Христианство и война

Должны ли христиане воевать?

В Библии описано немало военных побед Израиля над его врагами. Однако в новом завете мы видим запрет на применение насилия (Матфея 26:52). Конечно же, христиане продолжают воевать, но не плотским оружием, а духовным. (2 Коринфянам 10:3, 4).

Если Бог не изменяется, то почему он раньше позволял своему народу вести войны, а после запретил? Нет ли в этом противоречия?

Чтобы лучше понимать этот вопрос, давайте рассмотрим три аспекта, в которых различается древний Израиль и сегодняшнее христианство.

1. Территориальная целостность

Древний Израиль. Был единым государством с территорией, дарованной Богом. Любые внешние вторжения были посягательством не только на суверенитет, дарованный Богом, но и на истинное поклонение. Поэтому Бог благословлял Израиль вести войну против врагов для освящения своего Имени.

Христианство. Сегодня христиане живут практически во всех странах мира. Поэтому если мы будем участвовать в войне против другой страны, то по сути, мы будем воевать против наших же братьев, которые там живут. Любовь к братьям не позволит нам поднять на них оружие (Иоан 15:12,13).

2. Подчинение Царю

Древний Израиль. Подчинялись Царю, который жил в Иерусалиме. Царь был помазанником Божьим и через него Бог руководил народом.

Христианство. Подчиняется царю Иисусу Христу. Правители этого мира лишь временно заменяют власть Христа до того момента, как Царство Бога будет править всей землей.

36. Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда. (Иоанн. 18:36)

Ни один мировой правитель сегодня не может претендовать на какое-то привилегированное положение по отношению к другим.

3. Особое поручение

Древний Израиль. Закон был детоводителем ко Христу. Главная цель Израиля заключалась в сохранении истинного поклонения Богу до прихода Миссии.

Христианство. После прихода Миссии все изменилось. Когда ученики хотели сжечь селение самаритянское, Иисус запретил им:

54. Видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал?
55. Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа;
56. ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать. И пошли в другое селение. (Луки 9:54-56)

Во времена Илии, или во времена древнего Израиля действовал Закон, который по своей сути был обвинителем против грешников. Но со дней Иисуса главенствует благодать и служение примирения.

Иисус не возбуждал людей поднять восстание против римлян, которые тогда захватили Израиль. Но он проповедовал о Царстве и призывал ВСЕХ людей примириться с Богом. А что должны делать мы?

19. потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения.
20. Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом.
(Второе послание к Коринфянам 5:19,20)

А раз мы участвуем в применении, то конечно же такой вид служения не совместим ни с каким плотским оружием.

11. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских,
12. потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной.
13. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять.
14. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности,
15. и обув ноги в готовность благовествовать мир;
16. а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого;
17. и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие.
(Послание к Ефесянам 6:11-17)

Священное Писание о войне и воинском служении

Иисус Навин. Фреска X века из монастыря Святого Луки в Греции Священное Писание составляет первый и главнейший источник вероучения Православной Церкви. Поэтому тем, кого интересуют вопросы, связанные с отношением христианина к войне и воинскому служению, естественно обратиться к Слову Божиему.

Мы убеждены, что и в Священном Писании, и у святых отцов Церкви можно найти исчерпывающие ответы на основные вопросы, связанные с духовными проблемами современной армии. И ответы эти могут служить руководством для православных людей, так или иначе связанных с воинским служением.

Вспомнить, что же говорит Священное Писание о воинском служении, особенно важно именно в наше время, когда в обществе распространяются протестантские представления о том, что будто бы христианину запрещено участвовать в войне и служить в армии и даже брать в руки оружие. При этом делаются попытки обосновать подобные представления ссылками на Библию.

Рассмотрим, что же говорит Священное Писание о войне и воинском служении, опираясь на святоотеческое толкование текстов Священного Писания.

О войне

«Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26: 52).

Эту цитату чаще всего приводят в подтверждение мысли о том, что будто бы христианам нельзя служить в армии и участвовать в войне. Хотя о войне здесь нет ни слова, и обращается Спаситель не к воину, а к человеку гражданскому (как бы мы сейчас сказали), каким был апостол Петр. Тем не менее, слова обо «всех, взявших меч» при определенном понимании могут быть отнесены и ко всем воинам. Но так ли воспринимали это место святые отцы?

Вот что мы читаем у святителя Иоанна Златоуста: «Итак, двумя причинами Он хотел успокоить учеников: во-первых, угрозою наказания тем, которые начинают нападение: ибо все, сказал Он, взявшие меч, мечом погибнут; во-вторых, тем, что Он терпит это добровольно». Как видим, по мысли святого отца, эти слова относятся к тем, кто начинает кровопролитие, следовательно, не относятся к тем, кто вынужденно обороняется.

Если мы будем понимать эту фразу буквально, то дойдем до отвержения ее, ведь известно, что далеко не всякий взявший в руки оружие, погибает от оружия. Поэтому важно знать, от какого меча, как объясняет блаженный Иероним, погибнет инициатор нападения, – «от того меча огненного, который обращается перед раем (см.: Быт. 3: 24), и от меча духовного, который описывается среди всеоружия Божия (см.: Еф. 6: 11–17)».

Преподобный Феодор Студит пишет: «Церкви Божией не свойственно мстить за себя бичеваниями, изгнаниями и темницею. Кроме того, я хочу сказать о деле павликиан и их преследовании: ведь церковный закон никому не угрожает ни ножом, ни мечом, ни бичом. Ибо, говорит Писание, все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26: 52). Но поскольку все эти средства были применены, как будто из недр ада вспыхнул столп зла – эта христоборная ересь, губящая всех». То есть святой Феодор считает, что эти слова относятся не к людям вообще, а к Церкви и ее епископам, которые являются преемниками апостолов, услышавших от Христа повеление о мече. Поэтому Церковь не может преследовать еретиков с помощью телесных наказаний и физических казней. Это является грехом. А поскольку незадолго до того имело место впадение в этот грех по отношению к еретикам-павликианам, то, по мысли преподобного, и был попущен в качестве наказания церковный раздор о четвертом браке императора, повлекший за собой в том числе и гонения на православных.

Стоит привести слова и блаженного Феофилакта Болгарского: «Петр был извлекшим меч, как говорит Иоанн (см.: Ин. 18: 10). А меч он имел при себе как незадолго пред этим заклавший агнца, которого вкусили на вечери. Мы не осуждаем Петра, ибо он сделал это, ревнуя не о себе, а об Учителе. Господь же, приучая его к евангельской жизни, наставляет не пользоваться мечом».

Итак, хотя святые отцы в своих толкованиях не одобряют обращения к оружию и начала кровопролития – что вполне естественно, однако никто из них не понимал эти слова как запрещающие воинское служение для христиан вообще. Такая трактовка встречается лишь у Тертуллиана, но он не только не был святым, но, более того, был еретиком. А то, что мнение, подобное его, не было свойственно ранней Церкви, следует из указаний на благочестивых воинов-христиан, прославившихся еще до Тертуллиана при императоре Марке Аврелии.

Протестантам же, настаивающим на таком понимании приведенных выше слов из Евангелия от Матфея и не признающим авторитета святых отцов, можно возразить вот что: уж коль они так буквально понимают слова: «все, взявшие меч, мечом погибнут», – то пусть так же буквально понимают и эти слова Спасителя: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю: не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10: 34), и особенно следующий фрагмент евангельского повествования: «Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму: а у кого нет, продай одежду свою и купи меч… Они сказали: Господи! Вот, здесь два меча. Он сказал им: довольно» (Лк. 22: 36, 38). И если протестанты отказываются понимать эти слова буквально, но предпочитают толковать приведенные фрагменты духовно, то логично тогда и слова, сказанные апостолу Петру, тоже понимать духовно.

Иногда пытаются оправдать пацифистское учение ссылкой на заповедь «Не убивай» (Исх. 20: 13). На этот счет хорошо написал А. Байдуков: «Считать войну недопустимой никогда и ни в каком случае, ссылаясь на заповедь «Не убий», нельзя, поскольку такое отрицание будет противоречить Священному Писанию. Бог дал Моисею не только заповедь «Не убий». Он дал ему также и наставление о том, как вести войну, чтобы победить врагов (См.: Исх. 21, 22)». Нередко Бог Сам приказывал израильтянам начинать войны против других народов (см.: 1 Цар. 15: 3; Нав. 4: 13), и Бог же назначал смертельное наказание за многие преступления (см.: Исх. 21: 12, 15; Лев. 20: 11 и др.).

В древности богоизбранный народ вел частые войны с соседними народами. По закону Моисея, каждый израильтянин, исключая левитов, должен был носить оружие (см.: Числ. 1: 3; 2: 33; 26: 2). Священное Писание содержит множество стихов, в которых говорится о том, что Сам Господь благословил воинское служение, научил пророка Моисея тому, какие воинские формирования должны быть в израильском народе, как дислоцироваться, кем управляться.

Взятие города Гая и его сожжение. Ок. 950 г. Апостольская библиотека Ватикана, Рим, Италия «В Ветхом Завете мы находим множество указаний на то, что необхо­димо учиться войне (см.: Суд. 3: 2), как выходить на войну (см.: Числ. 10: 9), что необходимо делать после войны (см.: Числ. 3: 19; Втор. 31: 19). Война была необходимостью для евреев, так как окружавшие их языче­ские народы вели постоянные войны со своими соседями. Более того, возможность мирного сосуществования с исповедующими идолопоклонство и развращенными до крайней степени народами представляло для иудеев большую опасность. Поэтому такие войны и называются в Священном Писа­нии войнами Господа (см.: 1 Цар. 17: 47; 2 Пар. 20: 15), так как они представляли собой намного меньшее нравственное зло, чем совращение в идолопоклонство». Поэтому Бог приказывал Своему народу: «Отмсти Мадианитянам за сынов Израилевых, и после отойдешь к народу твоему» (Числ. 31: 2); «В городах сих народов, которых Господь, Бог твой, дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев, и Аморреев, и Хананеев, и Фарезеев, и Евеев, и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой» (Втор. 20: 16–17); «И послал тебя Господь в путь, сказав: “иди и предай заклятию нечестивых Амаликитян и воюй против них, доколе не уничтожишь их”» (1 Цар. 15: 18).

«Время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру» (Еккл. 3: 8). Эта фраза как будто бы предусматривает определенное место для войны в условиях нашего падшего мира.

Но, обратившись к святоотеческим толкованиям, мы увидим, что святитель Григорий Нисский толкует это место как относящееся к духовной войне, которую каждый верующий должен вести со страстями и грехами: «Если уразумели благовременность любви и ненависти, то одно возлюбим, а с другим поведем брань. Ибо Екклесиаст говорит: время войне, и время миру (Еккл. 3, 8). Видишь полчище сопротивных страстей… Обрати внимание на разнообразное приуготовление к битве, как сопротивное воинство в тысяче местах угрожает нападением твоему городу, посылает соглядатаев, привлекает к себе изменников, устрояет заставы и засады, заключает условия о вспоможении, заготовляет боевые оружия, пращников, стрелков, рукопашных бойцов, конскую силу, и все сему подобное ополчается против тебя. Конечно же, не неизвестен тебе смысл сказанного, знаешь, кто изменник, кто соглядатай, кто подстерегающие в засаде, кто пращники, кто стрелки, кто рукопашные бойцы и дружина конников. Поэтому, все сие имея в виду, надлежит и нам вооружиться, призвать союзников, разведать о подвластных нам, не благоприятствует ли кто врагам, предусмотреть на пути засады, обезопасить себя от ударов щитами, прикрыть себя сверху от вступающих в рукопашный бой и перекопать подступ к нам конницы. А иным прилично и стены обезопасить укреплениями, чтобы не поколебали их стенобитные орудия… Но чтобы яснее раскрылось это понятие, скажем: таково первое приражение искушения, с чего берут начало страсти. Вот кто бывает соглядатаем наших сил! Представилось, например, глазам зрелище, которое может возобновить в нас вожделение. Сим-то враг и изведывает в тебе силы, крепки ли они и готовы ли к отбою или слабы и готовы сдаться. Ибо, если не принял ты на себя согбенной наружности и силы разумения не растерялись у тебя при том, что увидел, но бесстрастно перенес ты встречу, то немедленно приводишь в ужас соглядатая, как бы показав ему, какую копьями вооруженную дружину воинов, разумею ополчение помыслов… в состоянии будем до ясности разведать и об этой толпе пращников, стрелков и копейщиков; потому что обидчики, люди раздражительные и злоречивые, сами предначиная обиды, вместо стрел или камней, стреляют и мещут язвительными словами и проходящих без брони и неосторожно поражают в средину сердца… Посему, если уразумели мы полчище неприятелей, то время вести и брань».

Сам Господь Иисус Христос предупреждал, что войны будут сопровождать все время земного существования человечества: «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец» (Мф. 24: 6).

Святитель Иоанн Златоуст пишет о том, что «о войнах же говорит Он тех, которые имели быть в Иерусалиме», то есть имеются в виду римские походы в Иудею в I веке для усмирения восставших евреев. Однако другие святые отцы считали возможным относить эти слова к событиям накануне конца мира. Блаженный Феофилакт Болгарский, например, пишет: «Как бывают у рождающей сперва муки, а потом уже она рождает, так и этот век породит будущий только после смятений и войн».

Особого внимания заслуживает толкование на эти слова, данное преподобным Иустином (Поповичем): «Грехолюбие и злолюбие, а через них самолюбие создает войны между людьми, между народами, между царствами. Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений вашихъ, воюющих в членах ваших? (Иак. 4: 1)… Раздраженный Христом, Евангелием Христовым, Церковью Христовой, христоносцами Христовыми, грех при конце мира будет употреблять самые свирепые войны между людьми и народами, чтобы посрамить Христа и его немощь. И маловерные люди будут спрашивать: как же Христос – Бог, когда Его учение не может овладеть миром, устранить войны, чтобы воцарился мир между людьми и народами? Страхи и ужасы войн, по диалектике режиссера войн, будут употреблены со стороны христоборцев как доказательства немощи Христа и христианства. Это соблазнит многих. Спаситель предупреждает об этом Своих последователей: Смотрите, не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть. Надлежит? Да, ибо размноженное среди людей и взбесившееся зло должно проявиться через людоедские войны… Спаситель говорит о войнах как о чем-то, что Его последователи не вызовут, но от чего они будут страдать. Им не следует вызывать войны; если войны постигнут их, они должны им противопоставить свои евангельские добродетели: веру, молитву, терпение, кротость, милосердие, любовь, пост и остальные. Ибо так по-евангельски ведется война против войны, против греха, против диавола. Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего (Еф. 6: 12)».

Говоря об обетованиях, нужно упомянуть, что в Писании Ветхого Завета есть обещание о грядущем преодолении войн: «И заключу в то время для них союз с полевыми зверями и с птицами небесными, и с пресмыкающимися по земле; и лук, и меч, и войну истреблю от земли той, и дам им жить в безопасности» (Ос. 2: 18).

Блаженный Иероним Стридонский понимает это как указание на примирение во Христе обратившихся язычников и евреев: «И по примирении всего будут истреблены лук, и меч, и война. Ибо не будет нужды в оружии, когда не будет воюющих. Израиль соединится с язычниками, и исполнятся слова Второзакония: возвеселитесь народы с людьми Его (Втор. 32: 43), то есть, в Церкви, в которой Он сокрушил силу луков, щитов, мечей и войну, и по сокрушении и истреблении их верующие будут спать безопасно и покоиться при одном пастыре». Блаженный Феодорит Кирский также прилагал это обетование к Церкви, но больше к жизни ее чад в будущем веке как одни из грядущих благ.

И святитель Кирилл Александрийский считал это обетование исполненным во время христианской Церкви, но при этом понимал как совершенное через воинскую доблесть римских полководцев: «Когда, говорит Господь, я истреблю с земли имена самих идолов, тогда я им устрою союз мира со всеми дикими и варварскими народами. Тогда прекратятся бедствия, причиняемые врагами и войной, и они будут жить, не зная никаких страхов. Сокрушу оружие и меч, и мы видим, что это сбылось на самом деле. Ибо когда славнейшие римские военачальники достигли владычества над всеми и подчинили себе поднебесную (так как Бог промыслительно даровал им эту славу), тогда персы ограничились заботами только о своем государстве, прекратились и нападения других варварских народов на страны и города».

В качестве главной причины войн, возникающих против верующих, Священное Писание во многих местах называет их тяжкие прегрешения против Бога и нарушение верности Ему. Война является возмездием народу за всенародные грехи, наиболее же за грех отступничества.

Вот как о том говорит в своей песни святая Девора: «Избрали новых богов, оттого война у ворот» (Суд. 5: 8), и то же возвещает Дух Святой через Иудифь: «Когда уклонились от пути, который Он завещал им, то во многих войнах они потерпели весьма сильные поражения, отведены в плен, в чужую землю, храм Бога их разрушен, и города их взяты неприятелями» (Иудифь 5: 18).

И в книге пророка Исаии читаем: «Не хотели они ходить путями Его и не слушали закона Его. И Он излил на них ярость гнева Своего и лютость войны: она окружила их пламенем со всех сторон, но они не примечали; и горела у них, но они не уразумели этого сердцем» (Ис. 42: 24–25). Святитель Иоанн Златоуст замечает об этих строках: «Смотри, Бог ясно открывает, что Он намеренно иных наказывает, Сам же ни от кого не терпит мучения».

Бог помогает в войнах праведным

Однако если верующие верны Богу и против них выступили враги, то в таком случае Господь всегда помогает одержать победу, даже несмотря на многократное численное превосходство неприятеля. В таком случае война становится способом явить силу Божию и прославить Господа и истинную веру, в том числе и перед лицом врагов-иноверцев.

Эта мысль ярко выразилась во время спора Давида с Голиафом, когда, после того как филистимский богатырь проклял будущего царя Израильского именем своих богов, «Давид отвечал Филистимлянину: ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил; ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле; и узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши» (1 Цар. 17: 45–47).

Так и случилось, и впоследствии царь Давид прославлял за это Господа: «Ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня» (Пс. 17: 40).

А вот как пророк Захария говорит о благочестивых ратниках на справедливой войне: «И они будут, как герои, попирающие на войне, как уличную грязь, и сражаться, потому что Господь с ними, и посрамят всадников на конях» (Зах. 10: 5).

Смиренное осознание своих сил и вклада в победу подается в Писании как единственно правильное для верующего воина, «ибо не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила» (1 Мак. 3: 19).

То, что сказано в общем применении ко всему войску, относится и к каждому солдату в отдельности. Бог сохраняет верных Ему: «Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне – от руки меча» (Иов 5: 20).

О воинском деле

Те протестанты, которые утверждают, что Бог будто бы запрещает христианам участвовать в законной войне и даже просто служить в армии, не могут ответить на вопрос, почему нигде в Библии ничего подобного прямо и ясно не говорится. Чтобы оправдать свои идеи, им приходится подгонять под них библейские цитаты в собственной интерпретации, тогда как в самих этих фрагментах о воинском подвиге ничего плохого не говорится.

Так, к примеру, в Новом Завете говорится о сотнике, который просил Господа исцелить своего слугу и который удостоился высочайшей похвалы от Спасителя: «Сказываю вам, что и в Израиле не нашел Я такой веры» (Лк. 7: 9). Приводится в Писании и другой пример: «Муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским, благочестивый и боящийся Бога… он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия» (Деян. 10: 1–3). И ни первому, ни второму сотнику ни Господь, ни апостолы не сказали ни слова в осуждение их воинской службы и не заповедали оставить ее. Точно так же и воины, которые приходили к святому Иоанну Крестителю и спрашивали: «Что нам делать?», – в ответ слышали не повеление о дезертирстве, а призыв воздерживаться от греха во время своей службы: «Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк. 3: 14). Блаженный Феофилакт пишет, что святой Предтеча «воинов убеждает не похищать, но довольствоваться оброками, то есть жалованьем, какое обыкновенно дается от царя. Смотри, как Иоанн простой класс народа, как незлобивых, убеждает делать нечто доброе, то есть уделять другим, а мытарей и воинов – удерживаться от зла. Ибо сии не были еще способны, не могли совершать что-нибудь доброе, а им достаточно было не делать зла».

Наконец, апостол Павел, говоря о проявлениях веры, перечислял ветхозаветных праведников и прямо хвалил их за воинские подвиги: «И что еще скажу? Недостанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и (других) пророках, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования… были крепки на войне, прогоняли полки чужих» (Евр. 11: 32–34).

Преподобный Ефрем Сирин подробнее раскрывает те события, на которые ссылается апостол: «Но чтобы не перечислять отдельно и подробно всех дел веры ветхозаветных праведников, он потом только кратко указывает на них. И что еще, говорит, скажу? ведь недостанет мне времени повествовать о Гедеоне, то есть о вере Гедеона, с тремястами мужей поразившего десять тысяч Мадианитян (см.: Суд. 7: 1, 7), и Вараке, верой своей победившего войско Сисара (см.: Суд. 4: 7), и Самсоне, который, благодаря своей вере, избил ослиной челюстью тысячу человек (см.: Суд. 15: 15), и Иеффае, который своей верой разрушил 22 города Аммонитских (см.: Суд. 11: 33), и Давиде, который, благодаря своей вере, поразил Голиафа (см.: 1 Цар. 17: 4), и Самуиле, который своей верой победил Филистимлян (см.: 1 Цар. 7: 10), и о других пророках». Так, мы видим, что «в глазах апостола военные подвиги – не греховные и Богу неугодные действия, а, напротив, дела веры, на совершение которых Господь Сам давал силу людям, уповавшим на Него и посвящавшим имени Его свои победы».

Итак, в Новом Завете нигде нет порицания воинскому званию, что непременно было бы, если бы воинская служба противоречила нравственному достоинству христианина. А «общепризнанное апостольское правило – каждый оставайся в том звании, в котором при­зван (1 Кор. 7: 20) – давало возможность находиться в римских войсках и солдатам-христианам».

Священное Писание во многих местах дает указание для полководца, собирающегося вести войну: «Человек мудрый силен, и человек разумный укрепляет силу свою. Поэтому с обдуманностью веди войну твою, и успех при множестве совещаний» (Прит. 24: 5–6); «Предприятия получают твердость чрез совещание, и по совещании веди войну» (Прит. 20: 18), «Не советуйся… с боязливым о войне» (Сир. 38: 11).

На необходимость для военачальника обдуманно подойти к планированию будущей кампании, взвешивая все за и против и обсуждая это на военном совете, ссылается и Господь, беря это как пример для притчи: «Какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами?» (Лук. 14: 31)

Святитель Григорий Двоеслов так говорит об этом изречении: «Царь против царя, равный против равного, идет на войну, и однако же, если сознается, что он не может противостоять, то отправляет посольство и просит мира. Итак, какими слезами должны испрашивать себе пощады мы, которые на оном страшном испытании явимся на суд с Царем своим, не равные с равным, но которых и состояние, и слабость, и все, от чего зависим, являют низшими?»

Проблема низкой зарплаты офицерам и профессиональным солдатам также находит освещение в Писании, где такое положение вещей недвусмысленно осуждается: «От двух скорбело сердце мое… если воин терпит от бедности, и разумные мужи бывают в пренебрежении» (Сир. 27: 24–25).

Также и апостол Павел говорит как о чем-то разумеющемся о необходимости государству содержать воинов: «Какой воин служит когда-либо на своем содержании?» (1 Кор. 9: 7)

Воин, благодаря таким своим качествам, как стойкость и отказ от житейских дел по первому же приказу, берется как образ христианина: «Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа» (2 Тим. 2: 3), «Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику» (2 Тим. 2: 4).

Говорится в Писании также о духовной подготовке праведных воинов перед битвой. Она заключается, во-первых, в правильном устремлении мыслей к Богу: «Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться» (Пс. 26: 3); «Они надеются на оружие и на отважность, а мы надеемся на Всемогущего Бога, Который одним мановением может ниспровергнуть и идущих на нас, и весь мир» (2 Мак. 8: 18). А во-вторых, в усиленной молитве перед битвой: «И собрался сонм, чтобы быть готовыми к войне и помолиться, и испросить милости и сожаления» (1 Мак. 3: 44).

«Следует сказать о некоторых вопросах духовной чистоты, особенно актуальных в войсках: это вопрос целомудрия, чистоты языка и молитвы. «Не прелюбодействуй», – такую заповедь дал Господь Моисею еще на горе Синай… Когда еврейские воины под предводительством Моисея побеждали языческие народы, то их враги решили, что если солдаты согрешат, то благодать отступит, Бог перестанет помогать евреям и их можно будет победить. И они подослали к войску продажных женщин. Солдаты пали с ними, благодать отошла от войска евреев и в этом сражении они были разгромлены.

В связи с чистотой тела следует сказать и о чистоте языка. Вопрос о чистоте речи стоит перед воинами в своей нелицеприятной остроте. Каждый знает, что такое крепкие солдатские выражения. Даже офицеры не брезгуют ими. Писание осуждает этот грех: «Язык – небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает! И язык – огонь, прикраса неправды; язык… оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны… Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть», – пишет святой апостол Иаков (Иак 3: 5–6, 9–10)».

Писание учит милосердию к побежденному и обезоруженному неприятелю, предостерегая от чувства озлобления и злорадства: «Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется. Иначе, увидит Господь, и неугодно будет это в очах Его…» (Притч. 24: 17–18). Борясь с грехом, важно не приобщиться к нему, не уподобиться злу. Поэтому апостол Павел писал: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию… Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его: ибо делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но зло побеждай добром» (Рим. 12: 19–21). «Этими словами обосновывается необходимость милосердного отношения к раненым и пленным».

Уже в ветхозаветные времена осуждается участие в войне священников: «В то время пали в сражении священники, желавшие прославиться храбростью и безрассудно вышедшие на войну» (1 Мак. 5: 67). В этой фразе можно видеть и указание на тщеславное настроение перед битвой как на то, которое приводит к поражению.

Наконец, имеет смысл привести еще одно высказывание, хотя оно более относится к сотрудникам правоохранительных органов, чем к армейским солдатам и офицерам. Но все же стоит его рассмотреть, особенно в контексте темы о допустимости употребления «меча», то есть, оружия: «Начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13: 4). Ниже процитируем святоотеческие толкования к этим словам.

Преподобный Ефрем Сирин: «Ибо Божий служитель есть он, так как чрез него совершается воля Божия над праведными и беззаконными. Если же зло сделаешь, бойся и не делай, ибо не без цели (напрасно) опоясан мечем».

Святитель Иоанн Златоуст: «Многие сначала навыкли добродетели ради начальников, а впоследствии прилепились к ней из-за страха Божия. На людей более грубых не столько действует будущее, сколько настоящее. Потому тот, кто и страхом, и почестями предрасполагает души людей, чтобы они были способны воспринять слово учения, по справедливости назван Божиим слугой… Ты должен повиноваться, говорит (апостол), не потому только, что, не подчиняясь, противишься Богу и от Бога и людей навлекаешь на себя великие бедствия, но и потому, что начальник как охранитель мира и гражданского благоустройства есть величайший твой благодетель».

Блаженный Феофилакт: «Значит, не начальник производит в нас страх, но пороки наши, по причине которых и меч начальника, то есть власть наказывать. Начальник, говорит, не напрасно опоясывается мечом, но для того, чтобы наказывать порочных».

Подводя итог, еще раз повторим: попытки доказать, что будто бы Библия порицает воинское служение в принципе и запрещает его для верующих, несостоятельны, они основаны на произвольных и надуманных интерпретациях отдельных строк Писания при полном игнорировании других.

Господь Иисус Христос предупреждал, что войны будут сопровождать все время земного существования человечества.

В качестве главной причины войн, возникающих против верующих, Священное Писание во многих местах называет их тяжкие прегрешения против Бога и нарушение верности Ему. Но если верующие верны Богу и против них выступили враги, тогда Господь всегда помогает одержать победу, и такая война становится способом явить силу Божию и прославить Господа и истинную веру. Потому в Ветхом Завете многократно были войны, из которых некоторые происходили по повелению Божиему и совершали их святые праведники.

Писание Нового Завета также неоднократно с похвалой упоминает о воинах, притом ни разу не осуждая их службу и не приказывая оставить ее. Прославляются и подвиги ветхозаветных полководцев.

Писание во многих местах дает указание для полководца, собирающегося вести войну, призывая обдуманно подойти к планированию будущей кампании, взвешивая все за и против и обсуждая это на военном совете. Затрагиваются также вопросы денежного довольствия военнослужащих, одобряется воинская стойкость и отказ от житейских попечений ради своего служения.

Говорит Писание и о духовной подготовке воинов к битве, которая заключается, во-первых, в правильном устремлении мыслей к Богу, а во-вторых, в усиленной молитве.

​Церковь и война. Основы социальной концепции РПЦ об отношении к современным войнам

-А А+ Фото:

30 сентября 2015 г. Совет Федерации принял решение одобрить внесенное президентом России предложение об использовании Вооруженных сил за рубежом. Сегодня ВВС России нанесли удар по формированиям «Исламского государства» в Сирии.

См. также:

«Священная борьба»: как откликнулись религиозные лидеры на участие России в сирийских событиях

***

Свое отношение к происходящим событиям успел высказать председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин.

«Разные религиозные общины России сегодня чувствуют свою близость в отношении того решения, которое было сегодня принято Советом Федерации, — отметил священнослужитель. — Как вы знаете, в России действует межрелигиозный совет. И в ближайшее время ожидается выработка заявления этого Совета, который объединяет православных христиан, мусульман, буддистов и иудеев».

В этом заявлении, выразил уверенность протоиерей В. Чаплин, представители конфессий поддержат решение, принятое государством, — взять на себя особую роль на Ближнем Востоке и, в частности, в Сирии.

«Это решение полностью соответствует международному праву. Это решение соответствует менталитету нашего народа. Это решение соответствует той миротворческой, нравственной активной роли, которую Россия всегда играла в разных регионах мира и особенно на Ближнем Востоке. Эта активная позиция страны всегда была связана с защитой слабых и угнетаемых, она была связана в том числе с заботой о христианах, которые живут на Ближнем Востоке и которые сегодня там переживают настоящий геноцид», — заявил председатель отдела по взаимоотношениям Церкви и общества.

Активная, миротворческая, нравственная роль России, по его словам, всегда имела своей целью отстаивать мир и справедливость по отношению ко всем народам Ближнего Востока.

«Терроризм — это очень серьезная угроза для всего мира, — подчеркнул о. Всеволод. — Борьба с терроризмом, борьба за справедливый мир, борьба за достоинство людей, которые испытывают вызов террора, — это очень нравственная борьба, это, если хотите, священная борьба».

По его словам, сегодня Россия является, возможно, самой активной силой в мире, которая противостоит терроризму. Россия «делает это не потому, что у нее есть какая-то политическая или экономическая выгода от противостояния террору, а потому, что террор безнравственен и потому что защищать слабых в мире нужно. И особенно нужно защищать тех, кто находится перед угрозой тотального изгнания из мест, в которых люди живут веками, или тотального уничтожения», — заявил священнослужитель.

Церковь о войне

Отношению к войнам посвящена значительная часть «Основ социальной концепции Русской православной церкви». Эта проблема рассматривается в главе «Война и мир».

«Война является физическим проявлением скрытого духовного недуга человечества — братоубийственной ненависти (Быт. 4. 3-12)», — говорится в документе.

Земные войны суть отражение брани небесной и порождены гордыней и противлением воле Божией. Поэтому документ оценивает войну однозначно: «Война есть зло. Причина его, как и зла в человеке вообще, — греховное злоупотребление богоданной свободой, “ибо из сердца исходят злые помыслы: убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления” (Мф. 15. 19)».

«Признавая войну злом, Церковь все же не воспрещает своим чадам участвовать в боевых действиях, если речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости. Тогда война считается хотя и нежелательным, но вынужденным средством».

В «Основах социальной концепции» признается возможность ведения справедливой войны — основанием для этого служат слова Христа: «Взявшие меч, мечем погибнут» (Мф. 26. 52).

«С христианской точки зрения, понятие нравственной правды в международных отношениях должно опираться на следующие основные принципы: любовь к своим ближним, своему народу и Отечеству; понимание нужд других народов; убеждение в том, что благу своего народа невозможно служить безнравственными средствами. Эти три принципа определили нравственные границы войны, которые были выработаны христианским миром в Средние века, когда, применяясь к реальной ситуации, люди пытались обуздать стихию военного насилия», — сказано в церковном документе.

«Основы», тем не менее, признают: «Требования справедливости в войне на деле далеко не часто удовлетворялись, но сама постановка вопроса о справедливости порой удерживала воюющих людей от чрезмерной жестокости».

Составители документа вынуждены также признать, что в нынешней системе международных отношений отличить агрессивную войну от оборонительной бывает сложно: «Грань между первой и второй особенно тонка в случаях, когда одно или несколько государств либо мировое сообщество начинают военные действия, мотивируя их необходимостью защиты народа, являющегося жертвой агрессии. В связи с этим вопрос о поддержке или осуждении Церковью военных действий нуждается в отдельном рассмотрении всякий раз, когда таковые начинаются или появляется опасность их начала».

Одним из критериев, помогающих определить праведность или, наоборот, несправедливость той или иной войны, являются, по мнению составителей документа, методы ведения войны, а также отношение к пленным и мирному населению противника, особенно детям, женщинам, старикам.

«Даже защищаясь от нападения, можно одновременно творить всяческое зло и в силу этого по своему духовному и моральному состоянию оказаться не выше захватчика. Война должна вестись с гневом праведным, но не со злобою, алчностью, похотью (1 Ин. 2. 16) и прочими порождениями ада. Наиболее правильную оценку войны как подвига или, напротив, разбоя можно сделать, лишь исходя из анализа нравственного состояния воюющих», — говорится в тексте «Основ социальной концепции».

Как откликалась Церковь на военные конфликты последнего времени

Новейшая история России знает по крайней мере два случая, когда ее Вооруженные силы вели полномасштабные боевые действия — как на территории страны, так и за ее пределами. В 1979—1989 гг. Советский Союз вел войну в Афганистане. А в 1994—1996 гг. и затем в 1999—2009 гг. в России произошли две так называемые Чеченские войны.

В последние полтора десятилетия существования СССР Русская православная церковь, несмотря на наметившееся улучшение отношений с государственной властью, не имела возможности высказываться на острые политические темы. В официальных речах патриарха Пимена (Извекова; 1910—1990) или известных церковных иерархов того времени нет ни одного упоминания об участии советских войск в войне в Афганистане или, тем более, какой-либо нравственной оценки происходивших событий.

В постсоветский период положение дел существенно изменилось. К концу 1990-х годов, когда в Чечне вспыхнул вооруженный конфликт, Русская православная церковь, а в особенности ее предстоятель патриарх Алексий II (1929—2008) пользовалась чрезвычайно высоким авторитетом и доверием в обществе.

Позицию Церкви в те годы представлял лично патриарх, а также Священный синод, который неоднократно публиковал официальные заявления по поводу событий в Чечне.

Так, первое заявление от имени Священного Синода в связи с обострением событий в Чечне было сделано 6 декабря 1994 года. А 24 декабря 1994 года с заявлением выступил Святейший патриарх Алексий:

«Продолжающееся кровопролитие на земле Чечни вызывает в Русской Православной Церкви все большую тревогу. Не ставя под сомнение жизненную необходимость водворения в Чеченской Республике законного порядка, восстановления мира и согласия между жителями этой земли и всеми народами Российской Федерации, Церковь в то же время глубоко обеспокоена сообщениями о сильнейшем обострении братоубийственной брани. Более же всего тревожат архипастырей, пастырей и верующих Церкви Русской поступающие сведения о многочисленных жертвах среди мирных людей — будь то чеченцы, русские или люди других национальностей. Наши сердца скорбят о разрушениях жилых домов в зоне трагических событий, что в зимних условиях делает существование людей невыносимым, о разрушении всей структуры жизнеобеспечения. Вызывает озабоченность и то, что народ России недостаточно знает о происходящем в Чечне, а доходящая до него информация подчас оказывается противоречивой, сознательно или бессознательно искаженной.

В этих условиях Церковь возвышает голос в защиту невинных жертв кровавого конфликта. Никакие, даже самые справедливые и законные соображения государственной пользы не могут оправдать жертвы и страдания мирного населения. Никакие, даже самые благие цели не должны достигаться методами насилия, могущими привести в итоге к многократному умножению зла, что будет губительно для всей России.

Вот почему я прошу и умоляю государственных деятелей России, чеченских лидеров, всех, чьи руки сжимают меч, немедленно остановить боевые действия и вернуться на путь мирного разрешения существующих разногласий. Время для этого пока есть, но осталось его не очень много. Используйте же это время не на смерть, но на жизнь, не на зло, но на благо, не на брань, но на примирение.

Россия! По слову Псалмопевца, да будет мир в стенах твоих, благоденствие — в чертогах твоих (Пс. 121, 7)».

Во вторую Чеченскую кампанию 1999—2000 гг. патриарх и члены Священного синода также неоднократно выступали с заявлениями о событиях на Северном Кавказе.

12 ноября 1999 года Святейший патриарх Алексий обратился с заявлением, смысл которого сводился к призыву о восстановлении и законности в регионе и, в то же время, о «сугубом внимании к нуждам мирного населения».

«Необходимо также помогать обществу точно и достоверно знать, что происходит на Северном Кавказе, дабы исключить распространение слухов, страха, национальной и религиозной вражды», — говорилось в обращении.

В заявлении также содержались рекомендации по практическим мерам урегулирования ситуации.

«После водворения в республике мира и спокойствия федеральным властям надлежит вступить в диалог с его старейшинами, религиозными лидерами, избранными представителями, дабы не допустить нового обострения конфликта и прийти к взаимно приемлемым решениям. Сейчас же необходимо сделать все, чтобы добиться прекращения страданий мирного населения, помочь больным, раненым, голодным, лишившимся крова, покинувшим свои дома», — призывал патриарх Алексий.

Патриарх Кирилл о событиях в Сирии

Сегодня же, 30 сентября, как сообщает Патриархия.ru, с заявлением о ситуации на Ближнем Востоке выступил Святейший патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Предстоятель Русской Православной Церкви выразил надежду на то, что участие Российской Федерации в разрешении сирийского конфликта принесет долгожданный гражданский мир в регион.

«Русская православная церковь неоднократно обращалась к руководству России, других стран и международных организаций с призывом не оставаться безучастными к страданиям мирного населения в Сирии и других странах региона», — напомнил патриарх.

По словам патриарха, церковное руководство не понаслышке, а из личного общения с религиозными лидерами Ближнего Востока знает о катастрофической ситуации, в которой оказались жители региона, подвергшиеся террору и преследованиям.

Православные люди с болью в сердце наблюдали многочисленные случаи насилия в отношении христиан региона, похищения и безжалостные убийства епископов и монашествующих, варварское разрушение древних храмов, отметил предстоятель Русской церкви.

«Не меньше страдают и мусульмане этих мест, священных для представителей всех авраамических религий», — пояснил Святейший патриарх.

Он признал, что политический процесс не привел к сколько-нибудь заметному облегчению участи невинных людей, и им, по мнению первоиерарха, необходима военная защита.

«Российская Федерация приняла ответственное решение об использовании вооруженных сил для защиты сирийского народа от бед, приносимых произволом террористов. Мы связываем с этим решением приближение мира и справедливости на этой древней земле», — подчеркнул патриарх.

«Желая мира народам Сирии, Ирака и других стран Ближнего Востока, мы молимся о том, чтобы жестокий локальный конфликт не перерос в большую войну, чтобы применение силы не повлекло гибели гражданского населения, а все российские военные вернулись домой живыми», — заключил Святейший патриарх Кирилл.

теги: война в сирии, исламское государство, церковь и государство

Христианское вероучение о войне и воинской службе

Священное Писание о войне и воинах

Существенным элементом современного военного строительства должно стать возрождение в Вооруженных Силах России славных русских боевых традиций, основанных на высокой духовности, идеалах верности, жертвенности, мужества и отваги.

Митрополит Иоанн (Снычев, † 1995)

Ныне, в период реформирования современной российской армии, в среде военных часто сталкиваются полярные точки зрения: кто-то полностью отрицает возможность любого взаимодействия служителей Русской Православной Церкви и защитников Отечества, а кто-то чуть ли уже не готовит штатные расписания частей и соединений с учетом военных священников. Очевидно, так уж устроен наш славянский характер: мы нередко впадаем в крайность, во многом сомневаясь, но многое и беря на веру… Однако невозможно отрицать, что церковные Таинства были притягательными для нас во все времена. Участие Божественного Промысла в судьбах человечества и отдельных личностей — вечная тема художественного творчества, философских споров, обывательских разговоров.

Что же говорит Священное Писание о войне и воинах? Чем объяснить то, что с распространением христианского вероучения не прекратилось взаимное истребление народов и не воцарился на земле вечный мир? Как примирить войну и военную службу с учением Христа о Едином Боге для всех людей, требующим от Своих последователей любви даже к врагам, воспрещающим месть за несправедливость? Как объяснить это кажущееся несоответствие?

Некоторые мыслители и художники прошлого предлагали свои пути к установлению мира. Так, английский историк Г. Т. Бокль считал главным и естественным условием мира распространение просвещения. Стремился разрешить этот вопрос в своем литературном творчестве русский писатель В. М. Гаршин. Художник В. В. Верещагин на живописных полотнах раскрывал оборотную сторону войны: страдания, смерть… Социалисты препятствовали организационным мероприятиям своих правительств по подготовке и ведению военных действий. Наконец, были и те, кто, выступая против войны, создавали секты, членам которых запрещалось ношение оружия. Таковы были секты мормонов, штундистов, квакеров, генгутеров, духоборов.

Вопрос об отношении Православной Церкви, благословляющей воинов на брань, на войну, послужил одной из причин публичного отречения от Православия русского писателя-философа XIX-XX века графа Л. Н. Толстого. Один из идеологов религиозно-этического учения Л. Н. Толстого, толстовства, И. М. Трегубов, указывал: «Конец православно-самодержавному деспотизму наступил бы сейчас, если бы все те миллионы русских людей, которые не верят уже в Православие, и все те, которые считают военную службу грехом или просто дурным делом, решились бы сейчас открыто, дружно и одновременно отказаться от Православия и военной службы».

Однако Православная Церковь весьма далека в своем отношении к войне от прямолинейной толстовской односторонности.

На протяжении истории Церкви одни христианские богословы и философы утверждали, что война есть убийство, которое запрещается Богом, ссылаясь на Божию заповедь: «Не убий» (Исх. 20, 13); что христиане не должны воевать ни против какого народа, так как через Иисуса Христа они стали детьми мира; что не подобает одновременно служить Христу и диаволу, что не может одна душа служить двум господам. Этих воззрений придерживались христианские богословы II-III веков Тертуллиан и Ориген, христианский писатель и ритор III-IV веков Лактанций. Другие, наоборот, считали, что смерть врагов на войне не является убийством. Это видно, например, из 13-го правила одного из отцов Церкви — святителя Василия Великого, архиепископа Каппадокийского (IV век).

Причина такого различия во взглядах на войну у представителей Церкви заключалась в том, что одни из них имели в виду войны несправедливые, в то время как другие (считавшие войну законной) подразумевали войны справедливые — войны с целью защиты правого дела, защиты от насилия и зла.

Выдающийся богослов митрополит Московский Филарет (Дроздов, † 1867) поучал: «Бог любит добродушный мир и Бог благословляет праведную войну. На земле всегда есть немирные люди, посему нельзя наслаждаться миром без помощи военной… Не страшись опасности, подвизаясь за правду: лучше умереть за нее, нежели пережить ее. Искупи кровью для потомков те блага, которые купили для тебя предки. Уклоняясь от смерти за честь веры и за свободу Отечества, ты умрешь преступником или рабом: умри за веру и Отечество, — ты на небе приемлешь жизнь и венец!».

Война как обычное явление, как одна из форм жизни с древности имела опору в религиозных воззрениях многих народов. В Ветхом Завете говорится о том, что еврейский богоизбранный народ вел частые войны с соседними народами. В книге Екклесиаста сказано: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом… время убивать, и время врачевать; время разрушать и время строить; время войне, и время миру» (Еккл. 3, 1, 3, 8). По закону Моисея каждый израильтянин, исключая левитов, должен был носить оружие (Числ. 1, 3, 49, 50; 2, 33; 26, 2). Очевидно, войны считались необходимыми и справедливыми. Потому невозможно говорить о запрещении войны и военной службы ветхозаветным учением.

Определенное внимание вопросам насилия уделяет и новозаветное учение. С одной стороны, Новый Завет не проповедует своим последователям ничего воинственного, напротив, им внушается терпение, смирение, самоотречение. Не противься злому, — говорит Христос. — Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую… (Мф. 5, 39). Однако надо заметить, что речь здесь идет лишь о сравнительно легких формах насилия, которым не следует сопротивляться. Этими словами Христос вовсе не запрещает человеку сопротивления преступнику, который ему явно грозит убийством. Спаситель повелел Апостолу Петру вложить меч свой в ножны: Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52). Очевидно, данные слова обозначают лишь грозное предостережение всякому, поднимающему меч на другого.

Если даже считать, что христианин должен довести свою уступчивость до того, чтобы не сопротивляться злодею и в такой экстремальной ситуации, когда ему самому грозит большое нравственное зло или убийство, — это не запрещает ему оказывать помощь другим.

Христианское вероучение не осуждает безусловно и прямо войну как одну из форм жизни человека. Нет никакого безусловного и прямого запрещения христианину употреблять меч в земной жизни. Христос говорит: Не думайте, что Я пришел принести мир на землю: не мир пришел Я принести, но меч (Мф. 10, 34) и на прощальной Вечери: Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму: а у кого нет, продай одежду свою и купи меч. Они сказали: Господи! Вот здесь два меча. Он сказал им: довольно (Лк. 22, 36-38).

Из приведенных слов Спасителя следует вполне соответствующий априорному отношению христианства к войне и военной службе вывод, что христианство, не предписывая войну своим последователям, прямо и безусловно ее не запрещает. Более того, Христос и апостолы подтверждают признание Ветхим Заветом войны в некоторых случаях неизбежной и законной.

Таким образом, считать войну недопустимой никогда и ни в каком случае, ссылаясь на заповедь не убий, нельзя, поскольку такое отрицание будет противоречить Священному Писанию. Бог дал Моисею не только заповедь не убий. Он дал ему также и наставление о том, как вести войну, чтобы врагов победить (См.: Исх. 21; 22). И согласно христианскому учению, христианин, защищая одних, вынужден воевать с другими: во имя защиты правды и добра, защиты ближних он может нарушить мир.

Однако и такие войны, вытекающие даже из идеальных побуждений, христианство считает несчастьем, бедствием. При этом грех за человеческие страдания возлагается прежде всего на тех, кто развязывает войну, — на честолюбивых политиков, неудачливых дипломатов, жаждущих наживы собственников, а не на воинов, жертвующих на полях сражений собственной жизнью за чужие ошибки и преступления. Они, по учению Церкви, совершают подвиг жертвенной любви в защиту Отечества, а не убийство. Согласно христианскому учению, совершающееся при убийстве зло заключается не в самом действии, следствием которого является лишение человека жизни, а во внутренней, нравственной причине этого действия — в злой воле его субъекта. А на войне, согласно Священному Писанию, убийство врагов не составляет ее сущности, не является ее целью. Оно — лишь неизбежное следствие. Если цели войны можно достичь без кровопролития, то к нему, согласно христианскому учению, не следует прибегать. Также и неприятеля, положившего оружие, не следует убивать. Сущность христианства состоит в действенной, жертвенной любви к Богу и ближним, согласно поучению Спасителя: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13).

Именно эти слова Священного Писания, заключающие в себе смысл самоотречения, легли в основу солдатской заповеди, сформулированной видным военным теоретиком второй половины XIX века, представителем русского воинства генералом М. И. Драгомировым: «Не думай о себе, думай о товарищах: товарищи о тебе подумают. Сам погибай, а товарища выручай». (См.: Драгомиров М. И. Избранные труды: Вопросы воспитания и обучения войск. М., 1956. С. 43.)

Согласно христианскому вероучению, течением дел человеческих управляет Промысл Божий. В Священном Писании сказано: Они надеются на оружие и на отважность, а мы надеемся на Всемогущего Бога, который одним мановением может ниспровергнуть и идущих на нас и весь мир (2 Мак. 8, 18).

Внушая воинам смелость и мужество, слово Божие учит: Совершенная любовь изгоняет страх… боящийся не совершен в любви (1 Ин. 4, 18). Впрочем, по учению Церкви, существует чувство, также именуемое страхом, которое не только не противодействует воинской доблести, но даже способствует ей: это страх Господень, называемый в слове Божием началом мудрости (Притч. 1, 7). По учению Церкви, страх Господень — светлое чувство, соединение сердечной любви, глубокого благоговения перед Господом и сыновней покорности Его воле. Утвердившись в чувстве страха Господня, воин не должен бояться ничего — ни трудов, ни опасностей, ни страданий, ни самой смерти на поле брани. Ничто не может придать столько мужества верующему воину, как сознание того, что на лишение жизни его благословляет сам Бог и что героической смертью он может искупить все прегрешения своей жизни.

По словам Апостола Павла, древние пророки верою побеждали царства, творили правду. Получали обетования… угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи. Были крепки на войне, прогоняли полки чужих (Евр. 11, 33-34).

В глазах Апостола военные подвиги — не греховные и Богу неугодные действия, а, напротив, дела веры, на совершение которых Господь Сам давал силу людям, уповавшим на Него и посвящавшим имени Его свои победы.

Правитель государства, чтобы защитить своих подданных от покушений злонамеренных лиц, нуждается в войске. Он, по словам Апостола Павла, носит меч как Божий слуга, отмститель, в наказание делающему злое (Рим. 13, 4). Однако Церковь внушает воинам дух милосердия к побежденному и обезоруженному неприятелю, основываясь на Священном Писании, где сказано: Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется. Иначе увидит Господь, и неугодно будет это в очах Его… (Притч. 24, 17-18). Согласно учению Церкви, военное звание праведно и учреждено Богом. Священное Писание повествует нам о том, что римский сотенный начальник по имени Корнилий в числе других язычников получил дар Духа Святого, в чем ему военное звание нисколько не помешало. Он был первым язычником, который удостоился вступления в христианскую общину, при этом Апостол Петр не запретил ему остаться в военном звании (Деян. 10).

В Евангелии нет порицания воинскому званию, что непременно было бы, если бы воинская служба противоречила нравственному достоинству христианина.

По слову Священного Писания, войны не прекратятся до Второго Пришествия Христа, когда Он очистит землю от всякого зла (Откр. 19), которое есть причина войн, голода, болезней и всех бедствий. Бедствия — это наказание, посылаемое Богом для исправления людей и для утверждения в их душах благочестия, ибо Господь Бог — человеколюбивый и милосердый… прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода (Исх. 34, 6-7). Выход же из ужасов войн к спасению народа — в христианской жизни.

Слово «воин» — высокое слово в церковном языке. Об уважении Православной Церкви к воинству свидетельствует и то, что, когда за богослужением поминаются живые и усопшие, из всех мирян только к именам военнослужащих прилагается их звание — воин. За каждым своим богослужением Русская Православная Церковь молится о властях и воинстве своей державы. Смысл такого литургического внимания к защитникам Отечества и властям предержащим состоит в том, что от них в большей степени, чем от кого-либо другого, зависит судьба народа и государства, судьба людей, наконец, сам священный и драгоценный дар — человеческая жизнь. Церковь ежедневно возносит молитвы об упокоении душ всех на поле брани живот свой положивших.

Во время войн Русская Православная Церковь усугубляла молитвы о даровании побед русскому воинству и сопровождала их коленопреклонением, как в знак покаяния за грехи, которые привели к брани, так и ходатайства о Божией помощи. Само название «христолюбивое», данное русскому воинству, объясняло смысл его служения. С давних времен существовала связь между Церковью и воинством. Подвижники Русской Православной Церкви оказывали духовное содействие воинам в деле оберегания Православия и сохранения целостности государства. В словах «христолюбивое воинство» заключен глубокий смысл, это свидетельство христианского воспитания русского народа, и недаром в дни скорби и в дни великих побед на Руси призывали: «Звоните во все колокола!»

Русская Православная Церковь благословляла воинов на ратную службу как в мирное, так и в военное время. Церковное благословение ободряло воинов. Священник благословлял воина, которого провожали на ратный подвиг жена, сестра, дети… Так был воспитан русский народ.

Доброе и чистое сердце — главнейшая добродетель, открывающая безграничные горизонты бытия, придающая жизни человека высший смысл. Церковь, воспитывающая подданных в таком духе, безусловно, является опорой власти, пекущейся о благоденствии Отечества.

В предисловии к сборнику «Великая Россия» В. И. Рябушинский писал: «Есть целые стороны и области культуры, особенно волевой, а также моральной и физической, развитию которых служит атмосфера армии. Воля, решительность, самоотвержение, физическое здоровье, особенно же гармония ума и воли — вот что делает хорошего воина. Когда какой-нибудь народ начинает разлагаться, то материальная и умственная культура его еще может держаться столетиями, — первыми начинают шататься волевые и моральные устои. Это сейчас же отражается на армии — и она быстро начинает портиться — у помирающих народов всегда дрянное войско. В свою очередь, упадок военного дела в стране — грозный признак: часто это начало конца. Но развитие одной моральной культуры храбрости, самоотвержения, честности, без материальной и умственной, военного могущества не создает; для этого требуется гармоничное развитие культуры вообще, во всей ее целости и совокупности. Поэтому подъем военной мощи России неразрывно связан с ее общим культурным процветанием». Сказано в начале века — а словно о дне сегодняшнем.

Подполковник А. БАЙДУКОВ, кандидат исторических наук, профессор Академии военных наук
Журнал московской патриархии, 1999г., N8

Православное отношение к войне и воинскому служению

Война прежде всего – великое бедствие, поэтому, говоря о предпочтительности мирной жизни перед войной, святитель Григорий Нисский (†394 г.) писал: «О какой ни заговоришь приятности в жизни, чтобы ей быть приятною, нужен мир… война пресекает наслаждение всеми благами». Поэтому святитель называет предотвращение войны величайшим благодеянием, за которое Господь дарует двойную награду, «ибо сказано: блаженны миротворцы, а миротворец тот, кто дает мир другим» 3.

В свою очередь преподобный Исидор Пелусиот (†435 г.) говорил о необходимости различать участников войны в зависимости от характера их в ней уастия: «Войны воспламеняются больше всего ради приобретения чужой собственности. Но не должно обвинять всех ведущих войну; положивших начало или нанесению обиды, или хищению справедливо называть губительными демонами; отмщающих же умеренно не надлежит и укорять, как несправедливо поступающих, потому что делают дело законное» 4.

Критикуя пацифистское учение толстовцев, святитель Феофан Затворник (†1894 г.) пишет, что «на воинах часто Бог являл видимое благословение и в Ветхом, и в Новом Завете. А у нас, сколько князей прославлены мощами, кои, однако ж, воевали. В Киево-Печерской Лавре в пещерах есть мощи воинов. Воюют по любви к своим, чтобы они не подвергались плену и насилиям вражеским. Что делали французы в России? И как было не воевать с ними?» 5.

Благословение Божие проявляется в виде чудесной помощи от Бога во время войны. Подробно эту тему раскрывает святитель Николай Сербский (†1956 г.) в «Письме воину Иоанну Н.»: «Ты пишешь о чудесном случае, который приключился с тобой на войне. Кто-то перед началом битвы раздавал солдатам Евангелие… ты едко заметил:

“Здесь требуются сталь и свинец, а не книги. Если сталь нас не спасет, то книги и подавно!” Вот какое замечание ты сделал тогда, ибо до того дня ты веру Божию полагал за ничто… Но все же ты взял книжечку и положил ее во внутренний карман с левой стороны. И что же случилось? Ты сам говоришь: чудо Божие, и я подтверждаю это. Вокруг тебя падали раненые; наконец, был повержен и ты. Попало в тебя стальное зерно. Ты схватился рукой за сердце, ожидая, что хлынет кровь. Позже, когда ты разделся, то нашел застрявшую в твердом переплете книжечки пулю: она метила прямо в сердце. Ты задрожал, как в лихорадке. Перст Божий! Святая книга спасла твою жизнь от смертоносного свинца. Тот день ты считаешь своим духовным рождением. С того дня ты стал бояться Бога и внимательно исследовать вероучение… Господь милостью Своей открыл тебе глаза… Одни на войне погубили тело, а иные – душу. Первые потеряли меньше. А некоторые душу свою обрели, и они истинные победители. Были и такие, кто ушел на войну как волки, а вернулись как агнцы. Я знаю много таких. Это те, кто, как и ты, благодаря какому-то чудесному случаю ощутил, что невидимый Господь ступает рядом с ними» 6.

Святые отцы указывали, что убийства врагов, совершаемые воинами в бою, а -И-также убийства преступников, оказывающих сопротивление, сотрудниками правоохранительных органов (в древности эту обязанность также исполняли воины), не вменяется в грех убийства.

Святитель Афанасий Великий (†373 г.) в «Послании к монаху Амуну», которое было утверждено как общецерковное учение на VI и VII Вселенских Соборах, пишет: «Убивать непозволительно, но истреблять неприятеля на войне и законно, и достойно похвалы; поэтому отличившиеся в бранях удостаиваются великих почестей, и им воздвигаются памятники, возвещающие об их заслугах» 7.

Но, с другой стороны, это дело не называлось и совсем чистым и безвредным для души солдата. На это указывает святитель Василий Великий в 13-м правиле: «Убиение на войне отцы наши не вменяли за убийство, мне кажется, из снисхождения к защитникам целомудрия и благочестия. Но, может быть, не худо было бы посоветовать, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года воздержались от приобщения святых Таин» 8. О том же более подробно, говорит преподобный Исидор Пелусиот: «Хотя умерщвление неприятелей на войнах кажется делом законным и победителям воздвигаются памятники, возвещающие их заслуги; однако же, если разобрать тесное сродство между всеми людьми, то и оно (умерщвление на войне) не невинно; поэтому Моисей и предписал убившему человека на войне пользоваться очищениями и кроплениями» 9. Действительно, пророк Моисей, согласно откровению Божиему, требует от воина, вернувшегося из битвы, семь дней находиться вне стана, очищаясь от пролитой крови (см.: Чис. 31:19).

Тем не менее, стоит обратить внимание на то, что данное правило о 3-х годах выражено святителем Василием скорее в рекомендательном ключе. Возможно поэтому, как пишут авторитетные канонисты Зонара и Вальсамон, «этот совет как будто не исполнялся» 10, и период покаяния для воинов перед причастием обычно сокращался. Стоит упомянуть, что на Руси был благочестивый обычай вернувшимся с войны какое-то время жить в монастыре в качестве трудников, чтобы там как бы привести своё душевное настроение в порядок.

Ту же мысль, что воинский подвиг, как бы ни был высок, тем не менее, сам по себе (то есть, без христианских добродетелей) не даёт святости и не ведёт в рай, выражает и святитель Феофан Затворник, пересказывая в одном из своих наставлений фантастический рассказ-притчу В.А. Жуковского «Пери и Ангел», называя её «преназидательной»: «Пери, дух, один из увлеченных к отпадению от Бога, опомнился и воротился в рай. Но прилетев к дверям его, находит их запертыми. Ангел, страж их, говорит ему: «Есть надежда, что войдешь, но принеси достойный дар». Полетел Пери на землю. Видит: война. Умирает доблестный воин и в слезах предсмертных молит Бога об отечестве. Эту слезу подхватил Пери и несет. Принес, но двери не отворились. Ангел говорит ему: «Хорош дар, но не силен отворить для тебя двери рая». Это выражает, что все добродетели гражданские хороши, но одни не ведут в рай» 11. В конце истории рассказывается, что лишь когда Пери принёс слезу раскаявшегося грешника, его впустили в рай.

Сказанное выше вовсе не означает, что святитель Феофан Затворник уничижительно относился к воинскому подвигу, напротив, он очень похвально отзывался о самой воинской службе, считая, что «военный путь самый хороший – чистый, честный, самоотверженный» 12. Но, тем не менее, сам по себе этот путь, как и все гражданские добродетели, не ведёт ко спасению, если вступивший на него не совершенствуется в христианских добродетелях.

Многие святые относились с уважением к высочайшим проявлениям воинского служения, которые особенно становились известны во время больших войн. Например, священномученик Иоанн Восторгов (†1918 г.) во время войны с Японией, говорил о необходимости «проникнуться благодарною любовью к нашим героям-воинам, умирающим за нас на полях брани, к раненым, больным, и прийти к ним с посильной помощью» 13 14 .

Однако нужно отметить, что среди святых отцов встречались и высказывания, свидетельствующие о критическом отношении к воинской службе. А именно, преподобный Исидор Пелусиот пишет одному отцу, который собирался своего сына, имевшего способности к наукам, отправить в армию:

«Иные сказывают, будто бы до того ты обезумел и расстроился в рассудке, что этому отроку, которому Бог дал способность всему обучаться, намереваешься дать в руки оружие и определить его в военную службу, невысоко ценимую, даже презираемую и делающую людей игрушкою смерти. Поэтому, если не вовсе поврежден у тебя рассудок, оставь безрассудное намерение: не гаси светильника, который о том старается, чтобы возгореться на славу; дозволь человеку разумному продолжать занятие науками. А эту честь, или, лучше сказать, это наказание, побереги для других, каких-нибудь бродяг, которым прилично невежество толпы» 15.

Впрочем, из письма следует, что оно даётся не как общее указание для всех, а как попечение о конкретном отроке, относительно которого преподобный Исидор знал, что его призвание состоит в занятии науками, и что переход в армию для такого юноши неполезен. К тому же речь здесь идёт не о срочной службе, подразумевающей служение в течении года или двух, как сейчас в армиях многих стран, а о выборе жизненного пути, так как отец намеревался на всю жизнь определить сына по военной линии.

Можно встретить и такие утверждения, что будто бы святой Павлин Ноланский «считал возможным грозить геенной огненной за службу кесарю с оружием в руках» 16, и таким образом его выставляют как того, кто якобы верил в предосудительность воинской службы вообще. Однако эти утверждения не соответствуют действительности и являются сознательным искажением слов святителя.

Это интерпретация слов из написанного святым Павлином стихотворного изложения жития святого Феликса Ноланского, в котором говорится не о воинах вообще, а о конкретном воине родном брате святого Феликса Термин, который «настойчиво искал земных благ» и «живя собственным мечом и неся бесплодный труд ничтожной военной службы, подчинил себя оружию кесаря, не исполняя служения Христу» 17. Как видно, хотя святой Павлин Ноланский и оценивал воинскую службу невысоко, тем не менее он вовсе не говорит, что она сама по себе ведет в ад, напротив, осуждения удостоился конкретный воин и не за саму воинскую службу, а за то, что земные блага, добываемые оружием, предпочел благочестию.

Такое же толкование словам святителя Павлина дает святой Беда, который так их пересказывает: «Брат его обычаями своими отличался от Феликса и потому сделался недостоин вечного блаженства. Ибо Гермия усердно стремился лишь к земным благам и предпочел скорее быть воином кесаря, чем Христа» 18. Стоит также иметь в виду, что речь здесь идет об армии языческой Римской империи III века.

Указанные мнения святых Павлина Ноланского и Исидора Пелусиота хотя и не является общим для всех святых отцов, тем не менее, может служить своего рода противоядием против излишней идеализации воинской службы, которые порою можно встретить, и которые чреваты появлением гордыни у воинов, если не будут смягчены разумной долей критичности.

Здесь уместно упомянуть, что согласно учению Церкви воинское служение невозможно для тех, кто посвятил себя священству или монашеству, об этом говорит 7-е правило IV Вселенского Собора.

В истории Церкви случались примеры отхождения от этого правила. Известно, что преподобный Сергий Радонежский (†1391 г.) по просьбе книязя Димитрия Донского благословил двоих своих монахов, в прошлом воинов Пересвета и Ослябю, участвовать в Куликовской битве, подобным образом и преподобный Афанасий Афонский (†1000 г.) по просьбе императрицы Зом благословил своего постриженика полководца Торникия вернуться на краткое время к ратному делу ради спасения страны от нашествия арабов.

В более позднюю эпоху известны случаи участия греческого священства в вооружённой борьбе с турками во время освободительных восстаний, в память об этом на Крите даже установлен своеобразный памятник, изображающий священника с ружьём в руках. Ещё более активно участвовали в кровавой борьбе с турками черногорские священники, и даже сами митрополиты. Однако это всё же были исключения.

В мирное же время переход священника или монаха на воинскую службу однозначно считался грехом. Следует теперь указать принципы, которые должен соблюдать православный воин.

Древний православный текст – «Закон судный людям», составленный в конце IX века учениками святого равноапостольного Мефодия на основании византийского законодательства, так пишет о ведении военных действий: «Отправляясь на бой с супостатами, подобает остерегаться всех недобрых слов и дел, направить мысль свою к Богу и молитву сотворить и сражаться в ясном сознании, ибо помощь дается от Бога светлым сердцам. Не от большей силы победа в бою, а в Боге крепость» 19.

Святые отцы также подчёркивали, что попрание этого принципа и отказ от веры приводит к поражению даже при численном и прочем превосходстве над противником. В частности, святой Иоанн Кронштадтский (†1909 г.) так объяснял духовные причины поражения в русскояпонской войне: «Отчего мы не могли ныне победить врагов-язычников, при нашем храбром воинстве? Скажем не обинуясь: от неверия в Бога и упадка нравственности… от этого неверия и от своего гордого, кичащегося разума и надмения своею военною силою мы и терпим всякие поражения и стали посмеянием для всего мира! Война вызвана безбожием и безнравственностию русского всесословного мира и войною дается ему горький урок» 20.

Но помимо исповедания правой веры, есть и другие, вытекающие из неё требования к воинам. В древнем церковном памятнике «Апостольские постановления» содержится предание, восходящее к апостолу Павлу: «Если приходит воин, то пусть учится не обижать, не клеветать, но довольствоваться даваемым жалованьем; если повинуется, да будет принят, а если прекословит, да будет отринут» 21. Очевидно, что эти требования отвергают мародерство, вымогательство взяток и прочие виды злоупотребления служебным положением ради отнятия денег и имущества у граждан.

Святитель Амвросий Медиоланский (†397 г.) утверждает, что «не воином быть грех, но воинствовать для хищения – беззаконие». Он также призывает проявлять милость к врагам безоружным и покорным, просящим пощады, «ибо сила военная не на зло, не для обиды и своеволия, а для защиты и добра» 22. Таким образом, святитель призывает православных воинов оказывать милость к врагам, сдающимся в плен, и к мирным жителям, не оказывающим сопротивления. Использование военного времени для грабежа и насилия над мирным населением является грехом и беззаконием.

Святые отцы разбирают также вопрос о том, можно ли подчиняться заведомо преступным приказам, предписывающим, например, убийство мирных, безоружных людей, убийство пленных и другие нарушения заповедей Божиих. Как в таком случае поступать православному солдату, ясно говорит святитель Тихон Задонский (†1783 г.): «Что не противное закону Божию приказывают, слушай и исполняй: в противном не слушай, так как подобает больше повиноваться Богу, чем человекам (ср. Деян. 5:29.) Так поступали мученики святые… если велит неправду делать, обидеть, украсть, солгать и прочее, – не слушайся. Если грозит за это наказанием, – не бойся» 23.

Действительно из житий святых мучеников известно много примеров, когда командиры-язычники приказывали солдатам-христианам приносить жертвы идолам, или казнить таких же христиан, не желающих приносить жертвы идолам – и христиане оказывали неподчинение таким приказам, сохраняя верность Богу до мученической смерти.

Однако, если приказ не противоречит заповедям, то непослушание ему со стороны солдата вовсе не одобрялось Церковью. Ещё более не одобрялось нарушение присяги, поскольку клятвопреступление является грехом. Поэтому третий канон Арльского Поместного собора 314 г. осуждает дезертирство из армии: «Тех, кто бросает оружие в мирное время, решено не допускать ко причастию» 23.

О том, что вера повышает моральные качества воинов, хорошо известно. Автор этих строк помнит одну встречу с молодым человеком, который несколько лет трудился психологом в воинской части. Он рассазал, как пытался добиться строительство храма в своей части и с какими сложностями при этом довелось столкнуться. К моему удивлению, сам он 24 оказался атеистом. «Но если вы не верите в Бога, то почему для вас так важно было содействовать строительству храма и организации духовного окормления военнослужащих священником?» – поинтересовался я. Мой собеседниик ответил, что давно доказано на основании статистических данных, что в тех воинских частях, в которых есть регулярное духовное окормление, улучшается нравственный климат и, например, снижается количество самоубийств среди военнослужащих.

Это благотворное влияние касается и других сторон. Говоря о событиях войны 1812 года, святой Филарет Московский писал, что вера дала силы мужественно сражаться даже неопытным новобранцам, а возмущения святотатствами французов придали русским воинам решимости: «Когда против чрезмерного числа вражеских полчищ правительство принуждено было поставить неискушенных в брани граждан, вера запечатлела их своим знамением, утвердила своим благословением, и эти неопытные ратники подкрепили, обрадовали, удивили старых воинов. А когда неистовые скопища нечестивцев не оставили в мире и безоружную веру, когда, наипаче в богатой древним благочестием столице, исполняли свои руки святотатствами, оскверняли храмы живого Бога и ругались его святыне, – усердие к вере превращалось в пламенную, неутомимую ревность наказать хулителей и даже в ободряющую надежду, что враг Божий недолго будет счастливым» 25.

В свою очередь святитель Николай Сербский приводит такой пример: «Во время войны послали одного боязливого солдата в разведку. Все знали его боязливость и смеялись, когда узнали, куда посылает его старшина. Только один солдат не смеялся. Он подошёл к своему товарищу, чтобы поддержать и ободрить его. Но тот ответил ему: “Погибну я, враг совсем рядом!”. – “Не бойся, брат: Господь ещё ближе”, – ответил ему добрый товарищ. И эти слова, как большой колокол, зазвонили в душе того солдата, и звонили до конца войны. И вот, некогда робкий солдат вернулся с войны награждённый многими орденами за храбрость. Так преобразило его благое слово: “Не бойся: Господь еще ближе!”» 26.

Рассмотрим теперь, какую помощь воинам оказывала и оказывает Церковь. Во всю историю Православия не найдётся такого примера, чтобы искренне верующие и благочестивые православные полководцы перед походом не обращались бы за благословением, молитвой и духовной поддержкой к епископам или священникам. И, естественно, что они её получали.

Святой Иоанн Златоуст призывал свою паству молиться о помощи Божией воинам: «Разве не было бы ни с чем несообразно, если бы, в то время как другие выступают в поход и облекаются в оружие с той целью, чтобы мы пребывали в безопасности, сами мы за тех, которые подвергаются опасностям и несут бремя военной дружбы, не творили даже и молитв. Таким образом, это вовсе не составляет лести, а делается по требованию справедливости… Они составляют, как бы некоторого рода оплот, поставленный впереди, который охраняет спокойствие пребывающих внутри» 27 28 .

Действительно, Церковь непрестанно молится о христолюбивом воинстве своей страны, своего государства, о спасении плененных, об упокоении погибших воинов. Помимо молитв, Церковь оказывала также помощь в виде духовно-нравственного воспитания воинства. Среди творений святых мы можем встретить те, которые написаны полководцам и посвящены разъяснению того, каким должен быть православный воин.

Так, например, святитель Макарий Московский (†1563 г.) написал в 1552 году послание царю Иоанну Грозному и его войскам, находящимся в Казанском походе. В нём святитель призывает царя «со всем своим христолюбивым воинством хорошо, храбро и мужественно подвизаться с Божьей помощью за святые Божии церкви и за всех православных христиан, – против супостат твоих… всегда проливающих кровь христианскую и разоряющих святые церкви».

В этом послании святитель предостерегает воинов от прегрешений душевных и телесных, увещевает царя подвизаться с «воинством в чистоте и покаянии и в прочих добродетелях», что привлекает помощь Божию в сражениях. Он также пишет: «Если случится кому из православных христиан на той брани до крови пострадать за святые церкви и за святую веру христианскую и за множество людей православных и потом живым быть, и те поистинне пролитием своей крови очистят прежние свои грехи» 29.

Ещё одним способом поддержки армии были полковые священники, которые с древности сопровождали в походах христианские войска. Среди них были и знаменитые святые, например, императора Никифора Фоку (†969 г.) сопровождал во время победоносного похода на Крит преподобный Афанасий Афонский.

Сам император Никифор, который почитается святым на Афоне и который был одним из выдающихся полководцев в истории, в своей «Стратегике» отводит особое место вопросу духовно-нравственного воспитания воинов, в частности, через установление обязательных регулярных молитв: «следует же командиру заранее постановить… чтобы в лагере, в котором всё войско разместилось, во время славословия и на вечерних и на утренних молитвах армейские священники совершали усердные моления, а всё войско восклицало «Господи, помилуй!» вплоть до сотни раз со вниманием и страхом Божиим и со слезами; чтобы никто не отваживался в час молитвы каким-то трудом» 30. О мужестве и подвигах полковых священников в дореволюционной России известно ещё больше.

Иногда святые отцы, не ограничиваясь духовными вопросами, считали возможным давать даже советы стратегического характера, что мы можем видеть на примере писем святителя Игнатия (Брянчанинова) к своему другу Н.Н. Муравьеву, который во время Крымской войны командовал русской армией, наступающей в Турции.

Такое дерзновение святителя оправдано тем, что он сам имел воинское образование до пострига, а потому понятно его желание принести как можно большую пользу своими советами. Святитель поддерживал своего духовного друга также когда Н.Н. Муравьев держал осаду и штурмовал турецкую крепость Карс, важнейший стратегический объект в войне – что завершилось успехом.

Разумеется, такого рода советы давались не взамен молитвенной поддержки, а в дополнение к ней, и в каждом письме святитель заверяет в своих молитвах и посылает благословение. Нужно вспомнить, что эта война с Турцией совершалась с целью облегчить жизнь православных христиан, страдающих под мусульманским игом. В любом случае заслуживает внимания то, что святитель Игнатий считал возможным помогать православному воинству не только молитвой, но и советом в решении реальных боевых задач.

Победа над Карсом в условиях неудачной Крымской войны была принята с огромным энтузиазмом во всех слоях русского общества. После взятия Карса все ждали, что наступит перелом в войне и она всецело перейдет на вражью территорию.

Однако, увы, оправдались тревожные опасения святителя Игнатия, и политики «поторопились заключить мир». «Как это не раз случалось в русской истории, дипломатия во многом свела на нет героизм и жертвы русских людей. Тем не менее, эта победа сыграла решающую роль во время Парижских переговоров: Карс был обменен на Севастополь и другие русские города, занятые англичанами и французами, выступившими в той войне на стороне Турции» 31.