Жизнь и приключения робинзона крузо

Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен корабле­крушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим.

Продолжение после рекламы:

Робинзон был третьим сыном в семье, баловнем, его не готовили ни к какому ремеслу, и с детских лет его голова была набита «всякими бреднями» — главным образом мечтами о морских путешествиях. Старший его брат погиб во Фландрии, сражаясь с испанцами, без вести пропал средний, и поэтому дома слышать не хотят о том, чтобы отпустить последнего сына в море. Отец, «человек степенный и умный», слезно умоляет его стремиться к скромному существованию, на все лады превознося «среднее состояние», уберегающее человека здравомыслящего от злых превратностей судьбы. Увещевания отца лишь на время урезонивают 18-летнего недоросля. Попытка несговорчивого сына заручиться поддержкой матери тоже не увенчивается успехом, и еще без малого год он надрывает родительские сердца, пока 1 сентября 1651 г. не отплывает из Гулля в Лондон, соблазнившись бесплатным проездом (капитан — отец его приятеля).

Уже первый день на море стал предвестьем грядущих испытаний. Разыгравшийся шторм пробуждает в душе ослушника раскаяние, впрочем, улегшееся с непогодой и окончательно развеянное попойкой («как обыкновенно у моряков»). Через неделю, на ярмутском рейде, налетает новый, куда более свирепый шторм. Опытность команды, самоотверженно спасающей корабль, не помогает: судно тонет, моряков подбирает шлюпка с соседнего суденышка. На берегу Робинзон снова испытывает мимолетное искушение внять суровому уроку и вернуться в родительский дом, но «злая судьба» удерживает его на избранном гибельном пути. В Лондоне он знакомится с капитаном корабля, готовящегося идти в Гвинею, и решает плыть с ними — благо, это ни во что ему не обойдется, он будет «сотрапезником и другом» капитана. Как же будет корить себя поздний, умудренный испытаниями Робинзон за эту свою расчетливую беспечность! Наймись он простым матросом, он научился бы обязанностям и работе моряка, а так он всего-навсего купец, делающий удачный оборот своим сорока фунтам. Но какие-то мореходные знания он приобретает: капитан охотно занимается с ним, коротая время. По возвращении в Англию капитан вскоре умирает, и Робинзон уже самосто­ятельно отправляется в Гвинею.

Брифли существует благодаря рекламе:

То была неудачная экспедиция: их судно захватывает турецкий корсар, и юный Робинзон, словно во исполнение мрачных пророчеств отцa, проходит тяжелую полосу испытаний, превратившись из купца в «жалкого раба» капитана разбойничьего судна. Тот использует его на домашних работах, в море не берет, и на протяжении двух лет у Робинзона нет никакой надежды вырваться на свободу. Хозяин между тем ослабляет надзор, посылает пленника с мавром и мальчиком Ксури ловить рыбу к столу, и однажды, далеко отплыв от берега, Робинзон выбрасывает за борт мавра и склоняет к побегу Ксури. Он хорошо подготовился: в лодке есть запас сухарей и пресной воды, инструменты, ружья и порох. В пути беглецы постреливают на берегу живность, даже убивают льва и леопарда, миролюбивые туземцы снабжают их водой и пищей. Наконец их подбирает встречный португальский корабль. Снисходя к бедственному положению спасенного, капитан берется бесплатно довезти Робинзона в Бразилию (они туда плывут); более того, он покупает его баркас и «верного Ксури», обещая через десять лет («если он примет христианство») вернуть мальчику свободу. «Это меняло дело», благодушно заключает Робинзон, покончив с угрызениями совести.

Продолжение после рекламы:

В Бразилии он устраивается основательно и, похоже, надолго: получает бразильское подданство, покупает землю под плантации табака и сахарного тростника, в поте лица трудится на ней, запоздало жалея, что рядом нет Ксури (как помогла бы лишняя пара рук!). Парадоксально, но он приходит именно к той «золотой середине», которой его соблазнял отец, — так зачем было, сокрушается он теперь, покидать родительский дом и забираться на край света? Соседи-плантаторы к нему расположены, охотно помогают, ему удается получить из Англии, где он оставил деньги у вдовы своего первого капитана, необходимые товары, земледельческие орудия и хозяйственную утварь. Тут бы успокоиться и продолжать свое прибыльное дело, но «страсть к скитаниям» и, главное, «желание обогатиться скорее, чем допускали обстоятельства» побуждают Робинзона резко сломать сложившийся образ жизни.

Все началось с того, что на плантациях требовались рабочие руки, а невольничий труд обходился дорого, поскольку доставка негров из Африки была сопряжена с опасностями морского перехода и еще затруднена юридическими препонами (например, английский парламент разрешит торговлю рабами частным лицам только в 1698 г.). Наслушавшись рассказов Робинзона о его поездках к берегам Гвинеи, соседи-плантаторы решают снарядить корабль и тайно привезти в Бразилию невольников, поделив их здесь между собой. Робинзону предлагается участвовать в качестве судового приказчика, ответственного за покупку негров в Гвинее, причем сам он не вложит в экспедицию никаких денег, а невольников получит наравне со всеми, да еще в его отсутствие компаньоны будут надзирать за его плантациями и блюсти его интересы. Конечно, он соблазняется выгодными условиями, привычно (и не очень убедительно) кляня «бродяжнические наклонности». Какие «наклонности», если он обстоятельно и толково, соблюдая все канительные формальности, распоряжается оставляемым имуществом! Никогда прежде судьба не предостерегала его столь внятно: он отплывает первого сентября 1659 г., то есть день в день спустя восемь лет после побега из родительского дома. На второй неделе плавания налетел жестокий шквал, и двенадцать дней их трепала «ярость стихий». Корабль дал течь, нуждался в починке, команда потеряла троих матросов (всего на судне семнадцать человек), и было уже не до Африки — скорее бы добраться до суши. Разыгрывается второй шторм, их относит далеко от торговых путей, и тут в виду земли корабль садится на мель, и на единственной оставшейся шлюпке команда «отдается на волю бушующих волн». Даже если они не перетонут, гребя к берегу, у суши прибой разнесет их лодку на куски, и приближающаяся земля кажется им «страшнее самого моря». Огромный вал «величиной с гору» опрокидывает лодку, и обессилевший, чудом не добитый настигающими волнами Робинзон выбирается на сушу.

Брифли существует благодаря рекламе:

Увы, он один спасся, свидетельством чему выброшенные на берег три шляпы, фуражка и два непарных башмака. На смену исступленной радости приходят скорбь по погибшим товарищам, муки голода и холода и страх перед дикими зверями. Первую ночь он проводит на дереве. К утру прилив пригнал их корабль близко к берегу, и Робинзон вплавь добирается до него. Из запасных мачт он сооружает плот и грузит на него «все необходимое для жизни»: съестные припасы, одежду, плотницкие инструменты, ружья и пистолеты, дробь и порох, сабли, пилы, топор и молоток. С неимоверным трудом, каждую минуту рискуя опрокинуться, он приводит плот в спокойный заливчик и отправляется подыскать себе жилье. С вершины холма Робинзону уясняется его «горькая участь»: это остров, и, по всем признакам, — необитаемый. Оградившись со всех сторон сундуками и ящиками, он проводит на острове вторую ночь, а утром снова вплавь отправляется на корабль, торопясь взять что можно, пока первая же буря не разобьет его в щепки. В эту поездку Робинзон забрал с корабля множество полезных вещей — опять ружья и порох, одежду, парус, тюфяки и подушки, железные ломы, гвозди, отвертку и точило. На берегу он сооружает палатку, переносит в нее от солнца и дождя съестные припасы и порох, устраивает себе постель. Всего он двенадцать раз наведался на корабль, всегда разживаясь чем-нибудь ценным — парусиной, снастями, сухарями, ромом, мукой, «железными частями» (их он, к великому огорчению, почти целиком утопил). В свой последний заезд он набрел на шифоньерку с деньгами (это один из знаменитых эпизодов романа) и философски рассудил, что в его положении вся эта «куча золота» не стоит любого из ножей, лежавших в соседнем ящике, однако, поразмыслив, «решил взять их с собой». В ту же ночь разыгралась буря, и наутро от корабля ничего не осталось.

Реклама:

Первейшей заботой Робинзона становится устройство надежного, безопасного жилья — и главное, в виду моря, откуда только и можно ожидать спасения. На скате холма он находит ровную полянку и на ней, против небольшого углубления в скале, решает разбить палатку, оградив её частоколом вбитых в землю крепких стволов. Войти в «крепость» можно было только по приставной лестнице. Углубление в скале он расширил — получилась пещера, он использует её как погреб. На эти работы ушло много дней. Он быстро набирается опыта. В самый разгар строительных работ хлынул дождь, сверкнула молния, и первая мысль Робинзона: порох! Не страх смерти напугал его, а возможность одним разом потерять порох, и он две недели пересыпает его в мешочки и ящички и прячет в разные места (не менее сотни). Заодно он знает теперь, сколько у него пороха: двести сорок фунтов. Без цифр (деньги, товары, груз) Робинзон уже не Робинзон.

Очень важно это «заодно»: осваиваясь в новой жизни, Робинзон, делая что-то «одно», будет всегда примечать идущее на пользу «другое» и «третье». Перед знаменитыми героями Дефо, Роксаной и Молль Флендерс, стояла та же задача: выжить! Но для этого им требовалось освоить пусть нелегкую, но одну «профессию» — куртизанки и соответ­ственно воровки. Они жили с людьми, умело пользовались их сочувствием, паразитировали на их слабостях, им помогали толковые «наставники». А Робинзон одинок, ему противостоит мир, глубоко безразличный к нему, просто не ведающий о его существовании, — море, ветры, дожди, этот остров с его дикой флорой и фауной. И чтобы выжить, ему предстоит освоить даже не «профессию» (или множество их, что, впрочем, он сделает), но законы, «нравы» окружающего мира и взаимодей­ствовать, считаясь с ними. В его случае «жить» значит все примечать — и учиться. Так, он не сразу догадывается, что козы не умеют смотреть вверх, зато потом будет легко добывать мясо, стреляя со скалы или холма. Его выручает не одна природная смекалка: из цивилизо­ванного мира он принес представления и навыки, позволившие ему «в полной безмолвия печальнейшей жизни» ускоренно пройти основные этапы становления общественного человека — иначе говоря, сохраниться в этом качестве, не одичать, подобно многим прототипам. Тех же коз он научится одомашнивать, добавит к мясному столу молочный (он будет лакомиться сыром). А сэкономленный порох еще как пригодится! Помимо скотоводства, Робинзон наладит земледелие, когда прорастут вытряхнутые с трухой из мешка зерна ячменя и риса. Поначалу он увидит в этом «чудо», сотворенное милостивым Провидением, но вскоре вспомнит про мешок и, полагаясь на одного себя, в свой срок уже будет засевать немалое поле, успешно борясь с пернатыми и четвероногими грабителями.

Реклама:

Приобщенный исторической памяти, возрастая от опыта поколений и уповая на будущее, Робинзон хоть и одинок, но не затерян во времени, отчего первейшей заботой этого жизнестроителя становится сооружение календаря — это большой столб, на котором он каждый день делает зарубку. Первая дата там — тридцатое сентября 1659 г. Отныне каждый его день назван и учтен, и для читателя, прежде всего тогдашнего, на труды и дни Робинзона падает отсвет большой истории. За время его отсутствия в Англии была восстановлена монархия, и возвращение Робинзона «подгадает» к «Славной революции» 1688 г., приведшей на трон Вильгельма Оранского, доброже­ла­тельного патрона Дефо; в эти же годы в Лондоне случится «Великий пожар» (1666 г.), и воспрянувшее градостро­и­тельство неузнаваемо изменит облик столицы; за это время умрут Мильтон и Спиноза; Карл II издаст «Хабеас корпус акт» — закон о неприкос­но­венности личности. А в России, которой, как выяснится, тоже будет небезразлична судьба Робинзона, в это время сжигают Аввакума, казнят Разина, Софья становится регентшей при Иване V и Петре I. Эти дальние зарницы мерцают над человеком, обжигающим глиняный горшок.

Реклама:

Среди «не особо ценных» вещей, прихваченных с корабля (вспомним «кучу золота»), были чернила, перья, бумага, «три очень хороших Библии», астроно­мические приборы, подзорные трубы. Теперь, когда быт его налаживается (с ним, кстати, живут три кошки и собака, тоже корабельные, потом прибавится в меру разговорчивый попугай), самое время осмыслить происходящее, и, покуда не кончились чернила и бумага, Робинзон ведет дневник, чтобы «хоть сколько-нибудь облегчить свою душу». Это своеобразный гроссбух «зла» и «добра»: в левой колонке — он выброшен на необитаемый остров без надежды на избавление; в правой — он жив, а все его товарищи утонули. В дневнике он подробно описывает свои занятия, производит наблюдения — и примеча­тельные (относительно ростков ячменя и риса), и повседневные («Шел дождь». «Опять весь день дождь»).

Случившееся землетрясение вынуждает Робинзона задуматься о новом месте для жилья — под горой небезопасно. Между тем к острову прибивает потерпевший крушение корабль, и Робинзон берет с него строительный материал, инструменты. В эти же дни его сваливает лихорадка, и в горячечном сне ему является «объятый пламенем» человек, грозя смертью за то, что он «не раскаялся». Сокрушаясь о своих роковых заблуждениях, Робинзон впервые «за много лет» творит покаянную молитву, читает Библию — и по мере сил лечится. На ноги его поднимет ром, настоянный на табаке, после которого он проспал две ночи. Соответ­ственно из его календаря выпал один день. Поправившись, Робинзон наконец обследует остров, где прожил уже больше десяти месяцев. В его равнинной части среди неведомых растений он встречает знакомцев — дыню и виноград; последний его особенно радует, он будет сушить его на солнце, и в межсезонье изюм подкрепит его силы. И живностью богат остров — зайцы (очень невкусные), лисицы, черепахи (эти, наоборот, приятно разнообразят его стол) и даже вызывающие недоумение в этих широтах пингвины. На эти райские красоты он смотрит хозяйским глазом — делить их ему не с кем. Он решает поставить здесь шалаш, хорошо укрепить его и жить по нескольку дней на «даче» (это его слово), основное время проводя «на старом пепелище» вблизи моря, откуда может прийти освобождение.

Реклама:

Непрерывно трудясь, Робинзон и второй, и третий год не дает себе послабления. Вот его день: «На первом плане религиозные обязанности и чтение Священного Писания (…) Вторым из ежедневных дел была охота (…) Третьим была сортировка, сушка и приготовление убитой или пойманной дичи». Прибавьте к этому уход за посевами, а там и сбор урожая; прибавьте уход за скотом; прибавьте работы по хозяйству (сделать лопату, повесить в погребе полку), забирающие много времени и сил из-за недостатка инструментов и по неопытности. Робинзон имеет право погордиться собой: «Терпением и трудом я довел до конца все работы, к которым был вынужден обстоятельствами». Шутка сказать, он будет испекать хлеб, обходясь без соли, дрожжей и подходящей печи!

Заветной его мечтой остается построить лодку и добраться до материка. Он даже не задумывается над тем, кого и что он там встретит, главное — вырваться из неволи. Подгоняемый нетерпением, не обдумав, как доставить лодку от леса к воде, Робинзон валит огромное дерево и несколько месяцев вытесывает из него пирогу. Когда же она наконец готова, ему так и не удастся спустить её на воду. Он стоически переносит неудачу: Робинзон стал мудрее и выдержаннее, он научился уравновешивать «зло» и «добро». Образовавшийся досуг он благоразумно употребляет на обновление износившегося гардероба: «строит» себе меховой костюм (брюки и куртку), шьет шапку и даже мастерит зонтик. В каждодневных трудах проходит еще пять лет, отмеченных тем, что он-таки построил лодку, спустил её на воду и оснастил парусом. К далекой земле на ней не добраться, зато можно объехать вокруг острова. Течение уносит его в открытое море, он с огромным трудом возвращается на берег недалеко от «дачи». Натерпевшись страху, он надолго утратит охоту к морским прогулкам. В этот год Робинзон совершен­ствуется в гончарном деле и плетении корзин (растут запасы), а главное, делает себе царский подарок — трубку! На острове пропасть табаку.

Реклама:

Его размеренное существование, наполненное трудами и полезными досугами, вдруг лопается как мыльный пузырь. В одну из своих прогулок Робинзон видит на песке след босой ноги. Напуганный до смерти, он возвращается в «крепость» и три дня отсиживается там, ломая голову над непостижимой загадкой: чей след? Вероятнее всего, это дикари с материка. В его душе поселяется страх: вдруг его обнаружат? Дикари могут его съесть (он слышал про такое), могут разорить посевы и разогнать стадо. Начав понемногу выходить, он принимает меры безопасности: укрепляет «крепость», устраивает новый (дальний) загон для коз. Среди этих хлопот он опять набредает на человеческие следы, а затем видит и остатки каннибальского пира. Похоже, на острове опять побывали гости. Ужас владеет им все два года, что он безвылазно остается на своей части острова (где «крепость» и «дача»), живя «всегда настороже». Но постепенно жизнь возвращается в «прежнее покойное русло», хотя он продолжает строить кровожадные планы, как отвадить дикарей от острова. Его пыл охлаждают два соображения: 1) это племенные распри, лично ему дикари не сделали ничего плохого; 2) чем они хуже испанцев, заливших кровью Южную Америку? Этим примири­тельным мыслям не дает укрепиться новое посещение дикарей (идет двадцать третья годовщина его пребывания на острове), высадившихся на сей раз на «его» стороне острова. Справив свою страшную тризну, дикари уплывают, а Робинзон еще долго боится смотреть в сторону моря.

Реклама:

И то же море манит его надеждой на освобождение. Грозовой ночью он слышит пушечный выстрел — какой-то корабль подает сигнал бедствия. Всю ночь он палит огромный костер, а утром видит вдалеке остов разбившегося о рифы корабля. Истоско­вавшись в одиночестве, Робинзон молит небо, чтобы «хоть один» из команды спасся, но «злой рок», словно в издевку, выбрасывает на берег труп юнги. И на корабле он не найдет ни единой живой души. Примечательно, что небогатая «добыча» с корабля не очень его огорчает: он крепко стоит на ногах, вполне себя обеспечивает, и радуют его только порох, рубахи, полотно — и, по старой памяти, деньги. Им неотвязно владеет мысль о бегстве на материк, и поскольку в одиночку это неисполнимо, на подмогу Робинзон мечтает спасти предназна­ченного «на убой» дикаря, рассуждая в привычных категориях: «приобрести слугу, а может быть, товарища или помощника». Он полтора года строит хитроумнейшие планы, но в жизни, как водится, все выходит просто: приезжают каннибалы, пленник сбегает, одного преследователя Робинзон сваливает прикладом ружья, другого застреливает насмерть.

Реклама:

Жизнь Робинзона наполняется новыми — и приятными — заботами. Пятница, как он назвал спасенного, оказался способным учеником, верным и добрым товарищем. В основу его образования Робинзон закладывает три слова: «господин» (имея в виду себя), «да» и «нет». Он искореняет скверные дикарские привычки, приучая Пятницу есть бульон и носить одежду, а также «познавать истинного бога» (до этого Пятница поклонялся «старику по имени Бунамуки, который живет высоко»). Овладевая английским языком. Пятница рассказывает, что на материке у его соплеменников живут семнадцать спасшихся с погибшего корабля испанцев. Робинзон решает построить новую пирогу и вместе с Пятницей вызволить пленников. Новый приезд дикарей нарушает их планы. На этот раз каннибалы привозят испанца и старика, оказавшегося отцом Пятницы. Робинзон и Пятница, уже не хуже своего господина управляющийся с ружьем, освобождают их. Мысль собраться всем на острове, построить надежное судно и попытать счастья в море приходится по душе испанцу. А пока засеивается новая делянка, отлавливаются козы — пополнение ожидается немалое. Взяв с испанца клятвенное обещание не сдавать его инквизиции, Робинзон отправляет его с отцом Пятницы на материк. А на восьмой день на остров жалуют новые гости. Взбунто­вавшаяся команда с английского корабля привозит на расправу капитана, помощника и пассажира. Робинзон не может упустить такой шанс. Пользуясь тем, что он тут знает каждую тропку, он освобождает капитана и его товарищей по несчастью, и впятером они разделываются с негодяями. Единственное условие, которое ставит Робинзон, — доставить его с Пятницей в Англию. Бунт усмирен, двое отъявленных негодяев висят на рее, еще троих оставляют на острове, гуманно снабдив всем необходимым; но ценнее провизии, инструментов и оружия — сам опыт выживания, которым Робинзон делится с новыми поселенцами, всего их будет пятеро — еще двое сбегут с корабля, не очень доверяя прощению капитана.

Реклама:

Двадцати­вось­милетняя одиссея Робинзона завершилась: 11 июня 1686 года он вернулся в Англию. Его родители давно умерли, но еще жива добрая приятельница, вдова его первого капитана. В Лисабоне он узнает, что все эти годы его бразильской плантацией управлял чиновник от казны, и, поскольку теперь выясняется, что он жив, ему возвращаются все доходы за этот срок. Состоятельный человек, он берет на свое попечение двух племянников, причем второго готовит в моряки. Наконец Робинзон женится (ему шестьдесят один год) «небезвыгодно и вполне удачно во всех отношениях». У него два сына и дочь.

Роман и герой

Портрет Даниэля ДефоРобинзоны существуют с тех давних пор, как на земле появилось человечество. Но для того чтобы они получили своё имя, в 1660 году в Лондоне должен был родиться мальчик — Даниель Фо. А в 1719 году, пережив множество взлётов и крушений, он должен был сесть за письменный стол и вывести на чистом листе бумаги: «Жизнь и необычайные удивительные приключения Робинзона Крузо…»

Сам Даниель Де Фо (Дефо) был человеком весьма оригинальным. Политик, журналист, коммерсант-неудачник, а, в сущности, — авантюрист, вечно опутанный долгами, он в шестидесятилетнем возрасте каким-то чудом сохранил и передал литературному детищу свою бьющую через край жизненную энергию.

Итак, попав на необитаемый остров, Робинзон Крузо создаёт настоящую утопию, то есть мир, в котором деньги оказываются «ненужным хламом». Робинзон покоряет природу именно потому, что для англичанина жизнь вне цивилизации невозможна. «Целыми часами — целыми днями, можно сказать, — я в самых ярких красках представлял себе, что бы я делал, если бы мне ничего не удалось спасти с корабля. Моей единственной пищей были бы рыба и черепахи. А так как прошло много времени, прежде чем я нашёл черепах, то я просто умер бы с голоду. А если бы не погиб, то жил бы как дикарь». Робинзон всеми силами старается вырвать себя из так называемой «простоты» и «природы». Однако у этой истории есть «подводное течение» — его обнаружил ещё Жан-Жак Руссо — герой панически боится оторваться от цивилизации, стать дикарём, но в то же время, всё больше и больше сближается с природой.

Робинзон ведь вырос в состоятельной семье и не имел представления, как выполняют простую работу: шьют одежду, плотничают, обжигают горшки, сеют и пекут хлеб, доят коз, взбивают масло и делают сыр. Поэтому он постоянно вынужден «изобретать колесо». Довольно безалаберный молодой человек превращается в подлинного творца. Причём он не только создаёт вокруг себя мир материальный, но и обретает собственный внутренний мир. В оригинале романа Робинзон проходит путь от безверия к вере, да и в русском пересказе Корнея Чуковского он становится мудрым человеком, правда, далеко не в такой степени религиозным, как в тексте Дефо. Так или иначе, в руки и взрослому, и юному читателю попадает не просто «чтиво», а «удачнейший трактат о естественном воспитании» (Жан-Жак Руссо). Если же говорить современным языком, перед нами книга о самовоспитании, о том, как человек «делает себя сам».

Рис. Ж.Гранвиля к роману Д.Дефо И, как заметил исследователь творчества Даниеля Дефо Дмитрий Урнов, мы имеем дело с «антиприключением». В книге нет ни любовной интриги, ни погонь, ни сражений, ни поисков клада, даже диалогов практически нет (если не считать разговоров с попугаем и Пятницей). Какой магией должен обладать писатель, чтобы заставить читателя неотрывно следить за тем, как «выгнанный из Рая» герой самостоятельно учится разным ремёслам и сельскому хозяйству, целый год вбивает в землю колья, чтобы защитить себя от врагов, а потом два года мастерит лодку. Он занимается самыми обыденными делами, на которые, читая другую книгу, мы бы не обратили никакого внимания. Литературоведы давно назвали это «феноменом простоты». Действительно, секрет обаяния романа и его главного героя труднообъясним.

Может быть, дело в том, что каждый из нас в детстве, порой и не подозревая об этом, играл в робинзона. Не важно, как его звали: Робинзон, Чингачгук, Кожаный Чулок, Твёрдая Рука или ещё более замысловато. Главное, чтобы где-нибудь в укромном уголке сада был шалаш и — ощущение одиночества. То есть было бы место, где можно спрятаться от взрослых, слушать стрёкот кузнечиков и шелест дождя, глядеть на бегущие по небу облака — словом, оказаться наедине с природой и собственными мыслями, даже не понимая, но чувствуя, что это и есть настоящее счастье. Может, здесь и надо искать «корни» нашего Робинзона?

Кстати, Робинзоном увлекались и увлекаются не только мальчишки. Татьяна Луговская в книге «Я помню» пишет о своей кукле по имени Робинзон Крузо. Интересно, был ли у игрушки крошечный меховой зонтик?

Герой и автор

Насколько похож Робинзон Крузо на Даниеля Дефо? Некоторые исследователи пытаются проводить параллели между событиями в жизни героя и автора. Робинзон, например, бежит из родного дома, а Дефо отказывается принять сан священника. Кораблекрушение означает банкротство, необитаемый остров символизирует Англию, и так далее, и тому подобное. На эту идею натолкнул литературоведов сам Дефо, если конечно верить его признанию. «Нет ни одного обстоятельства в воображаемой истории, которое не было бы намёком на реальное событие и не отозвалось бы, шаг за шагом, в неподражаемом «Робинзоне Крузо”».

Робинзон Крузо. Фронтиспис первого издания. Рис. Пайка, 1719 г.Но, скорее всего, перед нами не иносказательная, а духовная биография Дефо, а необитаемый остров — то самое одиночество, в котором оказался писатель в конце жизни, ведь за свою знаменитую книгу он взялся почти в шестьдесят лет.

Первый вариант «Робинзона Крузо» нашли не так давно — в Лондонской королевской библиотеке. В черновых набросках романа Робинзон провёл в одиночестве одиннадцать лет — сеял ячмень и кукурузу, выращивал коз, а однажды сделал небольшое каноэ и отправился в путешествие. Оказалось, что все эти годы он жил на полуострове, соединённом перешейком с побережьем Гайаны.

Любопытно, что после выхода романа в свет Даниеля Дефо всерьёз обвинили в плагиате, то есть в использовании брошюры «Превратности судьбы, или Удивительные приключения Александра Селькирка, написанные его собственной рукой». Проблема состояла в том, что брошюра эта была, в свою очередь, перепечатана (за исключением нескольких строк) из книги некоего капитана Роджерса. Вот кому надо было подавать в суд!

Прототипы Робинзона Крузо

Несомненно, у Робинзона были предшественники и в литературе, и в жизни. Мы можем с уверенностью назвать роман Генри Невиля «Остров Пайнса, или Четвёртый остров близ неизвестного австралийского материка, недавно открытый Генрихом Корнелиусом фон Слоттеном» (1668). Мы можем говорить и об истории боцмана (или штурмана) Александра Селькирка. Этот вздорный моряк поссорился с капитаном и по собственному желанию был высажен с корабля на остров, расположенный недалеко от берегов Чили. Селькирк надеялся, что вскоре его подберёт какое-нибудь судно, которое зайдёт сюда пополнить запасы воды. Однако он просчитался. Жить на необитаемом острове ему пришлось четыре года и четыре месяца. Никакого Пятницы и встречи с каннибалами там не было. Кроме того, спас несчастного не пиратский корабль, а английское судно «Герцогиня».

Рис. Ж.Гранвиля к роману Д.Дефо Вернувшись на родину, Селькирк привлёк к себе общее внимание. О нём написал капитан Роджерс, который сам снял горемыку с острова в архипелаге Хуан Фернандес. Потом эту историю изложил другой капитан — Кук, и, спустя некоторое время, — очеркист Ричард Стиль в журнале «Англичанин».

Читал ли Селькирк «Робинзона Крузо»? Вряд ли.

Книга стоила пять шиллингов, что составляло половину цены породистой лошади. К тому же, легендарный боцман, закончивший свою морскую карьеру капитаном, умер через два года после выхода в свет знаменитого романа. Говорят, почти всё это время он был в плаванье.

Встреча Александра Селькирка с Даниелем Дефо в портовом кабачке, а также слова Селькирка об авторе «Робинзона Крузо»: «Пускай пользуется за счёт бедного моряка» — всего лишь досужий вымысел. По крайней мере, так считает Дмитрий Урнов. Хотя вопрос: «Виделся ли Дефо с Селькирком?» — до сих пор остаётся открытым.

Остров Робинзона

В сущности, в книге Даниеля Дефо два героя. Нет-нет, второй вовсе не Пятница, а тот остров, на котором Робинзон Крузо провёл двадцать восемь лет своей жизни.

Многие литературоведы считают, что остров Робинзона мог существовать лишь в богатом воображении автора, и искать этот клочок земли на картах бессмысленно. Отчасти это так, но…

Боцман Селькирк, повздоривший с капитаном, был списан с судна у берегов Чили на необитаемый остров Мас-а-Тьерра (что в переводе с испанского означает «ближе к берегу»). Остров относится к архипелагу Хуан Фернандес, открытому в 1563 году и названному в честь испанского мореплавателя. Площадь острова 144 квадратных километра, высшая точка — гора Юнке (1000 метров над уровнем моря). Средняя температура самого холодного месяца — + 12 ° по Цельсию, самого тёплого — + 19 °. Земля там плодородна, растут съедобные корнеплоды, злаки, фрукты, живёт потомство тех коз, которых оставил на острове Хуан Фернандес. Но всего этого, включая описание флоры и фауны, Даниель Дефо знать не мог.

Рис. И.Ильинского к роману Д.Дефо В те времена, когда на картах мира кое-где значились «ещё не открытые места», найти подробное описание острова Мас-а-Тьерра не представлялось возможным. О реальном же путешествии нечего было и думать: если бы даже нашёлся какой-нибудь авантюрист-капитан, стареющему писателю понадобились бы сумасшедшие деньги и недюжинное здоровье. К тому же, Дефо с детства страдал морской болезнью.

Что делать? Переселить Робинзона. Отправить на более или менее знакомый остров. Куда? В Атлантический океан, в устье реки Ориноко, на землю, географические координаты которой совпадают с островом Тобаго. Разумеется, сам писатель там не был. Но под рукой иногда очень кстати оказываются подходящие книги. Например, «Открытие Гвианы» Рэли, «Путешествия вокруг света» и «Дневник» Дампьера.

Однако теперь острова Мас-а-Тьерра и Тобаго оспаривают честь считаться приютом Робинзона. В 1935 году остров Мас-а-Тьерра был объявлен Национальным парком. А в 1960-70-е годы Чилийское правительство переименовало его в остров Робинзона Крузо. Соседний остров Мас-а-Фуэра («дальше от берега») назван в честь Александра Селькирка.

Но и Тобаго не сдаётся. Во всяком случае, гостиницу и пещеру «Робинзон Крузо» туристам на Тобаго показывают обязательно.

Робинзоны острова Робинзона

Острову Мас-а-Тьерра откровенно везло на робинзонов.

Первым из них, о котором мы знаем, оказался тот самый мореплаватель Хуан Фернандес, проживший здесь в течение нескольких лет. Это он посадил съедобные корнеплоды, злаки и фрукты, развёл коз, впоследствии одичавших. Между прочим, на их потомство сегодня охотятся местные жители.

Но свято место пусто не бывает. В начале XVII века на островке оказались голландские моряки. Вслед за ними в течение трёх лет на Мас-а-Тьерра обитал ещё один робинзон — чернокожий моряк, спасшийся с затонувшего поблизости торгового судна.

Следующим стал индеец из Центральной Америки, высаженный с корабля английскими пиратами. Потом наступила очередь девяти матросов, в 1687 году брошенных здесь капитаном за азартную игру в кости. Эти робинзоны совсем не расстроились, за неимением денег разделили остров на части и проигрывали их друг другу.

Через четырнадцать лет Мас-а-Тьерра вновь оказался обитаем. На нём появился уже известный нам Александр Селькирк. Но и он не закрыл «послужной список» острова.
В 1719 году здесь находились дезертиры с английского фрегата, а в 1720-м — экипаж затонувшего английского судна.

Сейчас на острове Робинзона Крузо постоянно живут пятьсот человек. Как и следовало ожидать, многие из них носят имена Даниеля, Робинзона и Пятницы.

Зимой непогода изолирует остров от мира: сюда не могут зайти корабли и прилететь самолёты. Да и в другие времена года туристы здесь толпами не ходят: добираться на остров слишком сложно и дорого.

Робинзон Крузо собственной персоной

Рис.Ж.Гранвиля к роману Д.Дефо Да, Робинзон Крузо был «на все руки мастер». Кроме всего прочего, он должен был искусно владеть таким инструментом, как перо (и это после двадцати восьми лет жизни на острове, где можно было поговорить только с попугаем и дикарём). Ведь, если вы откроете полный текст романа и прочтёте его название, то убедитесь, что именно перу Робинзона якобы принадлежит эта бессмертная книга: «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове, у берегов Америки, близ устья великой реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами. Написано им самим».

Благодаря книге, мы точно знаем, на каком плече Робинзон носил ружьё, как выглядела его одежда из козьих шкур, обувь, пресловутые шляпа и зонтик. Так что перед неминуемо появившимися портретистами встала задача одновременно простая и сложная.

Каноническими изображениями Робинзона Крузо теперь можно назвать рисунки Жана Гранвиля (1803-1847). Рис. Н.Попова к роману Д.Дефо Ему удалось показать нам не «чучело», одетое в шкуры, а человека, переживающего испытания, но полного достоинства. Жан Гранвиль иллюстрировал все ключевые эпизоды романа. К его рисункам читатели настолько привыкли, что им уже очень трудно было представить себе какого-нибудь другого Робинзона.

Однако русский художник Николай Попов нашёл оригинальный выход. Его иллюстрации — рисунки на полях дневника — будто бы сделаны самим Робинзоном. А дневниковые записи пестрят ошибками: как будто наш герой был не силён в правописании!

Но это, скорее, игры для взрослых. А дети, как известно, любят нарядные картинки с прорисованными деталями.

Именно это учёл художник Игорь Ильинский.

Интересно, какие портреты знаменитого Робинзона Крузо мы ещё увидим?

Дальнейшие приключения Робинзона Крузо

Многие ли читатели знают, что у романа о жизни Робинзона Крузо на необитаемом острове было ещё два неудачных продолжения?

Виноваты в их создании были, как водится, сами читатели: они не захотели расстаться с Робинзоном и требовали от Дефо всё новых и новых историй.

Продолжение первое — «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо…».

Здесь Дефо «сделался тороплив», заставил Крузо скитаться, даже побывать в России, отправил в кругосветное плавание, и»роман встал, таким образом, в ряд множества книг о путешествиях, где и без Робинзона было тесно» (Д.Урнов).

Продолжение второе — «Серьёзные размышления в течение жизни и удивительные приключения Робинзона Крузо, включающие его видения ангельского мира» — эссе на философские, социальные и религиозные темы. Такую книгу мало кто способен осилить.

На русском языке роман о Робинзоне Крузо впервые вышел в 1762-1764 годах. Издан он был в Петербурге Академией наук. Перевёл его с французского (да-да, именно так) известный переводчик Яков Трусов. И только в 1842 году книга была переведена с оригинала А.Корсаковым.

Рис.Ж.Гранвиля к роману Д.Дефо В наше время большинство российских читателей, даже не подозревая об этом, читают не перевод знаменитого романа, а его вольный пересказ. От полного текста пересказ Чуковского отличается, разумеется, количеством страниц: их там осталась примерно половина. Да и сам Робинзон сильно изменился. Он усердно выращивает хлеб, разводит коз, мастерит лодку, неустанно укрепляет свои владения, а времени на размышления у него не остаётся. Библия и Божественное провидение оказались тут вовсе не при чём.

Впрочем, на английском языке краткое изложение «Робинзона» появилось уже в 1722 году. Авторского права тогда не существовало. Вначале героя заставили переменить вероисповедание: из протестанта он превратился в католика. А потом пошли ещё дальше — сделали книгу тоньше, то есть дешевле, так она лучше раскупалась. Простые короткие фразы доступны малограмотным читателям, коих гораздо больше, чем людей образованных. Всё это быстренько сообразили издатели и начали штамповать «левых Робинзонов». Разумеется, никаких гонораров Дефо не получил и сделать с этим ничего не мог. Он лишь пытался использовать своё излюбленное оружие — гусиное перо. В предисловии ко второму изданию романа Дефо написал, что считает себя вправе спросить у издателей, какая разница существует между ними и разбойниками с большой дороги. Но, увы, слова не действуют на проходимцев, а талант и деньги редко ходят рука об руку.

Что значит «робинзонить»?

Слово «робинзонить» придумал Жан-Жак Руссо и, между прочим, любил его повторять. Что именно имел в виду автор «Эмиля», где роман Дефо и назван книгой для воспитания подростков, сомневаться не приходится. Это жизнь «в духе простоты», близость к природе, её благотворное влияние на личность. Словом, понятие «робинзонить» здесь явно имело положительный оттенок.

А в России это неуклюжее словечко одно время воспринималось со знаком «минус». Рис.Ж.Гранвиля к роману Д.Дефо У Лермонтова в «Герое нашего времени» нам встречается любитель «робинзонить»: светский франт, игрок, но — подстрижен «под мужика» и «с тростью, как у Робинзона Крузоэ». «Робинзонить» — «опрощаться» внешне или внутренне — было модным стилем поведения в кругу русского дворянства.

Первым реабилитировал роман Дефо, пожалуй, Лев Толстой. Некоторые литературоведы считают, что и само толстовство в значительной степени было вычитано из «Робинзона Крузо». Книгу эту Лев Николаевич перечитывал не раз. По поручению Толстого, один из учителей его школы сделал сокращённое изложение романа. А уж сам Лев Николаевич и его любимые герои робинзонили постоянно: пахали, косили и вообще любили «справлять простую работу».