Донской крематорий

Серафима Саровского на Новом Донском кладбище, храм

1910-е Храм прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище

Храм преподобного Серафима Саровского на Новом Донском кладбище -двухуровневый правовславный кладбищенский храм, изначально — храм-усыпальница

Называется также храм Храм святых Серафима Саровского и Анны Кашинской (по нижнему престолу)

О Новом Донском кладбище — donskoy-msk.ru/wiki/d/21980

Из истории:

  • Решение об устройстве на землях Донского монастыря кладбища с храмом-усыпальницей было принято по указу Николая II. Одобренный в начале XX века проект предполагал строительство ограды вокруг новой территории монастыря, а также устройство здесь особого храма-усыпальницы.
  • Проект храма был разработан архитектором Иваном Сергеевичем Кузнецовым и предполагал строительство двухуровневого здания. Под верхним храмом, имевшим центральный неф и два боковых притвора, и состоявшим из алтарной части, трапезной и колокольни, был ещё один – подземный, в котором располагались склепы-усыпальницы.
  • Верхний храм с самого начала работ предполагалось возвести в честь святого Серафима Саровского; это была первая церковь в Москве, посвящённая этому святому, канонизированному в 1903 году.
  • Решение о посвящении нижнего храма пришло по ходу строительства. Когда в 1909 году произошло восстановление почитания Анны Кашинской, нижний храм-усыпальницу решено было посвятить ей.
  • Строительство храма велось долго. Известно, что первые материалы для него монастырь закупал ещё в 1903 году, однако потом дело затормозилось сначала болезнью архитектора, после – нехваткой средств.
  • Готовый, отделанный храм со всем внутренним убранством был освящён лишь 26 мая 1914 года.
  • Из внутреннего убранства того времени не сохранилось ничего, однако известно, что в нижнем храме были установлены три фарфоровых иконостаса, специально изготовленных товариществом М.С.Кузнецова, а иконы для них писались здесь же – в иконописной мастерской монастыря.
  • В 1918 году земли Донского монастыря были конфискованы советскими властями. И если на старой территории монастырская жизнь продолжалась вплоть до середины 1920-х годов и некоторое время функционировал антирелигиозный музей, благодаря которому удалось в целом сохранить архитектурный ансамбль, на бывшем монастырском кладбище новая власть хозяйничала вовсю.
  • В середине 1920-х годов было решено переоборудовать Серафимовский храм в крематорий. В объявленном конкурсе приняло участие несколько проектов, однако лучшим был признан вариант перестройки, предложенный Дмитрием Петровичем Осиповым.
  • Первый московский крематорий или Донской крематорий
  • Под будущий крематорий было решено использовать одну из церквей. В частности, одним из вариантов рассматривалась церковь Большое Вознесение на Никитских воротах. Выбор в итоге пал на недостроенную кладбищенскую церковь преподобного Серафима Саровского и святой благоверной княгини Анны Кашинской на Новом Донском кладбище. Проект перестройки храма был разработан архитектором–конструктивистом Д. П. Осиповым. В конкурсе участвовали и другие архитекторы, в частности К. Мельников.
  • В храме был установлен орган Вильгельма Зауэра 1898 года изготовления из лютеранской церкви св. Михаила, снесённой советскими властями в 1928 году.
  • Печи и всю техническую начинку заказали в Германии у фирмы «Топф».
  • Пробное испытание печей крематория состоялось 11 января 1927 г. Сожжение продолжалось полтора часа и было снято на кинопленку.
  • 7 октября 1927 года крематорий был торжественно открыт.
  • В крематории при непрерывной работе, при сжигании в среднем 15 человек в день и без охлаждения печи на ночь средний расход угля выражается примерно в 25—30 кг на 1 умершего, а себестоимость одного сжигания, включая эксплоатационные расходы и амортизацию здания и оборудования, приблизительно в 12 рублей на каждого сожженного. Пропускная способность печи — 16–18 человек/сутки.
  • Кремации в храме продолжались до 1973 года, после чего использовался зал для прощания с совершением так называемого обряда «фальшкремации», а сама кремация производилась в Николо-Архангельском крематории. Урны с прахом выдавались через день после кремации.
  • В 1990-е годы крематорий был закрыт, здание вернули верующим
  • Богослужение было возобновлено в 1998 году.
  • В 1999 г. орган, ненужный в православном богослужении, был перевезён в лютеранский Кафедральный собор Петра и Павла, с 2005 г. орган заработал

План кремационного отделения (в нижнем храме св. Анны Кашинской): 1—печи; 2—подвижные рельсы; 3—лифт; 4—секционная; 5—душевая и комната отдыха для персонала; 6—комната врача; 7—мастерские; 8— кабинки морга; 9—то же для заразных; 10—лестница в подвальный этаж; 11—дымоход; 12—место для топлива; 13—уборные

Нижний храм св. Анны Кашинской

Фото храма в разное время:

1920-е Иконостас храмп прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище
1927 Новое Донское кладище. Храм прп. Серафима Саровского перестраиваемый в крематорий
1931 Крематорий — храм прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище. Фото Уильяма Осгуда Филда
1931 Крематорий — храм прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище. Фото Уильяма Осгуда Филда
1997.05.01 Храм прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище. Фото Андрея Агафонова
1999.07.01 Храм прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище. Фото Андрея Агафонова
2014.02.22 Храм прп. Серафима Саровского на Новом Донском кладбище. Фото Андрея Агафонова

«Огонь, испепеляющий огонь!
Тебе построен этот храм современности,
это огненное кладбище — крематорий!»
Спасибо a_tanj, чей рассказ о прогулке по территории Донского монастыря и Донского кладбища напомнил мне, что в кармашке записной книжки давно дожидается своего часа вырванная из какой-то газеты фотография «Таким был Донской крематорий».
В 1914 году на новом кладбище Донского монастыря состоялось освящение храма в честь святого преподобного Серафима Саровского и святой благоверной княгини Анны Кашинской.
Крематорий был открыт в Донском монастыре в 1927 году. Провели конкурс. Первую премию получил архитектор Д.П. Осипов, вторую — К. Мельников (впоследствии известный конструктивист) и третью — инженер МКХ Дьяконов. Непосредственно переделкой церкви под крематорий занимался ученик Щусева Тамонькин. Печи и всю техническую начинку заказали в Германии у фирмы «Топф» (Topf — «горшок»).
Крематорий в Донском монастыре официально закрыли в 1972 году. Но он продолжал работать до 1982 года, когда печи окончательно вышли из строя. Еще долгое время здесь проводили торжественно-траурный церемониал, само сожжение проходило в Николо-Архангельском, или Хованском крематории. Сегодня над церковью восстановлен пирамидальный купол с крестом: в храме Серафима Саровского и Анны Кашинской возобновлено богослужение.

Текст статьи: Д. Маллори «Огненные похороны»//»Огонек», № 50, 11 декабря 1927 года.
У подъезда стоит катафалк. Лошади, покрытые белыми попонами, грустными глазами глядят на снежную пелену огромного двора былого Донского монастыря. У катафалка две старушки.
— Пришла поглядеть… Помирать скоро. Как они это там сжигают? Не пускают чужих-то, посторонних, внутрь! Поглядеть хочется. Вы там были, гражданочка?

Гражданка, выходящая из главного подъезда, держит в руках небольшую, запаянную урну, в ней полтора килограмма белых, мелких костей.
Таков современный гроб. Цинковый ящик, на нём металлическая табличка — имя, фамилия покойника, номер и дата…
«Я, нижеподписавшаяся, даю настоящую подписку в том, что согласно правил… Урна с пеплом сожженного в I Московском крематории будет похоронена в земле или поставлена в общественном учреждении»…
Такую расписку требуют от родственников, получающих урну на руки… Дома, на квартире, нельзя держать останки сожженного. Это объясняетея только жилищной московской теснотой.
— Вы внутре были? — все настойчивее спрашивает старуха. — Как оно там? Верно ли, что покойник в печи прыгает?..
— А зачем, гражданка? Не прыгает. Очень даже хладнокровно лежит.
Толстый и огромный, точно старинная башня монастыря, сошедшая с места векового, поп, целый день находящийся здесь в ожидании заработка, басом глаголет:
— «Прах ты и во прах возвратишься», гласит Бытие, глава 3, страница 19.
— Так церковь, батюшка, не воспрещает это самое, что сжигать покойничков?
— Нет, ни один собор, тетя, ни канон кремации не запрещает… и через погребение — прах, и через сожжение — прах!
Кажется, старушка довольна! Батюшка не воспрещает. Кто о чем, она, старая, о смерти думает… Хочет по-новому умирать. Новое побеждает старое.
Вот оно, это новое: величественное, урбанистическое здание крематория. Вдали вышка радиостанции им. Коминтерна!..
А вот старое: красные стены былого Донского монастыря.
Где еще так разительно различие веков «нынешнего» и «минувших», где еще в мире — вышка радио и крематорий вырисовываются на фоне красных стен XVI века и шатровых колоколен, с которых глядел еще Дмитрий Донской…
День в крематории начинается рано, в 9 часов все уже на местах. В большом зале, под пальмами — гражданская или религиозная панихида. Священников сменяет католический патер.
— Следующий!
300 рабочих провожают умершего товарища.
Речи, оркестр музыки.
Но вот панихида окончена. Крышку гроба снимают. Близкие прощаются с усопшим.
Короткий звонок, и гроб очень медленно опускается вниз.
Только двое из близких могут сойти вниз, в «рабочее помещение», где происходит самый процесс сжигания.
Ряд помещений необычайной чистоты. Изоляционные камеры для умерших от сапа, легочной чумы и сибирской язвы.
Небольшая прозекторская — на случай вскрытия.
Кремационное отделение.
Гроб на рельсах. Венки снимаются и будут отданы родственникам.
Номерок из огнеупорного кирпича кладется на гроб.
С этим номерком гроб медленно вводится в печь. Этот номерок извлекается затем вместе с останками сожженного, благодаря чему избегается возможность смешения останков разных лиц.
Гроб въезжает по рельсам в печь. Он мгновенно охватывается пламенем. Гроб из легкой фанеры.
Железные дверцы печи захлопываются заслоном. Вы подходите к печи вплотную. Там, за этими кафелями — от 850 до 1.100 градусов выше нуля.
А здесь вы стоите рядом с огненной стихией и почти не чувствуете жары… Вот небольшой глазок из слюды. Взглянем. Медленно и равномерно горит труп. Гроб сгорел уже давно. Его газообразные остатки давно выведены на воздух…

Труп горит медленно. Трескается череп крестообразно. Сгорают конечности. Горит скелет туловища. Трупы, сильно пропитанные лекарствами, горят дольше. Не болевшие люди горят дольше болевших. Мужчины требуют для сжигания больше времени, минут на 20, чем женщины.
В общем, 6 пудов хорошего черного кокса дают 1 1/2 кило белых нежных костей…
Механики регулируют огонь. Кочегар подбавляет кокса.
Обывательские слухи расскажут о движениях покойника в печи…
Сущая чушь! Под влиянием лучеиспускающей теплоты у каждого трупа могут происходить в начальной стадии горения сокращения мышц!
Кремационные печи устроены так, что процесс горения трупа происходит не в пламени огня, а в струе раскаленного воздуха. Не сгорающие кости попадают в особое помещение, кладутся на некоторое время в холодильник, затем собираются в урну.
При хранении урны в нише специального колумбария — крематорий взимает единовременно 50 рублей. Погребение урны здесь же, на кладбище — бесплатное.
Сжигание взрослого стоит 20 рублей, детей — 10 рублей. Крематорий может сжигать до 20 трупов в день. Рабочий день иногда, вместо 5 часов, заканчивается в 10 вечера…
Наверху идет прощание. Внизу — сжигание.
«Огонь, брат мой, грозный, красный, образ светлой свободы, тебе пою победную песнь! Руки твои простираются к небесам, музыка твоей пылающей пляски — прекрасна! Когда кончатся мои дни, когда для меня откроются врата небытия, ты охватишь мое тело своим сверкающим вихрем, и твое сжигающее дыхание обратит меня в прах!»
Так говорит Рабиндранат Тагор!
Огонь, испепеляющий огонь! Тебе построен этот храм современности, это огненное кладбище — крематорий.
Крематорий — это зияющая брешь в китайской стене народного невежества и суеверия, на которых спекулировали попы всех верований.
Крематорий — это конец мощам нетленным и прочим чудесам.
Кремация — это гигиена и упрощение захоронения, это отвоевывание земли от мертвых для живых…
Мы уходим от этого огненного кладбища. Мощным и легким видением встает радиовышка…
Строятся заводы и фабрики. Дышит мощно земля под белым снежным покровом.
Бегут трамваи. Идут экскурсии в Музей Донского монастыря. Ревут фабричные трубы…
Жить, полной грудью жить!
А когда умрем — пусть отвезут нас в крематорий, чтобы, вместо зараженной кладбищами земли, всюду разлилась трепещущая радостью и молодой свежестью жизнь!
1 фотогария — из газеты.
2 фотография из очерка «СВЯТАЯ БЛАГОВЕРНАЯ КНЯГИНЯ АННА КАШИНСКАЯ»
3 фотография и текст Д. Маллори с сайта http://rulife.quetzal.ru/magazine/detail.php?ID=3978