Иннокентий сибиряков

Иннокентий Сибиряков: Жизнь и подвиг миллионера и афонского схимника

Иннокентий Михайлович Сибиряков…

Некогда этот замечательный сын Отечества заставил говорить о себе всю Россию. Но к глубокому сожалению, после революции его имя было незаслуженно забыто. И неудивительно. Потомственный золотопромышленник, миллионер, близкий знакомый многих выдающихся литераторов и ученых России второй половины XIX века, щедрый благотворитель и меценат, он в расцвете лет раздает все свое состояние на нужды благотворительных заведений и Православной Церкви, покидает мир, принимает монашеский постриг и скрывается в молитвенную тишину Святой Афонской горы. О людях с такой судьбой в безбожное лихолетье не вспоминали.

Теперь время другое, а жизнь Иннокентия Михайловича Сибирякова (1860 – 1901) вмещает в себя те глубину и высоту, которые просятся не в рядовые биографические очерки, а в жизнеописания и, без преувеличения можно сказать, достойны житийных сводов. Хотя внешне и может показаться, что биография Иннокентия Михайловича Сибирякова не отличается яркостью и значительностью событий, ведь главное ее содержание – почти беспрерывный и преизобильный поток его благодеяний людям. Но именно этими дарами щедрой и чуткой души был интересен Иннокентий Сибиряков и своим современникам, этим интересен миллионер-монах и нам, потомкам. Тем более что немало адресов его благотворительности сохранилось до наших дней, а сам он удостоился великой милости Божией, о чем еще будет сказано.

Родился Иннокентий Михайлович Сибиряков в Иркутске, 30 октября по церковному календарю, 1860 года в семье купца I-й гильдии, потомственного почетного гражданина (было и такое сословие в дореволюционной России) Михаила Александровича Сибирякова. Мать Иннокентия Михайловича Варвара Константиновна происходила из купеческой семьи Трапезниковых. Иркутские купеческие роды Сибиряковых и Трапезниковых были известны всей Сибири. Основными источниками дохода этих семей были золотопромышленность и пароходства.

Семья Сибиряковых ведет свое начало от Афанасия Сибирякова, известного с XVII века, выходца из Устюжского уезда Архангельской губернии. Характерными чертами как Сибиряковых, так и Трапезниковых были их церковное благочестие и благотворительность. Представители, как той, так и другой семей щедро жертвовали на строительство и благолепие иркутских храмов, верно понимая, что главное народное достояние надо приносить Богу. Являлись они и попечителями различных богоугодных заведений.

Отец И.М. Сибирякова Михаил Александрович считается первооткрывателем золотых месторождений в бассейне реки Бодайбо, входящих в Ленский золотоносный район, и основателем города Бодайбо, важного центра золотодобычи России и в наши дни.

В семье Михаила Александровича и Варвары Константиновны Сибиряковых было много детей, но совершенного возраста достигли шестеро. Из них – три дочери и три сына. Двадцати лет от роду скончалась Антонина, в замужестве Кладищева. Почти все дети М.А. Сибирякова, за исключением старшего сына Александра, известного своей активной деятельностью по освоению Северного морского пути, проживали в столице России. Иннокентий Михайлович был младшим из братьев Сибиряковых. Средний брат Константин в свои годы был близок с кругом писателей-разночинцев, также много благотворил.

Старшая сестра Сибиряковых Ольга была замужем за князем Вяземским. Младшая сестра Анна долгие годы семьи не имела, о ее замужестве имеются разноречивые сведения. О том, где и как сложились судьбы Константина, Ольги и Анны Сибиряковых сведений в распоряжении автора статьи не имеется. Известно лишь о старшем брате: Александр Михайлович Сибиряков доживал свой век в Ницце на пенсию шведского короля, которая была назначена ему за заслуги перед географической наукой. В Ницце он и похоронен.

Иннокентий Сибиряков, получив начальное образование дома, учился в Иркутском реальном училище, преобразованном на последнем году учебы Иннокентия Михайловича в Промышленное училище. Здесь он освоил курсы точных наук. В семь лет оставшийся без матери (Варвара Константиновна умерла сорокалетней), а в четырнадцать – без отца, Иннокентий Сибиряков в 1875 году оказался в Петербурге под присмотром брата Константина. В столице Иннокентий Михайлович Сибиряков поступил в частную гимназию Ф.Ф. Бычкова с правами казенной, которую и закончил в 1880 году. В год приезда в Санкт-Петербург здание гимназии было выкуплено на имя И.М. Сибирякова, отремонтировано и перестроено. Домовладельцем этого здания Иннокентий Михайлович оставался почти двадцать лет, давая возможность существовать учебному заведению в этих стенах. Это здание, к счастью, сохранилось до наших дней. Оно располагается недалеко от Московского вокзала по адресу Лиговский проспект, дом 1.

Свой петербургский дом и 200 тысяч рублей наличными И.М. Сибиряков перед уходом в монастырь подарит любимому учителю университетской поры известному ученому-физиологу П.Ф. Лесгафту. Петр Францевич, в свою очередь, на вырученные за дом средства построит в Петербурге здание Биологической лаборатории (сохранилось), где и разместится учебное заведение по подготовке специалистов по физической культуре. Биологическая лаборатория стала основой современной Академии физической культуры имени П.Ф. Лесгафта. Так имя Иннокентия Сибирякова связано с бурным ростом в России интереса к физической культуре и спорту: от Иннокентия Сибирякова получил П.Ф. Лесгафт материальную возможность для реализации своих идей.

Здесь следует упомянуть и о других высших учебных заведениях Петербурга, существование и возникновение которых связано с пожертвованиями Иннокентия Михайловича Сибирякова. Это Высшие женские Бестужевские курсы (в настоящее время их здания, построенные и приобретенные при помощи и И.М. Сибирякова, находятся в составе Санкт-Петербургского государственного университета) и Первый женский медицинский институт, ныне Медицинский университет им. П.И. Павлова, на строительство которого Иннокентий Сибиряков пожертвовал 50 тыс. рублей.

Щедрость, как характерная черта личности Иннокентия Михайловича Сибирякова, проявилась в нем очень рано. Он стал благотворить уже с гимназической скамьи, помогая своим сверстникам получить образование. И вот что примечательно! Получив в наследство после смерти отца всего около 900 тыс. рублей, постоянно и помногу благотворя, Иннокентий Сибиряков при уходе из мира имел состояние в десять миллионов рублей! Вот уж воистину, не оскудевает рука дающего!

Иннокентий Михайлович Сибиряков стремился получить образование и приложил к этому много усилий. В 1880-м году он поступил на естественно-математическое отделение Санкт-Петербургского Императорского университета, затем переводился на юридический факультет. По состоянию здоровья несколько раз прерывал учебу, уезжал на лечение. Пытаясь получить частные уроки, Иннокентий Михайлович столкнулся с тем, что профессора, к которым студент обратился за помощью, стали назначать ему немыслимые даже по столичным меркам гонорары, зная, что имеют дело с капиталистом. Этот факт, как сообщают современники и знакомцы Иннокентия Сибирякова, оттолкнул его как от университета, так и от науки.

Оставшись в университете вольнослушателем, Иннокентий Михайлович поступает на надомные курсы П. Ф. Лесгафта, а также учится частным образом у историка В.И. Семевского. Здесь он и накапливает знания, позволившие современникам называть Иннокентия Сибирякова просвещенным благотворителем. Много времени Иннокентий Михайлович Сибиряков уделял и самообразованию, собрал большую библиотеку по Сибири, в которой были и редкие издания. К сожалению, дальнейшая судьба этой библиотеки пока неизвестна. Большинство средств, которые в свои молодые годы расходовал И.М. Сибиряков на благотворительность, уходили на поддержку образовательных, научных и литературных проектов. В 26 лет он имел 70 личных стипендиатов, которые учились в России и в Европе. Особенно он старался помогать землякам и часто поддерживал проекты, связанные с Сибирью.

Около 30 тыс. руб. было истрачено Иннокентием Михайловичем на устройство библиотек и музеев в городах Сибири (Минусинск, Томск, Барнаул, Ишим, Ачинск, Красноярск и др.). Некоторые исследователи пишут о том, что все города Сибири обязаны созданием публичных библиотек именно Иннокентию Сибирякову. 6 тыс. руб. выделено им на расширение музея Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества в Иркутске. 10 тыс. руб. пожертвовал Иннокентий Михайлович на экспедицию Императорского Русского Географического общества в Сы-Чуань и столько же на Якутскую этнографическу. экспедицию, вошедшую в историю географической науки под названием «Сибиряковской». Более 600 тыс. руб. истратил И.М. Сибиряков на издание книг научного и культурного содержания. Некоторые из них следует перечислить. Это «Сибирская библиография» в трех томах В. И. Межова и его же «Русская историческая библиография»; «Сибирские инородцы, их быт и современное положение» Н. М. Ядринцева и его же «Сибирь как колония…»; «Историческое обозрение Сибири» в двух томах П.А. Словцова, «Рабочие на сибирских золотых промыслах» В. И. Семевского и другие. Эти книги вряд ли бы увидели свет без попечения Иннокентия Михайловича.

В трудные для русского народа голодные годы (1891 – 1892) золотопромышленник выделял огромные средства для закупки хлеба, финансировал санитарные отряды и организовывал разнообразную помощь в голодающих поселениях Тобольского края (известно, что с этой целью Иннокентий Сибиряков лично выезжал в Курган), щедро помогал переселенцам из центральных губерний России в Сибирь и на Дальний Восток…

Иннокентий Михайлович Сибиряков говорил своим друзьям: «Я обладаю богатством. Как это случилось, думал я, что в моих руках скопились такие средства, которыми могли бы прокормиться тысячи людей? Не есть ли это средства, случайно попавшие ко мне, достояние других людей, искусственно перешедшее в мои руки? И я нашел, что это действительно так, что мои миллионы — это результат труда других лиц, и чувствую себя не правым, завладев их трудами». Подобные размышления побуждают И. М. Сибирякова выделить капитал в сумме 420 тыс. рублей для выдачи пособий рабочим, получившим увечья на приисках Якутской области и семьям погибших. И это далеко неполный перечень его благодеяний для Сибири, для родного Иркутска.

Великодушие и сердечность благотворителя не могли не сказаться на духовных запросах Иннокентия Сибирякова, сделало его чутким к делу Божией правды на земле. Окончательно духовные очи Иннокентия Михайловича Сибирякова раскрылись после посещения им Европы. Ознакомившись с главными центрами европейской науки и культуры, за внешними успехами так называемого прогресса русский душою капиталист рассмотрел главное – безудержную страсть европейского общества к наживе. Он, будучи сам миллионером, тем не менее, всю свою жизнь искал духовного и нравственного совершенства, все в своей жизни подчинил именно этой цели. Об Иннокентии Михайловиче Сибирякове сто лет назад писали его почитатели: «Цель всей его жизни заключалась в служении истине, добру, в стремлении к идеалу».

Вернувшись в Россию в начале 90-х годов XIX столетия, Иннокентий Михайлович Сибиряков, увлекавшийся до этого толстовскими идеями и разделявший радикальные взгляды по преобразованию России, резко поворачивается лицом к православной духовной традиции. Начинается новый этап в жизни выдающегося сына Сибири, который вступает на путь подготовки к монашескому подвигу. Размах его благотворительности этого времени мало с кем сравним. Сибиряков начинает принимать всех нуждающихся у себя на дому. Порой к Иннокентию Михайловичу приходило в сутки до четырехсот человек. Позднее он учредил специальное бюро по оказанию помощи ближним. С какими только просьбами не обращались к нему, и он старался удовлетворить каждую нужду! Жертвовал Иннокентий Михайлович уже не только на учебу и обзаведение своим делом, но и на лечение, на приданое, на похороны, обеды и т. д.

В начале девяностых годов Иннокентий Сибиряков возвращается к религиозному образу жизни. Его паломничества по православным монастырям и храмам Петербурга и окрестностей, его щедрые пожертвования на нужды Церкви вызывают недоумение у прежнего окружения И.М. Сибирякова, а вслед за этим недобрые слухи, неприятие и даже гонение. В 1894-1895 годах заинтересованные в присвоении его миллионов лица предприняли попытку взять капиталы Иннокентия Михайловича под арест. С этой целью он был объявлен безумным, а в вину благотворителю вменили «безрассудную расточительность» на помощь Православной Церкви и ближнему. Но это, свыше попущенное будущему иноку испытание, закончившееся полным оправданием И.М. Сибирякова, привело его к бесповоротному решению об оставлении мира. Губернскими комиссиями 1894 и 1895 годов миллионер был полностью оправдан, капитал ему был возвращен, и золотопромышленник переходит жить на подворье Свято-Андреевского скита под покровительство своего духовного отца иеромонаха, позднее архимандрита Давида (Мухранова). В течение двух лет Иннокентий Михайлович Сибиряков проходит монастырский искус и сворачивает свои дела, обильно жертвуя имеющееся имущество и наличные средства.

В эти годы совместно с рядом единомышленников Иннокентий Сибиряков устраивает на Васильевском острове при Первом реальном училище придел Святителя Иннокентия Иркутского в храме Александра Невского. А в 1896 г. со святым праведным Иоанном Кронштадтским он учреждает при приходе петербургских выходцев из Сибири Православное братство во имя святителя Иннокентия Иркутского, жертвуя на его деятельность крупную сумму.

Незадолго до принятия пострига Иннокентий Михайлович дарит свою дачу в Райволо (ныне Рощино) на создание приюта для девочек и прекрасный дом на сорок комнат с лесными угодьями в 98 гектаров Линтульской женской общине. Валаамский монастырь в том же, 1896 году, получил от Иннокентия Сибирякова 10 тыс. рублей на постройку Воскресенского скита в Никоновой бухте. Обильные пожертвования получали и другие обители России. Так за Угличским женским Богоявленским монастырем было закреплено прежде арестованное пожертвование Иннокентия Михайловича Сибирякова в 147 тыс. рублей. На его средства был построен и Свято-Троицкий Николо-Уссурийский мужской монастырь в Приморском крае. Полного списка пожертвований Иннокентия Сибирякова пока не существует и вряд ли когда-либо будет существовать, так как благотворитель любил творить милостыню в тайне.

В эти годы на средства Иннокентия Михайловича сооружаются корпуса Санкт-Петербургского подворья Русского Свято-Андреевского скита на Афоне, а в самом скиту разворачивается строительство грандиозного – на пять тысяч молящихся – собора Апостола Андрея Первозванного, размеры, архитектура и убранство которого и по сей день поражают паломников на Святую Гору.

Позднее в скиту был выстроен и четырехэтажный больничный корпус с тремя храмами: Святителя Иннокентия Иркутского; Благовещения Пресвятой Богородицы; Целителя Пантелеимона и Преподобного Серафима Саровского со Всеми Святыми Бессребрениками. За стенами скита, неподалеку от него, среди леса, для архимандрита Давида (Мухранова) и Иннокентия Сибирякова была устроена добротная каменная келья с храмом в честь Великомученицы Варвары, Преподобного Михаила Клопского и Преподобного Давида Солунского – небесных покровителей земных и духовного родителей Иннокентия Михайловича.

В 1896 году, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, после двухлетнего искуса Иннокентий Михайлович Сибиряков принял постриг в первый ангельский чин на подворье Свято-Андреевского скита в Петербурге и в тот же день уехал на Афон. В течение полутора лет он еще дважды приезжал в Россию по нуждам своего духовного отца. В это время на средства о. Иннокентия при 7-й гимназии Санкт-Петербурга устраивается церковь Святителя Николая на 700 человек, оснащенная электричеством, что по тем временам было великим новшеством. Через архимандрита Давида совершено иноком Иннокентием и множество других великих и малых благодеяний.

В 1898 году Иннокентий Сибиряков был пострижен на Афоне в мантию с именем Иоанн в честь Иоанна Предтечи, а через год – в схиму с возвращением ему имени Иннокентий с тем же небесным покровителем. Неоднократно схимнику Иннокентию предлагали рукоположение, но он отказался, считая себя недостойным священного сана. В 1900 году, летом, в Свято-Андреевском скиту состоялось торжественное освящение собора Апостола Андрея Первозванного, на котором рядовым иноком присутствовал и схимонах Иннокентий Сибиряков – главный ктитор-жертвователь на этот дивный храм, строительство которого обошлось почти в два миллиона рублей.

Через год схимонах Иннокентий, душа которого дозрела до житницы небесной, заболел и 6 ноября 1901 года после соборования и причастия скончался кончиной праведника. Он исполнил на земле не только дела беспримерной благотворительности, но и понес труды по преображению души в новую тварь. Замечательно, что этому – самому главному – делу на земле послужили и капиталы Иннокентия Михайловича Сибирякова, истраченные так богоугодно. А в том, что такое преображение состоялось, у афонских иноков сомнений нет. По афонскому обычаю сохранять главы умерших на Афоне иноков и паломников, в костнице Свято-Андреевского скита хранится на почетном месте рядом с главами основателей скита и глава схимонаха Иннокентия. Она имеет янтарно-медовый цвет, что по афонскому преданию говорит об особой посмертной участи ее обладателя: считается, что владелец такой главы не только спас свою душу, но и особо угодил Богу.

Жизнь и подвиг миллионера, благотворителя, схимника Иннокентия Михайловича Сибирякова – удивительный пример для людей состоятельных, подтверждающий наглядно учение Православной Церкви о том, что «ничто так не уподобляет человека Богу, как благотворение». Пример и обнадеживающий, и путеводный, способный вдохновить на добрые дела от чистого сердца многих и в наши дни.

Почитатели схимонаха Иннокентия собирают материалы о жизни, благотворительных делах и монашеских подвигах Иннокентия Сибирякова. В газетах, журналах, на Интернет сайтах публикуются статьи о миллионере-монахе, как называли схимника при жизни. В 2005, 2010 и 2014 годах вышли в свет книги, посвященные выдающемуся русскому благотворителю. Возвращение имени Иннокентия Михайловича Сибирякова в историческую память России состоялось.

Татьяна Шорохова

По материалам публикаций на «Православии и мир»

Поддержите наш сайт

Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.

Д.Н. Мамин-Сибиряк: трагедия жизни главного уральского писателя

Д.Н. Мамин-Сибиряк – выдающийся уральский писатель, искренне любивший наш край и оставивший множество очерков, рассказов, романов об Урале. О трагической судьбе писателя и его наследии вы узнаете из этой статьи.

Будущий писатель родился 25 октября (6 ноября по новому стилю) 1852 года на Висимо-Шайтанском заводе. В наши дни это село Висим в 40 километрах от Нижнего Тагила (Свердловская область). Настоящая фамилия писателя – Мамин. Вторую часть фамилии он присвоил себе по литературному псевдониму – Сибиряк.

Отец – Наркис Матвеевич Мамин – служил священником в церкви Висимо-Шайтанского завода. Он отличался высокими моральными и нравственными принципами, занимался просвещением народа, безвозмездно вел занятия в школе.

В своих воспоминаниях Д.Н. Мамин-Сибиряк писал:

«Как сейчас вижу отца, одетого в черную осеннюю рясу из тяжелого драпа, с широкополой черной шляпой на голове. Он был высок ростом, широк в плечах, а костюм делал его еще массивнее. Как сейчас вижу его бледное лицо, строгое и доброе, с серыми, добрыми глазами и большой, окладистой русой бородой, придававшей ему какой-то особенно патриархальный вид. Для меня лично слово «отец» связано с представлением именно такого отца, сильного, ласкового, доброго и всегда серьезного».

Мать писателя, Анна Семеновна, родилась в семье сельского дьякона, жившего в Горном Щите. Рано потеряла свою мать, воспитывалась отцом и бабушкой.

«Моя мать была такого же типа женщина, но она казалась мне более строгой, чем отец, — на ее долю выпадало слишком много мелких будничных забот, и к вечеру, управившись с дневной работой, она была «рада месту», то есть отдыхала за новой работой, как бесконечное шитье. Без работы я не видал ни отца, ни матери», — вспоминал Дмитрий Наркисович.

В семье Маминых было четверо детей:

  • Николай (1850 г.р.),
  • Дмитрий (1852),
  • Владимир (1863),
  • Елизавета (1866).

В свободное время в семье много читали, поэтому возникший у Дмитрия интерес к литературе неудивителен.

В наши дни в доме в Висиме, где родился и вырос Д.Н. Мамин-Сибиряк, расположен мемориальный музей писателя. Не упустите возможность там побывать! Посещая Висим, понимаешь, откуда у писателя возникла любовь к уральской природе – места вокруг очень живописные. Одни Весёлые горы чего стоят! Более красиво об Урале и нашей природе, чем Мамин-Сибиряк, пожалуй, никто не писал.

Осенью 1866 года Дмитрий поступил в бурсу – Екатеринбургское духовное училище. Позже, в автобиографических очерках, он описал все ужасы этого церковного заведения, ломавшего судьбы людей.

«Все новички проходят через строй горьких и тяжелых испытаний, но alma mater возвела их в настоящую систему, которая установилась, как выражаются старинные учебники истории, с незапамятных времен. Отдельные лица теряли всякое значение сами по себе, а действовала именно система, безжалостная, всеподавляющая, обезличивающая и неистребимая, как скрытая болезнь».

В конце августа 1868 года Дмитрий отправился по реке Чусовой в город Пермь. В сентябре Мамин поступил в Пермскую духовную семинарию.

Стоит заметить, что на Чусовой он неоднократно бывал и позже, в том числе добираясь по ней в Пермь. Известно, что Мамин путешествовал по Чусовой в 1868, 1869, 1870 годах, а также несколько раз с 1878 по 1882 годы. Эта уральская река значительно отразилась в его творчестве, присутствует во многих произведениях. Так сложилось, что его первым напечатанным произведением стал рассказ «В камнях», вышедший в 1882 году и подписанный как Д. Сибиряк. Таким образом, Чусовая пробила путь писателя в большую литературу.

В июле 1872 года Дмитрий ушел из семинарии, так и не закончив ее. Он решил отправиться в Петербург и поступить на ветеринарное отделение в Медико-хирургическую академию. За учебу приходилось платить, денег не хватало. По этой причине он не мог себе позволить даже поездки домой. Мамин подрабатывал репортером в газетах, начал заниматься литературой. О том непростом периоде становления можно почитать в автобиографической повести «Черты из жизни Пепко».

В 1876 году Мамина оставили на третьем курсе из-за несдачи экзаменов. В том же году он покинул академию и поступил на юридическое отделение в Санкт-Петербургский университет.

Летом 1876 года в журнале «Сын Отечества» вышли рассказы Мамина «В горах», «Не задалось», а также роман «В водовороте страстей». Он рассчитывал на значительный обещанный гонорар, которого хватило бы на оплату учебы, однако издатель обманул начинающего писателя. Денег вновь не хватало, а ректор отказывался идти навстречу Мамину и освобождать от оплаты.

В начале лета 1877 года у Дмитрия обострилась болезнь легких. Он оставил учебу (за свою жизнь от так и не получил образования) и отправился поправлять здоровье к родным на Урал. Семья годом ранее переехала из Висимо-Шайтанского завода в Нижнюю Салду. Живя в Салде, Мамин работал над «Уральскими рассказами» и романом «Семья Бахаревых». Позже он написал повесть «Сестры», посвященную Нижней Салде.

Живя в Нижней Салде, Дмитрий подрабатывал репетиторством. Так он познакомился с Марией Якимовной Алексеевой (в девичестве Колногорова), обучая трех ее детей.

Несмотря на то, что Мария Якимовна была на 6 лет старше Дмитрия и состояла замужем, между ними возникли близкие чувства. Мария Якимовна решила вместе с детьми уйти от жестокого мужа. Стоит заметить, что разводы в дореволюционной России фактически были невозможны. Поступок осуждало и общество, и близкие люди.

В январе 1878 года в семье Маминых случилась трагедия. Наркис Матвеевич после выезда на требу в отдаленный район простудился и тяжело заболел. Через 10 дней (24 января) в возрасте 50 лет он умер. Позже этой трагедии писатель посвятил рассказ «Последняя треба». Могила Н.М. Мамина не сохранилась.

После смерти главного кормильца семьи тяготы по обеспечению родных легли на Дмитрия. Он принялся искать работу, но безуспешно. В марте 1878 года Дмитрий Наркисович и Мария Якимовна переехали в город Екатеринбург. Здесь он зарабатывал репетиторством, сотрудничал с газетами. В Екатеринбурге Мамин закончил роман «Семья Бахаревых», который посвятил Марии Якимовне.

В августе 1878 года вместе с детьми переехала в Екатеринбург и мать писателя – Анна Семеновна Мамина. Жить вместе с Алексеевой Анна Семеновна не могла из-за невенчанного брака, она была категорически против этого.

С 1879 года Мамин жил с Марией Якимовной на улице Колобовской (ныне улица Толмачёва, здесь размещается музей «Литературная жизнь Урала XIX века»). Гражданская жена всячески помогала ему в творчестве, вносила правки в произведения, давала советы.

В конце августа 1881 года Мамин и Алексеева отправились в Москву. Мамин хотел поступить на филологический факультет МГУ, а Алексеева – на высшие женские курсы профессора Герье. Также они хотели заняться продвижением произведений Мамина. Но все оказалось не так просто: поступить учиться не удалось, зарабатывать было еще сложнее, не получилось и пробиться к литературе. В конце мая 1882 года Мамин и Алексеева вернулись в Екатеринбург.

В Екатеринбурге Мамин-Сибиряк работал над романом «Приваловские миллионы», неоднократно его дорабатывая и меняя названия. Отправлял роман в редакции разных изданий, но его не печатали. Роман увидел свет только в 1883 году. Работа над романом заняла 10 лет. Он считается самым «екатеринбургским» произведением писателя.

В 1882 году впервые появилась его подпись – «Сибиряк». В 1883 году вышел очерк «Золотуха», который был благосклонно принят критикой. Его оценил даже сам Салтыков-Щедрин – редактор «Отечественных записок». Очерк «Золотуха» положил начало «Уральским рассказам» — самому известному и признанному литературному циклу Мамина-Сибиряка. Он и сам называл «Уральские рассказы» лучшим из того, что написал.

Следующий, 1884 год оказался удачен в творческом плане. Был напечатан роман «Горное гнездо» и другие произведения. В марте 1885 года на гонорар от публикации романов «Горное гнездо» и «Приваловские миллионы» (правда, заняв еще 500 рублей) Мамин-Сибиряк купил для семьи дом по улице Соборной (ныне улица Пушкина). В этом доме семья Маминых-Удинцевых прожила более 30 лет. Мать писателя жила здесь до самой смерти в 1910 году. Здесь же жили брат писателя Николай и сестра Елизавета с мужем Дмитрием Аристарховичем Удинцевым. В 1946 году в доме был открыт литературный музей им. Д.Н. Мамина-Сибиряка.

К Мамину пришел успех. В августе 1885 года вместе с Марией Якимовной он вновь отправился в Москву. В 1887 году была поставлена первая пьеса Мамина-Сибиряка – «Золотопромышленники».

21 октября 1884 года Д.Н. Мамин-Сибиряк был избран действительным членом Уральского общества любителей естествознания. Он был человеком широких интересов. Проявил себя как этнограф, краевед, коллекционер, археолог.

В начале 1888 года Мамину поступило предложение от профессора Анучина стать членом археологического общества. Получив открытый лист, он проводил раскопки на озере Карасьем и расположенном там Разбойничьем острове. В отчете о раскопках писал:

«Мы копали и сами нашли несколько стрел (кремневые, нешлифованные), долото из зеленой яшмы (по длинному краю обито) и массу черепков с оригинальным орнаментом. Эти вещи поступят в Уральское Общество, я себе оставил только образцы… Потом ездил на Палкину, 12 верст от Екатеринбурга, и там достал коллекцию черепков с оригинальным орнаментом, а каменных вещей не оказалось – нужно самим копать. Слышал, что на одном озере стоит 8 нетронутых курганов, которые и раскопаем, как только получу от Вас открытый лист на раскопки».

В 1888 году Мамин совершил несколько больших поездок по Уралу: в Касли, Башкирию, Пермь, Чердынь и т.д. Ездил и на курорт Курьи на реке Пышме, где проводил в том числе археологические раскопки.

В конце 1880-х годов Дмитрий Наркисович хотел заняться добычей золота, намеревался взять в аренду золотоносные земли у башкир, но не задалось. Ездил Мамин и в Зауралье. Посещал селение Заводоуспенское Тюменского уезда. Неоднократно бывал в Ирбите. Останавливался там обычно в газете «Биржевая», которая принадлежала председателю земской управы Дмитрию Аристарховичу Удинцеву. В 1890 году Дмитрий Удинцев женился на Елизавете Маминой. Он был человеком передовых взглядов, служил мировым судьей, председателем нескольких уездных земских управ, в том числе Ирбитской и Чердынской. В Чердыни в 1899 году Удинцев основал краеведческий музей.

В 1890 году Мамин-Сибиряк побывал в районе Далматовского монастыря, в Шадринске, проехал по долине реки Исети. Шадринск и происходившие здесь события он описал в романе «Хлеб», а Далматовский монастырь, Каменский завод и реку Исеть – в повести «Охонины брови».

В 1888 году Мамин начал писать роман «Три конца». Работая над ним, летом 1890 года в последний раз посетил Висим.

С 1888 по 1891 годы Мамин состоял гласным (т.е. депутатом) Екатеринбургской городской думы.

В начале сентября 1890 года, Дмитрий Наркисович встретился с приехавшей в Екатеринбург с гастролями актрисой Марией Морицевной Абрамовой. Он помнил ее по мимолетному знакомству в Москве. Позже он описал эту встречу, изменившую жизнь, в работе «Мария Морицовна Абрамова» (Дневник артиста, 1892, № 4):

«Она мне не показалась красавицей, а затем в ней не было ничего такого, что присвоено по штату даже маленьким знаменитостям: не ломается, не представляет из себя ничего, а просто такая, какая есть в действительности. Есть такие особенные люди, которые при первой встрече производят такое впечатление, как будто знаешь их хорошо и давно…».

Мария Морицевна, отправляясь в Екатеринбург, сообщила об этом Владимиру Галактионовичу Короленко. Он попросил ее взять с собой его портрет и письмо, чтобы передать Мамину. Абрамова согласилась.

Мария Морицевна родилась в 1865 году в Перми. Ее отец – Мориц Гейнрих Ротони был венгром по национальности. Участвовал в восстания мадьяров в 1848 году, был ранен и оказался в России. Сначала жил в Оренбурге, женился на сибирячке, переменив фамилию на Гейнрих. Переехав позже в Пермь, открыл собственное фотоателье. В его семье было 12 детей. В 1880 году Мария познакомилась с писателем В.Г. Короленко, которого сослали в Пермь. Однажды, сбежав из дома, Мария уехала из Перми и вышла замуж за актера Абрамова, с которым вскоре развелась. Она много ездила по провинциальным городам, выступая в театрах. Со временем перебралась в Москву.

В 1890 году Мария Морицевна подписала договор с антрепренером Петром Медведевым, оказавшись в итоге на гастролях в Екатеринбурге…

Абрамова и Мамин полюбили друг друга. Он ходил на все спектакли Абрамовой, был не в силах скрыть свое отношение к актрисе. Мария Якимовна тяжело переживала разрыв…

8 марта 1891 года Мамин и Абрамова уехали из Екатеринбурга и сняли квартиру в Петербурге.

Интересно, что вскоре после приезда Мамин-Сибиряк познакомился с художником Репиным. 17 апреля он писал матери:

«…Из лиц познакомился со следующими: Альбов, Потапенко, Луговой, Эмиль Пуп (псевдоним П.А. Сергеенко), Григ, Градовский, Нотович, поэт Минский, Фруг, художник Репин. Интереснее всего мое знакомство с Репиным; у него я был в мастерской, и он рисовал с меня для своей будущей картины «Запорожцы» и целых два часа: ему нужно было позаимствовать мои глаза для одного, а для другого – веко глаз и для третьего запорожца поправить нос. Опишу как-нибудь этот любопытный сеанс подробнее».

Имеется в виду картина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».

К осени 1891 года Мамин-Сибиряк снял квартиру по адресу Саперный переулок, 8. В наши дни на этом доме можно увидеть мемориальную табличку, посвященную писателю (единственную в Петербурге). Здесь он работал над большими романами «Хлеб» и «Золото».

Эти месяцы, проведенные вместе с Марией Морицевной, были самым счастливым периодом в жизни Мамина-Сибиряка. Вскоре выяснилось, что Мария Морицевна ждала от Мамина ребенка. Однако вместо радости у нее было тяжелое предчувствие, она часто заводила разговор о смерти. Роды оказались очень трудными и продолжались 65 часов. 21 марта 1892 года Мария Морицевна родила дочь. Увидев ребенка, она обратилась к мужу: «Митя, посмотри на нашу девочку…». Это были последние ее осознанные слова… На следующий день Абрамова умерла. Дмитрий Наркисович оказался один с ребенком, разбитый горем.

Ухаживать за девочкой помогали друзья Мамина – Александра Аркадьевна Давыдова и Николай Константинович Михайловский. Ребенок родился слабым и больным, с родовой травмой. Девочку назвали Еленой (Мамин называл ее Аленой, Аленушкой). В семье Давыдовой за Еленой ухаживала одна из лучших гувернанток Петербурга – Ольга Францевна Гувале. После смерти Марии Морицевны осталась одна и ее младшая сестра Лиза, которая также оказалась у Давыдовой. Мамин-Сибиряк всячески помогал Лизе, пока та не выросла. В будущем она вышла замуж за писателя А.И. Куприна.

С появлением дочери Мамин-Сибиряк стал писать произведения для детей, в которые вложил всю свою любовь к ребенку. Детские рассказы стали классикой. Они многократно переиздавались еще при его жизни. В последние годы писатель жил главным образом за счет издания детской литературы. В 1897 году вышли отдельным изданием «Аленушкины сказки».

«Это моя любимая книжка – ее писала сама любовь и поэтому она переживет все остальное», — говорил Мамин-Сибиряк.

Вышедший в 1894 году роман «Хлеб» завершил «большие» произведения Мамина-Сибиряка.

Мамин жил то на даче Давыдовой в Павловске, то снимал жилье в Петербурге (квартиру в Саперном переулке он оставил, поскольку там все напоминало о жене), затем переехал в Царское Село, периодически возвращаясь в Петербург.

Писатели М. Горький, Д. Н. Мамин-Сибиряк, Н. Д. Телешов и И. А. Бунин. Ялта, 1902 г.

Д.Н. Мамин-Сибиряк с А.П. Чеховым. 1890-е гг.

Д.Н. Мамин-Сибиряк с А.К. Денисовым-Уральским на пикнике. 1900-е гг.

Ольга Францевна Гувале из гувернантки, ухаживавшей за Аленушкой, постепенно стала членом семьи. Она выстраивала порядок в доме на свой лад. Мамин, так и не оправившийся от потери Абрамовой, не сопротивлялся и просто «плыл по течению». В 1900 году состоялась свадьба Дмитрия Наркисовича и Ольги Францевны.

Мамину не хватало родных, скучал он и по Уралу, но не мог никуда поехать из-за болезни дочери. Лишь летом 1903 года Мамин, оставив дочь с Ольгой Францевной, совершил поездку в Екатеринбург, последний раз побывав на Урале.

21 марта 1910 года умерла мать писателя – Анна Семеновна. Ей было 79 лет. Ее похоронили рядом с ее сыном Володей на кладбище Ново-Тихвинского монастыря в Екатеринбурге. В советское время кладбище уничтожили, могила не сохранилась.

В последние годы жизни Мамин часто болел. Его последним адресом стала улица Верейская, д. 3 в Петербурге.

4 августа 1911 года Дмитрий Наркисович перенес кровоизлияние в мозг, что привело к параличу руки и ноги. Внешне он сильно изменился. Летом 1912 года Мамин заболел плевритом. Друзья-писатели надеялись на выздоровление и обсуждали празднование 40-летия литературной деятельности Мамина-Сибиряка.

Литературный критик Измайлов позже писал:

«Так создалась мысль о чествовании, которое потом прозвучало печальным сарказмом над писателем, так мало вкусившим меда славы при жизни и увидевшим почет тогда, когда мозг его уже не осмысливал зрительных впечатлений».

Поздравление от московского литературного кружка «Среда» подписали 39 участников, в том числе Николай Телешов, Иван Бунин, Владимир Гиляровский и другие. Отправил приветствие и Максим Горький с острова Капри, а также многие другие люди. Пришло множество телеграмм.

Когда 26 октября 1912 года члены юбилейного комитета пришли с поздравлениями, выяснилось, что Мамин совсем ослаб и уже не понимал, что вокруг происходит. В ночь на 2 ноября 1912 года Мамин-Сибиряк умер. 4 ноября его похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лавры рядом с захоронением Марии Морицевны Абрамовой.

Аленушка осталась с Ольгой Францевной. После смерти отца она прожила менее двух лет. Умерла от скоротечной чахотки в возрасте 22 лет. В завещании написала:

«…недвижимое имение, состоящее из дома с землею и пристройками в городе Екатеринбурге по Пушкинской улице № 27 завещаю городу Екатеринбургу. Настоятельно прошу устроить в этом городе и по возможности в завещанном доме музей Мамина-Сибиряка».

Ольга Францевна во время Гражданской войны жила на Кавказе, позже вернулась в Петербург. Умерла в 1934 году, была похоронена в Лютеранской части Волковского кладбища.

Дочь писателя Елена Мамина

Могилу Мамина-Сибиряка можно увидеть на литераторских подмостках Волковского кладбища. Автор гранитного памятника, установленного в 1915 году, — известный скульптор Илья Гинцбург. На основании памятника приведена цитата Мамина: «Жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец – вот где настоящая жизнь и настоящее счастье». Прах писателя, его дочери и Марии Морицевны Абрамовой был перенесен сюда из Лавры в 1956 году в связи со строительством там моста.

Прямых потомков у Мамина-Сибиряка не осталось. Вся его жизнь была полна трагизма. Настоящее признание к писателю пришло лишь после смерти…

  • Дата рождения: 1888 г.
  • Место рождения: г. Самара
  • Пол: мужчина
  • Национальность: русский
  • Социальное происхождение: из рабочих
  • Образование: начальное
  • Профессия / место работы: зам. начальника ГУШОСДОР НКВД СССР
  • Место проживания: Москва, Ленинградское ш., д. 92-34
  • Партийность: член ВКП(б)
  • Дата расстрела: 1 февраля 1937 г.
  • Место смерти: Москва
  • Место захоронения: Москва, Донское кладбище
  • Дата ареста: 17 августа 1936 г.
  • Обвинение: организация параллельного антисоветского троцкистского центра; руководство вредительской, диверсионной, шпионской и террористической деятельностью
  • Осуждение: 30 января 1937 г.
  • Осудивший орган: ВКВС СССР
  • Статья: 58-1а, 58-8, 58-9 и 58-11 УК РСФСР
  • Приговор: ВМН (расстрел)
  • Дата реабилитации: 4 декабря 1986 г.
  • Реабилитирующий орган: Пленум Верховного Суда СССР
  • Источники данных: БД «Жертвы политического террора в СССР»; Москва, расстрельные списки — Донской крематорий

Леонид Петрович Серебряков родился в 1888 году в Самаре в семье рабочего. Имел лишь начальное образование. Поскольку семья была очень бедной, Леониду с девяти лет пришлось подрабатывать. Был разнорабочим на пивоваренном заводе в Уфе, токарем на металлическом заводе в Луганске. В РСДРП вступил в 1905 году, участвовал в революционных событиях 1905-1907 годов, до Октябрьской революции вел активную партийную работу в разных городах, неоднократно оказывался арестован, а в феврале 1917 года стал одним из организаторов Костромского совета рабочих и солдатских депутатов.

Затем Леонид Петрович переехал в Москву, где стал секретарем Московского комитета партии, членом Президиума Моссовета. В 1919-1920 годах одновременно занимал пост секретаря Президиума ВЦИК и был членом Реввоенсовета Южного фронта, позже – начальника Политуправления РККА.

В декабре 1919 года в штабе Южного фронта побывал американский журналист Джон Рид. Серебряков оказался среди тех, с кем журналист там познакомился и кого упомянул в своих записях: «Серебряков – член Военно-революционного Совета фронта, коренастый, небольшого роста. В плохо сидящем полувоенном костюме. Усы, следы оспы на лице».

С 1921 года Серебряков работает в системе Наркомата путей сообщения, в 1922-1924 годах – заместитель наркома.

В 1926 году Леонид Петрович некоторое время прослужил на ответственной работе в полосе отчуждения КВЖД, но затем был отозван в Москву.

Был одним из лидеров левой оппозиции. В октябре 1923 года Серебряков подписал подготовленное Львом Троцким в адрес Политбюро «Заявление 46-ти», названное на ХVIII партийной конференции ВКП(б) «троцкистским манифестом». Осенью 1927 года Леонид Петрович ездил в США, где, по словам его дочери, историка Зори Леонидовны Серебряковой, много общался с Максом Истменом – автором изданных в 1925 году за рубежом записок о «завещании» В. И. Ленина (эссе «С тех пор, как умер Ленин», Since Lenin Died, 1925). «Истмен пишет о Серебрякове: «Он был доброжелательный и мягкий и в то же время суровый и мужественный, и я любил его…». По словам Истмена, Серебряков предвидел свою трагическую судьбу. Рассказывая о невероятной мстительности Сталина, он заметил, что «Коба не успокоится», пока физически не уничтожит каждого, кто не согласен с ним. Так уж совпало, что во время этого провидческого разговора Серебряков показал Истмену фотокарточку своей маленькой единственной дочери. «Это самое дорогое, что есть у меня на свете», — добавил он… На вопрос о том, как же он не боится открыто встречаться с теми, кого Сталин считает своими врагами, Серебряков спокойно отвечал, что не способен раболепствовать», – вспоминает Зоря Леонидовна.

На XV съезде ВКП(б) Серебряков был заочно исключен из партии, а по возвращении из Америки в 1928 году сослан за «контрреволюционную деятельность» в Семипалатинск. Там он написал о том, что признает свои ошибки, и в 1930 году был возвращен из ссылки и восстановлен в рядах партии.

В 1931 году Леонид Петрович занял пост начальника «Цудортранса» (Центральное управление шоссейных и грунтовых дорог и автомобильного транспорта), а с августа 1935 года – заместителя начальника Главного управления шоссейных дорог (ГУШОСДОР) НКВД СССР.

«Одна из картинок тех лет, оставшаяся в памяти. Развернутая в полный разворот газета. Леонид Петрович долго-долго смотрит на раскрытые страницы, на скачущих лошадей, знамена, ликование победы. Ноябрь 1934 года, отмечается 15-летняя годовщина разгрома Деникина. Егоров, Орджоникидзе, Буденный взахлеб восхваляют Сталина. Но имя члена Реввоенсовета Южного фронта Серебрякова ни разу не упоминается. Он еще работает на ответственных постах, но уже полностью вычеркнут из истории.

Вскоре произошла трагедия, которая стала началом конца. Зима 1934 года, отпуск в Гаграх, декабрь, но снега нет, вокруг все очень сумрачно. На поваленном дереве с какой-то полной отрешенностью смотрит Серебряков на черные полосы газет. Он как бы и сам в черной раме. Убит Киров», – вспоминает Зоря Леонидовна.

В августе 1936 года Леониду Петровичу все же припомнили его старые троцкистские взгляды и исключили из партии, а 17 августа 1936 года арестовали.

«Палачи-следователи не могли сломить волю Серебрякова. Он переносил нечеловеческие физические и моральные пытки… Вышинский лично был заинтересован в гибели Серебрякова, но и он не сумел найти доказательств вины. Логика обвинений не выстраивалась: Серебряков возглавлял автомобильный транспорт, а вредил якобы на железнодорожном. Но для суда это было несущественно. Главное обвинение (по тем временам тягчайшее) – организация покушения (мифического, разумеется) на Сталина, Берию и Ежова. Приговор был предрешен», – пишет дочь Леонида Петровича.

Через пять с половиной месяцев изнурительных допросов Серебрякова приговорили к высшей мере наказания по обвинению в «организации параллельного антисоветского троцкистского центра и в руководстве вредительской, диверсионной, шпионской и террористической деятельностью».

1 февраля 1937 года приговор был приведен в исполнение. Вскоре после этого всех близких Леонида Петровича – мать, жену, дочь, сестру и двух братьев – арестовали и приговорили к различным срокам лагерей и ссылок, а на даче Серебрякова на Николиной горе поселился тогдашний прокурор СССР А.Я. Вышинский.

Леонид Петрович Серебряков был реабилитирован в 1986 году. Его дочь, арестованная в возрасте 14 лет и проведшая в лагерях и ссылках в общей сложности столько же, позже стала историком и много сил и времени уделила изучению документов той эпохи, живым свидетелем которой стала сама.

Биография в Википедии

«Последний адрес»

Дом № 60 по Ленинградскому проспекту (Ленинградское шоссе) – жилой комплекс «Автодорожник» – строился в 30-х годах прошлого столетия по проекту архитектора Б.В. Ефимовича в несколько этапов. Сначала были возведены два передних корпуса для сотрудников «Цудортранса» (Центральное управление шоссейных и грунтовых дорог и автомобильного транспорта, в 1935 году переведенное в управление НКВД, в марте 1936 года реорганизованное в Главное управление шоссейных дорог – ГУШОСДОР НКВД). Отличительной чертой комплекса стали коринфские колоннады, балюстрады, декоративные вазоны на крыше и другие украшения фасада, причем, как переднего, так и заднего, которые позже были подвергнуты резкой критике как «бездумное украшательство в архитектуре». Поэтому проект был серьезно переработан, и задний корпус (ныне дом №60 а) был возведен лишь в 1939 году уже без особых архитектурных излишеств.

Согласно базам «Мемориала», в этом доме было по меньшей мере 13 репрессированных, четверым из которых в рамках проекта «Последний адрес» установлены мемориальные таблички: Свердлов Вениамин Михайлович (1886), Сагалович Лев Иосифович (1899), Серебряков Леонид Петрович (1888), Колибрин Анатолий Евангелович (1882).

Репрессированные родственники

  • Жена: Серебрякова Галина Иосифовна (1905)

«Его имя – достояние потомства». Александр Сибиряков: пароходы и человек

Ледокол «Александр Сибиряков» во время перехода из Архангельска во Владивосток, 1932-й год.

Имя Александра Сибирякова хорошо знакомо россиянам, однако чаще всего оно ассоциируется с пароходом – легендарным ледоколом «Александр Сибиряков», совершившим героический переход по арктическим морям из Архангельска во Владивосток за одну навигацию. Было это в 1932 году, и в это же время в Ницце в маленьком частном пансионе доживал свой век забытый соотечественниками сам Александр Михайлович Сибиряков! Когда через год его не стало, за гробом шли три шведа, одна француженка… и ни одного русского!

Увы, подобная участь — «кануть в Лету» — постигла почти всех членов семьи Сибиряковых, а ведь когда-то это были одни из самых известных людей в Сибири и даже в России. Род Сибиряковых происходит от северных крестьян, переселившихся в XVIII веке в Сибирь. По одной из версий, родоначальником Сибиряковых был крестьянин Устюжской провинции Архангелогородской губернии Афанасий (1676-1754 гг.), занявшийся торгами. Он приобрёл несколько парусных судов, занимался перевозкой людей и грузов, перебрался со временем в Иркутск. Его дело продолжили шесть поколений купцов Сибиряковых, к середине XIX века ставших, к тому же, промышленниками-золотодобытчиками.

Одному из Сибиряковых, Михаилу (около 1726-1799 гг.), за открытие серебряных приисков в Нерчинском округе было пожаловано дворянство. Внук Афанасия Сибирякова, Михаил Васильевич (1744-1814 гг.), стал первым иркутским городским головой. А отец нашего героя – Михаил Александрович (1815-1874 гг.), купец I гильдии, потомственный почётный гражданин – избирался городским головой четыре раза, был одним из виднейших деятелей городского самоуправления Иркутска в 1860-1870-х годах: заседатель в магистрате, в суде, директор губернского попечительства о тюрьмах, староста Вознесенской церкви. Михаил Александрович владел уже не только золотыми приисками и заводами, но и состоял в Ленско-Витимском товариществе, владевшем пароходством, был пайщиком Вознесенского и Александро-Невского винокуренных заводов и совладельцем Бодайбинской железной дорогой. Состояние Михаила Сибирякова оценивалось в четыре миллиона рублей. Не менее именитым был и род его жены Варвары Константиновны Трапезниковой (1826-1867 гг.). В семье Трапезниковых были городские головы, купцы первых гильдий, промышленники.

Александр Михайлович и его братья принадлежали уже к седьмому колену этого влиятельного и одного из самых богатых на тот момент клана Сибири. Нельзя сказать, что седьмое поколение сибирских олигархов продолжило дело родителей. В популярной литературе их называют золотопромышленниками, но сами они предпринимательской деятельностью не занимались, а лишь получали проценты от золотых приисков и тратили свои капиталы, по большей части, на филантропические проекты. Возможно, «виной» тому – образование и приобщение к новым культурным ценностям. После смерти отца в 1874 году братьям Сибиряковым достались доли отцовского капитала (по 875 тысяч рублей). Александр, Константин и Иннокентий каждый по-своему распорядились ими. Иннокентий ушёл со временем в религию и очень тяготился своим финансовым «бременем»: «Не есть ли это средства, случайно попавшие ко мне, достояние других людей? …я нашел, что мои миллионы – это результат труда других лиц, и чувствую себя неправым, завладев их трудами». Богоискательство привело его к принятию монашеской схимы. Интересно, что он стал схимонахом на Афоне, где было сделано предсказание, что «Бог пришлёт сюда из Сибири благодетеля», причём с его именем – Иннокентий. Афонские старцы по сей день чтят память святогорского подвижника иркутянина Иннокентия Сибирякова, о его жизни сняты фильмы и телепередачи.

Иннокентий Сибиряков

Константин Сибиряков всю жизнь «болел» либеральными идеями, пытался воплотить в жизнь народнические проекты о создании рациональных земледельческих хозяйств: строил образцовые посёлки с каменными домами (одно только здание школы стоило миллион!), выписывал из-за границы дорогущую сельхозтехнику. Увы, технику сломали, хозяйство оказалось убыточным – всё пришлось продать. И кстати, одно из владений Константина Сибирякова купили Ульяновы, и сейчас в бывшем хозяйском доме музей В.И. Ленина. Да и сам Константин Михайлович и его жена были под негласным надзором полиции за то, что покровительствовали «политически неблагонадёжным лицам». Не увенчался успехом и ещё ряд затей Константина Михайловича: на Черноморском побережье Кавказа близ Туапсе он пытался выращивать чай, хлопок, наладил производство вин. Но после смерти дочери уехал в Грузию, где и жил, видимо, до конца своих дней. Более всего известен Константин как последователь теорий Л.Н. Толстого. Он поддерживал колонии толстовцев в Самаре и на Кавказе, финансировал издание той самой Библии, из-за которой Льва Толстого отлучили от церкви. Лев Николаевич писал о нём: «Он очень хороший человек, мягкий, добрый… и только одного желающий — послужить своими богатствами для добра людям». Сибиряковы учредили десять именных стипендий для слушательниц высших женских (Бестужевских) курсов, помогали Обществу для вспомоществования нуждающимся переселенцам. Кроме того, Константин Михайлович был талантливым скульптором (он окончил Академию художеств), меценатом культуры и искусства. Однако его деятельность почти не касалась Сибири.

Рано уехали из родного города и сёстры Сибиряковы. Старшая – Ольга, прекрасная пианистка, вышла замуж за князя Вяземского, жила в Петербурге на Большой Морской близ императорских дворцов. Это были те самые Вяземские, предки которых дружили с Пушкиным, однако во второй половине XIX века брак купчихи и князя уже не был ни казусным, ни столь престижным, как это могло бы быть десятилетиями ранее. Младшая сестра Анна разделяла либеральные взгляды брата Константина, была увлечена идеями Лесгафта и Л.Н. Толстого. Анна Михайловна пожертвовала более миллиона рублей на борьбу с голодом и эпидемией тифа в Томской губернии. И это был её значительный вклад в жизнь Сибири.

В самой Сибири остался жить надолго лишь Александр Михайлович, посвятив свою жизнь улучшению экономики родного края. Его проекты, возможно, не приносили доход, многие из них оказались просто разорительными, но все они были направлены на процветание Сибири.

Родился Александр Михайлович Сибиряков 26 сентября (8 октября) 1849 года в Иркутске, здесь же учился в гимназии, а затем продолжил своё образование в Европе, окончив Федеральную высшую политехническую школу в Цюрихе. После смерти отца к Александру перешло управление семейным бизнесом, к тому же со временем брат Иннокентий и сестра Ольга уступили Александру большую часть фамильных паёв. В 1870-х он покупает Александро-Невский стекольный завод и писчебумажную фабрику, вкладывает деньги в развитие транспортной инфраструктуры Сибири. Золотые прииски почти до конца ХIХ века приносили стабильные доходы. Однако трудно назвать его золотопромышленником или финансовым воротилой, а вот предпринимателем – можно вполне. Следует согласиться с философом Иваном Ильиным, что «предпринимательство – это акт творчества, ибо «человек связывается с вещами не только материальным интересом, но и волею к совершенству, и творчеством, и любовью». Именно такими кровными узами прикипел Александр Михайлович Сибиряков к своей огромной по территории «малой родине». Истинный патриот Сибири, он был возмущён тем, что Сибирь воспринималась правительством как громадная тюрьма для исправления преступников, а не как полноценная в экономическом плане часть государства.

Александр Сибиряков

Главное дело жизни Александра Михайловича – его попытки наладить коммуникации Сибири с Европой и другими частями мира. Это проблема назрела в пору модернизации экономики России, которая не могла развиваться без путей сообщения. В своих работах Сибиряков писал о намерении «возбудить вопрос … в Государственной Думе об улучшении сообщений в Сибири, устройстве в ней дорог, каналов, морских сношений её с соседними странами…, чтобы как можно скорее двинуть её культуру вперёд». В своё время отец Александра М.А. Сибиряков и его компаньоны положили начало судоходству по сибирским рекам Лене и Витиму. Проекты строительства сухопутных и освоения водных транспортных артерий разрабатывали сибирские предприниматели В.Н. Латкин и М.К. Сидоров.

Однако чтобы развивать транспортные коммуникации и освоить выходы к морям, нужно было, прежде всего, их исследовать. В 1875 году Александр Михайлович, которому было в ту пору двадцать пять лет, отправил письма золотопромышленнику, радетелю освоения Арктики Михаилу Сидорову и полярнику из Швеции (но родина его – Финляндия) Адольфу Эрику Норденшёльду о готовности дать 25 тыс. рублей для организации исследований Обского и Енисейского заливов. Норденшёльд в то время собирался плыть к Берингову проливу. К тому же учёный-полярник «с личными взглядами» Сибирякова был «совершенно не знаком» и подозревал, что сибирский купец ищет коммерческую выгоду, между тем как «торговая часть экспедиции не может дать никакого барыша». Михаил Константинович Сидоров, опасаясь, чтобы «время и обстоятельства не охладили высокого порыва» Сибирякова, старался уговорить знаменитого полярника согласиться на экспедицию. Переписка затянулась… Сибиряков начал действовать сам, точнее, совместно с иркутским купцом А.К. Трапезниковым. Трапезников зафрахтовал в Англии пароход «Луиза», который в 1877 году совершил переход из английского города Гулль в Тобольск. Сам Сибиряков купил пароход «Фрезер» и 9 августа 1877 года из Хаммерфеста (Норвегия) отправился в плавание, а уже 21 августа вошёл в устье Енисея. Но это были отдельные рейсы между Европой и Сибирью. Для того чтобы сделать эти коммуникации регулярными, необходимо было провести исследование этого региона Арктики и севера страны. Поскольку правительство России не было готово поддержать столь дорогостоящие и рискованные проекты, Сибиряков обратился к европейским учёным. «Немецкое общество полярников» помогло обследовать север Западной Сибири, однако экспедиция получилась скорее этнографической и «натуралистической»: были сделаны описания животного мира, природы, но не была выполнена главная для судоходства задача – не проведён гидрографический анализ региона.

Тогда Сибиряков вновь обратился к шведам. В 1878-79 гг. А.М. Сибиряков совместно с королём Швеции Оскаром II и шведским предпринимателем Оскаром Диксоном финансировали экспедицию полярного исследователя Норденшёльда, который в 1878-79 годах прошёл по Северному Ледовитому океану вдоль берегов Сибири (с одной зимовкой) и вышел через Берингов пролив в Тихий океан. Экспедиция эта подробно описана в литературе, напомним лишь некоторые детали: парусно-паровой барк «Вега» был построен в Германии в 1872 году как китобойное судно, а в 1878 году переоснащён специально для шведской экспедиции. В экипаж Веги входили учёные из России, Дании, Италии, в том числе гидрографы, метеорологи и пр.

«Дело шло о разрешении географической задачи, чтобы северо-восточным путём проникнуть в Китай и Японию, что в течение трёх столетий составляло предмет соревнования между первейшими на свете торговыми государствами и отважнейшими мореплавателями», – так объяснял задачу экспедиции сам Норденшёльд.

Маршрут экспедиции на «Веге»

В походе «Вегу» сопровождало зафрахтованное Александром Михайловичем Сибиряковым судно «Лена» (оно подвозило уголь и продовольствие), но участок пути от устья Лены барк проделал самостоятельно. Не дойдя около ста миль до Берингова пролива, экспедиция попала в ледовый плен.

Норденшёльд на льдине

Вынужденная зимовка затянулась на 230 дней, но прошла без осложнений: никто из команды не заболел цингой, на корабль ежедневно приезжали местные жители – чукчи. Они же доставляли сообщения «на большую землю», однако, поскольку почта шла почти год, об обстановке на «Веге» не знали в России. Потому Александр Михайлович в 1879 году снарядил на поиски «Веги» построенный в срочном порядке в Швеции пароход «Норденшёльд» и отправил его к берегам Чукотки «южным» путём вокруг Евразии. Около Японии пароход потерпел крушение, экипаж был спасён, но судно потеряно. Между тем, успешно перезимовав, «Вега» продолжила плавание. Пройдя через Берингов пролив, судно обогнуло оконечность материка, тем самым завершив прохождение Северного морского пути. Далее экспедиция посетила Японию, ещё ряд стран и через Суэцкий канал вернулась в Европу. После триумфального шествия по европейским столицам, «Вега» возвратилась в Швецию 24 апреля 1880 года. Её встречали праздничными салютами, более того, имя каждого участника экспедиции, от её начальника до младших матросов, высвечивалось «огнём» на фасаде королевского дворца.

Празднование возвращения «Веги» в Стокгольм

Всем членам команды «Веги» король лично вручил золотые и серебряные медали, Норденшёльд был возведён в титул барон, капитан Паландер получил рыцарское звание. Позднее в Стокгольме была возведена стела с венчающим её кораблём, а 24 апреля ежегодно шведы отмечают праздник – День «Веги», во время которого вспоминают и Александра Сибирякова. Ему тоже полагалась награда – крест командора 1 класса ордена Полярной звезды, к тому же он был избран почётным членом Шведского общества антропологии и географии, членом-корреспондентом Общества военных моряков и пр. Однако для вручения наград на многочисленные торжества в Швеции Александр Михайлович прибыть не мог, ибо находился в это время то в ледовом плену Карского моря, то в переходах на оленьих упряжках по сибирским просторам.

В 1880 году Александр Сибиряков организовал свою экспедицию по Арктике. На пароходах «Оскар Диксон» и «Нордланд» его команда пыталась добраться из Норвегии до Тобольска. Увы, преодолеть «ледовый мешок» Карского моря путешественники смогли с большим трудом, а в конце сентября оказались затёртыми льдами на пути в Енисейский залив. Далее часть членов экспедиции, среди которых был и сам Сибиряков, двинулась на оленьих упряжках за помощью. Два месяца продолжалась эта поездка при тридцатиградусном морозе, с минимумом еды и тёплой одежды – и всё же завершилась успехом. 1 января 1881 года путники достигли самого северного города Сибири — Обдорска, затем, уже в сентябре, А.М. Сибиряков со спутниками оказались в Берёзове, а потом и в Тобольске. Оттуда Александр Михайлович выехал в Санкт-Петербург.

Не слишком удачный поход 1880 года на пароходе «Оскар Диксон» не охладил пыл исследователя Арктики, и в 1882-85 гг. на корабле «Норденшёльд» он снова и снова отправляет экспедиции с целью пройти через Карское море к Енисею. Попытки вновь оказались неудачными. Всего в 1877-96 гг. этим путём пытались пройти тридцать четыре суда. Увы, успешно достигли цели лишь четырнадцать из них, а почти половина судов погибла из-за тяжёлой ледовой обстановки.

Следовательно, необходимо было искать более удобные пути в Европу, минуя Карское море. Выход был один: соединить каналами или волоками северные реки и идти в Ледовитый океан, например, по реке Печоре. Для этого Александр Михайлович строит дорогу от Печоры к Оби по Щугорскому волоку, которую будут называть «Сибиряковский тракт». Сам Александр Михайлович описывает путешествие по будущему тракту в письме к Норденшёльду в 1884 году и обосновывает преимущества использования этого пути для контактов с Европой в ряде своих работ: «О морском сообщении Сибири с Европой через Карское море», «О морских сношениях через Карское море и устье Печоры», «О сообщениях Тобольска с Печорой» и др. Благодаря Сибиряковскому тракту, сибирские грузы, прежде всего зерно вывозились в Печорский край, на Мезень, оттуда – на Мурманский берег, в Северную Норвегию, Данию. Для Печорского края, часто страдающего от голода, эта дорога стала спасением, благодаря ей цены на хлеб в крае снижались в 1880-е годы вдвое и даже втрое. Неслучайно Александра Михайловича Сибирякова в те годы почитали на Печоре как благодетеля края.

А сам Сибиряков мечтал связать все части страны посредством рек, каналов и волоков в единую систему: соединить Европейский Север (Северную Двину) и бассейны рек Обь – Иртыш, Западную и Восточную Сибирь, Якутский край, Дальний Восток, Камчатку; для оживления экономической и культурной жизни края он планировал открыть новые морские порты. На эти темы Александр Михайлович пишет многочисленные статьи в «Известия Русского географического общества», «Сибирскую торговую газету», издаёт отдельные книги и брошюры. Особенную важность он придаёт «речному фактору». «Там, где реки имеют громадные протяжения, как у нас в… России, они … должны играть в организме страны подобающую им роль», — писал А. М. Сибиряков. «Реки Сибири считаются первыми в мире, наша задача состоит в том, чтобы ими пользоваться как должно и … создать систему сообщений, имеющую своим выходом море».

Александр Михайлович Сибиряков не просто выступает как пламенный трибун, но и делом пытается доказать свою правоту. Для этого он сам предпринял множество поездок по северу Сибири и Арктике: на пароходах, катерах, лодках, исследовал реки, на оленьих упряжках и санным путём – волоки, подробнейшим образом описал свои поездки в статьях. Наконец, одним из проектов Александра Михайловича, связанных с северными реками, стала попытка «укрощения» Ангары. Судоходство на этой порожистой сибирской реке было возможно только в нижней её части. Примерно там, где сейчас находится Братское водохранилище, был опасный Падунский порог, который смогли нейтрализовать только в период строительства Братской ГЭС. Сибиряков бросил вызов природе за несколько десятков лет до того. В августе 1885 года император Александр III утвердил «Положение о буксирном пароходстве по реке Ангаре, учреждаемом потомственным Почётным гражданином А.М. Сибиряковым». Александр Михайлович намеревался поставить шлюзы, проложить цепи по дну Ангары для проводки туэрных (цепных) судов. В 1888 году на Ангаре стали взрывать пороги, однако преодолеть самый порожистый участок реки не удалось. Два миллиона рублей, вложенные в этот проект, в прямом смысле слова «утекли»… Предприятие за бесценок было продано казне, но результат всё же был: гидрографическая карта Ангары сослужила впоследствии добрую службу при строительстве ГЭС.

Следующая идея унесла неугомонного радетеля Сибири ещё дальше на Восток. В августе 1894 года Александр Михайлович Сибиряков вместе с А.И. Петровым учреждает «Амурское общество пароходства и торговли». Он пишет статьи о «Русской торговле с Китаем через порты Приморской области» и прозорливо предостерегает, что если Россия не освоит территории Дальнего Востока, то это сделают её соседи. В период Русско–японской войны Сибиряков шлёт публикации в редакции «Биржевых Ведомостей» и «Сибирской Мысли» о необходимости вести мирные переговоры с Японией и удержать за собой Амур и «северный фарватер», ведущий от устья Амура в Охотское море, путь на Камчатку и в Тихий океан.

В своих работах А.М. Сибиряков выступает как знаток Сибири и всех северных и восточных окраин Российской империи, как этнограф и этнолог и как дальновидный политик, исколесивший к тому же всю страну. Неслучайно труды Александра Михайловича Сибирякова были отмечены серебряной медалью Императорского Русского географического общества.

Пусть Александр Михайлович Сибиряков не приумножил капиталов отца, но старший из братьев Сибиряковых больше всех своих родных сделал для родного города и заслужил звание потомственного почётного гражданина Иркутска, был гласным Иркутской городской думы (в 1885-1895 гг.), много сделал для процветания родного города. Более всего известны его вклады в развитие науки и просвещения. В 1878 году Сибиряков пожертвовал 200 000 рублей Томскому университету, за что был награждён орденом Святого Владимира III степени. В 1904 году Александр Михайлович был избран в почётные члены Томского университета (вместе с Д.И. Менделеевым).

В 1883 году Сибиряков жертвует Академии наук 10 000 рублей для того, чтобы на проценты с этой суммы присуждалась премия за лучшее историческое сочинение о Сибири. Родному городу Сибиряков передаёт средства для строительства храма во имя иконы Казанской Божьей матери, вместе с братом Иннокентием вносит суммы на городской театр. Братья Сибиряковы восстановили после пожара в Иркутске богадельню, основанную ещё их отцом, строят народные училища и многое другое.

В 1890 году главным начальником Уральских горных заводов ему было выдано свидетельство на поиски и разработку золотых россыпей и рудных месторождений в дозволенных местах Берёзовской округи Тобольской губернии. Однако в конце XIX – начале ХХ вв. золотые прииски, основной источник доходов Сибиряковых, перестали приносить прибыль, запасы золота в них иссякли. В 1899 году А.М. Сибиряков продал свою шхуну «Енисей» тобольскому купцу А.А. Сыромятникову В начале ХХ века Александр Михайлович отходит от предпринимательской деятельности и уезжает из Иркутска, переезжает жить в Батум, в своё имение Ангара. Возможно, потому, что в тех же местах были южные владения его брата Константина. К.М. Сибиряков умер около 1908 года. Потеряв брата, единственного к тому времени родного человека, в 1910-х годах Александр Михайлович покидает Россию. Он живёт в Париже, Цюрихе, Ницце, где у Сибиряковых была недвижимость. По слухам, он всё же возвращался в Россию и последний его приезд в Иркутск пришёлся на 1919 год. Один из знакомых видел его на железнодорожном вокзале, но, заметив, что Александр Михайлович не желал, чтобы его узнали, не стал подходить к нему.

В 1920 году в Швеции отмечали очередной юбилей возвращения легендарной «Веги» из плавания. Географическое общество готовило награды, и для их вручения стали разыскивать Александра Сибирякова. Шведский консул нашёл его в Ницце. Александр Михайлович Сибиряков, представитель знатного рода, крупнейший сибирский меценат и филантроп, жил в глубокой бедности уже не в одном из своих домов, а в маленьком частном пансионе. Благодаря усилиям консула и председателя Географического общества в Стокгольме, шведское правительство в 1921 году назначило Сибирякову пожизненную пенсию в размере 3000 крон ежегодно. Чтобы снова не потерять старика, было условлено, что Александр Михайлович будет путешествовать по Европе и посылать открытки в Швецию. Эти путешествия, несомненно, скрасили последние годы жизни сибирского миллионера. Умер А.М. Сибиряков в ноябре 1933 года в больнице Пастера в Ницце в возрасте 84 лет. Его захоронение на русском кладбище Кокад сохранилось. Команды российских судов приезжают на его могилу, чтобы возложить цветы. Кроме того, в России именем Сибирякова названы: остров Сибирякова в Карском море в Енисейском заливе (название дал Норденшёльд, как и заливу Диксон) и три парохода. Наиболее известен пароход-ледокол «Александр Сибиряков», повторивший маршрут «Веги» спустя полвека и принявший героическую смерть в годы Великой Отечественной войны.

Ледокол «А. Сибиряков»

25 августа 1942 года мирный ледокол принял неравный бой с немецким крейсером «Адмирал Шеер». Моряки открыли кингстоны и затопили судно, но не спустили флаг. Об этом подвиге моряков снят фильм и написаны книги. Все корабли, проходящие мимо острова Белуха, близ которого был бой, салютуют в память об «Александре Сибирякове». Ещё одно судно с этим именем – ледокол «Сибиряков» — бороздило воды Советской Арктики с 1945 по 1975 гг. А ныне работу в северных морях продолжает гидрографическое судно «Сибиряков».

Современное гидрографическое судно «Сибиряков».

В Москве в Северо-Восточном административном округе между Беринговым проездом и проездом Нансена есть улица Сибиряковская. Она пересекает улицу Амундсена – славная компания полярников, что и говорить! Улицы Сибирякова есть практически в каждом северном городе, а в Архангельске есть даже два урбонима, связанные с Александром Сибиряковым – человеком и пароходом. Это улица Сибирякова и проезд Сибиряковцев, названный в честь экипажа легендарного ледокола.

К сожалению, по сию пору нет достойной книги и фильма об этом замечательном и уникальном человеке, незаурядной личности, несмотря на то, что в диссертациях учёных изучен и оценён феномен этого представителя «просвещённой буржуазии», которому была присуща, говоря сегодняшним языком, «деловая активность, государственный взгляд, поддержка общественных инициатив». В Иркутске есть музей династии Сибиряковых, проводятся Сибиряковские чтения, а земляки Александра Михайловича не без основания полагают, что «его имя – достояние потомства». Возможно, юбилей Александра Михайловича Сибирякова изменит это положение вещей и вернёт имя этого достойного сына Отечества её истории?

Чуракова Ольга Владимировна, к.и.н., доцент САФУ.

Кино для капиталистов

«Чем больше я раздаю денег, тем больше ко мне приходит!» — жаловался в начале ХХ века молодой золотопромышленник Иннокентий Сибиряков. Пытаясь победить свое богатство, он строил храмы в России и в Греции, давал деньги Льву Толстому и Тургеневу, отправлял экспедиции в Тибет, едва не был объявлен безумным — и в конце-концов добился своего: раздав имущество, постригся на Афоне в монастырь. Теперь афониты почитают его святым, и за рубежом его знают лучше, чем на родине. Впрочем, постепенно и к нам возвращается память об этом удивительном человеке.

«Чем больше я раздаю денег, тем больше ко мне приходит!» — жаловался в начале ХХ века молодой золотопромышленник Иннокентий Сибиряков. Пытаясь победить свое богатство, он строил храмы в России и в Греции, давал деньги Льву Толстому и Тургеневу, отправлял экспедиции в Тибет, едва не был объявлен безумным — и в конце-концов добился своего: раздав имущество, постригся на Афоне в монастырь. Теперь афониты почитают его святым, и за рубежом его знают лучше, чем на родине. Впрочем, постепенно и к нам возвращается память об этом удивительном человеке.

Потомственный благотворитель

Семья знаменитого российского благотворителя предреволюционной России Иннокентия Михайловича Сибирякова (1860-1901) происходила из Иркутска и была одной из самых богатых в России, так как владела золотыми приисками. Отец Иннокентия, Михаил Александрович, купец 1-й гильдии и потомственный почетный гражданин Иркутска, был глубоко верующим человеком и так же воспитал своих детей – троих сыновей и троих дочерей. Благотворили многие члены семьи, так, кроме Иннокентия, на этом поприще особо отличился также и его брат Александр, потративший большую часть своего состояния в частности на финансирование исследование Северного Ледовитого океана и Сибири.

Сам Иннокентий в 14 лет приехал в Санкт-Петербург и вскоре стал известен как человек, готовый безвозмездно отдавать огромные суммы денег нуждающимся.

Давал он, часто не спрашивая, на что именно у него просят, отчего не раз попадал в двусмысленное положение. Его подозревали в финансировании народовольцев, потом завистники пытались объявить психически невменяемым – помогло лишь вмешательство императора по ходатайству Константина Победоносцева. В конце концов в 1893-м году Иннокентий решает избавиться от всего своего состояния. Сибиряков жертвует деньги на монастырь в Нижегородской губернии, на строительство Воскресенского скита на Валааме. Тогда же Иннокентий принимает монашеский постриг и последние годы своей жизни проводит на Святой Горе Афон, где на его средства достраивается Андреевский собор, и доныне остающийся самым большим храмом Греции. В 1901-м году схимонах Иннокентий скончался. Через три года, по афонскому обычаю, его останки были перезахоронены, и тогда было обнаружено, что череп его приобрёл особый янтарный цвет, что по афонскому преданию является признаком святости. С тех пор афонские монахи и почитают, Иннокентия, как святого, а появившийся в 2003-м году в Санкт-Петербурге Фонд им. Сибирякова собирает документы для Комиссии по канонизации Русской Православной Церкви.

В Санкт-Петербурге с именем Иннокентия Сибирякова связано появление Биологической лаборатории П.Ф. Лесгафта, ставшей предтечей знаменитого Лесгафтовского института. Много жертвовал он и собственно Санкт-Петербургскому университету, в котором учился, Женскому медицинскому институту, Высшим женским (Бестужевским) курсам. На его деньги издавались сочинения Тургенева, Успенского, Решетникова. Огромные средства Иннокентий Михайлович направлял на проекты, связанные с его родной Сибирью. Среди получавших от него субсидии Общество взаимопомощи учащимся в Санкт-Петербурге сибирякам, Томский университет, Восточно-Сибирский отдел Императорского географического общества, публичная библиотека в Ачинске, Народный дом в Барнауле, Иркутский драматический театр, музеи прикладных знаний в Томске и Минусинске, экспедиция Г. Н. Потанина. Также он финансировал издание научных трудов о Сибири, организовал выдачу пособий приисковым рабочим.

Святой благодетель Льва Толстого

— Мы хотим донести до людей мысль, что благотворение в миру может привести к святости — рассказывает президент Благотворительного фонда им. Иннокентия Сибирякова Светлана Никонова. — Понятно, что в монашестве он явил чудеса аскетики, удивительную непритязательность в быту, но пяти годам схимы предшествовала жизнь, полная дел милосердия.

У Иннокентия была, по его мнению, проблема: его капитал всё время увеличивался — бизнес был уже заведен так, что он почти не прикладывал к этому усилий. У него время занимала только раздача. Он жаловался: «Чем больше я раздаю, тем больше ко мне приходит!». Этот возглас — «Помогите, я страшно богат!» — цитата из его письма Льву Толстому. Знаменитые писатели и тогда просили денег у богатых людей на издание своих сочинений. Толстой вышел на Сибирякова, у них завязалась переписка.

За границей Иннокентия знают больше, чем у нас, в Совдепии его имя было вычеркнуто из истории. И наша задача – популяризировать его пример православного бескорыстия, благотворения. Если он будет канонизирован, то станет покровителем богатых людей, которые поднимают Россию.

Фильм делался для конгресса, посвящённого благотворительности, который должен был проходить в апреле прошлого года в Салониках, Греция. К сожалению, конгресс отменили, но у нас всё впереди: в 2009-м году юбилей у Александра Сибирякова, в 2010-м – у Иннокентия. Фильм снимался под телевизионный формат, и мы хотим этот фильм отдать на православные телеканалы. Кроме того, он будет продаваться.

Фонд им. Иннокентия Сибирякова был создан в 2003-м году группой состоятельных православных людей. Одно время из средств Фонда выдавалась помощь сибирякам, обучавшимся в Санкт-Петербургской Духовной семинарии. В 2005-м году к XIII Международному Конгрессу по благотворительности совместно с Томским Университетом фонд выпустил книгу «Благотворитель Иннокентий Сибиряков» — первое научное исследование жизни этого удивительного человека. В 2008-м году, благодаря гранту фонда Серафима Саровского и частным пожертвованиям, появился фильм «Помогите, я страшно богат!».

«Неформат»

Со светскими телеканалами оказалось сложнее.

— Я на самом деле хотел снимать фильм про Серафима Вырицкого, — рассказывает режиссер Игорь Яковлев, — но познакомился с Фондом Сибирякова. Светалана Юрьевна Никонова предложила мне идею фильма о нем. Я почитал материалы, вдохновился, написал большой, развёрнутый сценарий. Но сейчас он в замороженном состоянии. То, что вошло в фильм, — только некая часть. Мне кажется, фильм мог бы пойти по телевидению, но уже несколько раз мне говорили люди оттуда, что он «не в формате». Что это значит, я до сих пор не знаю.

Фильм «Помогите, я страшно богат!» построен на изложении биографических фактов и отрывках из дневника Иннокентия Михайловича. Эта работа отличается от многих документальных фильмов о делах давно минувших дней современным темпом. Рассказ о жизни благотворителя и подвижника ведётся в несколько суховатой манере, без елейности и излишних сантиментов. Создатели фильма не дают зрителю расслабиться: отрывки из биографии резко, иногда вообще без перехода сменяются фразами, написанными когда-то Сибиряковым. Такая конспективность – скорее достоинство фильма, благодаря ей весьма цельное впечатление о личности Иннокентия Михайловича появляется уже в первые минуты просмотра. Сибиряков показан не витающим в своих грёзах мечтателем, бездумно раздающим доставшиеся ему по случаю денежные средства. Это человек, живший в гуще событий своей эпохи и чувствовавший за всеми теми событиями высшую реальность. Сквозная тема – духовные искания Сибирякова, постоянное стремление его к свободному осознанию человеческого предназначения. Однако свободомыслие, благодаря тому, что было укоренено в православной традиции, укрепило молодого наследника огромных материальных богатств в вере, а не привело к входившим тогда в моду революционным идеям, как это произошло с некоторыми его современниками.

Для какой аудитории в первую очередь этот фильм?

— Для по-настоящему ищущих себя людей — отвечает Игорь Яковлев. — Одна из целей фильма – показать пример нашим предпринимателям. В фильме есть слова духовника Иннокентия: «Да послужит жизнь отца Иннокентия примером для российских капиталистов».

Показ документального фильма о схимонахе Иннокентии (Сибирякове) «Помогите, я страшно богат!» и встреча с его режиссером Игорем Яковлевым состоится в воскресенье,12 апреля в 19.00 в лектории на подворье Тихвинского Успенского Богородичного монастыря (храм Св. Димитрия Ростовского, Санкт-Петербург, ул. Дегтярная, д. 18а).

Игорь Лунёв