипетии?

— Вы знаете, я очень люблю своего батюшку. У апостола Павла сказано про любовь, которая долготерпит, милосердствует, не превозносится. Прости, Господи, за эти слова, но мне кажется, моя любовь к нему такая и есть. И мне никогда не были в тягость переезды. Я всегда думала: а как батюшка будет один? Если любишь человека, храм и Господа, то всё, что делаешь, не считаешь за тяжелый труд. Переезды все были на мне — батюшка на службе, у него нет свободного времени. Дети тоже вырастают благодаря матушкам, потому что у их пап редко выдается свободная минутка. Особенно много забот, если батюшка — настоятель. Я порой пожалуюсь ему, что устала, а он в ответ просто скажет: «Тебя же матушкой называют». И как холодным душем обдаст. Или скажу, что кто-то из прихожан, как мне показалось, неправильно поступил, а он мне говорит, что я должна прихожанам кланяться, а не осуждать их.

На приходе порой матушку любят не меньше, чем батюшку. Возможно, к священнику кто-то стесняется подойти, поэтому идут к его супруге,— она кажется мирянам более близкой, чем священнослужитель в рясе.

Не менее, чем помощь в хозяйственных нуждах, священнику важна молитвенная поддержка; как рассказывает матушка Галина, за отца Валерия молились вместе с детьми на коленях. Дети даже жаловались, что коленки болят. Но матушка была неуступчива, отвечала: «Пока папе не будет хорошо, будем молиться».

И строгость в помощь

Матушка Надежда Кузнецова с сыном АрсениемОтдельный разговор — воспитание детей. У матушки Галины и отца Валерия их двое, сын учится в духовной семинарии, дочь — студентка мединститута. С родителями они на «вы», так принято на Украине. Как привыкли с малых лет к такой форме общения, так и повелось, хотя никто из родителей на этом не настаивал. «Батюшка с детьми очень ласков, всегда выслушает, когда время есть. Я, наверное, скорее строгая мама,— улыбается матушка Галина.— Хотя сейчас дети говорят «спасибо», признаются, что теперь им легко идти по жизни. Но может это и правильно, когда один из родителей может побаловать, а второй более строг. Дети растут тогда более собранные, ответственные. Я сама росла в верующей семье. И когда приходило время молиться, нас, например, не спрашивали — устали мы или нет. Может это и жестко, но в ребенке много лени, и порой его просто нужно заставлять. Пусть и не в строгой форме, а с любовью. Детям нужно прививать любовь к Богу, к храму, молитве. Если у ребенка будет любовь к Богу — он в любой ситуации останется человеком».

В общем же, по словам матушки Галины, их детки росли, как все, ходили в детский сад, потом в школу. Разве что регулярно ходили на богослужения, причащались и еще совсем не болели. Когда матушка приходила с ними в больницу, врачи советовали другим мамам узнать у нее рецепт детского здоровья.

«К нам всегда, как к семье священника, приковано повышенное внимание, и благодаря нашим детям,— вспоминает матушка, — многие воспитатели, учителя впервые пришли впервые в храм. Потому что по детям было видно, что семья живет в радости и здравии. Людей только собственным примером можно подтолкнуть сделать шаг навстречу Богу. Я когда перебираю в памяти события своей жизни, мне она кажется сплошным чудом, честно. И мы никогда не ощущали ни в чем нужды, все, что нужно, нам дал Господь».

У отца Илии и матушки Надежды — двухлетний сынок, через несколько месяцев они ждут очередного пополнения в семействе.

Матушка Надежда рассказывает, что маленькому двухлетнему Арсению супруги стараются сейчас в первую очередь прививать послушание, особенно по отношению к папе. Чтобы следовал сказанному с первого раза.

Матушка считает, что женщина совсем необязательно должна работать. Хотя она до замужества три года трудилась ризничной в храме и если ее помощь будет нужна, когда подрастут детки, готова при необходимости приступить к работе. Но всё же считает — самое важное для женщины быть мамой, в этом ее призвание. А детишки должны быть обласканы, и как можно дольше, если есть такая возможность, воспитываться в семье, минуя детские сады.

«Стаж» супруги отца Илии как матушки пока небольшой, но главные выводы о своем «статусе» матушка Надежда уже сделала: «Главное — проявлять больше смирения, терпения и любви. Быть женой священника — большая ответственность, важно не выглядеть и не вести себя вульгарно, не сказать лишнего, не вводить людей в заблуждение, помогать по мере сил и возможностей. Но эта ответственность не угнетает, я счастлива в семье, и для меня большая радость помогать мужу и быть с ним рядом».

Виктория Федорова

«Взгляд-Православие»