Что делают в тубдиспансере?

Личный опыт«Ложишься в диспансер,
но на какое время, никто
не знает»: Я болела туберкулёзом

Два с половиной года назад у меня была упорядоченная жизнь, которая мне очень нравилась: я недавно сменила работу и занималась организацией международных групповых поездок. Я постоянно была в командировках: Португалия, Грузия, Армения, Перу, Испания. Правда, у такого режима были свои минусы: постоянный стресс, недосып и смена часовых поясов. Ещё у меня только-только начинались отношения с человеком, в которого я влюбилась.

Во время зимних праздников я решила поехать на каникулы в детский лагерь вожатой. Для этого нужно было оформить медицинскую книжку, а вместе с ней пройти медосмотр и флюорографию. Через два дня мне позвонили и сказали, что у меня пятно в лёгких, так что документ мне не выдадут. Я не слишком доверяла этому медцентру и решила, что у них был плохой аппарат. Честно говоря, я так и забыла бы об этой истории, если бы не мама, которая постоянно напоминала: «Сходи проверься, мало ли что. Пятно в лёгких — это очень плохо». Я отказывалась, но мама не отступала. Только в начале марта я всё-таки отправилась на обследование. Из клиники мне позвонили со словами: «У вас пятно в лёгких». И началось.

В клинике врачи отправили меня на обследование в Центральный НИИ туберкулёза, где мне сделали пробу Манту — за два дня из миллиметровой точки она разрослась в пятно во всю руку. Я снова приехала в больницу, но от прежнего спокойствия не осталось и следа. Компьютерная томография показала степень тяжести предполагаемого заболевания: из всех форм туберкулёза у меня оказалась самая безопасная — туберкулома. Если совсем просто, то работает это так: когда в организме появляется инфекция, иммунитет ослабевает. Пока инфекция развивается, организм «берёт себя в руки» и собирает бактерии в капсулу внутри лёгкого. По сути, эта капсула и есть туберкулома. При такой форме действительно невозможно никого заразить, но по разным причинам инфекция может активироваться, и человек становится опасен для себя и окружающих. Теоретически есть люди, которые живут с такой капсулой и даже ничего о ней не знают — либо знают, но надеются, что ничего не произойдёт.

Учитывая форму заболевания, меня отпустили домой на пару дней, чтобы собрать вещи. Фраза врача звучала так: «Через два дня ты ложишься в туберкулёзный диспансер, но на какое время, никто не знает». Тогда же я впервые задала вопрос: «Как я вообще могла заболеть туберкулёзом?» Доктор сказал, что причину установить почти невозможно, если не знать наверняка, что был контакт с инфицированным человеком. Дремлющая форма заболевания есть у каждого четвертого в мире.

В тот день я приехала в больницу вместе с мамой: начала рыдать в кабинете, как только узнала о диагнозе, и продолжила дома — все два дня, что я собирала вещи, я не могла сдержать слёз. Написала начальнику: «Прости, я сегодня не приду на работу». Проснувшись на следующий день, я решила расстаться со своим молодым человеком: к тому моменту мы встречались чуть меньше двух месяцев и я решила, что эти проблемы ему не нужны. Когда мы увиделись, я рассказала ему о диагнозе, о том, что не знаю, как долго пролежу в больнице и смогу ли вылечиться вообще. Он ответил, что это не повод расходиться, и мы решили сохранить отношения. Все выходные я собирала вещи — мне, по сути, предстоял переезд. Я рассказала обо всём на работе, начав с фразы: «Кажется, я увольняюсь». К счастью, мне пошли навстречу. Начальник попросил не брать больничный, сказал, чтобы я лечилась столько, сколько потребуется, и возвращалась, когда буду готова. Мне даже продолжали начислять небольшую часть зарплаты во время отсутствия.