Духовная миссия в пекине

Саркисова Г. И. Из истории 5-й Духовной Миссии в Пекине

Кяхтинский трактат 1728 г. подтвердил права России на существование в Пекине Российской Духовной Миссии, представители которой находились здесь уже с 1715 г. Необходимо отметить, что все это время китайское правительство благосклонно относилось к российским миссионерам, поддерживало их жалованьем и натуральным содержанием. Особое значение в истории Российской Миссии имела V статья Кяхтинского трактата: на ее основании Миссия получила право сравнительно регулярно принимать в Пекине русских священников. Их содержание китайское правительство обещало осуществлять «по прежнему прецеденту». Беспрепятственное отправление в Пекине религиозных обрядов православной церкви также бралось под охрану местных властей. Кроме того, согласно V статье, разрешался прием и обучение в Пекине шести русских учеников китайскому и маньчжурскому языкам28.

За всю историю существования Российской Духовной Миссии в Пекине ее состав менялся двадцать раз (с 1715 по 1956 г.)29. При этом необходимо отметить, что пребывание духовных представителей в Пекине не всегда укладывалось в одни и те же временные рамки: нередко регулярность замены глав миссий и их свиты нарушалась по тем или иным обстоятельствам. Наглядным примером этому служит история очень значительной по времени пребывания в Пекине пятой Духовной Миссии (1755–1771).

Наиболее полно история Пекинской Духовной Миссии отражена в дореволюционной историографии. Ей посвящен фундаментальный труд Н. Адоратского «Православная миссия в Китае за 200 лет ее существования»30, основанный на богатой источниковой базе31. В деятельности Пекинской Духовной Миссии ее исследователь выделил два периода. Гранью, отделяющей первый период от второго, является, по мнению Н. Адоратского, 1745 г. – начало деятельности четвертой миссии. Объясняет он это следующим образом: «С этого времени происходит перемена в дипломатических и торговых сношениях России с Китаем, с этого же времени прекращаются более чем на 100 лет русские караваны в Китай. В истории православной миссии второй период ознаменовывается переходом в ведение миссии албазинской церкви и принадлежавших ей земель. С этого же времени начинается более правильная отчетность в делах миссии. Наконец, к двум первым задачам деятельности русской миссии – пасению албазинского стада и подготовлению в синологии учеников – во второй период присоединяется еще третья задача – служение дипломатическим и научным интересам»32. Важная отличительная черта Пекинской Духовной Миссии, по заключению Н. Адоратского, состояла в том, что в глазах китайцев она «не имела политического характера; тем не менее начальникам и членам ее часто удавалось приобретать расположение тех лиц, которые так или иначе могли иметь влияние на ход политических дел Китайской империи»33.

В 1755 г. начальника четвертой Миссии (1744–1755) архимандрита Гервасия (Линцевского) сменил в Пекине архимандрит Амвросий (Юматов) (1717–1771). Он и прибывшие с ним церковнослужители составили пятую Духовную Миссию. Ее глава архимандрит Амвросий, «человек образованный и с твердым характером»34, прежде был учителем пиитики в Московской славяно-греко-латинской академии. Сохранилось описание его характера и внешнего вида: «был рачителен в домостроительстве, весел в обращении, возраста высокого, довольно плотен, бороду имел длинную»35. В состав духовной свиты архимандрита Амвросия вошли два иеромонаха, один иеродиакон и три церковника. В указе Святейшего Синода от 18 июня 1753 г. о них сообщается следующее: «Из Казанской епархии иеромонах Сильвестр, Заиконоспаского училищнаго монастыря казначей иеромонах Софроний, Ставропагиального Новоспаского монастыря иеродиакон Сергий, церковники из находящихся в Московской славено-греко-латинской академии учеников школ риторики Стефан Зимин, пиитики Илья Иванов, Алексей Данилов»36. Интересные сведения о некоторых членах свиты Юматова сообщил архимандрит Софроний (Грибовский), бывший главой восьмой Духовной Миссии с 1794 по 1808 г.: «иеромонах Сильвестр крайне много пил, но при такой своей неумеренности весьма был скуп; иеромонах Софроний, который при Успенской церкве, где он и жил, удавился; иеродиякон Сергий, коего по приезде в Пейдзин начальник его, архимандрит Амвросий, за пьянственные и буйные дела отдавал директору каравана Алексею Владыкину для вызова37 в Россию, но директор диакона Сергия не принял, потому, как значится, в директорском к архимандриту сообщении, что Сергий не был лишен монашества и: диаконства»38. По словам Софрония (Грибовского), к главе Миссии и его свите были определены на службу китайским Трибуналом три русских перебежчика: Василий Александров, Иван: Козловский и Григорий Спицын39. Однако архивные материалы свидетельствуют о том, что указанные служители были назначены еще в России и прибыли в Пекин в составе свиты архимандрита Амвросия: «при Юматове новокрещеной ис персиан Василей Александров, при иеромонахах Софронии – киевской житель Иван Козловской; при Сильвестре – вместо служителя, сын ево родной Григорей Спицын»40. Подобное несовпадение фактов наводит на мысль и о возможной недостоверности материала, на основании которого Софроний (Грибовский) охарактеризовал членов пятой Духовной Миссии.

Необходимо отметить, что несколько иной состав свиты архимандрита Амвросия указал П. Е. Скачков в «Очерках истории русского китаеведения». У него представлены иеродиакон Сергий, Никифор Коленовский и пристав Василий Игумнов41.

По решению Святейшего Синода архимандриту Юматову и священникам предписывалось обучиться в Пекине китайскому языку. Причем Алексей Владыкин, директор готовившегося к отправке в Китай каравана, выступил перед Синодом с предложением осуществлять на первых порах обучение окружения Юматова и его самого китайскому языку силами находившихся в Пекине российских учеников, которые, по его мнению, могли бы выступать и в роли переводчиков42. Из трех учеников, обучавшихся в Пекине с 1742 г.43 (А. Леонтьев, А. Канаев44, Н. Чеканов), двух – А. Леонтьева и А. Канаева – по распоряжению Коллегии иностранных дел А. Владыкин должен был забрать в Россию, а затем, по своему усмотрению, одного ученика оставить на Кяхте при таможне, а другого – в Коллегии иностранных дел45. В 1746 г. в составе четвертой духовной миссии в Пекин приехал еще один ученик – Ефим Сахновский. Его-то и предполагалось «оставить в Пекине для обучения архимандрита Юматова с протчими»46, тем более, что, по словам главы четвертой духовной миссии архимандрита Ленцовского, Сахновский «в учении прилежен, книги манжурские читает и пишет, никанской общей язык знает столько, как и другие ево товарищи, и оным говорит, а сверх того к обучению охоту имеет…»47.

Однако только по прибытии в Китай пятой духовной миссии в 1755 г., судя по всему, выяснилось, что уже нет в живых Андрея Канаева и Никиты Чеканова. Они умерли в 1752 г.48. Поэтому А. Владыкин, выполняя указ Коллегии иностранных дел, взял с собой в Россию оставшихся двух учеников: Леонтьева, направленного им по прибытии в Россию в Коллегию иностранных дел, и Сахновского, оставленного для работы при кяхтинской таможне. Таким образом, планам Коллегии иностранных дел об использовании находившихся в Пекине учеников для обучения членов пятой миссии китайскому языку не суждено было осуществиться. Более того, на весь срок пребывания в Пекине Миссия архимандрита Амвросия осталась без учеников, которые, как известно, были не только включены в ее состав из числа обучавшихся в Спасском монастыре, но и достигли пределов китайской столицы в караване Алексея Владыкина среди других миссионеров. Однако Лифаньюань отказал ученикам Вавиле Ермолаеву, Степану Соколову, Степану Якимову и Ивану Озерову в приеме, сославшись на отсутствие в V статье Кяхтинского трактата положения о регулярности замены одних учеников другими49. На самом деле причина отказа заключалась в различного рода противоречиях между русскими и китайскими властями по пограничным вопросам. Это же обстоятельство являлось основным препятствием в решении вопроса о замене архимандрита Амвросия. Все запросы Синода по этому поводу (с 1766 г.) Коллегия иностранных дел отказывалась удовлетворить вследствие неурегулированности споров с китайской стороной50. Лишь в 1769 г. по достижении согласия в переговорах с китайскими властями Святейший Синод получил разрешение на отправку в Пекин шестой миссии во главе с архимандритом Николаем (Цветом)51. Его сопровождал комиссар Игумнов, который, возвратясь из Пекина в Кяхту, 13 июля 1772 года рапортовал губернатору: «архимандрит Юматов с прочими духовными померли, а имянно: архимандрит 1 числа июля

1771 года, иеромонах Софроний 30 июля 1770, иеродиакон Сергий 30 сентября 1768, псаломщик Алексей Данилов 7 апреля

1772 года, а выехали с ним, Игумновым’, из Пекина только один иеромонах Сильвестр52, да один псаломщик Степан Зимин53, кои и прибыли с ним же, Игумновым, в Кяхту»54. При таком стечении обстоятельств, когда глава пятой миссии и большая часть его окружения скончались на чужбине, так и не дождавшись себе замены для возвращения на родину, особое значение приобретает документ одного из немногих оставшихся в живых – С. Зимина. Его доношение в Коллегию иностранных дел, поданное 7 июня 1773 г., представляет собой своеобразный отчет о деятельности миссии. Именно на его основе Н. Адоратский представил историю пятой духовной миссии в своем исследовании, полностью передав содержание доношения С. Зимина в собственном изложении. Однако оригинальный текст этого документа, составленного, как уже отмечалось, бывшим учеником школы риторики Московской славяно-греко-латинской академии, представляет несомненный интерес. Доношению Степана Зимина присущи лаконизм, обилие фактов, выраженный авторский интерес к происходившим событиям. Поэтому текст этого ценного исторического источника заслуживает не только пересказывания и цитирования (как это сделал Н. Адоратский), но и публикации. Она осуществляется на основе копии, выявленной в Архиве внешней политики России (АВПР) в фонде «Внутренние коллежские дела»55. Составителя этой копии, а также время ее возникновения установить не удалось. Текст публикуется с сохранением особенностей орфографии того времени, за исключением употребления мягкого и твердого знаков, которые проставлены по современным правилам. Внесенная нами в текст пунктуация также соответствует нормам современного русского языка.

В чем же состояла деятельность пятой духовной миссии па доношению Степана Зимина?

Важная сторона этой деятельности – политика христианизации. Поскольку Коллегия иностранных дел в своей переписке со Святейшим Синодом выразила полное незнание, «о каких новокрещеных от архимандрита Юматова представляется»56, есть основание предположить, что инициатива в обращении местного населения в христианскую веру принадлежала главе пятой духовной миссии в Пекине. В доношении Степана Зимина подобная деятельность архимандрита Юматова имеет характер разумный и постепенный. Это особенно важно в политике привлечения «к православию чужестранных нации людей», если учитывать опасения Коллегии иностранных дел, «не может ли от того произойти какого-либо с китайской стороны негодования?»57. Именно эти принципы легли в дальнейшем в основу предписаний Коллегии иностранных дел архимандриту Николаю (Цвету), сменившему о. Амвросия (Юматова) на его посту. Новому архимандриту необходимо было поступать с осторожностью при обращении китайцев в христианскую веру, «предусматривая тамошния обстоятельства, дабы ни малой причины не подать тамошнему двору и народу к какому-либо негодованию и неудовольствию»58.

Курьер В. Ф. Братищев, в 1757 г. побывавший в Пекине, оставил в своем журнале интересные сведения о деятельности архимандрита Амвросия. Заботясь о поддержании дружественных отношений с местным населением и «для избежания от своевольного китайского народа ругательных посмеяний», архимандрит, по сообщению Братищева, и с ним вся свита, носили маньчжурское или китайское платье59. Вследствие всех мер, предпринятых архимандритом Амвросием, обеим сторонам удавалось сохранять миролюбивые отношения и, по заключению русского дипломата, «не слышно было ни от архимандрита на китайцов и ниже от сих на него никаких жалоб»60.

Оценивая значение доношения Степана Зимина как источника по истории пятой Пекинской Духовной Миссии, необходимо отметить, что документ не только затрагивает вопросы, связанные с политикой христианизации и пребыванием в Китае потомков албазинцев, а также судьбой «переметчиков», привезенных в Пекин с 1764 по 1771 г., но и содержит разносторонние сведения о жизни в Китае русских миссионеров. В частности, это касается церковного хозяйства (постройка хлебопекарни, бани, конюшни, разведение сада, приобретение дворов, с которых собирались «пожилые деньги», церковные пашенные земли и собираемые с них урожаи), церковных денежных расходов, состояния русских церквей, их интерьера, размещения церковнослужителей в монастыре, деятельности архимандрита Амвросия как представителя России в Пекине.

Копия с доношения в коллегию иностранных дел бывшаго в Пекине в духовной свите церковника Степана Зимина, поданного в 7 июня 1773 году

По отъезде из Пекина российскаго каравана в 1755-м году архимандрит, усмотря (что большая часть находится в русской сотне не крещеных из потомков албазинскаго рода), всячески увещевал и научал некрещеных чрез толмачей крещеных их же рода, представляя им в пример предков и отцов их благочестие. Таким способом вскоре приобрел в христианскую веру тритцать пять человек мужеска полу и женска. Ныне в руской сотне при церкви Николая чудотворца находится потомков албазинскаго рода только пятьдесят человек, а все крещеныя, из коих пятнатцать человек обучилися славенской грамоте и в церкве во время службы поют и читают. От пленения предков своих щитали они по 1772 год без мала сто лет. Во время гонения на христиан римскаго закона (которое в 1768-м году возгорелося от ссоры эзуитской, произшедшей за учеников с президентом математическаго приказа, которой, озлобяся, подал богдыхану доношение на эзуитов и на всех ими крещеных манжуров и китайцов в такой силе, что аки бы эзуиты приводят его подданных в свою веру прелестно и приворотным лекарством не для чего инаго, как только, чтоб, получивши удобной случай, склонить к бунту своих крещеных) за божиею помощию и защищением до наших грекороссийских христиан албазинскаго рода правительство китайское не касалося потому, что знает, что они суть руские потомки, под которым видом и прочие из китайцов и из манжуров крещеныя безопасно ходили в церковь на словословие божие.

Из природных манжуров и китайцов крещено в бытность архимандрита Амвросия семнатцатилетнюю двести дватцать человек не в один год, но и в иной год дватцать, а в другой тритцать человек, а в иной год и ни одного человека (в чем свидетельствуют реэстры новокрещеных, врученныя в Пекине архимандриту Николаю Цвету). Каждому по крещении из казны церковной по одной лане, а убогому и по две ланы серебра давано было на крест и на платье; некоторыя из крещеных не требовали серебра, но на свое собственное покупали. В 1768-м году, хотя и публикован был от богдыхана указ, весьма грозной и запретительной, всем манжурам, китайцам, мунгалам и корейцам не принимать чужестранных вер под жестоким наказанием, но пребывать бы всем в природном своем законе. Такая строгость наблюдалась только чрез один вышеписанной год, а после паки крещено было десять человек без опасности потому, что верховной их парламент не столь строго стал наблюдать указ запретительной, и следствие христиан римских перестало. К сему же доброе и ласковое обхождение архимандрита с знатными господами покрывало и помогало крещеным. И ныне можно приводить в святую веру христианскую с таким же порядком и обхождением.

В 1764-м году привезен от Кяхты в Пекин переметчик Петр Калман, которой был вместо сына у тобольскаго купца Владимерова. Сей переметчик принят был в школу российскаго диялекту для точнаго изъяснения российских сведений, за что и оженат был знатно. В 1771-м году пожалован он был офицером осьмаго степени и учинен в вышеписанной школе вице учителем.

В том же году привезены были в Пекин четыре переметчика, ссыльныя запорожцы, которыя убежали из серебряных заводов нерчинских: Филип Большой, Андрей Плаха, Данило Третьяков, Федор Таран. Сии определены были салдатами в рускую сотню и на китайских девицах крещеных женилися.

В 1765-м году солоны восточныя взяли в плен на реке Амуре троих промышленных: Иосифа Достовалова, Степана Протопопова, Филипа Оплеухина, которых Трибунал отдал было архимандриту во услужение, но в 1768-м году по указу богдыханскому посланы были в Гуаннтунскую губернию слугами.

В 1766-м году привезен был в Пекин переметчик из Селенгинска казак Максим Суровцов, которой за свои непорядки долго содержался в Трибунале. В том же году привезено было в Пекин восемь человек ссыльных, которыя убежали из серебряных заводов Нерчинских, да восемь человек раскольников, которыя убежали из Селенгинска, бывши уже салдатами.

В 1767-м году привезено было переметчиков в Пекин от Усть-Каменегорской крепости шесть человек, да шестярых от реки Аргуня. В сем году по указу богдыханскому послано из вышеписанных переметчиков тритцать три человека в Фудзяньфу и Гуаннтунн губернии, где определены гварнизонными конными салдатами.

В 1768-м году привезено было в Пекин девять человек, из которых четыре захвачены были за рекою Аргуном, а пять человек недалеко от Усть-Каменегорской крепости. В месяце июле сего ж года по указу богдыханскому сии девять пленники да трое, данныя от Трибунала во услужение архимандриту, посланы невольниками (за то, что не хотели быть верноподданными китайскому богдыхану) в Фудзяньфу и Гуаннтунн губернии.

В 1769-м году привезено было в Пекин поиманных при Усть-Каменегорской крепости восемь человек, которых по допросе скоро отправили в вышеписанныя губернии во услужение манжурским офицерам.

В 1770-м году привезено было в Пекин шесть человек, из которых четыре пойманы были за рекою Аргуном, а двое – недалеко от Усть-Каменегорской крепости, которыя по допросе скоро отправлены были в те же губернии на поселение.

В 1771-м году привезен был в Пекин толмач Михайла, котораго, с собою насильно увезши, калмыки астраханския отдали генералу манжурскому, которой увещевал толмача Михайлу, чтоб верноподданным был их богдыхану. Но толмач сказал генералу, что де никакая гроза и смерть не преклонит меня к подданству вашего богдыхана, за что послан был слугою в оковах в Гуаннтунскую губернию.

Российской капитан с свитою, в плен увезенный калмыками астраханскими, в котором месте Китайскаго государства находится, не можно было проведать.

В Стретинском российском монастыре церковь каменная четвероугольная покрыта круглою черепицею. На церкве купол деревянной, обитой железом белым, так погнил, что гвозди уже не держатся, но отстают прочь, для чего во время дозжеваго лияния бывает великая течь. От трекратного же трясения, бывшаго в 1761-м году, церковная южная стена разселася в двух местах.

Колокольня каменная двукровная. В 1764-м году в верхнем апартаменте часы немецкия боевыя, а внизу шесть колоколов малых и два таза медныя большия для благовесту и звону, которой бывает и производится во всякия праздники и буднишния дни, также как и в России.

Архимандричьи кельи каменныя одноапартаментныя построены по российскому манеру в 1756-м году. Каждому иеромонаху, иеродиакону по три покоя в одной линии, которая в 1756-м году снова перекрыта черепицею, а внутрь покоев зделаны потолки и простенки дощатыя и разкрашены, печи выкладены подпольныя.

Кладезь выкопан глубокой в 1757-м году и кирпичем крупным выкладен. С четырех сторон кладезя услано диким камнем и обзажен кедровыми деревами.

Для церковнослужителей построено вновь пять покойцев. В 1757-м году каменных, а в 1769-м году еще два покоя построены каменныя ж для проезжих россиан.

В 1760-м году построена хлебня каменная для печения просфор и хлебов. Поварня, баня и конюшня построены каменныя же, сарай большой каменной для поклажи разных вещей.

Ограда каменная с двух сторон церкви и против братских келей построена в 1764-м году. В монастыре дороги высланы диким камнем, лещадми и кирпичем.

Сад разведен виноградной, в котором тритцать семь виноградных лоз, по пристойным же местам дерева разныя разсажены.

Церковь приходская Николая чудотворца при руской сотне, каменная, небольшая, которая за ветхостию перекрыта и переправлена была в 1765-м году. Внутрь церкви и придела зделан потолок дощатой.

Колокольня деревянная четвероугольная построена в 1764-м году. Внутрь колокольни четыре колокольчика, да два большия таза медныя для благовесту и звону.

Ограда каменная от запада, севера и востока зделана в 1764-м году. От южной страны три покоя каменныя, в которых иеромонах с церковником живет для священнослужения. Сии покои перестроены были снова в 1765-м году. При святых воротах два покоя каменныя, которыя построены с святыми воротами были в вышеписанном же году. При церкве и на переднем дворе посажены четыре виноградные лозы и несколько древес.

К монастырю Сретения Господня принадлежат четыре двора небольшия, купленныя разными архимандритами. С сих дворов собирается пожилых денег на каждой месяц по восьми лан по пяти чин серебра, которое на российскую монету зделает 13 рублей 60 копеек, итого в целой год 163 рубля 50 копеек. Сии деньги употребляются на строение и на починку в монастыре и дворов и на раздачу новокрещеным. Часто случается, что иной жилец, не заплативши за три и за пять месяцов, выезжает ночью с своею семьею и пожитками, оставивши покои раззоренныя. По обычаю своему варварскому разламывают в покоях полки, полы, печи и окна, а иногда выломанныя вещи, побравши, сбегает.

До церкви Николая чудотворца принадлежат в четырех местах прикладныя прежними христианами пашенныя земли, с которых каждое лето хлебородное сбирается по дватцати по пяти лан серебра, которое зделает на российскую монету 42 рубля 50 копеек. Но не повсягодно платятся мужики для того, что иногда два года, а иногда три не хлебородныя бывают от безмернаго наводнения проливных дождей.

Еще принадлежат три двора прикладныя же (о сих дворах церковных был спор в 1766-м году с переметчиками, но Трибуналом утверждены дворы за церковию), на каждой месяц сбирается пожилых денег по три ланы по пяти чин серебра, что зделает на российскую монету 5 рублей 95 копеек. Итого в целой год 71 рубль 40 копеек. Сии сборныя деньги употребляются на строение и на починки церковныя, дворовыя и на раздачу новокрещеным христианам.

В столичном китайском городе Пекине российскаго резидента не имеется (о чем Государственной иностранной коллегии известно), но вместо его российской архимандрит имеет сношение с Трибуналом, из котораго присудствующия также и из протчих коллегиев господа часто приезжают в российской посольской двор в высокоторжественныя дни и в господския праздники для смотрения церковной церемонии и украшения. Архимандрит для российской славы и радости трактует их трапезою на свой щет, а нужнейших особ для всяких случаев презентует российскими вещми. На таковые приемы и подарки расходится у архимандрита на каждой год не малая сумма, а особливо, что ныне в Пекине всякая всячина продается дорого.

Российская духовная миссия в Китае

Из энциклопедии «Духовная культура Китая», том 2.
«Российская духовная миссия в Китае (РДМ, также — Пекинская духовная миссия) существовала с начала XVIII до середины XX в. Первоначально находилась в Пекине, во второй половине XIX столетия широко распространила свою деятельность за пределы столицы. Деятельность РДМ сочетала три ипостаси — церковную, дипломатическую и научную. С 1715 по 1861 год выступала в качестве дипломатического представительства в Китае.»
В 1685 году цинские войска захватили русскую крепость Албазин. Несколько десятков пленных русских приняли китайское гражданство. Албазинцев включили в маньчжурское войско и поселили в северо-восточной части Пекина в переулке Хуцзяцюань. В Пекин приехал и священник албазинской церкви Максим Леонтьев. Для богослужение власти Китая выделили помещение храма бога войны Гуань-ди (Гуаньди-мяо) в том же переулке Хуцзяцюань. Здесь и обустроили православную часовню Николая Чудотворца. Икону Николая Чудотворца и церковную утварь привезли из албазинского храма).
Новости о жизни албазинской общины дошли до митрополита Тобольского Игнатия, который в 1695 году прислал в Пекин священника, диакона, богослужебные книги и проч. В 1696 году часовня была освящена и названа храмом Святой Софии. Прежнее название храм тоже сохранил.
Петр I, получив сообщение о том, что в Пекине построена русская церковь, ответил: «То дело изрядно. Только, для Бога, поступайте в том опасно и не шибко, дабы китайских начальников не привесть в злобу, также езуитов, которые там от многих времён гнездо своё имеют. К чему там надобны попы не столько учёные, сколько разумные и покладные….» В 1700 году Пётр издал указ отрядить «непрестарелых иноков, двух или трёх человек» для изучения китайского и монгольских языков и для познания местных «суеверий». В указе было сказано, что эти люди должны были трудится для духовного окормления русских людей в Пекине. Второстепенной задачей упоминалось: воздействие на «хана китайского и ближних его людей и обще их народ».
Однако китайские власти согласились принять РДМ только в 1712 году, после кончины отца Максима. Миссия из 10-ти человек прибыла в Пекин в конце 1712 или начале 1713 года, и также была зачислена на службу цинскому императору с выплатой жалованья. Глава первой миссии Илларион (Лежайский) умер в 1717 году. К отъезду в Китай готовили иеромонаха Иннокентия. Его рукоположили в епископа Перславского, но в Китай его не пустили из-за политических трений. Последующие главы РДМ носили более низкий сан архимандрита.
В 1727 году, ст.5 Кяхтинского договора была оговорена возможность беспрепятственного богослужения и пребывания на русском подворье 4-х священников и 4 мальчика-ученика. «Все они должны были оставаться в Пекине в течении десятилетия до прибытия новой миссии. Лишь Тяньцзинский договор 1858 года разрешил её членам свободно приезжать в Китай и уезжать из него.»
Для второй миссии архим. Антония (Платковского) (1729 — 1735) было выделено место бывшего русского торгового подворья. Этот новый двор был назван Наньгуань (Южное подворье), в отличии от Бэйгуань (Северное подворье), где жили албазинцы. На деньги, выделенные китайскими властями был построен каменный храм Сретенья господня. В этот новый храм перенесли утварь из Никольской церкви, которая в 1730 году рухнула от землетрясения.
К 1732 году крестилось 25 китайцев, готовились принять крещение ещё 8, община албазинцев состояла из 50 дворов. Члены духовной общины нарушали дисциплину, пьянствовали, случались драки. в 1737 году архим. Антоний был лишен сана церковным судом.
«Религиозная деятельность РДМ была нацелена на сохранение веры среди небольшой общины потомков этнических русских, а не на проповедь среди китайцев…..» Однако проблемы начались уже в XVII веке, когда албазинцам «были даны жены из «разбойничьевого приказа (син бу)», что стало «одною из главных причин быстрой нравственной порчи наших казаков. Языческие развращенные жены внесли полную дисгармонию в их семейную жизнь.» Глава 8-ой миссии архим. Софроний (Грибовский) (1794 — 1807) сетовал: «дикообразные албазинцы, отстав от своего священника, совершенно следовали своих жен наставлениям и потому во всей точности стали соблюдать китайские обряды…»
Глава 9-й миссии архим. Иакинфом (Бичурин) был талантливым китаеведом. Вел открытый образ жизни, умел широко общаться с китайцами. Но по возвращении в Санкт-Петербург в 1822 г. он был признан виновным в растрате средств РДМ на развлечения и в том, что закрывал глаза на поведение подчинённых. Бичурина лишили сана и отправили в Соловецкий монастырь. В 1826 года его вернули в столицу для работы переводчиком в министерстве иностранных дел. «…Иакинф осуществил множество важных исследований и переводов, которые стали классикой российского китаеведения XIX в.»
Глава 10-ой миссии (1821 — 1830) архим Петр (Каменский) призывал священников к замкнутости и одиночеству, что не способствовало сближению с китайцами. «Была поставлена задача перевода на китайский язык молитвенных и литургических текстов……..10 — ая миссия вернула в лоно Церкви 53 отпавших от веры албазинца и крестила 16 китайцев.»
До открытия дипломатической миссии России в Китае РДМ выполняла и духовныеи дипломатические миссии в Китае. После 1863 года Северное подворье осталось за РДМ, а Южное подворье отошло дипломатической миссии. Штат РДМ сократился. В 1861 году было открыто православное училище в деревне Дундинъань, где училось 7 детей. В Дундинъюань жили детесять семей с российскими корнями.
Тяньцзиньский договор 1858 года провозгласил свободу религиозной проповеди. Но число обращенных в православную веру было невелико. В 1859 — 1862 году крестилось 200 человек.
К началу XIX века потомки албазинцев уже были не с состоянии вопринимать проповедь на русском языке. К тому времени уже были сделаны переводы некоторых христианских текстов на китайский язык, было собрана библиотека иностранной (римско-католической) христианской литературы. Эта библиотека сгорела при восстании ихэтуаней в 1900 году. При 16-ой миссии (1879 — 1883) практика богослужения была переведена на китайский язык. «К началу XX века православные миссионеры имели три перевода Нового Завета на китайский язык.»
В XIX веке православные переводы использовали «католическое имя Бога — Тянь-чжу (Небесный Господь), в XX в. стало использоваться «протестансткое» имя Шан-ди (Всевышний Владыка)
Заметным событием в жизни РДМ стало рукоположение в сан первого китайского священника Митрофана Цзи в июне 1882 года. Вакансия для китайского священника была с 1864 года с зарплатой 500 руб. В 1883 году на богослужении был разделён хор: на правой стороне пели на славянском, на левой — на китайском. Китайские переводы РДМ использовались на дольнем востоке для проповеди среди китайцев и корейцев, а также Японской православной церковью для помощи перевода японский. В 1888 году первый китайский священник Митрофан Цзи заболел и ушел в отставку с пенсией в 250 руб.
«По своим функциям и структуре (обширная переводческая деятельность, введение богослужения на китайском языке, рукоположение китайского духовенства, создание собственных школ, крещение среди китайцев) РДМ стала по суди сходной с западными миссиями в Китае.»
Процесс укрепления РДМ был прерван восстанием ихэюаней. В 1900 году.православный храм на Дундинъань был сожжен восставшими. Российские миссионеры из Северного подворья переселились в дипломатический квартал. 17 мая миссия была сожжена. Были убиты 222 православных китайца (их всего было 450), священник Митрофан Цзи и китайский кандидат на принятие сана Павел Ван.
После страшных событий чиновники из Петербурга противились продолжению деятельности РДМ в Китае. Но миссию удалось спасти. Средства РДм были удвоены, а глава миссии Иннокентий был повышен от архимандрита до епископа. В 1902 году были построены новые здания для РДМ на полученные от китайских властей компенсации. В 1904 году у миссии появилось первое периодическое издание «Известия братства православной церкви в Китае». К 1913 году миссия состояла из 35 русских и 46 китайцев, были развернуты миссионерские станы, наняты люди для миссионерской работы.
В 1913 году было открыто подворье РДМ в Москве, его возглавил архим. Авраамий (Часовников), кт. прежде служил в Пекине. Он читал лекции, на кт. поднимал вопрос о наплыве китайцев в Россию. «Архим. Авраамий указывал на необходимость изучать Китай и деятельно работать над распространением русского влияния и православной веры в Китае.», рассказывал о трудностях миссионерской работы: » говоришь китайцам, что нехорошо поклоняться предкам, а они отвечают, что русский не почитает старших, и готовы отвернуться….Приходится быть настойчивым, ловким, не боящимся тех двухсот томов, в которых изложены правила почитания предков.»
После революции 1917 года миссионерские станы были закрыты, поскольку священники занялись духовными нуждами сотен тысяч беженцев из России. Связь с Москвой оборвалась. в 1920 году миссия перешла в подчинение Зарубежному Архиерейскому Синоду. В 1924 году советские власти пытались заявить свои права на собственность РДМ, но её глава заявил, что РДМ теперь называется Китайская православная церковь (Чжунго дунчжэн-цзяо хуй). В 1928 году Иннокентий был удостоит сана митрополита.
Главой 19-ой миссии (1931 -1933) был назначен архим. Симон (Виноградов), но его назначение оспаривал китайский священник Сергей Чан (сын священномучиника Митрофана Цзи). Он потребовал от гоминдановского правительства назначить его главой РДМ, обвиняя русских попов в сосредоточенности на делах русских. Нанкинское правительство формально назначило Сергея главой миссии. ПОзже Сергей Чан подписывал письма в Москву как «администратор Китайской епархии»
По состоянию на 1949 год в Китае действовало 106 православных монастырей. Из них около полусотни на северо-востоке, пять в Синьцзяне. Число китайских православных христиан достигало 10 тыс. В 1950 году Феодор Ду Жунь-чень из албазинского рода Дубининых стал первым епископом — китайцем в истории китайского православия, принявшим монашество под именем Симеон. У Симеона начались конфликты с российским духовенством. Симеон заимствовал методы протестантской проповеди, обвинил российское духовенство в том, что они придают большое значение различию в национальностях. С 1954 по 1958 г. епископ издавал собственное церковное издание «Чжэн гуан» («Истинный свет»)
«К 1954 году православные церкви в Китае были почти пусты. В июле Св. Синод Московской Патриархии решил закрыть РДМ и передать все церкви Восточно-Азиатскому Экзархату,» Недвижимое имущество перешло китайскому правительству, кроме Северного подворья, которое стало территорией посольства СССР. В 1964 году власти закрыли последнюю православную церковь в Пекине. После смерти епископа Симеон в 1965 году был закрыт Шанхайский кафедральный собор. В августе 1966 г. хунвэйбины уничтожили кафедральный Свято-Никольский собор в Харбине. Позже, в 1986 году, был восстановлен православный храм в Харбине, где служил о. Григорий Чжу Ши-пу.
На месте православного кладбища в Пекине теперь находится парк Цинняньху (Молодежное озеро). На месте Свято-Серафимовского храма ныне площадка для игры в гольф.
К 1980 году в Китае было 8 тыс православных по оценкам китайских исследователей.
В XVIII веке архим. Софроний выделили препятствия в деле обращения китайцев в православие.
— Во-первых, китайцы считают священников людьми дикими и необразованными, потому что те не говорят по китайски «отвратительную одежду»
— Во вторых, мешают скандалы и драки между самими священниками — наблюдая это, китайцы видят причины дурного поведения в вере.
— Непостоянство обращаемых в веру китайцев. Католические священники брали с обращенных расписку в верности.
Китайский исследователь Юэ Фэна выделили доп. причины малочисленности китайских православных. Это нежелание российских миссионеров идти по пути китаизации, отсутствие религиозных школ и благотворительных заведений, недостаток денег, внутреннего единства и дисциплины.
Более полный список причин неудачи православной проповеди по сравнению с проповедью католической и протестантской проповедью, составленный Юэ Фэном:
— Православные миссионеры не облачались (за некоторым исключением) в китайские одежды. Католики быстро переодевались в Китае в конфуцианские одежды.
— Католики, в отличии от православных, использовали конфуцианскую мысль для обсуждения христианских догматов, что привлекало образованных китайцев.
— Католики, в отличии от православных, позволяли неофитам поклоняться Конфуцию и предкам.
— Католики, в отличии от православных, использовали западные науки (например, математику, астрономию) для приближения к двору.
— Католики, в отличии от православных, создали достаточное число образовательных и благотворительных учреждений на территории Китая.
— Способность православных священников к проповеди была низкой. Чаще всего они не хотели изучать китайский язык, что мешало сближению с китайцами.
— Внутренние конфликты и нарушение церковных правил не могли стать хорошим примером для китайцев.

Возрождается Российская Духовная миссия в Китае

11 июня сего года на заседании Совета Московской Духовной академии было принято решение о создании в Академии Центра изучения проблем православной миссии на Дальнем Востоке, руководителем Центра назначен сотрудник Учебного комитета Русской Православной Церкви Е.Ю. Петровский.

Созданная в царствование Петра Великого Российская Духовная миссия в Китае была упразднена в 1954 году. В 1957 году Священным Синодом Русской Православной Церкви было принято решение о даровании Китайской Православной Церкви статуса автономной. В то время в Китае насчитывалось около 20 000 православных христиан.

В 1997 году отмечался 40-летний юбилей автономии Православной Церкви в Китае. Этому событию было посвящено специальное заседание Священного Синода Русской Православной Церкви, состоявшееся 17 февраля 1997 года. На заседании был рассмотрен исторический путь и современное положение Китайской Автономной Православной Церкви. Члены Синода пришли к заключению, что «дарование статуса автономии Китайской Автономной Православной Церкви было своевременным шагом, соответствовавшим положению епархий на территории Китайской Народной Республики и отражавшим их готовность перейти к форме самостоятельного управления. Тысячелетнее служение Русской Православной Церкви Отечеству и народу было, как основополагающий принцип отношений с государственной властью, органично воспринято Китайской Автономной Православной Церковью от Матери-Церкви и воплощено ею в служении своему великому отечеству».

Состоявшийся в том же году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви одобрил принятые Священным Синодом определения, свидетельствуя о сохранении статуса автономии Китайской Православной Церкви и о неприкосновенности ее канонических границ.

В настоящее время Предстоятелем Китайской Автономной Православной Церкви является Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, управляющим делами — председатель Отдела внешних церковных связей митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.

Летом 2000 года отмечался еще один юбилей Китайской Церкви — 100-летие мученической кончины 222 православных китайцев во главе со священномучеником Митрофаном, убитых во время антиколониального Боксерского восстания в Пекине.

Сегодня стало совершенно очевидно, что перед нами остро стоит задача возрождения православной миссии в Китае. Помимо возрождения Православия на территории Китая, необходимо также организовать миссию среди китайцев, постоянно проживающих на территории России. Только в Москве, по разным оценкам, проживает около полумиллиона китайцев. В их среде активно действуют протестантские проповедники, как правило, корейского происхождения, которые имеют большой успех. В результате, подавляющее большинство китайцев, принимающих христианство, становится протестантами в православной стране.

Конечно, нашей Церковью также предпринимаются определенные шаги по возрождению Православной миссии среди китайцев. В Отделе внешних церковных связей разработана программа создания епархиальных Центров изучения проблем православной миссии в Китае. В начале июля сего года для обучения в Московской Духовной семинарии, Регентской и Иконописной школах по линии ОВЦС направляются 5 студентов из КНР.

В 2000-2001 учебном году по инициативе Учебного комитета для студентов первого курса Московской Духовной семинарии были организованы факультативные занятия по китайскому языку, китайской культуре и философии. По окончании первого полугодия был проведен экзамен, который успешно сдали 6 из 12 учащихся. Во втором полугодии занятия проводились по достаточно интенсивной программе и с учетом индивидуальных способностей каждого учащегося. В итоге, к концу учебного года учащиеся овладели навыками элементарной разговорной речи, основами иероглифики и приступили к изучению катехизиса и молитвословий на китайском языке. Для студентов приобретены учебники китайского языка с аудиокассетами, пособия по изучению иероглифики и словари.

Данная инициатива получила одобрение Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, управляющего делами Китайской Автономной Православной Церкви, митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (письмо№ 1510 от 29.05.2001). Более того, в 2001/02 учебном году Отдел внешних церковных связей выразил согласие направить для чтения лекций по истории и современному состоянию Китайской Автономной Православной Церкви в МДС сотрудника Отдела священника Дионисия Поздняева.

В рамках проекта развития международных связей богословских учебных заведений Русской Православной Церкви программа изучения китайского языка и обучения в Московских духовных академии и семинарии студентов из КНР одобрена Подкомиссией по православному образованию Общественно-политического экспертного совета при Полномочном представителе Президента Российской Федерации в Центральном Федеральном округе и принята в качестве проекта, реализуемого при поддержке подкомиссии (Протокол заседания подкомиссии № 3 от 1 июня 2001 года).

Представляется, что возможность общения китайских студентов со студентами семинарии, изучающими китайский язык, будет взаимно полезной как в отношении языковой практики, так и в отношении установления личных контактов и, безусловно, послужит делу возрождения православной миссии в Китае. К решению этой важной задачи призван и создаваемый в Академии Центр изучения проблем православной миссии на Дальнем Востоке.