Как бросают детей?

Сейчас создается достаточно много семей, но большинство из них распадается, а бедные дети остаются на произвол судьбы, и людям все, же интересно, почему родители бросают ребенка. Проблема в основном заключается в самих родителях, их воспитание и образ жизни, так же это неправильно созданные семьи и недостаток знаний в том, почему родители бросают ребенка. Поэтому сегодня мы с вами разберем данный вопрос, приводя самые важные моменты и способы их решения связанные с тем, почему родители бросают ребенка.

Неправильное воспитание

Конечно самое первое и важное в том, почему родители бросают ребенка, заключается в неправильном воспитании самих родителей. Так как ни один нормальный и здравомыслящий родитель не сможет так просто покинуть ребенка, оставив его на произвол судьбы. Обычно такие родители ведут нездоровый способ жизни, и думают лишь о себе и физическом наслаждении. Для таких родителей нужно действительно хорошее перевоспитание, а уже потом создавать семью и детей, чтобы не навредить им и себе. Если такие родители читают данную статью, тогда они уже пошли правильной тропинкой жизни, и вскоре перевоспитают сами себя и начнут жить нормальной жизнью.

Нездоровые дети

Так же довольно частая причина, почему родители бросают ребенка, это болезни. Некоторые родители просто сами морально слабые люди и когда у них рождается нездоровый ребенок, просто отказываются от него. Но ведь если родители начнут любить своего ребенка, то они смогут вылечить его, и начать воспитывать. Для этого лучше не отказываться от ребенка, а почитать: как воспитать здоровых и счастливых детей. Это будет намного полезнее, и вы сможете сделать своих детей и здоровыми и счастливыми.

Развод

Основная причина, по которой родители бросают ребенка, это развод и разрушение семьи, которую вы так долго и усердно строили. Бедные и невинные дети остаются на произвол судьбы, без родителей. Сами родители с таким характером даже не обращают на детей внимания, думают лишь о себе и создают другие семьи. Но с таким характером и жизненной позицией такие люди никогда не смогут построить прочную и счастливую семью, так как сами выбрали путь неудачников.

Неудачная семья

Так же бросают ребенка из-за того, что их семья была построена неудачно. Люди данной семьи так же думают лишь о себе, и это будет самая основная проблема, так как из-за этого никакого счастья и успеха в жизни они не добьются. Самый идеальный вариант, это еще с самого начала думать, с кем строить отношения и создавать семью, имея нормальный характер и любовь к детям. Если вы хотите создать семью из-за страсти и дети вас вообще не интересуют, и вы не любите их, тогда лучше не стоит строить такую семью, потерпите, пока станете образованнее в данном вопросе. Но многие считают, что они достаточно умны и создают такие семьи из-за страсти, которая утихает и семья разваливается и дети остаются без родителей. Не думайте только о себе, полюбите детей, а лишь потом стройте и создавайте семьи, так как вы сделаете несчастным не только себя, но и детей.

Жизненные трудности

Некоторые люди могут ответить, что родители бросают своих детей из-за жизненных трудностей. Так ли это? Конечно же, нет. Основные трудности, связанные в семье происходят из-за отсутствия любви к семье и детям, а так же отсутствие денег. Все трудности происходят именно из-за этого. Но причем здесь дети? Родители настолько заняты собой и любят только себя, что считают лучше бросить ребенка, что бы самим жить лучше. Такие люди просто необразованные и имеют страхи, которые их порождают делать такие поступки. Какой выход? Выход лишь один, это начать бороться за себя, семью и детей, решайте проблемы, добивайтесь успеха, сделайте так, чтобы дети росли здоровыми и счастливыми, не бойтесь и у вас все получится.

Отсутствие любви

Конечно основа того почему родители бросают ребенка, это просто отсутствие любви к детям. Именно эта причина и есть основа всех остальных причин. Так как если родители любят своих детей, то даже при разводе и любых других жизненных трудностях не бросят ребенка, а начнут бороться за их жизнь, здоровье и счастье. Если вы будущий родитель и хотите построить семью и завести детей, но пока не ощущаете никакой любви к ним, тогда лучше потерпеть и подождать, чтобы не причинить никому боль и вред. Ведь именно настоящая любовь делает успешные и счастливые семьи и создает отличных детей. Если нет любви, то нет и счастья.

Отношения

Самый начальный этап, с которого происходит данная проблема и родители бросают ребенка, это отношения. Если вы построили отношения не по любви, а из-за выгоды или страсти, то лучше не создавать такую семью, так как в основном страсть проходит, и семья разваливается и выгода держится не всегда, так как отсутствует счастье и любовь.

Разумный вариант, это построить отношения с любимым человеком, и проверить ваши чувства, прожив вместе до брака хотя бы 3 года. За этот период вы осознаете, подходите ли вы друг другу, любите ли вы, или это была простая страсть, и стоит ли создавать семью с данным человеком. Но большинство так не делают из-за страха потерять любимого человека. Но как можно потерять любимого человека, если вы любите друг друга? Этот страх заставляет создавать семью как можно быстрее и вскоре семья разваливается очень быстро. Поэтому можете еще почитать: сколько времени стоит встречаться, что бы понять создавать ли отношения вообще.

Брошенная мать

Дочь оставила престарелую мать на вокзале, попросив подождать «пару минут» — без денег, без вещей, без документов. Ожидание тянется уже шестой месяц

Без дома, денег, документов и, скорее всего, дочери, осталась Анна Ивановна Ященко. 60-летняя дочь Раиса позвала маму переехать к ней в Старый Оскол и — оставила на вокзале. Анна Ивановна так и ждет дочь — со второго ноября… В мае бабушке исполнится 78 лет.

Анна Ивановна всю жизнь жила и работала на Украине, в селе Гремяч, бывшем колхозе, вместе с дочерью и мужем. Муж умер, дочь уехала в Россию. За полгода до приезда Анны Ивановны в Старый Оскол Раиса написала ей в письме, что нашла хорошего мужчину, работящего, с машиной и домом. Раиса позвала к себе мать и, между прочим, настоятельно попросила продать дом в селе, где сама жила с рождения.

«Когда она мне написала, я стала маяться, — рассказывает Анна Ивановна — Какой переезд на старости лет?! Соседки советовали никуда не ехать. Но потом я рассудила, что надо, продала хату за 50 тысяч гривен, собрала вещи и отправилась в путь. Мы до этого с ней больше полугода не виделись, соскучилась».

На вокзале Анну Ивановну встретила дочь и двое мужчин на машине. Погрузили сумки матери в багажник и поехали на автовокзал. Там Раиса Николаевна попросила маму «подождать пару минут». Они тянутся по сей день…

Днем Анна Ивановна ждала дочь на автовокзале. Ночью пряталась за мусорными баками, где спала, накрывшись кусками картона. Через несколько дней начала просить милостыню. Потом она перебралась на железнодорожный вокзал, где можно было спать ночью. Там ее заметили сотрудники милиции и вызвали «скорую», потому что бабушка явно плохо себя чувствовала.

Анну Ивановну привезли в инфекционное отделение второй больницы Старого Оскола с бронхитом, где она лежала до 18 ноября, пока ее не вылечили и не перевели в отделение сестринского ухода при Старооскольском медицинском колледже. Там она и находится до сих пор — уже 4 месяца.

Первыми об этой истории узнали корреспонденты газеты «Православное Осколье» — и забили тревогу.

«Бабушка Аня сейчас на поддерживающем лечении, — рассказывает Надежда Федоровна Грицун, заведующая отделением сестринского ухода. — У нее атеросклероз сосудов головного мозга. С таким диагнозом люди спокойно живут дома, просто пьют лекарства. Других проблем со здоровьем у Анны Ивановны нет. Она бодро ходит на своих ногах, голова работает отлично. Есть некоторые возрастные изменения, но в пределах нормы. Поэтому можно сказать, что у нас она находится по социальным показаниям. Мы не можем бабушку Аню выписать: куда она пойдет? Вот и живет у нас уже почти четыре месяца, хотя по правилам, больше двух лечение не длится».

Бесконечно жить в больнице Анна Ивановна, здоровый человек и гражданка другого государства, конечно, не может. В отделении всего 30 мест, финансируемых из городского бюджета. Поэтому Н. Ф. Грицун делает все возможное, чтобы проблему как-то решить: «Мы уже написали письмо начальнику миграционной службы, чтобы Анну Ивановну переправили на родину. Может, ее устроят в какой-нибудь дом ветеранов, где она сможет жить. Написали ходатайство начальнику УВД Старого Оскола с просьбой помочь восстановить документы, разыскать ее дочь. Что мы еще можем сделать?».

Сама Анна Ященко никаких заявлений, конечно же, не писала. Не будет она ничего писать и на свою дочь. Если заговорить с ней о случившемся, начинает плакать. Бабушка не исключает того, что Раису просто убили, забрав у нее сумки с деньгами, вырученными от продажи дома (в рублях это около 200 тысяч). То же предполагает и Ольга Васильевна, социальный работник Ильинского храма в Старом Осколе. Она приезжает в больницу с отцом Василием, клириком этого храма, который причащает больных. Бабушка Аня уже несколько раз причастилась.

«Может быть, Раиса задолжала что-то этим мужчинам, — размышляет Ольга Васильевна, — они ее принудили заставить мать продать дом, а потом обокрали и… Дочь ведь пьющая, бабушка говорила: «выпивает». Если бы Раиса сама хотела присвоить себе деньги, то давно бы это сделала, а тут ведь торопила мать, значит, были какие-то причины… Хотя даже если так, ее оправдать нельзя. Какой нормальный человек позволит себе обобрать мать и бросить вот так вот, без всяких путей домой, без документов… Когда я впервые услышала эту историю, у меня волосы дыбом встали, я не хотела верить».

Вариант того, что у Анны Ивановны просто «плохо с головой», как бывает у стариков, что она забыла, что произошло и выдумала свою версию, отметают все, в том числе квалифицированные медицинские и социальные работники. «Она в совершенно здравом уме», — уверена Надежда Грицун. Об этом же говорит отец Василий, причащавший бабушку: «Она полностью адекватна. Я не раз слышал ее историю. Если бы Анна выдумывала, то рассказ бы как-то видоизменялся, но он совершенно одинаков. Это не заученный сценарий, это — правда». Отец Василий уверен, что пропажа дочери с деньгами и документами Анны Ивановны — результат продуманного плана. «Я только не понимаю, как и где теперь искать эту дочь. Они могли на машине уехать куда угодно. У нас же город почти на границе, так что не понятно даже, в какой стране искать».

Но уже ищут. В УВД Старого Оскола заверяют, что дело движется, проверка материалов идет и найти человека не проблема, «было бы желание».

А пока несчастная бабуля занимает себя, чем может, чтобы отвлечься от безнадежных мыслей: читает, вяжет, общается с другими больными и социальными работниками. И до сих пор ждет, хотя дочкины «пара минут» и затянулись на 5 месяцев.

Почему матери бросают своих детей?

Считается, что дети — это цветы жизни. Но есть матери, для которых уход за ребенком становится непомерной ношей. Почему так выходит? Что заставляет женщин совершать такой поступок и оставить своего ребенка на попечение государства?

Это так называемые матери-кукушки. Свой роковой шаг женщины, мотивируют тем, что им не на что поднимать ребенка на ноги. Матери отказываются от новорожденных потому, что рядом с ними нет ни родственников, ни друзей, к которым можно было бы обратиться за помощью. Отец ребенка, как правило, не готов его воспитывать и бросает женщину, узнав о беременности, либо их связывали непродолжительные отношения. Чаще, конечно, отказываются от первенцев, но бывает, что нежеланен в семье, второй или третий ребенок.

Бывают и одинокие женщины, которые зачастую не имеют собственного жилья, перебиваются временными заработками или находятся на содержании мужчин. Они считают свою ситуацию безвыходной, говорят о невозможности воспитывать и содержать ребенка без поддержки близких.

Иногда причиной отказа становится тяжелое потрясение во время беременности — разрыв отношений с отцом ребенка, гибель кого-то из близких. Изначально они не планировали отказываться от ребенка, зачастую он был желанным. Однако большое потрясение на последних месяцах беременности или непосредственно перед родами подтолкнуло их к отказу. Женщины испытывают страх, шокированы и не вполне способны принимать осознанные решения. Отказываясь от ребенка, они говорят о невозможности заботиться, о нем в этой тяжелой ситуации.

Бывает так, что женщины оставляют малышей после рождения, считая, что их не примет семья. Иногда близкие напрямую угрожают новоиспеченной матери, что выгонят из дома, не будут помогать. Чаще всего это студентки или домохозяйки, проживающие со своими родителями или с родителями мужа.

Как не превратиться в маму-кукушку?

1. Чтобы ребенок не стал препятствием на вашем жизненном пути, не вызывал раздражение и досаду, настройтесь на роды, на появление в Вашей жизни нового человека, о котором нужно заботиться.

2. Примите ребенка как дар судьбы.

3. Отложите на время все свои дела, с радостью и удовольствием посвятите свою жизнь уходу за ребенком впервые годы его жизни. Помните, что впервые дни, месяцы, годы жизни наиболее активно развиваются эмоции, способность к общению, к человеческим контактам, особенно с мамой.

4. Не спешите отдавать малыша в ясли, помните о том, как необходимы ему мамино тепло и любовь. Не передавайте ребенка на попечение кому-либо, не оставляйте его одного.

5. Проанализируйте Ваши отношения с родителями в детстве. Если Вы считаете, что они допускали ошибки, не переносите их автоматически на отношения со своим ребенком.

6. Воспитывая малыша, учитывайте особенности его темперамента, характера, личности. Не старайтесь искусственно ускорить развитие ребенка, не торопитесь в таком важном деле, всему свой срок.

7. Как можно чаще общайтесь, играйте с ребенком и его друзьями, сочувствуйте переживаниям малыша и одновременно старайтесь обходиться без чрезмерной опеки и беспокойства.

Истории детдомовских детей

Люди, которые бросили своих детей — люди ли они?!
Однажды я стала очевидцем нелепой и не очень приятной картины.
Роддом. День второй. Я в ожидании долгожданной минуты, когда мне привезут сынишку на кормление. Выхожу из палаты, смотрю — прямо в коридоре стоит кровать, на ней сидит дамочка лет двадцати, в туфельках с пушком, в красивом коротеньком платье, пытается красить ресницы. Спрашиваю у медсестры, мол, чего это девушку в коридоре положили, места же в палатах есть, например, в моей — рассчитана на 2 человека, одно свободно. На что получаю довольно шокирующий ответ: «А таким шалавам, которые отказ от детей пишут, не место в палате. Пусть радуется, что хоть кровать поставили»…
Спрашивается, а зачем тогда рожать, если изначально люди знают, что ребенок им не нужен?! Государство ведь — добрая душа, приютит, небось… Если бы не было детских домов, домов для детей-сирот, домов малютки, реабилитационных центров и подобных этим заведений, что бы было с брошенными детьми?
Некоторое время назад я работала в одном из таких заведений — реабилитационный центр для несовершеннолетних. Многое увидела и услышала. Какие они — детдомовские дети? Кто их родители?
Мы сами воспитывали этих детей, пытались прививать им хорошие качества, занимались с ними, провожали в школу, старались дать им как можно больше нужной информации, которая пригодится в жизни, посещали музеи, театры, старались найти как можно больше развлечений для них, одевали так, чтобы они ничем не отличались от домашних детей, детей, у которых есть нормальные родители. Именно мы (воспитатели, няни, соцработники, другие сотрудники детских домов) были им родителями — сменными родителями разных возрастов и стажа работы, но с одними намерениями — сделать из них людей, готовых к жизни после совершеннолетия, уверенных в себе людей, добрых и целеустремленных… Но кто же их настоящие родители?
Витя, 15 лет. Мать умерла, отец алкоголик. Ежедневно избивал сына, вследствие чего сын не выдержал и покинул дом. Его «домом» стала улица, откуда его и привезли к нам. Отца, скорее всего, лишат родительских прав, а его сына, после недолгого пребывания в реабилитационном центре, ожидает другой детский дом. Такой возраст более труден, имеет свои сложности, намного труднее входить в контакт с детьми и направлять на правильный путь. В таких случаях всегда пользовались успехом молодые воспитатели: дети доверяли им больше, старались быть похожими на них, современных, грамотных, умеющих находить выход в любой ситуации, не по возрасту мудрых и добрых, выступающих против различных вредных привычек, помогающих другим.
Остается надеяться, что в другом месте ему будет ни чуть не хуже, и другие воспитатели найдут с ним общий язык.
Света, Наташа, Антон, Игорь, Ксюша — дети из многодетной нуждающейся семьи, все от 4 до 17 лет. Родители пьют. Вопрос: зачем рожать столько детей, если кормить их нечем, одеть их не во что, дать образование им не за что, а выпить хочется?!
Ожидаем пополнение — еще одного ребенка из этой «семейки». О чем думают родители? Государство всегда приголубит, это не секрет, накормит, оденет, и в школу проводит (последнее уже, скорее, относится к воспитателям). Но… Наступит восемнадцатилетие, и уже взрослые дети вновь окажутся лицом к лицу перед неизвестностью.
Катя — 5 лет, Дима — 6 лет. Поступили к нам из противотуберкулезного диспансера, где находились примерно пару последних лет. Родители — молодые наркоманы.
Настя — 3 года, г. Барнаул. Находилась у нас не долго — примерно сутки, после чего ее забрали испуганные и счастливые возврату родители. Ситуация опять коснулась алкоголя: родители отдали девочку дяде, — брату отца, — чтобы тот погулял с ней. Дядя, видимо, «погулял» на славу, неизвестно каким образом оказавшись вместе с девочкой ночью в городе Новосибирске. Пока «дядя» приходил в себя в мед. вытрезвителе, девочку привезли к нам.
Наташа, 17 лет. Отца нет, мать находится в местах лишения свободы. Опекунство пыталась оформить ее тетя (дама 27 лет, «легкомысленной» внешности), но ей отказали.
Сама Наташа — девушка довольно интеллигентная и умная для своих 17 лет. Но есть одно «но» — ее тетя, которая, по всей видимости, учила ее зарабатывать на жизнь тем, чем одарила ее природа, причем не только на собственную жизнь. Не получая в реабилитационном центре всех «радостей жизни», она постоянно сбегает, чтобы найти средства на эти радости. Первые места поиска сбежавшей — вокзалы. Обычно, все поиски заканчиваются именно там.
Виталик, 3 года. Родители — алкоголики, лишены родительских прав. Сына они частенько били, не смотрели за ним, не было намеков даже на хоть какую-то гигиену. До поступления в центр ему была сделана операция на его маленьком мужском достоинстве — вследствие укуса собаки (ребенку 3 года!). Я даже не пытаюсь представить, что ему предстоит пережить в будущем, или же, что предстоит пережить тем людям, которые встретятся на его пути…
Толик — 14 лет, Вадим — 13 лет. Уже пошел второй год с момента, когда папа обещал приехать за ними из ближнего зарубежья. Они гостили у бабушки, но она умерла. Детей определили к нам, но забрать их, кажется, никто и не спешит…
Света, 11 лет. Поступила к нам по заявлению родителей (малоимущая семья). Пару раз ее навещала мать: неопрятно одетая женщина с хорошим багрянцем на носу…
Рома, 11лет. Мать отказалась от ребенка, отца нет. Ребенок очень трудный, довольно увесистые нарушения в психике. Как ни старались мы с ним работать, ничего из этого так и не получилось. Самое ужасное начиналось, если его не отпускали курить: он начинал орать, бить кулаками стены, ломать вещи, закрываться в туалете, бить с той стороны в дверь и ругаться матом, поражая воспитателей своими «познаниями» в области изысканных матерных слов. На воротниках рубашек, майках, свитерах — постоянные вдавленные от пальцев места, а на шее — багровые мозоли от этих же пальцев — он постоянно подцеплял большими пальцами воротник, и подпирал ими свою шею.
Что уж тут скрывать, мы все, конечно же, с облегчением вздохнули, когда его перевозили в другой детский дом, но он улучил момент и сбежал из поезда. Его нашли и вернули к нам. Вторая поездка увенчалась успехом, но мне очень жаль тех воспитателей, которым предстоит с ним работать…
Ира, 12 лет. Родители — алкоголики. Находилась в центре около года, живя надеждами, что ее заберут мама и папа. А что же родители? Они по-прежнему без забот пили, сплавив одну из «проблем» на попечение государству.
С этой девочкой у меня связано одно воспоминание из жизни центра.
Новый год. Мы надуваем шарики, ставим елку, украшаем елку и группу игрушками и новогодним дождем, рисуем плакаты, вырезаем снежинки… Дети пишут письма «Деду Морозу» о том, что бы они хотели получить в подарок, и кладут эти письма под подушки, чтобы желание исполнилось. Утром собираем все письма, читаем, каждому под подушку кладем то, что детки заказали: кому машинку, кому Барби, самолет, мягкие игрушки, конструктор, солдатиков, и вдруг… в письме Иринки написано: «Дорогой дедушка мороз, я хочу, чтобы мама и папа бросили пить»…
Что же класть под подушку в этом случае?! Если бы я умела исполнять подобные желания… Но я не волшебная фея.
Но, все же, большинство случаев подвластны измене к лучшему. С родителями Иры была проведена долгая вразумительная беседа. Уж не знаю, насколько они исправились, и пьют ли сейчас, но девочку они забрали через пару месяцев. Надеюсь, снова она в центр не попадет, и в жизни у нее все сложится как можно лучше.
Можно было бы продолжать и продолжать о детях-сиротах и брошенных детях – их столько, что становится страшно… Но хотелось бы уже поставить точку. Скажу напоследок лишь одно:
Родители! Помните о том, что у вас есть дети, и вашим детям необходимо ваше внимание и забота! И самое главное — детям нужны трезвые родители.

«Моя жизнь превратилась в ад». Молодые матери о послеродовой депрессии

Фото: David Cheskin/TASS

«Мне хотелось, чтобы меня спасли от моего материнства»

Марина, 24 года, Всеволожск. Была в депрессии три года

У меня двое детей, воспитываю их одна, родители помогают. О ребенке я мечтала очень долго и плакала, когда тесты показывали отрицательный результат. Я жутко завидовала беременным подругам. Ребенок был моей навязчивой идеей. Когда, наконец, я забеременела, то была на седьмом небе от счастья. Мою радость не омрачило даже расставание с отцом ребенка. Ничто не предвещало депрессии. Беременность проходила легко, без токсикозов, угроз выкидыша, отеков и лишнего веса. Это было хорошее время: я бездельничала, занималась спортом, ходила на концерты и в театр.

Где-то на 30-й неделе беременности гормональный фон начал меняться. Сначала у меня появились тревога и страх. Я боялась, что ребенок умрет или я умру, что я не смогу его обеспечить, никогда не встречу достойного мужчину, меня отчислят, мне придется взять академ, я не смогу закончить учебу… Я перестала спать ночами. Решила досрочно сдать сессию, но перенервничала, что не сдам сложный экзамен. Мне и моему врачу привиделась угроза выкидыша, и я легла на сохранение в роддом. Там была гнетущая атмосфера, да еще я сессию не сдала. По ночам я плакала. Мне было страшно, грустно и одиноко.

После выписки меня продолжила мучить тоска и тревога. В день родов я рыдала и рожать пошла совсем не с тем настроем, какой планировала. Мне кажется, в депрессии отчасти виноваты всякие стимуляции и эпидуральная анестезия, потому что нарушается гормональный баланс. У меня все это было. С малышом меня сразу разлучили на сутки, поэтому после родов меня стало мучить чувство вины. Вместо радости у меня были мысли, что все идет неправильно. Я до сих пор испытываю чувство вины перед ребенком.

Когда ему было два месяца, я стала писать подругам, что моя жизнь превратилась в ад. Я все время плакала. Потом у меня начались приступы агрессии: я срывалась на маму. Мне хотелось, чтобы меня спасли от моего материнства и разделили со мной тяготы и трудности. Когда ребенку было пять месяцев, мне было тяжело все: гулять, куда-то ездить, ходить в бассейн. Я не общалась с ребенком, на автомате кормила его грудью, носила в слинге и с ним спала. Никакой эмоциональной близости у нас не было. Я тупо лежала на диване и смотрела сериалы, дав ему грудь. Это было очень удобно: в эти моменты его как бы не было. При этом я постоянно чувствовала себя виноватой, и это усугубляло мое состояние. Через месяц я обратилась к психологу, который сказал, что никакой депрессии у меня нет. Еще через три месяца я начала говорить, что ненавижу своего ребенка, что он сломал мне жизнь. Я швырнула своего девятимесячного сына на диван. Мама, увидев это, ударила меня, а я в ответ ударила ее. В этот момент я поняла, что мне нужна помощь специалиста.

Я нашла другого психолога. Через месяц она сказала, что мне понадобится лекарственная терапия. Я пошла к психотерапевту, который предложил обойтись без таблеток: твоя проблема не медицинская. Я согласилась и еще почти год жила в подвешенном состоянии, мне было то хуже, то лучше. В какой-то момент я влюбилась в лечащего врача, у нас были отношения, хотя он был женат. Так у меня возникло чувство вины не только перед ребенком, но и перед Богом. При этом я радостно ушла в отношения, потому что они очень отвлекали от материнства. Закончилось это попыткой суицида. Я наглоталась таблеток, запила их вином и сутки пролежала без сознания. Очнулась от того, что ребенок бил меня планшетом по голове (мы были одни дома, моя мама уехала в отпуск). В полубессознательном состоянии я позвонила подруге и попросила приехать. Так я оказалась в психоневрологическом диспансере (ПНД).

Отец моего второго ребенка вообще однажды сказал, что вся моя депрессия — промыслы дьявола

Мне назначили лекарственную терапию. Я стала принимать антидепрессанты, транквилизаторы, нейролептики. Стало лучше, появилась эйфория. Я жалела о том, что упустила столько времени из жизни своего ребенка, начались игры и общение. Потом началось привыкание к таблеткам, и я их бросила. Через полгода у меня случилась вторая попытка самоубийства. Меня увезли в больницу. Потом я опять попала в ПНД. Постепенно депрессия сошла на нет и перешла в стабильное унылое состояние подавленности от своего материнства. Я снова пила таблетки.

После расставания с психотерапевтом я встретила другого мужчину. Он был готов помогать с ребенком, поэтому мы очень быстро стали жить вместе и даже поженились. Это были очень токсичные отношения, но я продолжала в них существовать, потому что муж разгружал меня с ребенком. При этом он плохо к нему относился, кричал, бил. Я вышла из декрета на работу. Нейролептики были очень тяжелые, я все время хотела спать, была в полупьяном состоянии и не могла работать, а однажды заснула прямо за столом. Муж потребовал, чтобы я бросила таблетки. На работе требовали то же самое. Я бросила сначала нейролептики, потом транквилизаторы и антидепрессанты, хотя психиатр считал, что мне надо продолжать их пить. Через месяц я узнала, что беременна. Я была в ужасе. Мне казалось, что второй ребенок — путь в ад, самоубийство. Но потом я поняла, что если сейчас не возьму в руки свою жизнь, то никогда уже этого не сделаю. Пить таблетки во время беременности я не могла, а делать аборт не стала. Я не осуждаю женщин, которые делают это вынужденно, но не скрываю раздражения к регулярным абортам из соображений комфорта. Тем не менее думаю, что запрещать аборты нельзя. Брошенные дети, ненужные, дети, страдающие от насилия в семье, — не меньшее зло. Сама бы я аборт не сделала никогда. При всем моем сложном отношении к детям и материнству, это для меня совершенно неприемлемо. В общем, я стала искать альтернативные пути лечения. Массаж помог справиться мне с бессонницей и тревогой. Я уехала жить за город, начала ходить на тренинги для будущих родителей. Я наконец-то нашла своего психолога: она мне действительно очень помогает.

Вторая беременность была очень тяжелой, но депрессии со вторым ребенком у меня не было и нет. Когда я чуть больше устаю, расстраиваюсь, пугаюсь, мне кажется, что вернулась депрессия, хотя на самом деле я просто устала и не выспалась. Я не могу сказать, что сейчас со мной все нормально. Есть легкая депрессия, но с этим можно жить. Без таблеток.

Я постоянно сталкивалась с непониманием. Самый мягкий вариант: ты не чувствуешь того, что ты чувствуешь, тебе просто лень (это я слышала даже от первого психолога). Отец моего второго ребенка вообще однажды сказал, что вся моя депрессия — промыслы дьявола, а пить таблетки — грех, потому что это наркотики. А уж о том, что это просто блажь, говорят постоянно.

«Жизнь из цветной внезапно стала черно-белой, хотя ребенка очень хотела»

Мария, 28 лет, Ижевск, была в депрессии около года

До беременности я вела активный образ жизни: училась в аспирантуре, работала. Я старалась везде успевать. После беременности пришлось немного притормозить, но меня это не особо напрягало. Мне всегда хотелось родить самостоятельно. О том, что это не получится и меня будут кесарить, я узнала за полтора месяца до родов. С этого и началась моя депрессия.

Это наш первый с мужем ребенок, запланированный и желанный. Беременность в целом прошла замечательно. Муж меня очень поддерживал. Еще в начале беременности я сказала ему: если меня накроет послеродовая депрессия, меня не слушай и разруливай ситуацию. Предчувствие было, потому что у меня довольно часто бывают перепады настроения, а иногда я зацикливаюсь на неприятных ситуациях и рефлексирую. Потом, когда я находилась в депрессии, я почему-то этого не осознавала. Как будто так и должно быть.

Мне сделали кесарево. Больше 12 часов я не видела ребенка. Организм, видимо, решил, что беременность прервалась: ребенка нет, значит, произошло что-то страшное. На третий день после родов меня как будто по голове ударили. Жизнь из цветной внезапно стала черно-белой. Все краски исчезли. Меня перестало что-либо радовать, хотя ребенка очень хотела. Первые месяца три я механически ухаживала за ним. Ощущения, что ребенок чужой, не было, но и какой-то любви — тоже. Я понимала, что это мой ребенок и мне надо за ним ухаживать, когда-то приласкать, когда-то обнять. Я это делала автоматически. Какие-то его достижения меня не радовали.

Несколько раз у меня были суицидальные мысли. Было ощущение, что, если бы я умерла, хуже никому бы не стало

Первый месяц после родов мы по настоянию моих родителей жили у них дома. При них даже нельзя было показывать, что мне грустно или я устала, потому что сразу же следовала фраза: «Да как ты вообще можешь так говорить! Вот некоторые женщины родить не могут, а у тебя такой замечательный ребенок! Ты еще и выпендриваешься». Мама меня, конечно, любит, но любит своеобразно. Мне кажется, для ее поколения характерна ориентация на ударный труд, на пользу обществу и на то, что подумают люди.

Из всех родственников лучше всего меня понимал и поддерживал муж. В первые четыре месяца после родов я ничего не могла делать по дому. У меня были проблемы с грудным кормлением, я все время лежала на диване, положив ребенка на грудь. Муж возвращался с работы, покупал продукты, готовил, убирался и ни разу меня не упрекнул. Я очень ему благодарна. Конечно, у меня случались моменты просветления, но это было нечасто. Муж всегда давал мне выплакаться. Вечером ребенка укладывали, а потом я ему в плечо утыкалась и ревела, что жизнь бессмысленна и я так больше не могу. Муж меня успокаивал. Без него я бы из этого состояния не вышла.

У подруг детей не было, поэтому разговаривать на эту тему с ними я не пыталась. Я общалась в интернете, читала статьи о послеродовой депрессии и усталости и о том, что это случается со многими.

Несколько раз у меня были суицидальные мысли. Было ощущение, что, если бы я умерла, хуже никому бы не стало. Один раз я стояла возле окна и подумала, что вот выпрыгнуть — и все это закончится. Но потом сразу же: я выпрыгну, а ребенок останется один дома, муж придет с работы только поздно вечером — мало ли, что случится!

Сильные чувства, любовь к ребенку появились после восьми месяцев. Вину чувствую до сих пор. Первые полгода жизни ребенка для меня выпали, я практически ничего не помню. Если бы у меня не было фотографий, я бы не вспомнила, каким мой ребенок был через месяц или два после рождения. Я чувствую себя виноватой за то, что не смогла дать ему любовь в первые месяцы жизни, «доносить», как говорят психологи.

Я переписываюсь иногда с медсестрой из Нидерландов, которая ухаживает за новорожденными. У них отношение к послеродовой депрессии совсем другое. Когда я ей рассказала, она была в ужасе: «Как?! И никто из врачей тебе не помог?! И тебя не отправили на курсы?!» Странно было объяснять человеку, что в нашем обществе депрессия вообще считается не болезнью.

Сейчас я в декрете, подрабатываю на фрилансе, занимаюсь рукоделием. Планирую дописать кандидатскую. Я хочу еще одного ребенка. Уже буду знать, к чему готовиться, и, если снова почувствую такие симптомы, обращусь к специалисту.

Вообще, я считаю, что у женщины должно быть право на аборт. Ситуации бывают разные, а даже перевязка маточных труб не дает стопроцентной гарантии отсутствия нежелательной беременности. Мне бы не хотелось прибегать к прерыванию беременности, но зарекаться я не могу, поскольку, опять же, ситуации бывают разные.

«Ребенок теперь не в животе — от него не отвяжешься»

Елена, 23 года, Барнаул, в депрессии семь месяцев

Я в депрессии с момента родов и не вышла из нее до сих пор. Муж очень хотел ребенка, я — нет, вообще. С тех пор как я узнала о своей беременности, это чувство только усиливалось. Наверное, поэтому адаптироваться после родов было сложно. Когда я приехала из роддома, постоянно думала, что этот ребенок ненужный, он теперь не в животе и от него не отвяжешься. Я виню себя за эти мысли. У нас с мамой были хорошие отношения. Любовь и заботу я чувствовала постоянно. Моих родителей нет в живых, а родители мужа приходят раз в неделю посмотреть-полюбоваться малышом, но не помогают.

До родов я занималась переговорами с заказчиками — это довольно активная работа. Но у меня злость не потому, что эту часть жизни у меня отняли, а потому, что я не могу вволю поспать, заниматься своими делами. Ребенок посягнул на мое личное пространство. Сейчас весь мой мир раскрашен черным. У меня нет никакого желания что-то делать, и смысла в своих действиях я не нахожу. Меня больше не радует то, что радовало раньше. Муж и ребенок меня раздражают. Причем на ребенка даже злость бывает, плохо контролируемая. Иногда мне хочется его ударить. Я не могу сказать, люблю ли я его или нет. Все как-то неоднозначно. Бывает, что не люблю, но моментами вспыхивает «люблю!». Когда ребенку было два месяца, я пошла к психотерапевту. Он сказал: «Ты кормишь грудью, я ничего не могу тебе прописать». А муж считает, что переводить ребенка на смеси, во-первых, вредно для здоровья, а во-вторых, слишком дорого. Врач отправил меня на курсы, но ходить я на них не стала — не понравился психолог. Я думаю снова пойти к психотерапевту, когда перестану кормить грудью. Про группы поддержки в городе я не слышала. У нас лечат психокоррекцией: это разговоры с психологом и таблетки.

Если снова забеременею, пойду на аборт, не раздумывая

Иногда я думаю о смерти. Несколько раз уже была и петля готова, но что-то в последний момент останавливало — наверное, моя нерешительность.

Муж с пониманием относится к моей депрессии. Поддерживает, старается облегчить мое состояние. На форумах в интернете я свою ситуацию не обсуждаю. Пыталась как-то, но там мне сказали, что я все придумала и депрессия — не болезнь. Только одна девушка сказала что-то ободряющее, а остальные 20 на меня накинулись: «Лучше ребенком займись». А заниматься ребенком у меня просто нет желания.

Сейчас я в декрете. Хочу отдать малыша в ясли и выйти на работу. Муж со скрипом, но идею поддерживает. Будем думать, как это лучше организовать.

Я никогда не делала аборт, но если снова забеременею, сделаю, не раздумывая.

«Любовь к ребенку появилась, когда он начал разговаривать со мной, то есть когда на человека стал похож»

Екатерина, 24 года, Москва, была в депрессии три месяца

Я родила на четвертом курсе. Мы с мужем очень хотели ребенка. Я советовалась с мамой перед тем, как забеременеть. Она говорила: «Детишки — это счастье! Я с тобой отдыхала». Но у меня получилось не так.

Сначала все было хорошо. Беременность протекала легко. Ближе к родам у меня начались панические атаки, я не могла спать, мне все время казалось, что меня выгонят из университета — я не брала академ. Хотя все были настроены ко мне доброжелательно, мне казалось, что кругом враги.

Рожала я вместе с мужем, все прошло без проблем. Из роддома поехали к моей маме, чтобы она нам помогала. Но она много работала, ей было не до нас. Так что через месяц мы уехали обратно в общежитие. Там жили семейные пары, в общем, условия вполне комфортные. Но как было учиться, когда ребенок не отлипал от меня ни на секунду и спал только на мне? Попытки сбагрить его маме или мужу были бесполезны. Я готовилась к экзаменам с ним под мышкой. Сессию сдала. Детки до трех месяцев спят много, можно было найти время. Потом надо было писать диплом. Но ребенок подрос и уже просыпался ночью, так что я даже ночью не могла учиться. Укладывание спать занимало от часа и больше. Я сижу с ребенком все это время в темной комнате, то грудь дам, то покачаю. Кладу в кроватку — начинает орать. И так по 50 раз: положила-взяла. Ребенок засыпает. Знаю, что проспит максимум час. За это время мне надо помыться-поесть-заняться дипломом. Через 20 минут он просыпается. И в этот момент мне хочется его убить. Слабо помню тот период: я плохо соображала и делала все на автомате. После защиты меня накрыло. Ребенку был уже год, с ним стало ощутимо легче. Муж помогал. Но я была в каком-то анабиозе: лежала и смотрела в потолок. До антидепрессантов дело не дошло. В тот момент, когда я думала, что надо идти к психиатру, меня отпускало.

У нас с мужем была мечта родить минимум троих. Хочется, конечно, еще, но, когда вспоминаю всю ту жесть, становится страшно

После окончания университета я еще год сидела с ребенком и только недавно вышла на работу. Я работаю два-три дня в неделю на полставки. С ребенком в это время сидит мама. Она, по-моему, до сих пор не может избавиться от иллюзии, что все дети — сплошное мимими. Когда я говорила, что хочу сдохнуть и ненавижу все это, она отвечала, что вот у нее такого не было. Маме вроде как и жалко меня было, но она меня не понимала и не понимает: когда сидишь с ребенком два дня в неделю — это одно, когда круглосуточно — совсем другое.

Любовь к ребенку появилась, когда он начал разговаривать, мимику копировать, то есть когда он стал похож на человека. Говорят, что ребенок чувствует, когда его не любят. По-моему, если говорить о совсем маленьких детях, это хрень.

У нас с мужем была мечта родить минимум троих. Мы были такими юными романтичными идиотами. Грустно отказываться от мечты. Но все забывается, и дети — они же милые. Хочется, конечно, еще, но когда вспоминаю всю ту жесть, становится страшно. Я решила, что если будет второй, надо сразу брать няню и отдыхать хоть в какие-то дни. К абортам я отношусь плохо, сама никогда бы не сделала. Я за запрет или хотя бы за отказ от финансирования абортов по ОМС.

«Муж катил коляску, я шла за ним и рыдала от безысходности»

Татьяна, 26 лет, Симферополь, была в депрессии восемь месяцев

Моя мама прошла через послеродовую депрессию. После родов мама, по словам бабушки, резко начала меняться: она уходила в себя, была тревожной и не могла за мной смотреть. Меня растила бабушка, а мама с каждым днем отдалялась. Когда я стала чуть старше, мама пошла к врачу, который прописал ей психотропные препараты. Мама подсела на них — сейчас у нее II группа инвалидности.

Мой ребенок был очень желанный. Мы с мужем очень ждали его, готовились к беременности. Роды прошли идеально. Когда я впервые посмотрела на сына, подумала, какой же у него некрасивый нос, и почувствовала неприязнь. Я не понимала, почему должна следить и ухаживать за ним, не хотела к нему подходить. Мне хотелось плакать. Я вроде бы должна была чувствовать радость, но ощущала горе. Когда сыночку был месяц, муж катил коляску, а я шла за ним и рыдала от безысходности. У ребенка были сильные колики и атопический дерматит, он постоянно плакал. Это усугубляло ситуацию. Один раз мне хотелось избить мужа, хотя я очень мирная и мухи не обижу.

Все заботились обо мне беременной, а когда появился ребенок, все исчезли. Никого не интересовали мои чувства

Я читала, что в Японии в первый месяц после родов ребенком занимаются родственники, а мама лежит и за ней ухаживают. Это очень правильно. Все заботились обо мне беременной, а когда появился ребенок, все исчезли. В крайнем случае спрашивали, как дела у сына. Никого не интересовали мои чувства. Свекровь говорила: «Я вырастила двоих детей, у меня даже стиральной машинки не было! Ты обязана вырастить! Тебя теперь нет».

Муж взял отпуск и первый месяц помогал мне, сидел с ребенком, гулял. Теперь я понимаю, что мне от него нужна была другая помощь — сочувствие. Меня надо было обнять и сказать: «Ты такая молодец! Я вижу, как тебе плохо». Я понимала, что со мной что-то не так. Я поговорила с мужем, и мы за плату попросили мою подругу готовить и убирать в доме, потому что я была физически истощена. Это меня разгрузило, и я начала приходить в себя.

Депрессия обостряет страхи. У меня есть знакомые, которые, вспоминая то ужасное время послеродовой депрессии, больше не хотят детей. Из-за этой депрессии рушатся семьи. Без поддержки из этой ситуации выйти сложно. Психотерапия очень важна. Моя мама в нужный момент не получила ее.

Дети — большое счастье! Сейчас я чувствую абсолютную любовь к своему ребенку. Столько узнаю о нем каждый день, наблюдаю, как проявляется характер. Думаю о том, чтобы родить второго.

Я считаю, что с момента зачатия ребенок — это не клетка, а человек, поэтому я против абортов. Понимаю, что бывают патологии, угроза жизни матери. Тогда семья сама решает, нужен аборт или нет. Если просто запретить аборты, начнутся подпольные — это не выход. Лучше родить и отдать ребенка бездетной паре, а не губить жизнь.