Живые в помощи читать

Живый в помощи. Часть II. А пом­нишь, майор… — Вик­тор Николаев

Живый в помощи Вышняго (Записки афганца)

Погиб­шим — веч­ная память.
Живым — честь.
Рус­скому ору­жию — Слава!
Вик­тору — сол­дат­ское Спасибо.

Игорь Чму­ров,
Герой Совет­ского Союза,
вете­ран Афган­ской войны.

«Живый в помощи» — это пояс с пра­во­слав­ными молитвами.

«Живый в помощи…» — это пер­вые слова 90-го Псалма Свя­того Царя-Про­рока Давида, духовно защи­ща­ю­щего от вся­че­ских бед и напастей.

«Живый в помощи» — это книга Вик­тора Нико­ла­ева. Она повест­вует о рус­ском воине, кото­рый про­шел через афган­ский ад, сбе­ре­га­е­мый молит­вой матери, жены и дочери. В книге нет выду­ман­ных пер­со­на­жей и вымыш­лен­ных собы­тий, хотя в ред­ких слу­чаях изме­нены имена и гео­гра­фи­че­ские назва­ния. Вик­тор Нико­лаев писал о соб­ствен­ной жизни, о людях, с кото­рыми столк­нула его судьба. При этом полу­чи­лась не сухая доку­мен­та­ли­стика, а увле­ка­тель­ное и поучи­тель­ное чтение.

Здра­вия желаю, читатель!

Бла­го­дарю Тебя за най­ден­ную в нашей непро­стой жизни минутку для зна­ком­ства с части­цей чужой Тебе судьбы вете­рана-афганца Вик­тора Николаева.

Его путь к Тебе лежал через годы, через горы, через войну, и даже не одну. Война меняет душу у чело­века. Каким бы он ни был, войдя в череду стра­да­ний и смер­тей, побед и пора­же­ний, выхо­дит все­гда дру­гим. Изжить из себя войну, забыть ее невоз­можно. Помните людей, кото­рые, раду­ясь пер­вые дни после воз­вра­ще­ния, потом готовы были вер­нуться обратно? Почему? Там насто­я­щим было все. Муже­ство было муже­ством. Пре­да­тель­ство — пре­да­тель­ством. В мир­ной жизни рас­по­знать такую раз­ницу трудно.

Неиз­беж­ность любой войны — уби­вать. И уби­вая вра­гов в ходе боя, люди думают только о спа­се­нии сво­его тела и полу­чают колос­саль­ное облег­че­ние от того, что — жив!!! А враг — мертв… Нико­гда в мгно­ве­ние убий­ства не видно за спи­ной про­тив­ника его семью: жену, детей, его отца и мать.

Самое потря­са­ю­щее, что все это дей­ствие совер­шенно оправ­данно. Побе­ди­тель счаст­лив, что погу­бил не им сотво­рен­ную жизнь. Так было и с Вик­то­ром. Про­сти ему. Господи!

Не судите строго за страш­ные подроб­но­сти войны, где больше скорби, чем улыбки. Созна­тельно сохра­нен слог, изре­че­ния, опи­сана под­лин­ность вза­и­мо­от­но­ше­ний, поря­док про­ис­хо­дя­щих собы­тий, чтобы все соот­вет­ство­вало еже­днев­ной дей­стви­тель­но­сти войны. О ней надо писать все или ничего. О войне может писать только тот, кто про­жил ее всю во всей чер­ноте и свя­то­сти. Лег­кие набеги на фронт не делают никого фрон­то­ви­ком. Все раз­мыш­ле­ния, кото­рые пред­ла­га­ются Тебе, доб­рый чита­тель, лич­ностны и потому спорны.

Глав­ное жела­ние, вымо­лить про­ще­ние у Бога. И еще Вик­тор про­сит про­ще­ния у той земли и у того народа, кото­рым он нес раз­ру­ше­ния и беду.

Москва, 15 (28) авгу­ста 1998 года от Р.Х., Свет­лое Успе­ние Пре­свя­той Богородицы

Взбранной Воеводе

Из церкви вышел чело­век в офи­цер­ской форме…

Михаил Бул­га­ков

В цер­ковь вхо­дил чело­век. Немно­гим, сто­я­щим на паперти, почу­ди­лось — он шел в парад­ной офи­цер­ской форме: туск­лое золото звезды в про­свете погона и на груди руби­но­вый отблеск ордена… Но Вик­тор был одет по-граж­данке, и свой орден он оста­вил дома в верх­нем ящике пись­мен­ного стола. Вик­тор шел, пре­одо­ле­вая тягост­ное голо­во­кру­же­ние и пуль­си­ру­ю­щую боль в виске. Недо­мо­га­ние нарас­тало с каж­дой сту­пе­нью кру­той камен­ной паперти. Окру­жа­ю­щие видели только выправку, лег­кий раз­ме­рен­ный, чуть замед­лен­ный шаг, акку­рат­ную корот­кую стрижку, спо­кой­ный уве­рен­ный взгляд, устрем­лен­ный к Образу в киоте над вхо­дом в храм. Широ­кое и чет­кое крест­ное зна­ме­ние: словно честь отдал перед строем. Окру­жа­ю­щим виде­лось именно так, что он вошел в храм в офи­цер­ской парад­ной форме.

Был буд­ний для Города вечер. До начала празд­нич­ной службы оста­ва­лось немного вре­мени. Дон-н‑н!.. Объ­ем­ный голос Бла­го­ве­ста — глав­ного хра­мо­вого коло­кола понесся над Коло­мен­ским, раз­рас­та­ясь в неви­ди­мый, но живой зву­ча­щий шар. Через томи­тель­ное мгно­ве­ние звук дока­тился до новостроек, сер­пом окру­жив­ших древ­нее цар­ское село. До берега реки Москвы звук дошел еще быст­рей, омыл осле­пи­тельно строй­ный шатер на кру­то­яре и вме­сте с ним воз­несся в небо. Отклик­ну­лось от мно­го­эта­жек тихое эхо, и тут же раз­дался сле­ду­ю­щий удар звон­кой могу­чей меди. Дон-н‑н!..

По окрест­ным тро­пин­кам и дорож­кам со всех сто­рон к воро­там «запо­вед­ника» сте­ка­лись окрест­ные бого­мольцы. Мно­гие шли с цве­тами, чтобы укра­сить ими празд­нич­ную икону. Вик­тор отды­шался на высо­ком крыльце, мно­го­сту­пен­ча­том подъ­еме, про­пи­тан­ном мно­го­ве­ко­выми согре­ше­ни­ями, пре­муд­ро­стями, радо­стями и весе­ли­ями, и только потом про­шел в при­твор, при­вет­ственно кив­нул в сто­рону свеч­ного ящика, потом при­ло­жился к боль­шой иконе. На ней был изоб­ра­жен древ­не­рим­ский кон­ный воин, кото­рый своим копьем колол жир­ного чешуй­ча­того змея, изви­ва­ю­ще­гося в аго­нии. Губами кос­нув­шись копья, Вик­тор испы­тал мгно­вен­ное облег­че­ние от назой­ли­вой боли, тер­за­ю­щей висок.

…Под раз­во­ро­чен­ным дымя­щимся вер­то­ле­том лежал моло­день­кий сол­дат с напо­ло­вину сре­зан­ной оскол­ком, как лез­вием, голо­вой. Рядом, держа в руках гряз­ные, как машин­ная ветошь, кишки, бил ногами об землю выгнув­шийся в дугу стар­ший лей­те­нант — недавно при­быв­ший на базу «Скоба» вер­то­лет­ный техник.

— Засунь ему кишки обратно! — орал Андрей.

— Засунь, а то насту­пим и ото­рвем. Бери за ноги, я — за руки!

До блин­дажа стар­лёя не донесли. Глаза бед­няги зака­ти­лись и вслед за пур­пур­ной пеной изо рта выва­лился язык. Поэтому, чтобы зря не рис­ко­вать, залегли так, чтобы видеть бли­жай­шие под­ступы: со сто­роны горя­щих вер­то­ле­тов к ним подо­браться не могли.

— Все… Остав­ляем здесь, потом забе­рем, — при­няли реше­ние дру­зья-офи­церы. Позади гудели в пла­мени и раз­ле­та­лись от рвав­ше­гося топ­лива и сна­ря­дов останки бое­вых вин­то­кры­лых машин. Жаром и гарью напол­нился воз­дух, смрад­ное дыха­ние смерти запол­нило все вокруг. Вик­тор чув­ство­вал его кожей, пере­сох­шим ртом. Неожи­данно «духи» пре­кра­тили обстрел, но не вери­лось, что это — все…

Так бывало все­гда: сразу после отсту­пив­шей дур­ноты в мозгу Вик­тора на несколько мгно­ве­ний вспы­хи­вали самые мучи­тель­ные эпи­зоды про­шлого. И вся­кий раз раз­ные. В про­шлом было много, очень много мучи­тель­ного и ужасного.

Ста­рушки, из посто­ян­ных при­хо­жа­нок, при­ма­щи­ва­лись со сво­ими сумоч­ками и рыбац­кими склад­ными ска­ме­еч­ками вдоль стен. Неко­то­рые из них уже узна­вали Вик­тора и потому при­вет­ливо кивали:

— Спаси тебя Гос­поди, сынок…

Пере­се­кая про­стран­ство храма, Вик­тор про­шел к левым диа­кон­ским вра­там, со свя­щен­ным тре­пе­том при­ло­жился к ним и осто­рожно открыл дверь. Он с бла­го­го­ве­нием вошел в алтарь. С верой во Еди­ную, Свя­тую, Собор­ную и Апо­столь­скую Цер­ковь реши­тельно опу­стился на колени и при­жал горя­чий лоб к про­хлад­ному камен­ному полу, мед­ленно под­нялся и еще два­жды до земли покло­нился сия­ю­щему даро­хра­ни­тель­ни­цей Пре­столу. В своем недав­нем про­шлом он сошел с ума, чтобы прийти к уму через скорби и нака­за­ния — к началу пости­же­ния Истины по мило­сти Божией. Подо­шел под бла­го­сло­ве­ние к отцу Алек­сан­дру. Теп­лая и по осо­бому чистая рука свя­щен­ника уми­ро­тво­ря­юще легла в скре­щен­ные ладони Вик­тора, и он бла­го­го­вейно при­кос­нулся лицом к дес­нице пастыря.

1 Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится.
2 Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него.
3 Яко Той избавит тя от сети ловчи и от словесе мятежна,
4 плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его.
5 Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни,
6 от вещи во тме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго.
7 Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится,
8 обаче очима твоима смотриши и воздаяние грешников узриши.
9 Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое.
10 Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему,
11 яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих.
12 На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою,
13 на аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия.
14 Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое.
15 Воззовет ко Мне, и услышу eго: с ним есмь в скорби, изму eго и прославлю eго,
16 долготою дний исполню eго и явлю eму спасение Мое.

Перевод на русский язык:

1 Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится,
2 говорит Господу: «прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!»
3 Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы,
4 перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его.
5 Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем,
6 язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень.
7 Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится:
8 только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.
9 Ибо ты сказал: «Господь — упование мое»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим;
10 не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему;
11 ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих:
12 на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею;
13 на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона.
14 «За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое.
15 Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его,
16 долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое».

На заставке фрагмент фото Dakiny