Геноцид сербов в косово

Геноцид сербов хорватами в Боснии 1991 год

В 1991 году начался распад Югославии по этническому признаку. Когда в 1992 году Республика Босния и Герцеговина провозгласила независимость, регион стал центральным театром боевых действий.

Сербы теперь были мишенью боснийских и хорватских гражданских лиц в ходе кампании этнической чистки. Война в Боснии унесла жизни примерно 100 000 человек и привела к переселению более двух миллионов человек.
Разгар убийства пришёлся на июль 1995 года, когда 8000 Боснийцев были убиты. Этот ужас и был прозван геноцидом в Боснии, самой крупной резнёй в Европе после Холокоста.

Предвестники Геноцида

Союз Республики Югославия был сформирован в конце Второй мировой войны. В его составе были Босния, Сербия, Черногория, Хорватия, Словения, Македония и многочисленные этнические группы, включая православных христианских сербов, мусульманских Боснийцев, католических хорватов и мусульманских этнических албанцев.

Напряженность на Балканах была обычным делом, но как только президент Иосип Броз Тито пришел к власти в 1943 году, он проявил в управлении особую жесткость.

Хотя он и считался “великодушным диктатором”, все же не редко был довольно безжалостным. Его усилиями было обеспечено, чтобы ни одна этническая группа не доминировала в стране. Так же была запрещена политическая мобилизация, и оглашена задача создания единой Югославской идентичности. Однако после его смерти в 1980 году, приказ, который он ввел, уже никого не интересовал.

Различные этнические группы и Республики внутри Югославии стремились к независимости, и по мере приближения окончания холодной войны страна вышла из-под контроля. Сербский национализм приобрёл активность, когда Слободан Милошевич пришел к власти в 1987 году.

Милошевич использовал националистические чувства. С помощью сербских сепаратистов в Боснии и Хорватии он нагнетал этническую напряженность, убеждая сербское население в том, что другие этнические группы представляют угрозу их правам.

Начало Этнической чистки

Югославия начала распадаться в июне 1991 года, когда Республики Словения и Хорватия провозгласили независимость. Югославская армия, в основном состоящая из сербов, вторглась в Хорватию под видом попыток защитить там этническое Сербское население. Они взяли город Вуковар, устроили массовые расстрелы сотен хорватских мужчин, хороня их в братских могилах. Это было началом этнических чисток, которые характеризовали зверства, совершенные во время югославских войн.

После обретения независимости сербские силы в сопровождении боснийских сербов пытались этнически очистить территорию от Боснийцев. Используя бывшую Югославскую военную технику, в 1992 году они окружили Сараево, столицу Боснии. Снайперы прятались на холмах и стреляли в мирных жителей, когда они пытались добыть еду и воду. Массовые казни, концентрационные лагеря, сексуальное насилие, а также принудительное выселение — все это было чрезвычайно распространено. “Осада Сараево” считается одним из самых ярких моментов геноцида в Боснии.

Попытки посредничества со стороны Европейского Союза не увенчались успехом, и Организация Объединенных Наций (ООН) отказалась вмешаться, не считая предоставления ограниченных составов войск для гуманитарной помощи. Позднее ООН попыталась создать шесть «безопасных районов», включая Сребреницу и Сараево, но они оказались неэффективными. Миротворцы не имели возможности по-настоящему защитить людей, ищущих там убежища, и все организации, за исключением Сараево, в конечном итоге попали под контроль сербов.

Геноцид в Сребренице

В июле 1995 года сербские войска во главе с генералом Ратко Младичем обрушились на город Сребреница и начали обстрел. На данный момент анклав был защищен только 450 голландских миротворцами, вооруженными легким оружием и боеприпасами с истекшим сроком годности. Миротворцы запросили поддержку у организации Североатлантического договора (НАТО), но им было отказано. Сребреница пала перед сербами за один день.

Младич изгнал из города 25 000 женщин и детей, в то время как его силы пытались выследить примерно 15 000 Боснийцев, пытавшихся бежать в безопасное место в центральной части Боснии. Многие боснийцы искали убежища в ООН в соседнем Потокари, но были там недолго.

Сербские войска догнали их к обеду и на следующий день, автобусы прибыли в Потокари, чтобы забрать их, снова отделяя детей и женщин от мужчин. Сербские войска вынудили голландских миротворцев передать свои мундиры и каски , чтобы выманить граждан из их укрытий.

В итоге за четыре дня резни до 8000 мужчин и подростков были убиты, и многие женщины подверглись пыткам, изнасилованиям и другим формам сексуального насилия. Тысячи были похоронены в братских могилах. Чтобы скрыть свои преступления, сербские силы выкопали огромные могилы, куда сбрасывали трупы без всякого подсчета.

Имеются явные признаки того, что планировалось нападение на Сребреницу, однако международное сообщество не предоставило помощь для поддержания мира, так необходимую для защиты тысяч людей, которые было суждено погибнуть. Зверства, совершенные в Сребренице считаются худшей на европейской земле после холокоста.

Во время войны трагедия была широко освещена в прессе и отдельными политиками. Однако никто не стремился предпринимать активные действия по спасению людей и урегулированию конфликта.

Реакция США

Вплоть до 1995 года американское правительство отказалось возглавить onBosnia. США сопротивлялись отправке в их собственных войск, а также наложили вето в Совете Безопасности проекты резолюций по увеличению числа миротворцев ООН. В ходе своей предвыборной кампании Билл Клинтон подверг критике администрацию Буша за их бездействие, но, когда он был избран в 1992 году, его администрация следовала той же схеме.

В 1995 году американская внешняя политика в отношении Боснии изменилась. Свидетельства о совершаемых зверствах, в том числе в Сребренице, становятся общеизвестными, а бездействие Соединенных Штатов становится позором.

Президент Клинтон сказал своим советникам по национальной безопасности, что война “убивает позиции сил США в войне”, и он не хочет, чтобы неудача в Боснии запятнала его шансы на переизбрание. Несмотря на все усилия, направленные на удержание американских войск за пределами Европы, он в конце концов понял, что нет эффективного способа положить конец войне без их присутствия.

Международная реакция

ООН не решалась бороться непосредственно с Боснийскими сербами, опасаясь угрожать их нейтралитету между нациями и группами. Международное сообщество, наконец, отреагировали на войну, после того, как сербские войска взяли город Жепа и сбросили бомбу на переполненном рынке в Сараево. Высокопоставленные представители США и их союзники согласились на развертывание сил НАТО в Горажде и защиту гражданского населения. Позднее этот план был расширен, с тем чтобы включить в него города Бихач, Сараево и Тузла.

В августе 1995 года, после того как сербы отказались выполнять ультиматум ООН, силы НАТО совместно с боснийскими и хорватскими войсками начали кампанию воздушных бомбардировок. После трех лет войны, Милошевич, согласился вступить в переговоры , которые привели к прекращению огня. К концу войны погибло около 100 000 человек.

Последствия

В ноябре 1995 года в Дейтоне, штат Огайо, были подписаны Дейтонские Соглашения, официально положившие конец войне в Боснии. Этот мирный договор установил два полуавтономных органа в Боснии и Герцеговине.

Беженцам гарантировалось право вернуться в свои довоенные дома, но только небольшое количество боснийцов отважились вернуться в Сребреницу, которая была повторно заселена боснийскими сербами, которые также стали вынужденными переселенцами в результате войны.

Приток международной помощи пришел после окончания боевых действий, в том числе в виде реконструкции городов неправительственными организациями, агентствами ООН и правительствами иностранных государств.

Недостатки дейтона

Дейтонские Соглашения увенчались успехом в том, что касается прекращения насилия и создания в регионе той или иной формы нормальной жизни. Но в то же время они оказались своего рода проблемами, которые создали условия для дальнейшего раскола между этническими группами Боснии.

Например, в Боснии президентство в составе трех членов требует, чтобы один хорват, один Босниец и один серб представляли свои избирательные округа, но поскольку каждый член может наложить вето на законодательство, которое рассматривается как угрожающее интересам его собственной группы, было почти невозможно прийти к консенсусу по большинству важных вопросов на уровне центрального правительства.

Кроме того, такая система по-прежнему исключает прочие группы меньшинств в стране, таких как цыгане и евреи.

Дело в том, что Дейтонские соглашения были не предназначены , чтобы быть долгосрочным решением проблем страны; они были предназначены, чтобы остановить убийства и обеспечить мир. В конце концов, их должны были заменить более упорядоченной структурой правительства. Надежда была на то, что, работая вместе и создавая единую Боснийскую идентичность, недоверие между этническими группами отпадет – этого не произошло.

Хотя они могут жить бок-о-бок, боснийцы, хорваты и сербы по сути ведут раздельный быт. Люди идентифицируют себя через свою этническую принадлежность, а не через свое гражданство.

Вследствии Дейтонских соглашений Босния и Герцеговина в своем экономическом отстаёт от своих балканских собратьев. Безработица остается проблемой для значительной части страны, и коррупция все еще распространена. В настоящее время страна пытается вступить в Европейский Союз, но нежелание сербских, боснийских и хорватских лидеров договориться в деталях программы, приводит к отклонению заявки на вступление.

Уголовный трибунал

Совет Безопасности ООН принял резолюцию 827 о создании Международного уголовного трибунала для бывшей Югославии (МТБЮ) в Гааге, МТБЮ был создан для того, чтобы положить конец безнаказанности лиц, совершивших массовые зверства, и стал первым трибуналом, который возбудил дело о геноциде в Боснии. Она также предоставила выжившим после изнасилования, пыток и других гнусных преступлений возможность рассказать свои истории о том, что они пережили и что случилось с их близкими и быть услышанными.

Главный обвинитель был назначен только в 1994 году. Правительства Сербии и Хорватии отказывались передать своих подозреваемых в военных преступлениях или поделиться информацией с трибуналом. Но все же информация была получена.

НАТО вновь продемонстрировала свою слабость, когда ее члены не смогли арестовать подозреваемых в Боснии из страха подвергнуть опасности свои силы. Однако после вынесения своего первого приговора в 1996 году МТБЮ осудил более 60 человек, причастных к преступлениям против различных этнических групп в Боснии, Хорватии, Сербии, Косово и Македонии. Было предъявлено более 160 обвинений, включая политических, военных и полицейских лидеров высокого и среднего уровня с различных сторон конфликта.

В 2001 году было признано, что геноцид произошел в Сребренице, а в 2007 году Международный суд ООН постановил, что Сербия нарушила Конвенцию о предупреждении преступления геноцида, не сделав ничего, чтобы предотвратить его.

Бывший лидер Слободан Милошевич получил 3 обвинительных заключений из МТБЮ в совершении военных преступлений и преступлений против человечности в Косово в 1999 году, военные преступления и преступления против человечности в Хорватии в период с 1991 по 1992 года и геноцида в Боснии, преступлений против человечности и военных преступлениях в Боснии в 1992-1995 годах.

Его судебное разбирательство откладывалось несколько раз из-за состояния здоровья, и все же началась в феврале 2002 года. Он не признал себя виновным по всем 66 обвинениям в военных преступлениях, преступлениях против человечности и геноциде. В 2006 году он был найден мертвым в своей камере в Гааге, за несколько месяцев до окончания судебного процесса.

После ареста в течение более десяти лет, Ратко Младич, обвиняемый в ведении осады в Сараево и организации геноцида в Сребренице, был осужден в 2012 в 2015. Ему предъявлены 11 обвинений, в том числе по 2 пунктам обвинения в геноциде. Он так же не признал себя виновным по всем из них. Его поведение в зале суда, по-видимому, варьировалось от неуважительного и саркастического до насмешливого. Защита Младича утверждала, что он просто выполнял приказы – обычное оправдание тех, кто совершил массовые зверства.

Поиск Справедливости

Многим выжившим пришлось жить, не зная, что случилось с членами их семьи. Более 20 000 человек считаются пропавшими без вести. Когда сербские войска выкопали могилы в Сребренице в попытке переместить их, чтобы скрыть свои преступления, многие из тел были разбросаны. Найти остальных пропавших без вести лиц было чрезвычайно трудно. Тех же, которые были найдены, почти невозможно было определить из-за состояния останков.

В 1995 году президент Билл Клинтон основал международную комиссию по пропавшим без вести лицам (ICMP) для помощи в поиске и идентификации пропавших без вести с помощью криминалистических методов. Пока удалось выявить около 7000 тел в Сребренице.

Признание Геноцида в Боснии

Хотя МТБЮ и международный суд считают, что зверства, совершенные в бывшем Югославском регионе, представляют собой геноцид в Боснии, это не было общим настроением во всем мире. В частности, Россия и Сербия отказываются признавать резню в Сребренице геноцидом.

В июле 2015 года, Совет Безопасности ООН провел совещание по подготовке к 20-летию событий в Сребренице, и, как сообщается, Сербия попросила Россию наложить вето на проект резолюции, который бы официально осудил резню как геноцид. Россия использовала свое право вето для того, чтобы закрыть резолюцию, заявив, что призыв к утверждению геноцида приведет к еще большей напряженности в регионе.

Сербия признала, что преступления в Сребренице произошли, но никогда не использовал слово геноцид, чтобы описать их. Аресты за преступления, связанные с Сребреницей, были произведены в Сербии только в марте 2015 года. А лидер боснийских сербов Милорад Додик вообще назвал геноцид в Боснии — величайший обманом 20-го века.

Посол США в ООН Саманта Пауэр был журналистом в Сараево, когда нападение на Сребреницу произошло и стал непосредственным свидетелем страданий, который был нанесен войной. В ответ на вето России она сказала: «это имело огромное значение для семей жертв геноцида в Сребренице. Вето России душераздирающе для этих семей, и это еще одно пятно на истории этого Совета».

Отрицательная риторика обесценивает опыт жертв и выживших и сводит к минимуму истинный вес того, что произошло в 1990-е годы. Примирение невозможно без признания совершенных преступлений. Ничто не может вернуть их близких или стереть их травму, но, признав эти события такими, какие они есть, выжившие могут начать процесс исцеления и найти закрытие для того, что они испытали.

Всем бояться

17 февраля 2008 года мятежный сербский край Косово объявил о своей независимости. За десять лет до этого началась страшная война, ставшая кровавой кульминацией нерешенных проблем единой Югославии и прологом ее полного распада. Корреспондент «Ленты.ру» вспоминает, как жило Косово в те роковые дни и какие надежды питали будущие жители де-факто независимого государства.

Ганди с исламским оттенком

В первый раз я приехал в Косово в 1998 году, приблизительно за полгода до начала натовских бомбардировок Югославии. На первый взгляд, столица автономии Приштина производила впечатление типичного провинциального балканского города: много зелени, несколько неплохих ресторанов. Местные никуда не спешили, проводили дни в кафе за чашечкой крепчайшего кофе: терпкий аромат этого напитка доминировал на улицах города. Казалось, ничто не предвещало войны.

Но при более пристальном рассмотрении становилось ясно, что Приштина — очень необычный город. Сербы и местные албанцы (их также называют косоварами) жили словно в параллельных мирах. Они ходили в разные магазины, рестораны, библиотеки. Даже система образования у албанцев была своя. Этот добровольный апартеид был изобретением албанского диссидента и мыслителя Ибрагима Руговы, прозванного «балканским Ганди». Ругова провозгласил принцип ненасильственного сопротивления югославским властям: жить так, как будто их не существует.

Такой апартеид пришелся по вкусу не только албанцам, но и сербам, которые не хотели иметь ничего общего «с этими дикарями». Как я убедился, взаимная ненависть просто зашкаливала. Так, все албанцы убеждали меня, что сербы — это оккупанты, которых нужно изгнать из Косово. У сербов была другая версия: по их мнению, дикие албанские мусульмане пытаются разрушить исконно сербскую святыню — Косово.

История одна — историографии разные

Справедливости ради стоит сказать, что своя правда есть и у албанской, и у сербской историографии. Действительно, в Косово находятся знаменитые монастыри и храмы сербского народа. Но и для албанцев Косово — совершенно особое место: в XIX веке здесь началась борьба за создание их государственности.

Впрочем, в то время, когда я побывал в Косово, многие албанцы решили, что ненасильственные методы борьбы можно дополнить и более традиционными: в середине 90-х годов прошлого столетия в автономии начала действовать вооруженная группировка «Освободительная Армия Косово» (ОАК), нападавшая на полицейские патрули и мирных сербов.

Первоначально ОАК противостояла только полиция, но после того как сепаратисты атаковали военные объекты и югославские погранзаставы, к борьбе с ними подключилась и армия. Между тем, как я могу засвидетельствовать, вплоть до начала бомбардировок НАТО реальной войны в автономии не было. Общая схема военных действий была такова: бойцы ОАК нападали на какой-нибудь важный объект и моментально пускались в бега, пытаясь скрыться от силовиков. То, что я видел, напоминало борьбу с террористами, но на войну похоже не было. По разным оценкам, из-за таких вылазок погибли от одной до двух тысяч человек — в подавляющем большинстве боевики ОАК. Для края с населением почти в два миллиона это не слишком большая цифра.

Разрушений тоже практически не было: чисто визуально автономия производила впечатление мирного края. После того, что я видел в Хорватии, Боснии и уж тем более в Чечне и Таджикистане, конфликт в Косово казался просто ничтожным. Надо сказать, что косовары очень грамотно поставили пропаганду своих взглядов среди зарубежных журналистов. В кафе, где собирались репортеры, целый день сидел молодой интеллигентный человек с бородкой и в очках. Это был представитель ОАК. На великолепном английском он снабжал журналистов «объективной информацией» и организовывал их встречи с полевыми командирами.

Самое забавное, что периодически в отдаленных албанских селах устраивались парады ОАК, на которые приглашались журналисты. Почему на эти скопления боевиков (о которых знали все!) не нападала сербская армия — для меня остается загадкой, хотя похожие «странности» я наблюдал и на первой войне в Чечне. Возможно, в Косово сербские власти чувствовали свою слабость и боялись спровоцировать эскалацию конфликта.

На одном из таких парадов побывал и я. Зрелище было впечатляющее. Казалось, против «сербских оккупантов» поднялся весь народ. В строю с автоматами стояли даже симпатичные 16-летние косоварки. После парада силами актеров местного самодеятельного театра был показан небольшой спектакль: cолдаты-сербы (лица у этих «полулюдей» были вымазаны черной краской) входили в албанское село и издевались над крестьянами. Конец злодейству смог положить только седобородый албанский старец в феске: он доставал из-за голенища нож, и «сербские трусы» мгновенно ретировались.

Зрители, включая западных журналистов, ликовали — коллективный энтузиазм албанцев захватывал даже бесстрастного наблюдателя. Казалось, что все просто: нужно изгнать сербских «оккупантов», и наступит мир и благодать.

«Нас и русских триста миллионов»

Стоит ли говорить, что сербы смотрели на происходящее иначе. «Против вас даже девушки-подростки сражаются!» — показывая фото «боевички», в шутку сказал я знакомой сербской журналистке. «Она не воюет, ее просто поставили постоять с автоматом, чтобы появились снимки в западных газетах. Убивают на войнах в бывшей Югославии все, но роль козла отпущения отведена именно нам, сербам», — как-то очень устало ответила мне коллега.

Надо сказать, что с сербами мне, в то время пламенному демократу, общаться было нелегко. Они, например, ненавидели первого президента России Бориса Ельцина, но восхищались Владимиром Жириновским и другими русскими «националистами». При том что сербы плохо относились к нашим демократам, их любовь к русским как народу была почти иррациональной. В сербских кафе Приштины звучала песня: «Нас и русских 300 миллионов». Беседуя со мной, сербы часто упоминали, что у них есть поговорка: «Мы верим только в Бога и в Россию!»

Но к этому обожанию примешивалось и недоумение, помноженное на обиду: «Почему вы не пришли нам на помощь во время войн в Хорватии, Боснии? Неужели вы допустите катастрофу и здесь, в Косово?» Косовские монастыри мне бесплатно показывала красивая молодая сербка и демонстрировала мне, как русскому, подчеркнутое внимание и доброжелательность. Увы, наши взгляды принципиально отличались: «Посмотрите на эти великолепные монастыри, храмы! Косово — это часть единого православного мира, центром которого является Россия. Сегодня Запад хочет уничтожить нашу цивилизацию. Нас пытаются поссорить между собой. Пытаются расколоть единые народы — сербов и черногорцев, русских и украинцев! Русские, опомнитесь!»

Туалет — везде

В 1999 году НАТО начало бомбардировки Сербии, в ответ на это сербы массово изгоняли из Косово албанцев. К этническим чисткам подключились полубандитские военизированные формирования сербов, совмещавшие убийства албанцев с элементарными грабежами. Резко активизировались и боевики ОАК, уничтожавшие сербские деревни.

Чтобы спастись, сотни тысяч албанцев были вынуждены бежать в соседние Македонию и Албанию. Увы, вина в трагедии этих людей лежит не только на сербах. Любой работающий в Косово журналист прекрасно понимал, что в случае бомбардировок сербы начнут этнические чистки; не могли не знать этого и американцы и их союзники по НАТО. Во время изгнания албанцев из Косово я был в Македонии и Албании. Зрелище было действительно жуткое: при мне через границу почти непрерывным потоком шли люди. Многие, пересекая границу, падали от усталости.

Я подошел к одной семье косоваров, они лежали прямо на траве. Отец и мать спали, а их 16-летняя дочь рассказала мне, что с ними случилось: «К нам в дом пришли вооруженные сербы в униформе (но они были не из югославской армии и не из полиции). Они объявили, что у нас полчаса на сборы, мы должны покинуть Косово. С собой нам разрешалось взять деньги, драгоценности и документы. Поскольку машины у нас не было, несколько десятков километров до македонской границы мы шли пешком».
Во время нашего разговора проснулась мать девочки. Посмотрела на нас осоловелым, полубезумным взглядом и вновь погрузилась в сон.

Кстати, в Македонии я попал в довольно неприятную ситуацию. Как-то ловил попутку на горной дороге в Македонии, и меня подобрал автобус, в котором ехали косовские беженцы — албанцы. Если бы я сказал беженцам, что я россиянин, меня могли бы просто разорвать на куски (все албанцы знали, что русские — близкородственный сербам народ), и я представился поляком. Увы, разговора избежать не удалось: беженцы просто жаждали рассказать «всю правду» польскому журналисту.

Посочувствовав, что моя родина находится рядом «с такой неприятной страной, как Россия» («Будьте очень осторожны!»), косовары раскрыли мне страшную тайну. Оказалось, что «сербы — это плохие русские». Как объяснили мне новые знакомые, несколько веков назад русские изгнали со своей земли воров, проституток и бандитов. Эти люди отправились в Юго-Восточную Европу и обосновались на территории современной Югославии. Так, согласно этой «исторической версии», образовался сербский народ. «Вы хотите, чтобы мы жили вместе с людьми, которые не смогли ужиться даже с медведями?» — доказывали мне свою правоту косовары.

И Албания, и Македония были совершенно не готовы к массовому наплыву беженцев. Людей размещали в палатках буквально в чистом поле. В одном из таких лагерей я спросил натовского офицера, где туалет. Он мне ответил: «Везде». Потом туалеты все же построили, но это были просто ямы, спрятанные за небольшим брезентовым заборчиком, даже лицо присевшего человека было видно. Репортеры обожали фотографировать затравленные лица справлявших нужду косоварок.

Если в Македонию бежали только мирные беженцы, то в Албанию в массовом порядке отступали боевики ОАК. Здесь они создали военные лагеря, откуда совершали «марш-броски» в Косово. Как-то в одном из местных баров, приняв меня за американского репортера (я не возражал), боевики ОАК поделились со мной своим взглядом на происходящее: «Посмотрите, что делают эти сербские звери — они не жалеют ни детей, ни женщин. Нет, мы были с ними слишком мягки. Теперь мы сделаем все возможное, чтобы в Косово не осталось даже напоминаний о том, что здесь жили сербы».

Новый мир

Увы, мечта албанских боевиков практически осуществилась. В следующий раз я попал в Косово, когда оно уже находилось под контролем натовской армии. Дорога от черногорской границы до ближайшего косовского города Печа совершенно пустынна. Пожалуй, единственное разнообразие горного пейзажа — обгоревшие останки автобусов. «У албанцев нет никаких дел в Черногории, а у черногорцев — в Косово. Даже до войны на этой трассе редко можно было встретить машину», — сказал мне немецкий журналист, на чьем бронированном джипе мы добирались в Косово.

Первое впечатление от Печа было тягостным. Во время войны здесь разрушили 75 процентов зданий, руины домов исписаны лозунгами. Наиболее часто встречаются надписи: «Да здравствует Албания!» и «ОАК» (Освободительная армия Косово). Практически на каждом уцелевшем доме развевается албанский флаг. Однако полустертые надписи «Косово — земля сербов» и «Хороший албанец — мертвый албанец» служат напоминанием, что недавно здесь были другие хозяева.

В ресторане, куда мы зашли перекусить, нас приняли с распростертыми объятиями. Хозяин-албанец отказался брать деньги за обед и на хорошем немецком не переставал благодарить Германию за помощь в освобождении от «сербского ига». После обеда немецкий коллега распрощался со мной, дав на прощание несколько ценных советов: «На улицах города ни в коем случае не говори ни по-русски, ни по-сербски — это может стоить тебе жизни. Спрашивать, где находится Печская патриархия, можно у итальянцев (Печ находился в итальянском секторе НАТО), албанцам этот вопрос задавать не рекомендуется».

«Новый мировой порядок»

Слегка пахнущий с утра вином итальянский капитан откровенно удивлялся моим страхам: «Почему вы боитесь, что вы русский? У вас что, на лице написана национальность? Не опасно ли брать такси до патриархии? А зачем вам ехать в душной машине в такую великолепную погоду? Прогуляйтесь пешком три километра, а там вас встретят наши ребята».

Вооруженные до зубов итальянские солдаты на КПП в полукилометре от патриархии были безукоризненно вежливы, но непреклонны. Сначала меня тщательно с ног до головы обыскали, затем долго расспрашивали, с какой целью я отправляюсь к сербским монахам, и лишь потом в сопровождении четырех солдат повезли в монастырь.

Неожиданно на пути появился грузовик с албанскими подростками. Итальянцы тотчас же на ходу повыпрыгивали из джипа и направили автоматы на албанцев, те — как мне показалось, очень привычно — подняли вверх руки. Выяснив, что албанцы всего лишь направляются в свою деревню, итальянцы пропустили машину, и джип отправился дальше.

К слову, натовцы действовали в Косово достаточно жестко. Я был свидетелем того, как водитель автобуса отказался выполнять требования военных. Итальянский офицер отреагировал мгновенно: выхватив из кобуры пистолет, направил его на водителя со словами: «Ты уже все понял или будешь продолжать спорить?»

При этом натовские солдаты в Пече все же оставались итальянцами. Степень их разгильдяйства (по сравнению с американскими или немецкими военными) просто зашкаливала: на посту они стояли с неизменной бутылочкой пива и совмещали боевое дежурство с флиртом с проходящими мимо женщинами.

Патриарший монастырь в Пече — один из древнейших в Сербии. Косово сербы считают цитаделью своей родины, а этот монастырь — его сердцем. До конца XIX века здесь постоянно проживал сербский патриарх, до того как его основная резиденция была перенесена в Белград.

«Монастырь — это единственное место в окрестностях Печа, где сербы чувствуют себя в относительной безопасности. В самом же Пече не осталось ни одного серба. Такая же ситуация во всем Косово за исключением его северо-западных районов, где сербы и до войны составляли большинство населения. Албанцы не только изгоняют сербов, они пытаются уничтожить все свидетельства того, что этот край — сербский. Сорок православных церквей уже разрушено. Один старейший храм в Призрене албанцы пытались взорвать дважды. Прежде чем выбраться из Косово, сербы из Печа и его окрестностей живут у нас, ожидая, пока в сопровождении конвоя их вывезут за пределы края», — рассказывает мне настоятель монастыря иеромонах Иоанн.

Когда я закурил во дворе монастыря, мужчины с жадностью смотрели на дымящуюся сигарету. Выяснилось, что эти сербские крестьяне заядлые курильщики, но выйти за ограду монастыря, чтобы пройти 300 метров до ближайшего киоска, они не рискуют — боятся, что их убьют албанцы.

Но и в обители беглецы чувствовали себя не слишком комфортно. По вечерам вдоль монастырских стен с ревом проносились на мотоциклах албанские подростки. Они кидали за ограду обители камни и кричали, что отомстят проклятым сербам. Мой вопрос, помогают ли им итальянцы, вызвал у окружающих откровенное удивление. «Все, что они могут, — это защитить нас в монастыре. За его стенами они не гарантируют нам безопасности. Мы живем в настоящем гетто. Наступил новый мировой порядок, и в нем нет места для сербов», — признавались собеседники.

Кровь на серпантине

На следующее утро к стенам монастыря прибыло два маршрутных такси из Черногории. «Нанимать албанцев для перевозки беженцев небезопасно, поэтому мы вызываем транспорт из-за пределов Косово», — объяснил иеромонах Иоанн. Погрузка беженцев шла нелегко. Иеромонах даже ударил крестьянина, безуспешно пытавшегося затащить двух коней на тележку трактора. Выяснилось, что священнослужитель был против того, чтобы беженец брал с собой скотину: животные не выдержат трудностей дороги и умрут в мучениях. Однако старик серб был непреклонен: это его любимые кони, и без них он покидать Косово отказывался.

Наконец мы тронулись. Впереди ехала военная машина с итальянскими солдатами, за ней следовал трактор с прицепом, на который упрямый серб все-таки затащил своих коней, потом шли два микроавтобуса и, наконец, завершал колонну джип с итальянцами. Я ехал в первом микроавтобусе, рядом со мной сидела жена хозяина коней. Из нашего окна прекрасно было видно тележку трактора, где пытаются выбраться из сковывающих их пут обалдевшие от тряски животные. Крестьянка все время плачет и молится, чтобы ее скотина выдержала дорогу.

Увы, один из коней погиб. Кровь полилась из его рта и еще несколько километров оставляла след на горном серпантине. Наконец мы прибыли на косовско-черногорскую границу. Пока крестьянин вытаскивал труп своего коня, водители прикрепляли к машинам таблички с черногорскими номерами: теперь уже можно не опасаться, что кто-нибудь из албанцев даст автоматную очередь по сербскому автомобилю.

Что впереди?

Эти мои записки не претендуют на детальное описание того, что происходило в стране в ту трагическую пору. Я уверен, что был свидетелем лишь малой толики ужасов, которые происходили в те дни в Косово. Но даже из того, что я увидел, было ясно: взаимные грехи и обиды столь велики, что на преодоление последствий этого конфликта уйдут многие годы.

Сегодня Косово стало независимым государством, признанным ведущими западными странами. Подавляющая часть сербов покинула новую частично признанную страну. Не нужно быть пророком, чтобы понять: после того, что произошло, шансы на возвращение Косово в состав Сербии близки к нулю. В то же время власти Сербии не признают в обозримом будущем потерю «исконных земель», а следовательно, пусть и в тлеющем состоянии, конфликт будет еще длиться долгое время. Недавнее убийство одного из лидеров косовских сербов — еще одно этому подтверждение.

Независимость Косово провоцирует албанский сепаратизм в Македонии и Черногории, где тоже есть районы компактного проживания албанцев. Наиболее серьезная опасность повторения косовского сценария в этих странах возникла сразу после потери Белградом контроля над албанской автономией. Если македонские и черногорские албанцы не восстали тогда, вряд ли они это сделают теперь. К тому же и Македония, и Черногория — преданные союзники Запада, а без помощи извне местные сепаратисты слишком слабы.

Только ленивый не писал о том, что признание Косово на Западе создало опасный прецедент, и теперь территориальная целостность государства уже не является, как раньше, незыблемым и признаваемым всеми странами мирового сообщества обстоятельством. На «косовской прецедент» ссылался и Владимир Путин, обосновывая присоединение Крыма к России.

В то же время уникальность произошедшего в Косово не только в этом. Впервые после Первой мировой войны ведущие страны мира взяли на себя функции миротворцев во внутреннем этническом конфликте другого государства и силой навязали ему свое «решение проблемы». Такое поведение Запада дает Кремлю моральный повод защищать русское меньшинство не только в Донбассе, но и в других странах распавшегося Союза.

Конфликт в далекой сербской автономии и последовавшие за этим натовские бомбардировки Югославии впервые после распада СССР вызвали в России мощные антиамериканские настроения. Многие соотечественники, раньше восхищавшиеся США, пересмотрели свое отношение к американцам.

После распада СССР локальные войны начались во многих странах бывшего социалистического лагеря. Война в Косово не была самой масштабной и кровопролитной, но именно здесь в вооруженный конфликт открыто вмешались крупные страны Запада. Это сделало ситуацию в бунтующей сербской автономии уникальной. Можно с уверенностью сказать: мир после косовской трагедии стал другим.

Часть 1, 2, 3, 4
Югославия. Геноцид братского народа
«Цель?»

Враньё НАТО относительно «зверств» сербов

Следующие кадры взяты из немецкого документального фильма «Es began mit einer Luege» («Это началось со лжи»). Там разоблачаются некоторые выдуманные преступления Милошевича, которыми страны-члены НАТО пытались склонить на свою сторону народ. И, надо признать, им это удалось. Особого сочувствия к славянам у жителей Запада и так никогда не наблюдалось, так что пара-другая сфабрикованных картинок сделали своё дело, и толпа разъярённых бюргеров ринулась на улицы Европы с требованием уничтожить этот «пережиток советского тоталитаризма» в Косово. Поражает не лёгкость, с которой одурачили целые народы, а тот примитивный уровень, на котором велась антисербская пропаганда. Рассказывали, например, что злые сербы придумали изощрённый способ убивать свободолюбивых албанцев: они открывали в подвале жилых домов газ, ставили на чердаке свечку, и тогда у них было достаточно времени, чтоб покинуть дома до взрыва. И бюргеры схавали эту ерунду, т.к. не смотря на их хвалёное западное образование, бюргеры не знают, что газ тяжелее воздуха и никак не мог добраться до чердака. Впрочем, довольно скоро этот вид убийства пропал из официальных документов НАТО — спохватились. Вот ещё несколько примеров разоблачённой пропаганды.
Немецкий министр обороны Рудольф Шарпинг объясняет народу, что послал войска в Югославию, т.к. там «гуманитарная катастрофа» и «бесчисленные убитые» режимом Милошевича. На самом деле, американские наблюдатели внимательно следили за столкновениями в Косово, и к марту 1999 года (т.е. вплоть до вторжения НАТО) насчитали всего 39 убитых(!). Те же наблюдатели в Косово сообщили, что проблемы существуют, но гуманитарной катастофы нет. Эту информацию Шарпинг решил не опубликовывать. Далее в документальном фильме берут интервью у этих самых наблюдателей.

Миф второй. Якобы злые сербы устроили на стадионе в Приштине настоящий концлагерь для тысяч албанцев. Немецкий министр обороны Р. Шарпинг с ужасом в глазах рассказывал, что там применяют настоящие фашистские методы, что расстреливают учителей на глазах у детей и т.п. Доврался до таких деталей, как нарисованные знаки на домах сербов, чтоб им не попало во время «зачисток» в близлежащих районах. Министр иностранных дел Германии кричал по этому поводу, что сербы — это новые фашисты, и что цивилизованное общество такого безобразия не может допустить. Опросы проживающих рядом людей показали, что стадион был пуст, если не считать того, что его иногда использовали в качестве аэродрома. Но НАТО его всё равно на всякий случай разбомбило, «позабыв» о бедных заключённых. Полуразрушенные внутренние помещения стадиона открыты посетителями, и там нет никаких признаков содержания заключённых. Там вообще ничего нет, даже дверей.



29 января 1999 года. Натовцы рассказывают о страшной резне, устроенной сербами в селе Рогово. Как выразился Шарпинг, «сербские банды», из которых Милошевич якобы составил свои полицейские отряды, уничтожили без всякого повода 24-х мирных жителей. При этом он прекрасно знал из уже рассекреченного тайного отчёта, что в селе были уничтожены боевики радикальной мусульманской организации ОАК, спонсируемой, кстати, по сей день Америкой. При подборе фотографий он тщательно избегал кадров, где видно, что некоторые «мирные жители» были в военной форме, что все имели при себе оружие и официальные удостоверения принадлежности к ОАК. Независимые наблюдатели, на которых ссылался Шарпинг, так же подтвердили, что были убиты именно боевики. Хуже того, сама ОАК заявила о своём участии в этом бое и разразилась реторикой об албанских героях, не зря потерявших свои жизни и т.п. Тем не менее, Шарпинг по сей день настаивает на своей правоте, как и во всех других случаях, описанных здесь.
Миф четвёртый. По самым секретным источникам НАТО якобы получило сведения о коварном плане Милошевича под названием «Подкова». План предусматривал изгнание албанцев с их земель после почти полного окружения через оставленный коридор. В качестве доказательства общественности показывали фото горящих городов и сёл. Мол, там уже изгоняют. Правда, здесь получилась неполадка: города и сёла, если верить Шарпингу, горели ещё до агрессии НАТО, а фотодоказательства были сделаны уже во время бомбёжек, проводимых той же Германией и прочими. Т.е. вполне возможно, что они засняли разрушения, причинённые собственными бомбами, и попытались выдать их за зверства «коммунистического диктатора». Опросы в селе Радубра, изображённом на одном из фото, показали, что никто жителей оттуда не выгонял, но они были вынуждены покинуть свои дома из-за натовских бомб. Впрочем, дома здесь горели и до нападения НАТО, но только в результате боёв сербов с ОАК. Ещё одно село, Санховичи, которое было изображено на фото Шарпинга, найти не удалось. Нет такого села. А ведь именно там сербы якобы устраивали выше описаный фокус с газом и свечкой. Вот такая пропаганда: физически невозможный способ убийства в несуществующей деревне. Правда, в этой местности есть село Петерштика, но местных жителей сербы тоже не выгоняли и газом не уничтожали. Естественно, до сих пор никаких доказательств существования плана «Подкова» нет.
Документальный фильм можно загрузить в сети Edonkey (август 2004 года). Все кадры подобраны так, чтоб было видно, кто говорит: эксперты, местные жители или тот самый Шарпинг. Хотя этот фильм рассказывает о вранье Шарпинга, те же мифы распространялись и в других странах НАТО.
Косово
Фото со страницы http://www.usde.se/ Жертвы бомбёжек НАТО
* * *
apostolovic_tola
apostolovic_tola
apostolovic_tola
apostolovic_tola
ciric_milivoje
ciric_milivoje-terzic_dragoslav
marinkovic_zoran
marinkovic_zoran
marinkovic-savic
marinkovic-savic
ristic_stojan
ristic_stojan
ristic_stojan
ristic_stojan
ristic_stojan
savic_milan
savic_milan
simonovic_ruzica
stankovic_vojkan
stankovic-ciric
terzic-ciric-stankovic
terzic-ciric-stankovic
terzic-ciric-stankovic
terzic-ciric-stankovic
Россия. Немногочисленные протесты против американской агрессии.
PALIC
Belgrade
Pristina
NIS

ПРЕДСТАВИТЕЛИ СЕРБСКОЙ ЦЕРКВИ ПОДТВЕРДИЛИ ПОДЛИННОСТЬ СТРАШНЫХ СВИДЕТЕЛЬСТВ

3 ноября 2003 года белградская газета «Вечерние новости» опубликовала материал с тремя фотографиями, на которых запечатлены ликующие члены Освободительной армии Косово с отрубленными человеческими головами в руках. Публикация этих снимков вызвала резонанс в сербской прессе и общественности. На одном из снимков запечатлен албанец Садик Чжуфлай, член ОАК из окрестностей Дечан. Мальчик слева от него — его сын Валон, 1981 г.р., получивший удостоверение личности от УНМИК и служащий в настоящее время в Косовском защитном корпусе в чине поручика. По мнению корреспондентов отсеченная голова принадлежит сербскому резервисту Бояну Цветковичу 1972 г.р., уроженцу г.Ниша, попавшему в плен к албанским сепаратистам 11 апреля 1999г. вместе с четыремя товарищами.
Представители Рашко-Призренской епархии Сербской Православной Церкви выразили свое потрясение опубликованной информацией и фотографиями. Информационная служба епархии уже более месяца назад получила неофициальную информацию о том, что в селе Прилеп около Дечан найдены фотографии, запечатлевшие преступление членов так называемой Освободительной армии Косово над пленными сербами. Эти фотографии были найдены в печи одного из домов. Тогда представители епархии, несмотря на все попытки, не смогли сделать копии фотоснимков, которые позднее первый раз были опубликованы в «Вечерних новостях». Также неизвестна информация о ходе расследования.
«Единственное, — говорится в сообщении информационной службы Рашко-Призренской епархии, — что мы можем сообщить общественности это то, что речь идет о подлинных фотоснимках, которые были найдены во время обыска одного албанского дома, и что представителям полиции УНМИК известны личности большинства членов так называемой ОАК, запечатленных на них. Для полиции УНМИК остались неизвестными только личности сербских жертв, имена которых после собственного расследования назвали «Вечерние новости»». Инфослужбе епархии известно, что посмертные останки убитых сербов еще не найдены, и пока нет возможности провести точную экспертизу.
На сегодняшний день полиция УНМИК и КФОР не дала официальных сообщений по поводу этого случая и неизвестно, будут ли приняты соответственные меры против подозреваемых лиц и их руководителей. «Просто невероятно, что одновременно с активным полицейским расследованием по этому случаю из Гааги и других международных центров пускаются в ход заявления, что не существует доказательств преступлений членов ОАК в отношении сербов», — отмечается в сообщении Рашко-Призренской епархии.
К сожалению, это не единственный подобный случай в Косово и Метохии. В июне 1999 года члены ОАК захватили монаха монастыря Святых Архангелов отца Харитона Лукича. Его обезглавленное тело было найдено летом 2000 года. Этот способ расправы над жертвами был характерен для моджахедов в Боснии и Чечне, подчеркивается в сообщении информационной службы Рашко-Призренской епархии.