Кто такой Даниил московский?

Даниил Александрович, князь Московский

Великий князь Даниил Александрович. Рюриковичи, Годуновы, Романовы (история России в гравюрах от Рюрика до Екатерины II)

Даниил Александрович (ноябрь/декабрь 1261(1261) — 5 марта 1303, Москва) — младший сын Александра Невского и супруги его, княгини Вассы , первый удельный князь Московский (с 1263, фактически с 1277); родоначальник московской линии Рюриковичей: московских князей и царей. Внук Ярослава II Всеволодовича.

С. Ефошкин. В школе

Присоединил Коломну в 1301 г. Получил по завещанию Переславль-Залесский, положив начало росту Московского княжества. Основал в 1282 г. Даниловский монастырь в Москве. Канонизирован Русской православной церковью. Тверская грамота 1408 года рассказывает о воспитании тверским князем Ярославом Ярославичем, братом Александра Невского, маленького Даниила и об управлении в течение семи лет предназначенной Даниилу Москвой тиунами великого князя Ярослава, пока он занимал великокняжеский стол во Владимире: с 1264 года до своей смерти в 1272 году. После смерти дяди Ярослава Ярославича в 1272 году юному Даниилу досталось в удел Московское княжество, малое и скудное по сравнению с другими вотчинами, где княжили его старшие братья — Дмитрий и Андрей.

Действительно, небольшая сельская усадьба на крутом берегу Москвы-реки в силу своей незначительности в первые сто лет существования ни разу не была стольным градом, столицей хотя бы небольшого княжеского удела. Только при правнуках Всеволода Большое Гнездо, по смерти Александра Невского, в Москве в 1263 году появился свой князь – малолетний сын Невского Даниил. Так было положено начало Московскому княжеству и династии московских князей.Легенды и предания о Данииле обычно отвергаются историками. Но в одном, несомненно, нельзя отказать первому московскому князю, отцу Ивана Калиты.

С. Ефошкин. Древняя Русь. Старец и послушник

Это был человек большого здравого смысла. Он правильно понял суть происходивших в Северо-Восточной Руси глубоких перемен. И когда ветер удачи наполнил паруса его ладьи, когда люди — главное богатство опустошенной страны! — стали переселяться в его владения, Даниил сделал все, чтобы не «спугнуть» переселенцев. Миролюбивый и непритязательный, сговорчивый и добродушный, он умел ладить и с татарами и с соседями-князьями. При этом Даниил был совсем не так прост, как могло казаться на первый взгляд. Он крепко знал свой личный интерес и при случае мог свалить противника внезапным, тщательно взвешенным ударом. Сородичи побаивались его и старались не задевать понапрасну. В итоге он обеспечил своей земле мир — и она наполнилась жизнью и движением.

Почти незаметный для летописца в толпе других князей, Даниил и не стремился к славе. Он работал на будущее. И Господь воздал ему за его мудрость и терпение. Первый московский князь получил такое множество подданных — крестьян, ремесленников, воинов, — которое позволило его сыновьям разом выступить в первый ряд тогдашних русских князей.(Н.Борисов) Отсутствие перспективы занять великокняжеский престол (Даниил был самым младшим в роду) заставило князя с самого начала вести самостоятельную политику, направленную на обустройство и расширение своей земли. Для этого пришлось с самого начала вынужденно участвовать во многих княжеских усобицах. В 1276 он договорился со средним братом – городецким князем Андреем Александровичем – о совместных действия против дяди (Дмитрия Ярославича); союзные действия велись до начала 1280-х.

С. Ефошкин. Иконописец

Одновременно 15-летний Даниил развернул активную деятельность внутри своего удела. Он упорядочил систему торговых пошлин и начал активное оборонительно строительство, в частности, в 1282 основал недалеко от Москвы Данилов монастырь с храмом во имя Даниила Столпника. Монастырь стал важным звеном в южном оборонительном поясе Москвы (ныне – место резиденции московского патриарха Алексия II). Даже набег на Москву татарского царевича Дюденя (Тудана), обманом захватившего город («Дюденева рать»), не изменил картины: царевич вынужден был вскоре вернуться в Орду; успешное правление Даниила продолжалось.

С. Ефошкин. Князь с княгинюшкой

В 1296 Даниил поссорился с братом Андреем и начал борьбу с ним в союзе с тверским князем Михаилом (двоюродным братом Даниила). Андрей Александрович обратился за помощью к ордынцам. Тогда Даниил срочно заключил мир с дядей, князем владимирским Дмитрием Ярославичем, и в 1285 Андрей потерпел поражение вместе с ордынскими силами от войск Дмитрия и Даниила. Эта битва стала первой победой русских над ордынскими войсками. Не ввязываясь в борьбу со старшими братьями за обладание правом на великое княжение, Даниил думал в это время о том, как – используя княжеские распри – укрепить свой удел, желал обустроить свою Москву. Летописец считает, что он сумел не запятнать себя неблаговидными поступками, предательством или малодушием.

В 1300 Московское княжество, управляемое Даниилом, вступило в столкновение с соседней Рязанью. В 1301 Даниилу Александровичу удалось подкупить рязанских бояр и пленить правителя рязанского — князя Константина Романовича, что дало Даниилу право присоединить к Москве город Коломну и Лопасню вместе с землями (волостями) по нижнему течению реки Москвы. Это были первые присоединения земель к Московскому уделу, начавшие более чем двухвековой процесс складывания Русского государства под эгидой Москвы. Поверженного противника – князя рязанского – по словам летописи, Даниил «держал в чести, хотел укрепиться с ним крестным целованием и отпустить в Рязань», лишь бы Константин не препятствовал дальнейшему «собиранию земель». Коломна стала важнейшим стратегическим пунктом в обороне Москвы с юга; Москва получила выход на Оку, бывшую тогда важной торговой магистралью и одним из водных путей на восток.

С. Ефошкин. В молитве

В 1302 умер бездетным племянник Даниила – Иван Дмитриевич, сын Дмитрия Александровича, князя переяславского. Он мог бы, по законам того времени завещать свой удел – Переяславль-Залесский – самому старшему из братьев, но «отписал» эту огромную область Даниилу. Завещание Ивана Дмитриевича и передача Даниилу Переяславля вызвали негодование и зависть многих князей («негодоваша на Данила велми»). Городецкий князь пытался оспорить завещание, отправив в Переяславль своих наместников, но сами жители Переяславля поддержали Даниила. Территория Московского княжества резко выросла и княжество выдвинулось в число наиболее значительных в то время на Руси. В самой Москве была тогда построена церковь Спаса на Бору, и заложен монастырь на Крутицах. Андрей Александрович отправился в Орду жаловаться хану на растущее могущество московского князя. Присылке ордынской рати помешала неожиданная смерть 42-летнего Даниила 4 марта 1303. Перед смертью он принял схиму.

Детям своим он передал Московское княжение увеличенное, по крайней мере, вдвое против того, что он сам получил от отца, и тем подготовил успехи своих преемников. У князя Даниила осталось пять сыновей: Юрий, Иван Калита, Александр, Афанасий и Борис. Похоронен был князь Даниил в деревянной церкви св. Михаила, стоявшей на месте нынешнего Архангельского собора. Иоанн Грозный возобновил пришедший в совершенный упадок Данилов монастырь, основание которого приписывается князю Даниилу. Имя жены Даниила в первичных источниках не упоминается. П. В. Долгоруков называет её Евдокия Александровна.

С. Ефошкин. Святой князь Даниил Московский. Явление юноше. XVI век

Дети:Юрий Даниилович (ум. 1325) — московский князь с 1303 года, великий князь владимирский в 1319—1322 годах (как Юрий III), князь новгородский с 1322 года. Иван I Даниилович Калита (1288—1340/1341) — князь Московский с 1325 года, Великий князь Владимирский с 1328 года, князь Новгородский в 1328—1337 годах. Александр Даниилович (ум. 1322). Афанасий Даниилович (ум. 1322)— князь новгородский в 1314—1315 и 1319—1322 годах. Борис Даниилович (ум. 1320) — князь Костромской с 1304 года.

С. Ефошкин. Св. благ. кн. Даниил Александрович Московский

С. Ефошкин. Святой князь Даниил Московский. Явление царю Иоанну Васильевичу Грозному и боярину В. Шуйскому. XVI век

Данил Александрович. Миниатюра из Царского титулярника

Смерть и погребение (миниатюра Лицевого летописного свода)

Святой благоверный князь Даниил Московский. Икона рубежа XVII-XVIII веков

Карта 1239—1245

Первые московские князья: история успеха

Нашествие монголо-татарских войск на Русь в середине 13 века значительно изменили политическую и экономическую ситуацию на территориях бывшего единого Древнерусского государства. Теперь доминирующее положение занимало Владимиро-Суздальское княжество — даже титул «великого князя» стал Владимирским.

Радикальные изменения не обошли стороной и молодую ещё Москву. Если раньше она была форпостом для владимирских князей в борьбе за влияние в Киевской земле, то теперь это значение пропало. Для сохранения жизнеспособности города Александр Ярославич Невский выделил удельное княжество и отдал его на попечение своего младшего сына, Даниила. Так началась история московских Рюриковичей, которым было суждено не только избавиться от ордынской зависимости, но и объединить практически все осколки Киевской Руси.

Даниил Александрович — первый московский князь

Самостоятельное княжение молодой московский хозяин начал спустя долгое время после смерти отца. С 1264 года удельным княжеством управляли наместники дяди Даниила, великого князя Ярослава Ярославича, пока тот в 1272 году не отошёл в мир иной. По сравнению с вотчинами других братьев, Дмитрия и Андрея, Москва казалась захолустьем — территории, подконтрольные Даниилу, лежали лишь по бассейну одноимённой реки и даже не затрагивали Оку. Тем не менее, к концу своей жизни московский князь сумел не только отстоять свои владения, но и значительно их приумножить, оставив наследникам процветающее княжество, с которым считались все соседи.

Князь Даниил Александрович. (Pinterest)

Князь Даниил умело лавировал между различными партиями, боровшимися за Владимирское княжение, при этом не допуская разорения своих собственных земель. Впрочем, последнее ему удалось не очень — несмотря на то, что московский князь всем доказал своё миролюбие и несколько раз лично убеждал противников, Андрея и Дмитрия, не использовать вооружённую силу, Москва всё же была предана огню в 1293 году во время «Дюденевой рати».

Даниил Александрович скончался в 1303 году, предварительно постригшись в монахи. Он оставил своим потомкам крупную вотчину, помимо Москвы включавшую в себя Дмитров, Коломну и Переяславль-Залесский. С помощью «мягкой силы», практически не прибегая к прямому военному вмешательству, а лишь с помощью дипломатии и интриг, он смог сделать из маленького княжества значительную военную и политическую силу.

Юрий Данилович — первый московский великий князь

Старший сын Даниила Московского с самого первого года княжения продолжил политику укрепления своего удела. В 1303 году он присоединил к Москве Можайск, а спустя несколько лет, после смерти великого князя Владимирского Андрея Александровича, начал борьбу за доминирование на Руси.

Икона, посвящённая князю Юрию Даниловичу . (icon-art.info)

С именем Юрия связано начало многолетней борьбы Москвы и Твери за великое княжение. На полях сражений сторонники Михаила Тверского одерживали победу за победой, пока Юрий не прибег к помощи Орды. В 1317 году он женился на дочери хана Узбека и добился расположения Чингизидов. Однако Кончака, новоиспечённая жена московского князя, вскоре после свадьбы погибла в Твери. Это позволило Юрию обвинить Михаила в убийстве — в 1318 году тверской князь был ликвидирован в Сарае. Великое княжение впервые перешло к московским князьям.

Великим князем Владимирским Юрий Данилович пробыл недолго — всего лишь 4 года. Довольно быстро он разочаровал своих ордынских хозяев, попытавшись реализовать дань, собранную в Твери, в Новгороде через купцов. В 1322 году Дмитрий Тверской становится новым великим князем, а Юрий, сумев сбежать от людей тверского князя, обосновался в Новгороде. Там он провёл несколько лет, заключил Ореховецкий договор со шведами, заложил крепость Орешек, после чего отправился в Сарай возвращать то, что потерял — заветный ярлык.

В столице Орды разыгралась настоящая драма — Дмитрий Тверской, увидев виновника смерти своего отца, не сдержался и зарубил его на глазах у ордынских сановников. Такое самоуправство не сошло ему с рук — тверской князь был осуждён ханским судом. Оба претендента на великое княжение нашли свою смерть.

Смерть Юрия Даниловича в Орде. (Pinterest)

Иван Калита — бесспорное первенство Москвы

Третий по счёту московский князь и самый известный из ранней истории княжества был младшим братом Юрия Даниловича. В условиях постоянных конфликтов с Тверью, Иван фактически стал правой рукой Юрия, был его наместником в Москве во время военных походов и отъездов в Орду, выполнял многочисленные поручения. Юрий не оставил после себя потомства, как и более старшие братья, поэтому вопрос о том, кто будет следующим московским князем, решился в пользу Ивана.

Иван Калита. (Wikimedia Commons)

Калита, получивший своё прозвище от название поясной кошели, использовал стратегию своего отца и ловко маневрировал между Ордой и другими русскими князьями, не гнушаясь, однако, и силовыми методами разрешения споров. Великое княжение он получил благодаря антиордынскому восстанию в Твери в 1327 году. Возглавив карательную экспедицию, посланную ханом Узбеком, Калита доказал свою верность Орде и фактически закрепил за собой Владимир и статус Москвы как доминирующей силы в Руси.

Широко известны так называемые «купли Калиты». Современные исследователи полагают, что так назывались покупки Ивана у ордынского хана права владеть той или иной территорией. В правление Ивана Даниловича Московские княжество присоединило к себе Углич, Галич, Белоозеро, периодически контролировало Новгородскую республику. Именно Калита начал политику по сближению с Русской Православной Церковью, сделав её важным идеологическим союзником в борьбе против других претендентов на великое княжение.

Антиордынское восстание в Твери — миниатюра из Лицевого Летописного Свода. (Wikimedia Commons)

Иван Данилович скончался в 1340 году, оставив своим потомкам богатое наследство — Москва теперь считалась центром Руси.

Симеон Иванович — гордый князь

Сын Ивана Калиты, Симеон, правил немногим более 13 лет и пытался сохранить наследство, доставшееся от отца. Как это часто бывает после смерти сильного правителя, в Москве кончина Ивана Даниловича вызвала непродолжительную смуту — встал вопрос о новом великом князе, и многие владетели более мелких земель посчитали, что им выпал великолепный шанс ослабить Москву. Однако хан Узбек выдал ярлык сыну Калиты. Симеон по приезде в Москву заключил договор со своими братьями, признал за ними права на удельные княжества, за что те, в свою очередь, признали его «первым среди равных».

Симеон Гордый. (Pinterest)

В годы правления Симеона Ивановича чётко формируются два основных, помимо ордынского, направления внешней политики: новгородское и литовское. С обоими государствами московский князь даже успел повоевать. В случае с Новгородом причиной стало требование ещё Ивана Калиты увеличить выплаты Орде. В период безвластия новгородские ушкуйники постоянно тревожили Углич и Белоозеро. Воцарившись в Москве, Симеон собрал войско, взял Торжок, и вынудил Новгород согласиться с увеличением выплат. Республика также признала Симеона де-юре своим князем.

Конфликт с Литвой возник из-за Тверского княжества — оба государства стремились получить контроль над некогда сильным государством. Литовский князь Ольгерд был недоволен таким стремительным возвышением восточного соседа и стремился ослабить его будущее возможное влияние на свои территории — тем более, что Симеон даже смог «отколоть» от Литвы Смоленское княжество. Стороны обменялись незначительными военными походами, но «горячая фаза» конфликта началась спустя несколько десятилетий — уже во время правления Дмитрия Донского.

Иван Красный — упадок Москвы

Симеон Гордый скончался в 1353 году — ему наследовал младший брат, Иван Иванович. С его именем связано ослабление Московского княжества — активная внешняя политика Калиты и Симеона вкупе со стихийными бедствиями и эпидемиями заставили противников Москвы поднять голову. Если Литва это сделала ещё при Симеоне, то другие русские князья стали более активными именно при Иване. Главным соперником московского князя стал нижегородско-суздальский глава Константин Васильевич. В Орде он пытался заполучить ярлык на великое княжение, однако хан Джанибек вновь сделал ставку на Москву.

Иван Красный. (Pinterest)

В пределы Московского княжества периодически вторгались литовские войска и пытались захватить Можайск — каждый раз неудачно. Выдвинуло свои претензии на отторгнутые территории и Рязанское княжество — поход на городок Лопастна хоть и не вызвал крупного вооружённого столкновения, но привёл к победе рязанцев.

Сложно сказать, планировал ли Иван возвращать Москве былое величие — ему было отведено не так уж и много времени. Всего через 6 лет, в 1359 году, он скончался, завещав княжеский стол своему сыну, Дмитрию. Однако великое княжение уходило в Суздаль князю Дмитрию Константиновичу. Будущий триумфатор Куликовской битвы вскоре был вынужден возвращать главенство над Русью силой, но это случится намного позже.

Даниил Александрович Московский

Князь Даниил Московский родился в 1261 году. Его отец – великий князь Александр Ярославич Невский, мать – княгиня Александра Брячиславна, дочь Брячислава Васильковича, князя Полоцкого. Даниил был четвертым и самым младшим сыном великого князя. Александр Невский умер в 1263 году, и вскоре умерла мать Даниила. Он остается сиротой и долгое время зависит от старших братьев, которые, завладев великокняжеской властью, не спешили поделиться с ним отцовским наследством.

Князь Даниил рос кротким и незлобивым мальчиком, помогал нищим и страждущим. Как и отец, Александр Невский, любил Божий храм, молитву и церковное пение. В детстве, как и положено будущему правителю, обучался светским наукам, воинскому искусству и управлению государством.

Только в 1272 году братья выделили ему для княжения самое бедное и незначительное (по тем временам) Московское княжество. Выделенным княжеством князь остался доволен и претензий не высказал.

Город очень понравился юному князю. В нем было все и для охоты, и для торговли, и для сельскохозяйственной деятельности. Не было только хозяина. Все последние годы князья в Москве не жили, а управлялся город наместниками. Всюду вскрывались недоимки, приписки, казнокрадство и воровство.

Начал князь со строительства в городе монастыря. Князь сам объезжал окрестные села, принимал отчеты старост. В городе началось расширение кремля. Возведением стен и укреплений Даниил руководил лично.

Благодаря князю мы имеем Красную площадь, которая при нем стала главными торговыми рядами.

Новый московский князь Даниил своей политикой много сделал для того, чтобы из маленького и незавидного удела появилась первопрестольная столица Москва, и сам он стал первым великим князем Московским.

Времена Даниила Московского были особенно тяжелыми для Руси. Мало того что Русь не могла оправиться от монголо-татарского нашествия, так и свои князья раздирали страну в междоусобной вражде. И здесь большое влияние оказала политика князя Даниила Московского, который неустанно стремился к единению и миру на русской земле. Именно ему удавалось предотвращать надвигающиеся кровопролития.

Особенно кровавым уроком стало предательство старшего брата, Андрея: тот привел на Русь татарскую орду во главе с Туданом (Дюденем), который опустошил и разграбил множество русских городов, в том числе Муром, Суздаль, Тверь, Можайск, Коломну. Стараясь предотвратить кровопролитие, Даниил пустил татар в Москву, так как сил для отпора не было. После ухода захватчиков, оставивших после себя пепелище, князь раздал все свое имущество пострадавшим горожанам.

Важным моментом в биографии Даниила Московского и в целом переломным для судьбы страны стал съезд всех русских князей в городе Дмитрове в 1301 году. Именно здесь Даниил Московский убедил всех помириться и прекратить внутреннюю вражду.

В 1302 году умер племянник Даниила Московского Иван Дмитриевич, князь Переяславля-Залесского. Иван Дмитриевич был бездетным и очень любил и уважал своего дядю, которому и завещал все свое княжество в собственность.

Это присоединение, по сути, выдвинуло Московское княжество в число самых крупных. Еще одним результатом этого присоединения стало начало объединения русских земель в единую мощную державу.

Тем не менее в 1301 году рязанский князь Константин Романович при содействии татар напал на Московское княжество. Даниил Александрович разбил неприятеля, взял рязанского князя в плен и уничтожил большое количество татар. Это была первая победа над татарами, пусть небольшая, но очень значимая.

Великий князь не воспользовался победой, чтобы захватить чужие земли, и побежденному рязанскому князю в Москве оказал соответствующие почести. Победа над рязанским князем продемонстрировала русским людям милосердие и бескорыстие Даниила Московского.

В 1303 году великий князь тяжело заболел. Накануне смерти он принял монашество. Даниила Александровича похоронили в Даниловом монастыре. Его мощи были обретены в 1652 году и перенесены повелением царя Алексея Михайловича в храм Семи Вселенских Соборов в основанной им обители.

После смерти Даниила Александровича титул великокняжеской власти наследует его сын Иоанн Данилович, и после него данное достоинство переходит от одного к другому, от отца к сыну, по прямой линии, до смерти Федора Иоанновича в 1598 году.

ДАНИИЛ

Д. принадлежит к числу самых продуктивных авторов 1-й пол. XVI в. Его высокую образованность и исключительную эрудицию отмечали уже современники. Прп. Максим Грек в послании к Н. Булеву характеризует Д. как «изящнаго разума Христова закона доктора» (Горский, Невоструев. Описание. Отд. 2. Т. 2. С. 551; в последнее время принадлежность этого сочинения прп. Максиму оспаривается). Ф. И. Карпов обращается в послании к Д.: «высокиа книжности разуму уроженному», «всякою премудростию опасному ведением научену и учениа исполнену» (Дружинин. С. 106). Образование (по крайней мере частично) Д. мог получить в стенах Иосифова Волоколамского мон-ря, располагавшего уже на рубеже XV и XVI вв. значительным книжным собранием.

Сборник сочинений митр. Даниила. 1-я пол. XVI в. (РГБ. МДА. Фунд. № 197. Л. 289; на нижнем поле — авторская правка)
Сборник сочинений митр. Даниила. 1-я пол. XVI в. (РГБ. МДА. Фунд. № 197. Л. 289; на нижнем поле — авторская правка)

Наиболее полный перечень сочинений Д. (не считая грамот, связанных с церковно-адм. и хозяйственными вопросами), включающий 36 памятников с подразделением на жанры (16 слов, поучение, окружное послание, 18 посланий разным лицам) и отдельно 26 посланий и поучений по сборнику РНБ. Q. I. № 1439, жанровая принадлежность к-рых не всегда надежно определяется, составлен В. Г. Дружининым (Дружинин. С. 20-32). Кроме того, известна по упоминаниям грамота Д., отправленная после Собора 1525 г. в Волоколамский мон-рь (Судные списки. С. 129), в документах Иосифова Волоколамского мон-ря сообщается о хранившейся в обители духовной грамоте Д. («собрано от Божественнаго Писания») (возможно, ей соответствует лишенное заголовка и начала «послание» № 28 из сб. РНБ. Q. I. № 1439 в изд. Дружинина). Д. состоял в переписке с вел. кн. Василием III, вероятно во время отъездов последнего из Москвы,- опись архива Посольского приказа 1626 г. упоминает «грамотки от великого князя Василья Ивановича всеа Русии к митрополиту Данилу» (Гос. архив России. Вып. 2. С. 254); письма митрополита вел. князю неизвестны. Из анонимных сочинений, не имеющих прямых или косвенных указаний на авторство, Дружинин атрибутировал Д. трактат в защиту монастырских вотчин — «О святых Божественных церквях и о возложенных Божиих стяжаниях церковных и о восхищающих таковая и насилствующих». Полное критическое издание сочинений Д. отсутствует.

Основной корпус сочинений Д. представлен списками XVI в.: РГБ. МДА. Фунд. № 197 (сборник из 16 слов («Соборник»), прижизненный, с авторской правкой), РНБ. Соф. № 1281 («Сильвестровский» сборник с 13 посланиями), РНБ. Q. I. № 1439 (тексты Д. в данном кодексе открыты и опубл. Дружининым) и рядом др. рукописей. Большинство сочинений Д. написано, вероятно, во время его пребывания на митрополичьей кафедре. К более раннему периоду относятся его поучение к братии Иосифова Волоколамского мон-ря и послание дмитровскому кн. Юрию Ивановичу. В создании «Соборника» из 16 слов митр. Макарий (Булгаков) усматривал следование Д. традиции «Просветителя» прп. Иосифа Волоцкого. Первые 4 слова посвящены раскрытию основ христ. вероучения, знание к-рых должно уберечь православных от ересей и лжеучителей. Темой следующих 3 слов являются важнейшие догматы — о Воплощении и об искуплении. Слово 8 образует переход к поучениям нравственного характера, составляющим главы 9-13, содержит также обличение еретиков, «достойных совершенной ненависти». Слова 14 и 15 посвящены вопросу нерасторжимости брака, заключительное слово — 2-му и 3-му бракам. Все главы (слова) «Соборника» Д. имеют 3-частное построение — вступление с кратким изложением содержания, примеры из Свящ. Писания, творений отцов Церкви и др. духовных сочинений, занимающие большую часть произведения (в присутствии и структуре этой части усматривается влияние Пандектов Никона Черногорца), и заключительное «наказание», содержащее нравственные уроки, наставления и обличения.

Послания Д. могут быть разделены на имеющие указание на адресата и анонимные (частично формуляризированные). Известны послания митрополита дмитровскому кн. Юрию (к-рому Д., в ту пору еще игумен, отвечал на вопрос о допустимости поста в понедельник, если на него приходится праздник Успения Пресв. Богородицы); Суздальскому еп. Геннадию с поучением, «како свобожатися от пленения ума» (впрочем, принадлежность данного послания перу Д. в лит-ре оспаривается; см.: Орлов А. С. Слово к Геннадию, еп. Суздальскому, о пленении умном // Читано в заседании Славянской комиссии ИМАО 6 янв. 1913 г. Б. г., б. м.); Крутицкому (Сарскому и Подонскому) еп. Досифею с поучением о любви к пастве и воздействии на нее примером кротости; игум. митрополичьего Никольского Волосова мон-ря под Владимиром Пафнутию (посвящено упорядочению монастырской жизни); иноку Иосифова Волоколамского мон-ря Дионисию Звенигородскому Лупе, находившемуся в конфликте с игум. Нифонтом (Кормилицыным); братии серпуховского Владычного в честь Введения во храм Пресв. Богородицы монастыря с обличением пьянства; некоему пресв. Константину о воздержании от пиров с мирскими людьми. Незадолго до сведения с кафедры Д. написал окружное послание. Из анонимных посланий Д. лишь в отношении одного («к некоему человеку во скорбех и печалех от царьскыа опалы») высказано предположение, что его адресатом мог быть кн. И. Бельский, за которого «печаловался» митрополит, в остальных случаях приходится говорить лишь о сане либо общественном положении корреспондента.

Все сочинения Д. посвящены насущным вопросам жизни совр. ему общества. В них он «обличает догматические заблуждения еретиков, внушает мысль о Божественном происхождении власти великого князя, призывает судей и правителей быть праведными, не брать мзды, доказывает преимущества общежительных монастырей» (Буланин. С. 184). Значительное место в сочинениях Д. отведено теме отношений духовной и светской властей. Предлагая «повиноваться» царям, оказывать им «честь» и «благоговение», Д., однако, указывал: «Егда же что вне воли Господни повелевают нам, да не послушаем их». Слова, поучения и послания Д. рисуют их автора аскетом и моралистом, обличающим ярко изображаемые пороки совр. ему общества — пьянство, блуд, праздность, мирские игры, роскошь, щегольство. В этих обличениях Д. обнаруживает несомненный талант сатирика и мастерское владение словом, используя живой и образный язык, близкий порой к разговорному. Приводимые Д. бытовые зарисовки служат неоценимым источником для характеристики нравов различных слоев московского общества 1-й пол. XVI в.

Д. демонстрирует обширную начитанность, сопровождая обычно каждую высказанную мысль большим числом цитат из Свящ. Писания, творений отцов Церкви и др. авторов (та же особенность прослеживается у него и при редактировании и компилировании в Сводной Кормчей и в «Диалектике» прп. Иоанна Дамаскина, см. ниже). Круг текстов, цитируемых Д., составляет весьма значительную б-ку. Он хорошо знал переводную (Кормчая, творения Никона Черногорца, патерики) и слав. книжность (напр., «Слово о законе и благодати» митр. Илариона, Слово похвальное равноапостольным Константину и Елене св. патриарха Евфимия Тырновского и др.), в т. ч. не только церковную в узком смысле слова (напр., переводные хроники, «Александрию», рус. летописи). Достаточно часто в сочинениях Д. использовал и творения современников — «Просветитель» («Книга на новгородских еретиков») прп. Иосифа Волоцкого, переводы прп. Максима Грека.

Поучения Д. распространялись в рус. рукописной традиции вплоть до XVIII в., а в старообрядческой среде и позднее. Сочинения Д. использовал св. патриарх Иов (слово 3 в послании груз. митр. Николаю), ссылки на сборник слов Д. встречаются в «Поморских ответах». Историки лит-ры предполагают также влияние стиля поучений Д. на язык посланий его младшего современника — царя Иоанна IV Васильевича Грозного (Казакова. С. 122) и в особенности в XVII в. на сочинения одного из вождей старообрядчества — Аввакума. Значительное число посланий и поучений Д. (в частности, большинство из опубликованных Дружининым) сохранилось в формулярном виде, без имен адресатов, что существенно затрудняет их исследование (можно лишь предполагать, что они относятся скорее всего к периоду его пребывания на митрополии).

Слав. перевод «Диалектики» прп. Иоанна Дамаскина. 1543 г. (РГБ. Волок. № 490. Л. 3 об.)
Слав. перевод «Диалектики» прп. Иоанна Дамаскина. 1543 г. (РГБ. Волок. № 490. Л. 3 об.) С именем Д. связана одна из редакций слав. перевода «Диалектики» прп. Иоанна Дамаскина, получившая широкое распространение в рус. рукописной традиции XVI-XVII вв. и позднее бытовавшая в старообрядческой среде (Ягич И. В. Рассуждения южнослав. и рус. старины о церковнослав. языке. СПб., 1896. С. XVI-XVII; Гаврюшин Н. К. Митр. Даниил — редактор «Диалектики» // ТОДРЛ. 1988. Т. 41. С. 357-363). Над ее созданием опальный митрополит трудился, вероятно, уже на покое в Иосифовом Волоколамском мон-ре: старший список содержится в рукописи РГБ. Волок. № 490, датируемой 1543 г. и относимой к автографам Д. (Клосс Б. М. Библиотека Моск. митрополитов в XVI в. // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. С. 117).

Не меньшее (если не большее) значение, чем сочинения Д., для истории рус. общественной мысли и лит-ры 1-й пол. XVI в. имеют «обобщающие» литературно-книжные и «архивные» предприятия, инициатором или продолжателем к-рых был Д. В этом смысле его роль вполне сопоставима со значением митр. св. Макария. Нельзя настаивать на причастности Д. к созданию Хронографа Русского «редакции 1512 года», равно как, впрочем, и отрицать его участие в этом предприятии. Работа над Хронографом велась, по всей видимости, Досифеем (Топорковым) в 1516-1522 гг. в стенах Иосифова Волоколамского мон-ря в период настоятельства там Д. (к идее создания этого всемирно-исторического свода был причастен, вероятно, еще прп. Иосиф Волоцкий). Более надежно с деятельностью Д. и его окружения уже в митрополичий период (1-я пол. 20-х гг. XVI в.) может быть связано составление новой редакции Хронографа, отразившейся в Никоновской летописи и позднее легшей в основу Западнорусской редакции памятника (Клосс. 1980. С. 169-177).

Весьма заметен вклад Д. в развитие рус. летописания. Он, очевидно, причастен к редактированию Симеоновской летописи, созданию ее вида, отразившегося в Никоновской летописи и характеризующегося распространением рязанских известий и снабжением их киноварными заголовками, что косвенно подтверждает связь Д. с Рязанской землей (Кузьмин А. Г. Рязанское летописание. М., 1965. С. 15-20, 26, 32, 118-119; Клосс. 1980. С. 28, 101-103).

Сводная Кормчая. 30-е гг. XVI в. (РГБ. Унд. № 27. Л. 13)
Сводная Кормчая. 30-е гг. XVI в. (РГБ. Унд. № 27. Л. 13)

По инициативе Д. и при его непосредственном участии в 1526-1530 гг. была составлена Никоновская летопись. При ее создании был привлечен очень широкий круг источников: ряд летописных сводов, особая редакция Хронографа Русского (близкая к Западнорусской), жития, повести, родословцы, документальные материалы, фрагменты переводов прп. Максима Грека. Несомненным новшеством в практике рус. летописания, существенно снижающим значение Никоновской летописи как исторического источника, но одновременно делающим ее заметным памятником историографии своего времени, было включение в повествование значительного числа заведомо вымышленных известий, не подтверждаемых более ранней летописной традицией, и существенная переделка уже имевшихся в ней. Уникальные известия Никоновской летописи за ранний период (IX-XII вв.) о войнах киевских князей с волжскими болгарами, выезде к киевскому двору и крещении там половецких князей, сношениях с Римской курией и преследовании еретиков призваны утвердить древность и исконность реалий Великого княжества Московского 1-й трети XVI в. В повествовании Никоновской летописи присутствует также заметный полемический элемент по животрепещущим для времени ее составления вопросам (поставление митрополитов без обращения в К-поль, монастырское землевладение, борьба с ересями), отражающий мнение составителя. Кроме того, по замечанию А. А. Шахматова, летопись «изобилует примерами благоговейного отношения к митрополитам и тенденциозной окраской событий в духе их прославления». Примером может служить переделка в этом своде «Сказания о Мамаевом побоище», где митр. св. Киприан изображен как один из главных участников событий, благословляющий рус. войско идти на Куликово поле.

В последние десятилетия исследователи окончательно связали с именем Д. создание Сводной Кормчей (Клосс. 1980. С. 60-70; Плигузов. 1985; он же. 2002. С. 177-178). Ранее считалось, что данная редакция Кормчей книги была составлена в окружении митр. Макария либо создавалась поэтапно, в т. ч. и при участии Д. (обзор мнений см.: Клосс. 1980. С. 59-60). Памятник сохранился в беловом оригинале 30-х гг. XVI в. (РГБ. Унд. № 27) и ряде более поздних списков. Сводная Кормчая представляет собой в отличие от Кормчей Вассиана (Патрикеева) канонический и церковно-юридический сборник с традиц. последовательностью изложения. В ее основу положены сербская и русская редакции Кормчей (правила в Сводной Кормчей последовательно даются по обеим). Объем сборника значительно расширен за счет приведения полностью текста правил, на к-рые в источнике имеются лишь ссылки, а также включения большого числа дополнительных статей прецедентного свойства, не носящих канонического и церковно-юридического характера, толкований (выписки из творений отцов Церкви и др. духовных авторов, в т. ч. русских, включая прп. Иосифа Волоцкого и Д., переводов прп. Максима Грека и др.), исторических сочинений, житий святых, патериковых повестей, внесенных в немалой степени через посредство Пандектов Никона Черногорца и Хронографа Русского (о составе памятника см.: Розенкампф Г. А. Обозрение Кормчей книги в ист. виде. СПб., 18392. С. 535-596 (по списку 1615 г.); Клосс. 1980. С. 63-70). Сводная Кормчая демонстрирует незаурядную эрудицию составителя, но из-за перегруженности прецедентным материалом и толкованиями при отсутствии организованной системы указателей она малофункциональна. Как и в Никоновской летописи, в Сводной Кормчей сильно полемическое начало, в частности стремление обосновать право мон-рей владеть землей и крестьянами. Время составления данной редакции Кормчей исследователи определяют по-разному: Клосс считает, что она была завершена к началу суда над Вассианом (Патрикеевым) в 1531 г. (Клосс. 1980. С. 68); Плигузов относит работу над ней к 1531-1539 гг. (Плигузов. 2002. С. 177-178).

По инициативе Д. был осуществлен ряд переводов с иностранных языков. Под его наблюдением занимался переводами прп. Максим Грек. Известно неск. списков перевода Максимом Греком Бесед свт. Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея (1524 г.), выполненных писцами митрополичьего скриптория. В 1534 г. по поручению митрополита «литовский полоняник», «немчин, родом любчанин» (отождествляемый в литературе с лейб-врачом вел. кн. Василия III Булевым), перевел с иллюстрированного любекского издания 1492 г. Травник, получивший в Московской Руси в XVI-XVII вв. широкое распространение. Б. Н. Морозов отождествил с беловым оригиналом этого перевода лицевой список ЦНБ Харьковского ун-та, № 159/С (текст сопровождается перьевыми рисунками, копирующими гравюры издания).

В дополнение к лит. деятельности Д. практически на протяжении всей жизни занимался книгописанием. (Весьма большое число рукописей, в работе над к-рыми в разное время (преимущественно в 20-40-х гг. XVI в.) и в разной степени принимал участие Д., было определено Клоссом в исследованиях 70-х гг. XX в. и монографии, посвященной Никоновской летописи (Клосс. 1980. С. 88-95). Однако большинство этих атрибуций носит констатирующий характер без развернутой аргументации, из-за чего не может быть принято безоговорочно и нуждается в дополнительной проверке; достаточно указать на спорность атрибуции Д. киноварных заголовков в митрополичьем формулярнике ГИМ. Син. № 562; см.: Клосс. 1980. С. 92; ср.: РФА. Ч. 1. С. 31-32.)

В описях б-ки Иосифова Волоколамского мон-ря 1545 и 1573 гг. перечислен ряд книг, составленных или переписанных Д., часть к-рых отождествляется с сохранившимися до наст. времени: «Духовная митрополита Даниила, собрано от Божественных писаний, в полдесть в затылке» (КЦДР. С. 33), «Соборник в десть Данилова собрания митрополита» (Там же. С. 37), «Книга в десть Иоана Дамаскина, в начале писмо Данила митрополита» (Там же. С. 72; РГБ. Волок. № 490), «Соборник Дионисия Звенигородского, писмо Данила митрополита, в начале Симеон Новый Богослов» (КЦДР. С. 82). Известие об одной из рукописей, переписанной Д. в период настоятельства в Иосифовом Волоколамском мон-ре — Кормчей серб. редакции — и позднее, возможно, положенной им в основу Сводной Кормчей, сохранилось в позднем списке (Щапов Я. Н. Византийское и южнослав. правовое наследие на Руси в XI-XIII вв. М., 1978. С. 267, № 32). Во время пребывания на митрополичьей кафедре Д. активно привлекал к работе владычного скриптория волоколамских писцов (Клосс. 1980. С. 81-87).

Д. продолжал заниматься книгописанием после сведения с кафедры, находясь в Иосифо-Волоколамском мон-ре, этим временем датируется, вероятно, часть рукописей, упоминаемых в описях б-ки Иосифо-Волоколамского мон-ря XVI в. В составе вклада Д. в мон-рь в описи 1545 г. упоминается 7 книг: «Святое Евангелие тетр в десть, да другое тетро ж в полдесть, Богослов в десть, Никонское послание в десть, да книгу Главник в десть же, в затылке, да две Псалтыри с следованием, в полдесть» (КЦДР. С. 24, 30, 43, 45, 61; одна из этих Псалтирей — РГБ. Волок. № 149).

А. А. Турилов