Депривация у детей

Сенсорная депривация-деградация личности или путь к самопознанию?

Термин депривация имеет широкое значение. Но в том обозначении, в котором употребляют его сегодня, был введен социологом Стауффером С. в 40 годах ХХ столетия. Простыми словами депривация — психологическое состояние, при котором человек ограничен в удовлетворении своих личных потребностей.

Виды депривации

В психологии различают такие виды депривации:

  • Двигательная. Вынужденная обездвиженность связанная с различными обстоятельствами. В большинстве вызвана болезнями. Реже встречается в связи с ограничением пространства, а также у людей профессии с минимальными движениями.
  • Пищевая. Принудительное или добровольное лишение организма человека еды.
  • Социальная. Отсутствие или снижение общения человека с другими людьми, полноценного существования в социуме.
  • Материнская. Связана с полным или частичным отсутствием контакта с матерью. Этот дефицит материнской заботы, пагубно сказывается на психике ребенка и в дальнейшем на всей его жизни.
  • Психоэмоциональная. (депривация чувств) Продолжительное или краткосрочное отсутствие эмоциональных реакций, которые должны исходить от окружающих людей. Лишение человека эмоциональных ощущений часто встречается у детей, а также людей с индивидуальными потребностями.
  • Сенсорная. (информационный дефицит) Состояние, когда человек лишен всяческих ощущений.
  • Депривация сна. Отсутствие или дефицит сна в жизни индивида. Встречается как добровольное отсутствие сна, а также вынужденное и принудительное лишение данной человеческой потребности.

Стоит отметить, что зачастую в психологии также выделяют:

  • Абсолютную. Невозможность удовлетворения базовых потребностей из-за отсутствия доступа к социальным ресурсам и материальным благам: еде, жилью, обучению.
  • Относительная. Восприятие несоответствующих ценностных ожиданий и возможностей.

Чаще всего, депривация любого вида — вызывает чувство агрессии, которая, в свою очередь, может быть причиной страшных последствий: наркомания, алкоголизм, депрессия и даже суицид. Но также проблемой является и то, что если человек, страдающий этим психологическим состоянием, не находит выхода своей агрессии, у него развиваются различные соматические болезни:

  • Гипертония;
  • Психоз;
  • Астма;
  • Инсульт;
  • Инфаркт;
  • Бессонница;
  • Летаргический сон и другое.

​Сенсорная депривация

Как говорилось ранее — это невозможность удовлетворить потребности связанные со слуховыми, обонятельными, осязательными, зрительными и другими ощущениями. Иными словами — это сенсорный голод.

Данное ограничение человеческих чувств — результат изоляции. В свою очередь, изоляция бывает следующих типов:

  • Вынужденная. К этому виду изоляции приводят неудачные ситуации, которые отстраняют человека от обитания в социуме. К примеру, это: авиакатастрофы или крушение кораблей. Как следствие — проживание на острове или джунглях в одиночестве.
  • Принудительная. Изоляция происходит вопреки воле человека, но по решению общества. Принудительная изоляция чаще используется в случаях психологических расстройств, наркомании, ареста и другое.
  • Добровольно — вынужденная. Включает в себя ограничение всевозможных контактов с внешним миром. Но при данном типе изоляции — человек не чувствует себя ущемленным. Примеры тому: интернаты, военные училища, закрытые школы, детские дома и прочее.
  • Добровольная. Чаще она не обусловлена давлением социума и человек сам стремиться к данному виду изоляции. Сюда относятся такие категории людей, как монахи, паломники, сектанты и другие.

Два последних вида изоляции не являются фатальными для психики человека, а наоборот, ведут к личностному и интеллектуальному развитию, самоутверждению.

Симптоматика сенсорной депривации не имеет единой классификации для установления индивидуального диагноза , но имеет общие черты:

  • Нарушение мышления;
  • Психоз;
  • Нарушение речи, концентрации внимания, а также в работе памяти.
  • Неприятные ощущения: зуд, сухость во рту, головная боль и т.д.
  • Изменение состояния бодрствования и сна.
  • Обман восприятия.
  • Внезапно возникший страх замкнутого пространства и темноты.

Добровольная изоляция

Попытки добровольной сенсорной депривации знакомы человеку издавна. Послушники различных вероисповеданий стремились к уединению, лишали себя обычной жизни в социуме, затачивая в пещеры или скит. И все это делалось с целью исключить внешние раздражители, сосредоточившись на внутреннем духовном мире.

Нетрадиционная медицина, а также некоторые философские учения, успешно используют добровольную изоляцию для полной сенсорной депривации и сегодня. В 1954 году была изобретена первая камера сенсорной депривации. Ее аналоги пользуются огромной популярностью в наше время. Человек, помещенный в такую камеру, погружается в соляной раствор, который обеспечивает состояние невесомости и благодаря полной изоляции, не имеет доступа звука, света и запаха Считается что такое состояние приводит к открытию подсознания и самоанализу. Часто к данной технике обращаются люди творческих профессий, эзотерики, буддисты и другие.

Но стоит отметить, что данная техника, должна использоваться с большой осторожностью. Исследования, которые проводились в рамках изучения действия сенсорной депривации на человека, подтвердили, что выдержать условия изоляции больше трех дней без ущерба на психоэмоциональное состояние, индивид неспособен. Короткие периоды изоляции благотворно сказываются и являются приятными и расслабляющими. Что касается длительного периода в состоянии сенсорной депривации — это влечет за собой психические расстройства, нарушение ощущения времени и пространства, и даже галлюцинации.

Сенсорная депривация, а также другие ее виды оказывает страшное влияние на развитие ребенка. Чем меньше возрастная категория человека подверженного эмоциональному и чувственному голоду, тем плачевней последствия. Недостаток эмоциональных и сенсорных стимулов, приводит к задержке развития и изменению подсознания.

Лечение сенсорной депривации

В случае насильственной или вынужденной депривации возникает необходимость лечения, так как такое состояние мешает нормальной жизнедеятельности индивида. Но стоит заметить, что сенсорная депривация чаще всего встречается с другими ее видами. Поэтому и лечение необходимо проводить комплексно: психотерапевтическое и медикаментозное.

Но намного важней не допускать депривации ни у детей, ни у взрослых. Для этого существует ряд профилактических показаний, которые основаны на удовлетворении необходимого количества сенсорных раздражителей и пробуждении чувств у человека: музыкотерапия, ароматерапия, сказкотерапия и другое.

Появление вторичных нарушений психического развития (схема)

Весьма часто появление вторичных или системных нарушений рассматривается как почти автоматический процесс. В действительности вторичные отклонения не появляются и не исчезают сами по себе. Их появление и формирование связано с работой многочисленных сложных механизмов (схема 7.1).

Влияние первичного нарушения на усвоение культурного опыта

Первично поврежденная функция сама по себе еще не может вызвать появление вторичных нарушений в развитии. Психическое развитие ребенка, формирование его сознания возможны лишь в процессе общения. Общаясь с ребенком, взрослый передает ему культурно-исторический опыт человечества, усвоение которого и составляет сущность процесса формирования человеческого сознания.
На ранних этапах развития передача культурно-исторического опыта состоит в том, что взрослый раскрывает ребенку способы действия с теми или иными предметами (ложка, вилка, карандаш и пр.), ибо открыть эти способы самостоятельно ребенок не может. Овладевая способами действия с предметами и, тем самым, входя в мир человеческой культуры, ребенок обретает и человеческое сознание.
Отсюда не сложно понять, что

  • любое первичное нарушение в разной степени
    и с разных сторон затрудняет процесс передачи
    и усвоения культурного опыта и тем самым
  • замедляет процесс психического развития,
    формируя различные системные отклонения.

Фазы становления высших психических функций (ВПФ)

В процессе своего становления
высшие психические функции проходят последовательно 2 фазы:

  1. Интерпсихическая фаза — характерно то, что
    сама функция существует не самостоятельно и всецело
    не принадлежит ребенку, а в разделенном виде.
    Какая-то часть функции реализуется взрослым,
    а какая-то — ребенком.
  2. Интрапсихическая фаза — только пройдя предыдущую фазу,
    психическая функция становится
    внутренней принадлежностью ребенка.

Коммуникативный механизм формирования системных отклоений

Говоря об этом, становится понятна исключительная роль взрослого и общения с ним ребенка в процессе формирования ВПФ. Любое первичное нарушение способно серьезно осложнить процесс общения ребенка со взрослым, тем самым замедляя темпы формирования ВПФ. Не случайно неоднократно в научной литературе указывается на то, что в детском возрасте элементарные психические функции чаще подвергаются повреждению, а высшие — недоразвитию. Описанные механизмы формирования системных отклонений можно обозначить как коммуникативные.

Депривационный механизм формирования системных отклоений

Еще один механизм формирования системных отклонений обозначается как депривационный (от лат. «deprivatio» — потеря, лишение).
Негативное влияние разных форм депривации на характер психического развития ребенка известен давно.

  • Своеобразие жизненной ситуации
    детей с отклонениями в развитии таково,
    что большинство из них неизбежно вынуждено
    находиться в депривационной ситуации длительное время.
    • Нарушения слуха, зрения, речи,
      опорнодвигательного аппарата и пр.
      можно рассматривать как первичные
      клинические формы депривации,
      сами по себе замедляющие
      процесс возрастного развития.
    • Для многих детей с отклонениями в развитии
      характерными являются ситуации
      социальной и эмоциональной депривации,
      типичные для образа их жизни,
      особенно в дошкольном детстве.

Это дополнительно осложняет условия их психического развития.

Деятельностный механизм формирования системных отклоений

Наконец, следует указать на деятельностный механизм формирования вторичных отклонений.

  • Психика выступает в роли внутреннего
    регулятора внешней предметной деятельности.
    Именно поэтому нарушение процесса ее развития
    как первичное явление обязательно
    практически при всех формах дизонтогенеза
    сказывается на развитии моторной сферы,
    предметных действий и разных форм деятельности.
  • Но тут же срабатывает и обратная связь.
    Сама психика, регулируя
    внешнюю предметную деятельность изнутри,
    выступая в качестве ее внутреннего плана,
    в то же время только в этой предметной
    деятельности и формируется.

Все новообразования в процессе психического развития формируются лишь в рамках ведущего вида деятельности. Поэтому замедление в темпах формирования разных видов предметной деятельности является одной из причин отставания в развитии и возникновения вторичных отклонений.

Речевой механизм формирования системных отклоений

Мы должны также назвать еще одно направление в процессе формирования вторичных отклонений — назовем его речевым. Характеризируя основные свойства высших психических функций,
Л. С. Выготский указывал на:

  • прижизненность развития,
  • осознанность,
  • произвольность,
  • опосредствованный характер строения.

В качестве опосредующего элемента в структуре ВПФ выступает речь — внешняя и внутренняя, в зависимости от этапа возрастного развития. Дальнейший ход рассуждений вполне ясен. Отставание в речевом развитии, характерное для разных форм дизонтогенеза, является еще одной из причин замедления формирования ВПФ.

Вывод о опосредованности первичного нарушения ко вторичному

Таким образом, возвращаясь к началу нашего анализа, мы можем сделать вывод о том, что само наличие первично нарушенной функции автоматически не вызывает появления вторичных отклонений.
Вторичные отклонения являются результатом ограничений:

  • общения,
  • предметной деятельности,
  • речевого развития,
  • воздействия депривационного фактора.

Но сказанное отнюдь не означает, что первичное нарушение вообще не причастно к появлению вторичных отклонений.

  • «Пусковое» влияние первичного нарушения, помимо
    • качества,
    • глубины,
    • времени возникновения,
      во многом опосредуется степенью включенности
      ребенка в сферу общения и деятельности.

Вот почему при одном и том же первичном нарушении мы можем наблюдать разные вторичные отклонения с точки зрения их выраженности и качественного разнообразия.

Депривация

ДЕПРИВАЦИЯ

(лат. deprevatio – утрата) – отсутствие возможности или ее недостаточность для удовлетворения человеком любой жизненно важной психической потребности. Депривация возникает в условиях специфической ситуации, когда обстоятельства не содействуют удовлетворению потребностей. Различают три вида психической депривации: сенсорную, эмоциональную, социальную. Сенсорная депривация – частичное или полное лишение ребенка сенсорных (чувственных) потребностей, невозможность выполнять сенсорные действия относительно восприятия объектов. Причина возникновения депривационной ситуации – несформированность соответствующих (зрительных, слуховых, тактильных) анализаторов, органов чувств или отсутствие соответствующего опыта восприятия объектов, что приводит к возникновению деформированных образов (представлений) об объекте. Эмоциональная (аффективная) депривация – ограничения возможностей ребенка проявлять свое отношение к предметам или явлениям окружающей действительности, отсутствие условий для раскрытия или развития эмоционального опыта. В экстремальных (критических) ситуациях, когда ребенок не способен найти адекватный выход, он прибегает к аффективным реакциям: страху, избегания, агрессии. Эмоциональная депривация возникает тогда, когда взрослые не позволяют ребенку проявлять свои эмоции, не дают ему возможности выбирать эмоциональный стиль в поведении. Поэтому ребенок накапливает негативную энергию, которая является основой формирования невротического типа личности. Социальная депривация проявляется в ограничении круга общения ребенка, стихийном характере связей и отношений, избегании объективных социальных ролей, которые ребенок должен выполнять соответственно возрасту в разных видах деятельности. Формирование данного вида депривации чаще наблюдается у детей, лишенных родительского попечения, находящихся в закрытых воспитательных учреждениях. Появление такой депривации достаточно часто содействуют взрослые: родители отказываются от ребенка или проявляют равнодушие, воспитатели неоправданно дистанцируются от него, демонстрируют жесткую воспитательную модель. Депривация нередко сопровождается изоляцией ребенка от родителей, ровесников, неблагоприятных условий социального развития. Дети, склонные к депривации, лишены общения с другими людьми, не чувствуют доброжелательного отношения к себе как со стороны близких, так и со стороны других людей. В связи с этим у них меньше реализуются физические потребности. Такие дети получают намного меньше необходимой им стимуляции для развития чувств. Недостаток адекватных социальных и эмоциональных стимулов у детей, воспитывающихся в подобных условиях, содействует отставанию в физическом и умственном развитии, в формировании их отношения к другим. Для предупреждения развития депривации необходимо учитывать слудющие условия: 1) с раннего детства давать ребенку необходимое количество и качество стимулов из внешней среды (звуковых, слуховых, тактильных), чтобы у ребенка расширялся круг сенсорных чувств и представлений;

2) дифференцировать круг объектов – носителей этих чувств, помогать детям самостоятельно овладевать этими объектами (учить детей петь, танцевать, слушать музыку, общаться с животными и т.д.);

3) общаясь с ребенком, стараться знакомить его с разнообразными чувствами, объясняя их природу и проявления;

4) в процессе обучения, в других видах деятельности создавать ситуации, требующие от ребенка проявления позитивных чувств и переживаний;

5) создавать для каждого ребенка ситуации вхождения в общество; особенно это необходимо тогда, когда он это делает впервые – детский сад, первый класс, мир взрослых;

6) поощрять стремление ребенка овладевать новыми социальными ролями, стимулируя не только овладение необходимыми ролями, но и в приобретении соответствующих социальных умений и достижения позитивного результата.

Оцените определение: Отличное определение — Неполное определение ↓

Источник: Социальная работа. Краткий таджикско-русский энциклопедический словарь, 2009 (русскоязычная часть)

Глава 8. Практические аспекты проблемы депривации

1. Возможности профилактики и коррекции

Изучение причин, особенностей, последствий тех или иных видов депривации уже само по себе показывает направления ее профилактики и коррекции.

Различные виды депривации нередко воздействуют на человека в комплексе. В частности, мы уже показывали ранее, что человек в условиях полярной экспедиции переживает и социальную, и сенсорную, и когнитивную, а часто и эмоциональную депривацию. Поэтому понятно, что в большинстве случаев помощь людям с такими проблемами тоже должна носить комплексный характер.

С другой стороны, последствия разных видов депривации часто оказываются сходными, затрагивают одни и те же личностные структуры, что затрудняет диагностику истинных причин нарушений. Поэтому оказание психологической помощи предполагает тщательное изучение условий жизни человека и учет всех факторов, вызвавших актуальное состояние.

Общая стратегия работы с лицами, переживающими депривационные последствия, может рассматриваться как компенсация дефицита необходимых стимулов.

Так, профилактика и коррекция сенсорной депривации требует организации грамотной сенсорной среды, привнесения в жизнь человека достаточного количества сенсорных раздражителей. Особенно это требование актуально для детей, чей мозг еще находится в процессе созревания.

Богатство сенсорной среды не менее важно и для взрослого. Современный человек большую часть времени проводит в помещениях. В этом плане особую роль приобретает эстетика этих помещений, в том числе цветовые решения. Известен случай, когда один английский фабрикант окрасил свои цеха «немарким» черным цветом, что вызвало эпидемию нервных заболеваний среди работниц. На другом предприятии после того, как стены были выкрашены светло-зеленой краской и покрыты черными полосами, рабочие стали жаловаться на головную боль, вялость, повышенную утомляемость .

Белый цвет всегда считался символом медицины. Но исследования показали, что царящая белизна вокруг – белые стены, белая мебель, белые халаты – утомляет, раздражает, то есть вызывает симптомы сенсорной депривации. Поэтому сейчас, вопреки многолетней традиции, цветовая гамма в медицинских учреждениях значительно расширилась, врачи работают уже не в белой, а в зеленой или голубой униформе.

В качестве компенсации последствий сенсорной депривации большую роль может играть музыка. Исследования показывают, что в условиях сенсорной депривации значительно повышается эмоционально-эстетический отклик на воздействие музыкальных произведений; испытуемые рассказывают, что музыка вызывает у них наслаждение, дает возможность эмоционально разрядиться .

Музыка – хорошее средство профилактики сенсорной депривации в условиях монотонной работы, однообразия окружающих стимулов.

Нельзя недооценивать и роль обоняния в жизни человека. Запахи вызывают у человека различные ассоциации, оживляют эмоциональные переживания, влияют на протекание психических процессов. Часто запахи воздействуют незаметно, но тем не менее эффективно. Исследования показывают, что, например, запахи лаванды, мяты, шалфея способствуют снижению утомляемости и повышению работоспособности, улучшению зрения и оперативной памяти. Так, в одном из экспериментов был создан специальный прибор, дозирующий данные запахи, который опробовался на диспетчерах аэропорта. В результате рабочий день диспетчеры заканчивали бодрыми, сохранившими запас сил.

Распространение ароматерапии подтверждает огромную роль запахов в регуляции эмоций, активности, интеллектуального тонуса и т. д. Использование подобных стимулов играет особую роль в условиях дефицита других сенсорных раздражителей.

В настоящее время разработчики предлагают в целях общего улучшения психического состояния использование так называемых сенсорных комнат. Воздействие спокойных тонов цветового спектра, дополненное релаксирующей музыкой, имитацией звуков природы (например, дождя или пения птиц), ароматерапией, – все это способствует нормализации эмоционального фона, релаксации, повышению работоспособности ит.п.

Есть исследования, говорящие о том, что сенсорная стимуляция значительно повышает творческий потенциал.

В одном из экспериментов, проведенных в университете Нью-Йорка, большая группа студентов находилась в аудитории, где подвергалась различным видам стимуляции:

• зрительной (на стенах висели осветительные приборы, которые давали вспышки всех цветов радуги);

• слуховой (звучала музыка на струнных и ударных инструментах);

• тактильной и проприоцептивной (менялось положение откидывающихся кресел, они вибрировали и подогревались);

• вкусовой (студентам были выданы конфеты);

• обонятельной (распространялся запах пахучих масел). Испытуемые перед «сеансом раздражения» и после него должны были сделать рисунки. Оценивались такие характеристики рисунков, как: «открытость», «свобода экспрессии», «глубина перспективы», «эмоциональность» и «оригинальность» .

Выяснилось, что после сеанса у 78 % испытуемых возросла «открытость» рисунка, у 58 % – свобода экспрессии, у 51 % – глубина перспективы, у 66 % – сила эмоционального воздействия, у 31 % – оригинальность. У 13 % испытуемых отмечалось увеличение всех пяти характеристик, у 36 % – четырех, у 61 % – трех, у 81 % – двух и у 95 % – одной.

Организаторы эксперимента пришли к выводу, что сенсорная стимуляция может способствовать повышению творческого потенциала и что в реальной жизни необходимо создавать условия, аналогичные лабораторной сенсорной стимуляции.

Таким образом, создание ситуаций «антидепривации», то есть привнесение необходимых сенсорных стимулов, не только является профилактикой и коррекцией депривационных последствий, но и оказывает более широкое влияние на психическое состояние человека – эмоциональную сферу, работоспособность, креативность и т. д.

К сенсорной депривации близка когнитивная. Лучшая профилактика последней – избегание информационного дефицита, то есть получение новых впечатлений, приобретение знаний из различных источников, общение с разными людьми (профилактика информационной истощаемости партнеров по общению). Иначе говоря – привнесение необходимого количества информационных стимулов, позволяющих выстраивать адекватные когнитивные модели окружающего мира. А также – владение способами построения этих моделей.

Профилактика и коррекция эмоциональной депривации – полноценное эмоциональное общение, которое особенно актуально на ранних стадиях развития, но играет большую роль и в жизни взрослого.

Ранее мы уже упоминали о том, что Э. Берн говорил о необходимости постоянных «поглаживаний». При этом различные игры и времяпрепровождение, которые занимают большую часть жизни человека, считал подменой реальной жизни. Только настоящая близость, по его мнению, может удовлетворить все виды голода – сенсорный, структурный и жажду признания.

Хотя последствия эмоциональной депривации в первые годы жизни довольно устойчивы и в дальнейшем с трудом поддаются коррекции, ситуация тем не менее не считается фатальной. Основной путь здесь видится исследователями в специально организованном субъектно-ориентированном общении взрослого с ребенком в адекватной возрастному периоду форме .

Последствия социальной депривации во многом определяются возрастом человека и длительностью его изоляции от общества. Ребенок, проведший ранние годы своей жизни в обществе животных, практически не имеет шансов обрести подлинно человеческие особенности психики.

Социальная депривация часто сопровождается сенсорной или эмоциональной (в условиях закрытых образовательно-воспитательных учреждений, например) и, следовательно, предполагает комплексные меры по ее предотвращению и коррекции.

Поскольку социальная депривация нередко связана с работой в замкнутых профессиональных группах (в экспедициях, на полярных станциях и т. п.), большую роль в ее профилактике играют такие меры, как грамотный подбор экипажа с учетом психологической совместимости, рациональная организация жизни – чередование труда и отдыха, возможность заниматься хобби, спортом и т. д.; наличие собственного пространства, возможность побыть одному и др.

Человек, находящийся длительное время вдали от общества, теряет многие социальные навыки, а также круг социальных связей. В этом случае речь идет не только о формировании специфических особенностей психики, но и о снижении «инструментальных» возможностей вхождения в общество. Поэтому в реадаптации таких людей необходима не только собственно психологическая помощь, но и оказание социальной поддержки: устройство на работу и т. п.

Еще сложнее обстоит дело с маскированной депривацией.

В этом случае причины могут оставаться скрытыми, замещаться другими, лежащими на поверхности, в связи с чем работа может вестись долго и неэффективно.

Выше уже было написано о том, что истоки многих видов депривации, особенно экзистенциальной, лежат в особенностях устройства современного общества. Надеяться на изменение общественного устройства вряд ли приходится. Развитие общества скорее приводит к появлению все новых и новых видов депривации. Поэтому основная стратегия профилактики и терапии экзистенциальной депривации связана с развитием человека как субъекта своей жизни. Понимание своих сущностных мотивов, принятие ответственности на себя за свое развитие, самостоятельное выстраивание своей жизни – все это уменьшает зависимость от внешних депривирующих факторов.

Депривация, или если вашему ребенку недостает любви…

Почему дети несчастны? Что будет с недолюбленным ребенком, когда он вырастет? Все ли родители видят, когда с их чадом «происходит что-то не то»? И самое главное — как помочь и детям, и родителям?

Фото: dimon64, photosight.ru

Оксана Ковалевская, психолог:

Психологи и психиатры встречаются с ребенком и его родителями, его семьей, чаще всего, когда неблагополучие ребенка сообщает о себе каким-либо из выраженных болезненных проявлений: страхи, навязчивости, невротические реакции, негативизм, агрессивность, нарушение сна, нарушение пищевого поведения, энурез, энкопрез, целый спектр психосоматических заболеваний, проблемы с общением, с учебой, проблемы половой, ролевой идентификации, девиантное поведение (побеги из дома, воровство) и мн.др.

И, несмотря на то, что каждый отдельный такой случай, каждая отдельная семья будет иметь свою особенную историю, общими для них становятся выявляемые в анамнезе опыт перенесения деприваций и нескомпенсированность их последствий.

Именно о депривации нам представляется чрезвычайно важным сегодня говорить. Что это такое?

Сам термин «депривация» стал широко известным в 40-50 гг. ХХ века – период массового сиротства. Исследования тех лет показали, что дети, лишенные материнской заботы и любви в раннем детстве испытывают задержку и отклонения в эмоциональном, физическом и интеллектуальном развитии. Кстати тогда же появилось понятие «анаклектическая депрессия»: множество младенцев, перенесших в самые первые месяцы своей жизни разлуку с матерью, вскоре переставали отвечать на общение, переставали нормально спать, отказывались от еды и погибали.

В современной научной литературе термин «депривация» (от лат. deprivatio – потеря, лишение чего-либо) активно используется и означает – «то психическое состояние, которое возникает в результате жизненных ситуаций, где человеку не предоставляется возможности для удовлетворения его важнейших потребностей в достаточной мере и в течение достаточно длительного времени». *

Т. е. соответственно, можно сказать, что депривация – это лишение человека чего-то сущностно ему необходимого, обязательно влекущее за собой некое искажение (разрушение, опустошение) жизни данного человека.

Круг явлений, подпадающих под понятие депривации, достаточно широк. Так, психология традиционно рассматривает разные виды деприваций, отмечая при этом различные формы их протекания – явную и скрытую (частичную, маскированную). Существует пищевая, двигательная, сенсорная, социальная, эмоциональная и многие другие виды деприваций.

Трудный багаж

В жизни, безусловно, разные виды деприваций сложно переплетаются. Каждый раз важно, кто претерпевает депривацию (возраст, пол, актуальное состояние, актуальная жизненная ситуация, биографический «багаж» человека, его общая психофизиологическая устойчивость и т.д.), а также свойства (сила, длительность, жесткость) самого депривационного события, какого уровня (соматического, психического или психологического) коснутся всегда разрушительные последствия того или иного вида депривации, в какой мере (эти последствия могут охватывать всю шкалу психических отклонений: от легких особенностей реагирования до грубых нарушений развития интеллекта и всего склада личности, и целый спектр соматических изменений), и, будут ли следствия депривации реактивными или же отставленными по времени – множество курсов специальных дисциплин посвящено данным вопросам. И хотя единого взгляда на проблему нет, множество вопросов не разработано еще в полной мере, все же все исследователи без сомнений сходятся в одном, что депривации, переживаемые в детском возрасте, оказывают наиболее мощное патогенное действие.

Детство – особый, наиболее тонкий и хрупкий период, когда формируется в некотором смысле «ткань» всей последующей жизни человека. И поэтому бесконечно значимым становится все, что происходит и как происходит.

Мы никогда не знаем, с каким запасом сил приходит в жизнь ребенок, но должны знать, что любая депривация наносит ему ущерб, что любая депривация – это трата жизненных сил, трата витальной энергии. Мы должны хорошо понимать, что вся последующая взрослая жизнь нашего ребенка будет нести на себе следы детских деприваций (суть – история искажений).

Ребенок – крайне несвободное существо. Он приходит в мир, и этот мир явлен для него его родителями, его семьей. И именно семья становится тем пространством, которое может отчасти уже в самом себе содержать депривационные для ребенка риски, именно семья становится тем пространством, которое сможет амортизировать (смягчать) и компенсировать существующие и случающиеся депривации, или, напротив, будет их усиливать, утяжелять и длить, а то и вовсе – порождать и множить.

Претерпевая депривацию, ребенок испытывает состояние, которое можно сравнить с тем, что испытывает человек, стоящий на краю отвесной скалы, когда его внезапно что-то толкает… И он летит… В абсолютном одиночестве… Что там внизу? Подхватят ли, поймают ли? Быть может, все обойдется благополучно. Но мгновений такого полета достаточно, чтобы претерпеть нечто ужасное. И именно такого рода опыт переживания ужасного в полном одиночестве получает ребенок с особенной силой в ситуациях материнской депривации, которую иначе можно было бы поименовать депривацией любви.

О материнской депривации

В каких жизненных обстоятельствах происходит материнская депривация? Безусловно, во всех случаях явной потери матери – ситуации, когда мать бросает ребенка (в роддоме или позже), в ситуациях смерти матери. Но, по сути дела, и особенно для детей младенческого возраста (0-3 года), любая реальная разлука с матерью может оказать сильнейшее депривационное действие:

– послеродовая ситуация, когда ребенка не сразу отдают матери;

– ситуации длительных отъездов матери (в отпуск, на сессию, по работе, в больницу);

– ситуации, когда с ребенком большую часть времени проводят другие люди (бабушки, няни), когда эти люди калейдоскопом меняются перед ребенком;

– когда ребенок на «пятидневке» (а то и на «смене» – месячной, годовой) у бабушки или другого человека;

– когда ребенка отдают в ясли;

– когда отдают в детсад преждевременно (а ребенок еще не готов);

– когда ребенок оказался в больнице без матери и мн.др..

Скрытая материнская депривация – ситуации, когда нет явной разлуки ребенка с матерью, но есть явная недостаточность их отношений или определенные нестроения этих отношений.

Подобное всегда наблюдается:

– в многодетных семьях, где дети, как правило, рождаются с интервалом времени меньшим, чем 3 года, и мать в принципе не может уделить каждому ребенку столько внимания, сколько ему нужно;

– в семьях, где мать имеет серьезные проблемы с собственным физическим здоровьем (не может в полной мере осуществлять заботу – поднимать, носить на руках и пр.), и/или с психическим (при депрессивных состояниях нет достаточной степени «присутствия» для ребенка, при более глубоких психических патологиях – весь уход за ребенком от «А» до «Я» становится неадекватным);

– в семьях, где мать в ситуации длительного стресса (болезни близких, конфликты и пр., и, соответственно, мать в длящемся состоянии подавленности, возбуждения, раздражения или недовольства);

– в семьях, где отношения родителей между собой формальны, лицемерны, конкурентны, неприязненны или прямо враждебны;

– когда мать жестко следует разного рода схемам (научным или ненаучным) ухода за ребенком (которые обычно слишком общие, чтобы подходить конкретному ребенку) и не чувствует реальных нужд своего ребенка;

– данный вид депривации всегда претерпевает первый ребенок семьи при появлении второго, т.к. утрачивает свою «единственность»;

– и, конечно, материнскую депривацию испытывают дети, которых не хотели и/или не хотят.

Материнская депривация не только в младенчестве, но и на всех следующих возрастных этапах развития ребенка не утрачивает калечащую силу своего действия. К каким бы конкретным реактивным последствиям она не приводила бы каждый раз в каждом отдельном случае – от легких незначительных проявлений регрессивного поведения до картины развернутой депрессии или аутизма – можно сказать, что мишень ее опустошающего и искажающего удара это:

– отношение человека к самому себе (неприятие своего тела, аутоагрессия и пр. – это отдаленные следствия материнской депривации), и

– возможность устанавливать полноценные человеческие отношения с другими людьми.

Лишение ребенка опыта любви приведет к тому, что он будет неспособен любить сам, что его жизненные сценарии будут лишены возможности «давать» любовь, а будут подчинены принципу «добрать». Всю последующую жизнь он будет смотреть на других людей через призму отчуждения, безразличия или обиды, агрессии и, соответственно, реализовывать программы «использования и манипулирования» или «властвования, обесценивания и уничтожения».

Патериальная (отцовская) депривация в детском возрасте также несет серьезную угрозу нормальному развитию ребенка, но она коснется иных аспектов и скажется больше на формировании ролевых жизненных установок и диспозиций и, кроме того, внесет определенные сюжетные содержания в их возможные искажения. Риск патериальной депривации для ребенка особенно велик в ситуациях:

– неполной семьи, когда отец отсутствует вовсе;

– когда отношение отца к ребенку совершенно отчужденное;

– когда отец в своем отношении реализует отнюдь не отеческие интенции (например, компенсируя на ребенке свои нереализованные в другом месте (на работе, с женой) властные амбиции и мн. др.);

– в семьях, где наблюдаются разного рода деформации самой семейной структуры и нарушены роле-половые отношения между родителями (например, семьи, где феминистическая настроенность женщины ведет к постоянному уничижению мужского вообще, или семьи со смещением ролей, когда роль матери берет на себя отец и мн. др.).

Во всех подобных ситуациях неизбежна патериальная депривация. И ребенок не сможет пройти в полной мере нормально сложнейший путь своей половой идентификации, и, в результате, в своей взрослой жизни он окажется неверно или недостаточно сообразовавшимся со своей онтологической сущностью женского или мужского и будет чрезмерно уязвим, дезориентирован или несостоятелен в пространстве соответствующих отношений и ролей.

Если мы с вами ретроспективно обернемся на свое детство, на детство своих родителей и родителей их родителей, то увидим, что на протяжении последнего столетия (активно простимулировавшего большинство описанных выше ситуаций и закрепившего их в статусе массовых явлений) происходит трагическое родовое накопление деприваций. И каждое следующее поколение становится все более неспособно осуществлять свое родительство.

(Как часто, к сожалению, многим современным родителям неочевидны те вещи, о которых идет речь выше. И более того, как часто к нам на психологический прием приводят ребенка с глубоким и выраженным расстройством адаптации или депрессивным расстройством – и это состояние собственного ребенка, то, что ребенку плохо, также неочевидно родителям, и их приход инициирован исключительно категорическим требованием школьных педагогов, например).

И на сегодняшний день проблема детских деприваций, по видимому, уже не может быть решена, преодолена в рамках и силами самой по себе отдельно взятой семьи.

Высказываемые нами положения могут показаться слишком категоричными или, во всяком случае, касающимися определенно не каждой семьи. Действительно, отдельные жизненные наблюдения как будто способны развенчать многие из описанных моментов. Например, в совершенно благополучной семье, максимально избегающей депривационных ситуаций, развитие ребенка все же может идти путем обретения и усиления различных нарушений. Или, ребенок прошел «огонь, воду и медные трубы» по части проживания депривационных ситуаций, а его развитие идет относительно нормально. Все подобные ситуации – отнюдь не исключения из опиcываемых схем. Но чтобы это увидеть, необходимо прийти к пониманию всего объема проблемы депривации, а это невозможно без упоминания еще одного ее важнейшего ракурса.

В действительности, в реальной жизни изученные психологией и медициной виды депривации никогда не наличествуют как отдельные. Разные виды деприваций всегда не только сложно переплетены, но и сложно соподчинены и взаимообусловлены.
На наш взгляд, и сегодня об этом можно уверенно говорить, ядро, структура и вместе с тем предопределяющий вектор всех возможных скрыто и неосознаваемо протекающих видов деприваций становятся уловимыми в свете проблемы межаффективного взаимодействия людей.

О чем идет речь?

О том, что все человечество с Адама депривировано в отношении полноты и целостности человеческого бытия. Приданные при этом человечеству три разных модуса бытия разделяют людей в самых основах их способов восприятия мира, их способов действования в мире, их способов мышления.

(Как масштабно и конструкторски видит мир Л.Толстой, как обращен взгляд Достоевского к ознобу и трепету внутренних переживаний, какой реалистичной живописью становится все отраженное взглядом Гоголя. Как выверен и простроен каждый кадр у Бергмана, как из этих кадров выстраивается система целого некоего его замысла, и как Сокуров снимает двухчасовой фильм одним кадром, а Феллини и К. Муратова дают непрерывный ряд, расположив все в плоскости, где оказывается невозможно структурировать и соподчинять).

И такая сущностная разделенность людей разных бытийных пространств, а вместе с тем и онтологическая непримиримость и противостояние между ними – неизбывный трагизм человеческой жизни.

Где искать диалог?

А так как сложности диалога между людьми разных способов восприятия мира и сложности взаимодействия их друг с другом – это проблема всеобщая и повсеместная, то это сообщает и депривации масштаб всеобщего и повсеместного явления.

Действительно, если ребенок и родитель – люди разных бытийных пространств, то неизбежна депривация, которую следовало бы назвать диалогической депривацией. И ее особенностью будет системный и хронический характер ее протекания. (А если родитель и ребенок люди одного бытийного пространства, то тут изначально будет больше «бытийного родства». И такая защищенность пониманием родителя даст ребенку большую устойчивость перед разного рода отдельно идущими лишениями и ограничениями.

В таком «родстве» ребенок может оказаться с другим человеком, например, с бабушкой. Это объясняет те случаи, когда ребенок претерпевает, например, материнскую депривацию без чрезмерного ущерба. Во всех подобных случаях депривационный риск будет касаться области личностного развития ребенка. Поскольку каждое бытийное пространство имеет свое совершенство, но и свою недостаточность, то можно сказать, что ведение подобного подобным может приводить к сужению симулякровых возможностей человека).

Вообще, хорошо бы родителю, узнав самого себя, как можно раньше познакомиться со своим ребенком (– кто это? – каков он? – как он видит? – что он видит? – чего он хочет? – как он мыслит? – где и в чем источники его удовольствия, энергии и комфорта?), а не считать априори ребенка своей копией, тиражом самого себя и не проецировать на него свой опыт и свои представления, что весьма распространенно. Данное различение выявило бы множество депривационных рисков.

В самом деле, если родитель

– человек волевой, целеустремленный, опирающийся в своем восприятии мира на систему своих представлений о мире и действующий в соответствии с ними;

– человек закрытый, т.е. стабильный в плане зависимости от внешних факторов;

– человек, комфортное состояние которого обеспечивается наличием перспективы и возможностью успешно действовать,
то уже одно это позволяет предположить, что само сидение с ребенком (младенцем) может оказаться для такого родителя депрессогенным. Но, положим, этот родитель поставил себе цель правильной заботы о ребенке и до 3-х лет избегает всех стандартных явных депривирующих эпизодов (не выходит на работу, не уезжает без ребенка и т.д.).

Скорее всего, жизнь малыша в этом возрастном периоде пройдет в поездках в горы, на море, в походах и в тусовках разного рода, и как только с ним станет возможным чем-либо заниматься, он будет отправлен на какие-либо когнитивно развивающие занятия. Первыми его культурными выходами станут шумные игровые комнаты, аквапарки и, конечно, цирк. И все это может оказаться нетравматичным и как будто подходящим в случае, если ребенок точно такой же аффективной природы, что и его родитель.

Как будто, потому что и здесь кроются депривационные риски. Один из них коснется в последующем сферы скучания: ребенок будет быстро пресыщаться, постоянно требовать нового, быстро все отбрасывать – будет сужена его способность к монотонной продолженной деятельности, т. е. такому человеческому качеству как терпение будет нанесен ущерб.

А если у нашего волевого родителя родился ребенок иного способа восприятия – «смотрящего» – человек, совершенно открытый кругу явленного, воспринимающий мир посредством ощущений, дающий постоянный непосредственный отклик на происходящее и постоянно сообразующийся с ним. У такого человека не будет целеполагания и планирования, анализа и оценки (в том смысле, в котором о них принято говорить), у него не будет образовываться навык, который мог бы быть перенесен из ситуации в ситуацию. И здесь неизбежны множественные депривации. И в данном случае они будут касаться и базовых, и бытийных потребностей ребенка.

Уже на уровне тактильного контакта возможны нестроения: родителю важна цель совершаемых им действий заботы – покормить, искупать и т.д., а чутко реагирующий на малейшие нюансы ощущений ребенок будет испытывать недостаточность качеств самого процесса – жест, пластика, вкус, свет, мелодичность и др. Та гамма ощущений, которая открыта такому ребенку во всем, практически неведома (недоступна) и, соответственно, не значима его родителю.

Тот образ жизни, который мы обрисовали и который волевой родитель, следуя своим лучшим побуждениям, предложит и здесь, будет для такого ребенка перенасыщен стимулами (громкие резкие звуки, постоянные смены картин перед глазами, смены обстановки) и будет его только дезориентировать и дезадаптировать. Шахматный кружок и математическая школа – когда этот ребенок истощится, вопрос его сил и времени. Истощатся его витальные силы, потому что его удовольствия и его источники энергии в другом пространстве (в пространстве эстетики), о котором родитель может даже не ведать или никак не смочь придать этому пространству ценность в собственных глазах.

Достаточно отчетливо «механику» взаимодействия этих двух бытийных пространств мы можем пронаблюдать, например, обратившись к биографиям Ван Гога и Н.Гоголя.

А если у нашего волевого родителя родился ребенок «чувствующий» – человек, восприятие которого избирательно и особо центрировано на событиях, имеющих отношение к жизни чувств и, соответственно, на всех аспектах и тонкостях межличностных отношений. Человек, изначально настроенный своим восприятием на узнавание смысла. Человек рефлексивный и герметичный (глубина, сила и длительность внутренних переживаний такого человека не имеет, как правило, эквивалентного способа внешнего выражения). Человек, волевые и целевые способности которого всегда в залоге его настроения, а способность действовать – в залоге наличия смысла. И здесь не столько важно, какими внешними сюжетами идет жизнь такого тандема, сколько качеством каких межличностных отношений она наполнена или не наполнена.

Волевой родитель может вообще не ухватывать, чего именно в его отношении к ребенку постоянно не хватает этому ребенку, может даже не представлять себе, каким звучанием в ребенке отзовутся отдельные незначительные (с точки зрения родителя) слова, сцены и т.д. Такая пара – это вечный конфликт формы и содержания, абстракции и метафоры. Если «волевой» родитель хотел бы себе представить, что может испытывать его «чувствующий» ребенок, мы можем адресовать, например, к произведению Ф.Кафки «Письмо отцу».

Т.е., речь идет каждый раз о невольных (ненамеренных и часто неосознаваемых) и, вместе с тем, неотвратимых депривациях.

Лишь обозначив данным эскизом проблему диалогической депривации как проблему всеобщую и повсеместную, мы, казалось бы, вывели ее к контексту, где остается лишь сокрушенно отчаиваться. Но этого не должно происходить. Напротив, обретая некоторую ясность в отношении какого-либо явления своей жизни, жизни вообще, мы должны начать думать, как и что следовало бы начать стараться не допускать, менять, исправлять, преодолевать, в общем – исцелять.

И видя теперь в свете изложенного, следствием каких непростых путей каких депривационных воздействий могло явиться сегодняшнее неблагополучие ребенка, мы должны понимать, что для компенсации нанесенного ущерба нам потребуется соответствующей же сложности вся огромность нашего усилия.

Как быть?

Какого бы уровня не коснулись депривационные последствия у ребенка, их необходимо лечить (подхватывать и компенсировать как можно скорее).

– Если речь идет о болезненном состоянии (психосоматическом или психическом) ребенка и его родителей – необходим врач психиатр.

– Если нужно вообще сориентироваться в ситуации (кто я? каков мой ребенок?), разобраться в структуре проблем, научиться понимать (учитывать) возможности и невозможности друг друга, выстроить тактику имеющих психотерапевтический эффект мероприятий и занятий, а также стратегию шагов, способных компенсировать последствия деприваций – необходим психолог.

– Если речь идет об отдельных аспектах интеллектуальной депривации ребенка – необходим педагог. (Тема «педагогика и детские депривации» – должна стать темой отдельного серьезного рассмотрения. Понятно, что школа не сможет компенсировать материнскую и отцовскую депривацию, но, на наш взгляд, в ее задачи могла бы войти компенсация диалогической компенсации детей).

– Если же речь идет об истинном примирении непримиримого (например, истинном «вместе» в случае диалогической депривации), об истинном восполнении невосполнимого (например, в случаях необратимости некоторых депривационных последствий и вообще всех невосполнимых потерь), то это становится возможным только перед лицом Бога и не может быть решаемо вне духовного пространства.

Кроме того, понимая, что пределом чаяний всех родителей является задача не просто вырастить ребенка, но вырастить личность, отметим, что понятие личность – это понятие, о котором уместнее рассуждать в богословии, нежели в психологии. Слово личность встроено в семантический ряд лик-личность-личина и тем самым предполагает векторность: личность существует лишь в динамике приближения к Богу, в динамике восстановления целостности человеческой природы (становясь ликом). И если лик поистине неповторим и уникален, то личина как путь удаления от Бога, путь утраты целостности человеческой природы, ее ущерба, будет иметь совершенно типические проявления.

Предельно упростив, можно сказать, что вся эта возможная, типичная «механика» человека в его «модуле», в его «статике» – удел наук психологии, психиатрии, педагогики. (Искажения, коснувшиеся соматического, психического и психологического статуса человека не могут быть сняты на духовном уровне). В то время как «вектор» принадлежит пространству догматики, а также аскетики и богословия. И поэтому, если мы в христианской культуре – необходим священник.

Психиатр, психолог, педагог, священник – все эти так часто смешиваемые или противопоставляемые в обыденном сознании роли, на самом деле, являются взаимодополняющими сторонами помощи ребенку и его родителям. Здесь не может быть автономных, взаимоисключающих подходов (или только психиатр, или только священник), но должна быть реализована своего рода соборность, дополнительность, чего, к сожалению, на практике мы наблюдаем не часто, но это то, к чему следует стремиться.

Примечательно, что целых четыре греческих слова были переведены на латынь глаголом depravo:

• αφανιζω – приносить очистительную жертву
• διαφθειρω – разрушать, опустошать, губить, убивать, портить, искажать
• εκφαυλιζω – пренебрегать, мало ценить, считать дурным, презирать
• στερισκω – лишать.

А ведь именно в этих значениях мы наблюдаем в жизни феномен, описанный современной наукой понятием «депривация».

Протоиерей Алексий Уминский:

Православный детский психолог Оксана Ковалевская, имеющая огромный практический опыт, заканчивает свою статью упованием на взаимодействие психолога, психиатра и священника, как необходимого союза в деле помощи ребенку и его родителям. Я могу сказать, исходя из моего опыта работы с Оксаной Борисовной, которая является прихожанкой нашего храма, а также с другими психологами и психиатрами из нашего прихода, что это сотрудничество необыкновенно плодотворно.

Православный психолог – это не конфессиональная принадлежность, а тот, кто, по моему мнению, осмысляет психологию или психиатрию, прежде всего, как христианскую антропологию. И одновременно с этим использует все достижения современной психологии, психиатрии, психоанализа.

На самом деле, области современной психологии, современной психиатрии оторваны от христианского учения и нередко бывают бесплодными и уводящими в совершенно иные сферы. Поэтому сегодня очень часто и психология, и психиатрия находятся под подозрительным взглядом современных христиан.

И когда психолог или психиатр, вооруженный современными знаниями и методиками, смотрит на тебя и твоего ребенка христианскими глазами и, понимая, что он как специалист без помощи Божией, без Таинств Церкви, без погружения в Евангельскую жизнь, без выправления себя по Евангелию, сделать ничего не может, тогда союз врача и священника, союз психолога или психиатра и священника начинает приносить очень хороший результат.

Священнику необходимо знать и замечать сложные проблемные вещи в семьях, которые находятся под его окормлением в его приходе. И священнику необходимы сотрудники в этой области, которым он бы мог доверять.

Когда в лице психолога и психиатра священник встречает христианина, когда эти люди готовы вместе сотрудничать, получается удивительно плодотворный союз. И в течение уже очень многих лет Оксана Борисовна – моя помощница, а я – ее помощник. Я вижу детей в гимназии, семьи в приходе, которые нуждаются в серьезной психологической опеке. А с другой стороны Оксана видит тех, кто приходит к ней, и понимает, что они нуждаются в настоящей духовной опеке. И тогда происходит исцеление, тогда происходит помощь, наступает полнота, недостающая человеку в результате депривационных процессов.

Еще необходимо сказать, что те состояния, о которых говорит эта статья, не подразумевают виновного, здесь говорится о проблеме. Это очень важно понять: люди, которые находятся под действием депривации – это в той или иной степени почти что каждый из нас. И как уберечь своего ребенка, как сохранить своего ребенка, как восполнить недостающее – это вопрос каждого родителя, который нужно решать со священником, психологом, в каких-то случаях вместе с психиатром.

И хотелось бы подчеркнуть, что духовные и психологические проблемы – это проблемы разных областей. Они между собой пограничны, они часто лежат в одной плоскости, но это не одно и то же.

И статья Оксаны Ковалевской – очень важный посыл нашего духовно-психологического сообщества христианским семьям, чтобы мы вместе начали решать эту непростую проблему.