Философия плотина

Философская мысль неоплатонизма

Как бы иногда не отзывались о философии, как о лженауке, детально изучив ее мировое наследие невозможно отрицать тот факт, что она сама является «мамой» большинства дисциплин.

Философия породила пытливость ума, который уже овладел тайнами природы. Благодаря ей мы сейчас живем в цивилизованном мире (в отличие от некоторых до сих пор первобытных племен), пользуемся плодами научного прогресса. Она и есть первая наука.

Взаимодействие философской мысли с религией, естествознанием позволило нам найти решения загадок бытия. Многое еще предстоит освоить, но полученный опыт неоценим.

Неоплатонизм в философии позволил человеку осознать возвышение души над телом, ее божественную принадлежность. Он соединил в единые идеалистические настроения разные культуры, что оказало людям неоценимую помощь в постановке жизненных принципов (идеалов), которые необходимы каждому.

Неоплатонизм, как направление и его основные идеи

Неоплатонизм является идеалистическим направлением, основанным на концепциях Платона, Аристотеля и некоторых восточных учениях. Он подразумевает существование мира, как некую иерархическую обустроенность, появившуюся из первоначала, где душа устремляется к своему «высокому» истоку, ищет пути воссоединения с Божественным началом.

Конец античной эпохи характеризуется скептической настроенностью общества. Словно для нормализации баланса, появляется философское течение – неоплатонизм, упорно изучающее сверхчувствительную сферу жизни, взаимосвязь между миром, Богом, человеком.

Представители учения основываются на идеях Платона, но восточные мотивы также отразились на основных идеях. Неоплатоническая система мистических предположений и символов стала духовной атмосферой того времени. Мифические герои олицетворяли возможность получения божественности человеческим духом, а символика Востока убеждала, что душа способна к реинкарнации. Александрийские талмуды, на которые часто ссылались неоплатоники, излагали магические, мистико-астрологические фантазии.

Философское учение являлось системой религиозного синкретизма, идеальным пантеоном платоновских идей, объеденных с восточной, греческой фантастикой. Мистицизм поглощал воображение людей. С его помощью неоплатоники пытались подавить зарождающееся христианство. Практическая жизнь для них являлась «нечистой», поэтому своей основной догмой адепты представляли аскетизм, слияние с божественной сущностью, достигаемые с помощью мистических обрядов.

Учитывая это можно классифицировать несколько основных идей неоплатонизма:

  • Объединение, согласно идее Платона, единого с душой и разумом;
  • Интуитивно-фантастическое познание высшей сущности;
  • Освобождение человеческого духа от материальной зависимости посредством аскетизма, достижение «чистой» одухотворенности.

Плотин — основоположник неоплатонизма

Плотин (203 — 270 года) был ярым приверженцем учения. Когда он переехал в Рим и стал лектором, его платонические рассуждения о морали привлекли большое количество восхищенных поклонников. Плотин пропагандировал аскетизм, как воздержание от чувственных утех, мяса. Аристократы, знатные вельможи последовали за его принципами (даже император, его супруга).

Мыслителя считают основателем неоплатонизма, потому что он систематизировал платоновский идеализм.

Источником бытия мыслитель считал сверх природной сущности – Единое (Абсолют), которое самостоятельно, все остальное в его зависимости. Абсолют возвышается над небесным и земным пространством. Он радикально отличается от христианского божества, своим внутренним свойством: если Бог создает все мирское, то Абсолют в ходе естественного процесса (эманации) излучает из себя прочие сущности. Эманация представляет собой процесс развития от максимально идеального к менее идеальному. Одновременно осуществляется постоянная геометрическая прогрессия бытия, но и деградация.

Антропологическая концепция Плотина пересекается с теорией о Едином. Мудрец так же как Пифагор считал душу бессмертной, но с той разницей, что отрицал беспрерывное ее скитание из одного тела в другое. Философ полагал –по истечению своего земного предназначения душа должна вернуться к первоначалу (Мировой Душе), а через него обратно к Абсолюту. Из этого следует, что деградирующий процесс эманации сменяется обратным процессом возвращения, менее совершенного к абсолютно совершенному, что завершает цикл.

Неоплатонизм из уст Плотина выступает крайне влиятельным учением позднего периода античности. Интеллектуальная элита общества была пронизана его идеями. Направление послужило основой для осмысления религиозно-мифологических суждений греко-римской эпохи.

Модель неоплатонизма по Плотину

Философ создал идеалистическую систему мира, ограненную объективизмом, которая повлияет на будущую динамику философской мысли. Она имеет строгую иерархию, согласно которой существует первостепенная над всеми остальными сущность:

  • Стремление к Единому (благу);
  • Творение Единого – Мировой Разум;
  • Творение Единого – Мировая Душа;
  • Последнее творение Единого – Материя.

Несмотря на то, что вселенная едина, Плотин считал мир в разных его областях неодинаковым. Чудесная Душа мира преобладает над топорной Материей, благородный мировой Разум возвышается над Душей, но самое первое место принадлежит Единому – оно проявляется во всех предыдущих субстанциях, с него все началось.

Единое является неопровержимым Благом, поэтому облагораживает перечисленные сущности. Если исчезнет Единое, то исчезнет и добродетель.

Способность личности постигнуть Благо зависит от приверженности к его антиподу – злу. Познать Единое человек может только посредством фантастического с ним слияния.

Двойственность, множественность Мирового Разума

Первой субстанцией порожденной Единым является Мировой Разум. Он отличается от Творца наличием бытия. Платонизм видит подобный образ в лице демиурга, который не содержит основного заданного замысла. Бог по Аристотелю представляет собой осмысляющее мышление. Мировой Ум Плотина подразумевает под собой наличие идеи, как своего внутреннего естества.

Разум бытием, многократен, так как содержит множество замыслов. У него есть две стороны: обращенная к Абсолюту и отвернутая от него, что характеризует двойственность Ума. Первая сторона отражает его единство, вторая множественность. Глобально, Ум является само рефлексией упорядоченного множества замыслов.

Разум способен к познаваемости, способен также быть познаваемым (отличие от Единого). Он сам себя постигает, что свидетельствует о единстве. Неоплатонический Ум Плотина существует независимо от времени, из этого делают вывод, что процесс самопознания тоже вневременной. Разум одновременно осмысляет идеи и тут же их осуществляет. Процесс осмысления задумок распространяется от общих идей к периферийным, что подчеркивает парадоксальность Ума.

Мировая Душа – творение Мирового Разума

У Плотина Душа в какой-то степени является копией, но творением Ума. Свет, который излучает Единое, настолько огромен, что Разум не способен полностью его поглотить, и он направляется дальше. Благодаря этому появляется Мировая Душа, которая в отличие от Ума имеет связь со временем, она порождает время. Душа рождается напрямую из Разума, но отдаленно из Абсолюта.

Она, как родитель (Ум), отличается двойственностью. Первой стороной Душа ему открывается, второй прячется от него. Такое ее состояние порождает понятие о верхней, нижней Душах. Она олицетворяет связь между сверхчувственным, материальным мирами: когда верхняя Душа обращена к Разуму на сверхчувственный мир, а нижняя устремлена на материальный.

Философствование автора подразумевает, что Душа не имеет тела. Она наблюдает за идеями Разума отстраненно. Но они отражаются в Душе логосом (неким универсальным законом подчиненности), который также не имеет телесного проявления.

Душа породила не только время, но и движение. Ее временное существование переводит Душу из стадии движения на стадию самодвижения.

Мировая Душа цельная неделимая субстанция, так как состоит из множества обособленных душ, которые не могут существовать без остальных. Плотин отмечал: «Каждая душа берет свое начало задолго до соединения с телом».

Сущность материи

Плотин воспринимал материю как не существование или абсолютное небытие отличное от действительного бытия.

Материя вечна, как вечен Абсолют. Она зависима от Единого, противоречива, поскольку противодействует ему, но и происходит из него.

Материя дитя тьмы, так как появляется тогда, когда угасает свечение Абсолюта. Мыслитель дает определение субстанции в качестве погасшего света, отсутствия необходимого свечения. Она не ничто, а нечто. Хотя материя похожа на ничто, которое содержит нечто. Поскольку Единое вездесуще, то оно должно быть также в материи.

Являясь антиподом света, материя противодействует Благу (Единому), олицетворяет зло. Так как она несамостоятельная сущность, то зло тоже по силе своей уступает добру, то есть является нехваткой добра или Света Единого. Негатив характеризуется недостатком позитива.

Материя меняется, но трансформируясь, всегда остается неизменной. Ее можно познать с помощью искусственного силлогизма.

Воссоединение с Единым

Философия позднего античного неоплатонизма концентрируется на главной идее Плотина, которая заключается в том, что нисхождение Абсолюта (Единого) сопровождается обратным процессом. Кратко говоря, порожденные им сущности стремятся вернуться обратно к идеальному единству. Все мировые субстанции (даже отрицательная Материя) нуждаются в Великом Благе (добре). Ради возможности соприкоснуться с ним, они преодолевают существующие разлады.

Ни для кого не секрет, что человек тоже осознанно стремится к Благу. Даже статическая, не жаждущая восхождения, Душа человека является частичкой Мировой Души, которая возвышенной стороной повернута к Мировому Разуму. Когда низменная сторона личности преобладает над возвышенной, человеческий разум способен пробудить жажду последней к совершенству, чтобы личность смогла приподняться.

Истинным восхождением к Благу Плотин считал экстаз, в состоянии которого Душа как-будто отрывается от бренного тела, поднимается над ним, воссоединяется с Единым. Только этим единственным, неосмысленным, фантастическим путем человек способен постигнуть Абсолют.

Сторонники учения Плотина

Плотин плохо знал эллинский язык, поэтому его ученик Порфирий (233-304 года) упорядочил сочинения. Философ анализировал научные труды учителя, Аристотеля. Его отличительной чертой была большая заинтересованность практической стороной направления. Первоначально мыслитель понимал догматы, как учение о добродетели, где разум служит примером духовного совершенствования.

Позже принципы Порфирия, основателя направления унаследовал Прокл (410-485 годы). Он полагал, что совершенство познания достигается озарением, любовь едина с красотой Бога, истина постигается мудростью Бога, вера дарит божью милость. Философский взгляд Прокла значим не мифологической интерпретацией, а тонким анализом, дающим пищу для исследования исторического развития диалектики. Средневековая философия не достигла бы своих высот без космической диалектики Прокла.

Еще одним последователем Порфирия стал Ямвлих (280-330 года). Его труды заключались в систематизировании мифологической диалектики древности. Мыслитель обладал практическим подходом: изучал культовую философию, объяснял принципы пророчеств, чудес, мистики, внутреннего познания сверхъестественных явлений.

Платон

О Платоне, о том, почему его философию ценили отцы Церкви, зачем он писал диалоги и как пришел к мысли об идеях, рассуждает заведующий кафедрой философии ПСТГУ, преподаватель Сретенской духовной семинарии Виктор Петрович Лега.

Платон

«Естественное богословие»

Многие считают Платона центральной фигурой философии. Так, английский философ ХХ века А. Уайтхед сказал: «Вся история философии есть не что иное, как комментарии к работам Платона».

Платон поставил практически все философские вопросы и дал на них ответы так мудро, что эти ответы остаются современными до сегодняшнего дня – в особенности для христианства.

Блаженный Августин писал о Платоне в своем труде «О граде Божием»: «Никто не приблизился к нам более, чем философы его школы». Он, как и мы, христиане, учил, что идеальное бытие выше, чем материальное. Он показал, что познание разумом выше, чем познание чувствами, – мы же не чувствами Бога познаём – Бога увидеть нельзя.

В области нравственной Платон тоже выше всех философов. И ближе к христианству, потому что он первым сказал, что счастья можно достичь лишь в Боге, то есть в мире идей – по Платону.

Священник Павел Флоренский: “Не христианство платонизирует, а Платон христианствует”

Часто говорят, что Платон оказал влияние на христианское богословие. С одной стороны, это так, и многие отцы Церкви использовали положения платоновской философии в своих трудах. А вот знаменитый русский философ священник Павел Флоренский писал: «Не христианство платонизирует, а Платон христианствует». То есть не христиане опирались на Платона, а Платон за 400 лет до Христа пришел к тем же выводам, которые христиане получили из рук Самого воплотившегося Бога!

Так думал не только отец Павел Флоренский: в первые века христианства близость христианских и платоновских положений многим бросалась в глаза. И тогда возникла гипотеза о том, что Платон, конечно, не мог самостоятельно, своим умом достичь таких высот. Как многие греки, он ездил по разным странам в поисках мудрости и был в Египте, где, возможно, и познакомился с первой книгой Моисея – Книгой Бытия – и переосмыслил ее по-своему. Платона даже называли Моисеем, говорящим на греческом языке. Августин потом показал, что эта гипотеза ошибочна, но в свое время она была очень распространена.

Я вспомнил блаженного Августина – одного из величайших отцов не только Западной, но и всей Церкви, но можно привести в пример и святителя Григория Нисского, и преподобного Максима Исповедника, и Климента Александрийского, и Оригена, в построениях которого, конечно, много сомнительного, но много и правильного, усвоенного из Платона, – и поэтому через труды как раз Оригена отцы-каппадокийцы знакомились с платоновскими идеями, а они высоко ценили философию Платона, хотя одновременно и подвергали обоснованной критике некоторые его положения.

Откуда в мире столько зла?

Понять становление Платона как философа можно в контексте драмы, которая разыгралась в его молодости.

Статуи Платона и Сократа

В 20-летнем возрасте Платон стал учеником Сократа. Он сразу его полюбил и восемь лет у него учился. Но Сократа обвинили в богохульстве и приговорили к смерти. Это была настоящая драма для молодого человека: он нашел идеального учителя, который был абсолютно нравственен во всех своих поступках, – и такой гениальный образец нравственности вдруг несправедливо казнят. Почему, за что? Это первая проблема, которая не дает покоя Платону. Откуда в мире столько зла и несправедливости?..

Главная проблема всей платоновской философии: откуда в мире зло?

И тут же возникает вторая проблема: а можно ли сделать так, чтобы людей вроде Сократа не казнили, а, наоборот, уважали, более того – ставили управлять нашим народом? Может, они смогли бы и справедливое государство построить?

Вот две главные проблемы всей платоновской философии: откуда в мире зло и как сделать, чтобы зла не было? Можно ли построить идеальное государство?

Письменность вредна…

Платон и Сократ Сократ говорил, что письменность – самое страшное, самое вредное изобретение, потому что, записывая свою мысль, человек уже готов ее забыть. А истину можно познавать только тогда, когда ты связываешь воедино все понятия. Если я какое-то понятие из своего ума выпустил, то общей системы понятий уже не будет, истина разорвана, истины нет. Поэтому можно познавать истину, только если ты всё держишь в уме. Это, конечно, невозможно, но… не для Сократа.

И перед Платоном встает дилемма: «Если я запишу рассуждения Сократа – я предам его, своего учителя; если не запишу – то все равно предам, потому что никто не узнает о Сократе, о нем со временем забудут». А может быть и еще хуже: напишет о нем кто-то не из учеников, а из врагов его. Вот, например, Аристофан, греческий комедиограф, написал же комедию «Облака», где вывел Сократа в смехотворном виде: дескать, некий чудак сидит в своей мыслильне и рассуждает о том, что людям совершенно не нужно. Это просто вредный человек, поэтому хорошо, что его убили, – такой вывод напрашивается после чтения комедии «Облака».

Так как быть Платону? Запишешь – предашь, не запишешь – предашь.

И он придумывает гениальный жанр – диалоги. Это не просто рассказ: «Сократ учил о том-то и о том-то», нет – он нас приглашает в круг учеников Сократа, с которыми тот постоянно беседовал. Читая эти диалоги, где философ всегда представлен в качестве действующего лица, мы как бы присутствуем при этих беседах и воспринимаем мысль Сократа живой, в динамике, а не как некоторое поучение.

Многие философы потом будут подражать Платону и писать свои работы в жанре диалогов. Блаженный Августин в своих ранних трудах, Петрарка и другие философы эпохи Возрождения, Галилей, Беркли, Шеллинг, Владимир Соловьев… И ни у кого это не выйдет лучше, чем у Платона. А почему? Потому что только у Платона в диалогах присутствует живая мысль – мысль реального, исторического Сократа. Он действительно учит думать!

У платоновских “Диалогов” есть одна особенность: они все не окончены

У платоновских «Диалогов» есть одна особенность: они все неокончены. Не в том плане, что Платон их оставил незавершенными, нет. Но он нигде не дает окончательного ответа. Он ставит вопрос.

Устами Сократа Платон предлагает: «Давайте побеседуем о том, что такое справедливость», в другой раз он спрашивает: «А что такое красота?» или: «А что такое знание?», «Что такое мужество?». Начинаешь читать диалог и думаешь: вот сейчас я наконец-то получу ответ на поставленные вопросы. А диалог заканчивается тем, что собеседники договариваются продолжить беседу в другой раз… И это не случайно. Платон вместе с Сократом и его друзьями пригласили тебя в мир мышления, они тебе показали, как нужно мыслить, как нужно искать ответ на вопрос, а дальше – сам…

В «Диалогах» показан только метод – метод познания, метод вопросов и ответов, метод, который пробуждает к самостоятельному мышлению.

Господь ведь, кстати говоря, в Евангелиях тоже приглашает нас мыслить, Он тоже не дал нам ответы на все вопросы – Он дал нам главные ответы, необходимые для спасения. Он не дает нам инструкций по поводу вызовов каждой эпохи; допустим, не сказал, можно ли заниматься клонированием или нет. Сами решайте!..

Геометрия как аргумент

Платона называют философом-идеалистом именно за его учение об идеях, ведь слово «идеализм» происходит от его главного термина «идея». Но откуда Платон узнал, что существуют идеи? Любой философ, тем более такой величины, как Платон, должен свои положения доказывать.

Но немного отвлекусь и напомню о платоновской школе, получившей название Академия: философ организовал ее в роще, которая была посвящена греческому герою Академу. Так вот, у Академии был «девиз»: «Не геометр да не войдет». Причем это было не просто пожелание, а жесткое требование: в школу принимали после вступительного экзамена по геометрии. По двум причинам: во-первых, математика лучше всего опровергает софистику, а во-вторых, математика учит думать, доказывать, открывать истину. Платон, единственный из всех учеников, четко понял мысль Сократа: «Наши главные враги – это софисты». Софисты учат, что истина у каждого своя, «человек есть мера всех вещей», что нет объективной, не зависящей от человека истины. А Сократ учил, что истина все-таки есть, и истина одна – объективная, независимая, божественная. Но как людям это объяснить?

Сократ делал это при помощи своего знаменитого метода беседы. Смысл в следующем: допустим, софист начинает спорить с Сократом. Если бы софист был последовательным софистом, он сказал бы: «О чем спор? Ты так считаешь, а я – так. И давай разойдемся». Сократ же в беседе, задавая вопросы, вынуждал софиста спорить с ним, отстаивать свою точку зрения и фактически признать, что истина одна. Однако у этого метода был существенный недостаток: не каждый мог это понять и до правильного вывода дойти самостоятельно, а некоторые, как мы помним, вообще пускали в ход кулаки.

Математика – прививка от софистики, это искусство четкого логического мышления

Поэтому Платон, более прагматичный, чем Сократ, находит другой, более убедительный аргумент: математика. Особенно геометрия. Она не просто говорит: «Сумма углов треугольника равна 180 градусов» – она это может четко доказать! И в таком случае мало ли что мне кажется!.. Мне может казаться, что сумма углов треугольника 170 градусов или 200 – но я это доказать не смогу, а что 180 градусов и ни секундой ни больше, ни меньше – этому есть доказательство! Поэтому своим требованием Платон достигает двух целей: он принимает в Академию математиков, которые уже знают, что есть объективная истина, по крайней мере в области математики, – значит, софисты неправы; к тому же математики умеют доказывать истину. В этой науке поиск истины легче, чем в философии, где нет чертежей, визуальной опоры, где ты просто пускаешься в чистое поле мышления. А научившись рассуждать в области геометрии, ты можешь научиться рассуждать и в области чистой мысли. Поэтому математика – прививка от софистики, это искусство четкого логического мышления.

Поэтому-то великий философ ХХ века Эдмунд Гуссерль сказал, что Платон – первый научный философ, утверждавший, что истину нужно искать строгим, научным, рассудочным методом.

Всё меняется, кроме…

Платон Платон открывает существование мира идей, рассуждая о познании мира. Этому посвящен один из его поздних диалогов под названием «Теэтет». Теэтет – имя молодого собеседника Сократа (понятно, что здесь Сократ уже выступает как литературный персонаж, от имени которого говорит сам Платон). Сократ предлагает Теэтету порассуждать над вопросом: что такое знание? Теэтет дает очевидный ответ: знание – это чувственное восприятие. Я думаю, с этим согласится любой человек: если он что-то видит, то он об этом и знает. А если он ничего не видит в темной комнате, то он и не знает, что в этой комнате находится. Знание – это чувственное восприятие, очевидно! Сократ, то есть Платон, вроде бы соглашается с этим, но потом говорит: «Всё гораздо сложнее» и приводит много разных аргументов, показывающих, что знание не сводится только к чувственному восприятию. Не будем углубляться в них, назовем лишь самый главный, который состоит в следующей последовательности рассуждений.

Мир истины – не материальный, ведь всё материальное изменяется, а истина неизменна

Платон, как и Гераклит, утверждает, что в материальном мире всё изменяется. Причем изменяется не только мир вокруг меня – изменяюсь и я сам, так что в каждый следующий момент времени мир для меня будет другим. Как я шутливо сказал студентам, «в следующий четверг перед вами будет совершенно другой преподаватель, который будет читать лекцию совершенно другим студентам». По логике, студенты должны жаловаться отцу ректору: почему каждый четверг им присылают другого лектора? Но они этого не делают, поскольку каждый раз видят перед собой одного и того же человека, хотя я действительно меняюсь. Вы понимаете: внешне я мог измениться, но сущность моя – то есть некоторое неизменное основание, которое мы познаём уже не только чувствами, но и разумом, – неизменна. Разум познаёт не внешнюю материальную оболочку, а именно сущность вещи. А она, повторюсь, неизменна. Иначе говоря, логику Платона можно выразить простым силлогизмом: если знание приобретается только посредством ощущений, которые имеют дело с чувственным материальным миром, а этот материальный мир постоянно изменяется и вместе с ним изменяется и человек, познающий этот материальный мир, то никакого вечного неизменного знания не существует. Но вечное и неизменное знание существует. Об этом, по крайней мере мы знаем благодаря математике: дважды два – всегда четыре, а сумма углов треугольника – всегда 180 градусов. Если существует некое вечное и неизменное знание, значит, должен быть и объект этого знания, то есть должен существовать некий вечный и неизменный мир, который Платон называет «миром идей». Есть изменяющиеся предметы, которые мы видим глазами, а есть их идеи, сущности, которые мы познаем разумом.

Как-то на занятие к Платону пришел Диоген Синопский. В этот момент Платон объяснял смысл учения об идеях на примере стола и стоящей на нем чаши: кроме чаши и стола существует идея чаши и стола, некоторая чашность и стольность. На это Диоген возразил: «А я вот, Платон, стол и чашу вижу, а стольности и чашности не вижу». Платон ответил ему: «И понятно: чтобы видеть стол и чашу, у тебя есть глаза, а чтобы видеть стольность и чашность, у тебя нет разума».

Материя приносит в мир несовершенство

Платон использует термин – «идея», иногда – «эйдос»; это фактически синонимы. В обиход вошло первое значение – «идея», отсюда наши слова «идеализм», «идеальный». Люди бывают разные: кто-то умнее, кто-то глупее, кто-то красивее, кто-то здоровее – но мы понимаем, что человек должен быть умным, красивым, добрым, здоровым. Болезнь – это меньшее здоровье, глупость – это меньший ум. И есть некий «идеал». Идея – это всегда идеал, а материя привносит в эту идеальную сущность какой-то свой недостаток.

Для того чтобы объяснить более понятно, что такое мир идей, Платон рассказывает следующий миф. Представим себе некоторую пещеру и узников, которые в ней сидят. Узники закованы в кандалы так, что повернуты лицом к стене пещеры, не могут двинуть головой, чтобы посмотреть, что делается за их спинами, они смотрят только на стену. За их спиной находится выход из пещеры, а за ним освещаемый солнцем мир. Узники видят только тени от реальных предметов на стене пещеры. Если узники рождаются, живут и умирают все время в таком состоянии, то для них эти тени будут казаться истинными и единственно существующими вещами.

Но представим, что кто-то зайдет в пещеру, освободит одного из узников и выведет его из пещеры. Этому узнику станет вначале больно и неприятно, его члены будут неспособны двигаться. Он не сможет смотреть на свет, который его вначале ослепит. Он захочет возвратиться в пещеру. Но потом глаза его будут привыкать, он увидит сначала контуры настоящих предметов, которые отбрасывали тени на стену. В дальнейшем он будет видеть все больше и больше подробностей, пока, наконец, не заметит существование самого Солнца, освещающего эти предметы. И что будет с этим узником, если он опять вернется в пещеру? Опять увидит оковы, в которые он был закован, опять увидит те тени, которые двигались перед ним. Он будет всем рассказывать, что это всего лишь тени, а реальные предметы они не видят. И как на это будут реагировать обитатели пещеры? Они будут над ним смеяться, считать, что он сошел с ума, а если он будет упорствовать, они могут его побить и даже убить (очевиден намек на судьбу Сократа).

Итак, Платон доказал, что есть не только материальный мир, но и мир идеальный, объективный, нематериальный, потому что не будь его, не было бы знания, истины. Но истина есть. Значит, есть и мир вечной истины – нематериальный, ведь в материальном всё изменяется. Материя приносит в мир несовершенство.

Например: «Что такое часы?» – «Это прибор, показывающий время». Но реальные часы имеют массу недостатков. Одни слишком маленькие, другие – большие, одни всегда опаздывают, другие, наоборот, спешат, и т.д. Но главное, что все они показывают время, то есть сущность их, или идея, одна и та же. Идеал возможен только в нематериальном мире, а материя его искажает. И отсюда отталкивается Платон в попытке ответить на вопрос: откуда в мире зло? Но это уже совсем другой, большой разговор…

(Продолжение следует)

В сочинениях Плотина, которые были разобраны и приведены в порядок его учеником Порфирием, мы найдем стремление человека к тому, чтобы душа вернулась из множественности земного мира к единому началу. Порфирий разделил все трактаты на 6 отделов в соответствии с сутью учения Плотина. Каждый отдел Порфирий, в свою очередь, разделил на 9 частей, вследствие чего трактаты Плотина получили название «Эннеады», то есть «Девятки».

Темы его «Эннеад» таковы:

1-ая — о человеке и морали;

2-ая — о мире и его физических законах;

3-ья — о судьбе и провидении;

4-ая — обо всем, что относится к душе;

5-ая — об уме;

6-ая — обобщение всех предыдущих. Бытие и Единое.

Единое. Триада, Ум

В своем учении Плотин исходит из Триады, которая встречается во всех религиях и является тем общим, что их объединяет.

Единое (Единый Абсолют) эманирует (то есть «излучает», «изливает», не убывая при этом, «рождает от переполненности») Триаду: Бытие, Ум и Творение. Единое, также называемое Плотином Благо, Свет, Отец, является началом и причиной всего существующего в мире. Оно не имеет какой-либо формы, но все формы происходят из него. Это состояние абсолютной потенциальности. Бытие — это энергия, вдохновляющая и движущая все потенциальные возможности Единого.

Единое, переполненное самим собой, эманирует Ум, который Плотин называет Демиургом, то есть Творцом, и Первообразом. Этот Ум соответствует умопостигаемому миру Платона (Платон в своем учении говорит о существовании двух миров: мира Идей, или умопостигаемого мира, и мира форм. Идеи представляют собой идеальные модели, первообразы, сущности всех проявленных вещей и существ). По аналогии с Идеями Платона Ум представляет собой совокупность Идей, «эйдосов», или, как называет Плотин, богов. (Греческое слово «Теос» переводится как «Бог»).

Далее Ум воплощается в Творении. Через процесс эманации он рождает весь остальной мир. Но непосредственно из него рождаются не материальные формы, а то, что Плотин называет Мировой Душой. Подобно тому как человеческая душа оживляет и одушевляет тело, Мировая Душа является источником жизни и движения всей Вселенной. Она представляет совокупность душ всех живых существ и, подобно тому как свет освещает воздух и доходит до земли, Душа проникает в материю и освещает ее.

Эманация Мировой Души приводит к появлению материального мира. Материя сама по себе есть нечто, не имеющее формы, но способное воспринимать всевозможные формы, в которые воплощаются эйдосы, или Идеи, содержащиеся в Уме.

Душа

Вслед за Платоном Плотин говорит, что существует множество различных, разделенных друг от друга, вещей — это материальные вещи. Им противостоит другая сущность, не допускающая никакого разделения, — Первоначало (Единое). Еще есть сущность третьего порядка — это Душа (или Мировая Душа). По своей сути она едина, но дробится, чтобы образовать множество отдельных душ, которые, в свою очередь, входят в материальные вещи и одушевляют их. В мире мысли души существуют неразделенными, в единстве. Их разделение означает удаление из мира мысли и воплощение. Это не означает, однако, что они окончательно порывают с миром мысли, души продолжают оставаться его частью и связаны с ним невидимыми нитями.

У души есть два вида движения: восходящее и нисходящее. В процессе нисходящего движения рождается мир материальных вещей. Восходящее движение ведет к восстановлению нашей утерянной природы, к возвращению к подлинному Бытию. Задача и проблема, стоящая перед человеком, заключается в том, чтобы вернуться из мира творения к Сущему. Это возможно, если человек направляет свои усилия на духовные потребности. Если же он направляет свою энергию и усилия на мирские дела, в земной мир, где всех разделяет ненависть, душа так и не узнает сама себя и окажется отделенной от других душ.

В поисках своей подлинной сути душа выполняет две работы: организацию и созерцание. Об организации говорили еще стоики, когда речь шла о необходимости достижения совершенного внутреннего равновесия. Это путь очищения души через приобретение внутренних добродетелей. Что касается созерцания, то оно означает великую внутреннюю сосредоточенность и устремленность на Божественное, на Благо и способность отгородиться от мира материальных вещей, возвысить свое сознание над ними.

Любовь

Венера Урания — дочь Зевса, чистого Ума. Это божественная Душа и человеческая душа, в восторге созерцающая истинное Бытие. Венера Пандемос — та, которая не может постичь высшую Красоту, увлекающаяся внешним блеском материальных вещей. Она не понимает, что такая любовь эфемерна, ведь чтобы понять подлинную Красоту, надо презреть ложную.

Человеческая любовь является лишь отражением подлинной любви, задача которой вдыхать в душу Благо, Свет и Красоту. Вслед за Платоном Плотин говорит о существовании иерархии Красоты, и о том, когда человек способен подниматься от созерцания красоты в материальном теле (как это свойственно влюбленному) до созерцания умопостигаемой Красоты.

В этом продвижении созерцает источник жизни, источник ума, начало сущего, причину блага, корень души, при этом и не изливаются из «того», чтобы потом его уменьшить. Оно ведь не телесная масса, да иначе порождаемое было бы тленным. И вот они, , вечны, потому что начало их пребывает неизменным, не разделяясь на них, но остается цельным. Потому они остаются, как остается свет, если остается солнце. Мы не отрезаны и не отделены , даже если вторгшаяся природа тела и привлекла нас к себе; мы дышим и сохраняемся, хотя оно и не дает и, кроме того, находится от нас на расстоянии. Однако оно вечно хороводительствует, пока оно есть то, что есть. При этом мы лучше существуем, когда обращены к нему, и там — наше благо, а быть вдали — значит быть одиноким и более слабым. Там и успокаивается душа, чуждая зла, вернувшись в место, чистое от зла. Там она мыслит, и там она бесстрана. Там — истинная жизнь, ибо жизнь здесь — и без бога — есть след, отображающий ту . А жизнь там есть активность ума, активностью и порождает душа богов в безмолвном прикосновении с «тем». Она порождает красоту, порождает справедливость, порождает добродетель. Этим бременеет душа, наполненная богом, и это для нее начало и конец, начало — потому что она оттуда, и конец — потому что благо находится там, и, когда она туда прибывает, она становится тем, чем она, собственно, и была. А что здесь и среди этого мира, есть падение, изгнание и потеря крыльев.

Ясно, что там — благо и прирожденный душе эрос, ввиду чего эрос связывается с душами и в писаниях, и в мифах. Но так как душа есть нечто отличное от бога и в то же время от него происходит то она по необходимости любит его. И когда она находится там, он имеет небесный эрос. Ибо там Афродита небесная; здесь же она становится низменной подобно блуднице. Да и всякая душа — Афродита. И об этом таинственно повествуется как смысл — и о дне рождения Афродиты, и об эросе, который рожден вместе с ней. Следовательно, в своем естественном состоянии душа любит бога стремясь к единению с ним, как девушка любит прекрасного отца прекрасной любовью. Когда же она как бы ослепляется браком вступая в становление, она меняет на другую, земную любовь и ведет необузданную жизнь вдали от отца. Возненавидев же вновь здешнюю необузданность и очистившись от здешнего, она снова отправляется к отцу и испытывает счастье. Кому же неизвестно это состояние, тот пусть поразмыслит о земной любви, о том, чего можно достигнуть, особенно любящему, и что предметы любви тленны и вредны, что это лишь любовь к видимости и что они переменчивы, поскольку они не есть истинный предмет любви, не наше благо и не то, что мы ищем. Истинный же предмет любви находится там, с чем и надлежит соединиться тому, кто его воспринял и истинно обладает им и не только охватывает его плотью. Всякий же, кто это увидел, знает, о чем я говорю, как душа принимает иную жизнь, подходя сюда и уже подойдя и участвуя в нем, так что она в таком состоянии знает, что наличествует хороначальник истинной жизни и уже нет нужды в какой-либо иной . Наоборот, необходимо отбросить все иное и иметь опору только в нем и только им и становиться, отбрасывая все прочее, во что мы облачены. Поэтому надо спешить выйти отсюда и негодовать на то, что приковывает нас к иному, дабы всей целокупностью нас самих охватить его и не иметь ни одной части, которой бы мы не соприкасались с богом. Таким образом, здесь можно созерцать и его, и себя самого, поскольку позволено созерцать; ce6я самого — пребывающим в свете, полным умопостигаемого света, скорее же самим светом, чистым, необременительным, легким, ставшим богом, вернее, сущим богом, воспламенившимся в то мгновений и как бы погасшим, если тяжесть вернулась опять.

Трактат Плотина «Об умной красоте» в переводе А.Ф. Лосева впервые был опубликован в издании «История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли», т. I. М., 1962. Для публикации в очередном томе «Истории античной эстетики» перевод трактата был подвергнут Лосевым значительной правке, о чем сообщается в примечании к тексту перевода (см. ИАЭ, т. 6, с. 452). Всего А.Ф. Лосев внес около сорока изменений и исправлений в текст перевода 1962 г.

Пересказ трактата «О промысле» публикуется без изменений, но для удобства чтения в настоящем издании текст его разделен на абзацы таким образом, что изложение содержания каждой очередной главы трактата начинается с нового абзаца. После изложения содержания некоторых глав (именно гл. 3, 15, 16 и 17), мы помещаем также и их перевод, — эти главы в переводе Ю.А. Шичалина А.Ф. Лосев цитирует в разделе «В поисках последней и кратчайшей формулы эстетики Плотина» части пятой; текст перевода предваряется указанием переведенных строк (ибо полностью переведена только глава третья) и заключается в кавычки.

Старокадомский М. А., проф. Неоплатонизм и христианство

Профессор М. А. СТАРОКАДОМСКИЙ,

доктор богословия

НЕОПЛАТОНИЗМ И ХРИСТИАНСТВО

В своих опытах уяснения христианской истины отцы и учители Церкви обращались и к построениям классической философии, поскольку они близко подходили к излагаемому ими учению или давали критическую оценку тем системам, в которых содержались нападки на христианство. Достаточно указать на святого Иустина Философа, который именовал Сократа, Гераклита и Анаксагора христианами до Христа, и Оригена, который подверг критическому анализу враждебные христианству мысли Цельса.

Неоплатонизм, по словам профессора А. Ф. Лосева, «представляет синтез всех достижений античной мысли» и является ее последней яркой вспышкой. По заключению того же мыслителя, полный анализ этого направления эллинской философии «возможен только после целого ряда монографических исследований»1; поэтому мы остановимся лишь на тех ее представителях, писания которых нашли живой отклик в творениях учителей Восточной Церкви до закрытия философских школ Юстинианом в 529 г. 2

Основоположником неоплатонизма был Аммоний Саккас († 242), который добывал себе средства к жизни первоначально поденным трудом (σαχχοφόρος — носитель мешков), а впоследствии открыл философскую школу в Александрии. В числе слушателей Аммония был и знаменитый учитель Церкви Ориген.

Но Аммоний не оставил письменного изложения своих мыслей, поэтому истинным основателем неоплатонизма считается ученик Аммония Плоти́н (204—269), который углубил и расширил воззрения Аммония, внес в них новые черты и построил стройную и логически развитую систему. Свою школу он основал в Риме, но не успел завершить письменного изложения своего учения. Это сделано было его учеником Порфирием, который издал сочинения Плотина в шести эннеадах по 9 статей в каждой, связанных между собою по содержанию3.

Дадим кратко изложение воззрений Плотина.

Бог был начальною и конечною идеей в философии Плотина: он исходит из мысли о Божестве и завершает требованием единения с Ним. В понимании идеи Бога Плотин доводит до крайних пределов мысль о бесконечности и премирности Высшего Существа. В основе всей его системы лежит идея беспредельности и неограниченности Божества. Никакие определения, никакие признаки, которые принад-

______________

1 А. Лосев. Философская проза неоплатонизма. История греческой литературы. М. 1960, с. 379.

2 Э. Целлер. Очерк истории греческой философии. М., 1923, с. 329.

3 На русском языке имеются переводы отдельных эннеад в книге Браш «Классики философии» (1913) и в статьях Малеванского в журнале «Вера и разум» (1898— 1900).

209

лежат телесному или духовному бытию, Ему приписаны быть не могут, так как ими ограничивалось бы Его бытие. Как замкнутое в Себе, Первоединое не имеет ни мышления, ибо оно связано с различением мыслящего от мысленного, ни воли, так как всякое хотение предполагает различение действующего субъекта от объекта, на которого направлено действие, ни самосознания, потому что этот акт возможен только при наличии другой противостоящей реальности. Божество представляет положительное ничто, и в то же время Оно есть все во всем, являясь источником всякой действительности.

Чаще всего Плотин именует Высшее Существо Единым и Благим, но и эти определения, по его мыслям, являются недостаточными, потому что Божество выше численных измерений, а благодать выражает отношение Его к чему-то другому.

Если существо Божие для нас непостижимо, то, как Первооснова, Божество должно мыслиться источником и основою всякой жизни и реальности. Извод конечного бытия из Бесконечного при утверждении их крайней противоположности не может быть представлен в логических понятиях; поэтому Плотин прибегает к образам, сравнивая Единое с чашей, переполненной содержимым, которое как бы переливается через края, и этим излиянием Единое образует всю действительность.

Таким образом, произведенное бытие своим происхождением обязано не свободному движению воли Первоединого, но обусловливается строгою необходимостью Его природы и поэтому стоит в полной зависимости от своего источника и стремится к нему, как к своему центру.

Это излучение Божественной энергии порождает все другие виды бытия, которые, по мере удаления от Первоисточника, последовательно становятся беднее своим содержанием.

Первым производным бытием является Ум — Nοῦς; он уже содержит в себе начало множественности — идеи, вследствие чего он ниже Первоединого, Которое возвышается над мышлением и бытием. Но мышление Ума не дискурсивное, а интуитивное, его созерцание обращено на Первосущее и на самого себя. Обладая особым бытием, Ум, однако, стоит в зависимости от Единого и потому ниже Его по полноте и совершенству.

Первоединое чрез посредство Ума образует новый круг бытия — Мировую Душу. Находясь на границе Божественного и чувственного. Она имеет две стороны: одною обращена к Уму, а второю — к чувственному миру. Вторая сторона Души, пораждая множество отдельных душ, заполняет все части мира и так же связана с чувственным телом, как наша душа с нашим телом.

За пределами круга Мировой Души лежит материя, стоящая на границе высшего мира, за которой истощается Божественная сила. Подобно тому, как солнечный луч, удаляясь от источника света, слабеет и в отдаленных границах отблески света борются со тьмою, и Божественная стихия в последних кругах излучения сталкивается с материей, которая представляет собою небытие(μή ὤν) — начало зла. Но, вступая в эту среду, Мировая Душа вдыхает в нее жизнь в разнообразных формах, и поэтому чувственный мир, являясь тенеподобным отражением истинно-реального, носит в себе возможные для него черты совершенства и красоты.

Душа человека представляет частицу Мировой Души, обитающей в материальном теле, до соединения с которым она принадлежала к сверхчувственному миру и непосредственно созерцала Νοῦς и Первоединое. Ниспадение ее в чувственное тело, с одной стороны, порождено общим процессом излияния Первосилы, а с другой — рассматривается как наказание за грехопадение, происшедшее в сверхчувственном мире.

Отсюда в земной жизни пред человеком стоит задача — освободиться от оков чувственности и возвратиться к источнику света. На этом

210

пути он должен пройти три стадии. Первая — χάϑαρσις — очищение от всяких чувственных влечений и восстановление первоначальной чистоты. Но смерть для чувственного мира нельзя представлять себе в виде физического самоуничтожения, которым не искореняются душевные пороки; можно принимать смерть лишь философски, в смысле достиже­ния полного бесстрастия путем аскетических подвигов. Вторая стадия— ϑεωρία или λογισμός — достигается тогда, когда путем отвлечения от всех чувственных вещей человек с помощью диалектики возвышается до созерцания чистых идей. В этом состоянии сохраняется еще самосознание и созерцающий еще отличает себя от созерцаемого.

Мышление принадлежит к природе Νους’а, но не к природе Первоединого, ибо мысль выражается в движении, тогда как Единое неподвижно, поэтому слияния с Ним душа может достигнуть лишь в высшей стадии богопознания, каковой является ἔξτασις; в этом состоянии достигается отречение от себя, упрощение и полный покой. Здесь созерцающий растворяется в созерцаемом, и они совпадают как центры двух концентрических кругов. Бог озаряет душу неизреченным Божественным светом, наполняет ощущением совершенного покоя и не­изреченного блаженства. В экстазе человек чувствует себя выше добра и зла, истины и красоты, растворяется в Боге и становится одно с Богом 4.

Преемником Плотина был Порфирий (233—301), который собрал и систематизировал труды Плотина. Порфирий был открытым врагом христианства и написал 15 книг против христиан, но до нашего времени они не дошли, так как были сожжены по приказанию императора Феодосия II в 435 г. Весь вообще неоплатонизм проникнут религиозным пафосом, но у последующих его ярких представителей он направлен был преимущественно на реставрацию отмиравшего язычества.

Ямвлих († ок. 330), по происхождению сириец, обладал пылким воображением и идеи неоплатонизма стремился соединить не только с мыслями виднейших представителей классической философии, но и с восточными теософическими учениями и с мистическими культами. Своей задачей он ставил философски упорядочить основанные на мифологии разноречивые языческие верования и создать из них единую осмыленную религию с определенным моральным кодексом и обрядностью, противопоставив ее христианству. Между человеком и Первоединым Началом он устанавливает в качестве посредников бесчисленное количество богов, полубогов, ангелов, демонов и героев, обнаруживая в этих построениях не столько работу логически движущейся мысли, сколько порождение необузданной восточной фантазии. В созданной им системе находят место мантика, теургия и жертвоприношения. Жрецов он ставит выше философов и считает их носителями Божественного откровения 5.

К школе Ямвлиха принадлежал Юлиан Отступник (331—364), наи­большее влияние на воззрения которого имел Максим Эфесский, ревностный последователь Ямвлиха. Тяжелая обстановка детских и юношеских лет жизни Юлиана, созданная подозрительностью правящего императора Констанция, который, будучи его дядей, подозревал в нем претендента на свой трон, оттолкнула Юлиана от приставленных к нему арианских воспитателей и вызвала в нем увлечения классической древностью, по отношению к которой неоплатонизм являлся естественным завершением.

______________

4 Учение Плотина обстоятельно изложено у Э. Целлера в «Geschichte Philosophie der Griechen. Zweite Hӓlfte. Plolin» (Leipzig, 1880). Сокращенное издание на русском языке — «Очерки истории греческой философии». М., 1913.

Русские капитальные работы о Плотине: Владиславлев М. Философия Плотина (СПб., 1868); Блонский П. Философия Плотима (М., 1918).

5 См. Э. Целлер. Цит. соч.

211

Сделавшись главою государства, Юлиан открыто сбросил с себя личину христианства, в котором его пытались воспитать, и произвел попытку реставрировать отмиравшее язычество. Но оно уже самой историей было обречено на гибель, и поэтому все мероприятия его потерпели полную неудачу. Царствование Юлиана было кратковременным: он погиб, получив смертельную рану в походе на персов. Борьбу с христианами он вел не всеобщим открытым гонением, а ограничением их общественных прав и стеснением в получении классического образования. В литературной полемике против христианства Юлиан не проявил себя оригинальным мыслителем, а в основном опирался на положения системы Ямвлиха 6.

Из последующих наиболее ярких представителей неоплатонизма был Прокл (410—485). Воодушевленный той же идеей реставрации язычества, он обладал обширной ученостью и логической последовательностью в изложении своих мыслей, но подобно своим предшественникам по неоплатонической школе он был также аскетом и теургом, признавал оракулов и их способность непосредственно получать откровения.

Наиболее оригинальным в системе Прокла выступает закон тройственного диалектического развития. Согласно этому закону, весь круг существ, происшедших из Первоединого, проходит три основные стадии: 1) произведенное стоит в единстве с производящим, 2) в акте изведения оно выступает из производящего, 3) изведенное возвращается к своему неточному началу. Но возвращение не обеспечивает адекватного соответствия произведенного бытия Производящему, оно ниже его по полноте и мощи, и поэтому вся цепь, исходящая от Первосущего, последовательно убывает в жизненной силе и, являясь порождением Абсолютного Первоначала, все виды бытия обращены тяготением к своему Первоисточнику.

Закон периодического развития Прокла имеет сходство с диалектикой Гегеля, но тогда как у Гегеля диалектика реализуется лишь в понятиях как логических построениях, Прокл объявляет ее законом живой действительности.

Члены периодических порождений Первоединого Проклом отождествляются с божествами народной религии; поэтому в его системе фигурируют триады правящих мировых, звездных и стихийных богов, к которым примыкают ангелы, демоны и герои. В этом выразилось стремление одухотворить народные мифологические верования и дать им философскую основу 7.

Остановимся теперь на конкретных примерах встречи христианской мысли с неоплатонизмом в патристическом богословии.

Здесь прежде всего выступает личность знаменитого учителя Церкви Оригена. Он был слушателем основоположника неоплатонизма — Аммония Саккаса, посещая его школу вместе с Плотином. Хотя он, по свидетельству Евсевия Памфила 8, прекрасно ознакомился и с другими направлениями классической философии, но неоплатонизм наложил на Оригена значительный отпечаток. Мы отметим это воздействие как с теоретической стороны, так и со стороны внутреннего мистического опыта.

В отличие от Климента Александрийского, который на первое место ставил путь рационально-философского постижения Божества, Ориген основою христианского ведения считал Божественное Откровение, но, по словам проф. А. Спасского, «если в лице Плотина эллинская философия стала обращаться в религию, то ничто не препятствовало и Ори-

_____________

6 В. В. Болотов. Лекции по истории древней Церкви. Т. III. СПб., 1913, с. 58—72.

7 Э. Целлер. Цит. соч., с. 325—328.

8 Церковная история Евсевия Памфила. Т. 2, книга VI, гл. XIX. СПб., 1858.

212

гену сделать попытку превратить религию в философию, оставляя неприкосновенным ее христианское содержание» 9. Поэтому во многих сторонах своего учения Ориген оказывался более философом, чем богословом, чему способствовал применяемый им аллегорический метод толкования Священного Писания.

Значительное влияние неоплатонизма мы находим в раскрытии Оригеном понятия о Боге. Эту высшую идею он характеризует, как и Плотин, преимущественно отрицательными предикатами, не считая возможным применить к Нему даже категорию сущности; но, следуя данным Откровения, он учил о Боге как познающей Себя Личности, обладающей разумом и самосознанием 10.

Значительное воздействие оказал неоплатонизм на тринитарные воззрения Оригена, в которых находим ярко выраженный субординационизм. Только Бог Отец есть Самобог — Αὐτοϑεός, ό Θεός, тогда как Сын становится Богом по причастию, Он просто Θεός (без члена), и ве́дение Его менее совершенно, чем ве́дение Отца. Духа Святого Ориген ставит в подчиненное положение не только к Отцу, но и к Сыну. Молиться в собственном смысле можно только Богу Отцу 11. То же влияние неоплатонизма сказывается в учении Оригена о непрерывном проявлении творческой силы Божества, что приводит его к признанию бесконечного ряда сменяющих друг друга миров, к утверждению предсуществования душ и их домировом падении, к уничижительной расценке материи и к ряду других мнений, усиленных оригенистами и впоследствии отвергнутых Церковью 12.

Перейдем к сопоставлению мистического опыта Плотина и Оригена.

Как выше было отмечено, по учению Плотина, в своем движении к Первоединому душа человека проходит три стадии: χάϑαρισς, как освобождение от чувственных влечений; ϑεωρία или λογισμός, — подъем до созерцания чистых идей, и ἔξτασις, как растворение созерцающего в созерцаемом.

Как прекрасно изображено в работе П. Минина «Мистицизм и его природа»13, эти ступени типичны в мистических опытах самых разнообразных религиозных исповеданий, хотя в них вкладывается неодинаковое содержание. Особенно это нужно сказать о христианской мистике.

Нашей ближайшей задачей является описание мистического опыта Оригена в сопоставлении его с мистикой Плотина.

Тот же исследователь П. Минин различает два основных направления в древнецерковной мистике: абстрактно-спекулятивное и нравственно-практическое (с наличием различных оттенков). Первое центр тяжести полагает в диалектико-логическом движении ума и конечной целью ставит достижение в экстазе доступного человеку наивысшего постижения Бога. Второе нравственно-практической основой мистической жизни считает чувство любви к Богу и видит в экстазе выражение пламенной любви к Божеству. Таким образом, если в абстрактно — спекулятивном направлении мистик использует преимущественно мыслительные способности человеческого духа — γνώσις, то в нравственно — практическом он полагает в основу чувство — ἔρως, άγαπή 14.

Если мы обратимся к Оригену, то при некоторой близости теоретических высказываний его к воззрениям Плотина в мистическом опыте

_____________

9 Проф. А. Спасский. История догматических движений в эпоху вселенских соборов. Сергиев Посад, 1914. с. 85.

10 Там же, с. 87.

11 Проф. И. В. Попов. Конспект лекций по Патрологии. Сергиев Посад, 1918, с. 112—115.

12 Творения Оригена в русском переводе. Изд. КазДА. Вып. 1. О началах. Казань. 1899.

13 П.Минин.Мистицизм и его природа. БВ, 1911, апрель — май.

14 П.Минин.Главные направления древнецерковной мистики. Сергиев Посад, 1915.

213

он является вполне оригинальным. В отличие от своего наставника — Климента Александрийского, который подобно Плотину в основу пути богопознания полагал γνώσις, Ориген выдвинул другое начало — αἲσϑησις — чувство любви ко Христу и считается основоположником нравственно-практического направления в христианской мистике. Несмотря на наличие субординационизма в решении тринитарной проблемы, Ориген имеет великую заслугу перед христианской мыслью в том, что впервые ярко выдвинул учение об обожении как непосредственном вселении Христа — Логоса в сердце верующего христианина. Таким образом, в этой стороне своего религиозно-философского учения Ориген совершенно чужд пантеистического детерминизма Плотина и утверждает не растворение, а свободное единение души христианина с Божественной Личностью Христа.

В учении о последнем этапе мистического восхищения — εξτασις’e, как выражении пламенной любви к Христу Богу, Ориген является предшественником таких великих подвижников, как Макарий Великий и Симеон Новый Богослов.

Современником Юлиана Отступника был святой Григорий Богослов (330—390). Непродолжительное время Юлиан находился в той же Афинской школе, где получили образование святые Григорий и Василий Великий, и потому эти отцы Церкви имели возможность непосредственно ознакомиться с личностью будущего реставратора язычества. Впоследствии святой Григорий написал два «Обличительных слова на царя Юлиана». В них он дает яркую характеристику этого противника христианства и остро критикует его воззрения и проводимую им политику. В этих словах святой Григорий так описывает свои впечатления от встречи с Юлианом: «Тогда я не худо разглядел сего человека, хотя и не принадлежу к числу искусных в сем деле… Когда я увидел (его), то сказал: «Какое зло воспитывает Римская империя», и, предрекши, желал быть ложным прорицателем» 15. Далее он отмечает в характере Юлиана непостоянство, скрытность, отсутствие прямоты и ясности в суждениях и, наконец, подробно описывает его мероприятия, направленные к подавлению христианства и восстановлению языческого культа. Святой Григорий говорит, что, лицемерно допуская свободу вероисповеданий, он поставил жестокие ограничения для христиан в получении классического образования, стесняя их в гражданских правах, потворствовал разрушению христианских храмов и расхищению священных сосудов, церковного имущества и денежных вкладов, не останавливаясь в отдельных случаях перед кровавыми расправами 16. Описывая стремление Юлиана одухотворить языческий культ, св. Григорий вскрывает всю нелепость этой попытки, так как в мифологических сказаниях об олимпийских богах можно найти лишь образцы распутства и пороков, которые с нравственной точки зрения никак не могут служить образцами для подражания17.

Последнее наиболее видное отражение идей неоплатонизма на ранней христианской письменности мы находим в произведениях, дошедших до нас с именем апостольского мужа Дионисия Ареопагита.

Исторической критикой установлено, что Дионисию Ареопагиту, современнику апостола Павла, сочинение, именуемое «Corpus Агеораgiticum», принадлежать не может. Историко-литературные критики опираются при этом на следующие основания. Названное произведение неизвестно писателям первых четырех веков христианства. О более позднем происхождении его говорит и своеобразный стиль, и тонко обрабо-

______________

15 Творения св. Григория Богослова. Т. I. Второе обличительное слово на царя Юлиана. М., 1868, с. 198.

16 Св. Григорий Богослов. Первое обличительное слово на царя Юлиана. Там же, с. 140—142.

17 Там же, с. 172—174.

214

тайная богословская терминология. Наконец, как было уже отмечено, «Corpus Areopagiticum» носит на себе несомненное влияние идей неоплатоника Прокла.

Русские патрологи не считают возможным точно установить имя автора, написавшего это произведение. Историк грузинской философии Ш. Нуцубидзе18 приписывает его грузинскому епископу Петру Иверу (412—488). Это же мнение приводится в «Антологии мировой философии» 19. Отметим основные черты влияния Прокла на содержание мыслей «Corpus’a Areopagiticum».

Оно сказывается прежде всего в учении о Боге, которое носит отвлеченно-спекулятивный характер. Автор «Corpus’a Areopagiticum», следуя требованиям катафатического метода, применяет к Богу те же наименования, которые господствовали в неоплатонической системе: «Единый», «Благость», «Красота», причем этим определениям придается метафизический смысл: единство означает совершенную простоту и неделимость Божества, благость понимается в смысле первопричинности всех видов бытия, имеющих свои истоки в Едином Центре, и красота — это гармонический строй всего, порожденного Божественной любовью.

Далее автор «Corpus’a Areopagiticum» не считает возможным, следуя апофатическому методу, приложить к определению Бога какие-либо положительные свойства, ибо Он выше всех видов бытия и потому не может быть назван ни жизнью, ни силой, ни премудростью, ни единством 20. Он есть все во всем и в ничем ничто.

В учении о мире небесном и земном автор следует триадической системе Прокла. Высшим началом является Святая Троица; вокруг Нее мир расположен концентрическими кругами, через посредство которых Божественная сила сообщается с последовательно убывающей энергией всем видам бытия. Ближайшей к Святой Троице стоит первая высшая триада ангельского мира — херувимы, серафимы, престолы; вторая — господства, силы, власти; третья иерархия — начала, архангелы, ангелы. Небесная иерархия служит образом устройства иерархии земной Церкви. Главою земной Церкви, связуя ее с небесною, стоит Логос, Который Своим Боговоплощением соединил род человеческий с Богом. Своими страданиями и крестною смертью искупивши нас от диавола, Он положил начало нашему обожению.

В Церкви Ареопагитик различает два тройственных круга: священные чины и совершаемые. В священных чинах он описывает полномочия и круг действий трех степеней иерархии: епископа, священника и диакона. В последнем, мирском кругу он различает также три ряда: высший — монахи, чин посвящения их он приравнивает к таинству, средний — созерцательный, это весь народ, созерцающий символы, и низший — оглашенные, кающиеся и одержимые.

Приближается к Проклу автор «Corpus’a Areopagiticum» и в решении проблемы зла.

Поскольку всякое бытие происходит от Бога, а Бог не может быть виновником зла, то зло нужно представлять себе лишь как неполноту бытия, его слабость, вызванную ниспадением вида бытия из положенного ему состояния на более низкую ступень. Даже демонов Дионисий не считает злыми по природе, так как и они являются созданиями Божиими и обладают положительными свойствами — жизнью и бытием. Близость Ареопагитика к неоплатонизму сказывается и в описании пути мистического восхождения к Богу. Трем ступеням, выдвинутым неоплатониками: χάϑαρσις, φωτισμός и ϑέωσις, у Ареопагитика соответ-

______________

18 Ш. Нуцубидзе. История грузинской философии. Тбилиси, 1960, с. 88—102.

19 Антология мировой философии. Т. 1, ч. 2. М., 1969, с. 606.

20 Св. Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии. М., 1898.

215

ствуют: χάϑαρσις, φωτισμός и τεϑείωσις. В последней стадии мистического процесса (τεϑείωσις) Ареопагитик утверждает достижение вер шины проникновения в тайны Божественной жизни и приобщения Божеству.

Таким образом, весь вообще процесс мистического движения по творениям Ареопагитика представляет собой яркое выражение абстрактно- спекулятивного направления мистики 21. Однако при всей близости к неоплатонизму «Corpus Areopagiticum» не отступает от догматических положений христианства и поэтому вошел в широкое употребление в последующей богословской литературе.

Сделаем общие выводы из сказанного.

Система неоплатонизма представляет собою динамический пантеизм, так как все виды бытия выводятся из Первоединого с роковой необходимостью; поэтому в целом виде с христианским мировоззрением она согласована быть не может. Но во многих своих положениях неоплатонизм приближается к христианской истине и тем завершает исторический процесс естественного откровения через творчество человеческой мысли.

Отметим прежде всего общий религиозный пафос неоплатонизма, который все изводит от Бога и единение с Ним ставит конечною целью устремлений для всех видов бытия. Также учение о непостижимости существа Божия, в крайней форме выраженное неоплатониками, по существу отвечает данным Откровения и положениям патристического богословия.

Приблизился Плотин в своем учении о Божестве к тринитарной проблеме и первый выдвинул термин ύπόστασις, употребляя его, конечно, в своеобразном смысле.

Наконец, изображаемые неоплатониками этапы мистического восхождения к Богу фигурируют и у христианских мистиков, хотя и с различием в характере их содержания. Основоположник неоплатонизма Плотин не выявил открыто вражды к христианству, и учители Церкви даже похваляли его за воздержанную и чистую жизнь. Известно, что Синезий, ученик неоплатонической философессы Ипатии, был принят в лоно Церкви с сохранением своих убеждений и был поставлен епископом Птолемаиды, а переводчик эннеад Плотина на латинский язык Марк Викторин в старости принял христианство 22.

Влияние неоплатонизма сказалось на воззрениях святого Григория Нисского, а для блаженного Августина эта философская система послужила последним этапом на его пути к познанию христианской истины.

Таким образом, эллинская мудрость, в своей последней фазе представленная неоплатонизмом, который впитал в себя все основные течения греческой философии, несмотря на враждебные выпады отдельных его представителей, была пленена христианством и тем завершила свою историческую миссию 23.

______________

22 А.П.Карсавин. Святые отцы и учители Церкви. Париж, с. 227—235.

23 Там же.