Брение из плюновения, что это?

Брение из плюновения

Чудо исцеления Господом слепорожденного человека — повествование об этом звучит в храмах в шестую неделю по Пасхе — четвертый и последний хронологически случай исцеления слепоты, подробно описанный на страницах Евангелия. Если мы рассмотрим эти случаи отдельно, то заметим, что всех счастливчиков Господь исцеляет по-разному. Однако у всех есть одна общая черта: к каждому слепому Господь «приложил руку». Человеку, не в первый раз открывающему страницы Евангелия, должно быть понятно, что это не было для Господа необходимостью. Воскрешающий одним словом мертвых и Исцеляющий на расстоянии не нуждался в поднятии руки для отверзения очей. Как не нуждался Он в пособии человеческого органа и в творении этих очей. Но тем не менее Он это делает. Более того, Его исцеляющей Деснице угодно было избрать Себе в пособие прах земной, а это уже с неизбежностью обращает нашу мысль от реализма к символизму Евангельского текста. Экзегетический нерв этого повествования не в последнюю очередь связан с разносторонним символизмом самого чуда и с теми духовными последствиями, которые наступили для самого прозревшего. Почему, возможно, и был избран именно этот отрывок для прочтения в неделю о слепом.

Он ли согрешил или родители его? (ср. Ин. 9, 2). С самого начала повествование заставляет читателя остановиться на вопросе, заданном апостолами Господу. Апостолам, конечно, был известен закон возмездия, начертанный на Скрижалях Завета: Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня (Исх. 20, 5). Однако известно им было и о том, что пророки возвещали от отмене этого закона с наступлением Царства Мессии, когда уже не будут говорить: ‟отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина”, но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет (Иер. 31, 29). Это Царство, по их мнению, уже наступило, а, значит, каждый ответственен уже лишь за свой собственный грех. Еще большее изумление вызывает у читателя вопрос апостолов о грехе самого слепорожденного — он ведь слепорожденный! Вот что говорят нам экзегеты о таком странном предположении апостолов: «Предположение, что он сам согрешил, могло основываться у них на мнении, что уже при самом зачатии в утробе матери зачинающийся плод имеет ощущения добрые или злые (Толмудич. сказания у Лихтфуда и Ветштения), и, следовательно, может согрешить еще в утробе матери и за то понести наказание, например, родиться слепым, или на учении о предопределении Божественном, по которому Бог, предвидя его будущие грехи, предопределил за них наказание с самого рождения». Из слов Христа мы видим, что ни одна из предложенных учениками причин здесь не подтверждена. Более того, Господь предлагает объяснение, для них совершенно неожиданное, проясняющее и одновременно несколько затрудняющее понимание того, что явилось причиной слепоты в этом случае. Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии (Ин. 9, 3). И хотя апостолы не задаются здесь вопросом, у нас, вероятно, он может возникнуть: «Неужели причиной слепоты человека стала необходимость явления славы Христа путем его исцеления?». В поисках ответа на этот вопрос приходится несколько попенять на русский перевод Евангелия. Как отмечают толковники, в греческом тексте здесь используется оборот речи, обозначающий в некоторых случаях не цель, а следствие, что в приложении к настоящему случаю означает: «то, что он родился слепым, будет иметь следствием явление особенных дел Божиих на нем». Таким образом, Господь не указывает причины этой слепоты, а обозначает грядущее вскоре следствие, духовный результат болезни — явление славы Божией через благодеяние человеку. Не должны ли мы подобным образом смотреть и на свои болезни и болезни наших близких? Смотреть на них с точки зрения их цели. Мы очень склонны во время болезней, особенно тяжких, выискивать причины их. Предполагая причину в каком-либо своем грехе, мы со смущением наблюдаем подобный грех и в других, но не видим там последствий, подобных нашим. В конце концов, запутавшись в своих домыслах и предположениях, мы от чувства безысходности начинаем уже роптать: «Почему именно со мной?», «За что мне это?». А правильнее было бы не столько скрупулёзно выискивать причину, сколько понять цель случившегося. Не вопрошать «За что мне все это?», а — «Для чего мне это дано?». Да, бесспорно, в болезни мы непременно должны видеть следствие нашей греховности и даже конкретных грехов. Но при этом нужно помнить и то, что попускает нам болезни не Бог, мстящий нам за грехи, а Бог, милующий нас. Болезнь — явление милости Божией к заболевшему, имеющее своей целью отвратить грешника от греховного пути, очистить его сердце от греховной коросты, преобразить его для вечности, соделать сосудом для благодати Духа. Как сказал об этом некто:

Нам часто в жизни выпадают

Болезни, тяжкие труды,

Но в них — источники «живой воды»

Что Бог так щедро изливает.

Брение из плюновения. Для исцеления слепого Господь, по слову Евангелия, плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением его глаза. Интересно, что славянское «брение» не переведено на русский словом «грязь», оставлено «брением». Хотя и существуют лечебные грязи, но «брение» — грязь иного происхождения и свойства. «Брение» — плод «соработничества» Бога и человека. Богочеловек для исцеления слепого дарит плюновение (слюну), человечество отдает свое — прах (песок, землю). Плодом стало благодеяние человеку — исцеление его от слепоты. Но благодеяние не ограничивается этим исцелением, оно распространяется на весь человеческий род, ибо в этом действии для нас оставлен очень важный и глубокий образ. Духовное врачевание человека — всегда плод «синергии» (соработничества) Бога и человека. Всякий грешник, духовно слепой человек врачуется «брением»: отдает «прах» — покаяние, труды и добродетели, которым «спешит на помощь» часть Божественная — благодать Святого Духа. Это «брение» открывает духовные очи больного — он начинает видеть свои грехи подобными песку морскому, а в этом, по словам прп. Марка Подвижника, — начало здравия души.

Находим здесь и еще один важный образ. Сама по себе грязь (пыль, земля, песок) — во многом источник неприятностей для человека. Наевшись грязи, ребенок может отравиться, покопавшись в песке, приобрести паразитов, пыль может вызвать сильную аллергию. Однако прикоснувшаяся к грязи благодать наделила ее такими целебными свойствами, которыми не обладает ни одно лекарство и по сей день. Для нас это означает следующее: к чему бы ни прикоснулась благодать Духа, все преображает согласно Своим благим целям, упраздняя при этом негатив, а порой пренебрегая и естественными свойствами того, к чему прикасается. И это не только о чрезвычайных и великих делах Божиих, когда камень становится источником воды, грешник преображается в праведника, а хлеб становится Телом Христовым. Это обо всех наших жизненных обстоятельствах. Свойство Промысла Божия (помним это еще из Катехизиса) в том состоит, что Бог «зло пресекает, или исправляет и обращает к добрым последствиям». Поэтому любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу (Рим. 8, 28). Если случилось с тобой что скорбное, употреби «брение»: покажи Богу свою веру, смирение и терпение. Бог не останется в долгу, прикоснется к твоему «праху» Своей благодатью и претворит твою скорбь в радость. Скоро ты увидишь, какое благо произошло из твоей скорби, и подивишься мудрости Павла, писавшего римлянам.

Верую, Господи! Поразительный диалог представляет нам Евангелие после исцеления слепорожденного! Диалог между фарисеями и исцеленным — это диалог между слепым предубеждением и простотой веры. Предубеждение обречено быть слепым. Основанное на ложной предпосылке — неправедном суде, — оно лишается здравости в своих рассуждениях и легко посрамляется логикой простой веры. И здесь важный урок: пока сохраняет христианин простоту веры, основанной на Евангелии, растолкованном святыми отцами, и не искажает ее собственными умствованиями и мнениями, его логика будет сильна и рассуждения здравы. Если же позволит себе удалиться от евангельской простоты в пользу умствования человеческого, то подвергнет себя опасности вместе с потерей здравой логики незаметно для себя потерять и саму истину.

Заключительные события с бывшим слепым открыли, каким благом была для него временная слепота. Социальная и религиозная ограниченность этого человека позволила ему не оказаться в плену раввинистического заблуждения о личности Мессии, а, значит, и предубеждения против личности Христа. По этой же причине он, в отличие от своих родителей, был лишен боязни быть отлученным от синагоги. Все это, при содействии благодати, помогло ему отстоять Истину при нешуточном напоре со стороны фарисеев. Он, по сути, стал исповедником Христовым, а исповеднический и мученический подвиг, как никакой другой, приближает человека к познанию Бога. Это и произошло с прозревшим не только телесно, но и духовно слепцом. И, вероятно, именно его «верую, Господи!» и было целью для Господа, когда Он делал брение из плюновения.

Архим. Михаил (Лузин). Толкование на Ев. От Иоанна. М., 1993, с. 322.

Там же, с. 323.

См.: Пространный христианский катехизис.

4) Евангелие от Иоанна 9:1-41: И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но , чтобы на нем явились дела Божии. Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать. Доколе Я в мире, Я свет миру. Сказав это, Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и сказал ему: пойди, умойся в купальне Силоам, что значит: посланный. Он пошел и умылся, и пришел зрячим. Тут соседи и видевшие прежде, что он был слеп, говорили: не тот ли это, который сидел и просил милостыни? Иные говорили: это он, а иные: похож на него. Он же говорил: это я. Тогда спрашивали у него: как открылись у тебя глаза? Он сказал в ответ: Человек, называемый Иисус, сделал брение, помазал глаза мои и сказал мне: пойди на купальню Силоам и умойся. Я пошел, умылся и прозрел. Тогда сказали ему: где Он? Он отвечал: не знаю. Повели сего бывшего слепца к фарисеям. А была суббота, когда Иисус сделал брение и отверз ему очи. Спросили его также и фарисеи, как он прозрел. Он сказал им: брение положил Он на мои глаза, и я умылся, и вижу. Тогда некоторые из фарисеев говорили: не от Бога Этот Человек, потому что не хранит субботы. Другие говорили: как может человек грешный творить такие чудеса? И была между ними распря. Опять говорят слепому: ты что скажешь о Нем, потому что Он отверз тебе очи? Он сказал: это пророк. Тогда Иудеи не поверили, что он был слеп и прозрел, доколе не призвали родителей сего прозревшего и спросили их: это ли сын ваш, о котором вы говорите, что родился слепым? как же он теперь видит? Родители его сказали им в ответ: мы знаем, что это сын наш и что он родился слепым, а как теперь видит, не знаем, или кто отверз ему очи, мы не знаем. Сам в совершенных летах; самого спросите; пусть сам о себе скажет. Так отвечали родители его, потому что боялись Иудеев; ибо Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги. Посему-то родители его и сказали: он в совершенных летах; самого спросите. Итак, вторично призвали человека, который был слеп, и сказали ему: воздай славу Богу; мы знаем, что Человек Тот грешник. Он сказал им в ответ: грешник ли Он, не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу. Снова спросили его: что сделал Он с тобою? как отверз твои очи? Отвечал им: я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками? Они же укорили его и сказали: ты ученик Его, а мы Моисеевы ученики. Мы знаем, что с Моисеем говорил Бог; Сего же не знаем, откуда Он. Человек сказал им в ответ: это и удивительно, что вы не знаете, откуда Он, а Он отверз мне очи. Но мы знаем, что грешников Бог не слушает; но кто чтит Бога и творит волю Его, того слушает. От века не слыхано, чтобы кто отверз очи слепорожденному. Если бы Он не был от Бога, не мог бы творить ничего. Сказали ему в ответ: во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? И выгнали его вон. Иисус, услышав, что выгнали его вон, и найдя его, сказал ему: ты веруешь ли в Сына Божия? Он отвечал и сказал: а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него? Иисус сказал ему: и видел ты Его, и Он говорит с тобою. Он же сказал: верую, Господи! И поклонился Ему. И сказал Иисус: на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы. Услышав это, некоторые из фарисеев, бывших с Ним, сказали Ему: неужели и мы слепы? Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас.

Глава 25. Исцеление слепорожденного. Притча о добром пастыре

Фарисеи считали себя непогрешимыми руководителями еврейского народа и истолкователями данного Богом закона; потому-то они с насмешкой и спросили у Иисуса: неужели и мы слепы? Объяснив им ответственность их за то, что они видя не видят, Христос в иносказательной, не сразу понятой ими, форме разъясняет им, что они не могут считаться добрыми пастырями народа, так как думают больше о своих личных выгодах, нежели о благе пасомых ими, и потому ведут их не к спасению, а к гибели. Для наглядности Он сравнивает народ со стадом овец, а руководителей народа – с пастырями этого стада. В восточных странах стада овец загоняли на ночь для охранения от воров и волков в пещеры или нарочно устроенные для того дворы, причем в один двор нередко загоняли стада, принадлежащие разным хозяевам; утром привратники открывали пастухам двери двора, пастухи входили в них, отделяли свои стада от чужих, называя своих овец по именам, и выходили на пастбища; овцы узнавали своих пастухов по голосу и виду, слушались их и выходили за ними. Воры же и разбойники не смели войти в охраняемые стражею двери двора, а перелезали тайно через ограду. Все это было прекрасно известно фарисеям. И вот, беря такой общеизвестный пример, Христос говорит: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазить инуде, тот вор и разбойник; а входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его. За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса (Ин. 10, 1–5).

Теперь стало ясно, что Он говорит об основанном Им на земле Царстве Божием, Царстве людей, соединенных верою в Него и любовью к ближним. Это Царство Он уподобляет двору овец; но так как во двор надо пройти через двери, а в Царство Божие можно войти не иначе, как уверовав в Него, то Он и называет Себя тою дверью, которая ведет в это Царство.

Но Он не только дверь, Он – Пастырь. Он вывел Своих овец из старой ограды Моисеева закона и зовет их к Себе; они идут за Ним, и Он, как Пастырь добрый, ведет их к блаженству вечной жизни, и любовь Свою к ним доказывает тем, что жизнью Своею жертвует за них. Пастырю доброму Иисус противопоставляет воров и разбойников, которые думают только о том, как бы поживиться на счет овец, а также наемника, которому овцы не дороги, который не любит их и думает только о своем личном благополучии. Ворами и разбойниками Он называет всех лже-пророков, лже-мессий, наемниками – фарисеев и подобных им мнимых руководителей народа, а волком – диавола.

Но Христос пришел не для того только, чтобы вывести евреев из ограды Моисеева закона и привести в Царство Божие; Он пришел спасти весь мир, всех людей, готовых уверовать, к какой бы народности они ни принадлежали, и всех их объединить новым законом любви. Вот почему, говоря о Себе как о Пастыре добром, Он тут же счел нужным вновь рассеять ложные понятия евреев о Мессии как исключительном Царе Израилевом. Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь (Ин. 10, 16).

До пришествия Христа можно было делить все народы, населяющие землю, на евреев, поклонявшихся Истинному Богу и составлявших поэтому избранное стадо, и язычников, поклонявшихся идолам. Слова Иисуса, что будет одно стадо и один Пастырь, доказывают, что отныне евреи перестают быть исключительным, избранным стадом Божиим, – что в это избранное стадо будут привлечены и язычники, овцы… не сего двора, и таким образом составится одно разноплеменное стадо под главенством одного Пастыря – Христа. Такая мысль, заключающаяся в приведенных словах Иисуса Христа, ясна и не вызывает никаких возражений.

Но, спрашивается, можно ли развивать эту мысль шире? Следует ли считать, что со временем все без исключения человечество, вмещающее в себе все народы земли, войдет в это одно стадо, – что вне этого стада других стад не будет, и что, следовательно, все люди будут признавать своим Пастырем Иисуса Христа?

Ответ на этот вопрос надо искать в Евангелии, в изречениях Иисуса Христа. Говоря о кончине мира и предстоящем втором пришествии Своем, Христос сказал: И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец (Мф. 24, 14; ср. Мк. 13, 10). Это изречение Иисуса Христа приводит к заключению, что до кончины мира всем народам, населяющим землю, будет проповедано Евангелие, то есть будет дана возможность познать истинного Бога и Его волю, но все ли они полюбят Бога и все ли будут творить волю Его, то есть все ли объединятся в одну дружную семью, одушевленную любовью к Богу и друг к другу, – этого (по мнению некоторых толкователей) из приведенных слов Иисуса вывести нельзя; предстоящее же разделение при окончательном Суде на праведников и грешников не только всех воскрешенных для того, но и тех, которые доживут до того времени, наводит этих толкователей на мысль, что и к кончине мира все человечество не составит единого стада, овцы которого были бы послушны голосу своего Пастыря.

С таким мнением нельзя, однако, согласиться. Мысль о едином стаде и едином Пастыре заложена, так сказать, в сердца людей при самом создании их и поддерживалась в сознании лучших представителей рода человеческого в течение всего, весьма продолжительного, времени существования его. Мысль о том, что над людьми царит Сам Бог, волю Которого они должны исполнять как безусловно обязательный закон, освещает всю ветхозаветную историю. Основные законы Божий (люби Бога, люби ближнего и трудись!) даны были еще первым людям59; в них – вся правда Божия, и ими должны были определяться все взаимные отношения людей. И если бы люди действительно управлялись этими законами, то давно уже составили бы единое стадо с единым Пастырем, то есть тот рай земной, то Царство Божие, которое и составляет назначение земной жизни человечества. Но люди созданы существами свободными; они могли подчиняться воле Божией, выраженной в этих законах, могли и противиться ей. Поняв дарованную им свободу в смысле противления всякой чужой воле, а следовательно, и воле Божией, люди, не замечая того, стали слепо исполнять иную волю, волю злую, восстанавливающую их друг против друга, разъединяющую их и тем препятствующую им сплотиться в единое дружное стадо с единым Пастырем. Не замечая этого подчинения, человек думал, что творит свою волю, делает то, чего сам хочет, и потому стал считать свои желания высшим для себя законом, а удовлетворение их – смыслом своей жизни. И прошло так множество лет, и люди падали нравственно все ниже и ниже. Забыв волю Божию, выраженную в Его вечных и неизменяемых законах, они не понимали цели человеческой жизни и не видели в ней никакого смысла; лучшие же представители язычества дошли до отчаяния и считали, что единственное счастье человека заключается в возможности прекратить самоубийством свою бесцельную и бессмысленную жизнь. Но смутное воспоминание о той счастливой поре, когда люди блаженствовали, ни в чем не нуждаясь (присущее почти всем народам, населяющим землю), скорбь об утрате этого блаженства и мечты о наступлении золотого века, о возврате потерянного рая, – все это приводило людей с душой, не погрязшей в мелочах будничной жизни, к сознанию, что так дальше жить нельзя и что должен явиться Человек, Который обновит падший мир; и ждали Этого Человека с востока. Вдохновляемые Богом еврейские пророки вещали скорое наступление этого счастливого будущего. Пророк Исайя, громя в своих пламенных речах беззакония своих современников, утешал их, однако, что наступит то блаженное время, когда «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их; и младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку на гнездо змеи; не будут делать зла и вреда на святой горе» (Ис. 11, 1–10). Пророк Михей, говоря о той же счастливой поре, предсказывал, что когда люди «перекуют мечи свои на плуги, и копья свои – на серпы; не будет поднимать народ на народ меча, и не будет более учиться воевать; но каждый будет сидеть под своей виноградной лозой и под своей смоковницей, и никто не будет устрашать их» (Мих. 4, 1–4). И вообще лучшие люди того времени верили, что счастье будет возможно лишь тогда, когда мечи будут заржавлены, а плуги – блестеть; когда житницы будут полны, а больницы и тюрьмы – пусты; когда ступени храмов и школ будут стерты, а дорога к судам зарастет травой.

И вот, пришел Христос с благой вестью о том, что человек бессмертен, что кратковременная земная жизнь его есть подготовление к Жизни Вечной, что для этой Вечной Жизни люди будут воскрешены и после окончательного Суда над ними одни будут блаженствовать, а другие страдать, что удостоиться блаженства Вечной Жизни можно лишь исполнением воли Божией, что Бог требует от людей любви к Нему, Создателю, и ко всем людям, что благо человека не в угнетении ближних, а в постоянной помощи им, в любви даже и к тем, которых мы ошибочно считаем врагами своими, ибо врагов не должно быть, все должны быть братьями, друзьями…

Принося такую весть, Христос сознавал, что «не мир принес на землю, а меч», и что учение Его породит страшные раздоры между людьми, даже членами одной и той же семьи; но вместе с тем Он говорил Своим Апостолам в прощальной беседе Своей, чтобы они не смущались этим, так как победа за Ним обеспечена: мужайтесь: Я победил мир (Ин. 16, 33).

Раньше Он говорил, что все народы земли услышат Его голос (то есть Его учение), и тогда настанет та счастливая пора, о которой вещали пророки и мечтали язычники, – тогда будет одно стадо и один Пастырь.

Спрашивается: можно ли сомневаться в истинности сказанного Господом о едином стаде с единым Пастырем после того, как Он сказал, что Он победил мир? В чем же другом могла бы выразиться эта победа, как не в объединении всех людей, населяющих землю, в одно стадо, в одно Царство Божие, в котором царит Сам Бог, и восстановить которое пришел Христос? Конечно, такое объединение людей в одно Царство Божие будет совершаться очень медленно, но оно уже совершается и, по слову Господню, совершится непременно. Много плевел растет и теперь на ниве Христовой, но, при дружных усилиях всех истинных учеников Христовых, плевел этих будет все меньше и меньше. Много земель еще не занято этой нивой; но Слово Божие сеется теперь и там, где даже нет благоприятных условий, и оно дает всходы. И пусть не говорят, что плевелы заглушат пшеницу! Хотя по временам плевелы и могут усиленно разрастаться и угнетать своим ростом пшеницу, но не надо забывать, что Слово Божие, как горчичное зерно, обладает чудесной силой вырастать в роскошное дерево, под ветвями которого не будет места для плевел. Конечно, если мы будем проповедовать, что люди никогда не объединятся в одну дружную семью, любящую Бога и друг друга, то этим мы отдалим возвращение людям потерянного рая; отдалим, но не воспрепятствуем исполнению воли Божией и осуществлению сказанного Христом. Не будем же сомневаться в истинности слов Господа; постараемся согреть сердца свои и ближних своих любовью, дабы в нас царил Бог мира и любви; будем, по мере сил своих расширять пределы Царства Божия; соединимся все в молитве и будем молить милосердного Создателя: да умолкнет дух злобы, вражды и человеконенавистничества, пожинающий ныне обильную жатву! Да воспламенятся сердца наши любовью к Нему, Отцу Небесному, и друг к другу! Да поможет Он нам сознать свою духовную нищету, свое нравственное бессилие и ничтожество в сравнении с тем совершенством, к какому мы должны стремиться! Да дарует Он нам силы расширять пределы Царства Его! Да будем все едино, и да будем едино с Ним! Да будем едино стадо с единым Пастырем!

Говоря о Себе как о Пастыре, отдающем жизнь Свою за Своих овец, Иисус сказал, что отдает Свою жизнь добровольно, что никто не отнимает ее у Него и отнять не может, что Ему принадлежит власть как отдать ее, так и вновь принять, и что власть эту Он принял от Отца Своего. Этими словами Он указывал на предстоящую Ему смерть, и, дабы ученики Его не могли отпасть от Него, видя Его на Кресте, Он наперед объяснил им, что без Его воли никто не может лишить Его жизни и что отдавая ее добровольно, Он имеет власть опять принять ее. Апостолам Своим Он уже не раз говорил, что воскреснет; этими же словами Он пояснил, что не будет воскрешен, а воскреснет Сам, в силу власти Своей опять принять жизнь, отданную за овец Своих.

От этих слов опять произошла распря между Иудеями, то есть между фарисеями, из среды которых, как сказано выше, некоторые уверовали в Иисуса как Мессию. Озлобленные враги Христовы говорили: Он одержим бесом и безумствует; что слушаете Его? (Ин. 10, 20). Фарисеи же, уверовавшие в Иисуса, не соглашались со своими товарищами: это слова не бесноватого (говорили они); может ли бес отверзать очи слепым? (Ин. 10, 21).

На этом Евангелист Иоанн оканчивает повествование свое о пребывании Иисуса в Иерусалиме на празднике кущей.