Историки о крещении Руси

Мнения учёных и историков

Ученые с материалистических позиций исследуют предпосылки введения христианства на Руси. Привлекая большой круг публикаций, в том числе и древнерусские летописи, литературные памятники, они разоблачают церковные штампы, тенденциозные объяснения причин, обстоятельств и последствий данного явления. В многих книгах освещаются малоисследованные стороны общественной жизни Древнерусского государства, показывается несостоятельность богословских концепций роли русской православной церкви в судьбах нашего народа.

Довольно скептический относились к крещению Руси и христианству в целом многие историки и философы. К ним относятся Цельс и Порфирий — первые значительные противники христианства. Труды этих философов были, что понятно почти само собой, уничтожены уже первыми христианскими императорами, но их можно частично реконструировать по трактатам их противников; прежде всего Оригена, который в 248 году написал ответ в книгах, причем влиятельнейший христианский теолог затрудняется с возражениями Цельсу, и тем больше, когда аргументы последнего его самого убеждают. Ориген, впрочем один из самых уважаемых христиан вообще, прибегает при этом к всевозможным уловкам, усекает существенное, замалчивает его совсем, — вопреки повторяемым уверениям в противоположном! Он подсовывает Цельсу, который, конечно, писал тенденциозно, но всегда опирался на факты, свой собственный вымысел и называет его столь часто, сколь можно, путаником первого ранга, хотя его собственная реплика предоставляет «лучший контраргумент» (Геффкен).

«Истинное слово» (Alethes Logos) Цельсия, возникшее в конце II-го века, было первым памфлетом против христианства. Как диатриба платоновской философии, — он большей частью относительно искусен, нюансирован, то трезво доказателен, то ироничен, не окончательно непримирим. Его автор показывает себя сведущим в Ветхом завете, в Евангелиях, хорошо знакомым с развитием христианских общин; автор, о котором лично мы знаем очень мало, но труд которогоне показывает его легкомысленным.

Цельс проницательно обнаружил щекотливые места. Например, смесь христианского учения, с одной стороны, из иудаизма, с другой — из элементов стоицизма, платонизма, персидских, египетских учений, мистических верований. Он находит, однако, что «эти вещи лучше всего выражены у греков… и без высокомерного шума и деклараций, будто бы они явлены Богом или сыном Бога». Цельс иронизирует по поводу самоуверенности евреев и христиан, их жалких претензий на избранность: «Вначале там Бог, потом сразу мы, им созданные и ему во всем подобные; нам все подчинено, земля, вода, воздух, звезды, по нашей воле все это там и чтобы нам служить». В противоположность этому Цельс сравнивает «род евреев и христиан» со «стаей летучих мышей или с муравьями, которые вышли из своего сооружения, или с лягушками, которые уселись вокруг болота, или с дождевыми червями…» и полагает, что человек не имеет никаких существенных преимуществ перед зверем и является частью космоса, чей творец на карту поставил все.

Цельс уже задает себе также вопрос, — для чего, собственно, пришел Бог. «К примеру, чтобы познакомиться с положением у людей? Так как он не все знает? Итак, он знает все, но ничего не улучшает…» И если Бог пришел, то почему так поздно? И отчего должна быть спасена только часть, однако «весь остальной род человеческий должен сгореть»? Как также полностью разрушенное тело может восстановиться и вернуться в свое первоначальное состояние? «Так как они не знают здесь ничего в ответ, то помогают себе безвкусной уловкой, что для Бога все возможно».

Авторитетный исследователь культуры Древней Руси академик Д. С. Лихачев, раскрывая ценности древнерусской культуры, объявляемой на Западе “культурой великого молчания”, замечает: “Мы стоим на пороге… открытия, пытаемся нарушить молчание, и это молчание, хотя еще и не прерванное, становится все более и более красноречивым”.

Многие страницы истории нашей страны еще хранят свои тайны. Причин тому немало. И одна из них заключается в том, что многие исторические вехи прошлого нашего народа подверглись тенденциозной интерпретации церковных идеологов, в силу чего само историческое событие зачастую с течением веков предстает в извращенном, нереальном свете.

Ярким примером тому является появившаяся в XI веке легенда о “крещении Руси”, которая не только не соответствует фактам, но и извращает реальный процесс христианизации русского государства. Детально изучив ее, даже церковный историк Е.Е. Голубинский вынужден признать: “Кто любит занимательные и замысловатые повести, не заботясь ни о чем другом, для кого сказка предпочтительнее всякой действительной истории, лишь бы иметь указанное качество, того… повесть о крещении Владимира должна удовлетворять вполне, ибо достоинство замысловатости ей принадлежит бесспорно”.

Глубоко неверно представление о введении христианства на Руси как единовременном акте “крещения Руси” киевским князем Владимиром. Как показывает накопленный материал, настало время не только пересмотреть детали, но и на этой основе по-новому взглянуть на всю историю введения христианства на Руси в целом. Церковные историки связывают быструю цивилизацию древнерусского общества с “крещением Руси”. Получается, что цивилизация на Руси обязана своим развитием христианизации, что культурно-историческое наследие народов нашей страны — религиозное наследие. Эмигрантская печать, в частности журнал “Русское возрождение”, усиленно муссирует идею о привнесении в дикие славянские земли некоей православной культуры, из которой якобы и развилась русская национальная культура.

Своим “многоглаголеньем” богословы испокон веков стремились завуалировать правду о событиях прошлого и закрепить в сознании масс полезные церкви идеологические штампы. Сколько в процессе насаждения подобных штампов богословы уничтожили документов, сколько документальных свидетельств они замалчивали или извращали! А то и выдумывали несуществующие. Ведущие советские историки пришли к выводу, что уничтожение церковными деятелями одних исторических свидетельств и фабрикация других целиком “закрыли” от нас наиболее важные аспекты прошлого культурной жизни нашего народа.

За период своего многовекового господства русская православная церковь создала свою, не всегда адекватно отражающую действительный ход событий, историю распространения христианства на Руси. Церковные историки создали большое количество сказаний, легенд, житии вымышленных и исторически достоверных лиц, которые были на руку не только церковной идеологии, вообще, но и тому или иному течению внутри церкви, тому или иному государственному или церковному деятелю. Со временем некогда измышленные “факты” превратились в ходячие штампы, приобрели силу действительных исторических событий. История “крещения Руси” — яркий пример фальсификаторской деятельности церкви, которая началась с первых веков ее появления на Руси.

С каких времен началось распространение христианства на территории нашей страны? “Православный церковный календарь” за 1982 год дает четкий ответ — с первого века нашей эры. Принес его в наши земли непосредственный ученик Христа, первым откликнувшийся на его зов — Андреи Первозванный. Каковы причины, истоки появления христианства на Руси? И ответ готов: апостолы, епископы, святые, великомученики и прочие страдальцы за правое дело несли свет учения христова в прозябающие в невежестве славянские земли.

Во-первых, христианизация Руси — это длительный и противоречивый процесс, который осуществлялся на протяжении ряда столетий. Во-вторых, принятие Русью христианства не было субъективным волеизъявлением того или иного государственного или церковного деятеля. Оно было социально-экономически, политически и духовно обусловлено. В-третьих, борьба за первенство в крещении Руси между основными религиозными направлениями — это не просто тщеславное стремление отдельных религиозных или государственных деятелей прославить себя в глазах своих единоверцев или современников. Попытки приписать себе первенство в этом вопросе отражали стремление того или иного государства или религиозного направления подчинить себе, нейтрализовать или приобрести друга или по крайней мере мирного соседа в лице могучего, свободолюбивого и гордого народа Древней Руси. В-четвертых, возведение православной церковью в ранг крестителей Руси мифического апостола Андрея и видного политического и государственного деятеля, хотя и “грешного” язычника, князя Владимира отражает стремление Руси к независимости и самостоятельности в решении всех проблем, в том числе и в выборе того или иного вероисповедания. В-пятых, принятие русского варианта христианства свидетельствует о силе и могуществе Древней Руси и ее огромной политической, экономической и культурной роли на мировой арене.

Анализ имеющихся данных позволяет утверждать, что “крещением Руси” провозглашено было не восточное и не западное христианство, а русское, самочинное, отличное как от того, так и от другого. Можно ли говорить, что это был некий особый вариант христианства с детально разработанной системой вероучения и культа? Скорее всего, нет.

“С одной стороны, — писал Б.А. Рыбаков, — несомненна польза церкви как организации, помогавшей укреплению молодой русской государственности в эпоху бурного поступательного развития феодализма. Несомненна и ее роль в развитии русской культуры, в приобщении к культурным богатствам Византии, в распространении просвещения и создании литературных и художественных ценностей.

Но русский народ дорогой ценой заплатил за эту положительную сторону деятельности церкви: тонкий яд религиозной идеологии проникал (глубже, чем в языческую пору) во все разделы народной жизни, он притуплял классовую борьбу, возрождал в новой форме первобытные воззрения и на долгие века закреплял в сознании людей идеи потустороннего мира, божественного происхождения власти и провиденциализма, т. е. представления о том, что всеми судьбами людей всегда управляет божественная воля”1.

Развязанная за рубежом и активизирующаяся в нашей стране церковно-богословская деятельность в связи с 1000-летием введения христианства на Киевской Руси вновь возродила опровергнутые, забытые и сфабрикованные заново церковные фальсификации истории русского государства и церкви. Часть из них мы рассмотрели более подробно, на других остановились лишь вкратце. Но сколь бы разноречивы ни были утверждения церковных апологетов, все они сводятся к тому, чтобы преувеличить роль русской православной церкви в прошлом и настоящем и обосновать необходимость ее существования в будущем.

Одни духовные явления оказывают положительное или отрицательное влияние на другие явления, благоприятствуют или препятствуют созданию духовных ценностей. Но не они сами по себе являются основой и источником культуры. “Народ, — писал А.М. Горький, — не только сила, создающая все материальные ценности, он — единственный и неиссякаемый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гениальности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все трагедии земли и величайшую из них — историю всемирной культуры”.

Итоги:

Крещение Руси: научно-исторический взгляд

К 1000-летию преставления великого равноапостольного князя Владимира публикуем фрагмент из четырехтомника по истории России за авторством ученого-практика Евгения Спицына. Книга скоро выйдет из печати.

Проблема Крещения Руси.

Как справедливо отметил профессор А. Г. Кузьмин, один из самых вдумчивых исследователей этой проблемы, процесс Крещения Руси нельзя рассматривать в однозначном ключе, стремясь отыскать только один источник проникновения христианства на Русь. Процесс этот был гораздо сложнее, что нашло свое отражение даже в самой «Повести Временных лет» (ПВЛ), которая представляла собой не единую летопись, принадлежащую перу одного летописца, а синтезированный свод, состоящий из разных и разновременных летописных и внелетописных источников. Поэтому до сих пор в исторической науке не утихают споры по целому комплексу проблем:

а) Проблема датировки Крещения Руси. Сам летописный рассказ об «испытании вер» и Крещении Руси был размещен не только в ПВЛ, но и других источниках, включенных позднее в ее состав, в частности в «Речи философа», принадлежащей либо перу неизвестного христианского богослова, либо перу Кирилла-философа, «Памяти и похвале князю Владимиру» Иакова Мниха, «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона, «Чтении о святых Борисе и Глебе» диакона Нестора и других. Во всех этих источниках рассказ о Крещении Руси был размещен между 6494–6496 гг. от сотворения мира, когда князь Владимир стал одним из участников драматических событий, разыгравшихся в то время в Византии. Суть этих событий была такова. По просьбе византийских императоров Василия II Болгаробойцы и Константина YII киевский князь подписал с ними союзный договор, который предусматривал, что: а) Владимир предоставит Константинополю воинский контингент для подавления мятежа двух византийских полководцев Варды Склира и Варды Фоки, возжелавших занять императорский престол, а б) братья-басилевсы, нарушив негласную заповедь, впервые выдадут за «варвара» свою порфирородную сестру Анну, но только при условии, что князь-язычник Владимир примет святое крещение. Киевский князь в точности исполнил свой союзнический долг, однако братья-басилевсы явно не спешили исполнять взятые на себя обязательства. Тогда Владимир пошел походом в ближайшую к нему византийскую провинцию в Крыму, где после многомесячной осады овладел ее столицей городом Херсонес, который на Руси называли Корсунь. После этих событий Анна прибыла в Крым, обвенчалась с киевским князем, а затем вместе с ним вернулась в Киев, где Владимир в одночасье низверг языческих идолов и крестил в «днепровской купели» всех киевлян.

Если исходить из того предположения, что все авторы указанных произведений вели свою хронологию по константинопольской эре и сентябрьскому стилю, то получается, что эти события произошли между 986–988 гг. Однако, если предположить, что хотя бы один из этих авторов исповедовал старую византийскую эру и мартовский стиль, то получается, что эти события произошли в 989–992 гг. Именно по этой причине в исторической науке до сих пор существуют совершенно разные датировки Крещения Руси. В частности, ряд историков (А.Кузьмин, Ю.Брайчевский, М.Свердлов) настаивают на более ранней датировке этого события, а их оппоненты (Е.Шмурло, О.Рапов, Ю.Бегунов) — на более поздней. Хотя, сама Русская Православная Церковь официальной датой Крещения Руси считает 988 г., что и нашло свое отражение во всей учебной литературе.

В научной литературе также существует довольно популярная версия, что Киевская Русь впервые крестилась значительно раньше событий, указанных в ПВЛ. В частности, ссылаясь на «Окружное послание» патриарха Фотия, ряд украинских и российских историков (Ю.Брайчевский, В.Кожинов) датируют этот знаменательный акт не позднее 867 г. Однако, как верно отмечали их многочисленные оппоненты, в указанный период речь могла идти: 1) либо о крещении только части социальной верхушки Древней Руси во главе с киевским князем (Б.Греков, В.Мавродин, М.Левченко), 2) либо о крещении азовско-черноморских русов (Е.Голубинский, А.Кузьмин, Е.Галкина).

б) Проблема внутреннего содержания Крещения Руси. Гораздо более существенным представляется вопрос о том, какой вариант христианства был взят за основу при Крещении Руси, поскольку в самом христианском мире задолго до раскола христианской церкви на православную и католическую, существовало довольно много различных течений, которые отличались между собой и идейно, и структурно, и организационно.

В частности, в конце Х в. в единой христианской церкви существовало аж шесть патриаршеств — александрийское, антиохийское, иерусалимское, константинопольское, римское и орхидское (болгарское), не считая десятков других, более мелких христианских церквей.

Как правило, решение этого вопроса напрямую связывали с разными летописными версиями о крещения самого Владимира-либо в Корсуни, либо в Василеве, либо в Киеве, либо в «ином месте», пытаясь найти однозначный ответ на этот крайне запутанный вопрос. Так, одни историки (В.Василевский, В.Потапов, М.Левченко), являясь сторонниками традиционной «византийской аксиомы», утверждали, что Древняя Русь была изначально крещена по византийскому (ортодоксальному) обряду. Другие авторы (А.Шахматов, М.Приселков, А.Пресняков) полагали, что крещение Руси произошло по болгарскому обряду, третьи (Е.Голубинский, Н.Коробка) утверждали, что наши предки были крещены по римскому обряду пришлыми скандинавами, четвертые (Н.Никольский, Н.Ильин, Ю.Бегунов) искали истоки русского христианства в западнославянской (моравской) церкви, пятые (М.Тихомиров) выдвинули оригинальную гипотезу о возможном перекрещивании наших предков с болгарского на византийский обряд, наконец, шестые (В.Кожинов) были убеждены в том, что христианство на Русь пришло из соседней Хазарии.

Однако, как верно отметил профессор А. Г. Кузьмин, решение этой проблемы лежит совершенно в иной плоскости, поскольку необходимо понять, почему у древнерусских летописцев существует такая странная разноголосица мнений. И ответ на этот вопрос он предлагал искать в том, что изначально на Руси существовали разные христианские общины, которые исповедовали разные христианские вероучения, в центре которых лежал давний христологический спор о символе веры (фелиокве), т. е. взаимоотношения трех ипостасей Святой Троицы: Бога-отца, Бога-сына и Бога-святого духа.

В частности, сам профессор А. Г. Кузьмин заострил свое внимание на том, что в знаменитой «Корсунской легенде», содержащейся в ПВЛ, был отражен еретический арианский символ веры о том, что Бог-сын только подобен Богу-отцу и Богу-святому духу, что полностью противоречило каноническому никейскому символу веры о том, Бог-сын единосущ с Богом-отцом и Богом-святым духом. Другой известный историк профессор М. Ю. Брайчевский аналогичную ересь усмотрел в знаменитой «Речи философа», тоже находящейся в составе ПВЛ, где содержалось учение богомильцев (павликиан), которые, по сути, отрицали сам догмат о Святой Троице и богочеловеческой сущности Иисуса Христа, утверждая, что он был только человек.

А поскольку «Повесть Временных лет» была сводом разных и разновременных летописных и внелетописных источников, авторами которых были представители разных христианских общин, в том числе монастырей, то в ней нашли свое отражение и разные «символы веры», и разные космические эры, о чем говорилось выше. В связи с этим обстоятельством, мы вполне разделяем обоснованное мнение профессора А. Г. Кузьмина, что:

1) Изначально довольно сильные позиции в русском христианстве занимали традиции неканонической арианской, в том числе ирландской церкви, привнесенные на Русь из Великой Моравии местными христианами, которые еще в 930-х гг. вынуждены были бежать от германских миссионеров, агрессивно насаждавших там каноническое (римское) вероучение. При этом организационная структура ирландской церкви, в виде отдельных и самостоятельных христианских общин во главе с выборными пресвитерами, где отсутствовала традиционная для всех остальных церквей иерархия священнослужителей, органично накладывалась на традиции самой славянской соседской общины, построенной по такому же принципу самоуправления и выборности.

2) Как известно именно в Великой Моравии и в Крыму, где существовали большие общины разных русов, в 860-х гг. вели свою миссионерскую деятельность два великих славянских просветителя — знаменитые «солунские братья» Кирилл и Мефодий. Именно там, ознакомившись с какими-то «русскими письменами», они создали две славянские азбуки — «глаголицу» и «кириллицу», на которых будут написанные первые рукописные книги, содержавшие, в том числе, и арианский символ веры. Не случайно в 1060 г., уже после разделения христианской церкви на православную и католическую, тогдашний римский папа Николай II в. своей специальной булле, адресованной Церковному Собору в Сплите, называл одного из «солунских братьев» — Мефодия еретиком.

3) Именно из Корсуни, которая всегда находилась в религиозной оппозиции к своей далекой митрополии, Владимир вывез на Русь весь тамошний церковный клир во главе с «попом» Анастасом, церковную утварь, иконы и книги, а также мощи Святого Климента. Именно культу этого святого и культу Богородицы, а не культу Святой Софии, распространенному в самой Византии, в Киеве будет воздвигнута знаменитая Десятинная церковь, настоятель которой Анастас Корсунянин и будет негласным главой всей русской христианской церкви вплоть до смерти Владимира и гибели Святополка, после чего отъедет в Польшу, где еще сохранились арианские общины.

4) Византийская христианская ортодоксия проникнет на Русь только при Ярославе Мудром, при котором в рамках Константинопольского патриархата будет создана отдельная Русская митрополия и в Киев будет послан первый русский митрополит — грек Феопемт, а в самом Киеве, Новгороде и Полоцке в честь византийского культа Святой Софии будут возведены помпезные Софийские соборы. Тогда же греческий митрополит произведет довольно странный обряд нового освящения Десятинной церкви. При этом попытки ряда современных авторов (А.Поппэ, Я.Щапов, А.Карпов) отыскать первых русских митрополитов, посланных из Константинопольского патриархата раньше 1037—1039 гг., не кажутся нам убедительными, тем более что ряд сторонников этой гипотезы (А.Карпов), сами признают, что «при князе Владимире роль митрополитов и других церковных иерархов была крайне незначительной».

5) Даже после утверждения византийской ортодоксии весь период существования Древней Руси в самой великокняжеской семье уживались представители разных христианских общин, о чем красноречиво свидетельствует такой показательный факт: в Десятинной церкви будут похоронены Владимир Святославич (1015), Изяслав Ярославич (1078) и Ростислав Мстиславич (1093), а в Софийском соборе — Ярослав Мудрый (1054), Всеволод Ярославич (1093) и Владимир Мономах (1125). При этом Великий князь Владимир Святой, в отличие от своих убиенных сыновей Бориса и Глеба, будет канонизирован Русской Православной Церковью только после монгольского нашествия, и то не как святитель Руси, а в общей когорте других русских князей, как защитник земли русской.

Сам процесс Крещения Руси занял несколько десятилетий и иногда сопровождался большой кровью, как, например, в Новгороде (990) и Суздале (1024). Но именно Древняя Русь стала главной хранительницей кирилло-мефодиевской традиции, основанной на принципах общинного самоуправления и двоеверия, что станет затем основой всего русского православия, органично соединившего в себе и догматы христианского вероучения, и древнейшие традиции славяно-русского язычества. Неслучайно многие проницательные исследователи (Н.Никольский, А.Кузьмин) подчеркивали особо светлый и оптимистический характер древнерусского христианства, не знавшего ни крайностей религиозного аскетизма и мистицизма, ни воинственного настроя по отношению к инаковерующим. Кроме того, русское православие никогда не знало и военно-рыцарских орденов, «мечом и крестом» обращавших язычников в истинную веру, а первые инквизиторские костры, которыми Рим веками разогревал всю католическую Европу, появятся на Руси лишь на рубеже XY-XYI вв., причем, не без влияния того же Рима, прелаты которого сопровождали Зою-Софью Палеолог в жены овдовевшему Великому московскому князю Ивану III.

Что касается хазарской версии Крещения Руси, на которой активно настаивают современные «евразийцы» (В.Кожинов), то она основана на явном недоразумении, возникшим в результате не критического прочтения ими того перевода древнерусского текста ПВЛ, который был сделан Д. С. Лихачевым в 1950 г. и который долгие годы считался классическим.

Однако, как установил профессор А. Г. Кузьмин, сделавший в 1993 г. собственный перевод ПВЛ, академик Д. С. Лихачев лихо смастерил банальный фальсификат. Именно тогда, на закате сталинской эпохи, будущий маститый академик, запечатленный позднее на телеэкране в образе благообразного старичка-интеллигента, сделал очень маленькую, но принципиальную правку в текст ПВЛ, где речь шла о клятве русской дружины (язычников и христиан) на верность русско-византийскому договору, заключенному князем Игорем в 944 г. В оригинальном тексте ПВЛ было написано так: «а хрестеяную Русь водиша роте в церкви святаго Ильи, яже есть надъ Ручаемъ, конець Пасынъче беседы, и Козаре: се бо бе сборная церкви, мнози бо беша варязи хрестьяни». В «классическом» же переводе маститого академика-интеллигента этот текст ПВЛ стал выглядеть следующим образом: «а христиан русских приводили к присяге в церкви святого Ильи, что над Ручьем в конце Пасынчей беседы, где была соборная церковь, так как много было христиан — варягов и хазар». Комментарии, как говорится, излишни.

Однако можно предположить, что во время своих бессонных научных бдений, Дмитрий Сергеевич, видимо, вспомнил о далеких временах своей масонской юности в «Космической академии наук», за что, собственно говоря, и загремел на Соловки. Кстати, именно поэтому в годы «горбачевской перестройки» и «ельцинского лихолетья», когда борьба с кровавым сталинизмом и красно-коричневым фашизмом, а, по сути, с исторической памятью народа, станет «путеводной звездой» русофобов всех званий и мастей, его дутый авторитет «истинного русского ученого и интеллигента» будет вознесен до заоблачных высот, хотя в глазах многих настоящих ученых он станет постыдным символом беспринципного сервилизма.

И последнее. В советской исторической науке, где догматическое восприятие и толкование марксизма было почти нормой, Крещение Руси всегда обосновывали исключительно с классовых позиций, утверждая, что становление феодализма в Древней Руси заставило правящий класс принять новую, классовую религию, освящавшую его господство над всем зависимым населением древнерусских сел, погостов и городов. Однако еще на закате советской власти, один из самых проницательных историков-медиевистов профессор О. М. Рапов, резонно заметил, что в рабовладельческом строе древнейших государственных цивилизаций правящий класс вполне обходился языческим культом, а значит, это «классическое» положение советской историографии полностью теряет всяческий смысл и не выдерживает критики.

Крещение Руси

Крещение Руси. Принятие христианства в качестве государственной религии в конце X в. киевским князем Владимиром Святославичем. Традиционная дата события – 988 год.

Рядом авторов термин понимается также и как процесс распространения христианства на Руси в XI—XII веках. При широком понимании термина главными этапами крещения Руси можно считать:

1) т.н. первое (Фотиевое или Аскольдовое) крещение в 860-е гг., которое принято связывать с именами киевских князей Аскольда и Дира; оно со­про­во­ж­да­лось соз­да­ни­ем на Ру­си епи­ско­пии (или ар­хи­епи­ско­пии), впо­след­ст­вии по­гиб­шей;

2) личное крещение киевской княгини Ольги в Константинополе в 946 г. или 957 г.;

3) крещение Руси Владимиром;

4) ак­тив­ное цер­ков­ное строи­тель­ст­во и ме­ры по ор­га­ни­зационному оформ­ле­нию Церк­ви, рас­ши­ре­нию епар­хи­аль­ной и при­ход­ской струк­тур, пред­при­ни­мав­шие­ся при ки­ев­ском кн. Яро­сла­ве Вла­ди­ми­ро­ви­че Му­дром и при его пре­ем­ни­ках.

Предпосылки и причины

По со­во­куп­но­сти дан­ных ис­то­рических ис­точ­ни­ков крещение Руси пред­ста­ет как це­ле­на­прав­лен­ный вы­бор кн. Вла­ди­ми­ра, обу­слов­лен­ный его лич­ны­ми ре­лигиозными исканиями и комп­лек­сом внут­ри- и внеш­не­по­ли­ти­че­ских при­чин (не­удов­ле­тво­рён­ность язы­че­ски­ми куль­та­ми в ка­че­ст­ве на­цио­наль­но-кон­со­ли­ди­рую­ще­го фак­то­ра, не­об­хо­ди­мость всту­п­ле­ния Древнерусского государства в чис­ло мировых дер­жав и др.).

По свидетельству древнерусской традиции, Владимир и его дружина в конце 980-х гг. приняли решение о смене веры после длительного обсуждения и переговоров со странами, принадлежащими к разным вероисповеданиям. В ле­то­пи­си сохранилось ска­за­ние об «ис­пы­та­нии вер» кн. Вла­ди­ми­ром. Оно по­ве­ст­ву­ет о по­соль­ст­вах в Ки­ев от му­суль­ман из Волж­ской Бул­га­рии, с латинского За­па­да, от иу­даи­зи­ро­ван­ных ха­зар и из Ви­зан­тии, убе­ж­дав­ших кня­зя при­нять их ве­ру. Вла­ди­мир от­пра­вил соб­ст­вен­ные по­соль­ст­ва «в бол­га­ры», «в нем­цы», «в гре­ки», что­бы «ис­пы­тать их служ­бу». По­сле воз­вра­ще­ния по­сольств он ос­та­но­вил свой вы­бор на хри­сти­ан­ст­ве ви­зантийского об­ря­да, по­ра­зив­ше­го по­слов кра­со­той бо­го­слу­же­ния.

Решение принять христианство в его восточном, православном варианте из Константинополя было связано не только с этим, но и с желанием сохранить важные связи, установившиеся с Византией в предшествующие годы. Не меньшее значение имел престиж Византийской империи, находившейся в то время в зените могущества.

Крещение Владимира и дружины

В от­но­ше­нии об­стоя­тельств и вре­ме­ни кре­ще­ния кн. Вла­ди­ми­ра в древнерусских ис­точ­ни­ках нет един­ст­ва. Со­глас­но «Кор­сун­ской ле­ген­де» – пре­да­нию, ко­то­рое с ру­бе­жа XI–XII вв. во­шло в древнерусское ле­то­пи­са­ние, а за­тем и в Жи­тие св. Вла­ди­ми­ра, князь при­нял кре­ще­ние в за­хва­чен­ном им г. Кор­сунь, цен­тре ви­зантийских вла­де­ний в Кры­му, в 988 г. (од­на­ко фак­ти­че­ски взя­тие Кор­су­ни про­изош­ло, ве­ро­ят­нее все­го, в 989 г.); там же со­стоя­лось бра­ко­со­че­та­ние Вла­ди­ми­ра с се­ст­рой ви­зантийских им­пе­ра­то­ров Ва­си­лия II Бол­га­ро­бой­цы и Кон­стан­ти­на VIII Ан­ной. Су­ще­ст­ву­ет и другая тра­ди­ция, за­фик­си­ро­ван­ная так­же уже в XI в., ко­то­рая при­уро­чи­ва­ет кре­ще­ние Вла­ди­ми­ра к Кие­ву и ко вре­ме­ни за два го­да до взя­тия Кор­су­ни.

Крещение русских городов и учреждение церковной организации на Руси

За кре­ще­ни­ем кня­зя и его дру­жи­ны по­сле­до­ва­ло ор­га­ни­зо­ван­ное государственной вла­стью мас­со­вое кре­ще­ние жи­те­лей круп­ней­ших го­ро­дов, пре­ж­де все­го Кие­ва и Нов­го­ро­да. На пер­вые го­ды по­сле кре­ще­ния (не позд­нее 997 г.) при­хо­дит­ся уч­ре­ж­де­ние в Древнерусском государстве ми­тро­по­лии с цен­тром в Кие­ве, под­чи­нён­ной Кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ха­ту. Од­но­вре­мен­но с мит­ро­по­ли­ей в ней бы­ло уч­ре­ж­де­но не ме­нее трех епар­хий: в Нов­го­ро­де, в Бел­го­ро­де Ки­ев­ском, а так­же, ве­ро­ят­но, в По­лоц­ке и/или Чер­ни­го­ве. Пер­вы­ми епи­ско­па­ми бы­ли гре­ки. В со­от­вет­ст­вии с цер­ков­ной тра­ди­ци­ей (за­кре­пив­шей­ся не ра­нее XVI в.) пер­вым ми­тро­по­ли­том Ки­ев­ским при­ня­то счи­тать свт. Ми­хаи­ла, од­на­ко, ви­зантийские ис­точ­ни­ки да­ют ос­но­ва­ния пред­по­ла­гать, что пер­вым ми­тро­по­ли­том был Фео­фи­лакт, пе­ре­ве­дён­ный на Русь из Се­ва­стий­ской ми­тро­по­лии (се­ве­ро-вос­ток Ма­лой Азии).

С 990-х гг. на Ру­си раз­во­ра­чи­ва­ет­ся де­ре­вянное хра­мо­строи­тель­ст­во. Со­глас­но «По­хва­ле кня­зю Вла­ди­ми­ру» (1040-е гг.), на­пи­сан­ной бу­ду­щим митрополитом Ила­рио­ном, при Вла­ди­ми­ре воз­ник­ли и пер­вые мо­на­сты­ри. В 995–996 гг. в Кие­ве бы­ла ос­вя­ще­на пер­вая ка­мен­ная Де­ся­тин­ная цер­ковь, ве­ро­ят­но слу­жив­шая кня­же­ским двор­цо­вым со­бо­ром. С ос­вя­ще­ни­ем этой церк­ви древнерусские ис­точ­ни­ки свя­зы­ва­ют ме­ры государственно вла­сти по ма­те­ри­аль­но­му обес­пе­че­нию цер­ков­ной ор­га­ни­за­ции: на её ну­ж­ды долж­на бы­ла от­чис­лять­ся де­ся­тая часть от со­во­куп­ных кня­же­ских до­хо­дов – де­ся­ти­на, ко­то­рая со­би­ра­лась при Де­ся­тин­ном хра­ме. След­ст­ви­ем крещения Руси в за­ко­но­да­тель­ной об­лас­ти ста­ло раз­де­ле­ние по ви­зантийскому об­раз­цу кня­же­ской и цер­ков­ной (ми­тро­по­личь­ей, епи­скоп­ской) юрис­дик­ций, ко­то­рое древнерусская. тра­ди­ция так­же от­но­сит ко вре­ме­ни прав­ле­ния. Вла­ди­ми­ра Свя­то­сла­ви­ча. В сфе­ре цер­ков­но­го пра­ва ока­за­лись брач­но-се­мей­ные от­но­ше­ния, пре­сту­п­ле­ния про­тив нрав­ст­вен­но­сти, суд над кли­ри­ка­ми и чле­нами их се­мей и т. д. Все эти ус­та­нов­ления на­шли от­ра­же­ние в кня­же­ских ус­та­вах X-XII вв. Важ­ней­шей за­да­чей ста­ло обес­пе­че­ние со­бор­ных и при­ход­ских хра­мов русскими свя­щен­но­слу­жи­те­ля­ми (для че­го де­тей зна­ти на­силь­ст­вен­но от­би­ра­ли «на уче­ние книж­ное»), а так­же бо­го­слу­жеб­ны­ми кни­га­ми.

Христианство в XI-XII вв.

Ос­нов­ные на­прав­ле­ния хри­стиа­ни­за­ции го­су­дар­ст­ва и об­ще­ст­ва, обо­зна­чив­шие­ся в хо­де крещения Руси, бы­ли про­дол­же­ны в XI-XII вв. Епар­хи­аль­ная струк­ту­ра сде­ла­лась бо­лее дроб­ной, чис­ло епар­хий воз­рос­ло до двенадцати. О раз­ви­тии в этот пе­ри­од при­ход­ской сис­те­мы труд­но су­дить из-за от­сут­ст­вия дан­ных; ве­ро­ят­но, оно сле­до­ва­ло за раз­ви­ти­ем государственно-административной. струк­ту­ры, т. к. при­ход­ской храм на­хо­дил­ся обыч­но в административном цен­тре (по­гос­те). Со­вер­шен­ст­во­ва­лось цер­ков­но-государственное взаи­мо­дей­ст­вие в об­лас­ти су­да. Воз­рас­тав­шие по­треб­но­сти в бо­го­слу­жеб­ных кни­гах обес­пе­чи­ва­лись скрип­то­рия­ми, дей­ст­во­вав­ши­ми при круп­ных мо­на­сты­рях и, ве­ро­ят­но, при епи­скоп­ских ка­фед­рах. Всё это име­ло след­ст­ви­ем и бо­лее ак­тив­ную хри­стиа­ни­за­цию сель­ско­го на­се­ле­ния. По­след­ние све­де­ния о язы­че­ских вы­сту­п­ле­ни­ях в круп­ных го­ро­дах (Нов­го­род, Рос­тов, Яро­славль) от­но­сят­ся к 1070-м гг. С это­го вре­ме­ни язы­че­ст­во как об­щественный фак­тор бо­лее не про­сле­жи­ва­ет­ся.

Значение крещения Руси

Принятие христианства имело значительные политические последствия. Оно способствовало усилению международного престижа Руси, дальнейшему укреплению и расширению уже традиционных связей с Византией, расширению контактов с южнославянским миром и странами Запада.

Крещение Руси было важно и для социальной жизни древнерусского общества. Важнейший постулат христианства исходил из принципа божественной природы верховной власти. Постулат православия о «симфонии властей» превращал церковь в сильную опору власти, давая возможность духовного объединения всего государства и освящения всей системы общественных отношений. Принятие христианства способствовало быстрому укреплению государственных институтов.

Крещение Руси вело к национальной консолидации и к развитию культуры. Оно содействовало развитию зодчества и живописи в средневековых её формах, проникновению византийской культуры как наследницы античной традиции. Особенно важным было распространение кириллической письменности и книжной традиции: именно после крещения Руси возникли первые памятники древнерусской письменной культуры.

Литература

Приселков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913.

Рапов О.М. Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1988.

Фроянов И.Я. Древняя Русь IX—XIII веков. Народные движения. Княжеская и вечевая власть. М., 2012.

Ща­пов Я. Н. Го­су­дар­ст­во и цер­ковь Древ­ней Ру­си X–XIII вв. М., 1989.

***