Христианский миссионер

Разговор в день памяти святых апостолов Петра и Павла, первых миссионеров.

Фра Беато Анджелико. Проповедь апостола Петра

– На мой взгляд, вопрос о миссионерстве является одним из самых сложных и острых, но почему?

– Потому что людям кажется, что миссионерствовать значит только ехать в далёкие страны и проповедовать аборигенам. Но как милосердие, так и миссионерство начинаются дома. Патриарх Алексий Второй говорил, что дело нашей миссии – это миллионы современных людей современной России. Посмотрите на них. Они все слышали о Боге и все думают, что радость может дать кто-то или что-то, кроме Христа. Поэтому и опечалены тем, что имеют, и не насыщают душу тем, что избирают. Это наши друзья, соседи, мужья, родители, дети. Жалость к ним и рождает миссию. Именно жалость, а ещё желание поделиться тем светом, который открывается православному человеку.

– А кто такой миссионер, какова его миссия?

– Миссионер – это в идеале любой христианин, который живёт Христом. Вприсутствии такого человека другие люди сами ощущают существование Бога. Православие вообще предлагает не рассказывать о Боге, но показать Бога, явить Его. Конечно, это может сделать только тот, кто имеет Бога в своём сердце.

В присутствии Божьего человека мир оживает, людям становится светло. Конечно, может быть так, что окружающие захотят причинить Божьему человеку вред, потому что их совесть будет опалять его свет. Но даже и это тоже происходит потому, что человек ощутил Бога.

Одна знакомая посещала собрания сектантов. Однажды к ней пришла добрая православная христианка, её подруга. Они стали говорить о вере. И женщина из секты приняла православие, не потому, что на неё подействовали богословские доводы, но потому, что православная рассказала ей о жизни современного подвижника: как он всех любил, утешал, радовал и жалел.

Известен и такой случай: два миссионера пришли в больницу проповедовать, некий больной их спросил, как он может убедиться, что Бог есть. Миссионеры показали ему фотографию святого Амфилохия Почаевского, ведь у святых совершенно необыкновенные светлые лица. Ничего подобного человек нецерковный никогда не видел.

Это потому, что добрых можно встретить везде, а людей, пронизанных Богом, – только в православии.

Недавно я познакомился с православными французами. Один из них, священник, некогда был католиком. Однажды он путешествовал по странам бывшего СССР и в Троицкой Лавре посетил человека святой жизни Кирилла Павлова. То, что француз увидел в лице духовника, его потрясло. Он спросил Павлова, как он может стать православным, и тотчас стал.

– То есть миссионер должен проповедовать? Но разве этим следует заниматься не священнику?

– В зависимости от проповеди. Учить людей в храме во время службы – миссия именно священника. Но проповедь не сводится только к словам и храму. Жизнь любого христианина это и есть проповедь. К сожалению, не всегда удачная. Г. Честертон когда-то сказал, что единственное свидетельство против христианства – это христиане.

С другой стороны, конечно, именно в православии мы находим людей великой любви, а это и есть самая лучшая проповедь.

Недавно я был в монастыре святого Петра в Греции, где принимает людей известный афонский старец Дионисий Каламбокас. Туда прибывают люди со всего мира: священники, монахи, миряне, чтобы только увидеть старца и получить его совет, попросить его молитв. За неделю моего пребывания там к Каламбокасу приезжали из Египта, Америки, Франции, Молдавии, России. И богатые и бедные, и знаменитые и неизвестные люди. И все жили в равных условиях. И миллионер и бедняк получают там равную койку, равную пищу но и равную великую любовь старца.

Само существование старца подвижника, монахов, живущих для Бога и Богом – это великая проповедь, хотя они и не миссионерствуют в том смысле, что не едут в Китай, допустим, на проповедь.

Дело проповеди жизнью – это дело любого христианина. Разве жена, которая терпит напрасные обиды со стороны мужа, не проповедует этим Христа, в Которого верит? Разве своим терпением она не приведёт мужа хотя бы к малому добру?

В средние века один западный монах сказал ученику: «Пойдём в город на проповедь». Они прошли через весь город и говорили друг с другом о Боге. Когда они вышли за город, ученик спросил: «Когда же мы будем проповедовать?». И монах ответил: «То, что мы шли как христиане, не обижали других и вели благочестивый разговор, и было нашей проповедью в этом городе».

– Если миссионер простой прихожанин, разве возникнет к нему необходимое доверие, такое как к священнику?

– Доверие бывает тому человеку, у которого слово не расходится с делом.

Когда, например, женщина, много лет терпевшая обиды в семье, говорит, что терпение помогает становиться чище, то она внушит доверие, так как на опыте знает то, что говорит. Мы не должны забывать, что достоинство святости, праведности выше всех других достоинств, в том числе и священнических. Святой Нектарий Эгинский говорил: «Сан сам по себе не возвышает человека. Одна только добродетель обладает силой возвышения».

Поэтому важно не кто говорит, а что находится в сердце сказавшего.

Помните, как А. Ахматова презрительно сказала о неком поэте, который свои познания жизни почерпнул исключительно из книг? «Он пишет так, словно у него за спиной вся жизнь».

Убеждает праведная жизнь. Один добрый монах из монастыря Петра, где служит старец Дионисий, рассказал мне, как однажды вышел в город и его, бедно одетого, приняли за нищего и подали деньги. Он добавил: «Я не обиделся на них. Я подумал: ведь я и вправду нищий, потому что не научился ещё сильно любить Христа. А эти люди оказали мне милость». И монах вспоминал о них, молился о них, и глаза его едва заметно наполнялись слезами.

– Как должна звучать проповедь, чтобы слова раскрыли истины христианской веры? Для этого, наверное, нужны какие-то и ораторские способности?

– Святой Феофан Затворник когда-то сказал, что сила слова в человеке рождается исключительно от благодати, от Бога. А Бог в человеке присутствует только по мере человеческого покаяния.

В конечном итоге мир очень устал от слов, и люди ищут утешения, а находят слова.

На нас смотрит человек страдающими глазами: не у нас ли сострадающее лицо Бога? Люди ждут утешения, избавления, понимания. Всё это не может родить никакое ораторское искусство, но только передача личного опыта встречи со Христом, личного богообщения.

О Христе в Евангелии сказано, что Он говорил как власть имеющий. И Его ученики могут и должны говорить о духовной жизни только исходя из опыта самой духовной жизни. Иначе слова ничего не будут стоить и никакое внешнее украшение им не даст внутреннюю силу свидетельства.

Иначе может получиться так, что некий проповедник выйдет к людям, станет цитировать древних святых: «Василий Великий говорил то, Иоанн Златоуст то, Григорий Богослов то». А другой человек посмотрит на него и подумает: «И зря они всё это сказали, если единственный результат их слов – ты, вот такой, который передо мной стоишь».

Древний святой Григорий Палама как-то заметил: «Слова опровергаются словами, но чем можно опровергнуть жизнь?»

Миссионеру не нужно стараться выставить себя перед людьми неким духовным суперменом. Даже слово о его духовных неудачах может помочь слушателям, так как и они знают множество неудач.

Один христианин рассказывал, как, будучи новоначальным, однажды попросил у Бога жить в чувстве Его присутствия. И тотчас ощутил поразительно сильно и внятно, насколько Бог рядом и как Он реален. Но этому человеку в этот момент очень хотелось пойти на кухню и поесть котлет. И всё же он себя заставил встать на молитву, чтобы не оскорбить то дивное чувство присутствия, которое открылось ему. Он молился до тех пор, пока благодатное состояние не стало утихать и отходить. Но он до сих пор помнит, как ему приходилось тогда выбирать между молитвой и котлетами.
И, очевидно, если человек настроен только на котлеты, это затрудняет высокую встречу с Небом по причине человеческой неготовности.

Православие – это не слова, а опыт жизни в Боге. Именно этим сокровищем и может поделиться миссионер. Конечно, при условии, если он к этому сокровищу причастен.

И ещё важно говорить именно конкретным людям, которые слушают миссионера. Следует приноравливаться к их пониманию, разъяснять на понятных им примерах.

Проповедь, лекция, рассказ о духовном скучны тогда, когда человек говорит то, чего не знает на опыте. Ты говоришь, что христианство это радость. Но как я поверю тебе, если не вижу радости преображающей на твоём лице? По мысли отцов «Добротолюбия», впадающий в страсть не может научить, как не впадать в неё. Мне важен и опыт борьбы проповедника, и опыт его победы. Прочитать о Боге я могу и сам, но хочу услышать, что Бог сделал в жизни того, кто мне о Нём говорит. Как складывались их отношения? С чего начинались? Как он преодолевал недовольство Богом и недоверие Ему? Как ощущает Бога и всегда ли ощущает?

Пересказ книг не может заменить личный опыт преображения и богообщения, поэтому человек должен говорить о Боге только то, что является его личным опытом встречи и общения.

Мне важен не только опыт побед, но и опыт неудачи, поражения, который не остановил движение души в свет.

Человек, конечно, не сразу побеждает страсть, а по мере борьбы он может научить и меня.

Человек может сказать о том, чем живёт, и что живёт в нём.

– Чтобы стать миссионером, нужно благословение батюшки?

– Нужно. Однако это не значит, что благословение само по себе рождает стремление к миссии. В православном понимании благословение – это не юридическое разрешение что-то делать. Благословение – это ниспослание небесной помощи человеку в том его труде, который предельно дорог его сердцу. Так, благословение не создаст художника, музыканта, поэта, но дарует ему небесную, благодатную помощь.

И в миссионерстве важен тот факт, о котором Христос сказал: «От избытка сердца говорят уста». Если этот избыток есть, если человек хотя бы немного прикоснулся к Небу, то он передаст это своим слушателям.

Когда к митрополиту Антонию Сурожскому приходили молодые люди, чтобы получить благословение стать священником, он говорил: «Становись, если чувствуешь, что можешь о Боге говорить так, как никто и никогда до тебя не говорил».

Благодать Божия помогает каждому раскрыть свою собственную глубину неким неповторимым образом, наиболее присущим именно для этого человека. Если это в миссионере совершается, то обязательно появятся люди, которым и он тоже принесёт свет.

– Насколько сейчас распространена миссионерская деятельность?

– Проповедь жизнью всегда была распространена в православии. Существуют различные воскресные школы для детей и взрослых. Люди по-разному приходят к Богу, и не всегда через прямую проповедь. Все очень индивидуально. Православие одно, но к нему все приходят по-разному. Господь ищет человека, к каждому стучится в сердце и хочет подарить радость.

Есть, впрочем, и люди, которые имеют благословение проповедовать. Но их немного.

В XX веке жил известный подвижник митрополит Вениамин Федченков. Он долгое время находился в западной Европе и там однажды прочитал книгу, предназначенную для внутреннего пользования католического ордена иезуитов. В этой книге (и в этот исторический период времени) о православии говорилось как о противниках, обсуждались их сильные и слабые стороны. Самой страшной особенностью православных иезуиты считали способность обращать в свою веру без всякой миссионерской работы, только силой своего духа.

В праведнике важно, что он есть. Если есть машина, должен быть завод, её изготавливающий. А если есть Божий человек, значит, есть и Бог. И эти Божьи люди часто рядом с нами, но мы не всегда их замечаем.

– Как становятся миссионерами? Есть ли специальные курсы, где их обучают?

– Миссия – это стать Божьим присутствием в жизни хотя бы кого-то одного, кому плохо и кто страдает. Старец Дионисий Каламбокас говорит, что самая большая боль любого человека в том, что нет у него того, кто бы отвёл его к Богу. Людям вокруг нас очень тяжело, даже если внешне они успешны. И тяжесть эта в том, что они ощущают себя нелюбимыми и ненужными. Если мы дарим кому-то нужность, кого-то утешаем, кого-то радуем, то через нас Христос приходит к страдающему человеку.

Миссионерствовать – это не только к сектантам ходить на проповедь. Это когда на вас смотрят и хотят быть добрее.

У Эмили Дикинсон есть такие строки:

Если сердцу – хоть одному –
Не позволю разбиться –
Я не напрасно жила!
Если ношу на плечи приму –
Чтобы кто-нибудь мог распрямиться –
Боль – хоть одну – уйму –
Одной обмирающей птице
Верну частицу тепла –
Я не напрасно жила!

И это миссионерство доступно каждому, для кого небезразлична чужая боль.

Артем Перлик

До края земли. Православное миссионерство в истории России

Исторически Россия овладела огромными территориями, что обычно связывают с политическими, военными и экономическими обстоятельствами. Менее известна в этом отношении роль православия и Русской Церкви. Однако воины, промышленники и лихие казаки были не единственными первопроходцами бескрайних пространств: до края земли шли и православные миссионеры, неся с собою свет Христовой веры, а заодно грамотность и медицину…

По заветам князя Владимира

Святитель Иларион, митрополит Киевский и всея Руси

«Благодать и Истина всю землю наполнили, и вера на все народы распространилась, и до нашего народа русского дошла». Так писал в XI веке святитель Иларион Киевский в своём «Слове о законе и благодати».

Русский народ полученные им таланты не закопал в землю, но преумножил и щедро поделился с другими народами. Со времён великого князя Владимира, когда сложилось централизованное христианское государство со столицей в Киеве, Русь расширялась, охватывая всё новые земли и народы. Конечно, было и татаро-монгольское иго, и другие тяжёлые события, однако к концу XVI века из сравнительно небольшого древнерусского государства выросло огромное Московское царство, подчинившее себе Поволжье, Урал и часть Сибири.

Безусловно, этот процесс был связан с возраставшей военно-политической и экономической мощью Руси. Но не менее значимым фактором было осознание Русью своей миссии по хранению и распространению христианской веры. Князья, цари, церковные иерархи и святые, следуя библейскому пониманию, видели в обширности земли великое Божье благословение, знак особой милости, из чего в то же время проистекала огромная ответственность за хранение православия и устроение родной земли. Русь была призвана беречь и распространять православную веру, делиться ею с другими народами, включая их в единое цивилизационное пространство.

«Троице-Сергиева Лавра. (Преподобный Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия на битву с Мамаем)». Э.Э. Лисснер. 1907 г.

Неудивительно, что укрепление Руси как на старых, так и на новых землях происходило во многом благодаря Церкви. Достаточно сказать, что один лишь преподобный Сергий Радонежский и его ученики основали около пятидесяти обителей, среди которых знаменитые Троице-Сергиева Лавра и Саввино-Сторожевский монастырь. На Севере в XII-XV веках возникли Михаило-Архангельский, Ферапонтов, Николаевский Карельский, Соловецкий и многие другие монастыри, вокруг которых появлялись города и селения. Развивалось земледелие и дорожная сеть, экономические связи. И всё это в прямой связи с монастырской колонизацией и православной миссией.

Яркий пример миссионерского служения в XIV веке дал святитель Стефан Пермский. Не с огнём и мечом, а с мирной проповедью пришёл он к народам зярян (нынешние коми) и пермяков. Несмотря на постоянные угрозы, он остался среди них, создал христианские общины, разработал пермскую письменность. Святитель Стефан, повторив подвиги апостолов, дал классический пример истинного миссионерства, которое заключается в любви к ближним и служении им, уважении к другим народам, а не цивилизаторском господстве над ними. Незадолго до кончины Стефан так молился Богу: «Взгляни на людей этих новокрещёных, которые мною, недостойным, приведены к вере. И очисти им души и тела Своею благодатью!»

Святитель Стефан Пермский

Такую же любовь к иным народам проявили преподобные Феодорит Кольский и Трифон Печенгский. В 1518 году Феодорит прибыл на небольшом корабле в Кольский залив и начал многолетнюю проповедническую деятельность среди народа лопарей (нынешние саамы). Воспитанник Соловецкого и Кирилло-Белозерского монастырей, он прошёл великий искус, «умучая и покоряя плоть свою в порабощение и послушание духу», а также изучая язык и обычаи лопарей. Впоследствии подвижник вспоминал: «тот народ лопарей – люди очень простые и кроткие, и совсем к какому-либо лукавству не склонные, к пути спасения же старательны и охочи». Благодаря блаженному Феодориту был составлен алфавит лопарского языка и богослужебные книги на нём. Как вспоминал об этом голландский купец ван Салинген, знавший святого, Феодорит «осмелился составить письменность для языка, на котором никогда ни один человек не писал».

Сподвижник Феодорита – святой Трифон – основал Печенгский монастырь, в котором монахи в основном были из числа саамов – тех самых, которые когда-то, по слову летописи, «разъярялись яко звери, неисповедимые делая пакости праведнику Божию, за власы таская, и о землю метая, и толкая и избивая и вопяще на него».

Итак, со времён древней Руси православные проповедники шли, подобно апостолам, «до края земли» (Деян. 1:8), проповедуя, по словам церковного песнопения, «в последних концех северныя страны». Там, где они появлялись, возникали новые монастыри, населённые пункты, зарождалась национальная письменность. Новые народы вступали в духовные узы с православной Русью, обретали защиту русского царя. И это было лишь началом.

На восток!

«Святитель Иннокентий Вениаминов причащает свою североамериканскую паству». Ф. Москвитин. 2017 г.

При Иване IV Грозном Московское царство начало беспрецедентное расширение на восток. В 1552 году была взята Казань, и молодой государь решил поставить в городе православного епископа. Выбор пал на Гурия – будущего святителя Гурия Казанского. Царь повелел ему: «Поучай своё духовенство, чтобы они жили так, как требует православная вера, по заповедям Божиим. А иноверцев приводи ко крещению не страхом, а добром, избегая всякого принуждения и угроз».

В Казани был основан Спасо-Преображенский монастырь и другие обители; при них возникли школы, в которых учились дети как христиан, так и иноверцев. Святитель Гурий не разделял людей на «своих» и «чужих»: и христиане, и мусульмане, и язычники находили у него понимание и поддержку. Как сказано в житии, он «жил богоугодно, нищих кормя и неимущим во всех нуждах помогая».

После походов Ермака в 1581-1585 гг. Московское царство преодолело Уральский хребет, подчинив себе часть Сибири. Любопытно, что великий русский историк и картограф Семён Ремезов (род. в 1642 г.) в своей «Истории Сибири» считает движение на восток следствием выбора, сделанного некогда князем Владимиром, развитием исторической миссии Руси по проповеди православия. По словам Ремезова, «Всевидящий Бог наш христианский, Творец всего сущего, издавна своею волею предначертал возгласить евангельское учение (…) во все концы Сибири до края вселенной». Как бы подтверждая мысли Ремезова, священномученик Иоанн Восторгов во Владивостоке в 1909 г. говорил о великом христианском смысле выхода России к берегам Великого (т. е. Тихого) океана. Он призывал «возвратиться к смыслу наших предков: мы идём к Океану, чтобы чрез посредство государственной и экономической мощи нести свет Христов и царство Христово, мы идём с христианской культурой в страны области Дракона-дьявола, коснеющие в язычестве и неведении Христа». Это стремление актуализировать древнюю идею христианской империи ярко проявилось в названиях Босфор Восточный и Золотой Рог, которые граф Николай Муравьёв-Амурский закрепил в топонимике Дальнего Востока.

Миссионеры плывут на Аляску

Пределом движения на восток, как известно, стали Аляска и Калифорния…

Для описания этого великого процесса понадобятся многие книги, так что мы остановимся лишь на некоторых примерах. В 1794 году несколько валаамских монахов прибыли на Алеутские острова возле Аляски. Так было положено начало православной духовной миссии в Америке. Среди этих иноков был будущий преподобный Герман Аляскинский. Он писал об Аляске: «Любезному нашему Отечеству Творец будто новорожденного младенца дать изволил край сей». О себе же святой сказал: «я нижайший слуга здешних народов и нянька». Верные традициям святых апостолов и древнерусских подвижников, православные миссионеры в Америке стали бескорыстными просветителями и служителями местных народов. Они занимались не только духовным просвещением, но также помогали алеутам и индейцам в житейских нуждах, лечили их и защищали от притеснений со стороны недобросовестных русских промышленников и чиновников. Благодаря трудам святителя Иннокентия (Вениаминова) возникла алеутская грамота, на язык коренных жителей Америки переводились молитвы и христианская литература.

В ряде случаев православные миссионеры в прямом смысле слова содействовали расширению России. Так, святитель Гурий Таврический, который был начальником православной духовной миссии в Китае, во время осады Пекина англо-французскими войсками в 1860 году сделал многое для примирения враждующих сторон. Пользуясь благодаря праведной жизни и дипломатическим талантам огромным авторитетом у китайцев, святитель помогал в переговорах между Россией и Поднебесной. Во многом благодаря ему в 1860 году был заключён Пекинский договор, по которому в состав России вошли земли на левом берегу Амура, включая нынешнее Приморье.

Среди более мелких примеров можно привести деятельность великого алтайского миссионера протоиерея Михаила Чевалкова, благодаря которому часть племени телеутов перешла в российское подданство из-под власти Китая.

Таким образом, православные миссионеры вместе со всем народом, а порой и опережая своих единоплеменников, шли на новые земли на востоке, содействуя укреплению и расширению России.

Просветители народов

И прежде, и ныне недоброжелатели Церкви пытаются изобразить её как источник «мракобесия» и отсталости, препятствующий просвещению и полезным нововведениям. Этот миф абсолютно несостоятелен. Уже хотя бы потому, что любой критик Церкви излагает свои мысли теми буквами, которые дали нам святые Кирилл и Мефодий. И не лишним будет отметить, что именно Церковь внесла огромный вклад в развитие экономики, науки, образования и медицины в России.

Святитель Макарий Невский, апостол Алтая

В этом отношении показателен пример православных миссионеров. Благодаря им десятки народов Сибири, Дальнего Востока и русской Америки (например, алтайцы, якуты, алеуты) обрели свою письменность, вывели национальную культуру на качественно новый уровень развития. Так, в 1894 году на алтайском языке вышла книга протоиерея Михаила Чевалкова «Памятное завещание», изложенная в виде обращённого к детям повествования о своей жизни. Отец Михаил был коренным алтайцем, а с его книги берёт начало алтайская литература. Неудивительно, что именем Чевалкова – православного священника – названа Национальная библиотека Республики Алтай.

Отметим, что деятельность Алтайской миссии, основанной преподобным Макарием (Глухаревым) в 1830 году, привела к качественному улучшению жизни алтайцев. Миссионеры призывали алтайцев переходить к осёдлому образу жизни, строили для них селения, прививали грамотность, навыки гигиены и сельскохозяйственного труда. При миссионерских станах действовали школы. Вводились новейшие сельскохозяйственные технологии, а Чевалков даже изобрёл особый плуг, приспособленный для вспахивания земли на горных склонах.

Для кого-то это может показаться неожиданным, но именно православные миссионеры выступали за массовое народное образование, в том числе женское. Святой Макарий Алтайский в эпоху почти полной безграмотности говорил: «я усердно желаю умножения грамотных в простом народе и заведения школ по деревням». Особое внимание он уделял обучению девочек, которые в девятнадцатом веке практически не имели шансов получить образование. По словам преподобного, «в пользу мальчиков по крайней мере предполагаются школы по сёлам; но и вы, бедные девочки, вы, будущие матери поколений, не человеки ли, не россиянки ли?»

Алтайская духовная миссия

Доступное женское образование в церковных школах было характерно не только для Алтая, но и других территорий. Благодаря деятельности возникшего в 1870 г. Православного миссионерского общества и распространению школьной системы Николая Ильминского миллионы людей, в т. ч. девочек, смогли стать грамотными.

На Северном Кавказе развитие массового женского образования связано с деятельностью выдающихся осетинских священников-просветителей Алексия Колиева, Михаила Сухиева и Алексия Гатуева. Колиев, в частности, говорил: «Образованная мать – это образованные дети, а образованные дети – это образованное общество». Из числа воспитанниц церковных школ и училищ в дореволюционной Осетии вышла целая плеяда школьных учительниц.

Миссионеры внесли значительный вклад и в развитие медицины. В некоторых местах православный священник оказывался единственным человеком, способным оказать квалифицированную медицинскую помощь. Митрополит Нестор (Анисимов), проповедовавший в начале XX века на Дальнем Востоке, вспоминал: «Медицина на Камчатке была в плачевном состоянии. Несчастные обитатели этой заброшенной российской окраины почти поголовно болели чесоткой. Руководствуясь скромными медицинскими знаниями, я старался, по мере возможности, лечить их. Они всегда с нетерпением ждали и радостно встречали меня как избавителя от телесных страданий».

Митрополит Нестор.1938 г.

Наконец, следует сказать, что миссионеры внесли огромный вклад в науку, составляя этнографические, лингвистические, религиоведческие, географические и прочие труды. Например, многие начальники Пекинской духовной миссии заняли заслуженное почётное место в истории китаеведения.

Эпилог

Очевидно, история православной миссии является неотъемлемой частью истории России. Сотни как знаменитых, так и малоизвестных просветителей своими неустанными трудами помогали нашему Отечеству укрепляться духовно и материально. Надо помнить об этом.

Конечно, как и наша история в целом, православная миссия не всегда протекала идеально. Бывали и случаи насильственной русификации и казёнщины. Бывали назначения в качестве миссионеров людей, которые под видом миссии занимались чем угодно, только не служением ближнему. Но правильная миссия, в апостольском и святоотеческом смысле, никогда не угасала. И именно она дала то лучшее, о чём в некоторой степени сказано в настоящей статье.