Ариадна дочь цветаевой

Как сложилась судьба отвергнутой дочери Марины Цветаевой

У известной поэтессы Марины Цветаевой было трое детей: две дочери и младший сын Мур (Георгий).

Хотя, биографы, как правило говорят лишь о двух ее детях — старшей дочери Ариадне и младшем сыне. И это не случайно.

Позорным пятном в биографии поэтессы является то, как она поступила со своей средней дочерью Ириной. Этот ребенок, при жизни знавший только холод, голод и рукоприкладство, умер в двухлетнем возрасте в детском приюте. Туда она, вместе со старшей сестрой, была якобы вынужденно сдана самой Цветаевой.

Ариадна и Ирина Эфрон, commons.wikimedia.org

Хотя, объективно, поэтесса имела возможность детей туда не отправлять — были и иные варианты устройства их жизни.

Ирина Эфрон родилась слабым ребенком. Появилась она в тяжелое и голодное время. Из-за недоедания она была нездорова, а значит, нуждалась в большей заботе — связывала руки, приковывала к дому. Болела рахитом — Цветаева усаживала ее на подоконник — получать целебные солнечные лучи. Из-за нелюбви матери Ирина была плохо развита. И постоянно отвергнута.

Сама Цветаева вообще очень по-разному относилась к детям.

Старшую дочь Ариадну она называла своим “духом”.

Видела в дочери себя — гения. Считала ее очень талантливой. Внушила Але, что и сама она особенная. Для старшей дочки Марина Ивановна была божеством. Мать ходила с ней на всевозможные литературные “читки” — гордилась. Ариадна формировалась в довольно своеобразной среде — экзальтированной, истеричной. Если почитать письма Али к матери или же ее дневниковые записи, то это особенно очевидно. Ариадна довольно необычно изъясняется для ребенка-младшего школьника.

Ариадна Эфрон

Младшую Ирину поэтесса не принимала, считала обузой для себя. Ирина казалась ей слишком простой, обычной, примитивной, желающей только низменного, например, питаться. Себя и Ариадну Цветаева относила к другой «породе» людей. Таким ребенком, как Ирина, невозможно похвастать, с таким ребенком не интересно. Об Ирине Цветаева даже почти и не упоминала. Многие знакомые Марины Цветаевой о существовании Ирины не знали.

Марина часто оставляла дочь одну в доме, привязывая веревкой за ногу к кровати. Или засовывала в специальный мешок, где Ирина сидела по двенадцать часов к ряду. И уходила на свои литературные сборища, прихватив с собой старшую Ариадну.

Однажды в дом к Цветаевой пришла ее подруга Вера Звягинцева. Всю ночь они тепло общались, читали стихи. Когда чуть рассвело, Звягинцева с изумлением увидела болтающуюся из груды тряпок в кресле голову — это была Ирина. Присутствия ребенка до этого момента никто не обнаруживал, Цветаева будто и не помнила о ней.

Ирина, при живой матери, вела себя как ребенок с депривациями — раскачивалась, постоянно “мотыляла” головой. В записках, в упоминаниях об Ирине всегда сквозит пренебрежение матери к ней.

Воспитывать детей с 1917 года Марине пришлось самостоятельно, нанять прислугу не было возможности. А муж Сергей отбудет на фронт. Все тяготы легли на ее поэтические плечи.

Кормила Ирину мать всегда плохо, иногда даже поколачивала, не позволяла подавать голоса. Ирина вообще в присутствии матери была, как молчаливый истукан. Сама Цветаева, узнав, что в приюте Ирина кричит от голода, назвала это “Ирининой гнусностью”, пояснив, что при ней ребенок и пикнуть бы не осмелился.

Сдав дочек в приют, Цветаева запретила им называть себя матерью. Почему? Возможно, не хотела, чтобы это известие “Цветаева сдала детей в приют” стало публичным. Девочек сдали третьи лица. Как круглых сирот.

Мотив сдачи простой и понятный — там детей могут хоть как-то кормить. Заканчивался 1919 год — голодный и страшный. Люди болели и умирали пачками. Сама Марина прокормить детей не могла. Она не работала и не печаталась тогда.

Современники позже поставят ей в укор: могла бы продать вещи на рынке (а ей было что продать) и накормить детей.

Или даже устроиться на работу, но работать Марина категорически не хотела, она не выносила такого труда.

Сестры мужа, Сергея Эфрона, поочередно предлагали Марине забрать Ирину к себе, они имели возможность ребенка как-то содержать. Но им обеим было отказано. Марине Ивановне казалось это большим позором — детей по родственникам раздавать.

Был и еще вариант — отдать девочек в московский детский сад, там условия были лучше.

Но Марина отчего-то выбрала самый плохой вариант — Кунцевский приют. Удаленное место, до которого было сложно добираться. Убедиться в том, что в этом приюте детей кормят и лечат, она не пожелала.

А дети в этом заведении болели, голодали и умирали очень часто.

Навещала она девочек в К приюте крайне редко и под личиной крестной матери. Месяцами не видя их, все же писала грустные стихи о разлуке со старшей дочерью, младшей, как и прежде, будто бы и не существовало.

Когда все же нанесла визит, то общалась и угощала только старшую дочь. Заведующая приютом даже сделала Марине замечание — почему же та сахаром угощает только Ариадну, отчего и не Ирину?

Цветаева была искренне возмущена: как это отнять у Ариадны что-то, чтобы дать младшей?

Семилетняя Аля писала матери горячие и печальные письма из приюта. Эти письма полны обожания матери, верности ей, Аля родительницу буквально боготворила. В каждом письме — тонны страданий и тоски, желания поскорее увидеть мать и вернуться в родимый дом.

Упоминала Аля и о Ирине: о ее отсталости в сравнении с другими детьми, ее плаче, бесконечных просьбах о “чае”, плаче, проблемах с пищеварением. Сочувствия у старшего ребенка к маленькой нет, только жалобы на нее: “Ирина отравляет мне жизнь”.

Аля даже поделилась с матерью наблюдением. Почти не говорящая Ирина выучила новое слово: «не надо».

Цветаева успела забрать из приюта заболевшую лихорадкой Ариадну. Болеющую Ирину она забирать не стала, ее не хватило бы на двоих детей. Старшая же дочь была спасена.

О смерти Ирины в приюте от голода Цветаева узнала совсем случайно. спустя несколько дней после смерти Ирины. Отважиться приехать на похороны ребенка Марина не смогла — была занята Алей. Она так и записала в своем дневнике: “я не могла”.

Ирину Эфрон похоронили в общей могиле.

Возможно, поэтесса и винила себя в смерти младшего ребенка. Но и оправдывала: ей пришлось делать трудный выбор.

Позже она, видимо, чтобы оправдаться перед вернувшимся с войны мужем, сделает виноватыми в смерти Ирины его сестер. Напишет, что будто бы те, в самую тяжелую пору отступились, повели себя “хуже животных”, дали Ирине умереть в приюте из-за ненависти к самой Цветаевой.

Ариадна Эфрон

Биография

Следуя дарованному редкому имени, под стать героине мифов Древней Греции, Ариадна Эфрон проливала свет на неизвестные долгое время факты и выводила из лабиринта неведения читателей дневников о собственной жизни и своей знаменитой матери. Ее детские воспоминания, облаченные в буквы и предложения, поражают глубиной и трогательностью подмеченных мелочей, как будто создавал их не ребенок, а проживший не один век мудрец.

Детство и юность

18 сентября 1912 года по новому стилю будущая великая поэтесса – тогда еще 20-летняя – Марина Цветаева и публицист и еврей по национальности Сергей Эфрон впервые стали родителями. Назвать дочку именно так решила мать – в противовес мужу, любившему русские женские имена, принимая и понимая всю ответственность за выбор.

Ариадна Эфрон и Марина Цветаева

С ранних лет девочка научилась читать, писать и хранить впечатления каждого прожитого дня в простой тетрадке, а также сочинять стихи, включенные позже в «Психею». В московском доме росла среди волшебных сказок Перро и любимых произведений бабушки – пианистки Марии Мейн.

Когда Сергей ушел добровольцем воевать против красных, жена осталась с двумя детьми на руках бороться с голодом и выживать, а Аля (так называли ее близкие) лишилась детства и быстро взрослела. Ими посещались литературные вечера, читалось сочиненное в кругу Блока и Бальмонта, с которыми делились поровну последними сбереженными картофелинами.

Ариадна Эфрон в детстве

Болезни хоть и не оставляли девочку – лихорадка, за ней тиф, но не забрали насовсем. К моменту выезда за границу у Марины была только она – 3-летняя Ирина умерла в приюте.

В 1922-м семья Эфрон соединилась в Берлине, затем переехала в Чехословакию. Книги вслух и импровизированные спектакли по вечерам, обучение хорошим манерам и правда как непреложный закон – все это присутствовало на постоянной основе в жизни девочки.

Карьера и творчество

В 1922 году – гимназия, куда Аля пришла, вооружившись знаниями латинского алфавита, молитвы, русского языка и немного математики. В ее стенах получила прозвище Пушкин и овладела тонкостями коллективного сосуществования. В учебном заведении находилась недолго, потому что «знания давались плохо». Марина решила лично заняться образованием дочери, ставшим поистине блестящим без бумажного подтверждения – полиглот, глубокий знаток литературы, искусства и истории.

Ариадна Эфрон в молодости

Позже случился Париж, где на пропитание зарабатывали все домашние как могли: глава семейства – стипендией, его спутница – стихотворениями, а Ариадна осваивала журналистику в четырех изданиях, переводы, вязание и шитье мягких игрушек. Параллельно оттачивала мастерство рисования в двух училищах, одно из них – при Лувре.

В 1937 году Аля возвращается на родину, за ней – Сергей Яковлевич. Главная причина решения, конечно, в отношении к Советскому Союзу – какой-никакой, но он казался раем, сопутствующие – приписываемые романы матери и в целом нарушившаяся связь между родными.

Ариадна Эфрон во время ареста

Конец лета 1939-го стал и концом воли младшей Цветаевой – арест, Лубянка, обвинение в шпионаже, пытки, выбившие показания против отца, ссылка. Отказавшись от «стукачества», в войну оказалась на лесоповале. Неминуемая гибель вновь обошла стороной – помогла подруга и вызволил гражданский муж. Освобождение наступило через 8 лет – Аля переехала на родину Сергея Есенина, где преподавала графику за 200 руб. За ней вновь пришли в 1949-м и отправили в Сибирь «навечно».

После изнурительного труда Эфрон переводят в клуб – оформлять стенгазеты, лозунги, отвечать за театральную и культурную жизнь. Письма Пастернака спасали не только морально, но и материально – высланные им средства позволили Ариадне и ее главной подруге Аде Федерольф-Шкодиной приобрести маленький домик для житья. Пребывание в ссылке оставило мозоли, душевные раны и акварели.

Ариадна Эфрон и Ада Федерольф-Шкодина

Реабилитация наступила также неожиданно, как и обвинения – в 1955-м произошло долгожданное возвращение в Москву, а через 7 лет – членство в Союзе писателей. Переводы любимых зарубежных деятелей литературы, создание поэтических произведений, издание сочинений Марины Цветаевой – вслед за объявленной физической свободой наступила и творческая.

Личная жизнь

В 1937-м Алю и Самуила Гуревича соединило место работы – издательство. А точнее – буфет в заведении, куда мужчина попал прямо с собрания по поводу его поведения, а она заглянула после работы выпить морс. Отчитанный и понурый коллега грустно сидел за столиком, и, чтобы поднять настроение, девушка положила перед ним апельсин и исчезла.

Очередная встреча превратилась в постоянные, молодые люди наслаждались обществом друг друга, много гуляли и разговаривали. Про личную жизнь и жену возлюбленного Ариадна знала, но решила ждать сколько угодно. Ее семье, вернувшейся из эмиграции, Самуил пришелся по душе и вскоре стал одним из близких друзей.

Ариадна Эфрон и Самуил Гуревич

Его полные оптимизма и поддержки почтовые сообщения находили своего адресата во всех местах отбывания наказания, он ходатайствовал о ее переводе в более щадящий лагерь, приезжал в Рязань. Об этом, конечно, знали «наверху», грозили исключением из партии. Мужчина помогал родным единственно любимой женщины. Однако в одну из встреч с ней, изменившейся после второго заключения, стало ясно – быть вместе не предоставляется возможным.

«С бывшим мужем (к сожалению, «бывшим», ибо ничто не вечно под луной, а тем более — мужья!) встретились тепло и по-дружески, но ни о какой совместной жизни думать не приходится, он по работе своей и по партийной линии связан с Москвой, а я – и т. д. Когда встречаюсь с ним – в среднем раз в два месяца, когда бываю в Москве, то это бывает очень мило и немного грустно…», – так гласит ее запись.

После расстрела Гуревича в 1951-м официальная жена вышла замуж во второй раз, а названная осталась вдовой до конца жизни.

Смерть

Опираясь на факты трагической биографии Ариадны Цветаевой, кажется, что смерть должна была настигнуть ее в каждый момент существования – в детстве, заразившуюся тифом, в молодости, когда стало известно о заболевании, во время допроса и последующих избиениях, в промерзшем вагоне, уносившем заключенных по этапу, в двух лагерях.

Ариадна Эфрон

Но каждый раз отступала перед необыкновенной добротой, давая возможность спастись, выжить и выполнить предначертанное – оставить после себя книги писем («А душа не тонет…»), рассказов и зарисовок («Моей зимы снега»), «Воспоминания дочери» великой матери, ключевые цитаты из которых давно стали афоризмами.

Хранительница архивов и талантливая переводчица умерла в больнице города Тарусы летним утром 26 июля 1975-го. Причина смерти: обширный инфаркт. Сердце, отзывавшееся на каждого ближнего без разбора, остановилось на 63-м году жизни. Припадку предшествовали нестерпимые боли, но она не обращала на них внимания, надеясь, что они пройдут, и продолжала заниматься хозяйством, не отвлекаясь на пустяки.

Могила Ариадны Эфрон

Похоронена на местном кладбище, на могильном камне без фото у холма всего несколько слов – полное имя усопшей и две даты. Последней из семьи Цветаевых ушла младшая сестра поэтессы – Анастасия Ивановна.

Память об Але живет и по сей день. Современный публицист Дмитрий Быков посвятил ей лекцию, называя идеалом и «сбывшейся русской мечтой», а в 2018-м вышел сборник о ранее неопубликованной переписке с подругой Лидией Бать.

Цитаты

«Поэты пишут не для поэтов, скульптуры ваяют не для скульпторов; и музыканты творят не для музыкантов; что все подлинное творится для множества людей, ради их жажды к творимому, как к насущному». «Прежде чем иметь право любить стихи, нужно любить самого поэта». «Для освоивших четыре правила арифметики до поры до времени остается зашифрованной высшая математика». «Всякий, кто смеется над бедой другого, – дурак или негодяй, чаще всего – и то, и другое».

Библиография

  • 1982 – «Письма из ссылки. Ариадна Эфрон Б. Пастернаку»
  • 1989 – «О Марине Цветаевой: Воспоминания дочери»
  • 1996 – «А душа не тонет. Письма 1942-1975. Воспоминания»
  • 2003 – «Рисунок. Акварель. Гравюра»
  • 2004 – «Жизнь есть животное полосатое. Письма к Ольге Ивинской и Ирине Емельяновой (1955-1975)»
  • 2005 – «Моей зимы снега. Воспоминания, рассказы, письма, стихи, рисунки»
  • 2008 – «История жизни, история души» в 3-х томах
  • 2009 – No Love without Poetry: The Memoirs of Marina Tsvetaeva`s Daughter
  • 2013 – «Книга детства: Дневники Ариадны Эфрон, 1919-1921»
  • 2018 – «Нелитературная дружба: Письма к Лидии Бать»

В соавторстве с А. Федерольф

  • 1996 – «Мироедиха. Рядом с Алей»
  • 2006 – «Непринудительные работы»
  • 2010 – «А жизнь идёт, как Енисей…». Рядом с Алей»

baltvilks


Сразу повторю, что сей материал, почерпнутый на фейсбук-странице человека, представляющегося как Йиртимд Окненави, является сплетней, и доказательств того, что эта история есть правда, у меня нет. Но в то же время, это никак не противоречит моему впечатлению от личности Марины Цветаевой. Теперь передаю слово автору, но в скобках позволю себе вставлять свои комментарии — красным цветом, как и это вступление.

Обыватель при встрече с искусством всегда склонен совершать две ошибки. Он, во-первых, отождествляет творцов с героями их произведений, а во-вторых, обожествляет и превозносит любого человека, имеющего отношение к высокой литературе, живописи, музыке. И эти две наклонности мешают обычным людям наслаждаться искусством. Потому что они не хотят верить, что талант и мораль несовместимы.

Да, дочь Цветаевой умерла от голода. И не просто умерла, а в то время, пока у матери сохранялись ценности и была работа. Цветаева после революции осталась с новорождённой Ириной и пятилетней Ариадной. Муж поэтессы ушёл с белой армией (где был предателем и советским шпионом, который по возвращении в вожделенную совдепию был грубо выведен в расход теми, кому прислуживал).
Она в первые послереволюционные годы работала в разных советских структурах: то в Наркомате по делам национальностей, фактически — органе цензуры, то в Наркомпросвещения. Получала какую-никакую зарплату. Много и плодотворно писала стихи, пьесы. Участвовала в поэтических вечерах, ходила в гости, заводила хорошие знакомства. Младшую дочь при этом запирала дома, привязав к ножке кровати. Старшую часто ссылала к тётке. Ирина от недоедания медленно развивалась, почти не говорила, чем очень раздражала тщеславную Цветаеву. В 1919 году она отдаёт детей в приют. Подбрасывает, как беспризорников. Не приезжает к ним — работает. В конце концов её вынуждают навестить дочек. Заведующая приютом рассказывает Цветаевой, как дочь Ирина всё время кричит от голода, на что мать оставляет в дневнике запись:

«Ирина, которая при мне никогда не смела пикнуть. Узнаю ее
гнусность». Цветаева приносила немного еды только старшей дочери. Персонал просил кормить и младшую. На что поэт снова пишет в дневнике:

«“А что ж вы маленькую-то не угостите?” Делаю вид, что не слышу.—
Господи! — Отнимать у Али! — Почему Аля заболела, а не Ирина?!!»

Она очень любила дочь Ариадну. Однако с двух до четырёх её лет Цветаева почти безотлучно проживала со своей любовницей Софьей Парнок.

Мать не хотела работать для содержания детей на скучной работе — всё время увольнялась. Продавать вещи на рынке тоже не стала: она безмерно любила мужа и каждый день ждала, что тот напишет из эмиграции и позовёт её с собой. Так и случилось: когда в 1921 году ей передали от Сергея Эфрона письмо, она стала собираться в Прагу. Имевшихся у неё ценностей хватило, чтобы уехать с Ариадной в Европу и первое время жить там без работы. Когда умерла от голода дочь Ирина, мать не приехала на похороны, а мужу написала об этом в двух словах, пожелала побыстрее забыть девочку и обещала родить сына. Сына, кстати, скоро родила. Но, судя по всему, от любовника — Константина Родзевича. Муж об этом романе знал и предложил развестись. Цветаева так испугалась потерять мужа, что предложила ребёнка выбросить, если тот будет напоминать об измене. Сергей Эфрон сжалился над мальчиком (а то бы гениальная поэтесса выкинула его на помойку, как биомусор…).


Сын Мариванны Цветаевой — Георгий Эфрон (АКА «Mур» или «Mурлыга»… его судьба тоже была незавидной).

Любовь Цветаевой к мужу была безграничной. Когда он, уже завербованный ОГПУ, захотел вернуться из Франции в Россию и склонил к этому дочь Ариадну, девушку решили отправить первой — мать хотела убедиться, что в СССР безопасно. Только потому поехал на родину Эфрон, а за ним — Цветаева с сыном. Ариадна Эфрон вскоре после приезда матери была арестована. Провела восемь лет в лагерях и шесть лет в ссылке.


Марина Цветаева с дочерью Ариадной (ее поэтесса голодом не уморила, но зато «блаородно» подставила чекистам в качестве наживки).

Порченные девки, любовный квинтет и гей-бордель…

Мы все пали жертвой усвоенных ещё в школе строк о том, что «гений и злодейство — две вещи несовместные». Всего этого нам ни в школах, ни в университетах не рассказывают. Потому большинство людей воспринимают поэтов, писателей и художников небожителями. Знать правду обычный человек не хочет, потому что не сможет от неё отстраниться и смотреть не на автора, а на искусство. Как не может он порой и понять природу художественного вымысла. Благочестивого семьянина Набокова обыватель считает педофилом, скромного журналиста Паланика — садистом…

А правда в том, что автор и литература не всегда одинаково красивы. Талант и даже гений выпадают случайно. И даже если дар достался хорошему человеку, слава и деньги вполне способны его испортить. Поэтому людям, не умеющим абстрагироваться от личности автора, лучше не читать биографических монографий и ограничиться краткой справкой. Потому что, узнав однажды о подлости или слабости любимого автора, иной читатель уже никогда не сможет получать удовольствия от литературы, созданной бесчестным человеком.

Лёгкая биография, не обременяющая литературного наследия, должна выглядеть так:

«Марина Цветаева, великий русский поэт, прозаик и переводчик. Дочь профессора и пианистки, была замужем за царским офицером, родила троих детей, одну дочь потеряла, жила в эмиграции, вернулась на родину и покончила с собой от тоски», — для обывателя этого жизнеописания достаточно. Томик Цветаевой будет читаться перед сном куда лучше, если не знать, что эта женщина пожалела для умирающей дочери кусок сахара.
Кстати, вот еще один материал о Цветаевой из моего журнала. На этот раз даже несколько жалостливый.

Tags: Россия, роисся, сплетни