Знаменитые сестры милосердия

Автор(ы): Профессор В. С. Коровкин
Медучреждение: Белорусская медицинская академия последипломного образования

Свято-Троицкая община сестер милосердия

Первая в России община сестер милосердия учреждена 9 марта 1844 г. на заседании, состоявшемся во дворце принца П. Г. Ольденбургского (Дворцовая наб., 2), в котором приняли участие дочери императора Николая I великие княгини Мария и Александра, а также принцесса Терезия Васильевна Ольденбургская. В том же году после смерти Александры императорская чета в память о дочери приняла общину под свое покровительство. В комитет общины входили великая княгиня Мария Николаевна (в 1846 г. она взяла на себя управление ею), принцесса Ольденбургская, княгини М. А. Барятинская, С. А. Шаховская, Е. С. Гагарина, графиня С. Н. Борх, Т. Б. Потемкина (урожденная княжна Голицына) и др.
Община имела целью «попечение о бедных больных, утешение скорбящих, приведение на путь истины лиц, предавшихся пороку, воспитание детей бесприютных и исправление детей с дурными наклонностями». В нее принимались вдовы и девицы всех свободных состояний в возрасте от 20 до 40 лет. Сестра милосердия должна была отличаться «набожностью, милосердием, целомудрием, опрятностью, скромностью, добротой, терпением и безусловным повиновением постановлениям». При организации общины ее создательницы пользовались примером лютеранских общин диаконис.
В апреле 1844 г. для нужд общины комитетом был снят дом подполковницы Сучковой в Рождественской части (ул. 2-я Рождественская, ныне – 2-я Советская, 16), в котором разместились 18 первых принятых на испытание будущих сестер, а также медицинские и благотворительные заведения общины. 5 сентября 1844 г. митрополитом Антонием была освящена православная домовая церковь во имя Святой Живоначальной Троицы. По ее названию общине сестер милосердия в 1873 г. было дано наименование «Свято-Троицкая». Одновременно в общине действовала и небольшая евангелическая церковь Святой Троицы, где проходили не только протестантские, но и католические богослужения (была закрыта после 1855 г., когда в общину стали принимать только женщин православного вероисповедания).
В первые же месяцы работы при общине были устроены богадельня для неизлечимо больных (в 1863 г. было принято решение направлять сюда старых и немощных сестер общины), приют для приходящих детей и исправительная детская школа (действовали до 1853 г.).
В 1846 г. начальницей общины стала британская подданная Сарра Александровна Биллер (урожденная Кильгем) – лютеранский миссионер и благотворительница, основательница Женской школы взаимного обучения (1821) и Магдалининского убежища для «раскаявшихся публичных женщин» (основано в 1833 г.). По выдвинутому ей условию оба эти заведения вошли в ведение общины. Магдалининское убежище за 19 лет существования при общине в качестве Отделения кающихся дало приют примерно
1000 женщинам. В 1863 г. оно выделилось из общины и было преобразовано в самостоятельное учреждение – Санкт-Петербургский дом милосердия, состоящий под покровительством принцессы Е. М. Ольденбургской. Женская школа взаимного обучения в составе общины была преобразована в пансион, который давал приют, одежду, стол и элементарное образование девочкам из бедных семей. Биллер занимала пост начальницы общины до 1850 г., когда из-за болезни была вынуждена вернуться в Англию.
В 1847 г. попечителем общины стал принц Ольденбургский, который с 1839 г. руководил Мариинской больницей для бедных, а с 1844 г. был председателем Санкт-Петербургского опекунского совета. Принц пожертвовал 50 000 руб. на выкуп дома, в котором размещались учреждения общины. Всего же до своей смерти в 1881 г. он передал на ее нужды более 130 000 руб.
В 1848 г. императором был утвержден устав, который регламентировал систему управления общины и образ жизни сестер. Источником средств для существования общины были проценты с капитала, оставленного великой княгиней Александрой Николаевной, частные пожертвования и средства, вносимые некоторыми из сестер при вступлении в общину.
Женщины, изъявившие желание стать сестрами милосердия, принимались в качестве испытуемых сроком на 1 год (позже этот срок был продлен до 3 лет).
Доктор сообщал о результатах испытания женщин начальнице общины и комитету. Комитет принимал решение о присвоении испытуемой звания сестры милосердия. Сестра приводилась к присяге священником общины в присутствии попечителя и получала особый знак, возлагавшийся на нее Санкт-Петербургским митрополитом. Знак представлял собой золотой нагрудный крест с изображением Пресвятой Богородицы и надписью «всех скорбящих радость» на одной стороне и «милосердие» – на другой; он носился на зеленой ленте. Сестра, покида­вшая общину, должна была возвратить его. Сестры не могли иметь в общине собственных мебели, одежды и денег. Они не получали жалованья, а вознаграждение, получаемое ими за услуги, принадлежало общине. Отлучаться с территории общины и принимать гостей им позволялось лишь с разрешения надзирательницы. Посетители могли видеться с сестрой не чаще двух раз в неделю и только в специальной приемной зале. В конце 1850-х гг. в общине числилось 24 сестры,
а к концу XIX в. – около 80.
Особой известностью пользовалась женская больница общины, в которую бесплатно принимались беднейшие пациентки. Первоначально больница была рассчитана на 25 мест, а к 1869 г. число мест увеличилось до 58. При больнице в 1845 г. был основан покой для приходящих больных – первая в России благотворительная амбулатория. С больницей общины сотрудничали врачи Н. Ф. Арендт, Н. И. Пирогов, Н. Ф. Здекауер, Е. В. Павлов и др.
В 1873 г. главным врачом общины и больницы был назначен П. С. Калабанович. Помещения больницы, как и все здания общины, неоднократно перестраивались. Впервые строения, принадлежавшие общине, были расширены в 1861 г. архитектором Г. Х. Штегеманом; в 1872–1876 гг. больницу и часть других зданий перестроили по проекту Е. С. Воротилова; им же был выстроен корпус на ул. 3-й Рождественской (Советской), 13.
В 1882–1884 гг. на соседнем с общиной участке на ул. Дегтярной архитектором А. Ф. Красовским была возведена мужская больница, рассчитанная на 50 мест
и имевшая 13 палат. Средства на ее постройку (800 000 руб.) поступили от члена – благотворителя общины гофмейстера М. В. Мезенцева. В 1889–1891 гг. здания общины были основательно перестроены по проекту архитектора В. Р. Курзанова (он в 1887–1902 гг. безвозмездно состоял на должности архитектора общины). Тогда были заново выстроены жилые помещения и женская больница, которая имела 7 палат и была рассчитана на 36 мест; при ней были устроены особые палаты для заболевших сестер. Домовая церковь была перенесена на третий этаж, под колокольню (вновь освящена 25 января 1892 г. епископом Выборгским Антонием).
Сестры исполняли свои обязанности как в заведениях самой общины, так и в городских больницах, оказывали помощь на дому. В 1855 г., в разгар Крымской войны, они работали в организованной наследниками князей Белосельских-Белозерских Санкт-Петербургской больнице для раненых и больных ратников ополчения, в 1869–1877 гг. дежурили в госпитале лейб-гвардии Преображенского полка. На службе они должны были носить форменную одежду: «темное платье с белым передником и таким же платком на голове, свернутом наподобие шляпки».
С 1864 г. началось систематическое обучение сестер правилам ухода за больными, а с 1870-го – основам фармации. С 1872 г. к этим предметам был добавлен теоретический курс медицины, а с 1873-го для зачисления в общину нужно было сдать экзамен по этому курсу. В 1885 г. руководство общины приняло решение отбросить все иные направления деятельности и сосредоточиться только на помощи больным. Вскоре при больнице была учреждена «палата в память В. М. Приселковой» для женщин, страдающих раком, – предшественник современных хосписов. Здесь ежегодно получали помощь и уход многие больные раком, в том числе неоперабельные. В 1886 г. принц А. П. Ольденбургский, ставший попечителем общины после смерти отца, создал при ней Пастеровскую прививочную станцию для лечения больных бешенством. Станция содержалась на средства ее основателя, и в декабре 1890 г. на ее базе был создан Институт экспериментальной медицины – первое в России научно-исследовательское учреждение в области медицины и биологии.
С началом Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. из сестер общины было сформировано два отряда, переданных в распоряжение Главного управления Российского Общества Красного Креста (РОКК). Первый из них, возглавляемый Елизаветой Алексеевной Кублицкой (начальница общины с 1855 по 1886 гг.),
включал 11 сестер милосердия и 9 дам, решивших посвятить себя уходу за ранеными и больными воинами (в их числе была и баронесса Ю. П. Вревская – одна из легендарных героинь сестринского движения, умершая в 1878 г. от тифа в прифронтовой зоне). Этот отряд работал в эвакуационном бараке в Яссах. Второй отряд общины работал в лазарете 1-го отделения Санкт-Петербургского Дамского комитета, развернутом в Киприановском монастыре в Бессарабии. Все сестры, участвовавшие в Русско-турецкой войне, были награждены медалями и знаками Красного Креста. В ознаменование их усердия императрица Мария Александровна пожаловала храму общины икону с ликом Христа Спасителя и красным крестом под ним, которая стала главной святыней общины.
В 1892 г. отряд из семи сестер милосердия общины оказывал помощь во время эпидемии холеры в Нижегородской губернии; все они позже были награждены серебряными медалями с надписью «за усердие», на ленте ордена Святой Анны. В 1899 г. отряд сестер был направлен на борьбу с голодом в Саратовскую губернию.
В 1904–1905 гг. во время Русско-японской войны 17 сестер были командированы на Дальний Восток в распоряжение Главного управления РОКК. В больницах общины на излечении находился 71 нижний чин, принимавший участие в боевых действиях, из них 60 раненых. В 1904 г. в Царском Селе в двух пожертвованных общине деревянных домах на ул. Колпинской (ныне – Пушкинская) общиной был открыт приют для сестер, причем среди первых посели­вшихся в нем были сестры милосердия различных общин, вернувшиеся с Дальнего Востока по окончании войны.
С началом Первой мировой войны был сформирован и отправлен в район боевых действий «госпиталь Красного креста петроградской Свято-Троицкой общины сестер милосердия имени Е. М. Терещенко с семьей», рассчитанный на 200 мест; к нему было приписано 16 сестер во главе с исполнявшей обязанности начальницей общины Е. Г. Первозванской. Всего из 55 штатных сестер общины к 1 января 1915 г. было командировано в различные заведения, оказывавшие помощь больным и раненым воинам, 36, а к 1 января 1916 г. 42 сестры. Сестры оказывали помощь раненым и в Петрограде: в 1914 г. в общине был развернут госпиталь на 230 мест, из которых 155 предназначались для челюстных раненых. Это был первый специализированный госпиталь подобного профиля. Кроме того, лазарет для нижних чинов на 15 человек был открыт при приюте общины в Царском Селе.
С приходом к власти большевиков община прекратила свое существование, однако основанные ею лечебные учреждения продолжали функционировать. В 1922 г. они получили название «Больница им. 5-летия Октябрьской революции». В 1931 г. на ее базе была открыта первая в городе станция переливания крови, в следующем году преобразованная в Ленинградский институт переливания крови (ныне – Российский НИИ гематологии и трансфузиологии).

Крестовоздвиженская община сестер милосердия

Крестовоздвиженская община сестер милосердия – первое в мире женское медицинское формирование по оказанию помощи раненым во время войны, прототип Красного Креста. Крупнейшая в России община сестер милосердия создана по инициативе профессора Медико-хирургической академии Николая Ивановича Пирогова под эгидой великой княгини Елены Павловны в связи с началом Крымской войны. Датой основания общины считается 14 (27) сентября 1854 г., когда отмечается двунадесятый праздник Воздвижения Креста Господня.

Варвара Ивановна Щедрина,
старшая сестра Крестовоздвиженской общины

Временный устав общины был утвержден императором Николаем I 25 октября 1854 г., а 5 ноября в церкви Михайловского дворца состоялась торжественная церемония посвящения первых сестер милосердия. Основательница выделила на содержание общины 200 000 руб., также началось поступление частных пожертвований.
В 1853–1856 гг. Елена Павловна выступила одной из основательниц Крестовоздвиженской общины сестер милосердия с перевязочными пунктами и подвижными лазаретами. Ею было обнародовано воззвание ко всем русским женщинам, не связанным семейными обязанностями, с призывом о помощи больным и раненым. В распоряжение общины под склад вещей и медикаментов были предоставлены помещения Михайловского замка. В борьбе со взглядами общества, не одобрявшим такого рода деятельность женщин, великая княгиня ежедневно ездила
в больницы и своими руками делала перевязки. «Главная ее забота заключалась в том, чтобы дать общине тот высокорелигиозный характер, который, воодушевляя сестер, закалял бы их для борьбы со всеми физическими и нравственными страданиями». Для креста, который предстояло носить сестрам, Елена Павловна выбрала Андреевскую ленту.
На кресте были надписи: «Возьмите иго Мое на себя» и «Ты, Боже, крепость моя». Свой выбор великая княгиня объяснила так: «Только в смиренном терпении крепость и силу получаем мы от Бога».
Общину торжественно открыли 5 ноября 1854 г.,
в день праздника Воздвижения Креста Господня в церкви Михайловского дворца в присутствии одетых в форму сестер под началом старшей –
А. П. Стахович. После обедни великая княгиня сама надела крест каждой из 35 сестер. На следующий день сестры общины и группа врачей (Э. В. Каде, П. А. Хлебников, А. Л. Обермиллер, Л. А. Беккерс и доктор медицины В. И. Тарасов) выехали на театр военных действий вместе с действительным статским советником, хирургом Н. И. Пироговым, которому было поручено руководить деятельностью общины. Первым главным врачом был назначен В. И. Тарасов.

Нина Викентьевна Грабаричи,
сестра Крестовоздвиженской общины попечения о раненых

Н. Сергеев-Ценский в своем романе-эпопее «Севастопольская страда» так описывает внешний вид сестер общины накануне их отъезда в Крым: «На всех сестрах были коричневые платья с белыми накрахмаленными обшлагами; ярко-белые и тоже накрахмаленные чепчики на простых гладких прическах; белые фартуки с карманами и – самое главное и самое заметное – наперсные золотые продолговатые кресты на широких голубых лентах. В Петербурге в их честь кричали «ура!” и служили молебны; радушные москвичи носили их на руках; тульское купечество закатило им гигантский ужин; в Белгороде к их приезду устроили иллюминацию; в Харькове их приветствовал генерал-губернатор; от Перекопа усталые женщины тащились на волах и верблюдах, довольствовались сухим хлебом и редкой на этом пути водой из степных колодцев; в Севастополе их встречали орудийный грохот, кровь ручьями, ядовитая вонь гангренозных бараков и великий Пирогов в облепленных грязью сапогах и старой солдатской шинелишке, из-под которой выглядывала ветхая красная фуфайка: «Завтра в восемь утра на дежурство, сударыни!”».
Первое отделение из 34 сестер начало свою работу в Симферополе в декабре 1854 г., за ним последовало еще несколько отделений – всего 127 женщин. Среди них представительницы высшей аристократии Бакунина, Стахович, Будберг, Бибикова, Пржевальская, Карцева, Щедрина, Мещерская, Пожидаева, Романовская и другие, спасавшие раненых в тяжелейших условиях фронтовых госпиталей середины XIX в.
С декабря 1854 по январь 1856 г. в Крыму трудилось более 200 сестер милосердия.
Варвара Ивановна Щедрина,
старшая сестра Крестовоздвиженской общины

Награда комитета Крестовоздвиженской общины за особые заслуги – серебряный памятный крест с позолотой

Одна из сестер оставила описание первого дня работы в Севастополе. Наутро после приезда ее отправили в госпиталь при третьем бастионе. Туда прибыло 45 тяжелораненых. Перевязывали их под обстрелом; несколько бомб угодило в здание. Доктор позвал сестру помогать при ампутации; хлороформа было мало; раненый проснулся на столе и страшно закричал; сестра положила ему на лоб руку, и он утих, словно получил наркоз. А с бастиона все доставляли изувеченных солдат и матросов. После нескольких операций ее послали в кухню за обедом. Она принесла миски с кашей и стала кормить раненых. Пока ходила к котлам за новой порцией, ядро пробило потолок – разорвало четырех человек. Забежала переодеться в недальний домик, куда определили ее на жительство, увидела в стене брешь от прямого попадания снаряда; в соседней комнате лежали женщина и трое детей – все убитые. Вернулась на бастион, до поздней ночи перетаскивала раненых в безопасное место, раз двадцать карабкалась в гору под дождем, по скользкой тропе; жидкая по колено грязь кипела от падавших бомб…
Они были совсем разные, эти женщины в одинаковых коричневых платьях, белых чепцах и передниках. Екатерина Бакунина, внучатая племянница фельдмаршала Кутузова, – одна из самых деятельных сестер, впоследствии руководительница общины. Ей случалось двое суток не отходить от операционного стола, помогать при 50 ампутациях подряд. И Александра Травина, вдова мелкого чиновника. О своей работе в Севастополе она докладывала по-военному коротко: «Опекала 600 солдат в Николаевской батарее и 56 офицеров». Баронесса Екатерина Будберг, не страшившаяся никакой опасности, переносила раненых под самым яростным артиллерийским обстрелом, сама получила осколок в плечо. Марья Григорьева, коллежская регистраторша, одна заслужила памятник: она не выходила сутками из дымящегося зловонием дома, где лежали умирающие от зараженных ран, слушала стоны безнадежных, видела только страдания и смерть; она облегчала людям последние минуты и ни разу не испытала великой радости созерцания больного, возвратившегося к жизни. Совсем разные были эти женщины в одинаковых платьях. Но их роднили любовь к отчизне, быть может, по-разному понимаемая, желание служить своему народу, возможно, вызванное разными причинами. Дорогой ценой оплачивали они эту любовь и это служение: каждая четвертая сестра милосердия из приехавших в Севастополь нашла там свою гибель. Когда отряд сестер уезжал из Петербурга, великосветские моралисты пророчили, что женщины занесут в армию разврат. А они принесли на бастионы и в траншеи Севастополя высокий подвиг служения людям.
Вопреки расхожим мнениям чиновного начальства, вопреки яростному сопротивлению должностных воров и спекулянтов, вопреки традициям Пирогов поручил сестрам – женщинам! – весь надзор за госпиталями. Сестры кроме того что стояли у операционных столов и дежурили у постели раненых, беспощадно ревизовали аптеки, в госпитальных кухнях отмеряли по норме продукты (и запечатывали котлы, уберегая немногое от воровских рук), обнаруживали на складах «затерянные» палатки, «позабытые» одеяла, «списанные» матрацы; сестры сопровождали транспорт, вывозивший раненых из Севастополя, шли долгие версты пешком за санитарными фурами. Они оказались в Севастополе самой надежной, бесстрашной и неутомимой «пироговской» армией. Пирогов, подводя итоги, убежденно писал о героинях, которые «отличились в уходе за ранеными и больными, презирая все злоупотребления администрации, все опасности войны и даже самую смерть».
Один из защитников города Л. Н. Толстой в рассказе «Севастополь в мае» описал ужас перевязочного пункта после бомбардировки и несколько строк, в которых сумел сказать нечто самое важное, посвятил сестрам милосердия: «Сестры с спокойными лицами и с выражением не того пустого женского болезненно-слезного сострадания, а деятельного практического участия, то там, то сям, шагая через раненых, с лекарством, с водой, с бинтами, корпией, мелькали между окровавленными шинелями и рубахами».
Лев Толстой в «Севастопольских рассказах» описал прибывших в действующую армию сестер милосердия, которые позднее были награждены медалью «За защиту Севастополя», среди них – Екатерина Михайловна Бакунина, Елизавета Петровна Карцева, Екатерина Александровна Хитрово и др.

Во Флоренции в храме Святого Креста,
рядом с гробницами Данте и Микеланджело, стоит статуя женщины
с факелом в руке. На постаменте написано: «Она была примером служения людям и прообразом международного милосердия,
носителем которого позднее стал Красный Крест»

Из 120 сестер Крестовоздвиженской общины, которые работали в осажденном Севастополе, 17 погибли при исполнении служебных обязанностей.
В своей «Докладной записке об основных началах и правилах Крестовоздвиженской общины сестер попечения», составленной 14 октября 1855 г.,
Н. И. Пирогов писал: «Доказано уже опытом, что никто лучше женщин не может сочувствовать страданиям больного и окружить его попечениями, не известными и, так сказать, не свойственными мужчинам».
Позднее государственный деятель А. Ф. Кони сказал: «В этом Россия имеет полное право гордиться своим почином. Тут не было обычного заимствования «последнего слова” с Запада – наоборот, Англия… стала подражать нам, прислав под Севастополь… мисс Найтингель со своим отрядом».
9 ноября первая группа из 28 сестер, вслед за докторами Н. И. Пироговым (возглавил в Крыму госпитальное дело), А. Обермиллером, В. С. Сохраничевым и фельдшером И. Калашниковым, отбыла в Севастополь. В дальнейшем в район боевых действий выехало еще пять групп, а всего за время военных действий там побывало 250 сестер общины, в том числе добровольно рекрутированных сверх штата. Среди них были патриотически настроенные женщины разных слоев общества – от аристократок до малограмотных крестьянок.
Первой начальницей (сестрой-настоятельницей) общины стала вдова капитана Александра Петровна Стахович, которая, однако, слабо справлялась со своими обязанностями. 20 октября 1855 г. ее сменила на этом посту более энергичная и опытная Екатерина Александровна Хитрово, начальница «сердобольных вдов» в Одессе. 2 февраля 1856 г., когда она умерла от тифа, руководство общиной, по рекомендации Н. И. Пирогова, перешло к Екатерине Михайловне Бакуниной, а ее заместительницей стала Елизавета Петровна Карцова.
Организация работы Крестовоздвиженской общины милосердия в Крыму знаменита тем, что ассистентская помощь в ней не была главной. Переноску раненых выполняли специально обученные солдаты из числа наиболее сильных. Это был, в первую очередь, блестяще продуманный проект для борьбы с армейской коррупцией. Мудрый реформатор военной медицины Пирогов использовал новую силу, чтобы проделать «дыры» в воровской сети госпитального начальства. Все «благородия» и «высокоблагородия» в чинах майоров, полковников остались на своих местах управляющих. Только на должности госпитальной обслуги, а также на заведование складами были взяты сестры независимой Крестовоздвиженской общины.
Основным нововведением Николая Ивановича была передача общине под надзор всей административной власти. При этом он многократно отмечал, что община не просто собрание сиделок, а будущее средство нравственного контроля госпитальной администрации. Покровителем и вдохновителем общины стала великая княгиня Елена Павловна. Сестры жили на полном обеспечении великой княгини, а «герои тыла» были уволены или отправлены на фронт.
Старшими сестрами в госпиталях были назначены титулованные особы, приближенные к великой княгине, женщины из знатных родов: Бакунина, Стахович, Меркурова, Хитрово, Карцева, фон Будберг, Чупати (урожденная фон Будберг), фон Лоде. Титулы старших сестер – графини, княгини и баронессы. Среди сестер было немало дворянок знатного происхождения. Например, Нина Грабаричи – дочь полковника, коменданта Тифлиса. Вместе с тем община объединила женщин разных сословий. (Консультантом общины стал академик Н. Пирогов, а во время его отъезда община была отдана под управление графу Д. Е. Остен-Сакену.)
Нина Викентьевна Грабаричи,
сестра Крестовоздвиженской общины попечения о раненых

Никакая простая девушка не смогла бы противостоять высокопоставленным армейским чинам. Никто бы не доверил ей ни громадных сумм денег, ни лекарств, ни перевязочных средств, которые контролировали старшие сестры. Именно знатные женщины во главе своих отрядов сестер не только вступили в бой с коррупцией, но и одержали немалые победы.
«»Хозяйкам” вверено все хозяйство… «аптекаршам” отданы в руки большие и малые аптеки, устроенные при госпитальных отделениях; прочие сестры предназначены для дежурства и для помощи врачам при перевязке. Для хранения и распределения опиума и хлороформа… избраны из сестер наиболее образованные,.. которых можно познакомить с названиями и действием средств. Их бдительный глаз был направлен на раздачу лекарств, на облегчение страданий, на пищу больных» – описывал расстановку сил общины Н. Пирогов в воспоминаниях о Крымской войне.
Самоотверженная и героическая работа сестер общины в Крыму вошла в историю и была высоко оценена современниками. Русская армия оставила объятый пламенем Севастополь в ночь на 28 августа 1885 г., покрыв себя, несмотря на поражение, немеркнущей славой. Героизм защитников города требовал увековечивания, и тогда было принято решение учредить серебряную медаль не «За победу», а впервые в истории России за героическую оборону – «За защиту Севастополя». Уже 18 октября рисунок медали выполнили главный медальер Санкт-Петербургского монетного двора А. П. Лялин и старший медальер В. А. Алексеев. 26 ноября 1855 г. награда была официально учреждена, и для Инспекторского департамента Военного ведомства было заказано 100 тыс. серебряных медалей. 15 декабря 1855 г. было заказано дополнительно 20 тыс. медалей для чинов Морского ведомства, из них 6500 наград предназначались к выдаче экипажам, шедшим в Санкт-Петербург и другие балтийские порты. Первые 10 тыс. медалей были сданы в казначейство 5 января 1856 г., первыми награжденными были офицеры и матросы 29, 33, 38, 40, 41 и 45-го флотских экипажей. Медалью на Георгиевской ленте награждались генералы, офицеры и нижние чины севастопольского гарнизона, бывшие в нем с 13 сентября 1854 г. по 28 августа 1855 г., а также гражданские чиновники и жители города, участвовавшие в защите города.
В начале ноября 1856 г. вдова великого князя Михаила Павловича Елена Павловна обратилась с просьбой к императору Александру II «о разрешении вычеканить особую медаль для раздачи сестрам Крестовоздвиженской общины в память милосердного служения их страждущей братии». Просьба была удовлетворена, и для награды особо отличившимся сестрам милосердия этой общины, оказывавшим помощь раненым в Севастополе, Бахчисарае, Симферополе, Херсоне, Николаеве, Одессе, Або, Гельсингфорсе (Хельсинки), к 13 декабря были выбиты 3 золотые и 50 серебряных памятных медалей, по рисунку главного медальера Санкт-Петербургского монетного двора академика А. П. Лялина. Золотая медаль для самой покровительницы Елены Павловны была сделана большого размера, диаметром 80 мм, с погрудным, обращенным влево изображением великой княгини.
На лицевой стороне медалей «Для сестер Крестовоздвиженской общины в Крыму» (1854–1856) изображен лучезарный восьмиконечный крест; внизу даны названия городов, где работали в госпиталях сестры милосердия общины: Севастополь, Перекоп, Бельбек, Бакчисарай, Херсон, Николаев, Симферополь. На оборотной стороне – горизонтальная шестистрочная надпись: «Въ память милосердного служения страждущей братии», вокруг нее другая надпись: «Крестовоздвиженская община сестер попечения
о раненых». Диаметр медали – 39 мм.
За особые заслуги комитет общины учредил награду – серебряный памятный крест с позолотой –
и денежную премию от 100 до 250 руб. В начале
1856 г. по повелению вдовствующей императрицы Александры Федоровны академик А. П. Лялин выполнил эскизы и штемпеля памятных медалей для сестер милосердия, бывших в Крыму во время боевых действий. Это были сестры милосердия
не только Крестовоздвиженской общины, но и общины сердобольных вдов и жительницы Севастополя.
В начале августа были подготовлены «к раздачам
сестрам милосердия» и уложены в футляры 6 золотых и 200 серебряных медалей.
Награда комитета Крестовоздвиженской общины
за особые заслуги – серебряный памятный крест с позолотой

Специальная серебряная медаль диаметром 39 мм,
установленная по велению «Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны (жены Николая I)» «Для сестер милосердия в Крыму» (1854–1856). На лицевой стороне, под императорской короной, изображен вензель императрицы – «А. Ф.», его окружает разделенная растительным орнаментом надпись: вверху, над короной –
«Крым», справа – «1854», внизу – «1855», слева – «1856».
30 марта 1856 г. Россия и союзные державы подписали в Париже мирный договор. Восточная (Крымская) война завершилась, и Александр I отдал указание подготовить медаль «В память войны 1853–1856 гг.». Монетный двор получил заказ на 1 465 000 медалей, а в середине августа было приказано отправить в Москву «для раздачи в коронации, на лентах: Георгиевской 2500, на Андреевской 115 000, на Владимирской 2500, всего 120 000 шт. медалей». В день коронации Александра II, 26 августа 1856 г., был объявлен указ о награждении медалями «В память войны 1853–1856 гг.» и состоялись первые награждения. Медаль выпускалась из светлой бронзы на Георгиевской и Андреевской лентах для военных чинов, принимавших участие в боях, из темной бронзы на Владимирской и Аннинской лентах – для военных чинов, не принимавших участия в боевых действиях и не бывших на территории, объявленной на военном положении, и для гражданских лиц.
Многие из сестер милосердия были награждены медалями «Для сестер милосердия в Крыму», бронзовыми и серебряными медалями «Для сестер Крестовоздвиженской общины в Крыму», «Для сестер Крестовоздвиженской общины в Финляндии» (там в военные годы были устроены госпитали для раненых), «За защиту Севастополя». Имена отличившихся сестер увековечили на бронзовой доске, находившейся в храме общины. После Крымской вой­-
ны для управления Крестовоздвиженской общиной был создан особый комитет. Его председателем стал
Н. И. Пирогов, а с 1861 г. – известный общественный
деятель, писатель и музыкант В. Ф. Одоевский. После окончания войны при общине были дополнительно открыты амбулаторная лечебница и бесплатная школа для 30 девочек.
Когда сестры вернулись в Петербург с Крымской войны в сентябре 1856 г., община насчитывала
96 сестер милосердия и 10 испытуемых. Сверхштатные сестры общины были уволены, а 80 сестер по возвращении в Санкт-Петербург выразили желание продолжить работу в мирное время. Эта идея нашла поддержку военного министра Н. О. Сухозанета, сестры были направлены на работу в морские госпитали – Калинкинский и Кронштадтский, в больницу для чернорабочих (ныне – Александровская больница), Максимилиановскую больницу, Повивальный институт (ныне – НИИ акушерства и гинекологии
им. Д. О. Отта). Для практических занятий им разрешалось посещать Петербургский сухопутный госпиталь. Сначала сестры жили в специально нанятом для них доме на Петербургской стороне, затем в Михайловском дворце. В 1859 г. общиной был приобретен дом на набережной Фонтанки. В 1860 г. в нем были созданы небольшая женская больница и лечебница для приходящих больных, ставшие очень популярными среди бедного населения. В дальнейшем сестры общины работали во многих других лечебных заведениях Санкт-Петербурга. В их обязанности входил контроль за качеством и количеством пищи, за чистотой палат и белья; они делали перевязки, раздавали лекарства, обихаживали лежачих больных, обязательно присутствовали при составлении больными духовных завещаний.
Общиной управлял специальный комитетом, находившийся в ведении великой княгини Елены Павловны. Его возглавляли Н. И. Пирогов, князь
В. Ф. Одоевский и др. Сестрой-настоятельницей до 1860 г. оставалась Е. М. Бакунина, а после ее ухода, до 1867 г., Е. П. Карцова. Обе были вынуждены оставить пост, не примирившись с тем, что Елена Павловна пыталась превратить общину в монашеский орден, придать ей формально-религиозное направление.
Община существовала на средства, выделяемые Военным министерством и Городской Думой, а также на проценты с капитала императрицы Марии Федоровны, капитала в 300 000 руб., внесенного великой княгиней Еленой Павловной, и капитала
в 800 000 руб., внесенного Н. А. Ермаковым. В первое время сестер разместили в наемном доме на Петербургской стороне, а в октябре 1856 г. переселили в Михайловский дворец. В январе 1860 г. община расположилась в приобретенном для нее трехэтажном здании на наб. Фонтанки, 154, близ Калинкина моста. Здесь на втором этаже дворового флигеля была устроена церковь Воздвижения Креста Господня.
В 1861 г. община открыла для оказания помощи неимущим больным собственную больницу
на 16 мест, где работали приглашаемые врачи, и амбулаторию, также была организована дешевая аптека. Помощь здесь оказывалась более чем
100 000 пациентам в год. В 1863 г. при общине начала работать трех-четырехгодичная школа для девочек, а под попечительством супруги военного министра
Н. М. Милютиной были организованы ясли для дневного пребывания до 100 детей.
14 января 1863 г. императором Александром II было утверждено Положение о сестрах Крестовоздвиженской общины, назначаемых для ухода за больными в военных госпиталях. 10 мая 1870 г. император утвердил штат и устав общины. Целью деятельности общины провозглашалось «безвозмездное христианское служение страждущим и неимущим». Служение заключалось в уходе за больными в собственном и других лечебных заведениях, вспомоществовании бедным и сиротам, начальном обучении бедных детей. Указывалось, что в военное время, по усмотрению Военного министерства, община обязывалась принимать участие в уходе за ранеными и больными в госпиталях, ближайших к месту военных действий. В общину принимались женщины православного вероисповедания от 20 до 40 лет, с крепким здоровьем, получившие начальное образование. Община брала на себя обязательство обучать принятых сестер навыкам по уходу за больными и «обогатить медицинскими сведениями, нужными при постели больного». В 1873 г., после смерти великой княгини Елены Павловны, высочайшее руководство общиной было вверено ее дочери великой княгине Екатерине Михайловне.
В августе 1876 г. отряд сестер общины выехал на Балканы в зону военных действий в Черногории, сменив отряд сестер Свято-Георгиевской общины (Община сестер милосердия Святого Георгия). Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. более 30 сестер общины под начальством Н. А. Щеховской, вместе с сестрами Свято-Гергиевской общины участвовали в оказании помощи раненым и больным воинам в местах боевых действий. Перед отправкой сестер принял император Александр II, который напутствовал их добрым словом. Сестры общины работали во временном военном госпитале под Бухарестом, затем в Александрии, трудились во впервые организованном военно-санитарном поезде, наладили эвакуацию раненых в тыловые госпитали при форсировании Дуная. По окончании войны все сестры, работавшие в войсках, были награждены бронзовыми светлыми, а в госпиталях – бронзовыми темными медалями; сестры, работавшие в военно-санитарном поезде, получили наградные знаки РОКК. Община стала широко известна не только в России, но и за границей. Она участвовала в международной гигиенической выставке в Брюсселе в 1876 г., а сестры Е. С. Высотская и С. П. Сухонен оказали помощь в создании первой общины сестер милосердия в Болгарии в 1900 г. по просьбе Болгарского Общества Красного Креста.
С 1884 г. в течение 14 лет главным врачом общины был известный русский хирург Н. А. Вельяминов.
На 1 января 1891 г. в общине было 119 сестер милосердия и 19 испытуемых. В 1894 г., после смерти великой княгини Екатерины Михайловны и упразднения ведомства великой княгини Елены Павловны, община перешла в ведение РОКК. В связи с этим благотворительные функции общины отошли на задний план, уступив место делу обучения сестер милосердия, помощи раненым и больным. Для обучения сестер под руководством профессора
Э. Э. Эйхвальда и доктора К. К. Рейтера была разработана специальная программа. Сестры продолжали работать в военных и гражданских лечебных заведениях Санкт-Петербурга; 12 из них трудились в Императорском клиническом институте великой княгини Елены Павловны.
В 1897–1898 гг. были построены новые корпуса общины. В 1903–1904 гг., к 50-летнему юбилею общины, архитектор Ю. Ю. Бенуа полностью перестроил ее здание. На средства ктитора И. Г. Торкачева на третьем этаже была устроена церковь на 1000 прихожан, освященная 11 декабря 1904 г. митрополитом Антонием в присутствии герцога М. Г. Мекленбург-Стрелицкого, внука основательницы общины. Слева к дому примыкала небольшая часовня. Ежегодно
23 ноября в день смерти Н. И. Пирогова в церкви служили панихиду, а в храмовый праздник на сестер возлагались кресты, что знаменовало их призвание на служение страждущим. К началу ХХ в. община насчитывала около 200 сестер.
20 сентября 1914 г. в Клиническом институте открылись двухмесячные курсы, готовившие сестер милосердия военного времени для нужд РОКК. Стоимость обучения составляла 10–15 руб., эти деньги направлялись в пользу лечившихся здесь же воинов. Первыми слушательницами стали 340 женщин. Отчеты о деятельности общины во время Первой мировой войны не были опубликованы, и статистика за этот период отсутствует.
После Октябрьской революции 1917 г. больница Крестовоздвиженской общины получила имя революционера Г. И. Чудновского (в 2002 г. на базе больницы был создан Северо-Западный окружной медицинский центр Министерства здравоохранения Российской Федерации, переименованный в 2011 г.
в Национальный медико-хирургический Центр им. Н. И. Пирогова). Община была закрыта в 1922 г.
В комплексе ее зданий ныне располагается Балтийская клиническая бассейновая больница. Сегодня, как пишут защитники этого храма, в нем находится абортарий. В 1990-е гг. инициативная группа попыталась возродить деятельность Крестовоздвиженской общины. В 2010 г. движение «Воины жизни» начало кампанию по прекращению абортов в здании, принадлежавшем Крестовоздвиженской общине (что, с точки зрения участников движения, является недопустимым кощунством), и возвращению здания Русской православной церкви. С этой целью движением был проведен ряд пикетов и митингов в Москве и Санкт-Петербурге. Поскольку в течение нескольких месяцев ответа со стороны администрации Петербурга не последовало, «Воины жизни» направили обращение с аналогичными требованиями, собравшее более тысячи подписей, президенту
России.
Создание по инициативе великой княгини Елены Павловны общины соответствовало духу времени, в частности, схожими были действия Флоренс Найтингейл – создательницы британского отряда медсестер. В письме РОКК (1896) основатель Международного комитета Красного Креста Анри Дюнан особо подчеркнул: «…Если сегодня Красный Крест охватывает мир, то это благодаря примеру, поданному во время войны в Крыму Ее Императорским Высочеством великой княгиней Еленой Павловной…»

Использованная литература
1. Грекова Т. И. Медицинский Петербург /
Т. И. Грекова, Ю. П. Голиков. – СПб., 2001. – 415 с.
2. Захаров И. С. Николай Иванович Пирогов: реформы и бессмертие. – СПб., 2007. – С. 133–143.
3. Кони А. Ф. Собрание сочинений. В 8 т. – Т. 7. – М, 1969. – С. 211.
4. Сестра Крестовоздвиженской общины. Письмо из Севастополя // Морской сборник. – 1855. –
№ 4. – С. 491.
5. Коровкин В. С. Светя другим. – Минск, 2014. – 372 с.

Есть такие профессии, которые будут востребованы в любые времена. Никакие роботы не смогут заменить тепло человеческих рук и доброту сердец, ласковое слово и легкий юмор медсестры, дежурящей с утра и до утра, ставящей капельницы и делающей уколы, выполняющей все назначения врача, чтобы больной был здоров. Первые сестры милосердия в России выхаживали раненых на Крымской войне (1853–1856). А начало этой профессии положила Флоренс Найтингейл (1820–1910). Ее день рождения, 12 мая, стал отправной точкой праздника Международного дня медсестры. К этой дате поговорим о русских сестрах милосердия.

Русские сестры милосердия

Прежде чем просветить читателя о русских сестрах милосердия, скажу пару слов об основателе сестринского движения Флоренс Найтингейл, которая, будучи аристократкой по происхождению, посвятила свой жизненный путь облегчению участи обездоленных, разработав гуманные принципы лечения таких пациентов.

Русские сестры милосердия

Метод Найтингейл заключался в соблюдении строжайшей чистоты в палатах, регулярном проветривании помещений, правильном режиме питания, полном карантине для заразных и внимательном отношении ко всем жалобам больных. В период Крымской войны военный министр, прослышав об удивительной сестре милосердия, написал ей письмо с просьбой помочь организовать лазареты в полевых условиях. Осенью 1854-го Флоренс вместе с 38 помощницами отправилась в Турцию, а потом и в Крым для работы госпиталях. В результате правильно организованного ухода менее чем за шесть месяцев смертность в лазаретах снизилась с 42 до 2,2 %. Крымская война сделала Флоренс национальной героиней. Вернувшиеся с фронта солдаты рассказывали о ней легенды, называя ее «леди со светильником», потому что по ночам с лампой в руках она всегда, как добрый светлый ангел, сама обходила палаты с больными.

Русские сестры милосердия

В 1856 году Флоренс на свои деньги поставила на высокой горе над Балаклавой (близ Севастополя) большой крест из белого мрамора в память о солдатах, врачах и медсестрах, погибших в Крымской войне.
На счету этой женщины – открытие школы для подготовки сестер милосердия, написание и выпуск учебных пособий, реорганизация армейской медицинской службы. Большое внимание уделяла она вопросам гигиены не только медперсонала и страждущих, но и всех помещений больниц, начиная от палат и кончая подвалами. Именно она добилась, чтобы лечебные учреждения оснащались системами вентиляции и канализации, медперсонал проходил необходимую «стерилизацию», строго велся учет больных, оформлялась история болезни, вся информация систематизировалась.

Русские сестры милосердия

Несмотря на тяжелый недуг (в 1856-м молодую еще женщину приковал к инвалидной коляске инсульт), Флоренс активно претворяла принципы сестринской этики в жизнь. В 1872 году она возглавила экспертную комиссию по санитарному состоянию английских военных лазаретов и госпиталей. В 1883-м Найтингейл была награждена Королевским Красным крестом, а в 1907-м она стала первой женщиной Британии, награжденной орденом «За заслуги перед Отечеством».

Русские сестры милосердия

Русские сестры милосердия

После смерти великой подвижницы международная организация Красного Креста и Красного полумесяца (с ноября 1991 – Международная федерация обществ Красного Креста и Красного Полумесяца) учредила медаль имени Флоренс Найтингейл – самую почетную и высокую награду для сестер милосердия во всем мире. С 1912-го каждые два года 12 мая присуждается 50 медалей «лучшим из лучших». Медаль изготовлена из позолоченного серебра, на лицевой стороне надпись на латинском языке «В память Флоренс Найтингейл. 1820–1910». В центре изображение женщины со светильником, как символа добра, света, милосердия и надежды. На оборотной стороне медали написано: «За истинное милосердие и заботу о людях, вызывающие восхищение всего человечества».

Русские сестры милосердия

В «Севастопольских рассказах» Л.Н. Толстого упоминаются такие сестры милосердия, как Бакунина, Карцева, Стахович, Хитрово. В госпиталях Крымской войны за ранеными ухаживали 120 монахинь Крестовоздвиженской обители, 17 из которых погибли.

Русские сестры милосердия

Екатерина Михайловна Бакунина, дворянка по происхождению, подобно Флоренс, самоотверженно помогала врачам, в севастопольском госпитале.

Русские сестры милосердия

По воспоминаниям Н.И. Пирогова, «ежедневно днем и ночью можно было застать ее в операционной, ассистирующей при операциях, в то время когда бомбы и ракеты ложились кругом. Она обнаруживала присутствие духа, едва совместимое с женской натурой». По поручению Николая Ивановича Екатерина Михайловна в конце 1855 года возглавила новое отделение медсестёр для перевозки раненных в Перекоп, а позднее она получила предложение возглавить Крестовоздвиженскую общину. После Крымской кампании Бакунина продолжила медицинский подвиг, открыв больницу в Новоторжскрм уезде. Она вела прием, сама объезжала больных, оказывала медпомощь на свои средства, делала перевязки, давала лекарства, сама изготавливала снадобья, выплачивала содержание врачу. С особым вниманием относилась к крестьянским детям. Она охотно приняла на себя обязанности попечительницы всех земских больниц уезда, которые отличались в губернии тем, что здесь не взималась плата за медобслуживание. В годы Русско-турецкой войны немолодая уже женщина снова трудится не покладая рук, порой принося себя в жертву раненым, нуждающимся в помощи и заботе.

Русские сестры милосердия

Дворянка Екатерина Александровна Хитрово стала настоятельницей Крестовоздвиженской общины сестер милосердия, на личном примере показывая, что входит в круг профессиональных обязанностей: не только участвовать в операциях, ампутациях, перевязках, но и следить за медикаментами, пресекать кражу лекарств и продуктов, охранять вещи и деньги раненых.

Русские сестры милосердия

В списке сестре милосердия Крымской войны увековечено имя Даши Севастопольской, отец которой погиб при Синопском сражении. Не имея медицинского образования, Дарья Лаврентьевна Михайлова самостоятельно организовала перевязочный пункт. Севастопольской окрестила ее народная молва. Царь Николай Первый пожаловал Дарье золотую медаль «За усердие».

Русские сестры милосердия

Княгиня Наталья Шаховская с дочерьми Надеждой, Натальей и Верой, Екатерина Новосильцева, Прасковья Розен, княгиня Надежда Трубецкая, баронесса Юлия Вревская и др. – вот неполный список представительниц известных российских династий, ставших сестрами милосердия в Русско-турецкую войну.

Русские сестры милосердия

Слева Баронесса Юлия Вревская, вверху справа – Прасковья Розен; сестры милосердия времен Русско-турецкой войны; ниже – княгиня Наталья Шаховская, внизу справа – палаточный лазарет, набор инструментов

Среди аристократок, помогавших раненым на полях Первой мировой, Любовь Дмитриевна Блок (урожденная Менделеева), императрица Елизавета Федоровна, ближайшая фрейлина императрицы Анны Федоровны Анна Александровна Вырубова, дворянка Елена Александровна Дрейер.

Русские сестры милосердия

Вверху слева направо: Елизавета Федоровна; императрица Александра Федоровна подает инструменты во время операции. Позади стоят княжны Ольга и Татьяна. Оперирует княгиня В.И. Гедройц. 4-я слева Анна Вырубова;
внизу справа: императрица Александра Федоровна обрабатывает рану головы. 1-я и 3-я слева княжны Ольга и Татьяна, 2-я слева Анна Вырубова, 4-я слева княгиня В.И. Гедройц; Анна Вырубова во дворе дворцового госпиталя

Создание Международного Общества Красного Креста

Материал подготовили
О.В. Деревцова, Е.А. Поцелуева

Идея создания крупнейшей в мире международной организации для оказания помощи больным и раненым на войне – Общества Красного Креста – возникла в 1859 г., когда швейцарский общественный деятель А. Дюнан (1828–1910) стал свидетелем битвы между австро-венгерской армией и войсками Франко-Сардинского альянса. После кровавой бойни при Сольферино тысячи раненых были оставлены без какой-либо помощи на поле боя, оказавшись во власти хищников и мародеров.

Для практической реализации идей А. Дюнана в 1863 г. была созвана Международная конвенция в Женеве, в которой приняли участие помимо членов Оргкомитета 36 представителей 14 правительств, включая 18 официальных делегатов различных ассоциаций и 7 неаккредитованных наблюдателей. Среди делегатов конференции зарегистрированы имена двух подданных Российской империи – М. И. Исакова и капитана А. Киреева. Наиболее значимые резолюции и рекомендации конференции 1863 г. касались организации обществ помощи, гарантированного нейтрального статуса для раненых, посылки волонтеров из числа медицинского персонала на поля сражений, организации международных конференций, выбора защитного знака.

В 1864 г. были созданы 7 национальных обществ Красного Креста: в Бельгии, Дании, Франции, Ольденбурге, Пруссии, Испании и Вюртемберге. Позднее к ним присоединились еще 26 стран, в том числе и Россия (1867). К 1914 г. организация включала 45 стран-участниц.

С 1863 г. центральным органом общества являлся международный Комитет Красного Креста, располагавшийся в Женеве. Раз в пять лет предусматривался созыв международных конференций: в период мирного времени организация была децентрализована, и лишь во время военных действий вводилось жесткое единоначалие со стороны Комитета. При этом, в большинстве стран местные комитеты зависели от своих правительств, т. е. не могли действовать самостоятельно.

Универсальным отличительным и защитным знаком Общества стал красный крест на белом фоне, что было закреплено решением Женевской конвенции и позднее легло в основу названия всей организации. Выбор базировался на христианской символике и в то же время являлся инверсией швейцарского флага. Позже для мусульманских стран установили отличительный знак в виде красного полумесяца. Эти символы свидетельствуют о том, что добровольцы из национальных обществ, медицинские формирования, транспортные средства и их персонал находятся под защитой Женевской конвенции.

Во многих странах мира в XIX в. создавались общества, направленные на оказание помощи раненым, носившие различные названия. На международной конференции в 1892 г. было постановлено, чтобы все такие общества носили однообразное название — общества Красного Креста.

Российское Общество Красного Креста

В России инициатива учреждения Общества Красного Креста принадлежала фрейлине М. С. Сабининой, к которой присоединились баронесса М. П. Фредерикс и лейб-медики Ф. Я. Карелль и П. А. Наранович. 3 мая 1867 г. был утвержден Устав «Общества попечения о раненых и больных воинах», которое в 1879 г. переименовали в Российское Общество Красного Креста.

С момента своего возникновения эта организация находилась под покровительством императрицы. Согласно Уставу Общество имело целью содействовать отечественной военной администрации в уходе за ранеными и больными воинами во время войны. В мирное время Общество принимало меры к широкому обеспечению своих потребностей для военного времени, оказывало помощь увечным воинским чинам, помогало пострадавшим от общественных бедствий.

Доходы Общества слагались из единовременных пожертвований деньгами и вещами, всякого рода сборов и постоянных членских взносов. Еще в 1859 г. Н. И. Пирогов и некоторые другие врачи поставили перед Военным министерством вопрос о введении женского труда в госпиталях в мирное время. В 1863 г. было издано «Положение о сестрах Крестовоздвиженской общины, назначаемых для ухода за больными в военных госпиталях».

Юридическое и административное положение сестер милосердия в период войны было определено изданными в 1875 г. «Правилами о сестрах Красного Креста» и правилами, составленными для желающих вступить в сестры Красного Креста только на период войны. Таким образом, изначально разграничивались статусы женщин, работавших в общинах, и тех, кто хотел стать сестрой милосердия временно, в народе прозванных «вольнонаемными», или «волонтерками».

Для сестер Красного Креста, согласно названным правилам, православное вероисповедание признавалось необязательным. Возраст женщин определялся в границах от 20 до 45 лет, и эти женщины были обязаны трудиться пока не окончится война.

Почин в деле обучения женщин-добровольцев был положен в Санкт-Петербурге так называемой Врачебной Общиной, объединившей профессиональных медиков, которые стали давать соответствующие теоретические и практические уроки для всех желающих, о чем и заявили в Главное управление Общества Красного Креста.

Постепенно стали определяться основные функции общин:

1. Общие благотворительные цели (призрение бедных, попечение о больных, воспитание детей: Троицкая, Покровская общины в Санкт-Петербурге);

2. Военные, главной задачей которых была помощь раненым и больным воинам (Крестовоздвиженская, Георгиевская, «Утоли моя печали»);

3. В ведении св. Синода, приписанные к женским монастырям (Владычне-Покровская в Москве). Впрочем, сферы деятельности среди общин не были жестко разграничены.

Устав Российского Общества Красного Креста

Все общины сестер милосердия в начале XX в. находились в ведении Общества Красного Креста под покровительством овдовевшей императрицы Марии Федоровны. Их деятельность регламентировалась Общим Уставом общин Красного Креста, утвержденным в 1903 г. Появление нового, обязательного для всех устава свидетельствовало о стремлении Общества Красного Креста унифицировать общую структуру и систему управления российских общин.

Во главе общины стоял Комитет, занимавшийся управлением, а также внутренним устройством общины и ее учреждений; его задачей было изыскание необходимых для этого средств. Сотрудники Комитета, куда наряду с действительными членами входили благотворители, внесшие единовременно не менее 2000 руб., утверждали свой собственный состав, отчеты общины, денежные сметы, выбирали Ревизионную комиссию, занимавшуюся проверкой общинного делопроизводства, имущества и т. д.

Следующей инстанцией в управлении общиной являлся Попечительный совет, избиравшийся на общем собрании Комитета. Его возглавляла попечительница общины, она же – председательница Комитета и непременный член местного управления Красного Креста. Попечительный совет являлся непосредственным центром руководства общины и занимался решением вопросов, связанных с хозяйственной частью, функционированием лечебных заведений, устанавливал плату с приходящих больных и т. д.

Попечительница ведала исключительно внутренним распорядком и бытом сестер. Она же решала вопросы относительно приема испытуемых и увольнения в отпуск, а также избрания старших сестер.

Старшие сестры назначались в общинах, где имелось много сестер, из наиболее опытных и достойных. Они ведали определенными направлениями деятельности общины: например, старшая по аптеке, хозяйству или лечебному заведению. Главный врач руководил лечебными заведениями общины, ведал теоретической и практической подготовкой сестер, а также следил за их здоровьем. Кроме того, врач получал право приглашать на помощь ординаторов и консультантов.

Сестры милосердия

В сестры милосердия принимались девицы и вдовы всех сословий от 18 до 40 лет, здоровые и грамотные. Замужние женщины могли стать сестрами лишь в небольших провинциальных общинах, где не хватало работников, и только с разрешения мужей — в столичных организациях женщины обязывались хранить безбрачие. При поступлении предпочтение оказывалось «наиболее развитым в умственном и нравственном отношениях».

Вновь пришедшие, освидетельствованные врачом и признанные годными к службе, принимались в общину на правах испытуемых. Проверочный срок не должен был быть меньше одного года. В этот период сестра проходила обучение под руководством главного врача и настоятельницы, испытывались и нравственные качества будущей сестры. Практические занятия назначались в больницах, аптеке или лечебных учреждениях, с которыми у общины существовала договоренность. По окончании курса подготовки испытуемая подвергалась экзамену и затем утверждалась в новом звании Попечительным советом.

Сестры были обязаны беспрекословно подчиняться попечительнице, сестре-настоятельнице и главному врачу, ухаживать за больными «с любовью и кротостью и не брезгуя неразрывно связанной с этим делом черной работой».

Сестры Красного Креста носили шерстяное или холщовое платье серого или коричневого цвета с большим нагрудным знаком красного креста, а на левом рукаве — повязку с таким же знаком, но меньшего размера. За незаконное ношение этой формы предусматривались наказания в виде штрафа и даже ареста до трех месяцев. Цвет одежды, впрочем, мог быть различным: крестовоздвиженские сестры носили коричневые платья, члены Никольской общины – синие, Иверской – почти черные, Марфо-Мариинской – белые. Эскиз для формы сестер последней обители был по специальному заказу выполнен художником Нестеровым.

И испытуемые, и сестры находились на полном обеспечении общины, предоставлявшей помещение, стол, одежду и деньги на мелкие расходы. При командировках сестер плата за их службу поступала непосредственно в общину, которая по-прежнему обеспечивала содержание женщин на период их работы в другом месте. Частные лица при уходе за ними сестер на дому платили непосредственно общине – сами сестры не могли принимать ни вознаграждение, ни подарки. У неимущих больных сестры с разрешения настоятельницы имели право работать бесплатно.

Пенсии выплачивались из Государственного казначейства престарелым или уволенным по причине расстроенного здоровья сестрам, проработавшим не менее 15 лет. Наиболее заслуженные, потерявшие здоровье на службе, могли быть приняты на свободные места в богадельни Красного Креста или приюты при своих общинах, если таковые имелись. Испытуемые имели право в любой момент покинуть общину — штатные же сестры были обязаны предупреждать о своем уходе, по крайней мере, за два месяца перед уходом. Покинувшие общину по своему желанию, если не переводились в другую, зачислялись в запас, но обязательно сообщали о переменах места жительства.

Сестры милосердия в Великую войну

К 1915 г. в России существовало 115 общин, находившихся в ведении Российского Общества Красного Креста (РОКК); кроме того, сестры состояли при трех местных управлениях и двух Комитетах РОКК, Евангелическом госпитале и четырех иностранных больницах Петрограда. Самой крупной организацией, насчитывавшей 1 603 человека, являлась община Св. Георгия в Петрограде.

В годы Великой войны деятельность Российского Общества Красного Креста вышла далеко за рамки запланированных мобилизационным планом требований. РОКК создавал передовые перевязочные отряды и пункты, специализированные подвижные отряды, противоэпидемические, подвижные лечебные, санитарно-транспортные и эвакуационные учреждения. На помощь РОКК пришло правительство, обеспечивавшее крупные финансовые субсидии, а также купечество со значительными пожертвованиями.

В 1916 г. по официальным спискам на фронт было отправлено 17 436 сестер, которые обслуживали более 2 тыс. полевых и тыловых учреждений Красного Креста: 71 госпиталь, рассчитанный на 44 600 человек, этапные и подвижные лазареты, 11 санитарных поездов, передовые отряды, санитарные транспорты, питательные и перевязочные пункты, дезинфекционные камеры, рентгеновские и летучие хирургические отряды, два плавучих госпиталя на Черном море, три бактериологические лаборатории, шесть полевых складов. Средствами передвижения для нестационарных учреждений служили около 10 тыс. лошадей и 800 автомобилей.

Госпиталям приходилось спешно подыскивать помещения, часто не приспособленные для подобных целей. Так, по инициативе императрицы Александры Федоровны в Зимнем дворце в 1915 г. был открыт крупнейший лазарет имени наследника цесаревича Алексея Николаевича. Под него был отдан целый ряд помещений – Аванзал, Николаевский зал, Большой Фельдмаршальский, Петровский, Гербовый, Пикетный, Александровский и часть дворца в сторону Эрмитажа. Рассчитанный на тысячу человек лазарет имел операционную и все новейшее оборудование. Все картины и ценности, находившиеся в галереях и залах, оставались на своих местах; наиболее ценные полотна и скульптуры были закрыты деревянными щитами и покрывалами.

К ноябрю 1915 г. во всех названных заведениях лечилось около 780 тыс. человек. К этому времени 28 сестер скончались, заразившись инфекционными заболеваниями, четверо погибли в результате несчастных случаев, пятеро были убиты, а 12 покончили жизнь самоубийством. После войны предполагалось издать «Золотую книгу» с биографиями всех умерших сестер. Этот проект так и не осуществился.

В 1915 г. три сестры милосердия были назначены в особые комиссии Красного Креста, которыми был проведен осмотр германских лагерей для русских военнопленных. Аналогичная комиссия с тремя немецкими сестрами была послана для осмотра российских лагерей, где содержались пленные немцы. Всего русскими сестрами было осмотрено 115 лагерей.

Образ сестры милосердия, изначально позитивно окрашенный, активно использовался российской прессой для поднятия патриотического духа и антигерманской пропаганды. Недостатка в желающих стать сестрами милосердия не было.

Немало публикаций было посвящено и героизму сестер милосердия, с риском для жизни спасавших русских солдат и офицеров из-под огня противника. Именно в годы Великой войны оказание медицинской помощи раненым под огнем противника и вынос их с поля боя стали приравниваться в России к геройским поступкам и отмечаться боевыми наградами. За мужество и самоотверженность при спасении раненых Георгиевской медали с надписью: «За храбрость» удостоились многие сестры милосердия Красного Креста, а единственной женщиной, удостоенной ордена Св. Георгия стала сестра милосердия Р. М. Иванова.

Царскосельская Община Красного Креста

Родоначальником Комитета Царскосельской Общины ceстер милосердия был Царскосельский Дамский Комитет, временно образованный в 1877 г., во время Русско-турецкой войны и ликвидированный после ее окончания. В 1899 г. по инициативе инженер-генерала П. Ф. Рерберга в Царском Селе был образован местный комитет Красного Креста, первой председательницей которого стала фрейлина императрицы Е. Ф. Джунковская. Затем его возглавляла княгиня С. С. Путятина. Вначале Комитет не имел своего помещения и арендовал его на Гогелевской улице в Софии. Деятельность Комитета в первые годы носила формальный характер.

В январе 1900 г. Комитетом была открыта небольшая амбулатория, первоначально разместившаяся на Стессельской улице в доме жены отставного статского советника П. А. Шишло. В 1904 г., с началом Русско-японской войны, Комитет открыл в Царском Селе лазарет на 10 кроватей, находившийся на Кузьминской улице в Доме тайного советника В. И. Солдатенкова. В списках личного состава учреждений Российского Общества Красного Креста 1908 г. значится только заведующий Царскосельской амбулаторной лечебницей доктор медицины С. Ф. Унтербергер; врачей и сестер не имелось.

Участок для размещения Царскосельской Общины Красного Креста, состоявшей под покровительством императрицы Александры Федоровны, предоставили в 1906 г. за бульваром на территории городского выгона, ранее занятой огородами. Деревянное здание амбулатории (Леонтьевская ул., 33) построили в 1907–1909 гг. по проекту архитектора С. А. Данини. Оно включало общежитие сестер милосердия, приемный покой с операционной и отдельные комнаты для больных. Помимо обслуживания этой больницы-поликлиники, сестры работали в Дворцовом госпитале.

Уже в 1908 г. в построенном деревянном здании амбулатории врачи осуществляли бесплатный прием больных, а во втором этаже открылась платная лечебница на восемь больных. 8 февраля 1908 г. Царскосельский комитет был преобразован в Царскосельскую Общину сестер милосердия Российского Общества Красного Креста, состоявшую под Августейшим покровительством императрицы Александры Федоровны.

В связи с двухсотлетним юбилеем Царского Села в 1910 г. Главное управление Красного Креста выделило общине средства для строительства нового каменного здания, предназначавшегося для общежития сестер, амбулатории и церкви.

Торжественная закладка нового здания Общины в присутствии императрицы Александры Федоровны с дочерьми состоялась 8 июня 1912 г., а в августе в нем уже был открыт офицерский лазарет. Церковь во имя иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» в здании лазарета была освящена 10 октября 1914 г. в Высочайшем присутствии.

При Царскосельской Общине сестер милосердия в конце 1914 г. были организованы курсы по подготовке сестер, которыми заведовала баронесса Е. А. Врангель. Императрица Александра Федоровна проходила на этих курсах подготовку и держала экзамен на звание сестры милосердия, который успешно сдала вместе со старшими великими княжнами Ольгой и Татьяной.

Военно-медицинская служба в Великую войну

Учитывая тяжелейший опыт предыдущих войн, Россия ясно понимала, что победа во многом зависит от эффективности работы военно-медицинской службы. Главная задача военных медиков в боевых условиях – оказание своевременной эффективной медицинской помощи больным и раненым, эвакуация и распределение по лечебным учреждениям в зависимости от профиля заболевания и степени тяжести, и, в случае успешного лечения, возвращение выздоровевших военнослужащих в строй.

Фактическая организация лечебно-эвакуационного обеспечения боевых действий русской армии в годы войны имела ряд отличительных особенностей, одна из которых – некомплект врачебного состава. С объявлением мобилизации в русскую армию, дополнительно к 3 575 кадровым врачам, призвали 6 348 врачей запаса и 2 754 врачей ополчения старше 45 лет. В июле-декабре 1914 г., а затем весной 1915 состоялся призыв 1 438 зауряд-врачей (в российской армии с 1891 г. звание, присваивавшееся студентам 4-го и 5-го курсов медицинских факультетов Военно-медицинской академии и университетов, допущенных при мобилизации войск в военное время на должность младшего врача). Впервые был поставлен вопрос об обязательном прохождении службы для женщин-врачей. Но, несмотря на усиленную мобилизацию, некомплект врачебного состава в русской армии в 1916 г. составлял 2 700 чел., а к весне 1917 г. – 3 151 чел., или 27%.

Предвоенная недооценка масштабов будущей войны и возможных потерь привели к тому, что с первых же дней войны возник ряд проблем, которые пришлось решать в обстановке, осложненной боевыми действиями.

Первая мировая война превзошла по своему размаху все предыдущие войны: в военных действиях был задействован невиданный по масштабам человеческий ресурс, появились виды нового вооружения, имеющие высокую поражающую способность: танки, самолеты, огнеметы, дальнобойные орудия, использовались химические средства массового поражения (иприт, хлор, фосген). Положение русской армии было особенно тяжелым: из-за огромной протяженности линии Восточного фронта война имела менее позиционный и нестабильный характер по сравнению с Западным фронтом. При этом количество вооружения русской армии не всегда отвечало темпам мобилизации.

Всё это не могло не отразиться на количестве санитарных потерь русской армии, т.е. раненых и больных, поступивших в медпункты и лечебные учреждения на срок более суток.

За годы войны санитарные потери составили 9 366 553 чел., в том числе 3 795 449 ранеными и пораженными «удушливыми газами» и 5 571 104 больными. Из них в тыл было эвакуировано 2 474, 935 раненых и пораженных отравляющими веществами, 1 477 940 больных, причем легкораненых и легкобольных насчитывалось около 60 %.

Во время Первой мировой войны в строй возвращалось не более 50% (по другим данным до 88 %) всех раненых и 62% больных. Летальность среди первых из них составляла 11,5%.

Первая мировая война была также беспрецедентна по величине потерь медицинского состава русской армии – 5 010 человек (из них: врачи – 366, «школьные» фельдшеры – 690, ротные фельдшеры – 434, носильщики – 3 500). Ранено и поражено отравляющими веществами – 898, погибло и умерло от ран – 846 медиков.

Развертывание коечной сети

Наряду со многими проблемами, среди которых – некомплект медицинского состава и нерациональное использование имеющегося врачебного корпуса, ощущался дефицит коечного фонда, особенно в первый год войны.

Огромный поток раненых и больных, эвакуируемых с фронта, требовал своевременно разворачиваемых военно-медицинских учреждений, в первую очередь лазаретов и госпиталей. Их устраивали и финансировали государственные структуры, различные учреждения и частные лица.

В срочном порядке формировались полевые передвижные, эвакуационные и тыловые госпитали; именно в этих учреждениях военнослужащие получали специализированную медицинскую помощь и лечение. Часть местных госпиталей была преобразована в военные, некоторые были переформированы в лазареты – военные медицинские учреждения, предназначенные для оказания медицинской помощи и стационарного лечения больных и раненых, которые не нуждаются в продолжительном лечении и специализированных лечебных мероприятиях. Лазареты создавались при отдельных гарнизонах, в воинских частях (из расчета три койки на 100 военнослужащих). Войсковые лазареты размещались в жилых зданиях или в палатках; во время боя войсковой лазарет превращался в передовой перевязочный пункт. В некоторых гвардейских полках учреждались усиленные лазареты емкостью до 200 коек. Дивизионные лазареты предназначались для развертывания в бою главных перевязочных пунктов и также участвовали в эвакуации раненых и больных из частей дивизии.

Особые «плавучие лазареты» примерно на 20 коек формировались на кораблях. Так назывались суда медицинского назначения небольшой емкости, обеспечивавшие группы кораблей при базировании их на неподготовленных участках побережья или на островах. Медицинской частью лазарета заведовал старший врач.

Военно-медицинское ведомство смогло развернуть коечную сеть на 43,2 процента от общего количества, а 56,8 %, приходились на долю Красного Креста и других общественных организаций. Безусловно, санитарные потери русской армии были бы гораздо больше, если бы не благотворительность общественных организаций и частных лиц. В сферу их деятельности входило не только формальное учреждение госпиталей и лазаретов, но и поставки медицинского оборудования, набор и подготовка медицинского персонала, расходы по стирке белья, обеспечению прибывших с фронта больных и раненых больничной одеждой и регулярным питанием.

Для размещения раненых выделялась часть коек в земских участковых больницах; лазареты устраивались при фабриках, в зданиях общественных учреждений, в монастырях и частных домах состоятельных горожан.

В развертывании госпитальной базы тыла страны важнейшую роль играл Петроград. К началу октября 1914 г. в столице уже имелись 168 вновь открытых госпиталей и лазаретов. Петроград и его пригороды стали огромным лечебным центром. Только в Царском Селе и Павловске было устроено больше 80 лазаретов.

По инициативе императрицы лазареты были открыты и в императорских резиденциях. Фрейлина Двора А. Вырубова вспоминала о работе в лазарете имени наследника цесаревича Алексея, устроенном в Зимнем дворце: «Их привозили издалека, всегда ужасно грязных и окровавленных, страдающих. Мы обрабатывали руки антисептиком и принимались мыть, чистить, перевязывать эти искалеченные тела, обезображенные лица, ослепшие глаза – все неописуемые увечья, которые на цивилизованном языке называются – война».

Эвакуация больных и раненых

Эвакуация раненых стала самым болезненным вопросом для военно-медицинской службы российской армии. При условиях ведения войны на территориях, значительно удаленных от тыла, часть больных и раненых не доживали до пункта назначения, либо доставлялись в тяжелейшем состоянии.

Как утверждали медики, 97% солдат, пострадавших в газовой атаке, имели возможность выжить при оперативной эвакуации. Сказалось и нерациональное распределение коечного фонда – две трети коек были развернуты в тылу и только одна треть – на фронтах, что предопределило систему «эвакуации во что бы то ни стало», господствовавшую в течение всей войны, и дефицит средств эвакуации. Несмотря на создание санитарных поездов, задействованных судов морской и речной флотилии, использования автомобильного и гужевого транспорта средств эвакуации катастрофически не хватало. Доставленные в госпиталь с большой задержкой раненые имели большую потерю крови, вынуждены были бороться с развивающейся инфекцией. Ампутация, особенно на русском фронте, стала обычным явлением.

Положение несколько улучшилось благодаря активным действиям известных русских хирургов. В отличие от принятой тогда повсеместно эвакуационной системы, которая исключала возможность производства ранних хирургических вмешательств, В. А. Оппель выдвинул принцип этапного лечения раненых в ходе их эвакуации. Данная чрезвычайно важная идея о неразрывной связи между лечением и эвакуацией спасла жизнь многим раненым. Благодаря введению института фронтовых хирургов-консультантов, были сделаны очередные шаги в организации оказания раненым и больным воинам специализированной медицинской помощи, прямо на фронте или в местах, максимально приближенных к раненым.

Русский хирург Н. Н. Бурденко занимался проблемами сортировки раненых, скорейшей их транспортировки до госпиталей. Наиболее высокая смертность была от ранений в живот, легкие, голову. Под его управлением в лазаретах были организованы специальные отделения для таких раненых, т. к. они, как правило, не доживали до оказания медицинской помощи в тылу.

В начале боевых действий было сформировано 52 военно-санитарных транспорта; в ходе войны их количество возрастало, однако нормы – по одному на дивизию – достигнуть так и не удалось. К концу лета 1915 г. было сформировано 15 санитарных автоотрядов в составе 20 санитарных автомобилей (на 4-х лежачих) каждый. В период мобилизации было сформировано 46 военно-санитарных поездов. К сентябрю 1915 г. добавилось еще 209 поездов, из них Российскому Красному Кресту принадлежало 10, Земскому союзу – 50, Всероссийскому союзу городов – 13 и Общедворянской организации – 21. Таким образом, общее число военно-санитарных поездов достигло 255, что вполне обеспечивало эвакуацию раненых и больных с театра военных действий в тыл страны.

Положение военнопленных

Первая мировая война ознаменовалась невиданным ранее количеством военнопленных. Не обошло это явление и Российскую империю. За годы Великой войны более 2,4 млн русских солдат попали в плен.

Больше всего русских солдат пленили в сражениях при окружении 2-й армии генерала А. В. Самсонова в Восточной Пруссии; при оставлении крепостей Ковно и Новогеоргиевска. Около 1 млн – во время Великого отступления в 1915 году.

Одной из главных причин большого числа пленных стал переход от профессиональных армий к массовым. Так, с 1914 по 1918 г. Россия мобилизовала до 15 млн человек. Отсутствие подготовленного резерва и недостаточная техническая оснащенность сказались на моральном состоянии русской императорской армии. Масштабные операции на окружение, фланговые удары, применение тяжелой артиллерии способствовали небывалому количеству военнопленных.

В связи с массовой сдачей в плен десятков и даже сотен тысяч человек остро встал вопрос их размещения; число лагерей для военнопленных постоянно росло. К 1916 г. в Германии числилось более 240 лагерей, а в Австро-Венгрии — около 300 лагерей.

Отношение немцев и австрийцев к военнопленным было достаточно жестоким. У пленных отбиралось зачастую все, вплоть до нательных крестов и одежды. Нередко их отправляли на принудительные работы. Всего с 1914 по 1918 г. по официальным данным в лагерях скончалось до 200 тыс. русских военнопленных.

В лагеря сгонялись не только военнопленные, но и представители мирного населения. В Австро-Венгрии была развязана борьба с русинским движением в Прикарпатской Руси. Борьба против русинской интеллигенции и крестьян, заподозренных в симпатиях к Российской империи или просто считавших себя русскими, проводилась и раньше, но с началом войны она обрела массовые масштабы. Русинов стали помещать под стражу, а иногда и расстреливать без суда и следствия.