Как жить по православному?

Зачем жить по заповедям? Или три заблуждения о христианской жизни

К сожалению, о христианской нравственности среди людей, неблизких к Церкви ходит немало ложных стереотипов. И часто такие невежественные стереотипы мешают человеку понять, что же в действительности представляет собой жизнь христианина, что она не исчерпывается хождением в храм и проставлением свечек.

А человек, который захочет жить христианской жизнью, не понимая смысла и принципов её, рискует совершить ошибку. Например, бывает так, что человек, не знающий смысла христианской жизни, попробовав походить в храм и следовать заповедям, потом разочаровывается и отходит от Церкви.

Тут можно вспомнить из нашей истории «картофельные бунты» – когда крестьяне сажали только что появившуюся в России картошку, но не знали, что нужно употреблять в пищу её клубни, и пытались есть ядовитые картофельные плоды, – что приводило к отравлениям. Тогда они гневались на картошку и на правительство, которое её ввезло, и категорически отказывались её сажать.

В такое глупое и опасное положение ставит людей невежество и ошибочные представления о том, чего они не знают! Но когда невежество было удалено и они разобрались, как нужно относиться к этому растению, картошка стала едва ли не самым излюбленным блюдом в русских семьях.

Чтобы избежать подобных ошибок, разберём вкратце три основных заблуждения о христианской жизни, которые встречаются чаще всего.

Заблуждение первое

Многие люди ошибочно воспринимают христианскую нравственность только как некий свод правил. Рассматривая её так, они любят говорить, что этот свод правил, пусть даже и красив, но совершенно невыполним.

Ведь по нашим временам даже ветхозаветные заповеди «не убивай», «не прелюбодействуй» и «око за око» для иных кажутся неподъёмными, что же говорить про заповеди Христовы, которые, по всеобщему мнению, задают гораздо более высокую планку требований: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду… Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем… Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 6:21-22; 27-28; 38-39).

И если нецерковный человек соразмеряет эти заповеди со своими силами, то такие правила многим кажутся совершенно неподъёмными.

Ошибка состоит в том, что эти люди не учитывают самого главного, а именно, что чадам Церкви Бог даёт не только заповеди, но и силу для их исполнения.

Некоторые люди думают, будто евангельские заповеди неисполнимы в принципе, и что будто Бог дал их людям не для того, чтобы они их исполняли, а как некий идеал, к которому можно стремиться, но которого никогда нельзя достигнуть, и чтобы от осознания невозможности достижения этого идеала люди осознавали своё ничтожество, и таким образом стяжали смирение.

Но подобный взгляд не имеет ничего общего с истиной, он извращает сам смысл христианства.

Евангелие означает в переводе «благая весть», или, если совсем по-современному, «хорошая новость» – но что же может быть хорошего в новости о том, что люди ничтожны и не годны ни на что, кроме осознания своей ничтожности? И разве можно назвать добрым господина, дающего приказы, которые заведомо невозможно выполнить, но при этом выполнение их ставится условием для спасения?

Такие люди уподобляют Бога фашистскому офицеру из фильма «Лабиринт Фавна», который перед допросом арестованному партизану-заике говорит: если ты сможешь сосчитать до трёх, ни разу не заикнувшись, мы тебя отпустим. А если не сможешь, – будем пытать. И партизан старается, выговаривает «один», «два», а на «три» заикается. И офицер разводит руками, мол, видишь, сам виноват…

Для отражения реального положения вещей уместнее другое сравнение – отец, который увидел, что сын свалился в глубокую яму, он сбрасывает ему верёвку и даёт заповедь: встань, возьмись за нижний конец верёвки, и я тебя вытащу. Как видим, спасает всё равно отец, но если сын не исполнит полученной заповеди, то не спасётся.

И по-настоящему добрая весть Евангелия состоит в том, что из ямы греха, проклятия и смерти действительно можно выбраться, что больше нет преграды между человеком и Богом, что во Христе Иисусе нам стало возможно «быть неукоризненными и чистыми чадами Божиими» (Фил. 2:15), «ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса» (Гал. 3:26). И чтобы верующему, крестившемуся человеку стать чадом Божиим, ему нужно удалить из себя единственное, – личные грехи и порождающие их страсти, что как раз и достигается соблюдением заповедей. Всё равно что встать и взяться за конец сброшенной верёвки. И это тоже стало возможным для каждого, и в этом также состоит добрая весть Евангелия.

Благодаря тому, что вочеловечившийся Бог совершил две тысячи лет назад на кресте, абсолютно каждый человек теперь может исполнить все заповеди, и тем уподобиться Тому, Кто призвал: «будьте святы, ибо Я Господь, Бог ваш, свят» (Лев. 20:7). Каждый может стать святым. И заповеди – это не мираж, которым можно любоваться лишь издали, а конкретные инструкции по достижению подлинной святости.

И если относиться к ним как к практической инструкции, то легко увидеть, что Христовы заповеди даны вовсе не для усложнения, а для облегчения борьбы с грехом, поскольку объясняют, как добиться совершенного исполнения заповедей, данных в древнем законе.

Если Ветхозаветный закон предостерегал, главным образом, от внешних проявлений зла, то Господь Иисус Христос научил определять и отсекать сами корни грехов. Своими заповедями Он открыл, что грех зарождается в нашем сердце, и потому надо начинать борьбу с грехом с очищения сердца от дурных желаний и мыслей, так как «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф. 15:19-20).

И Он, повторим, не только объяснил, как это делать, но и даёт силы это делать. Даже апостолы, услышав впервые Христовы заповеди, удивились их кажущейся неподъёмности, но услышали: «человекам это невозможно, Богу же возможно всё» (Мф. 19:26). И для того, кто соединяется с Богом, уже не остаётся ничего невозможного. «Всё могу в укрепляющем меня Христе» – свидетельствует апостол Павел (Фил. 4:13).

Это важнейшее и краеугольное отличие христианской нравственности от всякой другой.

Любая иная нехристианская и даже внерелигиозная нравственность, как раз является не более чем списком правил, чем-то отличающихся, а в чём-то совпадающих.

Но само по себе внерелигиозное воспитание и внерелигиозная нравственность не дают человеку силы стать хорошим. Они лишь дают информацию о том, что считается хорошим в данном обществе. И у каждого человека, который получает такую информацию, есть выбор: либо стать хорошим человеком, либо выглядеть хорошим человеком.

У каждого человека сохраняется свобода воли, так что он искренне может стараться стать хорошим человеком, но по-настоящему добиться этого без помощи свыше у него не выйдет. Как говорил преподобный Макарий Египетский, «душа может противиться греху, но победить или искоренить зло без Бога не может».

И тогда остаётся либо выглядеть хорошим человеком, тщательно скрывая свои несовершенства от других, – как душевнобольной, сознающий свою болезнь, может стараться на людях скрывать её проявления, но здоровым от этого не становится, – либо сократить число нравственных требований до такого минимума, который по силам падшему человеку, – как, например, прыгун с шестом, безуспешно пытающийся на тренировке побить мировой рекорд, может подойти и снизить планку до своего уровня, после чего успешно перепрыгнуть, но этот жалкий самообман не сделает его чемпионом.

Всякая иная нравственность как свод правил по сути есть то, о чём говорил апостол Иаков: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы?» (Иак. 2:15-16)

Но православная нравственность иная. Потому что в Церкви человеку даётся не только совет: «делай», но и, посредством таинств, силы к тому, чтобы сделать. И даётся абсолютно каждому человеку, который захочет такую силу взять.

Заблуждение второе

Это заблуждение связано с тем, что некоторые люди не понимают суть христианской нравственности и смысл исполнения заповедей. Они думают, что их нужно исполнять потому, что это традиция нашего народа и наших предков, или потому, что исполнение заповедей послужит оздоровлению жизни общества. Или же просто говорят: «это нужно делать, потому что Бог так сказал», не пытаясь понять смысл того, что нам предписано и почему Бог это нам предписал.

Такие ответы не являются удовлетворительными, потому что по существу ничего не объясняют, и не дают ясного представления о том, почему нужно исполнять заповеди.

Тогда как смысл этот есть, и он очень глубокий.

Бог даровал людям свободу воли. И у каждого человека есть два пути: быть с Богом, или быть против Бога. Выбор стоит именно так: «Кто не со Мною, тот против Меня» (Мф. 12:30), третьего не дано. Бог любит каждое Своё творение и хочет, чтобы все люди были с Ним, но никого не принуждает. Смысл этой земной жизни – определиться и сделать выбор. Пока жив человек, ещё не поздно выбрать, но после смерти – всё, уже ничего нельзя изменить или исправить. Как говорил преподобный Варсонофий Великий, «касательно знания о будущем – не заблуждайся: что здесь посеешь, то там и пожнешь. По исходе отсюда, никому нельзя уже преуспеть… здесь делание, – там воздаяние, здесь подвиг, – там венцы».

И для тех, кто отвечает Богу «да», исполнение заповедей обретает глубочайший смысл – оно и становится этим ответом и способом соединения с Богом.

Ведь мы, на самом деле, почти ничего не можем принести Богу, почти ничем не можем ответить Ему «да» – мы созданы Им, и всё, что у нас есть, получили от Него – таланты, имущество, семью, и даже само наше бытие, «ибо мы Им живем и движемся и существуем» (Деян. 17:28).

Единственное, что мы можем дать Богу сами от себя – это добровольное исполнение Его заповедей, совершаемое не из-за страха и не ради корысти, а по любви к Нему. Сам Господь свидетельствует об этом: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14:15).

Так что каждый раз, когда мы добровольно и сознательно соблюдаем заповедь Божию, даже самую маленькую, мы тем самым свидетельствуем о нашей любви к Богу; мы отвечаем Ему «да».

Исполнение заповедей – это всегда только то, что происходит между человеком и Богом. Если человек не крадёт или не убивает из-за того, что боится попасть в тюрьму, он не может сказать, что исполняет Божии заповеди «не убивай» и «не укради», ибо то, «что делается по страху человеческому – не угодно Богу». Заповедь дана Богом и исполнение заповеди есть то, что добровольно и непринуждённо делается человеком ради Бога.

Исполнение заповедей – не вынужденное удовлетворение какой-то внешней необходимости, а проистекающее из внутреннего волевого решения дело любви к Богу. «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4:16), «если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей» (Ин. 15:10).

Когда сын старается не шуметь, чтобы не разбудить уставшего после работы отца, или когда отец в голодное время отдаёт свой ужин сыну, или когда юноша покупает цветы, чтобы подарить их любимой девушке, – они делают так не потому, что их к этому понуждает общественная необходимость, или долг следования традиции предков, или даже какой-нибудь свод воспринятых ими правил, а просто по любви.

И поступая так, они совершенно свободны, поскольку действуют не по принуждению; все такие поступки суть вольные проявления любви.

Так и тот, кто соединяется с Богом в любви, становится подлинно свободным, творить заповеди для него так же естественно, как дышать воздухом.

Именно непониманием этого во многом объясняется расхожий стереотип неверующих и нецерковных людей, гласящий, что будто бы «жить по заповедям – это жить несвободно, а жить во грехах – это свобода».

Тогда как на самом деле всё наоборот.

В этом способен убедиться всякий, заглянув в себя. Как может зло приносить свободу, если после него так тяжело на душе? Как может ложь приносить свободу, если она не успокаивает сердце, которое жаждет истины?

Сказано: «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). «Я есть Истина» – свидетельствует Господь Иисус Христос (см. Ин. 14:6). Познание Христа и соединение с Ним в любви даёт подлинную «свободу славы детей Божиих» (Рим. 8:21). Как говорит апостол Павел, «все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1Кор. 6:12).

А тот, кем что-то обладает, и кто не в силах отказаться от того, что ему неполезно, разве может быть назван свободным? Сколько людей испортили себе жизнь из-за того, что не могли отказаться от нездоровой пищи, хотя знали, что она не полезна для них, пытались отказаться, но проиграли в битве с чревоугодием.

Разве это свобода?

В одной старой шутке рассказывается, как алкоголик, подходя к винному магазину, подумал: «вот, жена говорит, что я совсем спился, не могу даже пройти мимо винного магазина, чтобы не зайти туда. Это не так!» Идёт мимо входа, затем ещё несколько метров, и говорит: «ну вот, я доказал, что запросто могу пройти мимо. Значит, никакой зависимости у меня нет. Это стоит отметить» – и возвращается в магазин, чтобы купить бутылку.

В этом – вся «свобода» грешников.

Конечно, у опустившегося алкоголика тоже есть своя «свобода» – к примеру, при выборе, купить ли одеколон «Гвоздика» или одеколон «Русский лес», – но никто из находящихся в здравом уме не поставит на один уровень такую «свободу» с подлинной свободой от алкогольной зависимости.

Так и «свобода» выбора между разными видами греха ни идёт ни в какое сравнение со свободой от греха.

И каждый, на самом деле чувствует это, и понимает, что подлинная свобода лучше. Это, например, видно по тому, что часто даже нецерковные и неверующие люди с большим уважением относятся к известным им православным подвижникам, старцам. Их восхищает и притягивает святость, достигаемая только жизнью со Христом и во Христе. Их души обоняют аромат свободы, любви и благой вечности, источаемый душами тех, кто добровольным исполнением заповедей отвечает Богу «да».

Заблуждение третье

У многих людей, к сожалению, представление о христианской нравственности и средствах к её достижению сводится исключительно к списку отрицаний – не делай того и того; нельзя то и это.

Видя такой список, человек нецерковный мысленно применяет его к своей жизни, вычитает из неё всё, поименованное в списке, и задаётся вопросом: а что же, собственно, тогда от моей жизни останется и чем заполнить образовавшиеся в ней пустоты?

Отсюда, кстати, во многом проистекает такой общественный стереотип, что будто бы жизнь нравственного человека непременно скучна и пресна.

В действительности же скучна и тосклива как раз жизнь человека безнравственного. Грех, как наркотик, лишь временно помогает забыться и отвлечься от этой тоски. Неудивительно, что грешник, мысленно представивший собственную жизнь без этого наркотика, понимает, что столкнётся тогда с зияющей пустотой и бессмыслицей, которую она и представляет собой на самом деле, и страшится этого, и снова бежит ко греху, как «пес возвращается на свою блевотину, и вымытая свинья идет валяться в грязи» (1 Пет. 2:22). Приходят на память слова преподобного Исаака Сирина, – он сравнивал грешника с псом, который лижет пилу, и, пьянея от вкуса собственной крови, не может остановиться.

Но Господь в Священном Писании предлагает гораздо большее – «уклонись от зла и сотвори благо» (1 Пет. 3:11). Иногда в разговорах о нравственности акцент ставится на первой, «отрицательной» части этой заповеди, тогда как вторая, раскрывающая положительную перспективу новой полноты жизни, не менее важна.

Некоторые думают, что это предписание имеет хронологическую последовательность, то есть, сначала нужно уклониться от зла, а уже потом приступать к творению добра, но на самом деле это вещи взаимосвязанные – творение добра помогает уклоняться от зла, и уклонение от зла оставляет больше возможностей творить добро.

Заповедь «сотвори благо» показывает, что у Бога есть для каждого человека перспектива изобильной, насыщенной, интересной и благодатной жизни. Совершаемое ради Бога добро делает жизнь осмысленной.

Как человеку, погрязшему в грехах, почти некогда заниматься доброделанием, так и человеку, ради Бога и с Богом творящего благо, становится уже не до греха. Не потому, что он каждую минуту сидит и трясётся: «ох, как бы не согрешить, как бы не сделать того, как бы не впасть в это», а потому, что чем больше добродетель и благодать Божия вливается в его сердце, тем меньше места в нём остаётся для греха.

Конечно, и христианин, серьёзно вступивший на духовный путь, и даже опытный подвижник, может впасть в грех. Однако, как замечал святитель Игнатий (Брянчанинов), «величайшая разница – согрешить намеренно, по расположению к греху, и согрешить по увлечению и немощи при расположении благоугождать Богу».

Конечно, и живущий на помойке бомж – грязен, и человек, вышедший из своего дома в новом костюме, но споткнувшийся и упавший в лужу, – тоже грязен, но всем понятно, что разница между тем и другим велика, поскольку для одного быть грязным – обычное состояние и образ жизни, а для другого – досадная оплошность, которую он хочет и может немедленно исправить.

Если человек сделал выбор быть с Богом и начал свидетельствовать об этом выборе своими делами и своей жизнью, его уже ничто не сможет сбить или поколебать, как обещал Сам Господь: «всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф. 7:24-27).

Таково великое значение исполнения заповедей Божиих. Без этого одно лишь словесное именование себя христианином и даже признание Христа Господом, не спасают, как Он Сам сказал – «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21)

Воля же Отца Небесного не сокрыта от нас, она выражена в данных Им заповедях. Если мы творим их, то «ни смерть, ни жизнь…, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:38-39).

Необходимо ещё подчеркнуть, что сами заповеди, данные Богом, не случайны и не произвольны. Хотя заповеди даны в определённое время, они открывают путь к добродетелям, которые вечны. Именно потому их исполнение позволяет стать человеку святым, что эти заповеди указывают на вечные свойства Божии.

Например, если человек соблюдает заповедь «не прелюбодействуй» (Исх. 20:14), сохраняя верность супруге, то он тем самым уподобляется Богу, ибо «Бог верен» (Рим. 3:4), если человек соблюдает заповедь «не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (Исх. 20:16), то он тем самым уподобляется Богу, ибо «Бог истинен» (Ин. 3:33), и так всякая заповедь восходит к тому или иному свойству святого Бога.

Поэтому чем более человек укрепляется в их добровольном исполнении, тем более становится святым, и соединяется с Богом.

Поэтому на вопрос, почему именно такие заповеди дал людям Бог, существует единственный ответ – потому что именно таков Он Сам, и эти заповеди даны для тех, кто желает уподобиться Богу и через то стать «богом по благодати».

Итак, христианская нравственность и жизнь по заповедям – это истина, любовь, свобода, чистота и святость. Кто может понять это, тому легче сделать главный выбор своей жизни – быть с Богом или против Бога.

Цит. по: Добротолюбие. М., 1895. Т. I. С. 188.

Преподобных отцов Варсануфия Великого и Иоанна Руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников. М., 2001. С. 513.

Симфония по творениям святителя Тихона Задонского. Приложение к магистерской диссертации: «Святитель Тихон Задонский и его учение о спасении» доцента архимандрита Иоанна Маслова. Загорск, 1981. С. 2003.

К кому нам идти?

Когда можно говорить о том, что человек стал церковным? Мне кажется, только начиная с того момента, когда он ощущает себя уже принадлежащим Церкви. Принадлежащим ей в самом глубоком смысле этого слова, когда он чувствует, что стал ее частью и уже больше не мыслит своей жизни вне ее. Ему может быть непросто в Церкви, ему может не все нравиться в ее человеческом, скажем так, элементе, но жить без нее он больше не может. Вы, наверное, помните такой момент в Евангелии от Иоанна, когда Господь говорил с иудеями о Хлебе, сходящем с Небес, то есть о Себе Самом, говорил впервые о будущем Таинстве Евхаристии. И иудеям это учение показалось настолько невероятным, невместимым для их ограниченного человеческого ума, что они стали отходить от Христа. Отошли даже некоторые из учеников, говоря: «Какие странные слова! Кто может это слушать?» (Ин. 6, 60). И тогда Господь спросил Своих ближайших учеников из числа двенадцати, Своих апостолов, не хотят ли и они оставить Его. От лица всех Ему ответил Петр. Он сказал: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6, 68).

И вот когда у человека появляется в душе такое отношение к Церкви, то можно сказать, что он ей действительно принадлежит, стал ее достоянием.

Однако в то же время и Церковь становится для него «своей», он начинает ее воспринимать не просто как место, куда приходит помолиться, а как то, что принадлежит ему. Не одному, конечно, но вместе со всеми теми людьми, которые и составляют ее здесь, на земле. То есть появляется ощущение общности, ощущение того, что существует единое целое, неотъемлемой, природной частью которого ты являешься.

Но, конечно, при этом можно говорить о разной степени воцерковленности, о различной глубине церковного сознания человека.

Вхождение в церковную жизнь

Как же происходит самый процесс вхождения в церковную жизнь? Первый этап соприкосновения с церковной жизнью известен всем. Это время, когда человек только заходит в храм, чтобы поставить свечу, помолиться перед той или иной иконой, зачастую даже не зная толком, кто на ней изображен. Просто человек нуждается в помощи и за этой помощью приходит в храм, поскольку больше ему идти уже некуда. Это еще во многом корыстный или, если сказать мягче, прагматический подход к области духовного. Хотя и здесь проявляются различия в человеческом устроении: кто-то относится к походу в храм как к некой формальной процедуре, которую он торопится как можно скорее завершить. А кто-то постепенно начинает понимать, что такое молитва. И как следствие, приходит в храм уже не только потому, что случилась какая-то беда или, скажем, надвигается экзаменационная сессия, но и просто потому, что ему хорошо здесь побыть наедине с Богом и наедине с самим собой.

Следующий этап — когда человек начинает понимать, что здесь, в Церкви, течет какая-то своя, не бросающаяся, может быть, сразу в глаза жизнь. Понемногу у него начинает появляться к ней интерес: а что это за жизнь, в чем она заключается, какой в ней смысл? И это уже, безусловно, шаг вперед на пути к Богу. Потому что многие, и осознавая наличие этой жизни, совершенно не испытывают желания быть к ней причастными. Они так и говорят о жизни Церкви: «это их жизнь».

Однако человек глубокий, не поверхностный со временем обязательно начинает испытывать желание если и не приблизиться к жизни Церкви, то, по крайней мере, ее понять. Он начинает приходить в храм чаще, регулярнее, бывает здесь уже не только в промежутке между богослужениями, но и на самих богослужениях. Но, несмотря на это, остается риск не разобраться до конца в происходящем в храме. И можно видеть, что очень многие люди так вот никак и не разберутся. А причина этого очень проста: узнать и понять церковную жизнь можно только изнутри, являясь ее частью.

Возможность быть с Богом

Безусловно, центром, стержнем церковной жизни является богослужение. И потому естественно, что именно через участие в нем, через молитву за богослужением человек входит в эту жизнь.

Вначале знакомство с богослужебной жизнью носит характер знакомства естественного, спонтанного — так знакомится с водой человек, который в нее вошел: он узнает, что она мокрая, что она холодная или теплая и т. п. Что требуется на этом этапе по преимуществу? Наверное, умение быть неравнодушным, заинтересованным. И как следствие — вслушиваться, вдумываться в то, что на службе читается и поется.

У святых отцов человек, в отличие от прочих живых существ, именуется существом «словесным», то есть разумным. Слово является носителем смысла. И если мы хотим понять, что происходит в Церкви, то необходимо быть внимательными к слову. Не только к слову проповедника, стоящего на амвоне, но — и даже в первую очередь — и к словам тех песнопений и молитвословий, из которых состоит богослужение. Посредством их человек может понять для себя, по большому счету, все, через богослужебные тексты раскрывается и нравственное учение Церкви, и ее богословие, и, если угодно, ее мистика — как таинственное общение человеческой души с Богом.

Внимание к слову — это и есть настоящая молитва, которая без внимания невозможна.

Наверное, практически каждый человек, бывавший, а тем более регулярно бывающий в храме, переживал во время богослужения те особые состояния, которые могли дать ему реальное понимание того, что здесь он соприкасается с иной, не земной, а небесной жизнью, с миром не материальным, а духовным.

Но есть некоторое различие в том, как человек к этому состоянию восходил. Бывает и так, и даже часто бывает, что человек приобретает первый опыт соприкосновения с Божественной жизнью в то время, когда в храме он подобен ребенку, еще не научившемуся ни говорить, ни понимать речи других людей. Это действует Сам Господь, Его благодать утешает, радует сердце нового младенца во Христе и в жизни церковной — младенца, у которого, может, и у самого уже есть дети. Это всегда происходит неожиданно и почти не зависит от усилий самого человека.

Бывает и по-другому. Человек вслушивается в текст молитвословий, и неожиданно ему открывается смысл — пропетой стихиры, или фразы из нее, или всего лишь одного слова. Причем этот смысл открывается не просто его рассудку, но и его сердцу. И в этот момент он чувствует себя так, как чувствовала кровоточивая, когда прикоснулась к краю ризы Христовой. Только это прикосновение не рук, а сердца, которое оживает, точнее, живет в эти мгновения подлинной жизнью, той, для которой мы созданы.

Поэтому можно сказать, что понимание смысла богослужения — очень важная составляющая правильного вхождения человека в церковную жизнь. Что главное в Церкви? — То, что она дает человеку возможность быть с Богом, это лествица Иакова (Быт. 28, 10-22.), по которой совершается восхождение от земли на Небо. И церковные богослужения становятся для нас как бы ступеньками этой удивительной лестницы, постепенно возводящими нас выше и выше. Или, иначе, позволяющими нам спуститься как можно глубже в собственное сердце, в свою тайную клеть, потому что именно там, по слову преподобного Исаака Сирина, и находится дивная клеть небесная. Там происходит и наша встреча с Богом.

Незнакомый знакомый язык

Что нужно для того, чтобы научиться понимать богослужение?

Прежде всего, как мы сказали, внимание, интерес, отношение к нему как к самому главному, что происходит в храме. Кстати, когда человек вслушивается в пение и чтение по-настоящему, он начинает понимать, какой же неправдой является утверждение о том, что церковнославянский язык непонятен большинству приходящих в Церковь. Наоборот, ведь основная масса слов в нем знакома каждому из нас. А многие незнакомые слова становятся понятными благодаря тому, что мы логически мыслим, и сама логика подсказывает нам их значение.

Хотя, конечно, есть слова, понять которые так сходу не получается. Но это должно только придавать процессу узнавания дополнительную остроту и интерес. И нужно просто взять в руки церковнославянский словарь, чтобы сделать поразительные открытия, узнав, например, что слово «оправдания»,— помните, мы просим Господа научить нас «оправданиям Своим»,— означает на самом деле «повеления». А слово «глумляхся» означает «размышлял». А «наглая смерть», от которой мы просим нас избавить,— это скорая, нечаянная, неожиданная смерть.

Сегодня немало уже вышло таких словарей, есть «Полный церковнославянский словарь» протоиерея Григория Дъяченко, есть замечательная «Учебная псалтирь» с переводом с церковнославянского на русский и целый ряд других изданий. Причем найти их можно не только в магазинах и библиотеках, но даже и в Интернете.

В молитве однообразия не бывает

Но перед значением иных слов или молитв мы все равно будем стоять, словно перед стеной, пока нам не поможет понять их наша собственная жизнь — жизнь реальная, внешняя. И вместе с тем жизнь внутренняя, в том числе и молитвенная. Вообще молитва домашняя, частная — одно из лучших средств к пониманию храмового богослужения. И не только потому, что в ней человек больше располагает собой и своим временем и может разобраться в том, что ему еще не ясно. В молитве домашней у нас есть время и свобода и для другого: для того, чтобы остановиться на том, что коснулось нашего сердца, вызвало его сочувствие, есть возможность молиться более сосредоточенно, осознанно, даже — творчески. И этот опыт молитвы, постепенно приобретаемый нами, помогает потом в храме. И человеку, который не просто присутствует на службе, а молится на ней, она уже не кажется однообразной, потому что на одни и те же слова сердце его будет откликаться каждый раз по-иному.

Важно понять систему

Есть еще один важный момент в понимании богослужения. Человеку свойственно во всем искать какую-то определенную логику, систему. Когда она найдена, все становится значительно проще. И в богослужении, которое от начала и до конца подчинено очень строгой и очень стройной логике, тоже нужно найти эту самую систему. Здесь тоже можно выделить два способа ее выявления для себя и последующего познания. Первый — естественный, более простой, не требующий дополнительных усилий. Если человек ходит в храм регулярно, он начинает видеть, что определенные моменты в богослужении регулярно повторяются, причем не только каждое воскресенье или праздник, но и каждый день. А другие, наоборот, варьируются, то появляются, то исчезают. И потом человек начинает понимать, что все это, конечно же, не случайно происходит, что все это имеет какое-то объяснение.

Это самое время для того, чтобы взять в руки литературу, объясняющую богослужебный устав, и попытаться разобраться в ней. Есть такая книга — Типикон, это тот Устав, по которому живет сегодня Церковь, точнее, тот идеальный Устав, на который при всех отступлениях от него мы сегодня все же ориентируемся. С ним трудно разобраться сразу. Но есть, скажем, Толковый Типикон Скабаллановича. И это не просто нужная книга, это книга еще и очень интересная, рассказывающая историю происхождения тех или иных элементов богослужения, их объясняющая.

И есть еще пособия по изучению Устава. Тоже есть сложные, предназначенные для его детального разбора, необходимые уставщику на клиросе, который составляет богослужебное последование на текущий день. Это, например, известное пособие Розанова . А есть более простые, доступные книги: Субботина , Никольского . С них лучше всего и начинать.

Додуматься трудно, прочитать можно

Но богослужение — это не только определенная последовательность песнопений, молитвословий, действий священника и диакона. Это еще и очень глубокая символика, изначально присущая ему. Что, например, означает каждение, кроме того, что в момент его совершения храм наполняется благоуханием ладана? Это образ Духа Святого, действующего в Церкви, и в то же время — образ молитвы, восходящей, как сказано в Апокалипсисе, к небу, словно фимиам .

Или что значит такая маловажная деталь на подризнике священника, как бахрома внизу, почему без нее его нельзя шить? Это — ангельское оперение. И орарь диакона — в какие-то моменты он становится крылом, которым он, подобно шестокрылатым серафимам, закрывает глаза, не могущие взирать на Божественную славу.

До всего этого сам навряд ли додумаешься. Но об этом тоже можно прочитать в книгах по литургике, науке о богослужении. Из наиболее простых и, если можно так сказать, базовых нужно назвать, наверное, две. Это «Новая скрижаль» епископа Нижегородского и Арзамасского Венимина и творения святителя Симеона Солунского. Понимание символической стороны богослужения сделает наше восприятие его более полным и глубоким.

Церковные песнотворцы

Интересно узнать и о людях, которыми богослужебные тексты были написаны — ведь интересно нам бывает знать, кому принадлежит понравившаяся нам картина или задевшая за живое музыка. Тем более интересно это в данном случае, потому что великих гимнографов меньше, чем великих писателей, музыкантов и живописцев.

В каждом богослужении обязательно присутствуют псалмы — и полностью, и в отдельных стихах своих. И, конечно, трудно понять их, не зная ничего об их авторе, царе и пророке Давиде, о его битве против Голиафа, о его преследовании Саулом, о непонимании жены, о его падении, когда, подчинившись слепой страсти, он не только совершает прелюбодеяние, но и посылает мужа своей возлюбленной на верную смерть.

Есть Великий покаянный канон, самое, пожалуй, удивительное, самое, действительно, великое творение церковной гимнографии. И нельзя не знать ничего о его творце, святителе Андрее, епископе Критском.

А как по-настоящему, до конца понять замечательную стихиру, которая поется в среду Страстной седмицы: “Господи, яже во многия грехи впадшая жена…”, если ничего не знать об ее авторе? В ней говорится о женщине-блуднице, помазавшей ноги Спасителя миром. Но написала ее монахиня, инокиня Кассия, несостоявшаяся византийская императрица, отвергнутая за свою мудрость невеста императора Феофила. И что, какой жизненный и духовный опыт положен был ею в основу этого глубочайшего песнопения — об этом стоит задуматься.

И многое другое есть, что тоже нужно и важно было бы узнать. И тут тоже на помощь приходят книги. Например, “Гимнография и эортология” архимандрита Киприана Керна. Название кажется сложным, но книга небольшая и читается легко. Или еще один, еще более близкий к нам по времени труд, оставленный недавно почившей схимонахиней Игнатией: “Церковные песнотворцы” .

Откровение Царствия Божия

Но богослужение Православной Церкви не только имеет свою историю, не только обладает глубоким символизмом, оно еще и глубоко мистично. Храм — место, где Небо соприкасается с землей, это откровение Царствия Божия на земле. В нем незримо присутствуют небесные силы, в него спускаются к нам из горнего мира святые, которых мы видим изображенными на иконах, память которых мы совершаем, те, кого мы призываем здесь в молитве. Это поле совершенно особого действия Божественной благодати. Что происходит во время Великого входа на литургии, что происходит, когда хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Христовы, когда они преподаются верующим? — Некоторые святые видели это, видел это составитель литургии святитель Иоанн Златоуст, как свидетельствует об этом в одном из своих писем его пламенный почитатель преподобный Нил Синайский. Видел это и бывший некогда великим грешником и ставший великим праведником святой Нифонт, епископ Кипрский. Видели и другие святые, и свидетельство об этом дошло до нас в их творениях, в житиях, которые повествуют о них.

Хорошо прочитать об этом. Но очень много значит в это верить. Помнить, что, войдя в храм, мы действительно оказываемся на Небе, действительно вступаем в то, что принадлежит Небесному Царствию. Хотя бы это и был самый скромный храм, даже убогий. Хотя бы и был он наполнен грешными людьми, и самыми грешными из них были бы мы сами, все равно это так. Дай Бог это чувствовать и нам. Чувствовать и переживать то, что переживал архимандрит Павел (Груздев), когда после освящения Даров опускался на колени и тихо говорил: “Господи, Ты снова с нами”.

Ковчег спасения

И есть еще один аспект богослужения, о котором я также хотел бы сегодня сказать, который очень важен для понимания церковной жизни. Это то единство, возможность которого и заключается, и даже без нашей порой воли реализуется в богослужении. В творениях святых отцов Церковь нередко сравнивается с кораблем или же с ковчегом спасения. Это очень глубокий, очень хорошо помогающий проникнуть в сущность того, что есть Церковь, образ. По крайней мере, в то, что касается людей, которые в Церковь входят.

Если иметь живое воображение, то, наверное, нетрудно представить, что чувствовало семейство Ноя в ковчеге. Весь мир затоплен водой, все, кроме них, погибли, волны вздымаются до небес, грозя захлестнуть и это последнее прибежище последних людей на земле. Нигде не видно ни островка суши. И остается только ковчег, шум волн, ударяющих в него, завывания ветра и люди, тесно прижавшиеся друг к другу, отогревающие один другого своим теплом. Им не за что бороться, не из-за чего соперничать. У них одно желание и одна цель: спастись, дожить до того мгновения, когда потоп прекратится, когда снова можно будет ступить на землю.

Это, если хотите, идеальная картина того, что должно быть в Церкви, в духовном, конечно, смысле. И если это далеко не всегда так, то тем не менее так может быть, и только это правильно, к этому мы должны стремиться.

И то же можно сказать об образе корабля. В древности — вы, наверное, знаете — корабль несли по морю не только паруса. Множество гребцов, их слаженные, четкие движения заставляли его бежать по волнам. И отцы потому нередко говорят, что молитва уединенная — плавание, в которое человек пускается на небольшой лодочке по бескрайнему морю. А молитва церковная — плавание, совершающееся в корабле. Здесь, если кто-то изнеможет, потеряет силы, то может отдохнуть, придти в себя, потому что его выручат те, кто вместе с ним находится на скамье гребца. В храме молитва каждого распространяется на всех и, наоборот, молитва общая покрывает каждого человека.

И это не только в пределах какого-то конкретного прихода, это — в масштабе всей Церкви, потому что за каждым богослужением мы молимся обо всех своих братиях и сестрах во Христе, какие только есть во всем мире. И все они также молятся за нас.

Это надо глубоко понять, точнее — почувствовать, пережить. Помнить об этом не только в тот момент, когда мы оказываемся в храме, а стараться удерживать это в памяти и в чувстве сердца на протяжении всей своей жизни. Это и будет значить, что мы действительно пребываем в Церкви, ощущаем себя частью этого великого целого, частью органической и неотторжимой.

Розанов В. Богослужебный Устав Православной Церкви: Опыт изъяснительного изложения порядка богослужения. М., 2002.

Субботин К. Руководство к изучению Устава богослужения Православной Церкви. Киев, 2004.

Протоиерей Константин Никольский. Руководство к изучению богослужения Православной Церкви. М., 2002.

См.: Откр. 5, 8.

Архимандрит Киприан (Керн). Литургика: гимнография и эортология. М., 2000.

Монахиня Игнатия. Церковные песнотворцы. М., 2005.

«На вопрос: ответы православных священников христианам»

Вопрос: «Скажите, пожалуйста, сколько раз в месяц рекомендуется посещать храм? Только ли в субботу/воскресенье?»

Отвечает протоиерей Константин Пархоменко:
— По церковным канонам, человек, который три недели не причастится – отлучается от Церкви, несет какую-то епитимью. Мы, христиане, во исполнение заповеди: чти день субботний, а для нас это день воскресный – один из дней недели, мы должны этот день посвящать Господу и начинать с молитвы, с посещения храма. Каждый христианин должен посещать храм раз в неделю – это самая идеальная норма. Каждый христианин должен приходить в храм, в воскресный день, молиться и соединяться со Христом в таинстве причащения. Так было в древней Церкви. Сегодня, многие священники говорят, что часто причащаться не нужно, но например, раз в месяц. Но это не значит, что раз в месяц мы должны приходить в храм. В храм мы все равно, должны приходить раз в неделю, а причащаться можем раз в месяц – это как благословит духовник. Если человек не может ходить в храм каждую неделю, пускай ходит, хотя бы раз в две недели. Но раз в три недели, это уже в согласии с древнехристианским пониманием – это уже плохо, мало. Сейчас многие говорят: «Батюшка, это не реально» — начинают выпрашивать себе послабление. Но реже, чем раз в месяц, ниже этой нормы опускаться нельзя. По себе знаю, что если две недели не посетил храм, уже чувствуешь какое-то удаление от Бога. Не Бог от тебя удалился и закрылся, а ты от Бога удалился и закрылся. Поэтому самый лучший вариант, еженедельное посещение.
— Можно ли посещать чаще храм?
Можно. Можно посещать каждый день. Если у человека есть возможность, он может приходить в храм каждый день. На Руси, в средние века, было принято, чтобы люди посещали храм ежедневно. Утром люди посещали храм, затем шли по своим делам.
—Если человек посещает храм несколько раз в неделю, то как часто ему надо причащаться?
Все со своим духовником, пусть он определяет частоту Ваших причащений. Каждый день причащаться, я бы не благословил. Для этого надо вести очень особую духовную жизнь, и человек должен особым образом себя к этому готовить. В случае, когда люди дерзали каждый день причащаться, потом были очень большие срывы: люди падали в какие-то самые гнусные грехи. Но, если человек посещает храм в воскресенье и еще один раз в неделю, и старается вести христианскую жизнь, я считаю, что можно ему благословить причащаться. Более того, если нет каких-то особых грехов, то без всякой исповеди, допускать до причастия. Потому что причастие – это пища живого Господа. В нас вливается Божественная благодать, мы соединяемся с живым Христом. Тот, кто не причащается, тот лишает себя этой божественной пищи.
Поэтому самый идеальный вариант, посещать храм раз в неделю, если есть возможность – посещать чаще. Но, не обделять, ни в коем случае семью, близких. Если Вы работаете, у Вас есть семья, жена, дети, и Вы все время пропадаете на работе, они Вас мало видят, то не обделяйте их, не убегайте в храм. Со мной один прихожанин спорил, что самая главная заповедь: «Люби Господа Бога». Но Христос не разделяет, а объединяет заповеди: «Возлюби Господа Бога всем сердцем, всей душой, и ближнего, как самого себя». Это поразительно, что Господь объединяет эти две заповеди – о любви к Богу и ближнему.
Вот Вы работаете всю неделю, понятно, что у Вас дети. Вам хочется уйти от детей, но детям необходим отец, Вас никто не заставлял заводить семью. Побудьте с женой, разгрузите ее, побудьте с детьми, погуляйте. Понятно, что если всей семье, в воскресенье, они приходят в храм, то это замечательно. Но не нужно еще и в единственный другой выходной идти в храм, обделяя семью вниманием. Здесь нужно подходить разумно.

Жизнь священника в современном мире

В настоящее бурное время ускорения развития прогресса, страстей и обмана, суеты и алчности церковь является тихим пристанищем упокоения на время. Но для её служителей вряд ли храм является местом отдыха. Они, словно пчёлки, трудятся на благо людей, во имя их спасения. Чем отличается жизнь современных священников от жизни первых христианских иереев?

Чем занимаются священники

Часто можно услышать слухи и мифы о «роскошной жизни попов». Они, дескать, собирают последние копейки с бедных пенсионерок, покупают на них новые иномарки и строят большие дома для своей семьи. Они никогда ничем не заняты, отращивают животы и имеют пристрастие к алкоголю.

Но если посмотреть внимательнее на жизнь священников, можно увидеть, что это совсем не так. ЕщЁ Некрасов в своем произведении «Кому на Руси жить хорошо», правдиво изобразил нелегкую жизнь попов: едут по вызову в любую погоду и дорогу к больному, покойнику, а сколько раз им приходилось быть свидетелем отхода человека в вечность. Они – свидетели чужого горя, им приходится утешать родственников, брать на себя людские горести, а это – совсем непросто.

Далее писатель повествует о том, что денег-то за этот труд ему платят совсем немного, потому что крестьяне бедные, а с некоторых и вовсе взять нечего (в те времена еще не надо было тратиться на бензин). Жену священника и его детей постоянно преследует людская молва, сплетни, неприязнь. Это тоже переносить совсем непросто.

Современным батюшкам (сельским и городским) некогда даже передохнуть и поесть по причине большой занятости.

Их день строго распланирован:

  • службы;
  • требы;
  • беседы с прихожанами и т.д.

А часто ли видят отца семейства жена и дети его? Об этом лучше не говорить. Уже не секрет ни для кого, что жёны священников подобны матерям – одиночкам. Сами водят детей в школу, занимаются их воспитанием и т.д . Дети священника растут без отца. Потому что в единственный выходной в неделю папа отсыпается по причине страшной усталости.

Домашним священника приходиться смиряться с тем, что жизнь отца принадлежит полностью прихожанам и храму, а им мало что достается по причине его усталости.

Жизнь современных священников и первых христианских иереев

Конечно, сходство только в одном: жизнь современных и древних священников неразрывно связана с приходом. Там они совершают службы, Таинства, требы. Там встречаются с прихожанами, беседуют, берут на себя груз их грехов.

Разница все же есть и немалая. Древних иереев преследовали гонения от врагов Церкви. Даже архиереям приходилось скрываться от гонителей и убийц. В Древнем Патерике описано много подобных случаев.

Сейчас нет гонителей христиан, но современных священников преследуют другие скорби и искушения. Это: «прелести мира сего и деньги», как предсказывал святой Серафим Вырицкий. Он говорил, что в последние времена погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества, и «гонения будут иметь самый непредсказуемый характер».

Проблемы современных священников

Поэтому современным священникам особенно тяжело. Кроме физической занятости, душевной боли за прихожан, батюшка искушается «духом мира сего». Также проблема современного священства в том, что они не всегда могут поделиться своими нуждами и получить совет и поддержку от вышестоящих церковных чинов.

Архиереи теперь совсем не те, что были в первые века христианства. Святой Николай Чудотворец был архиереем, но он сам подбрасывал мешочки с золотом нуждающимся, помогал бедным. Даже представить себе невозможно, чтобы он требовал денежных налогов с иереев, что происходит сейчас. И несчастные священники вынуждены как-то выходить из трудного положения, а именно: отдавать архиерею в качестве налога свои детские пособия.

Из всего вышесказанного можно сделать объективный вывод об истинности мифов о «зажравшихся попАх».

Кроме того, разница нынешнего иерейства по сравнению с первыми священниками в том, что они вынуждены не отставать от жизни, пытаться быть начитанными, эрудированными и в курсе всех происходящих в мире событий. Потому что им часто приходится выступать перед публикой и отвечать на многие каверзные вопросы. Также они должны иметь острый ум и тонкое чувство юмора, чтобы не попасть впросак перед публикой.

Лучший проповедник нашего времени, по свидетельству многих, протоиерей Андрей Ткачев, полностью справляется с этой задачей. Его часто приглашают на встречи, беседы (особенно с молодежью). И он, благодаря своему уму, начитанности, компетенции по многих вопросах, и с Божьей помощью, конечно, всегда находит правильный ответ даже на самые сложные и каверзные вопросы. А его чувству юмора можно только позавидовать.

Такова нелегкая задача современного священства – быть всегда в гуще жизни, в курсе всех событий, «гореть» духом, переживать за всех прихожан, брать их беды на себя, быть прообразом Самого Христа, приносить Ему бескровные жертвы на литургии и при этом никогда не уставать! Храни Господь!

Что ответить людям, которые говорят, что священники воруют
Протоиерей Андрей Ткачёв

О жизни мирянина

Здравствуйте, Никита Андреевич!
Вы задали не простой вопрос. Дело в том, что подобные недоумения уместнее разрешать в очных, доверительных беседах с духовно опытным пастырем-наставником, знающим ваши личностные особенности и обстоятельства жизни (характер, наклонности, семейное положение и семейные трудности, род и степень загруженности профессиональною деятельностью, образование, уровень знаний веро- и нравоучения и пр.). Именно так Вы сможете получить глубокие, конкретные рекомендации.
Что же касается меня, попытаюсь ответить на ваше сообщение хотя бы частично, в более-менее общих чертах.
Вы пишите: «Например один старец, кажется его звали Иона, говоря о вреде праздности, указывал на своё детство (середины прошлого века), где не было ничего кроме молитвы и труда. Я, откровенно говоря, не занимаюсь день напролёт молитвой и трудом. Теперь же, даже если возьмусь просто почитать книгу, я начинаю чувствовать себя просто преступником каким-то».
Наверняка Вам известно, что в идеале жизнь всякого хритианина, жизнь во Христе, подразумевает подражание Господу. Важнейшими же компонентами этой жизни и действительно являются молитва и богоугодное делание. Однако, мне кажется, что Вы воспринимаете эти слова как-то слишком утрированно (см. выше: «Теперь же, даже если возьмусь просто почитать книгу, я начинаю чувствовать себя просто преступником каким-то»).
Дело в том, что Святые Отцы никогда не учили, что человек, возжелавший последовать за Искупителем, в сию же секунду должен преобразоваться в высочайшего, искреннего и сердечного молитвенного делателя — это достижимо путем долгого, трудного подвига веры, а не «разом и вдруг».
«Но хотел бы я знать, — говорит в данной связи митрополит Платон, “русский Златоуст”, как отзывались о нем современники, — сколько ты, христианин, содержищь себя в молитвенных упражнениях? Ежели весь день и большая часть ночи у тебя во устах звучит Божие слово, а в сердце горит истинное умилиение, то я должен отдать честь твоей добродетели и в пример тебя взять своему спасению… Сила нашей души не может быть столь тверда и напряженна, чтобы мы непрестанно в молитве пребывали…» .
Тем не менее, стремиться к непрестанной молитве необходимо: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес. 5:16-18).
Далее, мне не известно, что Вы подразумеваете под богоугодным трудом, которым, по вашему соображению, следовало бы заниматься весь «день напролёт». Возможно, Вы имеете в виду лишь какое-то особое, возвышенное делание, скажем: созерцание Вышняго, бдение, постничество, ношение вериг, хождение за три моря к паломническим местам, земные поклоны, раздаяние милости, странноприимство, чтение духовной литературы, посещения больных, помощь вдовам и сиротам, и т. д.
Если так, — возражу: в ряде случаев богоугодной может быть признана даже и «обыкновенная», повседневная, правильно осуществляемая семейная и профессиональная деятельность.
Вот, например, что об этом говорит святитель Тихон Задонский:
«Судия ли убо христианин, — тако судить должен, чтоб вечному суду Божию не подпасть. Начальник ли есть христианин, — тако начальствовать должен, чтобы вечного спасения не лишиться. Пастырь ли есть стада Христова, — тако должен пасти овец Христовых, чтобы себя и их не погубить. Учитель ли есть, — тако должен учить людей, чтобы себя и их спасти. Господин ли есть, — тако должен господствовать, чтобы себя и рабов своих не погубить. Отец ли есть, — тако должен поступать с детьми своими, чтобы их и себя спасти. Купец ли есть, — тако должен купечествовать, чтобы себя не погубить. Богач ли есть, — тако должен употреблять богатства, чтобы сие добро в яд душевный ему не обратилось. Нищ ли есть, — должен быть и духом нищ, да получит богатство благости Божия. Воин ли есть, — тако должен воинствовать, чтобы не лишиться вечного живота. Словом всяк христианин во всяком звании и чину первейшее тщание и попечение о том должен иметь, чтобы спасения вечного не лишиться. У кого такая мысль и тщание будет, тому всякий чин и звание поспешествовать будет во спасение» .
Примером же возможности непрестанной молитвы и богоугодного делания служит нижеприведенный фрагмент жизнеописания Лукия:
«Однажды к Лукию, старцу Енатскому, пришли иноки из секты евхитов или мессалиан.
— Чем вы занимаетесь? — спроисил их Лукий.
— Мы не занимаемся ручной работой, — отвечали они, — но по заповеди апостольской непрестанно молимся.
— А вы едите? — спросил их старец.
— Едим, — отвечали они.
— А когда едите, кто за вас молится? — спросил Лукий. — А когда спите, кто бодрствует в молитве?
Ничего не могли ответить на это иноки.
Тогда Лукий сказал им:
— Вы сами себе противоречите. Я же докажу вам, что и занимаясь работою, я молюсь непрестанно. Так, во время плетения корзины из камыша я читаю. Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей (Пс. 50:1). Не молитва ли это?
— Конечно, — отвечали евхиты.
— Таким образом, проведя весь день в труде и молитве, — продолжал старец, — я зарабатываю немного денег. Половину их я отдаю нищим, а другую употребляю на свою потребу. Когда же я ем или сплю, молятся за меня принявшие милостыню. Итак, вы видите, что с помощью Божией я исполняю правило апостольское и молюсь непрестанно» .
Вы негодуете: «Некоторые люди возводят в грех «увлечение науками мира сего». Никогда не слышал о таком грехе и теперь очень волнуюсь, собираясь изучить что-нибудь. Существует ли такой грех? И как связать это с образованием и просто расширением кругозора? По этому поводу очень путано писал Феофан Затворник. Он, отвечая на вопрос одной женщины о научной деятельности, советовал ей, что можно почитать по этому поводу, а после сказал, что если она собирается серьёзно заниматься духовной жизнью, то науки придётся оставить. Но что значит серьёзно и чем наука мешает духовной жизни, так и не ясно».
Напомню Вам, что Церковь (в отличие от «некоторых людей», о которых Вы пишете) не запрещает научную деятельность как таковую. Скажу более: нередко те или иные научные данные используются православными богословами для подтверждения истинности христианского вероучения, для отстаивания подлинности Священного Писания перед сомневающимися или колеблющимися в религиозном отношении лицами, а также перед откровенными противниками Господа Иисуса Христа (в частности этот метод используется в рамках дисциплины «Основное Богословие»).
Другое дело, если занятие наукой отталкивает человека от духовной жизни, скажем, когда его деятельность прямо направлена против людей, или когда человек «не находит» из-за науки времени, необходимого для исполнения тех или иных христианских обязанностей, как то: участие в храмовом богослужении, в домашней (келейной) молитве, забота о воспитании детей…
Вы, правда, недоумеваете относительно предостережений по поводу сомнительного (с точки зрения спасения) расходования свободного времени, и пишите о неких праздных людях, которых выставляете в пример: «Часто запрет на то или иное действие аргументируется тем, что оно отнимает беЗценное время, которое можно употребить на упражнение в добродетелях, но наблюдая за людьми я так и не понял, чем они заполняют своё беЗценное время, как и в чём они конкретно упражняются и как игра в шахматы или, скажем, пробежка, мешает духовной жизни?».
Попробуйте взять за образец своей жизни не праздных людей, а святых. Тогда и увидите, как следует относиться к «досугу». Опять же, не стоит забывать, что такой жизненный строй, такое ответственное отношение ко времени складывается не в мгновение ока, а путем длительной и кропотливой работы над собой. Перечитайте внимательно Жития Святых, истории из жизни монахов-пустынников, наставления духоносных Отцов…
Вы сомневаетесь: «Я всегда интересовался философией. Апостол Павел говорил, чтобы мы не увлекались чуждыми философиями. Верно ли я понимаю (кажется даже статья об этом была), что речь идет не о предмете вообще или отдельно о Платоне и прочих, а о людях, которые во времена апостола Павла обучали людей несовместимым с христианством учениям, которые те принимали?
Не знаю правильно ли я понял? Меня почему-то терзают сомнения, даже если я хочу почитать что-то безобидное, вроде Ильина, Мамардашвили или Флоренского».
Отмечу, что одно дело читать, другое — увлекаться. Напомню, что, к сожалению, бывает, когда увлекшись не в меру тем или иным философским учением, не стойкие в вере христиане приходят к зловредным антихристианским сомнениям, или же вовсе отпадают от Церкви. Примерами тому могут служить гностические секты первых веков, а также ряд современных неправославных «христианских» общин. В этом смысле увлечение философией и действительно небезопасно. Однако сказанное не означает запрета на философию вообще. Таким образом, ответ на вопрос «читать или не читать философию?» во многом зависит как от душевных особенностей человека, так и от тех целей, которые он стремится при этом достичь.
Вам непонятно выражение святого «Иоанна Кронштадтского о том, что жизнь — не для велосипедных прогулок и прочего», хотя Вы — «(любитель пеших прогулок)» и «не усматриваете в них ничего плохого».
Полагаю, что отмеченное Вами высказывание не направлено против велосипеда, автомобиля, паровоза или пешего способа передвижения, а говорит о другом: жизнь не должна прожигаться впустую (в виде бесконечных прогулок, балов, бессодержательных посиделок и пр.); цель временной жизни — не в растрачивании ее на приятные, но, увы, бессмысленные развлечения и утехи, а в стяжании Духа Святого, в достижении вечного и непрестанного блаженства на Небеси…
Спаси Господи!
1.Митрополит Московский Платон. Азбука добродетели. М.: Изд. Прихода храма Святаго Духа сошествия, 2005.
2.Святитель Тихон Задонский. Письма.М.: Изд. Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2006.
3.Подвиги веры. Примеры добродетелей, извлеченные из житий святых угодников Божиих. М.: Изд. Фонд «Благовест»; Подворье Троице-Сергиевой Лавры, 1997.